Jump to content

boitsov

Пользователи
  • Content Count

    11,512
  • Joined

  • Last visited

About boitsov

  • Rank
    Персона
  • Birthday 03/07/1985

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Проживает
    Россия. Орск.

Recent Profile Visitors

  1. Это другое. На тех, кто на момент прививки был обрезан побочки не действуют.
  2. The National Interest, США Дэн Гуре (Dan Goure) © AP Photo, Mindaugas Kulbis Саммит НАТО 2021 года в Брюсселе прошел и прошел без особой шумихи и во многом отошел на второй план из-за встречи Байдена и Путина, последовавшей сразу же за ним. Однако были предприняты значительные шаги в отношении укрепления безопасности альянса. Главным из них было четкое заявление администрации Байдена о своей поддержке НАТО. Вашингтон также подтвердил важность предусмотренного Статьей V обязательства реагировать на нападение на одного члена Альянса как на нападение на всех его членов. В принятом по итогам саммита коммюнике говорится о готовности Североатлантического союза укреплять и модернизировать структуру сил НАТО «для удовлетворения текущих и будущих потребностей сдерживания и обороны». Кроме того, участники саммита официально заявили в коммюнике, что они намерены создать гибкую, маневренную и устойчивую архитектуру сил, предполагающую «присутствие нужных сил в нужном месте в нужное время». Но в расчете на какую особую обстановку? Хотя на саммите НАТО обсуждался целый ряд угроз безопасности союзников, на нем было ясно сказано, что основным направлением миссии НАТО по сдерживанию и обороне является Россия. В этом контексте в коммюнике отмечается значительный рост военной угрозы, которую представляет Москва для свободных и демократических стран Европы. «Мы вновь подтверждаем нашу приверженность взвешенному, сбалансированному, скоординированному и своевременному реагированию на растущий и развивающийся арсенал ракет России с обычной боевой частью и способных нести ядерные боеголовки, масштабы и сложность которого увеличиваются и который представляет собой существенный риск для безопасности и стабильности по всему евроатлантическому региону со всех стратегических направлений, — говорится в коммюнике. — Мы будем продолжать осуществление согласованного и сбалансированного пакета политических и военных мер для достижения целей Североатлантического союза, включая усиленную объединенную ПВО и ПРО; передовой наступательный и оборонительный обычный военный потенциал». Участники саммита 2021 года также подтвердили важность инициативы «НАТО 2030», плана союзников, направленный на то, чтобы в течение следующего десятилетия НАТО оставалась сильной в политическом, военном и технологическом отношении. Признавая, что необходимы не просто сильные слова, члены Совета поручили генеральному секретарю внести конкретные предложения по созданию более надежного потенциала для реагирования на целый ряд угроз. В ответ на эту директиву генеральный секретарь в 2019 году поручил аналитической группе предложить конкретные действия, которые Североатлантический союз мог бы предпринять для достижения целей, определенных в документе «НАТО 2030». Аналитическая группа призвала Альянс сосредоточить свои военные инвестиции на участках территории Альянса, находящихся под угрозой со стороны России. В частности, она пришла к выводу, что НАТО следует активизировать укрепление обороны на своем восточном фланге. В своем заключительном докладе Аналитическая группа дала рекомендации, согласно которым «НАТО следует поддерживать достаточный военный потенциал обычных и ядерных вооружений, обладать гибкостью и маневренностью для противодействия агрессии на всей территории альянса, в том числе на тех участках, где российские силы прямо или косвенно проявляют активность, особенно на восточном фланге НАТО. Неамериканским союзникам необходимо активизировать свои усилия для приведения их финансовых обязательств и военных вкладов в соответствие со стратегическими потребностями НАТО и могли обеспечить фактический баланс между обязательствами США и НАТО и развитием потенциала других союзников». НАТО предприняла важные шаги по укреплению своих сил и средств на восточном фланге для сдерживания агрессии России. Присутствие сил НАТО в этом районе было усилено за счет развертывания многонациональных групп странах, расположенных на передовой линии. Примечательно, что истребители из разных стран НАТО осуществляют регулярное патрулирование воздушного пространства над странами Балтии. США значительно увеличили свое военное присутствие на восточном фланге, в том числе в районах, расположенных в районах Балтийского и Черного морей. В ноябре 2020 года Варшава и Вашингтон подписали Соглашение о расширенном сотрудничестве между США и Польшей в сфере обороны, которое предусматривает размещение американских войск и военной техники на территории Польши. Сюда относится ротационное присутствие бронетанковой бригадной боевой группы (ABCT), заблаговременно складированные запасы для обеспечения дополнительной группы ABCT, ключевые средства, такие как средства дальнего огневого воздействия и БПЛА, а также передовой командный пост недавно вновь сформированного V корпуса. Страны-члены НАТО, расположенные на линии соприкосновения с Россией — страны Балтии, Польша и Румыния — предприняли согласованные шаги по укреплению своих возможностей противостоять угрозе, возникающей в результате модернизации российских обычных вооруженных сил. Страны Балтии и Польша достигли целевого уровня НАТО по расходам на оборону в размере 2% своего ВВП или превысили этот уровень. Все они стремятся заменить свою устаревшую военную технику советских времен современными западными системами, которые к тому же обеспечивают повышенную оперативную совместимость. Польша, являющаяся основой обороны восточного фланга НАТО, начала реализацию долгосрочной многомиллиардной программы модернизации своих вооруженных сил. Польша приобрела системы противовоздушной и противоракетной обороны — зенитные ракетные комплексы «Пэтриот» (Patriot) и высокомобильную реактивную систему залпового огня «Хаймарс» (High Mobility Artillery Rocket System/HIMARS). Совсем недавно она подписала контракт на поставку истребителей пятого поколения F-35. Силы США и НАТО на восточном фланге являются эквивалентом резервных сил, которые командующий Дэвид Бергер (David Berger) наметил для корпуса морской пехоты США. Они будут действовать с самого начала конфликта в зонах действия российских систем ограничения/блокирования доступа (A2/AD). Они должны быть способны выдержать первый удар, замедлить продвижение российских войск и поразить важнейшие цели. Чтобы обеспечить сдерживание, которое удержало бы Россию от военного авантюризма, Польше необходимо завершить модернизацию оставшейся части своего танкового парка, прежде чем Россия сможет добиться подавляющего преимущества в обычных вооруженных силах. На вооружении польской армии все еще находятся около 500 устаревших танков советского образца, которым более 30 лет. Администрация Байдена должна поощрять и поддерживать действия Польши по приобретению танков M1 «Абрамс» (M1 Abrams). Это обеспечило бы ряд преимуществ. Во-первых, это существенно улучшило бы возможности Польши вести масштабные боевые действия с использованием тяжелой техники. Если говорить о войне с применением обычных вооружений, даже в XXI веке танки играют важную роль. Во-вторых, это послужило бы еще одним сигналом Москве о том, что свои слова в поддержку НАТО Вашингтон намерен подкреплять делами. В-третьих, это способствовало бы обеспечению оперативного взаимодействия между польскими и американскими войсками и улучшило бы обеспечение польских вооруженных сил. Помощь странам, расположенным на передней линии, таким как Польша, в приобретении средств для действий в качестве резервных сил имеет важнейшее значение для реализации задач НАТО по сдерживанию. Предоставление Польше одной из модификаций танка M1 «Абрамс» и привлечение ее промышленности к участию в техническом обеспечении американских и польских танков «Абрамс» стало бы убедительным свидетельством готовности НАТО защищать свой восточный фланг. Оригинал публикации: Providing Poland With the M1 Abrams Would Help Secure NATO’s Eastern Flank https://inosmi.ru/military/20210707/250059178.html
  3. Aftonbladet, Швеция Ханс Вольфганг Микаэль Ханссон (Hans Wolfgang Michael Hansson) © AP Photo, Ringo H.W. Chiu Многие мечтают переехать в Калифорнию или в другое место на западном побережье Северной Америки, где всегда солнечно. Но для тех, кто уже там живет, эти места превращаются в кошмар. Жара, засуха и пожары постепенно делают из рая ад. Я из числа тех работающих на удаленке жителей Стокгольма, кто в последнюю неделю целыми днями сидел дома, изнывая от 30-градусной жары и обливаясь потом. А каково было бы пытаться работать при 45-50 градусах, я даже представить себе не осмеливаюсь… Надеюсь, у меня никогда не будет такого опыта. При виде фотографий канадцев, распростершихся на матрасах в специальных стерильных «холодильных центрах», куда они сбежали от жары, меня охватывает ощущение нереальности. Но то, что происходит сейчас, — это наша новая нормальность. Последнее десятилетие стало самым жарким на нашей планете за всю историю измерений. На западном побережье Северной Америки, в первую очередь в Канаде, постоянно регистрируются новые рекорды жары — и это глобальная тенденция, которая затронула даже такие обычно холодные регионы, как Арктика и Сибирь. В этот раз все объясняется необычным блокирующим антициклоном, который, по словам экспертов, усугубился климатическими изменениями. Стало настолько жарко, что умирают люди. Еще один кризис здравоохранения наложился на бушующую пандемию. Это пугающая новость. Но за громкими заголовками скрывается реальность, которая уже давно готова окончательно выйти из-под контроля. Я читаю репортаж в The New York Times: из-за длительной засухи в Калифорнии начался дефицит воды. Долгое время не было дождя, и фермеры начали использовать для полива слишком много грунтовых вод, уровень которых вскоре упал тревожно низко. Фермерам пришлось оставить поля незасеянными — у них нет воды для полива. Один владелец рисовых полей рассказывает, что вместо земледелия он теперь занимается продажей своей воды. Прибыль одинаковая. Другой фермер сообщает, что срубил все свои миндальные деревья, которым нужен очень обильный полив. В ближайшие годы он, видимо, перестанет возделывать 30-40% своих земель. В Калифорнии выращивают две трети всех фруктов и орехов США, а также треть овощей. Но без воды возделывать их нельзя. Ограничения по потреблению воды коснулись и простых граждан. Поскольку люди больше не могут поливать свои газоны, в последние годы родилась новая бизнес-идея. Но фирмы, которые красят траву в зеленый цвет, лишь усиливают атмосферу антиутопии. 60 миллионов жителей западной части США сильно страдают от засухи. По информации американского Центра мониторинга засухи, почти половину этих территорий можно классифицировать как крайне или экстремально сухие, и ареал постоянно растет. Как будто этого недостаточно, есть еще и пожары. В прошлом году Калифорния установила рекорд: пожары выжгли более 4 миллионов акров земли. В этом году, как ожидается, будет еще хуже. Кое-где пожары уже начались. И сейчас они подползают все ближе к населенным районам. Многие наверняка помнят ужасные фотографии 2018 года из города Парадайз, где огонь пожирал все на своем пути. Он унес 85 человеческих жизней. К тем, кто ежегодно умирает непосредственно от огня, следует добавить и несколько тысяч преждевременно погибших из-за опасного дыма, которого они наглотались, спасаясь от пожара. Все очень боятся, что жара в Канаде приведет к лесным пожарам, которые будет трудно потушить. Но ведь и раньше порой бывало жарко, возражают некоторые. В том числе и в Канаде. Это верно. Многие рекорды, только что побитые в Канаде, были поставлены в 1930-х годах. Разница в том, что теперь периоды экстремальной жары случаются чаще. Именно это и предсказывали ученые, ссылаясь на климатические изменения, вызванные антропогенными выбросами углекислого газа. «Это начало непрекращающейся чрезвычайной ситуации, — говорит губернатор штата Вашингтон Джей Инсли (Jay Inslee). — Мы должны разобраться с источником проблемы, а это климатические изменения». Но тут возникает парадокс. Чем жарче становится, чем чаще людям приходится пользоваться кондиционерами. Международное энергетическое агентство рассчитывает, что спрос на них в ближайшие 30 лет вырастет с нынешних 1,6 миллиардов до 5,6 миллиардов единиц. А это в свою очередь увеличит объем вредных выбросов, ведь мы пока продолжаем получать электричество путем переработки ископаемого топлива. Западные США и Канада считаются самыми привлекательными для жизни регионами мира. Города вроде Сиэтла и Ванкувера постоянно возглавляют рейтинги, составленные по результатам исследований качества жизни. А Южная Калифорния с ее солнцем и теплом — просто легенда. Но сейчас этот рай сильно меняется. Есть риск, что скоро оттуда начнут массово уезжать. Вопрос только в том, куда, — ведь весь наш мир становится жарче. Оригинал публикации: Paradiset på väg att förvandlas till ett helvete https://inosmi.ru/social/20210705/250041340.html
