"Водки лётчикам не ДАВАТЬ !!!" Быль

[OlegVP]

 

 

Как-то на общем сборище, то есть на совещании, всех облечённых властью начальников доблестные лётчики пожаловались:

— Мало нам информации разведывательной по зоне КТО, летаем, летаем и не знаем, есть под нами бандюки, али там спецназовцы ?

— На хрена вам эта информация? — возмутился начальник штаба группировки.

 

— И так вылетов плановых не  добьешься, а как узнаете, что в районе бандюки, так у вас все винты загнутся к х...  Хотя ладно... Начальник разведки, обеспечьте наших крылатых братьев информацией!

 

 

 

Начальник разведки  озадачил этой проблемой спецназовского начальника.  Тот, в свою очередь, озадачил придворный Ханкалинский отряд, который располагался как раз рядышком с авиабазой.  Но забыл, однако, главный спецназовец, что задачу надо ставить конкретному человеку, а не передавать её комбату  через полоумного лейтенанта, дежурившего в ту ночь по ЦБУ.     

 

Летёха всю ночь проиграл в «Вольфштайна» и к утру забыл вообще всё на свете. Даже при смене наряда он попытался представиться агентом Блазковичем, за что был высмеян другим точно таким же летёхой, которому было на «Вольфштайн» наплевать. Новый дежурный заступил, сел за компьютер дежурного по ЦБУ и запустил игруху «Казаки».

 

Ближе к 11 утра на КПП отряда появился изнывающий от жары подполковник в лётной форме, усиленно изображавший из себя начальника разведки авиабазы. Он потоптался на КПП и попытался проникнуть на территорию отряда, но был уличён и пойман бдительным дневальным. Через полчаса увещеваний и объяснений дневальный понял, что прибыл какой-то лётчик, но вот, зачем он прибыл, дневальный якутской национальности  так и не понял.

 

— Скажите своему начальнику разведки, что прибыли лёт-чи-ки за свод-кой, — умолял он солдата.

— Ага...понял — сказал дневальный и, изнывая от жары, поплёлся под грибок к телефону.

 

Минут пятнадцать, смачно позёвывая, он крутил ручку. Пока ручка крутилась, из головы напрочь улетучились сведения, которые необходимо было довести до дежурного. Наконец, он дозвонился. А тут у дежурного как на грех «казаки» в игрухе устроили бунт, поэтому дежурный малость нервничал.

 

— Ну, чё те, олень? — спросил он в трубу.

Солдатик-якут вспомнил про оленей и замечтался, заулыбался.

— Ну, какого ты звонишь-то ! — заорал в трубу дежурный.

— Аааа... Товарищ лейтенант, тут лётчики пришли за вод-кой, — выпалил дневальный.

— Какой, водкой? Лётчики? Им своего спирту мало, что ли? — вскипятился дежурный. — Пошли его подальше, скажи нету у нас водки.

Дневальный пожал плечами и двинулся к лётчику-разведчику.

— Нету, — сказал он, — наверно, продали всё что было.

 

Обезумевший лётчик широко открыл рот, но промолчал и решил зайти попозже. Попозже лётчик все-таки добился кое-каких результатов. Дневальный дозвонился до дежурного, тот, в свою очередь, вызвонил нач. опер. отряда.   Раз лётчики пришли за водкой и почему-то к начальнику разведки отряда, то начопер. с этим как-нибудь разберется.

 

 Пришёл небритый начопер, одетый, несмотря на жару, в камуфлированную ШПС (шапка-спецназовская) и в великолепные ТТСы (трусы танковые синие).  Узнав, что пришли лётчики да ещё за водкой, капитан нач. опер не пошёл напролом, а осторожно, по-разведчицки, однако, при посредстве дневального выяснил, что лётчик-разведчик пришёл якобы с разрешения  самого начальника разведки группировки.

— Ишь, ты! — подумал нач. опер, — Дело-то нечисто! Позвоню-ка я щас в вышестоящий штаб, своему направленцу и выясню, что за дела такие.

