Jump to content

Archived

This topic is now archived and is closed to further replies.

Гродненский

Береза-Картузская: темная сторона санации

Recommended Posts

Вечером первого дня работы в лагерь привезли двух эндеков (Национально-демократическая партия (польск. Narodowa Demokracja, или endecja — эндеция) — польская правая националистическая партия, существовавшая в 1897—1947 годах) из Кракова. Через несколько десятков минут – трех коммунистов из Новогрудка. Это были первые «жители» центра задержания для персон, угрожающих общественному порядку в Березе-Картузской.

 

  AR-306179921.jpg&MaxW=1000&imageversion=


Решение о его создании президент Игнаций Мосцицкий принял ровно 84 года назад – 17 июня 1934 года.

 

Приводим текст 2009 года.

 

 

Лагерь в Березе был символом санационного деспотизма и доказательством отсутствия демократических свобод во Второй Речипосполитой. Мосцицкий издал декрет о создании центра спустя два дня после кровавого покушения на министра внутренних дел Бронислава Перацкого, совершенного украинскими националистами. Автором идеи создания лагеря был тогдашний премьер Леон Козловский, его поддержал Юзеф Пилсудский. В качестве места содержания был выбран небольшой городок в тогдашнем Полесском воеводстве (ныне – в Беларуси).

 

Узниками Березы были как личности, подозреваемые в проведении подрывной деятельности по политическим мотивам, так и уголовники – но такие, которых суд не мог приговорит по причине отсутствия достаточных доказательств. Они попадали туда на три месяца (с возможностью продления на очередные три) на основании административного решения властей.

 

До 1939 года через Березу в общей сложности прошли около 3 тысяч человек, в основном – украинские националисты, коммунисты, а также политики-эндеки. Перед началом войны туда высылались также немцы. Среди узников были, кроме всех прочих, были такие известные публицисты и политики, как Адам Добошинский, Болеслав Пясецкий и Станислав Мацкевич.

 

Зачем пилсудчики создали лагерь в Березе? «Диктатура санации не была никоим образом под угрозой, поэтому это решение было абсолютно ненужным. Березу-Картузскую не удастся согласовать с демократическими ценностями и правами человека, но ее не следует демонизировать» - считает профессор Антоний Дудек.

 

Осужденных в Березе-Картузской содержали в условиях, напоминающих нынешние тюрьмы  строгого режима.

 

Из воспоминаний заключенных следует, что они спали на бетонном полу. Частой практикой было избивание вновь прибывших до крови.

 

Непослушных принуждали к многочасовым гимнастическим упражнениям и работе, состоящей, например, в бессмысленном копании и засыпании канав. Питание было очень скромным.  

 

«Это была темная сторона тогдашней Польши, и славы ей это не принесло, но преувеличением является ее сравнение с нацистскими концлагерями» - считает профессор Томаш Наленч.

 

Однако историк предостерегает, что, оценивая Березу, стоит учитывать обстановку того времени, т.е. гораздо более радикальные методы борьбы с политическими противниками в Германии и России, а также уличное насилие, к которому прибегала оппозиция в Польше.

 

Krzysztof Andrzejewski · Гданьск

Самое время, чтобы премьер Моравецкий подписал соглашение с Беларусью по реактивации этого центра покорности, потому что он уже вскоре понадобится для наших тотальных оппов (всех, кто против ПиС – прим. пер.), когда закончится разоблачение их афер и национального предательства. Для этого отребья, видимо, потребуется даже экстерриториальный коридор из Варшавы в Березу…

 

(в березу у ПиС хорошо летать получается – прим. пер.)

 

 

 

“Речьпосполита”

 

 

«Ну да, был лагерек, но таки малэньки-малэньки, тихэньки-тихэньки. И вспоминать не стоит. Не то, что у москалей и швабов».

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Береза значит... Ну чем не польский Дахау? Тот был создан аналогичным образом и для аналогичных целей - содержание политических противников без приговора суда. А поляки еще возмущаются словосочетанием "польские концлагеря". 

Share this post


Link to post
Share on other sites
fofo сказал(а) 11 минут назад:

Поляки начали каятся??? Не верю

Не стали. Ясно сказано:

Гродненский сказал(а) 18 минут назад:

Из воспоминаний заключенных следует, что они спали на бетонном полу. Частой практикой было избивание вновь прибывших до крови.

...

«Это была темная сторона тогдашней Польши, и славы ей это не принесло, но преувеличением является ее сравнение с нацистскими концлагерями» - считает профессор Томаш Наленч.

То есть, для польского профессора спать на бетонном полу и быть в кровь избитым - в порядке вещей. Избивали же хорошие плохих,

Share this post


Link to post
Share on other sites
MYK сказал(а) 1 минуту назад:

Не стали. Ясно сказано:

То есть, для польского профессора спать на бетонном полу и быть в кровь избитым - в порядке вещей. Избивали же хорошие плохих,

Я же написал не верю, мол тема обсуждается но поляки не уиноуаты

Share this post


Link to post
Share on other sites
fofo сказал(а) 2 минуты назад:

Я же написал не верю, мол тема обсуждается но поляки не уиноуаты

Скоро они еще себя за это наградить потребуют. Или страдальцами признать. Избивая, они получали душевную травму.

Share this post


Link to post
Share on other sites
MYK сказал(а) Только что:

Скоро они еще себя за это наградить потребуют. Или страдальцами признать. Избивая, они получали душевную травму.