  4. The Spectator, Великобритания Айаан Хирси Али (Ayaan Hirsi Ali) © РИА Новости, Юки Ивамура «Западная цивилизация была бы хорошей идеей», — пошутил Махатма Ганди, один из самых успешных её учеников. Мы привыкли слышать о проблемах западной цивилизации: расизме, сексизме, колониализме и (вздох) капитализме. Нам говорят, что, если бы мы смогли изгнать из нашего общества эти грехи, мир стал бы чем-то вроде утопии. Но если западная цивилизация — зло, какая есть альтернатива? Четыре других —изма борются за наше внимание. Во-первых, социализм. Среди его сторонников есть некоторое количество старомодных марксистов, верных старым эгалитарным приемам, но большинство из них псевдо- или неомарксисты. «Пробужденные» к расовой и гендерной борьбе активисты принципиально выступают против капитализма и агрессивно поддерживают теорию, по которой надо бороться со всякими дискриминациями: по полу, росту, возрасту; объявляют войну дискриминации против толстых и т.д. Все это звучит, но перспективы этой альтернативы туманны. Можно предположить, что кончим мы под их руководством отнюдь не утопией. Следующая альтернатива — исламизм. Иранский режим внедряет его с 1979 года. ИГИЛ* внедрял его же. (Так в тексте. Упомянув террористическую организацию, а именно запрещенную в РФ суннитскую группу, автор не удосуживается отметить, что эта же группа совершила множество терактов против Ирана и живущих в разных частях мира мусульман-шиитов, а также против несогласных с террористами мусульман-суннитов, прим. ред.) Боко Харам (еще одна террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.) пытается внедрять его в некоторых частях Нигерии. Афганистан скоро может столкнуться с его возвращением, хотя в некоторых регионах он никуда и не уходил. Ни в одном из этих случаев результаты не пошли на пользу человеческому развитию, особенно для женщин, а также религиозных и сексуальных меньшинств. Третий вариант — авторитаризм. Самый впечатляющий пример здесь — Китай. Хотя Коммунистическая партия Китая допускает до определенной степени рыночные механизмы (которые помогли сотням миллионов людей выбраться из бедности), хватка центрального правительства остается крепкой, и даже стала ещё крепче в последнее время. Представления об индивидуальных правах человека чужды китайскому режиму. Типичные «полезные идиоты», помогающие коммунистам по глупости, возвращаются из поездок в Шанхай или Пекин, заявляя, что они «видели будущее, и оно работает». В реальности же авторитарная система такого типа не может предложить даже отдаленно приемлемую альтернативу достижениям западной цивилизации. Китайское правительство сегодня внедряет систему социального кредита, которая отслеживает каждое решение, покупку и физическое действие каждого гражданина. Граждане могут терять баллы за «плохое поведение», что влечет за собой реальные последствия, включая запрет на перелеты, исключение из системы высшего образования и даже потерю домашнего питомца. Всё это напоминает жизнь в стеклянном городе в антиутопии Евгения Замятина «Мы». Насилие, совершаемое в адрес уйгурского мусульманского населения Китая, включая принудительный труд и принудительные меры по стерилизации, демонстрирует готовность Коммунистической партии Китая прибегать к жестоким средствам. Другие свидетельства роста авторитаризма в Пекине можно найти в Гонконге, и ещё не нужно забывать о Тибете, хотя сегодня мало кто на Западе обращает внимание на его колонизацию. Попытки скрыть истинное происхождение covid-19 напоминают, что в авторитарной системе, проблемы, вызванные ограничением потока информации, могут нанести серьезный ущерб. Как недавно заметил Чарльз Мур (Charles Moore), «наиболее тесно связанные с этой темой ученые исчезли, то же произошло и с теми, кто выступал с осуждением случившегося». Если это не помогло вам избавиться от мысли, что авторитаризм — желанный путь, вспомните о России. Из множества источников можно узнать, что в России притеснять соседей, травить своих граждан и заключать в тюрьму политических оппонентов — обычное дело. Неудивительно, что Россия и Китай сближаются друг с другом, сопротивляясь оправданным антикитайским и антироссийским мерам США. И, наконец, есть ещё старый добрый трайбализм, предполагающий отказ от всех современных институтов и восстановление родственных связей. Трайбализм поглотил мою родную страну Сомали, которая скатилась в гражданскую войну и хаос почти три десятилетия назад. Посмотрите, куда привел Сомали трайбализм, с его жестокой системой, не допускающей компромисса между разными этническими группами. С моей точки зрения, все эти модели непривлекательны, деструктивны, ограничены и зловредны. Во всех из них человеческое достоинство приносится в жертву в обмен на какую-то разновидность жесткости. Если вы на самом деле предпочитаете какую-то из этих систем, вам никто не мешает жить под их руководством. Отважьтесь поехать в Венесуэлу или Северную Корею, чтобы испытать на себе разные версии социализма, исследуйте исламизм Ирана или Саудовской Аравии, поживите, дрожа, под властью авторитарных режимов Китая или России, испробуйте жизнь при трайбализме Сомали. Вам ничего их этих —измов не нравится? Тогда признайте, что, может быть, западная цивилизация в конце концов и не настолько плоха. Она неидеальна, но именно эта система, очевидно, обеспечивает максимальный уровень мира, процветания и свободы. Классическая либеральная система, основанная на ценностях эпохи Просвещения, принесла миру больше добра, чем любая другая система или цивилизация. Медицинские и научные достижения западной цивилизации искоренили оспу, вплотную приблизились к искоренению полиомиелита и кори, взяли под контроль целый ряд других инфекционных заболеваний, последним из них стал covid-19. Можно ли назвать совпадением тот факт, что самые эффективные вакцины были разработаны в США, Германии и Великобритании, а не в Китае или России? В разгар пандемии вы могли пропустить создание вакцины R21 против малярии Институтом Дженнера при Оксфордском Университете. Ранние исследования показали, что её эффективность составляет 77%. Это отличная новость для Африки, где в 2019 году было зарегистрировано 94% от всех смертей от малярии в мире (оборвалось около 385 тысяч жизней). У Коммунистической партии Китая любимый повод похвастаться заключается в том, что они вытащили из бедности сотни миллионов людей. Однако западные «капиталистические» цивилизации, будь то социал-демократические системы западной Европы или индивидуалистская система США, вытащили из бедности намного большую долю человечества. И занимались они этим намного дольше и, почти наверняка, получили более устойчивый результат. Благодаря западной цивилизации и наследию британской школьной системы я получила хорошее образование в Кении. То же самое можно сказать и об Индии и бесчисленных других бывших колониях, где миллионы людей, как и я, получили пользу от прочного школьного наследия западной экспансии. Принципиально важно, что западная цивилизация создала системы, где правительства сталкиваются с определенным уровнем подотчетности. Речь не просто о выборах и представительных институтах. Особенно важно, что приверженность верховенству закона, habeas corpus и соблюдению предусмотренных законом процедур защищает не только граждан по отдельности, но и социальные институты в более широком смысле. Это укрепляет уверенность в том, что на Западе упорно трудиться сейчас совсем не глупо. Только здесь вы можете быть уверены, что плоды вашего труда не подлежат конфискации или уничтожению по произволу властей. Я сбежала от трайбализма, оставила исламизм, так и не увидела авторитаризм Китая и России. И пока что я умудряюсь не попасть в объятия вокеизма (движения «пробудившихся» для борьбы со всякими дискриминациями). Западная цивилизация может быть неидеальна, мы не видели ничего подобного в истории человечества. Перед тем как её осуждать, предлагаю повнимательнее присмотреться к альтернативам. Как сказал Черчилль, «Демократия — худшая форма правления, если не считать все остальные». * — запрещенная в России террористическая организация. Оригинал публикации: Why the West is best https://inosmi.ru/social/20210705/250036605.html
  5. The American Conservative, США Новая книга Шона Мак-Микина «Война Сталина: новая история Второй мировой войны» увлекательна, оригинальна — и лжива Мэтью Гобриал Кокерилл (Matthew Ghobrial Cockerill) © РИА Новости, РИА Новости Народы Российской Федерации — несмотря на неискоренимый цинизм, который многие демонстрируют, когда речь заходит о политике, — все еще испытывают романическую гордость в связи с тем, какую роль их родные и их страна сыграли в уничтожении нацизма. Для большинства россиян Великая Отечественная война (1941-1945) — это не просто вопрос личной психологической вовлеченности (члены их семей воевали, страдали и гибли в той войне), но и невероятное нравственное достижение. Солдаты Красной армии не только сумели одолеть необычайно безнравственного врага, но и выдержали ради этого безмерные страдания (в войне погибло почти 30 миллионов советских граждан), тогда как их англо-американские союзники сыграли не слишком существенную роль в смысле борьбы и человеческих потерь. Этот нарратив занимает выдающееся место среди национальных мифов разных стран мира, и многие историки считают его по большей части правдивым. Однако историк-ревизионист Шон Мак-Микин (Sean McMeekin) стремится опровергнуть его. В своей бойко написанной и весьма дерзкой книге под названием «Война Сталина: новая история Второй мировой войны» (Stalin's War: A New History of WWII) он выдвигает три спорные гипотезы: Сталин несет как минимум такую же ответственность за начало той войны, как и Гитлер; относительное бремя, легшее на плечи Красной армии во время войны, было преувеличено историками, игнорирующими ту крайне важную жертву, которую Америка принесла в форме поставок продовольствия и вооружений в рамках ее программы ленд-лиза. И последнее: злодеяния Советского Союза были вполне сравнимы со злодеяниями нацистов. Те предпосылки, которые Мак-Микин использует для аргументации своих шокирующих выводов, довольно тривиальны. Признание того факта, что Сталин истребил и поработил миллионы людей по извращенным идеологическим причинам или для того, чтобы успокоить охватившую его паранойю, вряд ли можно назвать ревизионистской картиной. Кроме того, более или менее образованному читателю наверняка известно о вторжении советских войск в Финляндию (1939) и о секретном протоколе пакта Молотова-Риббентропа, поделившем Восточную Европу на советскую и нацистскую сферы влияния, которые можно было захватить в ходе агрессивных войн. Факт непрерывных поставок кавказской нефти из СССР в Германию в 1940-1941 годах, а также ее значение для испытывавшего нехватку нефти Вермахта признается многими поколениями военных историков. Опираясь на эти хорошо известные факты, Мак-Микин каким-то образом приходит к выводу о том, что именно Сталин несет ответственность за начало войны в 1939 году и что Сталин несет весомую долю ответственности за решение Гитлера вторгнуться в СССР в 1941 году. Более объективный и сдержанный анализ фактов привел бы нас к выводу о том, что Сталин был всего лишь «попутчиком», в чем-то облегчившим Гитлеру задачу, а вовсе не архитектором первых завоеваний Гитлера. Несомненно, Гитлер тоже «потакал» Сталину, чьи вторжения в европейские страны можно было провернуть лишь под прикрытием той войны, которую развязал Гитлер, и при наличии тех гарантий, которые предоставлял пакт Молотова-Риббентропа. Но было бы крайне предвзято, к примеру, приписывать Гитлеру основную ответственность за вторжение Сталина в Финляндию. Ранее ревизионисты (переписыватели истории) уже пытались продемонстрировать, что Вторая мировая война была войной Сталина, утверждая, что Советский Союз на самом деле планировал осуществить вторжение в Германию примерно в момент операции «Барбаросса», то есть выполнение плана «Барбаросса» якобы как раз и было той превентивной войной, посредством которой немцы себя защитили. Мак-Микин выступает против этой так называемой гипотезы «ледокола». Правда, он характеризует переброску советских войск на запад в июне 1941 года как «совершенно захватывающую», хотя и признает: доказательств того, что к тому моменту «Сталин уже принял решение о войне», нет. Он даже допускает, что эта переброска советских войск, вероятно, была реакцией на «лавину сообщений о надвигающемся вторжении немцев в европейскую часть России». (Все-таки симпатизируя гипотезе о том, что Сталин, вероятно, планировал атаковать Германию, Мак-Микин ссылается на два предполагаемых выступления советского диктатора. Как пишет профессор Марк Эдель (Mark Edele), одна из этих речей никогда не звучала и является очевидной подделкой, а вторую Мак-Микин явно неверно интерпретирует, проводя интерпретацию в выгодную для ревизионистов сторону.) Недоверие Мак-Микина к гипотезе о «ледоколе» вполне разумно, учитывая то, что в советских и германских архивах нет совершенно никаких данных, которые подтверждали бы, будто немцы рассматривали «Барбароссу» как превентивный удар. Но, если Мак-Микин не уверен в том, что Сталин планировал атаковать Германию, как он может возлагать на советского диктатора ответственность за решение Гитлера обострить Вторую мировую войну в июне 1941 года? Тем не менее он как раз это и делает. Мак-Микин пытается убедить своих читателей, что дипломатические споры по поводу масштабов советской и нацистской сфер влияния — нашедшие отражение в ходе переговоров по поводу возможного присоединения Советского Союза к гитлеровской коалиции, которые велись в конце 1940 года, — что именно эти споры и послужили причиной для начала Гитлером войны на уничтожение против Советского Союза. Но есть доказанный факт: Гитлер и его генералы составляли планы этой войны (под кодовым названием «Отто») с июля 1940 года, то есть они начали это делать задолго до возникновения спора со Сталиным по поводу права Советского Союза оккупировать Болгарию и взять под контроль проливы Босфор и Дарданеллы. Более того, в ходе своих переговоров с немцами Молотов никак не