Как поляки влюбляются в чужие державы — от России Екатерины до современного Киева

[Ursa]

Пётр Сквечиньский

 

Как поляки влюбляются в чужие державы — от России Екатерины до современного Киева

 

 

На протяжении веков поляки поддаются одному и тому же искушению — они верят, что чужие державы, от России Екатерины Великой до современного Киева, будут действовать исходя из моральных обязательств перед нами, а не собственных интересов. История этих иллюзий — это повесть о политике, которая почти всегда заканчивается разочарованием.

 

 
Картина с императором Наполеоном на троне и чиновниками его времени.  Марчелло Баччарелли, «Дарование Наполеоном Конституции Варшавскому герцогству».

 

Наши роковые увлечения

 

В феврале 1941 года один из выдающихся польских философов (а по совместительству — офицер запаса с достойным фронтовым опытом) Казимеж Айдукевич произнес следующую фразу:

- Англичане нападут на Советы из чувства чести, поскольку у них есть моральные обязательства перед Польшей.

 

Высказывание Айдукевича содержало в себе мысль, мягко говоря, в высшей степени курьёзную. Причём одновременно на нескольких уровнях. Ибо только так можно оценить мнение, что какое-либо государство, да ещё в момент, когда оно само находится в  смертельной опасности (как Англия до вступления в войну СССР и Америки), без каких-либо юридических обязательств (союз между Великобританией и Речью Посполитой касался лишь Германии, что, правда, не было объявлено публично, но к 1941 году уже было очевидно для любого наблюдателя, следившего за поведением Лондона), выступит с оружием в руках, движимое «моральными обязательствами». Но и в этом конкретном вопросе (о польских восточных границах) моральных обязательств перед Польшей у Великобритании тоже не было —  ведь она всегда демонстративно проявляла сдержанность в отношении нашего присутствия к востоку от линии Керзона. В этой ситуации тот факт, что Казимеж Айдукевич возлагал надежды на такое поведение именно со стороны Англии — то есть государства, визитной карточкой которого стало проведение политики, основанной исключительно на интересах, — это уже просто вишенка на торте абсурда.

 

Но трудно винить здесь Айдукевича. Ведь он просто озвучил то, о чём думала или, по крайней мере, хотела думать в то время большая часть поляков. Поляков, переживавших тогда апогей странной любви к чужому государству, которое они воспринимали — в тот период — не как государство, а как нечто среднее между любовницей и отцом.

Добавим, что такого рода эмоция, в общем-то, чужда всем народам. Всем — кроме поляков.

 

За пределами истерии

 

Кроме поляков, которые склонны к часто выходящей из всяких пределов истерии влюблённости – как личной (в конкретных чужих политических лидеров), так и более абстрактной (в целые чужие государства). Процитированный выше пример Айдукевича – это второй тип. Поляки периода Второй мировой войны влюбились сначала (ещё до её начала) во Францию (продолжение старой любви) и Англию. Об этом говорят все доступные свидетельства той эпохи. Факт заключения союза с этими державами повсеместно воспринимался как решающий, но, что важнее – предопределяющий, что они будут вести себя так, как мы бы того хотели. Только потому, что мы этого очень хотели.

 

После сентябрьского поражения, и ещё более — после своего падения и дискредитации весной 1940 года, из списка польских любовей исчезла, чтобы уже никогда в него не вернуться, Франция. Англия оставалась в нём долго, вплоть до Ялты.

Что интересно, хотя Соединённые Штаты Франклина Делано Рузвельта повели себя тогда по отношению к Польше так же, а с точки зрения польских интересов — даже хуже, они остались объектом нашей любви. Сохраняли они этот статус, в принципе, вплоть до самого недавнего времени, несмотря на то, что тот, у кого были глаза, чтобы видеть, не мог не заметить, что нашу страну США всегда трактовали как неравноправного партнёра, а когда американским дипломатам этого хотелось — то и грубо.

И лишь хаотические зигзаги политики Дональда Трампа начали это менять.

 

Здесь я оговариваюсь, что я не выступаю против польско-американского союза и  не требую демонстративных бунтов против неравноправного обращения. Вести себя нужно реалистично.

Но это не значит, что нужно обязательно быть слепым к реальности и не допускать её в своё сознание. А именно это и типично для поляков.

 

Бог и Екатерина

 

Вероятно, все ожидали, что хронологическое описание такого поведения я начну с Наполеона. Но нет, у Бонапарта в этом была достойная предшественница, а именно — Екатерина Великая.

Я знаю, что это звучит удивительно, но немалая часть политического народа  Польши во второй половине XVIII века искренне верила, что Императрица желает добра Речи Посполитой. И что если её слушаться, и, упаси Боже, не раздражать, то она обеспечит Польше светлое будущее, или, по крайней мере, — беспроблемное существование.

Дифирамбы и восторженные панегирики, адресованные — индивидуально или коллективно — многими поляками «Светлейшей Императрице», отнюдь не всегда мотивировались циничным подхалимством. Доказательством тому служит, среди прочего, реакция немалой части представителей  Тарговицкой федерации на известие о согласии Петербурга на второй раздел Польши, которая свидетельствует о подлинном шоке.

 

«Тарговичане – разъясняю для людей, которые учат историю на митингах – не были предателями, они были просто людьми, которые... верили договорам с Россией», – написал Станислав Цат-Мацкевич.

 

Ксаверий Браницкий прославился лозунгом: «Бог и Екатерина». Он был тарговичанином. Но подобного же калибра гимны в честь петербургской властительницы исполняли до того отнюдь не только люди, продавшиеся России.

 

Но это, конечно, ничто по сравнению с культом, которым мы потом окружили Наполеона. Любовь к нему отразилась на нашем гимне (что показательно – это единственный в масштабе всей планеты случай, когда в гимне какого-либо государства упомянут в позитивном контексте лидер другой страны).

 

Культы чужих вождей

 

Это чувство поляков было невероятно глубоким и длилось чрезвычайно долго. Интенсивно — вплоть до пана Игнатия Жецкого (персонаж «Куклы» Пруса – прим. перев.), менее интенсивно — значительно дольше. Ведь культ Бонапарта некоторые поляки исповедовали ещё относительно недавно.