Я думаю, что при продолжении оккупации нацистами, лет через 20 поляки как нация прекратили бы свое существование. Я к тому, что поляки свою гнилую историю (берем только черные страницы) пытаются замалчивать и оправдывать те же несчастные евреи которых они сдавали немцам, и это рано или поздно им очень сильно аукнется.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Гродненский сказал(а) 25 минут назад:

«Диктатура санации не была никоим образом под угрозой, поэтому это решение было абсолютно ненужным. Березу-Картузскую не удастся согласовать с демократическими ценностями и правами человека, но ее не следует демонизировать» - считает профессор Антоний Дудек.

«Это была темная сторона тогдашней Польши, и славы ей это не принесло, но преувеличением является ее сравнение с нацистскими концлагерями» - считает профессор Томаш Наленч.

Да-да, не стоит демонизировать, это ж не ГУЛАГ какой. Да, убивали, издевались, пытали, но сравнивать с нацистскими лагерями?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Гродненский сказал(а) 30 минут назад:

коридор из Варшавы в Березу

 

пока самый прямой получился у Леха Раймундовича.

Share this post


Link to post
Share on other sites

«Ну да, был лагерек, но таки малэньки-малэньки, тихэньки-тихэньки. И вспоминать не стоит. Не то, что у москалей и швабов».

Трохи для себе.....

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вторая Речь Посполитая была обычным националистическим  гадюшником, где за разговор по-русски можно было запросто получить по морде от офицера, полицейского и прочих начальников. Мою бабушку в 20-х годах учитель-поляк бил линейкой по рукам и приговаривал "Мув по-польску! Мув по-польску!". Так что нынешним бандеровцам есть у кого учиться.

Share this post


Link to post
Share on other sites

....."Здесь необходимо прерваться. В 70-х годах прошлого столетия мне довелось общаться с одним из старожилов, жившим в Вильнюсском крае, как он говорил, “при польском часе”. Пан Тадеуш, как он представился, рассказал о страшных расправах над красноармейцами в польских лагерях. Говорил, что на них польские офицеры отрабатывали сабельные удары, а также рассказал о случае, когда офицеры распороли красноармейцу живот, зашили туда кота и делали ставки, кто скорее умрет: человек или кот. На официальном уровне в то время подобные факты замалчивались. Польша тогда считалась верным союзником СССР. "

 

Они еще за это не ответили....

Share this post


Link to post
Share on other sites
Как поляки уничтожали русских военнопленных, или Анти-Катынь. Часть 3
 
userinfo_v8.svg?v=17080?v=252olga_shwise
September 24th, 2010
 О степени объективности этого рапорта свидетельствует не только заявление проф. Мадсена, но и уже упоминаемые нами воспоминания бывшего узника лагеря в Вадовицах Вальдена (Подольского). Старшего врача лагеря в Вадовицах Бергмана, о котором столь лестно отзывался Полковский, Вальден характеризует как “двуногого зверя”. Он выходил на прием больных с хлыстом и собакой. “Подвергались осмотру только исполосованные хлыстом и искусанные больные” (“Новый мир”, № 5, 1931, с. 88). Далее Вальден отмечает: “В лагере по-прежнему голод, изнурительные работы, бесчеловечная жестокость, нередко доходившая до прямых убийств наших пленных на потеху пьяной офицерни” (“Новый мир”, № 6, 1931, с.82). 

Здесь необходимо прерваться. В 70-х годах прошлого столетия мне довелось общаться с одним из старожилов, жившим в Вильнюсском крае, как он говорил, “при польском часе”. Пан Тадеуш, как он представился, рассказал о страшных расправах над красноармейцами в польских лагерях. Говорил, что на них польские офицеры отрабатывали сабельные удары, а также рассказал о случае, когда офицеры распороли красноармейцу живот, зашили туда кота и делали ставки, кто скорее умрет: человек или кот. На официальном уровне в то время подобные факты замалчивались. Польша тогда считалась верным союзником СССР. 

Относительно случая с красноармейцем и котом, возможно, кто-то пересказал пану Тадеушу свидетельство представителя польской администрации на оккупированной территории М. Коссаковского, который был очевидцем этого ужасного варварства. Этот случай впоследствии был описан в книге М. Мельтюхова “Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг.” (с. 25). А в статье П. Покровского “Морозом и саблей” (“Парламентская газета”, апрель 2000 г.) была названа фамилия одного из участников этого злодеяния — Гробицкий, начальник штаба генерала А. Листовского. 

Но вернемся к воспоминаниям Вальдена. Он описывает, как распределялась в лагере в Вадовицах помощь Красного Креста и благотворительных организаций. Это акцентируется в польском предисловии к сборнику о красноармейцах как жест доброй воли польской стороны. Вальден же утверждает, что помощь в основном сразу же “сплавлялась” начальником лагеря на рынок. Но отчетные бумажки о том, что такая помощь поступала в лагерь, сохранялись. 

Показательно, что визит представителя США в лагерь для выяснения, как распределялась американская помощь и где “теплые пушистые пледы из прошлой партии, поступившей в лагерь”, закончился безрезультатно. Вальден, будучи переводчиком в диалоге американца и начальника лагеря, безуспешно пытался объяснить американцу, что “пледы давно уже были сплавлены полковником на рынок”. Американец сделал вид, что ничего не понял. 