намекал на то, что эти территориальные претензии будут реализовываться без разрешения Гитлера — разрешения, которое ранее фюрер дал Сталину на аннексию Литвы и Северной Буковины. © РИА Новости, Анатолий Гаранин Колонны бойцов движутся на фронт Какими бы ни были их условия, секретные сферы влияния, прописанные в пакте Молотова-Риббентропа, были преступными по своей сути, и их «нарушение» или пересмотр не мог служить поводом для начала войны. Более того, Гитлер тоже посягнул на советскую сферу влияния посредством военной оккупации Финляндии, и этот факт заставляет относиться к аргументам Мак-Микина с иронией. Попытавшись доказать, что именно на Сталине лежит ответственность за начало войны, Мак-Микин вкладывает довольно много энергии в подробное описание англо-американских поставок вооружений, продовольствия и сырья в СССР, делая акцент на том, что та помощь оказалась чрезмерной и что СССР злоупотреблял щедростью Соединенных Штатов. В изображении Мак-Микина Франклин Рузвельт предстает невероятно наивным американцем, чье почтительное отношение к Сталину — принявшее форму неуклонной поддержки программы ленд-лиза и его льстивых и заискивающих писем, адресованных советскому диктатору, — объяснялось его странным восхищением той единственной в своем роде политической системой, которую Сталин выстроил. Но, с точки зрения Мак-Микина, главным злодеем был Гарри Хопкинс (Harry Hopkins), руководитель программы ленд-лиза и доверенное лицо Рузвельта, которого Мак-Микин представил практически как представителя «пятой колонны». То есть группы просоветских предателей, работавших в Вашингтоне от имени и по поручению Москвы. Хотя Мак-Микин утверждает, что ленд-лиз был неблагоразумным решением, он одновременно признает, что эта программы сыграла важную роль в победе Советского Союза. Он показывает, что Советский Союз находился на грани краха в 1941 и начале 1942 года, страдая от «острой экономической уязвимости, продовольственного кризиса (потому что он лишился своего плодородного черноземья, то есть Украины и юга России) и отчаянной потребности в большем количестве более совершенного оружия. Но ведь это самое утверждение — которое Мак-Микин убедительно аргументирует с помощью данных, свидетельствующих о том, что гитлеровская коалиция и Советский Союз были практически равны по количеству оружия и человеческих ресурсов после завоеваний немцев и поражений советских войск в 1941 году, — противоречит его же предыдущему тезису о том, что программа ленд-лиза была ненужной и необоснованно щедрой. Если помощь по ленд-лизу позволяла «восстановить мобильность и боевой дух сталинской армии, когда она больше всего в этом нуждалась», то эта политика, несомненно, казалась оправданной американскому президенту. Ведь он прежде всего хотел разгромить нацистов, минимизировав при этом потери среди американцев. Кроме того, Мак-Микин звучит не слишком убедительно, утверждая, что вклад Красной Армии в победу над нацистами оказался переоцененным. Действительно, ленд-лиз сыграл важную роль в военных усилиях Советского Союза. Однако Красная Армия заплатила за это оружие кровью, уничтожив гораздо больше немецких солдат и понеся гораздо более значительные людские потери, нежели британцы и американцы, вместе взятые. Страдания мирного населения Советского Союза тоже ужасают. Во время блокады Ленинграда — города, который Гитлер планировал сравнять с землей после захвата и мирное население которого группе армий «Север» было приказано уморить голодом, — там умерло около миллиона человек. В современной истории не было ни одного другого случая, когда людские потери внутри всего одного города были бы настолько большими. Предлагаемое Мак-Микином сравнение этих нечеловеческих страданий с жертвами сытых американцев — которым, как он нам рассказывает, во время войны часто приходилось героически есть маргарин, поскольку сливочное масло отправляли в Советский Союз, — это просто пародия на моральные выкладки. Наконец, Мак-Микин пытается приравнять злодеяния нацистов к злодеяниям советского коммунизма. В этой связи он напоминает нам об агрессии Сталина в отношении Польши, Финляндии, прибалтийских государств и Балкан в 1939-1941 годах. Он приводит подробный список массовых убийств, порабощения и этнических чисток, которые постигли множество жителей Восточной Европы после того, как советские силы отвоевали Европу у нацистов. Но Мак-Микин забывает сделать акцент на ключевом различии между нацистской и советской агрессией. В 1939-1941 годах сталинские имперские устремления носили в основном реваншистский характер, поскольку они были направлены на то, чтобы восстановить границы Российской империи, которые были у нее до начала Первой мировой войны. Этот мотив вовсе не умаляет порочность и неразумность тогдашних сталинских завоеваний. Однако он все равно имеет большое значение, поскольку, в сущности, советская агрессия ограничивалась более или менее четкими географическими линиями. (Кто-то может указать на аннексию Советским Союзом Северной Буковины, однако неясно, почему этот преимущественно украинский, а не румынский регион должен был остаться в составе Румынии, а не войти в состав Украинской ССР.) Таким же ограниченным было и послевоенное вторжение советского коммунизма в Европу. Освободив Восточную Европу от нацистской оккупации, Сталин воспользовался возможностью и установил советское господство не только над территориями бывшей Российской империи, но и над территориями союзников нацистской Германии — Болгарией, Венгрией и Румынией, — над оккупированными Германией Чехословакией и Албанией и, разумеется, над Восточной Германией. Таким образом, воспользовавшись тем, что нацистская Германия развязала захватническую войну, Сталин сумел замаскировать преступных характер своей собственной агрессии в Восточной Европе. Тем не менее, схема послевоенных границ устанавливала четкие ограничения на распространение коммунизма в Европе — ограничения, которые сохранялись на протяжении всей холодной войны. Они также нашли отражение в обретении Югославией независимости от советского влияния и успешный разрыв коммунистической Албании с Советским Союзом в 1960 году. Признание того, что советский империализм был ограничен упомянутыми выше рамками вовсе не стоит воспринимать как оправдание его деяний, однако необходимо понимать, что, согласно мнению большинства историков, советский коммунизм был меньшим злом по сравнению с нацизмом. Приравнивая сталинские завоевания к завоеваниям Гитлера, Мак-Микин игнорирует то, насколько диким и несдержанным был фюрер. В своих книгах «Mein Kampf» и «Zweites Buch» он отстаивал идею расового превосходства арийцев и оправдывал им завоевание и этнические чистки в Восточной Европе. Первое завоевание Гитлера — Чехословакия в 1938 году — можно рассматривать исключительно как проявление его расовой идеологии: Германия не имела никаких военных или этнических интересов в этой преимущественно славянской стране. И это произошло спустя всего несколько месяцев после печально известной Мюнхенской конференции, на которой Великобритания отдала Германии Судетскую область, услышав обещание Гитлера о том, что это станет его последней территориальной претензией. В этом и заключается основополагающее различие между Гитлером и Сталиным: первого не могли сдержать никакие соглашения и дипломатия. Захватнические амбиции Гитлера были гораздо более экстравагантными, нежели амбиции Сталина, и он был готов обрушить свою жестокость на головы народов Восточной Европы с такой же немыслимой яростью. Какой бы мрачной ни была жизнь в Советском Союзе и странах, входивших в его блок, она все же была гораздо более предпочтительной по сравнению с тем расистским геноцидом, с которым столкнулось бы большинство славянских народов, если бы нацисты одержали верх. Тем не менее, хотя в своей книге Мак-Микин подробно пишет об истреблении европейских евреев, он все же забывает упомянуть о том, как нацисты истребляли славян Восточной Европы. Описывая «План голода» и гибель миллионов русских военнопленных от истощения в немецких лагерях, Мак-Микин забывает сделать акцент на расисткой подоплеке этой геноцидальной политики: нацисты считали различные славянские народы, особенно русских и поляков, «недолюдьми». Игнорируя нацистскую расовую идеологию, Мак-Микин заходит настолько далеко, что заявляет, что причиной гибели 3 миллионов человек, то есть 58% военнопленных из рядов Красной армии, захваченных нацистами, могла быть просто «небрежность», а вовсе не «заранее обдуманное намерение». Материалы немецких архивов опровергают эту мысль. Архивные документы свидетельствуют о том, что военнопленных намеренно морили голодом до тех пор, пока немцы не решили — после провала операции «Барбаросса» по захвату Советского Союза в 1941 году, — использовать эти огромные человеческие ресурсы для выполнения различной работы и в боях. Когда немецкие политики решили, что военнопленные должны сыграть свою роль в военных кампаниях Германии, в январе 1942 года Гитлер приказал, чтобы военнопленных начали нормально кормить, и уровень смертности среди них резко упал. Вопрос военнопленных — это лишь один пример того, как Мак-Микин старается преуменьшить масштабы геноцидальной политики, которую нацисты развернули в отношении славянских народов. В своих преуменьшениях Мак-Микин заходит настолько далеко, что заявляет, что в Восточной Европе «германская агрессия оставила после себя меньше следов, нежели ее сталинский вариант». Таким образом, он игнорирует тот огромный ущерб, который нацисты нанесли народам и экономикам стран Восточной Европы. Рассмотрим Польшу в качестве примера. Посредством своей политики массовых убийств, порабощения, этнических чисток и систематических попыток истребить польскую национальную идентичность — в том числе подавляя образование, литературу, культурную жизнь и даже использование польского языка, — нацисты достигли значительных успехов в истреблении поляков как этнической группы. Во время правления правительства Ганса Франка нацисты убили около 2-3 миллионов этнических поляков (а также 90% польских евреев, то есть еще примерно 3 миллиона человек) и поработили бесчисленное множество людей. Книга «Война Сталина» может быть полезна в диалектических целях, как стимул для дальнейших исследований. И она удивительно хорошо читается благодаря живому стилю и множеству смелых ревизионистских утверждений. Однако сознательных читателей — будь то российские граждане, чья идентичность тесно связана с патриотической интерпретацией той войны, или западные историки, у которых нет душевной связи с этой темой, — провокации Мак-Микина вряд ли заставят усомниться в традиционной интерпретации истории Второй мировой войны. Оригинал публикации: The Second World War Was Not Stalin's War https://inosmi.ru/social/20210705/250021427.html
  6. Foreign Affairs, США Лори Гаррет (Laurie Garret) © AP Photo, Ron Edmond В мае 2010 года самый богатый и влиятельный человек в мире биотехнологий явил миру еще одно новое создание. Джон Крейг Вентер вместе со специалистами из принадлежащей ему компании начал с ДНК и построил генетическую последовательность нуклеотидов, объем которой превышает один миллион бит информации. Семь лет назад Вентер стал первым в мире ученым, которому удалось создать живое существо из информации. Однажды, просматривая длинную цепочку букв, представляющих собой последовательность ДНК вируса бактериофага phi-X174, Вентер вдруг подумал: «А ведь я смогу на основе этой компьютерной информации собрать реальную ДНК». Он так и сделал, создав вирус на основе геномного кода бактериофага phi-X174. Позже ученый использовал тот же самый метод для сборки ДНК более крупного и сложного объекта. Группа Вентера создала искусственную клетку бактерии, вставив в нее искусственную ДНК, после чего учеАльные стали наблюдать за тем, как синтезированная ими органическая форма жизни движется, питается, дышит и воспроизводит себя. Своими экспериментами Вентер попытался предостеречь слишком уж забывчивое человечество и показал, что нас всех ожидает. Так, например, в 2009 году в одном из своих интервью он предупредил: «Мы полагаем, что, если мы активировали геном, то сам этот факт уже, вероятно, заставит людей изменить представления о живом мире». Свою новую технологию Вентер назвал «синтетической геномикой», которая «появится сначала в цифровом компьютерном мире на базе цифровой биологии, а затем научится создавать новые модификации ДНК для вполне конкретных целей. … Это может означать, что по мере познания законов существования различных форм жизни, человек сможет создавать самообучающиеся робототехнические и вычислительные системы. … Cказанное означает наступление новой эры очень быстрого обучения, – продолжил Вентер. – И это не единственный аспект человеческой жизнедеятельности, которая, вполне возможно, полностью изменится благодаря новым технологиям». Сегодня кое-кто уже называет работу Вентера по созданию новых искусственных бактерий “4-D печатью”. Напомню, что 2-D печать – это самый обычный процесс печати, который начинается после нажатия на клавиатуре клавиши “Print”, в результате чего самый обыкновенный принтер выдает вам распечатанную статью и т.