Его верховным жрецом был Вальдемар Лысяк, умудрившийся — во втором десятилетии XXI века! — защищать теорию, что любимым занятием ненавистного ему мирового и польского «высшего света» остаётся борьба с Императором…

 

Разумеется, Бонапарт был фигурой поистине необыкновенной. Он концентрировал на себе мощные эмоции не только поляков, далеко не только их гипнотизировал. И его вмешательство в дела нашей части Европы объективно дало нам многое, вырвало из политического небытия, в которое вверг Польшу третий раздел.

Но другие народы, даже осознавая величие Императора, умели при этом смотреть на него политически трезво. Идти с ним, когда это было в их интересах, но менять фронт, когда менялась ситуация. Так поступали все. Кроме поляков.

 

Ангел мира

 

Наполеон пал, и поляки оставались рядом с ним до последнего мгновения. Но он не оставил пустоты в их сердцах. Ибо там молниеносно место Императора занял другой Император. Бонапарта — Романов, то есть Александр I.

Любовь к этому царю — это эпизод, который поляки весьма успешно вытеснили из своей коллективной памяти. А ведь она была. Всеобщая и принимавшая формы едва ли не истерические. Поляки повсеместно называли Александра «ангелом».

 

«Соединил с собою два братских народа / Под единый скипетр Ангела мира [...] / Пусть два объединившихся народа процветают / И благословляют Его правление»,  — этот ангел в не исполняемых уже ни сегодня, ни оппозиционерами в период ПНР, ни во Второй Речи Посполитой строчках созданного Алоизием Фелинским гимна «Боже, что Польшу» — это и есть Александр.

 

И вновь – как и в случае с Наполеоном, существовали реальные причины сделать ставку на Александра. Он возродил Польшу как государственное образование, территориально малое и с ограниченной свободой, но дававшее какие-то перспективы на будущее. Он согласился на то, чтобы в границах этого образования воцарились свободы – человеческие и гражданские – значительно большие, чем в большинстве стран охваченной реакцией Европы, не говоря уже о самой России. Ну,  и пообещал расширение Царства за счёт Восточных Кресов,  на которых он признавал доминирование польского элемента.

 

Переизбыток любви

 

Только вот поляки не ограничились тем, чтобы оценить то, что они получили. Они отреагировали взрывом энтузиазма, любви к «Императору и Королю» и гигантскими надеждами на будущее. «Императора здесь обожествляют», — писал из Варшавы в Петербург генерал Алексей Ермолов (впоследствии, кстати, покоритель Чечни). Сам Станислав Сташиц призывал поляков не ограничиваться одобрением Александра, а воспылать к нему энтузиазмом. И призывал с огромным успехом.

 

А если бы не это, если бы не этот энтузиазм и связанные с ним надежды, которые очень мягко можно было бы обозначить модным ныне термином «зашкаливающие», возможно, вся наша история пошла бы иначе? Ибо Ноябрьское восстание, на мой взгляд, роковое (оно остановило и повернуло вспять прогрессирующую до 1830 года полонизацию Кресов, привело к утрате поляками опыта государственного управления и в целом толкнуло их к почти анархистской национальной идентичности), имело несколько причин.

 

Нарушение конституции, унижение офицеров великим князем Константином, невыполнение обещаний о присоединении к Царству бывших восточных воеводств, наконец, романтическая тенденция к заговорам и революциям, охватившая молодое поколение по всей Европе, а значит, и в Польше — это хорошо известные факторы.

 

Переизбыток разочарования

 

Но можно назвать — и не на последнем месте — болезненное по своей интенсивности столь же  болезненное разочарование, вызванное предшествующими, болезненно чрезмерными ожиданиями.

Если бы не эти ожидания, поляки в 1815 году наверняка не чувствовали бы себя настолько хорошо, как чувствовали, но зато в 1829 году не чувствовали бы себя настолько плохо, не воспринимали бы свою ситуацию как такую ужасную чёрную дыру. И, возможно, повели бы себя более рационально?...

Эта схема имеет тенденцию повторяться.

 

От Иерусалима до Киева

 

О несчастной любви к западным союзникам я уже писал выше. Однако на этом перечень польских «роковых увлечений» не заканчивается. Можно назвать ещё как минимум два.

 

Итак, несколько лет назад немалая часть поляков (включая, что характерно, польских правых) заболела мечтой о каких-то особых отношениях, якобы могущих связать нашу страну с Израилем. Эта иллюзия была результатом, с одной стороны, ситуации, когда тон в нашей стране задавало (и в некоторой степени задаёт до сих пор) поколение, сформированное периодом государственного советского антисемитизма и заметных в России 90-х годов антиеврейских настроений. Это создавало почву для возникновения заблуждения, что, дескать, враг (Россия) общий, что якобы должно было стать основой для этих отношений. С другой стороны — наивного убеждения, что евреи питают подобные, как часть поляков, сантименты  к временам совместного сосуществования обоих этносов во II Речи Посполитой. А с третьей — столь же наивного увлечения польских правых Израилем как государством «сильного добра», торжествующих элементов традиционной мужественности и идеала защиты Отечества, воспринимаемых как ядро консерватизма.

 

События, произошедшие после 2017 года (агрессивная и совершенно неожиданная для архитекторов польской политики реакция как Иерусалима, так и диаспоры на поправки к закону об Институте национальной памяти, а затем на направленный против преступной реприватизации закон о прекращении действия имущественных исков, в сочетании с очевидной политической выгодой разыгрывания антипольской карты во внутриизраильской политике) разбили эти надежды.

 

И в настоящее время уже никто не имеет смелости озвучивать выражавшую их концепцию. Характерно, однако, что эти надежды и эта концепция когда-то существовали, а их провал, предопределённый отсутствием заинтересованного партнёра по ту сторону, с самого начала очевидный для всех мыслящих рационально, – породил среди поляков  эмоциональное разочарование.

 

Утраченные иллюзии

 

Аналогично, только в гораздо больших масштабах, было и есть с Украиной. Самый важный, жизненный польский интерес заключается, конечно, в поддержании её подлинной независимости от Москвы, а восприятие нашего юго-восточного соседа как либо антипольского, либо представляющего какую-либо угрозу для нашей страны — глубоко абсурдно.