После Вадовиц Вальден был направлен в лагерь интернированных № 1 в Домбе, откуда был вывезен в Россию. Перед отъездом на родину пленных “купали”, как в Белостоке. Об этом Вальден пишет так: “Издевательские гигиенические купания стоили жизни не одному пленному... После бани нас отделили свирепым кордоном от остальной массы пленных. Несколько человек были расстреляны за попытку передать записку отъезжающим” (“Новый мир”, № 6, 1931, с. 91). Необходимо заметить, что пленные отъезжали по обмену в советскую Россию. Передававшие записку должны были ехать на Родину позже, но остались в польской земле навсегда. Этих расстрелов никто не учитывал и они не расследовались. 

Аналогичный случай приводится в сборнике “Красноармейцы в польском плену в 1919—1922 гг.”. 19 июля 1921 г. в лагере в Стшалково члены РУД стали свидетелями беспричинного расстрела военнопленных. В тот день в Россию отправлялась очередная партия пленных, которые стали бросать через изгородь остававшимся товарищам кружки и котелки. Это привлекло к ограде пленных, в которых охрана по приказу унтер-офицера открыла стрельбу. Красноармеец Сидоров был убит, шестеро ранены (“Красноармейцы...”, с. 645, 650). О расследовании этого преступного факта ничего не сообщается. 

Интересно сопоставить взгляды на ситуацию в лагере интернированных № 1 в Домбе под Краковом представителя Российского общества Красного Креста (РОКК) и начальника лагеря Станислава Тарабановича. 

Вот что увидел в лагере 10—11 сентября 1920 г. представитель РОКК: 



“Большинство без обуви — совсем босые... Кроватей и нар почти нет... Ни соломы, ни сена нет вообще. Спят на земле или досках. Одеял очень мало. Полученные от Американского Красного Креста, говорят, отобраны. Мыла совсем не получают. В баню ходят приблизительно раз в 2 месяца. Нет белья, одежды; холод, голод, грязь... Администрация не нашла возможным показать мне отхожие места, несмотря на мои неоднократные требования. 

Книги есть. Но их не дают. Газеты некоторые покупают, но многим это не по карману. Жаловались, что офицеры наносят побои, если жалуются, то за жалобу опять бьют” (там же, с. 348). 



А вот как представлял начальству состояние лагеря интернированных № 1 в Домбе его начальник С. Тарабанович в рапорте от 16 ноября 1920 г.: 



“...всего пленных и интернированных в лагере 4096... весь лагерь ежедневно подметается и сбрызгивается известью... все интернированные и пленные раз в неделю купаются и одновременно их вещи отдаются в дезинфекцию... Спят на нарах или на койках... Лагерные туалеты опорожняются от кала бочковозами... Две трети интернированных и пленных имеют сенники, одеяла и шинели, и все — одежду, белье и обувь” (“Красноармейцы...”, с. 272—373). 



Впечатление такое, что Тарабанович информирует начальство о каком-то другом лагере. 

О том, какая ситуация сложилась в этом лагере к весне 1921 г., свидетельствуют показания вернувшегося в Россию из лагеря в Домбе интернированного Витольда Марецкого. Он рассказал, что в апреле 1921 г. в лагере стали пополняться рабочие отряды. Пленные отказывались идти в эти отряды, так как в них были созданы такие невыносимые условия работы и жизни, что “некоторые из этих рабочих отрядов растаяли до 1/4 своего первого состава. Так, рабочий отряд № 25 из состава 250 чел. к середине апреля насчитывал только 60 человек; в другом — № 20 — из 300 человек осталось 90, а некоторые мелкие отряды, работавшие у окрестных помещиков, растаяли совершенно” (“Красноармейцы...”, с. 577). То есть смертность в рабочих командах в период, когда, по мнению польских профессоров, произошло радикальное улучшение положения пленных в лагерях, составила 70 и 76%. 

Ситуация осложнилась весной 1921 г., когда потребовалось пополнение рабочих отрядов, а красноармейцы отказались вступать в них. Тогда “отказавшихся идти на работу начали убивать (на страх другим), производя это на глазах всех пленных и интернированных (особенно старались в этом направлении “plutonowy Soltys”, жандармы (фамилии неизвестны), поручик Ремер); все это делалось в присутствии доктора капитана Суровца” (там же, с. 578). О происходившем было известно начальнику лагеря полковнику Тарабановичу. 

В апреле 1921 г., вероятно, в связи с вышеописанным инцидентом, он был освобожден от своих обязанностей. Вместо него начальником лагеря был назначен полковник Сандецкий. 

Уполномоченные РУД 3 июля 1921 г., то есть через два месяца после назначения нового начальника лагеря, писали о результатах обследования: “Военнопленные почти все одеты в рубище, многие не имеют белья или части его, некоторые не имеют ничего, кроме белья, очень многие не имеют обуви или имеют обувь совершенно рваную” (там же, с. 605). 

Уполномоченные РУД также отмечали, что поручик Ремер, пользуясь тем, что новый начальник лагеря Сандецкий не интересовался “жизнью лагеря и его обитателей”, стал “фактическим хозяином лагеря” (там же, с. 606). При таком отношении высших польских властей к фактическим преступникам, каким являлся Ремер, немудрено, что ситуация в лагерях военнопленных не менялась к лучшему. 



Кнутом и пулей. Голодом и холодом 



Во временной инструкции для концентрационных лагерей военнопленных от 21 апреля 1920 г. подчеркивается: “С пленными, особенно подлежащими освобождению, следует обходиться как можно лучше...” (там же, с. 195). 

Необходимо напомнить, что 21 июня 1920 г. параграфом 20 инструкции министерства военных дел Польши для лагерей, распределительных станций и рабочих отрядов пленных наказание поркой было СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО (там же, с. 224). 