п. Однако промышленные компании, дизайнерские бюро и другие потребители уже переходят на 3-D печать – в этом случае сигнал подается к устройствам, содержащим всякие материалы типа пластмассы, графита и даже продукты питания, а на выходе мы получаем трехмерные продукты. В случае 4-D печати добавляются две важные операции: самосборка и самовоспроизведение. Сначала идея формализуется и попадает в компьютер, затем отправляется на 3-D принтер, и на выходе мы получаем конечный продукт, способный себя копировать и трансформировать. Скайлар Тиббитс (Skylar Tibbits) из Массачусетского технологического института создает при помощи твердых материалов сложные физические вещества, которые он называет “программируемыми материалами, которые выстраивают сами себя”. Вентер и еще несколько сотен специалистов в области синтетической биологии утверждают, что 4D-печать особенно хорошо подходит для конструирования живых объектов с помощью кирпичиков, из которых состоят сами живые объекты, то есть из ДНК. После того, как его команда впервые создала геном вируса phi-X174, Вентер решил тщательно разобраться в следующем вопросе: как синтетическая геномика отразится на национальной безопасности страны и повлияет на здоровье граждан. Как предостерегается в докладе, регулировать деятельность в этой новой сфере науки мешают две следующие проблемы. Первая состоит в том, что стоимость работ в области синтетической биологии (или “синбио”) настолько снизилась, а методика проведения упростилась, что теперь их могут проводить даже обычные люди, не получившие никакого фундаментального биологического образования. Именно по этой причине принципы профессиональной этики, профессиональные стандарты и стандарты безопасности в этой новой сфере деятельности будут размываться. Вторая проблема состоит в том, что существующие стандарты, которые в США и других развитых странах в некоторых случаях все же регулируются государственными учреждениями, отстали от жизни, а потому устарели; к тому же многие молодые специалисты с этими стандартами, как правило, не знакомы. Группа Вентера пришла к выводу, что по мере снижения затрат в области синтетической биологии, интерес к этой сфере будет увеличиваться, причем на передний план будут выходить этические и практические вопросы. И здесь прогноз ученых оказался как никогда точным. Синтетическая геномика в сочетании с другим прорывным направлением в биологии – так называемыми исследованиями неоморфных мутаций (или как их еще называют мутациями приобретения функции или GOF-исследованиями) – не только открывает огромное количество новых перспектив, но вместе с этим задает множество трудных вопросов и создает угрозы для национальной безопасности. И в результате научное сообщество уже вовсю принялось обсуждать проблемы, связанные с “искусственной эволюцией”, направляемой человеком, и дотошно изучать всякие эксперименты, в результате которых человек наделяет относительно безвредные бактерии инфицирующими свойствами. А в это же самое время те организации, которым положено заниматься предотвращением глобального биотерроризма и обеспечением биобезопасности, как-то уж очень отстают, они еще не научились правильно классифицировать угрозы и эффективно с ними бороться. В Соединенных Штатах Конгресс и исполнительная власть тоже пытаются создавать списки известных патогенов и токсинов, а также разрабатывать меры по надзору, контролю и борьбе с ними. Еще больше от них отстали правительства других стран и международные институты, такие как ООН и Конвенция о биологическом оружии. Одним словом, регулирующие меры ориентированы на биологический мир прошлого – а там ученые, как и встарь, продолжают наблюдать за жизнью со стороны, описывая ее элементы и процессы; в ходе экспериментов они изменяют внешние условия, а затем смотрят, что из этого получится. Но в новой биологической науке ученые уже сами получают возможность конструировать жизнь и изучать ее изнутри. Вот что по этому поводу заметил Вентер в 2009 году: “У вас крышу снесет, если вы узнаете о том, каких результатов мы достигли к настоящему моменту”. Программирование жизни Вскоре после того, как все узнали об уникальном эксперименте Вентера, Институт медицины при Национальной академии наук собрал группу экспертов, которые должны были разобраться, каким образом новый биологический мир повлияет на этические и научные вопросы, а также на область национальной безопасности. Эндрю Эллингтон и Джаред Эллефсон из Техасского университета в Остине утверждают, что новое поколение биологов уже занимает новые научные рубежи и начинает смотреть на живые организмы и ДНК точно так же, как в свое время маги хай-тека, создавшие IBM, Cisco и Apple, смотрели на микросхемы и транзисторы. В каждой из этих двух сфер имеется значительный частный сектор и научный потенциал, обе сферы взаимодействуют друг с другом, объединяются и трансформируются. И вот уже специалисты-компьютерщики начинают говорить о “вычислениях на базе ДНК”, а специалисты в области синтетической биологии уже поговаривают о “живых монтажных платах”. Теперь биолог стал инженером, который программирует новые формы жизни как ему вздумается. Джеральд Джойс из Исследовательского института Скриппса в Ла-Хойя, Калифорния, обеспокоен тем, что по мере размывания границ между этими областями биологи теперь все больше способны управлять эволюцией, т.е. мы являемся свидетелями “конца дарвинизма”. По замечанию Джойса, “жизнь на Земле продемонстрировала чрезвычайную устойчивость и изобретательность, сумев адаптироваться к самым разнообразным условиям обитания. Но, пожалуй, самым значительным изобретением, которое придумала жизнь, следует признать генетическую систему – вот уж где поистине нет предела для изобретательности! И в ближайшее время подобного результата синтетические биосистемы, вероятно, достигнуть не смогут. Однако, как только информационные макромолекулы получат возможность наследовать полезные мутации путем самоподдерживающейся дарвиновской эволюции, они могут начать порождать новые формы жизни”. Мы не преувеличиваем. Все ключевые барьеры на пути искусственного синтеза вирусов и бактерий преодолены, по крайней мере в экспериментах. В 2002 году ученые Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук создали живой вирус полиомиелита на основе его генетического кода. А уже через три года ученые, обеспокоенные пандемией гриппа, решили в исследовательских целях воссоздать смертоносный вирус испанского гриппа (печально знаменитой “испанки”, свирепствовавшей в 1918 году), выявив ключевые элементы вирусных генов, благодаря которым в свое время этот вирус менее чем за два года убил около 50 миллионов человек. Все это привело к тому, что проблема технологий двойного назначения, которая впервые век назад возникла в химии, а через некоторое время коснулась физики, в настоящее время встала и перед биологией. В свое время, где-то в промежутке между 1894 и 1911 годами, немецкий химик Фриц Габер (Haber) предложил способ массового производства аммиака. Эта работа произвела революцию в сельском хозяйстве, в результате которой появились современные предприятия по производству удобрений. Но та же самая работа Габера помогла создать химическое оружие, использованное германской армией во время Первой мировой войны – выходит, работа Габера привела как к благоприятным, так и к неблагоприятным последствиям. Через три года после того, как Габеру вручили Нобелевскую премию по химии [Габер получил Нобелевскую премию в 1918 году – прим.перев.], его соотечественнику Альберту Эйнштейну дали Нобелевскую премию за вклад в физику. Эйнштейновская теория относительности и гравитации, связав массу и энергию, не только помогла разгадать тайны Вселенной и проложила путь к использованию ядерной энергии, но также привела к созданию атомной бомбы. Словом, проблема так называемых исследований двойного назначения, вызывающих опасения (DURC), – тех самых исследовательских работ, которые могут приводить как к благоприятным, так и к опасным и непредсказуемым последствиям, – уже давно проявила себя в химии и физике. В результате появились международные договоры, призванные ограничивать те физические и химические исследования, которые потенциально способны привести к неблагоприятным последствиям. А вот биологическая наука здесь сильно запоздала, и это при том, что Соединенные Штаты, Советский Союз и многие другие страны продолжали вести разработки такого оружия, но международно-правовых ограничений в данной области было относительно немного. Пока что все это не привело к значительным военным последствиям, поскольку те, кто стремится использовать биологическое оружие, еще не научились быстро распространять патогенные микроорганизмы или же направленно их использовать в отношении конкретных целей. Но вскоре ситуация может измениться. Обеспокоенность по поводу технологий двойного назначения в биологии стала широко проявляться в течение последних двух лет, поскольку именно в это время стали проводиться GOF-исследования, предназначенные для борьбы с потенциальными патогенами, которых сначала искусственно создавали в лабораторных условиях. 12 сентября 2011 года на Мальте Рон Фушье (Fouchier) из Медицинского центра имени Эразма выступил на конференции, проводимой в рамках Европейской научной рабочей группы по гриппу. Он объявил о том, что нашел способ превратить вирус H5N1, поражающий почти исключительно птиц, в одну его разновидность, способную заражать человека. Как известно, согласно статистике, на тот момент вирусом H5N1 заразились только 565 человек, предположительно, в результате контакта с птицами; из общего числа зараженных умерли 331 человек (59%). Теперь сравним: во время пандемии гриппа 1918 года коэффициент смертности составлял лишь 2,5%, что привело к гибели более чем 50 миллионов человек. Таким образом, оказывается, что вирус H5N1 потенциально способен привести к катастрофическим последствиям. Хорошо, что в результате мутации не образовалась разновидность вируса, который может легко заражать человека. Во время конференции на Мальте Фушье заявил, что его группе, финансируемой Национальными институтами здравоохранения США (National Institutes of Health), удалось “создать адскую модификацию из штамма H5N1”, т.е. получить из птичьего гриппа его разновидность, способную заражать хорьков (лабораторных дублеров человека). И затем, добавил Фушье, он сделал “нечто очень и очень глупое”, а именно: ватным тампоном ученый коснулся носа зараженных хорьков и использовал собранные штаммы вируса для заражения другой группы животных; он повторял этот процесс до тех пор, пока не удалось получить модификацию H5N1, способную заражать млекопитающих воздушно-капельным путем. «Этот вирус очень опасен», – заявил Фушье в интервью журналу “Scientific American”, после чего задал риторический вопрос: «А нужно ли вообще проводить эти эксперименты?» – и сам же ответил утвердительно. По его мнению, такие эксперименты могут помочь с выявлением наиболее опасных из существующих в природе штаммов гриппа, а потом разработать вакцину с нужными характеристиками и предупредить мир о том, что вирус H5N1 вполне вероятно способен передаваться воздушно-капельным путем. Вскоре после сенсационного заявления Фушье, вирусолог из Висконсинского университета Йошихиро Каваока, также получивший финансирование от Национальных институтов здравоохранения США, сообщил о том, что он также провел подобные эксперименты и тоже получил штамм птичьего гриппа H5N1, который способен заражать хорьков воздушно-капельным путем. Каваока очень осторожно модифицировал опытный образец штамма H5N1 с тем, чтобы сделать его менее опасным для человека. Оба исследователя проводили свои эксперименты с соблюдением повышенных норм безопасности в соответствии с требованиями по третьему уровню биологической безопасности (BSL-3). Напомним, что всего имеется четыре уровня биологической безопасности, самый нижний – BSL-1, а самый высокий – BSL-4. Несмотря на меры предосторожности, Фушье и Каваока навлекли на себя гнев многих специалистов по национальной безопасности и экспертов в области здравоохранения, которые требовали ответа на вопрос, чем могло быть оправдано преднамеренное создание штаммов, способных в принципе вызвать пандемию гриппа? К хору возмущенных голосов присоединился также один мало кому известный консультативный комитет при Национальных институтах здравоохранения США, а именно – Национальная научная консультативная комиссия США по вопросам биологической безопасности (National Science Advisory Board for Biosecurity), которая в 2011-12 годах провела несколько острых по накалу заседаний. Эта консультативная комиссия первой попыталась смягчить негативные последствия экспериментов со штаммами H5N1 и по этой причине уже в декабре 2011 года запретила публиковать методику создания новых модификаций вируса H5N1, способных заражать млекопитающих. Журналы Science и Nature должны были изъять из текстов статей Фушье и Каваоки те разделы, в которых содержится практическая часть, поскольку некоторые члены консультативной комиссии забеспокоились, что данная информация может послужить в качестве справочного пособия для террористов. Особое беспокойство проявил член консультативной комиссии и эксперт в области здравоохранения Майкл Остерхольм из Миннесотского университета. Он предупредил, что наступил переломный момент и поэтому ученым необходимо сделать паузу и разработать стратегии, дающие гарантии, что в будущем подобная работа будет проводиться на благо общества с соблюдением норм безопасности. «Этот вопрос действительно должен рассматриваться многими сторонами на международном уровне, – заявил Остерхольм журналистам. – Грипп фактически сам по себе представляет отдельную большую тему. В отличие от гриппа, множество других возбудителей болезней, с которыми велись эксперименты в рамках четвертого уровня биобезопасности (BSL-4), не дали заразных штаммов. Но я не припомню, чтобы какой-то из возбудителей мог бы так же быстро распространяться по всему миру, как грипп». Микробиолог Пол Кейм из Университета Северной Аризоны, который председательствовал в Национальной научной консультативной комиссии США по вопросам биологической безопасности, оказал