 

Но в то же время нужно было ничего не знать об Украине, чтобы в 2022 или 2023 году питать иллюзии, что вспыхнувшая тогда в Польше любовь к ней, что тогдашние надежды на некие особо близкие отношения с Киевом, более того! — на некую форму союза обоих государств — могли бы встретить с другой стороны какую-либо взаимность. А такие иллюзии были тогда в Польше повсеместными. Сегодня они аукаются разочарованием и откатом в противоположную сторону. Откатом — как всегда в нашей истории — столь же болезненным.

 

- Ради Бога, никаких сентиментальных союзов, в которых единственной наградой за нашу жертву является сознание совершения доброго дела! — сказал канцлер Отто фон Бисмарк.

 

 Он же написал:

«Я не могу примирить личные симпатии и антипатии по отношению к иностранным державам с чувством долга в вопросах внешних сношений; в сущности, я понимаю их как зародыш нелояльности по отношению к стране, которой служу».

 

Для меня это, признаюсь, трюизмы. Но поляки, к сожалению, кажутся органически неспособными их принять.

 

Tysol.pl

 

Piotr Skwieciński

 

Jak Polacy wciąż zakochują się w cudzych mocarstwach - od Rosji Katarzyny po współczesny Kijów

 

 

 

[furunkul]

А зачем наполеонишка в русском зеленом мундире на картине.. ?

[valerius]

Горький, горький диагноз ставит автор своей родине... Глупое прошлое. Глупое настоящее. И ожидание глупого будущего.

[Dale]

Вывод: поляки- сентиментальные дурачки.

[Spirt]

Ursa сказал(а) 1 час назад:

...будут действовать исходя из моральных обязательств перед нами, а не собственных интересов...

Да как такое можно предположить? Полякам все должны по праву рождения! На одной, голой морали!

[I_V]

Ursa сказал(а) 2 часа назад:

Наши роковые увлечения

 

В феврале 1941 года один из выдающихся польских философов (а по совместительству — офицер запаса с достойным фронтовым опытом) Казимеж Айдукевич произнес следующую фразу:

- Англичане нападут на Советы из чувства чести, поскольку у них есть моральные обязательства перед Польшей.

 

Вот!!! Вот!!!!

Спасибо, Хозяюшка!

Какая страна, какой народ - такие у него и философы.

Ursa сказал(а) 2 часа назад:

Высказывание Айдукевича содержало в себе мысль, мягко говоря, в высшей степени курьёзную. Причём одновременно на нескольких уровнях. Ибо только так можно оценить мнение, что какое-либо государство, да ещё в момент, когда оно само находится в  смертельной опасности (как Англия до вступления в войну СССР и Америки), без каких-либо юридических обязательств (союз между Великобританией и Речью Посполитой касался лишь Германии, что, правда, не было объявлено публично, но к 1941 году уже было очевидно для любого наблюдателя, следившего за поведением Лондона), выступит с оружием в руках, движимое «моральными обязательствами». Но и в этом конкретном вопросе (о польских восточных границах) моральных обязательств перед Польшей у Великобритании тоже не было —  ведь она всегда демонстративно проявляла сдержанность в отношении нашего присутствия к востоку от линии Керзона. В этой ситуации тот факт, что Казимеж Айдукевич возлагал надежды на такое поведение именно со стороны Англии — то есть государства, визитной карточкой которого стало проведение политики, основанной исключительно на интересах, — это уже просто вишенка на торте абсурда.

 

Но трудно винить здесь Айдукевича. Ведь он просто озвучил то, о чём думала или, по крайней мере, хотела думать в то время большая часть поляков. Поляков, переживавших тогда апогей странной любви к чужому государству, которое они воспринимали — в тот период — не как государство, а как нечто среднее между любовницей и отцом.

Добавим, что такого рода эмоция, в общем-то, чужда всем народам. Всем — кроме поляков.

!!!!Еще лучше.

И, вроде, понимает, что наступили на грабли. И по лбу уже много раз от тех граблей получали.

А вместо того, чтобы задуматься - зачем одно и то же повторять многократн,- мысли у них - только о польской исключительности.

 

И дальше и дальше... злая Екатерина, добрый Наполеон...

Наполеон, выведший воевать с Россией большую часть мужчин Польши, с тем, чтобы они домой уже больше не вернулись.

Злая Россия, благодаря которой Польша/поляки сохранились и не вымерли в веках...

 

[moskvitch407]

А вот интересно, вера поляков в Валевскую сильно отличалась от веры в ИП2?

[biv]

Dale сказал(а) 2 часа назад:

Вывод: поляки- сентиментальные дурачки.

Отнюдь. Это "капризный ребёнок", которого все должны любить, лелеять и делать подарки, несмотря на его выбрыки.

[Недобрый]

Ursa сказал(а) 4 часа назад:

Культы чужих вождей

 

Это чувство поляков было невероятно глубоким и длилось чрезвычайно долго. Интенсивно — вплоть до пана Игнатия Жецкого (персонаж «Куклы» Пруса – прим. перев.), менее интенсивно — значительно дольше. Ведь культ Бонапарта некоторые поляки исповедовали ещё относительно недавно.

Его верховным жрецом был Вальдемар Лысяк, умудрившийся — во втором десятилетии XXI века! — защищать теорию, что любимым занятием ненавистного ему мирового и польского «высшего света» остаётся борьба с Императором…

Смысл сего образчика польской мысли столь глубок, что неизменно ускользает от меня! Если Наполеон - центральная фигура культа (начало отрывка)  - зачем высшему свету с ним бороться (конец отрывка)? 

Тамаре Михайловне - моё почтение! 

[Синус]

Вывод? Поляки жаждут навесить на кого угодно обязательства в отношении Польши. Не желая знать о реальных нуждах очередного "кого угодно".

И век за веком - жаждут стать из этноса СОСЛОВИЕМ, которое сидит на шее у России.

Если это не кретинизм, тогда что это?

[Raven912]

Ursa сказал(а) 4 часа назад:

Ну,  и пообещал расширение Царства за счёт Восточных Кресов,  на которых он признавал доминирование польского элемента

Вообще-то, смутные слова о "распространении порядков Царства Польского на иные страны, доверенные Господом мне в управление" отнюдь не означали передачи полякам каких бы то ни было земель.