 

Дозвонившись  до спецназовского дежурного, начопер осторожненько так поинтересовался, не было ли каких распоряжений на выдачу водки лётчикам.

Офигевший дежурный по отделу, как говорится в простонародье «фары не врубил», и тоже очень осторожно отмазался, дескать, я тока-тока заступил, щас будет шеф, поинтересуйся сам у него.

 

 

 

Капитан нач. опер на другом конце ЗАСовского телефонного аппарата здраво рассудил, что дальше ниточка тянется ещё выше, и решил, что необходимо доложить своему прямому начальнику, а если быть точнее, - начальнику штаба. 

 

Начальник штаба прокачивал «трехглавую» мышцу  в качалке и закончив серию выслушал нач. опера.  Чертыхаясь, поплёлся прозванивать начальнику спецназовского отдела. Главный спецназ как раз сидел в кабинете и принимал доклады от подчиненных подразделений. А тут нате, в спецназовский отряд пришли лётчики и  требуют водки!  Говорят, им начальник разведки группировки разрешил брать у спецназа водку.

 

— Знаешь-ка что, дружок, пусть комбат лучше перезвонит по этому вопросу самому начальнику разведки. Так понимаю, водка ведь дело личное. Верно? Если лишняя есть, то дайте... но немного, я ведь вам приказать не могу…

Лётчик-разведчик, стоявший на КПП отряда, от жары весь употел и плюнув  ушёл к себе пить разбавленный спирт.

 

В это время спецназовский комбат, узнав о том, что ему надо позвонить по поводу охамевших лётчиков самому начальнику разведки группировки, незамедлительно схватил трубу  и дозвонился до Главного.   Негодуя, в цветах и красках расписал ему, как толпы обезумевших лётчиков осаждают КПП спецназовского отряда, требуя, умоляя и упрашивая дать им наконец водки, прикрываясь при этом именем самого начальника разведки…

 

Начальник разведки вскипел от возмущения и рыкнул в трубку:

— Водки лётчикам не ДАВАТЬ !!!!!

После этого дозвонился до командира авиабазы и высказал всё, что думает, и о лётчиках, и  о их нравах.

Вечером на авиабазе всем, кто попался пьяным на глаза командиру, влепили строгача, в том числе и лётчику-разведчику, опившемуся разбавленного спирта, а строгий командир сказал ему:

 

— Ты бы, подполковник, вместо того, чтобы ханку жрать, взял бы у спецназа разведсводку.

С утра полутрезвый подполковник в восемь часов уже стоял на КПП отряда.

Давешний солдатик-якут, ещё не сменившийся, увидев знакомого лётчика, покрутил ручку телефона:

— Товарищ лейтенант! Тут опять лётчики за водкой пришли...

 

https://yatakviju.mirtesen.ru/blog/43962364790/Vodki-lyotchikam-ne-DAVAT-Byil

[ushakpasha]

От"Особой офицерской группы просто чуть кондратий от смеха не обнял"

[putnik]

http://www.bigler.ru/current.php

Про летчиков и водку, и про многое другое можно здесь почитать

[alcapitan]

   Загорцев хорош!

[dmiyur]

Александр Покровский сразу вспомнился с его флотскими рассказами . А касательно этой ситуации .

 

https://litlife.club/books/85873/read?page=34&ysclid=mftsd2j0hv886831643

 

«МАРШАЛ ЧОЙБАЛСАН»

 

Крейсер лежал на рейде, как большое серое привязанное животное. День догорал. На крейсере сдавалась вахта. Старый лейтенант сдавал молодому лейтенанту. Впереди было воскресенье, и капитан улыбался. Его ждали любовь и жаркое.

 

– Ну, салага, – сказал он лейтенанту, направляясь к последнему на сегодня катеру, – смотри, не позорь меня, служи, как пудель. Тебе служить еще, как медному котелку. Ох, – капитан закатил глаза и вздохнул, – если бы все сначала и я опять лейтенант, повесился бы.