Вопреки инструкции наказание розгами стало системой для большинства польских лагерей для военнопленных. Вальден пишет: “Длинные прутья всегда лежали наготове... при мне засекли двух солдат, пойманных в соседней деревне. Они собирались бежать... Подозрительных зачастую переводили в особый барак — штрафной барак штрафного лагеря; оттуда уже не выходил почти никто...” (“Новый мир”, № 5, 1931, с.86, 88). Вспомним также случай с избиением пленных латышей розгой из колючей проволоки в лагере Стшалково, наказания розгами в Белостоке. 

В июне 1921 г. пленные красноармейцы из 133-й рабочей команды (Люблинская губ., г. Демблин) обратились в РУД с просьбой оградить их от постоянных избиений и издевательств. Телесные наказания в команде были системой: за жалобы можно было получить “от 15 до 25 розг. За побег или даже подозрение к побегу бьют розгами от 25 до 35” (там же, с. 598). 

Избиения пленных ружейными прикладами, палками и другими предметами были повсеместным явлением и не фиксировались. Об этом говорится в десятках документов сборника. В ноте полпредства РСФСР от 5 января 1922 г. отмечалось: “Избиения военнопленных составляют постоянное явление, и нет возможности регистрировать все эти случаи” (там же, с. 698). 

Повсеместным явлением в польском плену были расстрелы без суда и следствия. Выше рассказывалось о расстрелах пленных в лагере в Домбе и других лагерях. Пленные могли быть расстреляны по пустякам. Так, пленный красноармеец М. Шерстнев из белостокского лагеря 12 сентября 1920 г. был расстрелян только за то, что посмел возразить жене подпоручика Кальчинского в разговоре на офицерской кухне, который на этом основании приказал его расстрелять (“Красноармейцы...”, с. 599). 

В 1919 г. в Стшалково пленных без повода, как уже упоминалось, расстреливали помощник командира лагеря поручик Малиновский и постерунки (часовые). И в 1920—1921 гг. в пленных продолжали стрелять часовые и офицеры. Все они чувствовали свою безнаказанность. Так, польский генерал, хорошо говоривший по-русски, “спрашивал бывших царских офицеров, когда отозвался Ракитин... он его застрелил из револьвера. Комполка, коммунист Лузин остался жив только благодаря тому, что в барабане револьвера генерала больше не было патронов” (“Красноармейцы...”, с. 528). Дела об этих расстрелах также “не разбирались” и не фиксировались (там же, с. 529). 

Следует отметить крайний антисемитизм в польской армии и лагерях. При захвате в плен евреи расстреливались в первую очередь, наряду с комсоставом Красной Армии. Так, бежавший из польского плена красноармеец Валуев сообщил, что 18 августа 1920 г., во время пленения под г. Новоминском, из состава пленных были отделены командный состав и евреи. “Один комиссар еврей был избит и тут же расстрелян” (там же, с. 426). 

Бывший военнопленный И. Тумаркин свидетельствует о том, что при взятии его воинской части в плен 17 августа 1920 г. под Брест-Литовском поляки “начали рубку евреев” (там же, с. 573). Тумаркин спасся тем, что выдал себя за русского. 

В августе 1920 г. близ станции Михановичи штаб-ротмистр Домбровский устроил экзекуцию над пленными красноармейцами. От смерти их спас привод “хорошо одетого еврея по фамилии Хургин из местечка Самохваловичи, и хотя несчастный уверял, что он не комиссар... его раздели догола и тут же расстреляли и бросили, сказав, что жид не достоин погребения на польской земле” (там же, с. 160—161). 

Вальден (Подольский) вспоминает, что его несколько раз пытались расстрелять как еврея. Его спасло то, что он сумел выдать себя за татарина. Л. Гиндин также спасся лишь потому, что ночью осколком стекла успел сбрить бороду, а “врача Каца избили до полусмерти за еврейскую внешность”. 

Особого разговора заслуживает вопрос питания военнопленных. Смерть от истощения была обычным явлением в польских лагерях. Как бы предвидя разгоревшиеся спустя 80 лет споры, уже упоминаемый нами Вальден писал: 



“Слышу протесты возмущенного польского патриота, который цитирует официальные отчеты с указанием, что на каждого пленного полагалось столько-то граммов жиров, углеводов и т. д. Именно поэтому, по-видимому, польские офицеры так охотно шли на административные должности в концентрационных лагерях” (“Новый мир”, № 5, 1931, с. 88). 



Начальник распределительной станции в Пулавах майор Хлебовский в конце октября 1920 г. жаловался Верховному чрезвычайному комиссару по делам борьбы с эпидемиями Э. Годлевскому, что “несносные пленные в целях распространения беспорядков и ферментов в Польше” постоянно поедают картофельные очистки из “навозной кучи, которая находится в лагере”, и её придется окружить колючей проволокой (там же, с. 420). В лагере широко практиковалось избиение пленных, порки и вывод зимой на работу голыми (там же, с. 548). 

Напомним ситуацию в лагере Модлин, где командир укрепленного района Малевич телеграфировал в октябре 1920 г. начальству о том, что военнопленные ели “различные сырые очистки” и у них “полностью отсутствовали обувь и одежда” (там же, с. 355). 

Однако инспекция Верховного командования Войска Польского, проверив 1 ноября 1920 г. санитарное состояние концентрационной станции в Модлине, признала “питание пленных удовлетворительным” (там же, с. 360). Да, майор Хлебовский был прав: при “удовлетворительном” питании “несносные пленные” кушают всякую гадость, в том числе и очистки “в целях распространения беспорядков и ферментов в Польше”! Как после этого не согласиться с профессором 3. Карпусом в том, что польские власти много сделали для улучшения условий содержания и питания пленных красноармейцев! 