 

Ursa сказал(а) 4 часа назад:

Нарушение конституции, унижение офицеров великим князем Константином, невыполнение обещаний о присоединении к Царству бывших восточных воеводств, наконец, романтическая тенденция к заговорам и революциям, охватившая молодое поколение по всей Европе, а значит, и в Польше — это хорошо известные факторы.

Про "обещания о присоединении к Царству Польскому" чего бы то ни было - см. выше.

А вот "нарушение конституции" и "унижение офицеров Великим князем Константином" на мой взгляд, вполне логично следуют из "тенденции к заговорам и революциям".

[D956NF]

valerius сказал(а) 12 часов назад:

Горький, горький диагноз ставит автор своей родине... Глупое прошлое. Глупое настоящее. И ожидание глупого будущего.

Польская История -  пошлейшее поведение обыкновенной джаляб и содержанки.

Ничем не отличается от современных куриц из интернета проповедующих Алений хоровод и что все обязаны их , таких красивых, содержать.

 

"Вот така лупофф"

 

А квазинаучные рассуждения поляГофф на эту тему, есть никчёмная попытка скрыть смысл происходившего с Польшей, а главное - происходящего с ней сейчас.

 

Пани Валевска - суть и смысл Польши и ее поведения в мире с ХVII века

Edited November 11 by D956NF

[Komissar]

Ursa сказал(а) 5 часов назад:

то интересно, хотя Соединённые Штаты Франклина Делано Рузвельта повели себя тогда по отношению к Польше так же, а с точки зрения польских интересов — даже хуже, они остались объектом нашей любви. Сохраняли они этот статус, в принципе, вплоть до самого недавнего времени, несмотря на то, что тот, у кого были глаза, чтобы видеть, не мог не заметить, что нашу страну США всегда трактовали как неравноправного партнёра

 

[Nekto Neznamo!]

Синус сказал(а) 54 минуты назад:

Вывод? Поляки жаждут навесить на кого угодно обязательства в отношении Польши. Не желая знать о реальных нуждах очередного "кого угодно".

И век за веком - жаждут стать из этноса СОСЛОВИЕМ, которое сидит на шее у России.

Если это не кретинизм, тогда что это?

 

Наглость.

 

 

[D956NF]

Синус сказал(а) 1 час назад:

Вывод? Поляки жаждут навесить на кого угодно обязательства в отношении Польши. Не желая знать о реальных нуждах очередного "кого угодно".

И век за веком - жаждут стать из этноса СОСЛОВИЕМ, которое сидит на шее у России.

Если это не кретинизм, тогда что это?

 

Nekto Neznamo! сказал(а) 44 минуты назад:

 

Наглость.

 

 

 

Это не наглость - это сифилис  ийоппанизм  шляхеизм головного моСКа.

Передается не только половым путем в семьях, но и на уровне государства LOLшЫ.

 

Чем и отличается поляГ польский от поляка русского.

Edited November 11 by D956NF

[Ursa]

Недобрый сказал(а) 1 час назад:

Смысл сего образчика польской мысли столь глубок, что неизменно ускользает от меня! Если Наполеон - центральная фигура культа (начало отрывка)  - зачем высшему свету с ним бороться (конец отрывка)? 

Тамаре Михайловне - моё почтение! 

Потому что - см. "Императорский покер":  " В 1813 году все народы, отдавшие "Армии Европы" собственных детей, "бога войны" предали. Все — кроме поляков".

В первую очередь, конечно, всякие короли и цари, правительства, аристокартия, генералы - то есть оный "высший свет". Но не поляки.

Спойлер

Лабом ("Сообщение"): "Вся дорога была покрыта солдатами, которые уже потеряли человеческий облик, и которых неприятель даже не желал брать в плен. Одни утратили слух, другие — речь, а многих от холода и голода охватило какое-то взбешенное безумие — они с воем бросались на огонь или жарили трупы и поедали их; либо объедали свои собственные руки".

 

Они не были в состоянии даже тащить награбленные русские сокровища — выбросили самые тяжелые и наиболее ценные, в том числе, громадный крест из кремлевской церкви Иоанна — в озеро Семлево. Тем более, они уже не могли удержать оружие. Как утверждают буквально все источники — в конце концов только гвардия и поляки сохранили свои ружья, и только лишь и исключительно поляки довезли все свои орудия до Варшавы!

 

Именно — поляки. Гвардия исполняла роль личной охраны Наполеона. Император шел пешком, в зеленой собольей шубе, подпираясь посохом, окруженный несломленной и непреодолимой гвардией, от железных, плюющихся огнем каре которой откатывался неприятель. "В гвардии, — писал Койнет, — оружие и ранец отдавали только лишь с жизнью". Так что у гвардии имелись более высокие цели.

А для охраны измученной толпы линейных бойцов служили поляки — одна из последних карт Бонапарта в этом розыгрыше. Они должны были сражаться с казаками — державным козырем Александра, поскольку Кутузов предпочел полагаться на убийственный мороз и редко когда применял регулярную армию. Казацкие полки Платова и других атаманов неустанно крутились возле дантовской процессии, терзая ее, словно волчья стая.

На последнем этапе чудовищной одиссеи, во время «марша смерти», единственным щитом для ослепшей черни были солдаты Понятовского. Их мужество не поколебалось в ходе всей кампании, не бросили они и оружие, поскольку им не нужно было высвобождать места для добытого из дворцов и церквей золота и серебра. У них ничего не было, потому что они ничего и не грабили. Их предводитель, князь Понятовский, в качестве единственной добычи из Москвы вез… книгу, найденную на охваченной пожаром улице, в то время как многие французские военачальники, во главе с грабителем Клапаредом, заставляли своих солдат грабить, требуя еще и долю с каждого добытого таким путем ценного предмета.

 

Это они, поляки, вывели "бога войны" из горящего Кремля. Французские артиллеристы бледнели, видя, как снопы искр сыплются на пороховницы, но корсиканец уперся и не желал покидать жилище царей, потому что для него это было символом. Генерал Красиньский пал перед ним на колени и умолял уходить, прежде чем огонь отрежет последнюю дорогу к отступлению. В конце концов, Бонапарт уступил, окруженный пятью десятками польских шеволежеров, а в какой-то момент шестеро из них чуть ли не легли на него в горящем проходе, где огонь сжег все чепраки верховых лошадей.