большую помощь ФБР в выявлении преступника, рассылавшего в 2001 году письма, зараженные сибирской язвой. Чтобы определить происхождение спор язвы, помещенных в зараженные конверты и разосланные нескольким офисам СМИ и политическим лидерам, Кейм разработал новые методы генной дактилоскопии. Кейм согласился с мнением Остерхольма по поводу многих проблем общественной безопасности. Теперь, после инцидента с конвертами, зараженными сибирской язвой, биотерроризм вызывает у Кейма наибольшую тревогу. «Пока мы доподлинно не можем сказать, что в ходе именно этих [экспериментов] было создано средство, способное уничтожить мир. А может, его создадут в ходе последующей серии экспериментов, от которых и будет исходить угроза, – заявил Кейм журналистам. – Вот именно на этом и должна быть сфокусирована общемировая дискуссия». Таким образом, решение о запрещении публиковать методику создания новых модификаций вируса H5N1, принятое в декабре 2011 года, ничего не решило, и потому четыре месяца спустя консультативная комиссия его отменила. В 2012 году Фушье и Каваоке удалось опубликовать в журналах Science и Nature обе свои работы без купюр, а временный мораторий на эксперименты с вирусом гриппа в рамках исследований двойного назначения был в конце концов снят. В начале 2013 года Национальные институты здравоохранения издали ряд директив по обеспечению биологической безопасности, санкционирующие исследования в области неоморфных мутаций ортомиксовирусов, но ограничения применяются только в отношении работ по вирусу гриппа. Остерхольм, Кейм и большинство ярых противников таких экспериментов отступили, позволив консультативной комиссии сделать шаг назад в темноту. Глобальное лечебное средство? В последние два года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) провела две встречи на высшем уровне в надежде найти глобальное решение следующего вопроса: как поступить с открытым ящиком Пандоры в результате экспериментов со штаммами H5N1? Самая большая проблема с точки зрения ВОЗ состояла в том, чтобы ученые, исследующие штаммы гриппа, не нарушали хрупких межгосударственных соглашений по эпидемиологическому надзору и обмену информацией о вспышках эпидемий – а это очень реальная проблема, учитывая, что на подписание в 2005 году договора о Международных медико-санитарных правилах (этот договор наделяет ВОЗ полномочиями в случае эпидемии и обязывает все государства проводить мониторинг инфекционных заболеваний, а также сообщать о любых вспышках эпидемий) ушло целых четырнадцать лет. К тому же, после своей ратификации данный договор был оспорен некоторыми развивающимися странами, такими как Индонезия. Джакарта сопротивлялась обмену образцами вирусов на том основании, что по ее мнению западные фармацевтические компании будут стремиться патентовать изделия, полученные из предоставленных штаммов, и, в конечном счете, получат большую прибыль, поскольку станут продавать вакцины и лекарства слаборазвитым государствам по завышенным ценам. Так, например, Индонезия отказалась делиться образцами вируса гриппа H5N1, обнаруженного на территории этой страны. Она выдвинула дикие обвинения в адрес мирового медицинского сообщества в целом, и США в частности. Индонезия даже изгнала переговорщика от США, занимающегося данной темой. В конце концов было выработано специальное соглашение о профилактических мерах по предотвращению пандемий; это соглашение было утверждено на сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения (директивного органа ВОЗ) в 2011 году и в настоящее время является составным элементом Международных медико-санитарных правил (ММСП). Но к 2012 году количество государств, которым удалось соответствовать требованиям правил безопасности, мониторинга и проведения научных исследований, не превысило 35. Глобальным организациям еще предстоит получить и внести в базы данных множество других образцов вируса H5N1 и других опасных патогенов. Эксперты в области здравоохранения опасаются, что пандемия может начаться задолго до того, как власти поймут, с каким вирусом им надо бороться. ВОЗ проинформировали о том, что в момент свержения режима Мубарака в начале 2011 года основные лаборатории системы минздрава Египта, расположенные в Каире, внезапно были опустошены во время беспорядков. В результате пропали ампулы со штаммами различных микроорганизмов, в том числе образцы вируса H5N1. И здесь у Египта имеются большие проблемы: страна находится на втором (после Индонезии) месте по заболеваемости этой разновидностью гриппа. Сначала предполагалось, что мятежники понятия не имели о содержимом похищенных ампул, ведь им была нужна только лабораторная электроника и холодильное оборудование. Однако никто не может сказать с уверенностью о дальнейшей судьбе ампул со штаммом гриппа – никто не знает, уничтожили их или нет. С точки зрения ВОЗ события в Египте показали, что биологические лаборатории во многих странах мира вовсе не собираются принимать усиленные меры безопасности, уже взятые на вооружение голландцами для обеспечения безопасности исследовательской работы Фушье и американцами в отношении Каваоки. Генеральный директор ВОЗ Маргарет Чен и помощник генерального директора Кейджи Фукуда вспомнили эпидемию атипичной пневмонии 2003 года, в ходе которой китайское руководство скрывало факты и в течение нескольких месяцев не предпринимало никаких действий, после чего болезнь перекинулась на 29 стран. Китайские власти понимали, что даже в тех странах, которые отвечали всем требованиям Международных медико-санитарных правил, вовсе не соблюдаются никакие правила техники безопасности ММСП по работе с технологиями двойного назначения. В большинстве стран Азии само понятие биобезопасности было в новинку, да и к тому же создавало путаницу. Даже в Европе не было никаких внятных руководящих указаний относительно исследований двойного назначения, биобезопасности или биозащиты. Европейские страны больше беспокоились о генетически модифицированных продуктах, чем о патогенах и микроорганизмах; европейцев заботило соблюдение Картахенского протокола по биологической безопасности (2000 г.), который, несмотря на свое название, никак не затрагивает вопросы терроризма, национальной безопасности или некоторые темы, поднятые в ходе дискуссии по исследованиям двойного назначения. Вместо этого Картахенский протокол уделял внимание лишь генетически модифицированным организмам. Первый саммит ВОЗ по теме исследований двойного назначения, проведенный в феврале 2012 года, побудил Фушье и Каваоку донести до коллег всю подробную информацию о своих методиках проведения экспериментов и о полученных результатах. Сообщение Фушье об экспериментах с мутациями, казалось, успокоило многих, поскольку ученый признал, что не использовал методы синтетической биологии; да, он создал вирус, который заразил лабораторных хорьков, но при этом ни один из них не умер. В результате консультаций по вирусу H5N1, на которых преобладали вирусологи, специализирующиеся на изучении гриппа, ученые пришли к заключению, что исследования в этой области не столь опасны, как считалось ранее, и потому мораторий на их проведение вскоре может быть отменен. Раздраженный Остерхольм заявил в Нью-Йоркской Академии наук, что США и ВОЗ еще не сформировали четких правил проведения исследований DURC, они пока что не выработали стандартов, определяющих уровень безопасности и у них нет никакой программы, предусматривающей применение в глобальном масштабе скоординированных защитных мер. В отличие от Остерхольма, многие другие участники дискуссии не проявляли столь сильного беспокойства, наоборот, они высказали мнение, что непомерный страх перед рисками, связанными с GOF-исследованиями, может нивелировать те потенциальные выгоды, которые общественное здравоохранение могло бы получить в результате этих самых исследований. Вскоре после встречи они заявили, что когда было нужно, то ни ФБР, ни ЦРУ, ни другие спецслужбы не смогли ни выявить, ни оценить опасность терроризма, связанного с применением биологического оружия, GOF-исследованиям и работам в области синтетической биологии. Я считаю, что дети – наше будущее Те, кто высказывается в пользу того, чтобы не препятствовать быстро развивающимся исследованиям в области синтетической биологии, таких, например, как эксперименты Дрю Энди из Стэнфордского университета и Тодда Куйкена из Международного центра поддержки ученых Вудро Вильсона (последний является одним из лидеров ширящегося самостийного международного движения в области биологии), настаивают на том, что внимание нужно уделять не только угрозам, исходящим от синтетической биологии, но и открывающимся перспективам. По мнению Энди, доля генной инженерии и синтетической биологии в экономике США уже равна двум процентам, причем данный сектор растет на 12 процентов ежегодно. Возглавляемая им кафедра биоинженерии Стэнфордского университета ежегодно получает бюджетное финансирование в размере полумиллиарда долларов. Энди предсказывает, что синтетическая биология в ближайшем будущем породит экономический и технологический бум, как в самом начале нынешнего века это сделали Интернет и социальные медиатехнологии. Многие студенты-биологи в наше время считают, что генная инженерия существующих в природе форм жизни и создающая новые – это передний край биологии. На ярмарках научных проектов и во время проведения экспериментов студентам некогда задумываться о сущности исследований двойного назначения, они слишком торопятся попасть в будущее. В 2004 году в Массачусетском технологическом институте стартовали Международные соревнования по синтетической биологии (IGEM), на которых студенческие команды соревновались в конструировании новых форм жизни. А недавно к участию в этом конкурсе решено допустить и школьников. В прошлом году к участию в конкурсе были допущены более 190 заявок от молодых исследователей из 34 стран. То, что кажется предыдущим поколениям фантастикой, для молодежи становится повседневностью. За несколько прошедших лет исследования в области синтетической биологии относительно удешевились и упростились. В 2003 году в рамках проекта “Геном человека” было завершено первое полное секвенирование ДНК человека. Стоимость проекта составила несколько миллиардов долларов, при этом в проекте участвовали тысячи ученых и техников из более 160 лабораторий, продолжительность проекта – более десяти лет. А уже десять лет спустя стало возможным купить секвенатор, выложив за него всего несколько тысяч долларов, и провести секвенирование генома в домашних условиях менее чем за 24 часа. Еще меньше понадобится времени частным компаниям для расшифровки генома на коммерческих условиях, причем цены на эту услугу продолжают снижаться, затраты упали настолько, что оборудование для секвенирования уже стало не выгодно размещать в развитых странах, и в результате значительную его часть перебазировали в Китай. В огромных лабораториях под Пекином, Шанхаем и Шэньчжэнем автоматизированные секвенаторы сейчас вовсю расшифровывают ДНК, а объемы информации, загружаемой ежемесячно в базы данных, намного превосходит весь суммарный ее объем, накопленный с 1953 года, когда Дж. Уотсон и Ф. Крик открыли ДНК, по 2003 год, когда Вентер синтезировал геном phi-X174. Чтобы понять, чем занимается современная синтетическая биология, обратимся к примеру. Вот, скажем, перед нами стоит такая задача: как обнаружить мышьяк, содержащийся в загрязненных месторождениях грунтовых вод? А теперь представьте, что можно будет создавать безвредные бактерии, которые начнут светиться в воде, загрязненной мышьяком, – как вам такая идея? Нет-нет, таких существ в природе нет, но есть же существа которые люминесцируют (светлячки и некоторые виды рыб). В некоторых случаях эти организмы светятся только когда спариваются или чувствуют угрозу – это своеобразные биологические переключатели. Существуют также и другие микроорганизмы, которые могут реагировать на присутствие мышьяка. К тому же существует бесчисленное множество безвредных для человека бактерий, с которыми можно спокойно проводить эксперименты. Итак, нам требуется существо с нужными свойствами, для этого необходимо установить программу на своем ноутбуке и, подключившись к коммерческим базам данных, найти требуемые части ДНК, отвечающие за люминесценцию и за реакцию на мышьяк. После чего заказчику остается только купить эти безвредные бактерии. Затем вы просто должны вставить полученный код в ДНК бактерии, а потом убедиться в том, что с бактерии живы и способны себя самовоспроизводить. Теперь осталось только взять загрязненную мышьяком бутылку воды, добавить туда несколько искусственных бактерий и встряхнуть ее: если вода начнет светиться, значит, мышьяк обнаружен. (Здесь мы в сжатом виде описали опыты, которые на самом были деле проведены командой из Университета Эдинбурга на Международных соревнованиях по синтетической биологии (IGEM) в 2006 году). Самая сложная часть задачи заключается в том, чтобы вставить фрагменты ДНК в последовательность, но скоро и эта задача перестанет быть трудной. В области биосинтеза все больше используется 3-D печать. Теперь ученые могут загрузить нуклеотиды в 3-D “биопринтер”, генерирующий геномы. К тому же возможна научная кооперация на глобальном уровне. Скажем, одна команда ученых проектирует генетическую последовательность на компьютере в одной части земного шара и отправляют данный код на принтер, расположенный где-нибудь в другой точке Земли у совсем другого пользователя, подключенного к интернету. Но полученный код может быть использован как в благих целях, например, для создания лекарства или вакцины, так и в преступных. В последнем случае, представьте, что окажется возможным превратить