О голодающих красноармейцах писал в рапорте от 16 октября 1920 г. начальник Главного сортировочного пункта больных и раненых Войска Польского С. Гелевич. Ссылаясь на доклад начальника движения станции Виленская, С. Гелевич информировал Санитарный департамент МВД Польши о том, что пленные из 15 вагонов, направленных из Белостока в Стшалково, “производят впечатление очень изнуренных и голодных, так как вырываются из вагонов, ищут в мусоре остатки еды и жадно поедают картофельные очистки, которые находят на путях” (“Красноармейцы...”, с. 354). 

Особо следует сказать о лагерных помещениях, в которых содержались пленные. Самый бедный польский крестьянин не допускал, чтобы его скотина зимой находилась в помещениях, в крышах которых было видно небо, в дыры в стенах свободно пролезала рука. Поэтому объяснения, что у молодого польского государства не было материальных возможностей, хотя бы для латания дыр, просто несерьезны. 

В октябре 1920 г. представители Российского общества Красного Креста (РОКК) при осмотре лагеря в Стшалково отмечали: 



“Одежда и обувь весьма скудная, большинство ходят босые... В лагере большое число очень тяжелых отморожений (ног), которые зачастую у пленных оканчиваются ампутацией... Кроватей нет — спят на соломе... Большинство зданий — это землянки с продавленными крышами, земляным полом... Многие бараки переполнены... 

Одежда у всех старая, ...производит она впечатление лохмотьев. Из-за недостатка пищи пленные, занятые чисткой картофеля, украдкой едят его сырым” (там же, с. 349—350). 



В ноте РУД от 29 декабря 1921 г. по поводу условий содержания пленных в лагере в Стшалково отмечалось, что 



“санитарное состояние лагеря до крайности неудовлетворительное... вода почти отсутствует... иногда не хватает для варки пищи. Отопления совершенно нет... Медицинской помощи почти нет вследствие отсутствия медикаментов. 

Обращение с заключенными со стороны администрации лагеря жестокое. Аресты на каждом шагу. Условия ареста невозможные. Ежедневно арестованных выгоняют на улицу и вместо прогулок гоняют бегом, приказывая падать в грязь... Если пленный отказывается падать или, упав, не может подняться, обессиленный, его избивают ударами прикладов или заставляют в наказание носить на спине интернированных петлюровцев” (там же, с. 695—696). 



В протоколе 11-го заседания Смешанной комиссии от 28 июля 1921 г. дается описание карцера в Стшалково. Карцер представлял собой “небольшие, менее двух кубических саженей, каморки, в которые сразу сажали от 10 до 17 человек, причем часто арестованных раздевают донага и дают горячую пищу через два дня” (там же, с. 644). 

Не будем описывать помещения для пленных в других лагерях, они аналогичны. Тем не менее рассмотрим ситуацию в одном из самых печально известных лагерей пленных — лагере № 7 в Тухоли. 



Тухоль — гнилой корень 



Польский лагерь военнопленных в Тухоли заслуживает отдельного разговора. Он является одним из основных аргументов в споре о количестве умерших в польском плену пленных красноармейцев. Польский профессор 3. Карпус в предисловии к сборнику “Красноармейцы в польском плену в 1919—1922 гг.” утверждает: 



“Вопрос, который вызывает наибольшие разногласия и сегодня, касается количества умерших большевистских пленных в лагере в Тухоли. Во многих публикациях утверждается, что в этом лагере умерло 22 тыс. красноармейцев, и поэтому этот лагерь везде называется лагерем смерти... Основываясь на сохранившихся источниках, можно с уверенностью утверждать, что в Тухоли за год умерло, в подавляющем большинстве от заразных болезней, 1950 большевистских военнопленных” (там же, c. 26—27). 



Активным защитником позиции проф. 3. Карпуса зарекомендовал себя Яков Кротов, который опубликовал 28 ноября 2000 г. в газете “Московские новости” статью “Компенсации не тшеба”, в которой он, ссылаясь на письма деда, бывшего узника лагеря в Тухоли Лазаря Гиндина, заявляет, что лагерь в Тухоли “не был курортом, но и не “лагерем смерти”. Для многих интересующихся польскими лагерями для военнопленных письма Л. Гиндина являются серьезным аргументом. 

Яков Кротов, однако, умолчал, что помимо писем деда существуют его воспоминания, надиктованные на плёнку. В них Л. Гиндин рассказал о плене без оглядки на лагерную цензуру. Тогда как в письмах он вынужден был “лакировать” действительность. 

Лазарь Борисович Гиндин попал в польский плен 21 августа 1920 г. и до своего побега из плена в декабре 1921 г. регулярно писал жене письма. Письма Лазаря Гиндина — это гимн любви человека к своей семье и близким, это гимн человеческой стойкости и достоинства. Ключом для понимания его писем являются фразы, обращенные к любимой жене: “Береги себя, голубка, не переутомляйся. У тебя ведь слабое сердце. Обо мне не беспокойся, цел буду” (письмо от 18 мая 1921 г.). “Олечка! Деточка! Береги себя и девочек. Помни, что ты дороже мне всего...” (письмо от 24 ноября 1920 г.). Как настоящий мужчина, Лазарь Борисович в каждом письме домой изо всех сил пытался ободрить свою семью, старался при этом лишний раз не волновать дорогих ему людей, поэтому очень скупо рассказывал о собственных злоключениях в польских лагерях. Его кредо: “...не волнуйтесь, цел буду!”. Пример, достойный подражания. 