 

Вскоре после выхода из Москвы, под деревней Городня, казаки неожиданным наскоком застали свиту императора врасплох, и только лишь лихая атака польских шеволежеров спасла монарха от позорного плена или даже смерти. Дважды тем же самым способом поляки спасли Мюрата, которого — как всегда одетого в сказочные одеяния — казаки принимали за «французского царя». В конце концов, уже вся Великая Армия знала, что на казаков — одним лишь внешним видом, самим своим названием вызывавшим страх (на окрик: “Les cosaques!” отзывом было: “Sauve qui peut!” («Спасайся, кто может» — фр.)) — единственным бичом божьим являются поляки. Того, что польское, казаки не имели права коснуться. Шеволежеры Ержмановского, потеряв в стычке с казаками одну конфедератку (уланку), несколько раз ходили в атаку, чтобы вернуть ее обратно — и добились-таки своего, с боем вернули. Конфедератку!^]

И так далее. Если Вам не лень, прочитайте (или просмотрите по диагонали) "Императорский покер". Есть на Флибусте. И Вы поймёте, что главная ошибка Наполеона состояла в том, что он не слушался поляков. А кабы слушался, то и москалей победил бы, и Наполеониды по сю пору правили бы миром. А может, и Вселенной. Слушаясь во всём мудрых поляков.

[D956NF]

Ursa сказал(а) 7 часов назад:

Потому что - см. "Императорский покер":  " В 1813 году все народы, отдавшие "Армии Европы" собственных детей, "бога войны" предали. Все — кроме поляков".

В первую очередь, конечно, всякие короли и цари, правительства, аристокартия, генералы - то есть оный "высший свет". Но не поляки.

  Скрыть контент

Лабом ("Сообщение"): "Вся дорога была покрыта солдатами, которые уже потеряли человеческий облик, и которых неприятель даже не желал брать в плен. Одни утратили слух, другие — речь, а многих от холода и голода охватило какое-то взбешенное безумие — они с воем бросались на огонь или жарили трупы и поедали их; либо объедали свои собственные руки".

 

Они не были в состоянии даже тащить награбленные русские сокровища — выбросили самые тяжелые и наиболее ценные, в том числе, громадный крест из кремлевской церкви Иоанна — в озеро Семлево. Тем более, они уже не могли удержать оружие. Как утверждают буквально все источники — в конце концов только гвардия и поляки сохранили свои ружья, и только лишь и исключительно поляки довезли все свои орудия до Варшавы!

 

Именно — поляки. Гвардия исполняла роль личной охраны Наполеона. Император шел пешком, в зеленой собольей шубе, подпираясь посохом, окруженный несломленной и непреодолимой гвардией, от железных, плюющихся огнем каре которой откатывался неприятель. "В гвардии, — писал Койнет, — оружие и ранец отдавали только лишь с жизнью". Так что у гвардии имелись более высокие цели.

А для охраны измученной толпы линейных бойцов служили поляки — одна из последних карт Бонапарта в этом розыгрыше. Они должны были сражаться с казаками — державным козырем Александра, поскольку Кутузов предпочел полагаться на убийственный мороз и редко когда применял регулярную армию. Казацкие полки Платова и других атаманов неустанно крутились возле дантовской процессии, терзая ее, словно волчья стая.

На последнем этапе чудовищной одиссеи, во время «марша смерти», единственным щитом для ослепшей черни были солдаты Понятовского. Их мужество не поколебалось в ходе всей кампании, не бросили они и оружие, поскольку им не нужно было высвобождать места для добытого из дворцов и церквей золота и серебра. У них ничего не было, потому что они ничего и не грабили. Их предводитель, князь Понятовский, в качестве единственной добычи из Москвы вез… книгу, найденную на охваченной пожаром улице, в то время как многие французские военачальники, во главе с грабителем Клапаредом, заставляли своих солдат грабить, требуя еще и долю с каждого добытого таким путем ценного предмета.

 

Это они, поляки, вывели "бога войны" из горящего Кремля. Французские артиллеристы бледнели, видя, как снопы искр сыплются на пороховницы, но корсиканец уперся и не желал покидать жилище царей, потому что для него это было символом. Генерал Красиньский пал перед ним на колени и умолял уходить, прежде чем огонь отрежет последнюю дорогу к отступлению. В конце концов, Бонапарт уступил, окруженный пятью десятками польских шеволежеров, а в какой-то момент шестеро из них чуть ли не легли на него в горящем проходе, где огонь сжег все чепраки верховых лошадей.

 

Вскоре после выхода из Москвы, под деревней Городня, казаки неожиданным наскоком застали свиту императора врасплох, и только лишь лихая атака польских шеволежеров спасла монарха от позорного плена или даже смерти. Дважды тем же самым способом поляки спасли Мюрата, которого — как всегда одетого в сказочные одеяния — казаки принимали за «французского царя». В конце концов, уже вся Великая Армия знала, что на казаков — одним лишь внешним видом, самим своим названием вызывавшим страх (на окрик: “Les cosaques!” отзывом было: “Sauve qui peut!” («Спасайся, кто может» — фр.)) — единственным бичом божьим являются поляки. Того, что польское, казаки не имели права коснуться. Шеволежеры Ержмановского, потеряв в стычке с казаками одну конфедератку (уланку), несколько раз ходили в атаку, чтобы вернуть ее обратно — и добились-таки своего, с боем вернули. Конфедератку!^]

И так далее. Если Вам не лень, прочитайте (или просмотрите по диагонали) "Императорский покер". Есть на Флибусте. И Вы поймёте, что главная ошибка Наполеона состояла в том, что он не слушался поляков. А кабы слушался, то и москалей победил бы, и Наполеониды по сю пору правили бы миром. А может, и Вселенной. Слушаясь во всём мудрых поляков.

Уважаемая Тамара Михайловна, спасибо за статью и такие пояснения.

Одно  уточнение:

"Это они, поляки, вывели "бога войны" из горящего Кремля.

 

АфффторГо упустил ключевое:

 

Пути выхода из Киемля и из Москвы в польских семьях передавались из уст в уста, из поколения в поколение начиная с трагического для Польши  1612 года.

 

Ещё неразумные польские дети , неумевшие ходить, плохо выговаривавшие первые слова и ещё не знавшие "Отче наш" и "Господи помилуй", но по просьбе  взрослых сказать "Путь Московский" тут же залезали на стоящий в центре комнаты табурет, вытягивались в струнку и четко произносили весь заученный текст, жестами рук указывая на стороны света на перекрестках пути или ориентиры по сторонам дорог.