вирус phi-X174, с которым Вентер работал десять лет назад, в микроорганизм, убивающий клетки человеческого организма, или изготовить какие-нибудь опасные бактерии, устойчивые к антибиотикам, а то и вовсе создать новый штамм вируса. Информацию, пожалуйста! По мнению экспертов в области национальной безопасности и правоохранительной деятельности, внимательно наблюдающих за биологической революцией, на первый план выходит следующая проблема – информация. С одной стороны, практически все ныне действующее законодательство в этой области, как отдельных стран, так и международное, определяет правовой режим операций с патогенными микроорганизмами (например, с вирусом Эбола) и осуществляет их мониторинг, однако отследить всю информацию практически невозможно. Информацию о генетическом коде можно спрятать где хочешь, например, боевики Аль-Каиды* (террористическая организация, запрещена в РФ) скрыли инструкции по осуществлению террористических актов внутри порнокассет, а с помощью невинных твит-сообщений можно перенаправить получателя в какую-нибудь нелегальную область интернета, где хранятся геномные коды, всегда готовые к загрузке на 3-D принтере. Получается, что совсем неожиданно проблема биологии стала вдруг проблемой информационной безопасности. В феврале 2013 года на второй саммит ВОЗ, посвященный исследованиям двойного назначения (DURC), около трети ученых и правительственных чиновников прибыли из Соединенных Штатов. Они представляли не менее 15 различных организаций вроде ФБР, Центра по контролю и профилактике болезней, Министерство обороны и Управление торгового представителя США. Хотя на саммите были представлены и остальные страны, все же сигнал, посланный администрацией Обамы, был ясным и недвусмысленным – обеспокоенность. Каждая страна-участница Конвенции о биологическом оружии должна наделить полномочиями одну из своих организаций, обязав ее нести ответственность за обеспечение соблюдения положений конвенции. С американской стороны такой организацией является ФБР, которая взаимодействует с научным сообществом и пытается выявлять исследования двойного назначения (DURC). Правда, небольшой офис ФБР несколько ужался в результате недавно проведенных Конгрессом сокращений бюджета и секвестра. Но, в отличие от биологов, ФБР не обладает таким же опытом и научными знаниями, и поэтому на практике для осуществления контроля ФБР должно полагаться на мнение ученых – а эта ситуация, очевидно, проблематичная. Другие страны пытались решить проблему контроля исследований DURC другими способами. Например, в Дании существует процедура лицензирования как государственных, так и частных научных исследований. При этом перед выполнением экспериментов исследователи обязаны официально информировать о своих реальных целях, а государственные органы должны сначала проверять, насколько лаборатории и персонал соответствуют требованиям безопасности, и только после этого выдавать лицензии, в которых определяется режим их работы. Некоторые заявки и лицензии получают гриф секретности, обеспечивая тем самым коммерческую тайну в частном секторе. Однако масштабы биологических исследований в стране очень небольшие: в настоящее время всего выдано менее 100 лицензий. С помощью закона об экспортном контроле правительство Нидерландов стремилось не допустить публикации работы Фушье, посвященной модификации вируса H5N1, поскольку информация, содержащаяся в этой работе, считается товаром, требующим особого режима распространения. Хотя после первого саммита ВОЗ правительство и сняло запрет на публикацию, некоторое время спустя окружной суд постановил, что работа Фушье нарушает законодательство ЕС. Однако Фушье решил обжаловать решение суда, что, несомненно, серьезно повлияет на характер обмена информацией о подобных исследованиях во всей Европе. Один из выводов, который США извлекли для себя после всем известных утечек информации, заключается в том, что установить надежный контроль над передачей цифровой информации между сторонами может оказаться невозможным, если вовлеченные стороны действуют решительно и изобретательно. Оценив перспективность биологического конструирования, многие биологи теперь относятся к своей работе в области геномики как к «штрихкодированию». Подобно производителям, которые ставят штрихкоды на товарах, чтобы при сканировании продемонстрировать идентичность продукта и цены, биологи точно так же хотят секвенировать генетические последовательности растений, животных, рыб, птиц и микроорганизмов, существующих в мире, и каждому из этих существ сопоставить свою последовательность ДНК – можно сказать, уникальный для данного вида «штрихкод». И тогда можно будет каждому синтезированному организму и каждому организму, подвергшемуся GOF-мутациям, сопоставить свой «штрихкод». В результате спецслужбы и органы здравоохранения смогут отслеживать перемещение, использование и создание искусственных или измененных организмов. Такой подход уже применяют в отношении генетически модифицированных семян и сельхозпродукции, с таким же успехом его можно использовать для исследований двойного назначения (DURC). При этом право проставления штрихкодов должно закрепляться лишь за исследователями, а не потенциальными террористами. В общем, у данной проблемы нет быстрых и простых технологических решений. От ВОЗ до Хаджа В 2013 году на саммите Всемирной организации здравоохранения не удалось достичь каких-либо значимых договоренностей по исследованиям двойного назначения (DURC). ВОЗ, испытывающая финансовые проблемы, не смогла изыскать ресурсы, чтобы выполнить рекомендации, разработанные на саммите. Хуже того, участники саммита даже не смогли заложить общий фундамент под обсуждаемый вопрос, а слаборазвитые страны поняли, что данный вопрос не стоит в числе приоритетных. К тому же африканские представители посетовали на то, что их страны не обладают нужными ресурсами для проведения в жизнь мер, обеспечивающих биологическую безопасность. Как заявил на условиях анонимности некий представитель одной африканской страны, «именно мы – вот кто на самом деле страдает от всех этих болезней. Именно мы нуждаемся в этих исследованиях, но не можем их проводить. У нас нет средств. У нас нет ресурсов. А теперь, в связи с обеспокоенностью по поводу исследований двойного назначения, наши люди из соображений безопасности не могут попасть в ваши лаборатории, чтобы работать там [в Соединенных Штатах или Европе]. Вольно или невольно, все эти опасения по поводу DURC-исследований нас тормозят». Крупные развивающиеся страны вроде Бразилии, Китая, Индии и ЮАР на этой трехдневной конференции практически не были заметны. Их интересовал лишь вопрос о том, кто будет выдавать патенты на продукты, созданные в ходе DURC-исследований, они настаивали на необходимости передачи технологий или же нудно рассказывали о том, насколько строго в их странах контролируется исследовательская работа. В частности, китайские делегаты уверяли собравшихся в том, что в Китае предприняты все необходимые меры для обеспечения биологической безопасности. Через два месяца после встречи группа ученых из китайской Национальной проверочной лаборатории по выявлению птичьего гриппа при Харбинском институте ветеринарных исследований использовала GOF-методы для синтезирования 127 форм вируса гриппа, все они основаны на штамме гриппа H5N1 в сочетании с генетическими атрибутами, найденными у десятков других типов гриппа. Китайцы опирались в основном на работы Фушье и Каваоки, несколько их модифицировав. Пять из синтезированных ими искусственных штаммов опаснейшей разновидности гриппа оказались способны заражать морских свинок воздушно-капельным путем, приводя к летальному исходу. Около десяти лет назад вирусологи разных стран забили тревогу. Им стало известно, что американские ученые решили вставить в вирус оспы специальный ген, благодаря которому раствор, зараженный оспой, окрашивался в зеленый цвет. Инновационное изобретение американских ученых, предназначенное для выявления смертельного вируса, назвали «преступлением против человечности». И, наоборот, в начале нынешнего года, когда в Китае появился новый тип птичьего гриппа H7N9, вирусологи стали уповать на GOF-исследования, подчеркнув их важность для здравоохранения. После изучения генетической структуры этого вируса, Фушье вместе с Каваокой заявили о его опасности, отметив, что те же самые генетические изменения, которые они внесли в вирус H5N1, уже присутствуют в штамме H7N9. В августе нынешнего года группа Фушье опубликовала результаты экспериментов, которые показали, что вирус H7N9 способен инфицировать хорьков и заражать животных воздушно-капельным путем. Фушье, Каваока и еще 20 других вирусологов призвали к проведению обстоятельной серий GOF-экспериментов с вирусом H7N9, чтобы синтезировать генетическую разновидность гриппа, создав из птичьего гриппа штамм, способный заражать человека воздушно-капельным путем, а это позволит вирусологам лучше подготовиться к борьбе с ним. Пока власти соответствующих стран, регулирующие подобные исследования в области здравоохранения, обсуждают просьбу ученых провести опыты с вирусом H7N9, другие микроорганизмы также начинают создавать проблемы, которые могут быть решены с использованием GOF методов. В июне 2012 года в Саудовской Аравии, как гром среди ясного неба, появился «ближневосточный респираторный синдром» (MERS), и уже к сентябрю 2013 года от этого вируса пострадали 132 человека, половина из которых погибла. Хотя MERS и напоминает ОРВИ (т.е. «тяжёлый острый респираторный синдром» – SARS), о его происхождении многое по-прежнему неизвестно. Наблюдались многочисленные случаи передачи вируса MERS от человека к человеку, особенно в больницах, дошло до того, что власти Саудовской Аравии подняли тревогу по поводу возможного распространения MERS во всем исламском мире. Заметим, что ни вакцина, ни другое лекарство от MERS на сегодняшний день не найдено. Если будет разрешено проводить эксперименты по определению заражающего воздействия вируса H7N9, то почему бы ученым не попросить такое же разрешение на проведение экспериментов с MERS, чтобы изучить его заразную форму, дабы предотвратить ее распространение, скажем, среди паломников во время хаджа? Когда в начале 1980-х появился ВИЧ, никто не знал достоверно о том, как именно этот вирус передается. Многие медики полагали, что 99-процентную заболеваемость с летальным исходом можно снизить, если полностью исключить контакт с заразившимися людьми. Во всех школах США запретили появляться ученикам, у которых выявлена положительная реакция на ВИЧ, а большинство спортивных лиг запретили играть зараженным спортсменам (все это происходило до тех пор, пока звезда NBA Мэджик Джонсон официально не заявил о том, что он тоже заражен, в результате чего возникло движение против изоляции ВИЧ-инфицированных людей). Если бы это было технически возможно, может нужно было модифицировать этот вирус, придав ему способность распространяться воздушно-капельным путем или через случайное прикосновение, чтобы потом его изучать? Что теперь делать? Ученые и эксперты по безопасности вряд ли придут к согласию по вопросу о рисках, связанных с исследованиями двойного назначения (DURC) в области синтетической биологии. Спустя почти тридцать пять лет после того, как была ликвидирована оспа, все еще бушуют споры – уничтожать или нет последние из оставшихся образцов этого вируса? Какие выгоды могут принести исследования в синтетической биологии? Трудно сказать. Сторонники считают, что эта область биологии преобразит мир подобно революции в области информационных технологий, однако противники настроены скептически. Боязнь возможных отрицательных последствий DURC-исследований лишь помешает развитию науки. Власти США, например, принялись бы плести огромную бюрократическую паутину, учреждая органы регулирования и надзора, – здесь они несомненно бы преуспели больше остальных стран, но в этом случае американские научные программы затормозились бы, а самые инновационные исследовательские проекты ушли бы в другие государства. Односторонние действия любого правительства обречены на провал. Это означает следующее: политикам не стоит ожидать, что с самого начала будет полная ясность и полнота информации; им не стоит поспешно налагать ограничения и пренебрегать способностью науки к саморегулированию. Вместо этого политики должны признать, что революция в сфере синтетической биологии будет продолжаться, и поэтому они должны внимательно за ней следить и принимать адекватные меры для предотвращения самых очевидных и реальных рисков, таких как случайные утечки опасных биоорганизмов или же их преднамеренное распространение. Первым шагом в этом направлении должно стать укрепление органов эпидемиологического надзора на национальном и глобальном уровне. В Соединенных Штатах надзорные институты были ослаблены из-за сокращения бюджета и бюрократических проблем на федеральном уровне, а также на уроне штата и на более низком уровне. Казалось бы, Центры по контролю за заболеваниями и Министерство сельского хозяйства США – это первая линия обороны, призванная защитить людей, растения и скот от микробиологических угроз, но расходы на оба эти учреждения были сокращены по максимуму. С 2010 года бюджет Центров по контролю и профилактике заболеваний уже был сокращен на 25 процентов, а недавно его урезали еще на пять процентов из-за секвестра, в том числе было сокращено финансирование работы 50-ти тысяч государственных, территориальных, городских и окружных инспекторов общественного здравоохранения. Однако, Конгрессу ничего не стоит это финансирование возобновить и предоставить иную помощь этим людям, обеспечивающим функционирование общественного здравоохранения США. В то же время Центры по контролю за заболеваниями и Министерство сельского хозяйства США должны совершенствовать эффективность своей работы. Наступает эпоха, когда будут появляться новые, доселе неизвестные микроорганизмы, и поэтому здесь не нужно ограничиваться лишь небольшим списком патогенов и ядовитых организмов типа вируса Эбола, сибирской язвы, ботулизма, вселяя в себя ложное чувство безопасности. Теперь, видимо, уже недостаточно, как недавно предложили, включить вирус H5N1 в Национальный реестр особо опасных патогенов (NSAR), в который вносятся опасные возбудители болезней и токсины, теперь уже придется зачислять в неприятели и обычные бактерии типа кишечной палочки, населяющей кишечник каждого человека, ведь и ее теперь могут превратить [с помощью методов синтетической биологии – прим.