Если письма Л. Гиндина с фронта, по понятным причинам, лишь слегка приукрашивали действительность, то его письма из плена, по тем же самым причинам, вообще не могли раскрывать реальное положение дел в польских лагерях. В целом ряде материалов, опубликованных в сборнике “Красноармейцы в польском плену в 1919—1922 гг.”, отмечается, что попытки пленных красноармейцев пожаловаться на бесчеловечные условия своего содержания в лагерях, как правило, имели весьма тяжкие последствия для жалобщиков. Об этом, несомненно, было известно Гиндину. И это он отмечает в своих воспоминаниях, когда рассказывает о визите в лагерь товарища из советского представительства в Варшаве: “Открыто жаловаться никто не осмелился, чтобы надзиратели не вымещали злобу после отъезда представителя”. Однако этот эпизод ускользнул от внимания Я. Кротова. 

Внимательный читатель сразу заметит, как резко изменился тон писем Л. Гиндина после попадания в плен. В письмах с фронта он подробно и красочно описывал свои впечатления и наблюдения. В письмах из лагерей он всячески старается избегать этого. Только мимолётные фразы свидетельствуют о тех жестоких испытаниях, которые ему довелось пережить в Польше в качестве военнопленного. 

23 марта 1921 г. Гиндин пишет из Осовца: “Питание хорошее. Только окончательно оборвался. Всё истрепалось”. О том, как дело обстояло на самом деле, написал в апреле 1921 г. в своём письме Ольге Гиндиной освободившийся из плена Яков Геллерштрем, сосед Гиндина по лагерю: “...Я также был в плену... по внешности потерял всякое человеческое достоинство, унижения неописуемые, и только благодаря случайности — я родился в Эстонии — был освобождён, спасён”. Какими же ужасными обстоятельствами и нечеловеческими условиями плена вызваны страшные в своей безысходности слова Геллерштрема “был спасён ...только благодаря случайности”, написанные в письме жене ещё остающегося в плену друга! Но и у мужественного и сдержанного Гиндина в письмах жене тоже иногда проскальзывают страшные признания: “Думаю, что по приезде дадут все-таки немного отдохнуть дома, а то я стану совсем инвалидом...” (письмо от 18 мая 1921 г). 

Двумя месяцами позднее, чтобы успокоить жену, Л. Гиндин откровенно бравирует в своем письме от 23 июля 1921 г. Пишет о “рыбном спорте” (не рыбалке!) и в конце заявляет: “Вот видишь, как мало я могу сообщить тебе о моей жизни. Живу на всем готовом и не о чем заботиться...”. В феврале и начале мая 1921 г. Л. Гиндин тоже утверждал, что якобы вокруг все хорошо, самое скверное позади, и вдруг 5 августа того же года в письме из Белостока у него опять неожиданно вырывается: “Моя дорогая! Самое тяжелое осталось позади, и если я уцелел до сих пор, то, наверно, увидимся...”. Возникает вопрос — так как же на самом деле жилось пленному? Люди старшего поколения, по своему личному опыту знавшие, что такое военная цензура, лучше нас с вами могли ответить на такой вопрос, поскольку прекрасно умели читать “между строк” скрытый смысл писем своих близких. Им не надо было объяснять, почему это человек сначала бодро сообщает, что вокруг него “все хорошо”, а позднее осторожно намекает на то, что еще не до конца уверен в том, что ему вообще удастся выжить, и выражает удивление, как он в тех условиях “уцелел до сих пор”. 

Л. Гиндин был человеком подневольным. А вот что писали о Тухоли наблюдатели со стороны. Причём, подчеркну это, не русские, а поляки. Представитель Польского общества Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская в декабре 1920 года свидетельствовала: “Всего сейчас в Тухоли 5373 пленных. Лагерь в Тухоли — это т. н. землянки, в которые входят по ступенькам, идущим вниз. По обе стороны расположены нары, на которых пленные спят. Отсутствуют сенники, солома, одеяла. Нет тепла из-за нерегулярной поставки топлива... Нехватка белья, одежды во всех отделениях (“Красноармейцы...”, с. 437, 438). 

Польский генерал-поручик Ромер в своем отчете от 16 декабря 1920 г. о результатах проверки лагеря пленных в Тухоли отмечал: “Размещение пленных не совсем надлежащее. Пленные ослаблены, требуют поддержки, размещены в очень плохих землянках” (там же, с. 454). 

А вот как выглядел тухольский госпиталь: 



“Больничные здания представляют собой громадные бараки, в большинстве случаев железные, вроде ангаров. Все здания ветхие и испорченные, в стенах дыры, через которые можно просунуть руку... Холод обыкновенно ужасный. Говорят, во время ночных морозов стены покрываются льдом. Больные лежат на ужасных кроватях... Все на грязных матрасах, без постельного белья, только 1/4 имеет кое-какие одеяла, покрыты все грязными тряпками или одеялом из бумаги” (там же, с. 376). 

Share this post


Link to post
Share on other sites
APRIL сказал(а) 26 минут назад:

Они еще за это не ответили....

 

Рекомендую наш сериал "Талаш".