Правда, при упоминании о казаках, этих нелюдей в человеческом обличии с медвежьими клыками и когтями, покрытыми густой шерстью, происходило непроизвольное опорожнение , что несколько портило присутствующим благолепие происходящего.

В последствии это заставляло хозяек в течении нескольких дней отмывать стены , пол и потолок.

 

Однако только это тайное польское знание и спасло Наполеона в Пожаре Москвы и дальше на пути возвращения до Варшавы.

;-)

 

 

Edited November 11 by D956NF

[Солнушко]

Поляков никто по-настоящему не любит!

[D956NF]

Солнушко сказал(а) 11 минут назад:

Поляков никто по-настоящему не любит!

"Возлюби ближнего, как самого себя"

 

А они даже себя не любят, гонореееёестость мешает.

[moskvitch407]

Ursa сказал(а) 1 час назад:

Потому что - см. "Императорский покер":  " В 1813 году все народы, отдавшие "Армии Европы" собственных детей, "бога войны" предали. Все — кроме поляков".

В первую очередь, конечно, всякие короли и цари, правительства, аристокартия, генералы - то есть оный "высший свет". Но не поляки.

  Скрыть контент

Лабом ("Сообщение"): "Вся дорога была покрыта солдатами, которые уже потеряли человеческий облик, и которых неприятель даже не желал брать в плен. Одни утратили слух, другие — речь, а многих от холода и голода охватило какое-то взбешенное безумие — они с воем бросались на огонь или жарили трупы и поедали их; либо объедали свои собственные руки".

 

Они не были в состоянии даже тащить награбленные русские сокровища — выбросили самые тяжелые и наиболее ценные, в том числе, громадный крест из кремлевской церкви Иоанна — в озеро Семлево. Тем более, они уже не могли удержать оружие. Как утверждают буквально все источники — в конце концов только гвардия и поляки сохранили свои ружья, и только лишь и исключительно поляки довезли все свои орудия до Варшавы!

 

Именно — поляки. Гвардия исполняла роль личной охраны Наполеона. Император шел пешком, в зеленой собольей шубе, подпираясь посохом, окруженный несломленной и непреодолимой гвардией, от железных, плюющихся огнем каре которой откатывался неприятель. "В гвардии, — писал Койнет, — оружие и ранец отдавали только лишь с жизнью". Так что у гвардии имелись более высокие цели.

А для охраны измученной толпы линейных бойцов служили поляки — одна из последних карт Бонапарта в этом розыгрыше. Они должны были сражаться с казаками — державным козырем Александра, поскольку Кутузов предпочел полагаться на убийственный мороз и редко когда применял регулярную армию. Казацкие полки Платова и других атаманов неустанно крутились возле дантовской процессии, терзая ее, словно волчья стая.

На последнем этапе чудовищной одиссеи, во время «марша смерти», единственным щитом для ослепшей черни были солдаты Понятовского. Их мужество не поколебалось в ходе всей кампании, не бросили они и оружие, поскольку им не нужно было высвобождать места для добытого из дворцов и церквей золота и серебра. У них ничего не было, потому что они ничего и не грабили. Их предводитель, князь Понятовский, в качестве единственной добычи из Москвы вез… книгу, найденную на охваченной пожаром улице, в то время как многие французские военачальники, во главе с грабителем Клапаредом, заставляли своих солдат грабить, требуя еще и долю с каждого добытого таким путем ценного предмета.

 

Это они, поляки, вывели "бога войны" из горящего Кремля. Французские артиллеристы бледнели, видя, как снопы искр сыплются на пороховницы, но корсиканец уперся и не желал покидать жилище царей, потому что для него это было символом. Генерал Красиньский пал перед ним на колени и умолял уходить, прежде чем огонь отрежет последнюю дорогу к отступлению. В конце концов, Бонапарт уступил, окруженный пятью десятками польских шеволежеров, а в какой-то момент шестеро из них чуть ли не легли на него в горящем проходе, где огонь сжег все чепраки верховых лошадей.

 

Вскоре после выхода из Москвы, под деревней Городня, казаки неожиданным наскоком застали свиту императора врасплох, и только лишь лихая атака польских шеволежеров спасла монарха от позорного плена или даже смерти. Дважды тем же самым способом поляки спасли Мюрата, которого — как всегда одетого в сказочные одеяния — казаки принимали за «французского царя». В конце концов, уже вся Великая Армия знала, что на казаков — одним лишь внешним видом, самим своим названием вызывавшим страх (на окрик: “Les cosaques!” отзывом было: “Sauve qui peut!” («Спасайся, кто может» — фр.)) — единственным бичом божьим являются поляки. Того, что польское, казаки не имели права коснуться. Шеволежеры Ержмановского, потеряв в стычке с казаками одну конфедератку (уланку), несколько раз ходили в атаку, чтобы вернуть ее обратно — и добились-таки своего, с боем вернули. Конфедератку!^]

И так далее. Если Вам не лень, прочитайте (или просмотрите по диагонали) "Императорский покер". Есть на Флибусте. И Вы поймёте, что главная ошибка Наполеона состояла в том, что он не слушался поляков. А кабы слушался, то и москалей победил бы, и Наполеониды по сю пору правили бы миром. А может, и Вселенной. Слушаясь во всём мудрых поляков.

Ну помимо поляков в Битве народов в 1813 году за Наполеона сражались саксонцы и куски Рейнского союза.

Edited November 11 by moskvitch407

[Локи]

Ursa сказал(а) 7 часов назад:

Культы чужих вождей

Это все потому, что поляки не научились рожать вождей из своей среды. Никого, кроме Пилсудского, сразу и не вспомню. 

[moskvitch407]

Локи сказал(а) Только что:

Это все потому, что поляки не научились рожать вождей из своей среды. Никого, кроме Пилсудского, сразу и не вспомню. 

А Дзержинский с Рокоссовским?

[Ктулх Оглы]

Ursa сказал(а) 7 часов назад:

На протяжении веков поляки поддаются одному и тому же искушению — они верят, что чужие державы, от России Екатерины Великой до современного Киева, будут действовать исходя из моральных обязательств перед нами

Если бы э было так, Польшу давно бы дустом присыпали и забыли. Ну, допускаю периодическое повторение дезинфекционных мероприятий. Дабы там опять от сырости не завелось непотребного 

[Локи]

moskvitch407 сказал(а) 3 минуты назад:

А Дзержинский с Рокоссовским?