 

– Да, совсем забыл, – вспомнил он уже на трапе, – завтра не забудь организовать встречу «маршала Чойбалсана».

 

«Маршалом Чойбалсаном» на Тихоокеанском флоте называли баранину из Монголии. Ее подвозила портовая шаланда. Молодой лейтенант о таком названии баранины не знал,

 

– Не беспокойтесь, – кричал он капитану па отходящий катер, – все будет нормально.

 

После того как катер отошел, лейтенант прозрел.

 

– Чего ж я стою? Скоро ж драть начнут. Надо начальство завязать на это дело, маршал прибывает.

 

К счастью, лейтенант был начисто лишен изнеженности и впечатлительности. Это был крепкий троечник, только что из училища и сразу же сдавший на самостоятельное управление. Его не жрал с хвоста комплекс неполноценности. Наоборот, в компенсацию за такие условные потери, как изнеженность и впечатлительность, он был с избытком награжден решительностью. Такие нужны на флоте: суровые и решительные, творцы нового тактического опыта, влюбленные в железо и море.

 

Именно решительность избавила лейтенанта от разбрасывания фекалий пропеллерными движениями копчика в первый же момент поступления такой лихой вводной о маршале Чойбалсане. Вводную нужно было отдать, и лейтенант отправился к старпому.

 

– Разрешите? – втиснулся он в дверь,

 

– Да, – старпом был, как ни странно, трезв. – Ну? – воззрился он на мнущегося лейтенанта.

 

Услышав о завтрашнем посещении корабля маршалом Чойбалсаном, старпом на мгновение почувствовал во рту запах горького миндаля.

 

– Лейтенант, – скривился он, – ты когда говоришь что-нибудь, ты думай, о чем ты только что сказал. У меня такое чувство… что ты когда-нибудь укараулишь меня со спущенными штанами в районе унитаза и объявишь, вот с такой же счастливой рожей, войну Японии. Я укакаюсь когда-нибудь от ваших вводных, товарищ лейтенант.

 

– Товарищ капитан второго ранга, – заспешил лейтенант, – я здесь ни при чем, по вахте передали, с берега передали, – присочинил он.

 

– Кто передал?

 

– По вахте…

 

– Кто с берега передал?

 

Притертый к стенке лейтенант мечтал уйти невредимым.

 

– Командир… видимо… – выдавил он.

 

– Хе, – видимо, – хмыкнул старпом.

 

«Вот командир, – подумал он, – салага, сынок с мохнатой лапой, вот так всегда: исподтишка позвонит, и на крыло. Все я, все везде я. А награды? Одних выговоров семь штук. Так, ладно».

 

Старпом сидел в старпомах уже семь лет и был по крайней мере на пять лет старше командира.

 

«Чойбалсан же умер», – подумал старпом.

 

«Черт их знает в этой Монголии, – подумал он еще. – сколько у них там этих Чойбалсанов».

 

– Так, ладно, – принял он волевое решение, – большая приборка по подготовке к встрече. Завтра на подъеме флага форма два. Офицеры в белых манишках и с кортиками. Всех наших «албанцев» сейчас расставить, понял? Кровь из носа! Я сейчас буду. Красить, красить, красить, понял? Если что найду, размножалки оборву.

Дежурный исчез, а старпом отправился обрадовать зама. Он представил себе физиономию зама и улыбнулся. Старпом любил нагадить заму прямо на праздничное настроение.

 

«Сейчас он у меня лозунг родит», – радовался старпом. Собственные мучения представлялись ему теперь мелочью по сравнению с муками зама. Старпом толкнул дверь, зам сидел спиной к двери и писал.

 

«Бумагу пачкает, речью исходит, – с удовольствием отметил старпом, – сейчас он у меня напряжется».