 

Визг в Польше после его выхода стоял знатный.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Подумать только, какой ужас: через польскую тюрьму прошло 3000 чел. - большой частью уголовников и бандеровских террористов. Коим даже за убийство министра  смертную казнь заменили на пожизненное (под давлением английских правозащитников). А казнили бы, не было бы Бандеры в годы ВМВ, глядишь - и куда меньше народу от рук ОУН-УПА погибло. 

Сколько в СССР расстреляли и посадили по одному только убийству Кирова?

На бетонном полу у нас спали в СИЗО ещё в 90-е годы. На нарах мест не хватало. Про более ранние времена вообще молчу.

Если представители страны, которая ни за что ни про что угробила миллионы своих граждан, начинают возмущаться "отсутствием демократических свобод" где-либо - это уже зашкаливающее лицемерие. Хотя нет предела совершенству))) - кто-то уже и Дахау сюда приплёл: жаль его нельзя отправить туда для сравнения.

Гродненский сказал(а) 2 часа назад:

работе, состоящей, например, в бессмысленном копании и засыпании канав.   

 

Именно этим заставили заниматься на субботнике мою подругу - студентку МЭИ в 80-е: сначала они 3 часа копали канаву, а потом приехал экскаватор и за 15 минут все засыпал.))))

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
vedeto66 сказал(а) 56 минут назад:

Вторая Речь Посполитая была обычным националистическим  гадюшником, где за разговор по-русски можно было запросто получить по морде от офицера, полицейского и прочих начальников. Мою бабушку в 20-х годах учитель-поляк бил линейкой по рукам и приговаривал "Мув по-польску! Мув по-польску!". Так что нынешним бандеровцам есть у кого учиться.

Странно, а вот русские писатели - Мережковские, Философов, Кондратьев, Арцыбашев - после революции  бежали от большевиков в Польшу, где не только беспрепятственно говорили по-русски, но и читали лекции, издавали книги и газеты.

 

У учителей бывают действительно экстравагантные педагогические приёмы, и национализм здесь не при чём. Мой друг рассказывал, что у них в школе учительница физики тоже била их указкой по рукам и называли балбесами. Так он ей благодарен - физику блестяще выучил, школу с золотой медалью окончил и в вуз без экзаменов поступил.)))) Хотя лично я такие методы не одобряю.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Опять этот визг насчет Березы-Картузской. Видите ли вооружённых террористов вместо того ,чтобы пустить пулю в лоб на месте, отправили в исправительный лагерь, а там вторую пайку  масла не додали))

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
catbinka сказал(а) 47 минут назад:

Подумать только, какой ужас: через польскую тюрьму прошло 3000 чел. - большой частью уголовников и бандеровских террористов. Коим даже за убийство министра  смертную казнь заменили на пожизненное (под давлением английских правозащитников). А казнили бы, не было бы Бандеры в годы ВМВ, глядишь - и куда меньше народу от рук ОУН-УПА погибло. 

Сколько в СССР расстреляли и посадили по одному только убийству Кирова?

На бетонном полу у нас спали в СИЗО ещё в 90-е годы. На нарах мест не хватало. Про более ранние времена вообще молчу.

Если представители страны, которая ни за что ни про что угробила миллионы своих граждан, начинают возмущаться "отсутствием демократических свобод" где-либо - это уже зашкаливающее лицемерие.

Именно этим заставили заниматься на субботнике мою подругу - студентку МЭИ в 80-е: сначала они 3 часа копали канаву, а потом приехал экскаватор и за 15 минут все засыпал.))))

 

здесь речь о другом, польша так же как и прибалтийские лимитрофы была националистической диктатурой с кучей скелетов в шкафу, поэтому никаким моральным авторитетом они не обладают. И потом речь идет об одной тюрьме, кроме этого были еще лагеря для наших военнопленных и интернированных белогвардейцев, которые можно назвать лагерями смерти. И политика полонизации украинских и белорусских земель. И развязанная советско польская война.

История с вашей подругой - это пустяк, который ничего не характеризует и ничего не значит.

А насчет миллионов лучше обратиться к Виктору Земскову, автору наиболее достоверных исследований о наших потерях в 20-е и 30-е годы

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
catbinka сказал(а) 1 час назад:

Странно, а вот русские писатели - Мережковские, Философов, Кондратьев, Арцыбашев - после революции  бежали от большевиков в Польшу, где не только беспрепятственно говорили по-русски, но и читали лекции, издавали книги и газеты.

 

У учителей бывают действительно экстравагантные педагогические приёмы, и национализм здесь не при чём. Мой друг рассказывал, что у них в школе учительница физики тоже била их указкой по рукам и называли балбесами. Так он ей благодарен - физику блестяще выучил, школу с золотой медалью окончил и в вуз без экзаменов поступил.)))) Хотя лично я такие методы не одобряю.

 

А что там в Польше случилось с белогвардейцами?

А вот что:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Бредовский_поход

Цитата

Отряд Бредова сопровождал обоз с 7 тыс. больных и беженцев. Через 14 дней тяжелого похода части Бредова вышли 12 февраля 1920 к местечку Новая Ушица, где встретились с польскими войсками. Некоторое времени они занимали самостоятельный участок фронта против Красной армии, а в марте были разоружены и отправлены в Польшу, где размещены в бывших немецких лагерях для военнопленных — Пикулице(польск. Pikulice) под Перемышлем, Дембия[pl] (польск. Dąbie) под Краковым и в Стшалкове (польск. Strzałkowie). В августе 1920 года переброшены в Крым.