Национальных вождей, которые могут повести за собой весь народ, а народ мог бы вокруг них сплотиться. У нас это хорошо получается, у поляков нет. 

[Хим]

Komissar сказал(а) 2 часа назад:

Ursa сказал(а) 7 часов назад:

то интересно, хотя Соединённые Штаты Франклина Делано Рузвельта повели себя тогда по отношению к Польше так же, а с точки зрения польских интересов — даже хуже, они остались объектом нашей любви. Сохраняли они этот статус, в принципе, вплоть до самого недавнего времени, несмотря на то, что тот, у кого были глаза, чтобы видеть, не мог не заметить, что нашу страну США всегда трактовали как неравноправного партнёра

 

Неправда. Американцы всегда честно хлопали поляков по плечу, трепали по щеке . Это проявление высшей степени благосклонности. А что ещё полякам надо? За это можно и самоубиться. Лучше даже на глазах хозяина - как на переправе через р. Березину в 1812г.

Предлагаю автору развить тему о поляках как европейских "самураях". Ведь те тоже любили, что бы удовлетворить взор хозяина, сделать себе "сеппуку" или на худой конец хотя бы "харакири".)

 

 

Edited November 11 by Хим

[moskvitch407]

Хим сказал(а) 7 минут назад:

Лучше даже на глазах хозяина - ак на переправе через р. Березину в 1812г.

Поляки тонули на глазах у Наполеона в Немане по пути в Москву, а вот в Березине тонули не только поляки, там многие тонули...

Edited November 11 by moskvitch407

[Локи]

А еще, мы в этом очень похожи на поляков, правда у нас немного другая шиза. Видимо из-за того, что мы сложились в изоляции, мы очень хотим всем понравиться, быть хорошими, иметь каких-то друзей. Очень показательна история с Сербией, к ней в целом люди относятся ОЧЕНЬ положительно, а почему?! Я думаю, единственная причина в том, что сербские обыватели очень хорошо относятся к России, мы это видим и такие, ну, классные же ребяты, классные. При этом, если спросить соседей сербов о сербах, то там все скажут, что эти кончи всех заебали. Это территория, которая дала больше всего императоров Риму (после Италии), а еще основное место набора янычар, поскольку там исторические живут одни из самых высоких людей в Европе.  Соответственно, их охотно брали и в римскую армию, и в янычар. То есть отнюдь не белые и пушистые ребята. Хорошо, что эту фишку зашарили только сербы.

Я это к чему, нужно свести русских и поляков к взаимной симпатии, тогда они сольются в любовном экстазе, вся Варшава будет дрочить на Россию, а Россия будет бегать и решать польские проблемы. Я похоже придумал фанфик)

[MYK]

Синус сказал(а) 3 часа назад:

Вывод? Поляки жаждут навесить на кого угодно обязательства в отношении Польши. Не желая знать о реальных нуждах очередного "кого угодно".

И век за веком - жаждут стать из этноса СОСЛОВИЕМ, которое сидит на шее у России.

 Если это не кретинизм, тогда что это?

 

Сейчас это называется хохлизмом.

 

[LexII]

Ursa сказал(а) 9 часов назад:

Как поляки влюбляются в чужие державы — от России Екатерины до современного Киева

Не знаю, как это назвать... Шлюшеством или проституцией?... А ведь могли бы жить, только на одном транзите. А нет!... Видно Это в крови подставлять задницу и Европе да, и клятой России... Типо кто больше заплатит?.

[Raven912]

moskvitch407 сказал(а) 3 часа назад:

А Дзержинский с Рокоссовским?

Они - русские. Недаром того же Рокоссовского из Польши изгнали (уже после Войны).

[Солнушко]

Локи сказал(а) 3 часа назад:

Это все потому, что поляки не научились рожать вождей из своей среды. Никого, кроме Пилсудского, сразу и не вспомню. 

Болеслав Храбрый

[Помор]

Ursa сказал(а) 11 часов назад:

Екатерина Великая.

Я знаю, что это звучит удивительно, но немалая часть политического народа  Польши во второй половине XVIII века искренне верила, что Императрица желает добра Речи Посполитой. 

И в этом немалая часть политически натыканых поляков были правы, Екатерина не допустила бы разделов Речи Посполитой если бы не Барская конфедерация, если бы не восстание католической шляхты против уравнивания в правах православных и католиков. При разделах Речи Посполитой к России отошли земли населеные в основном православными, а католики и униаты попали под власть Пруссии и Австрии.

[Помор]

Солнушко сказал(а) 4 часа назад:

Поляков никто по-настоящему не любит!

И никто не боится. 

[Bel]

Солнушко сказал(а) 5 часов назад:

Поляков никто по-настоящему не любит!

Причём совершенно взаимно..

[VO1]

Raven912 сказал(а) 2 часа назад:

moskvitch407 сказал(а) 5 часов назад:

А Дзержинский с Рокоссовским?

Они - русские. Недаром того же Рокоссовского из Польши изгнали (уже после Войны).

Они осколки Российской Империи.

[Raven912]

VO1 сказал(а) 18 минут назад:

Они осколки Российской Империи.

Русские. Так же, как София-Фредерика Ангальт-Цербская - русская правительница, Беринг и Беллинсгаузен - русские путешественники и исследователи (и Пржевальский, кстати, тоже), а Барклай де Толли и Багратион - русские полководцы.

Edited November 11 by Raven912

[VO1]

Raven912 сказал(а) 1 минуту назад:

Русские. Так же, как София-Фредерика Ангальт-Цербская - русская правительница, Беринг и Беллинсгаузен - русские путешественники и исследователи (и Пржевальский, кстати, тоже), а Барклай де Толли и Багратион - русские полководцы.

Это Вы Маннергейму доску вешали? 

[Raven912]

VO1 сказал(а) 5 минут назад:

Это Вы Маннергейму доску вешали? 

Встречный вопрос: Вы штангенциркуль для измерения черепов где храните?