 

– Сергеич, – начал он прямо в острый замовский затылок, – дышите глубже, вы взволнованы. Сейчас я тебя обрадую. Только что с берега передали. К нам завтра на борт прибывает маршал Чойбалсан со своей сворой. Так что пишите лозунги о дружбе между нашими флотами. Кстати, твои «козлы» умеют играть монгольский гимн?

«Козлами» старпом называл корабельный духовой оркестр.

 

С лица зама немедленно сползло вдохновение, уступив место обычному выражению. Оп вскочил, заметался, засуетился и опрокинул стул. Старпом физически ощущал, как на его незаживающие раны каплет бальзам.

 

– Я в политотдел, – попал наконец в дверь зам. – Михалыч, – кричал он уже па бегу, – собери этих «козлов», пусть гимн вспоминают.

 

Зам прыгнул в катер и уплыл, помогая руками.

 

Через несколько минут взъерошенный оркестр на юте уже пытался сыграть монгольский гимн на память. Выходило плохо, что-то среднее между вальсом «Амурские волны» и «На сопках Маньчжурии». На корабле тем временем поднялась кутерьма. Мыли, драили, прятали грязь и сверху красили, красили, красили. Старпом был везде. Он ходил, нагибался, нюхал воздух, обещал всем все оборвать, выгребал мусор крючком из труднодоступных мест и тыкал носом.

 

Зам вернулся с лозунгами и гимном. Всю ночь оркестр разучивал его. Утром корабль сиял. За одну ночь сделали то, что не могли сделать за месяц.

На подъем флага построились в белых форменках. Офицеры – в кортиках. Вошедший на палубу командир не узнал свою палубу,

 

– Товарищ командир, – доложил старпом, маскируя торжество равнодушием, – корабль к встрече маршала Чойбалсана готов.

 

Старпом застыл с таким видом, будто он через день встречает какого-нибудь Чойбалсана. Командир, с поднятой кверху рукой, секунд десять изучал довольное лицо старпома.

 

– Старпом, какой к такой-то матери Чойбалсан? Вы что, совсем уже, что ли? Распустить всех, и по распорядку дня.

 

В эту минуту на корабль прибыли два представителя из политуправления для оказания помощи по встрече маршала Чойбалсана. У командира вмиг отпали все сомнения. Он бросился в катер и умчался к командующему.

 

– Товарищ командующий, – ворвался он к начальству, – ну что я всегда последним узнаю? Сейчас ко мне прибывает Чойбалсан со своей сворой, а я вообще как белый лист бумаги. Эти… из политуправления уже прискакали… Что же это такое, товарищ командующий?

 

– Не волнуйся, сейчас разберемся… Какой Чойбалсан? – подскочил в кресле командующий.

 

Через пять минут белый катер командующего, задрав нос, уже мчался на всех парах к крейсеру. По дороге он обогнал шлепающую пьяным галсом в том же направлении портовую шаланду.

 

Старпом увидел подлетающий катер и оглянулся вокруг с плакатным лицом. Вот едут, наступил его час,

 

«Все время я, – застонал он про себя, – вот где этот недоносок? Кто сейчас этого члена монгольского встречать будет? Опять я?»

 

– Играй, – махнул он «козлам», и «козлы» задудели.

 

Вместо «захождения» они сыграли подходящему катеру командующего гимн Монголии.

 

– Что это? – спросил командующий у командира крейсера.

 

– А… Чойбалсан уже на борту… видимо, – обреченно ответил тот.

 

Винтом по трапу, и командующий на палубе.

 

– Где Чойбалсан?

 

Шагнувший к нему дрожащий от нетерпения старпом едва сдержался, чтобы не сказать что-нибудь монгольское.

 

Недоумение еще висело над палубой, когда из-за борта послышалось тоном, равняющим испанского гранда с портовой сукой:

 

– Эй, на крейсере, принимай «Чойбалсана». И на помытое тело крейсера полетели куски потной баранины. Шаланда встала под разгрузку.