мерев.] в бактерию-убийцу, которая намного может превзойти любой из патогенных микроорганизмов реестра NSAR. Теперь перед нами стоят такие вопросы: какие микроорганизмы на сегодняшний день нужно отслеживать? Как их обнаруживать? Решение этих вопросов потребует объединения интеллектуальных сил разных государств и специалистов различных областей. В Соединенных Штатах руководители таких организаций, как Центры по контролю и профилактике заболеваний, ФБР, Министерство здравоохранения и социальных служб, Министерство обороны вместе со спецслужбами должны будут осуществлять сотрудничество, обмениваясь информацией и опытом. На международном уровне многосторонние группы, такие как ВОЗ, продовольственные и сельскохозяйственные организации, должны будут взаимодействовать с агентствами и учреждениями типа Интерпола, Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, Панамериканской организации здравоохранения и Африканского союза. Процесс подписания Конвенции о биологическом оружии может служить основой для многостороннего диалога по исследованиям двойного назначения (DURC). Эта конвенция представляет собой нейтральную платформу, открытую почти для любого государства. Но в настоящее время этот процесс находится в вялотекущей стадии, в рамках данной конвенции пока что нельзя обеспечить контроль, сравнимый с тем, который обеспечивается в рамках системы контроля над ядерным и химическим оружием. Международные институты в настоящее время сталкиваются с проблемами и, по сути, не в состоянии самостоятельно урегулировать вопрос по DURC-исследованиям. Так, например, Всемирная организация здравоохранения уже третий год подряд сталкивается с жесткими бюджетными ограничениями, и поэтому ее размеры и влияние сократились, а также возможности по эпидемиологическому надзору и реагированию снизились. США и другие страны не могут не быть заинтересованы в том, чтобы установить эффективную систему эпидемиологического надзора и реагирования ВОЗ и действовать в соответствии с положениями Международных медико-санитарных правил. Понятно, что американских инспекторов-эпидемиологов не во всех странах ждут с распростертыми объятиями в отличие, скажем, от представителей ВОЗ. Именно по этой причине Конгресс должен напрямую оказать поддержку системе эпидемиологического надзора и реагирования ВОЗ, выделяя этой организации по 100 млн. долл. ежегодно в течение пяти лет. И чтобы убедить ВОЗ в реальности своих намерений, Вашингтон мог бы дать понять Всемирной ассамблее здравоохранения (руководящий орган ВОЗ), что часть американской финансовой поддержки нужно направить на построение системы эпидемиологического надзора в развивающихся странах, которая бы могла соответствовать Международным медико-санитарным правилам. Если же американские законодатели опасаются, что такая финансовая поддержка ВОЗ превратится вдруг в еще одну многолетнюю расточительную программу финансовой помощи за счет американских налогоплательщиков, тогда можно предложить такой план: Вашингтон начинает финансирование в начале 2014 года и к 2019 году постепенно снижает суммы выплат до нуля, по мере того как другие страны-доноры будут увеличивать свою финансовую помощь, а страны-реципиенты постепенно смогут опираться на свои силы. Кроме того, Конгрессу следует продолжить проект PREDICT, запущенный Агентством США по международному развитию. Задача проекта – выявление новых эпидемиологических угроз. На сегодняшний день в рамках проекта подготовлено 1500 человек по всему миру, а также обнаружено 200 ранее неизвестных вирусов. Любые глобальные программы по эпидемиологическому надзору потребуют выработки согласованных стандартов, поскольку в настоящее время отсутствуют какие-либо стандарты по биобезопасности лабораторий и по другим вопросам, в частности, по исследованиям неоморфных мутаций (GOF) и исследованиям двойного назначения (DURC). Для согласования и уточнения стандартов, а также ради содействия их распространению, ключевые агентства США должны работать в тесном сотрудничестве со своими зарубежными коллегами. За образец можно взять Пищевой кодекс (Codex Alimentarius), принятый Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН и Всемирной организацией здравоохранения в 1963 году и регулирующий глобальную стандартизацию всех правил в области безопасности пищевых продуктов. В наше время информацию о геноме можно спокойно передавать без всяких пробирок – прямо по электронной почте. Одновременно с этим стало труднее определять четкие границы экспорта и регулировать его. В основе DURC-исследований главной проблемой является, скорее, информация, а не микроорганизмы. Избыточная регламентация информационных потоков тормозит науку и мешает проведению международных исследований. Чтобы справиться с этой проблемой, Министерство торговли США, Департамент животноводства и фитосанитарной инспекции (APHIS) Министерства сельского хозяйства США и Управление торгового представителя США должны создать соответствующую нормативно-правовую базу для регулирования DURC-исследований. При выработке модели регулирования пригодится опыт Международной конвенции по защите растений, APHIS и Управления услуг и инвестиций Торгового представителя США. Если говорить о передаче геномов по Интернету, то здесь многие распределительные центры нуклеотидов уже осуществляют мониторинг “опасных последовательностей”, запрашивают информацию о лицах, которые разыскивают генетические части патогенных микроорганизмов. Эта сфера деятельности должна контролироваться правительствами. Что же должны искать правительства и прочие учреждения? Их задача – находить свидетельства того, что кто-то нелегально ведет работы по изменению биологических форм жизни, пытаясь сделать из некоего живого существа опасный микроорганизм, а если такие противозаконные исследования ведутся при разрешении и поддержке правительства, то последние считаются нарушителями Конвенции о биологическом оружии. И не хотелось бы, чтобы в этом обвиняли США, поскольку эта страна – мировой лидер по объемам финансирования фундаментальной науки и мировой локомотив, стимулирующий исследования в биологии. Необходимо законодательно потребовать, чтобы данные о любых исследованиях в области биологии обнародовались в обязательном порядке. Госдепартамент США совместно с Управлением глобальной политики при Министерстве здравоохранения и социальных служб должны разработать информационные материалы для дипломатического персонала, в которых бы содержались ответы на вопросы: что такое синтетическая биология, неоморфные мутации (GOF) и исследования двойного назначения (DURC). Таким способом можно будет одновременно поддержать имидж США как передового центра биомедицинских исследований и снять озабоченность по поводу создания искусственных возбудителей. Госдепартамент должен содействовать сотрудничеству по выявлению и контролю в сфере DURC и предотвращению глобального риска несанкционированного распространения синтетических болезнетворных микроорганизмов; необходимо также оказать поддержку программам помощи, направленным на повышение безопасности лабораторий в других странах и усиление контроля за ними. Выявление новых форм ДНК и новых форм микроорганизмов должно немедленно осуществляться как на добровольной, так и на обязательной основе. Частные биотехнологические компании и дистрибьюторы компонентов ДНК должны в целях биозащиты специальным образом маркировать свою продукцию. Коммерческие операции с геномами должна быть прозрачны и постоянно отслеживаться; в целях мониторинга необходимо предоставлять информацию о нуклеотидных последовательностях. Промышленный сектор, конструирующий геномы, должен за свой счет осуществлять необходимый мониторинг и внедрять стандарты, регулирующие биоинженерную деятельность, а также в случае нарушения правил биобезопасности лабораторий и других форс-мажорных обстоятельств разрешать государственным органам проводить инспекции. В прошлом году международная сеть организаций по защите окружающей среды «Друзья Земли», Международный центр по оценке технологий и ETC Group совместно опубликовали доклад под названием “Принципы контроля над синтетической биологией”. В докладе рекомендуется внедрять в искусственные организмы (в частности, в те, что были получены в результате неоморфных мутаций) гены, способные приводить к самоуничтожению этих организмов, т.е. имплантировать в них части генома, активирующиеся при некотором изменении окружающей среды, в которой эти организмы существуют, с целью прекращения их функционирования. Хотя на данном этапе такую операцию осуществить сложно технически, тем не менее в ходе DURC-исследований эту задачу нужно все-таки попытаться решить. Три вышеперечисленные организации также призвали промышленные компании самостоятельно выделять средства на покрытие ущерба и страхование при проведении исследований в области синтетической биологии и создании синтетических биопродуктов – что ж, вполне понятные и разумные меры предосторожности. А тем временем Фонд BioBricks, являясь на сегодняшний день самым активным сторонником синтетической биологии, провозглашает свою миссию следующим образом: «гарантировать, чтобы методы инженерии в биологии применялись на основе принципов открытости, этичности и на благо всего человечества и всей нашей планеты…. Мы считаем, что синтетическая биология – это одна из мировых сил добра». Только научные организации вроде BioBricks, которые соблюдают нравственные принципы, способны надежно информировать о ситуации в синтетической биологии, не умалчивая о проблемах, и быстро взаимодействовать с научными кругами, только такие организации имеют право говорить от имени общества, выражая его обеспокоенность, а потому их деятельность должна поощряться и расширяться. Прошло четыре года, с тех пор как в 2010 году Вентер объявил о том, что его команда создала искусственную форму жизни, назвав ее «первым самовоспроизводящимся биологическим видом на планете, родителем которого является компьютер». За это время уже успели возникнуть противоречия и проблемы, касающиеся исследований двойного назначения (DURC). Перед тем, как группа Вентера решила, подражая Всевышнему, создать искусственный организм, она отправилась в Белый дом на прием к Обаме и проинформировала высших должностных лиц страны о политических и этических вопросах, которые возникают в связи с созданием искусственных форм жизни. Поначалу администрация Обамы подумывала засекретить проект Вентера, обеспокоившись серьезными проблемами, к которым данный проект потенциально может привести. Однако потом, к радости Вентера, Белый дом разрешил публиковать результаты. «Должно быть, на философском уровне произошло какое-то гигантское изменение нашего способа восприятия жизни», – сказал Вентер на пресс-конференции в Вашингтоне, неуверенно пожимая плечами. Но Вентер ничуть не сомневался в том, что синтетическая биология, представляющая собой «очень мощный набор инструментов», приведет к созданию вакцины против гриппа, а, возможно, и против СПИДа. И недалёк тот день, когда микроорганизмы, способные потреблять углекислый газ и выделять энергию, создадут безопасную альтернативу традиционному ископаемому топливу. Теперь, когда синтетическая биология начинает прочно укореняться, наша задача состоит в том, чтобы будущие поколения считали ее скорее благом, чем проклятьем. Лори Гаррет, старший научный сотрудник программы Глобального здравоохранения при Совете по международным отношениям (CFR). Оригинал публикации: Biology's Brave New World https://inosmi.ru/science/20210704/215146011.html