А по сути вопроса... Пока Маннергейм не предал Россию, он был таким же русским полководцем, как Власов. И любые доски и иные памятники обоим уместны примерно одинаково.

Edited November 11 by Raven912

[Помор]

Raven912 сказал(а) 13 минут назад:

Так же, как София-Фредерика Ангальт-Цербская - русская правительница

По монархическим правилам она из немки стала русской в тот момент когда вышла за наследника российского престола. Монархи и их наследники всегда имеют национальность того народа которым они правят. Когда Наполеон стал императором Франции он также и по национальности из корсиканца стал французом.

[Raven912]

Помор сказал(а) 2 минуты назад:

По монархическим правилам она из немки стала русской в тот момент когда вышла за наследника российского престола. Монархи и их наследники всегда имеют национальность того народа которым они правят. Когда Наполеон стал императором Франции он также и по национальности из корсиканца стал французом.

То есть, Генрих Третий - поляк?

[Помор]

Raven912 сказал(а) 5 минут назад:

То есть, Генрих Третий - поляк?

То француз, то поляк, то опять француз. Этих Валуа фиг поймёшь.

[теоретег с ганзы]

Ursa сказал(а) 15 часов назад:

- Англичане нападут на Советы ...

 Высказывание Айдукевича содержало в себе мысль, мягко говоря, в высшей степени курьёзную.

Не совсем, у окружающей среды были все основания так полагать, потому что в 1940 году и сами Господа Англичане искренне недоумевали, как это так вышло, что они противостоят Германии вместо того, чтобы совместно колошматить большевиков. Отражено и в литературе, в частности у гр-на И. Во.

[с Дона до Хопра]

Спасибо ,Хозяйка !!

Какой поляк опишет IV раздел Речи пасполитой?

[stoeger]

Пробуют, хвалят, но замуж не берут 

[ANDREW]

Ursa сказал(а) В 11.11.2025 в 07:29:

Потому что - см. "Императорский покер":  " В 1813 году все народы, отдавшие "Армии Европы" собственных детей, "бога войны" предали. Все — кроме поляков".

В первую очередь, конечно, всякие короли и цари, правительства, аристокартия, генералы - то есть оный "высший свет". Но не поляки.

  Показать контент

Лабом ("Сообщение"): "Вся дорога была покрыта солдатами, которые уже потеряли человеческий облик, и которых неприятель даже не желал брать в плен. Одни утратили слух, другие — речь, а многих от холода и голода охватило какое-то взбешенное безумие — они с воем бросались на огонь или жарили трупы и поедали их; либо объедали свои собственные руки".

 

Они не были в состоянии даже тащить награбленные русские сокровища — выбросили самые тяжелые и наиболее ценные, в том числе, громадный крест из кремлевской церкви Иоанна — в озеро Семлево. Тем более, они уже не могли удержать оружие. Как утверждают буквально все источники — в конце концов только гвардия и поляки сохранили свои ружья, и только лишь и исключительно поляки довезли все свои орудия до Варшавы!

 

Именно — поляки. Гвардия исполняла роль личной охраны Наполеона. Император шел пешком, в зеленой собольей шубе, подпираясь посохом, окруженный несломленной и непреодолимой гвардией, от железных, плюющихся огнем каре которой откатывался неприятель. "В гвардии, — писал Койнет, — оружие и ранец отдавали только лишь с жизнью". Так что у гвардии имелись более высокие цели.

А для охраны измученной толпы линейных бойцов служили поляки — одна из последних карт Бонапарта в этом розыгрыше. Они должны были сражаться с казаками — державным козырем Александра, поскольку Кутузов предпочел полагаться на убийственный мороз и редко когда применял регулярную армию. Казацкие полки Платова и других атаманов неустанно крутились возле дантовской процессии, терзая ее, словно волчья стая.

На последнем этапе чудовищной одиссеи, во время «марша смерти», единственным щитом для ослепшей черни были солдаты Понятовского. Их мужество не поколебалось в ходе всей кампании, не бросили они и оружие, поскольку им не нужно было высвобождать места для добытого из дворцов и церквей золота и серебра. У них ничего не было, потому что они ничего и не грабили. Их предводитель, князь Понятовский, в качестве единственной добычи из Москвы вез… книгу, найденную на охваченной пожаром улице, в то время как многие французские военачальники, во главе с грабителем Клапаредом, заставляли своих солдат грабить, требуя еще и долю с каждого добытого таким путем ценного предмета.

 

Это они, поляки, вывели "бога войны" из горящего Кремля. Французские артиллеристы бледнели, видя, как снопы искр сыплются на пороховницы, но корсиканец уперся и не желал покидать жилище царей, потому что для него это было символом. Генерал Красиньский пал перед ним на колени и умолял уходить, прежде чем огонь отрежет последнюю дорогу к отступлению. В конце концов, Бонапарт уступил, окруженный пятью десятками польских шеволежеров, а в какой-то момент шестеро из них чуть ли не легли на него в горящем проходе, где огонь сжег все чепраки верховых лошадей.

 

Вскоре после выхода из Москвы, под деревней Городня, казаки неожиданным наскоком застали свиту императора врасплох, и только лишь лихая атака польских шеволежеров спасла монарха от позорного плена или даже смерти. Дважды тем же самым способом поляки спасли Мюрата, которого — как всегда одетого в сказочные одеяния — казаки принимали за «французского царя». В конце концов, уже вся Великая Армия знала, что на казаков — одним лишь внешним видом, самим своим названием вызывавшим страх (на окрик: “Les cosaques!” отзывом было: “Sauve qui peut!” («Спасайся, кто может» — фр.)) — единственным бичом божьим являются поляки. Того, что польское, казаки не имели права коснуться. Шеволежеры Ержмановского, потеряв в стычке с казаками одну конфедератку (уланку), несколько раз ходили в атаку, чтобы вернуть ее обратно — и добились-таки своего, с боем вернули. Конфедератку!^]

И так далее. Если Вам не лень, прочитайте (или просмотрите по диагонали) "Императорский покер". Есть на Флибусте. И Вы поймёте, что главная ошибка Наполеона состояла в том, что он не слушался поляков. А кабы слушался, то и москалей победил бы, и Наполеониды по сю пору правили бы миром. А может, и Вселенной. Слушаясь во всём мудрых поляков.

Но лучше чтобы слушали не умных поляков, а умных Вырвалов.