В начале похода численность войск в отряде составляла около 23 тыс. солдат и офицеров. В Крым вернулось около 7 тыс. бредовцев. Большинство погибло от эпидемии тифа, в том числе и в польских лагерях. Некоторое количество участников похода пожелало остаться за границей. Кроме того, некоторую часть этнических украинцев поляки перевербовали в польскую армию.

 

Усушка, утруска, то такое.

Подумаешь, две трети народу уничтожены в лагерях для военнопленных.

 

В том же Стшалкове поляки уничтожали и белых и красных.

"За нашу и вашу свободу", ага.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Ragner сказал(а) 14 минут назад:

Опять этот визг насчет Березы-Картузской. Видите ли вооружённых террористов вместо того ,чтобы пустить пулю в лоб на месте, отправили в исправительный лагерь, а там вторую пайку  масла не додали))

 

 

 

Это генерал-лейтенант Бредов вооруженный террорист?

https://ru.wikipedia.org/wiki/Бредов,_Николай_Эмильевич

Share this post


Link to post
Share on other sites
catbinka сказал(а) 1 час назад:

Странно, а вот русские писатели - Мережковские, Философов, Кондратьев, Арцыбашев - после революции  бежали от большевиков в Польшу, где не только беспрепятственно говорили по-русски, но и читали лекции, издавали книги и газеты.

 

У учителей бывают действительно экстравагантные педагогические приёмы, и национализм здесь не при чём. Мой друг рассказывал, что у них в школе учительница физики тоже била их указкой по рукам и называли балбесами. Так он ей благодарен - физику блестяще выучил, школу с золотой медалью окончил и в вуз без экзаменов поступил.)))) Хотя лично я такие методы не одобряю.

В Варшаве на кладбище (район Воля) много могил с красивыми памятниками и надгробиями ,где похоронены русские ,бежавшие в Польшу от большевистского переворота.

Share this post


Link to post
Share on other sites
catbinka сказал(а) 1 час назад:

Подумать только, какой ужас: через польскую тюрьму прошло 3000 чел. - большой частью уголовников и бандеровских террористов. Коим даже за убийство министра  смертную казнь заменили на пожизненное (под давлением английских правозащитников). А казнили бы, не было бы Бандеры в годы ВМВ, глядишь - и куда меньше народу от рук ОУН-УПА погибло. 

Сколько в СССР расстреляли и посадили по одному только убийству Кирова?

На бетонном полу у нас спали в СИЗО ещё в 90-е годы. На нарах мест не хватало. Про более ранние времена вообще молчу.

Если представители страны, которая ни за что ни про что угробила миллионы своих граждан, начинают возмущаться "отсутствием демократических свобод" где-либо - это уже зашкаливающее лицемерие. Хотя нет предела совершенству))) - кто-то уже и Дахау сюда приплёл: жаль его нельзя отправить туда для сравнения.

 

ну конечно, подляки никогда и ни в чём не виноваты! ведь они все поголовно исключительно белые и пушистые!:threaten:

Share this post


Link to post
Share on other sites
pipa2 сказал(а) 58 минут назад:

Чисто для разнообразия про остров людоедов на Оби, поляки к Назинский трагедии правда не причастны.

https://harmfulgrumpy.livejournal.com/879491.html

Назинская трагедия была неоднократно описана в печати в 90-е. Так же как и то, что непосредственно виновные были расстреляны (репрессированы, как скромно указано в вашей ссылке). А потом и высшее звено, "за перегибы".

Share this post


Link to post
Share on other sites
catbinka сказал(а) 2 часа назад:

Странно, а вот русские писатели - Мережковские, Философов, Кондратьев, Арцыбашев - после революции  бежали от большевиков в Польшу, где не только беспрепятственно говорили по-русски, но и читали лекции, издавали книги и газеты.

 

У учителей бывают действительно экстравагантные педагогические приёмы, и национализм здесь не при чём. Мой друг рассказывал, что у них в школе учительница физики тоже била их указкой по рукам и называли балбесами. Так он ей благодарен - физику блестяще выучил, школу с золотой медалью окончил и в вуз без экзаменов поступил.)))) Хотя лично я такие методы не одобряю.

Ну, Мережковскому, может быть, и разрешалось делать, что ему вздумается, а моим предкам, простым крестьянам, нет! Сестра моего деда в начале 30-х умерла  от перитонита, лежа на телеге во дворе Скидельской больницы, пока ее муж, выпрягши лошадь, носился по родственникам, чтобы занять денег на операцию - врач-поляк без денег оперировать отказался.  Так что даже послевоенная колхозная голодуха не заставила моего деда хоть одно хорошее слово сказать о поляках.

 А кстати, что делали в Польше указанные вами гиганты мысли? Помогали взрывать православные церкви?

Share this post


Link to post
Share on other sites
vedeto66 сказал(а) 2 часа назад:

Ну, Мережковскому, может быть, и разрешалось делать, что ему вздумается, а моим предкам, простым крестьянам, нет! Сестра моего деда в начале 30-х умерла  от перитонита, лежа на телеге во дворе Скидельской больницы, пока ее муж, выпрягши лошадь, носился по родственникам, чтобы занять денег на операцию - врач-поляк без денег оперировать отказался.  Так что даже послевоенная колхозная голодуха не заставила моего деда хоть одно хорошее слово сказать о поляках.

 А кстати, что делали в Польше указанные вами гиганты мысли? Помогали взрывать православные церкви?

 

Я тоже по одной линии из сельской Западной Белоруссии. У меня бабка ещё жива, родившаяся во второй ржечи посполитой... Сказочники пусть вещают, мы знаем из первых уст...

Share this post


Link to post
Share on other sites

×