  7. Project Syndicate, США Мишель Барри (Michele Barry), Гита Рао Гупта (Geeta Rao Gupta) © CC0 / Public Domain, StartupStockPhotos / Pixabay Каждая четвертая. Это доля американских женщин, которые подумывают о понижении в своей карьере или уходе с работы в результате воздействия covid-19. Всего за один год, в Соединенных Штатах из-за пандемии без работы остались более двух миллионов женщин, что привело к самому большому разрыву в уровне безработицы между мужчинами и женщинами за последних два десятилетия. Больше всего пострадали работающие матери, более 40% которых являются основными кормильцами своих семей. Многие просто не успевают совмещать свою карьеру с резким увеличением домашних обязанностей. Это отражает аналогичные тенденции во всем мире: во всех регионах в 2020 году женщины теряли работу чаще, чем мужчины, поскольку время для ухода за детьми в среднем увеличилось на 30 часов в неделю. Covid-19 вынуждает женщин массово покидать ряды рабочей силы как раз тогда, когда нам крайне необходимо увеличить число женщин, занимающих руководящие посты во всех секторах, включая наш собственный в области глобального здравоохранения. Без опыта женщин, лидерских талантов и уникальных перспектив путь к выздоровлению может быть намного дольше, и мы рискуем оказаться недостаточно подготовленными к следующему кризису в области здравоохранения, особенно с учетом очевидных гендерных последствий пандемии. Кроме того, как было доказано, выдвижение женщин на руководящие должности приводит к разработке более эффективных политик, направленных на улучшение качества жизни людей и отражающих приоритеты семей и маргинализированных сообществ — тех самых групп, которые непропорционально сильно пострадали от этой пандемии. В глобальном здравоохранении голоса женщин имеют решающее значение для принятия целенаправленных, комплексных мер по решению важных проблем, которые слишком часто упускаются из виду, когда подавляющее большинство лиц, принимающих решения, составляют мужчины. Когда за столом переговоров нет женщины, последствия серьезны. Эта пандемия привела к росту насилия в семье и приостановке или задержке предоставления услуг по охране сексуального и репродуктивного здоровья, в результате чего правительства зачастую оказываются неподготовленными к принятию ответных мер. Слишком долго нам не хватало дезагрегированных по признаку пола данных, включая данных о том, как инфекция covid-19 и вакцинация влияют на беременных женщин, просто потому что исследователи обычно не изучают эти вопросы. Если женщины не будут лучше представлены в процессе принятия решений, наша борьба с этими и другими проблемами продолжится. Но по мере того, как мы восстанавливаемся после разрушительного воздействия covid-19, у нас есть возможность использовать новые и лучшие методы работы, с тем чтобы родителям не приходилось выбирать между своей карьерой и семейными обязанностями — и чтобы женщины могли процветать и руководить. В глобальном здравоохранении, как и в других областях, это начинается с признания и устранения барьеров и побуждения тех, кто находится у власти, к принятию необходимых изменений в политике, распределении ресурсов и культурных норм. Во-первых, мы должны сделать наши рабочие места более удобными для семьи посредством таких мер, как гибкий график, субсидируемый уход за детьми и отпуск по семейным обстоятельствам. Мы также должны покончить с сексизмом в отношении женщин, который сдерживает их продвижение по службе, включая ложные, негативные представления о материнстве, которые негативно сказываются на принятии решений о приеме на работу и продвижении по службе. Кроме того, мы должны признать, что проблемы, связанные с пандемией, затронули не всех женщин одинаково. В США, как и во многих других странах, женщины, которые уже сталкиваются с дополнительными препятствиями — будь то из-за того, что они темнокожие, латиноамериканки или матери-одиночки — несут еще более тяжелое бремя. Мы должны отстаивать политику, которая может исправить этот дисбаланс. В частности, такая политика должна предусматривать всеобщий уход за детьми, что поможет устранить неравенство, с которым сталкиваются маргинализированные женщины. Женщины не должны жертвовать своим здоровьем, работой или лидерским потенциалом в погоне за мифическим «балансом между работой и личной жизнью». Для улучшения состояния здоровья и повышения благосостояния людей во всем мире нам необходимо обеспечить наилучшее лидерство, привлекая к этому все человечество, а не только 50% его ресурсов. Во время этой пандемии миллионы женщин уже покинули ряды рабочей силы, и многие другие об этом задумываются. Если мы не будем действовать сейчас, чтобы обратить эту тенденцию вспять, этот разрыв может стать непреодолимым. Мы не можем позволить себе потерять тех самых людей, которые помогут вывести нас как из этой чрезвычайной ситуации в области здравоохранения, так и из будущих. Мишель Барри — основательница Women Lift Health, является председателем Консорциума университетов глобального здравоохранения и профессором медицины и тропических болезней в Стэнфордском университете. Гита Рао Гупта — председатель Глобального консультативного совета по охране здоровья женщин, является старшим научным сотрудником Фонда Организации Объединенных Наций. Оригинал публикации: The Pandemic Threat to Female Leadership https://inosmi.ru/social/20210704/250037988.html
  8. Вот даже не знаю, какой вариант делает их большими дурнями: если это правда или если это они так отмазываются.
  9. Согласен, если бы не шляхта, то глядишь и из поляков что-то договорно способное выросло. Может и вышло бы сотрудничество. Но увы, не срослось, не сложилось, и простым русским с этими русофобами не по пути.
  10. Bloomberg, США Андреас Клут (Andreas Kluth) © РИА Новости, Рамиль Ситдиков Да, для обязательных прививок существуют нравственные и законодательные основания, но общественная психология говорит нам, что это не всегда мудрое решение. Эта дилемма почти так же стара, как и сами вакцины. Может ли государство заставить граждан сделать инъекцию в интересах здоровья населения? А что насчет школ, университетов и работодателей? Если они могли бы ввести подобное обязательство, следовало бы им так поступить? В большинстве стран нет четкого ответа на эти вопросы даже в ситуации с куда более привычными вакцинами, например, от оспы, кори, коклюша и тому подобного. Сейчас же мы имеем дело с пандемией коронавируса и вынуждены принимать экстренные решения. Пока что большая часть правительств действует осторожно, поскольку боится настроить против себя людей, от которых требуется проявить готовность к сотрудничеству и засучить рукава. Например, Италия ввела обязательную вакцинацию от коронавируса лишь для медицинских сотрудников, а Великобритания планирует принять аналогичное решение. Тем не менее некоторые политики устали от множества тех, кто уклоняются от вакцинации, и задумываются о более радикальных шагах. Так, президент Филиппин Родриго Дутерте пригрозил, что отправит за решетку любого, кто откажется делать укол. Школы, клубы и работодатели оказываются в похожей ситуации, но в то же время хотят избежать судебных исков. Многие американские университеты требуют вакцинироваться всех тех, кто хотят осенью вернуться в классы и общежития, но намереваются позволить остальным студентам посещать занятия «виртуально». На Уолл-стрит Morgan Stanley обязал привиться всех желающих вернуться в офис сотрудников, но сохранил удаленку для других. Всем организациям придется рано или поздно столкнуться с аналогичным выбором. Я как классический либерал (то есть тот, кто высоко ценит личную свободу) вижу три переплетающихся пути в этом споре: нравственный, законный и практический. Нравственный начинается с утверждения о том, что за вычетом особых обстоятельств ни у кого нет права указывать мне, как поступать, даже если это «для моего же блага», потому что это мне самому решать. По такой логике, даже ремни безопасности в автомобиле — шаг на пути к тирании. Если я пристегиваю ремень, это мое добровольное решение, поскольку я считаю это правильным. Но если я не хочу этого делать, какое у других право заставлять меня? В конце концов, это моя жизнь. То же самое можно сказать и о риске заразиться сovid-19. Такая логика с ходу разбивается вдребезги о различия между требованием пристегнуть ремень и вакцинироваться. Спасение жизни и здоровья того, кому делают укол, всего лишь вторичная задача прививки. Первая цель — формирование коллективного иммунитета для того, чтобы вирус прекратил распространяться в обществе и не погубил других людей, которые не могут пройти вакцинацию из-за аллергии или каких-то других осложнений. Иначе говоря, обязательная вакцинация напоминает, скорее, не требование пристегнуть ремень, а запрет на использование смартфона во время вождения (этот отвлекающий фактор резко увеличивает риск аварий, которые могут привести в травмам или даже летальному исходу). Точно так же, отказ от вакцинации делает меня потенциальным переносчиком коронавируса, который мутирует по мере распространения и причиняет огромный ущерб людям по всему миру. Этот «принцип вреда» был обозначен еще в 1859 году Джоном Стюартом Миллем (John Stuart Mill) в трактате «О свободе»: «Единственная причина, по которой власть может быть справедливо использована в отношении любого члена цивилизованного сообщества против его воли, это предотвращение вреда для других». С учетом всего этого, общественное здоровье становится еще одним примером того, что экономисты называют общим достоянием, то есть общим ресурсом, вокруг которого индивидуальные интересы зачастую вступают в столкновение с общественными, вызывая потребность в регулировании. Классическими примерами тому являются чрезмерный выпас скота или избыточное использование рыбных ресурсов океанов. Современная эпоха принесла с собой засорение орбиты космическим мусором и загрязнение атмосферы, не говоря уже об индивидуализме в борьбе с covid-19. Необходимость предотвратить ущерб для других людей легла в основу развития законодательных взглядов на эту дилемму. В США первое решение об обязательной вакцинации было принято в 1850 году в штате Массачусетс для предотвращения распространения оспы в школах. У этого прецедента в скором времени появились примеры в других штатах и по другим болезням, тогда как противники подали на власти в суд. В 1905 году Верховный суд постановил в деле «Джейкобсон против Массачусетса», что у штатов есть право вводить принудительную вакцинацию, если меры пропорциональны и необходимы для поддержания общественного здоровья. По мнению судей, в таких случаях вакцинация в полной мере вписывается в категории «полицейской власти» правительства, которая законно ограничивает личную свободу ради общего блага. К настоящему моменту подобная логика победила в большинстве открытых обществ. Например, в апреле Европейский суд по правам человека постановил (по иску, который был подан родителями из Чехии еще до начала пандемии), что «вакцинация необходима для демократического общества». Как бы то ни было, эту нравственную и законодательную логику нельзя рассматривать в отрыве от практических реалий, и в текущей пандемической обстановке здесь все становится довольно сложным. Дело в том, что вакцины от коронавируса труднодоступны, новы и хуже поняты, чем, например, прививки от свинки и полиомиелита. Первый вопрос в том, является ли вакцина легкодоступной, и имеются ли достаточные запасы доз. В большинстве стран ответ отрицательный. Не представляю, как можно обязать людей под страхом наказания сделать то, что не является доступным для любого члена общества. Следующий вопрос касается безопасности вакцин. Ничто в нашем мире не является абсолютно безопасным, но принуждающее к чему-то решение должно опираться на оценку рисков. На одной чаше весов лежит риск от укола для самого человека, а на другой — риск заражения этого самого человека и угроза для общественного здоровья. С привычными нам вакцинами, например, от кори, свинки и краснухи, которые делаются детям во многих странах, все предельно ясно. С некоторыми вакцинами от covid-19, в частности РНК-вакцинами от BioNTech/Pfizer и Moderna, все тоже достаточно просто, хотя их новизна все еще объясняет предостережения со стороны Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. При этом вакцина AstraZeneca приводит в смятение людей и регуляторов, а прививки из Китая и России, как мне кажется, выглядят слишком туманными, чтобы принуждать к их использованию. Помимо риска самой вакцины, нам еще следует понять, предотвращает ли она лишь риск заражения или же становится в том числе препятствием для передачи вируса. Если верно лишь первое утверждение, аргумент о защите общественного здоровья теряет всю свою силу. Не стоит сбрасывать со счетов и человеческую природу. Основанное на проведенных в Германии опросах исследование утверждает, что обязательная вакцинация может произвести психологический эффект, который станет ударом по общей готовности людей сотрудничать. Человек ненавидит, когда им пытаются манипулировать, как «кнутом», так и «пряником». Обязаловка также может породить «нравственное отстранение», то есть оттолкнуть людей, которые были бы готовы сделать укол по альтруистическим соображениям. Далее, принудительная вакцинация подрывает доверие между гражданами и властями, когда люди начинают задумываться о причинах такого давления и потенциальных проблемах с вакцинами. А в нашу эпоху теорий заговора подпитывать такие тенденции — последнее, что нам нужно в период противостояния с вирусом. Окружающие эти споры сложности означают, что стоящие перед политиками вопросы не станут проще в обозримом будущем. Даже такие любители свободы, как я, могут признать, что иногда принуждение необходимо для предотвращения вреда. Но допустимый шаг не обязательно является мудрым. Лучший вариант для нас сейчас — дальше продвигать науку, придерживаться максимальной прозрачности по всем данным и надеяться на то, что люди по собственной воле засучат рукава. Лично я сделал прививку, как только появилась такая возможность. Оригинал публикации: Should We Be Forced to Get Covid Vaccines? It's Complicated https://inosmi.ru/social/20210701/250019694.html
  11. Solidarnosc, Польша Гжегож Кучиньский (Grzegorz Kuczyński) © Министерство обороны РФ Россия давно старается превратить Черное море в свое «внутреннее». После аннексии Крыма она стала предпринимать попытки отрезать от него Украину. Киев понимает, что именно побережье стало сейчас мягким подбрюшьем, которому в первую очередь угрожает российское вторжение. НАТО тоже об этом знает и подает Москве сигналы. Именно так можно интерпретировать инцидент с эсминцем «Дефендер» и учения «Морской бриз — 2021». После захвата украинского Крыма Россия смогла радикальным образом укрепить свою стратегическую позицию в Черном море. Ранее она была ограничена его северо-восточной частью и заперта в Азовском море, а базой Черноморского флота в Севастополе пользовалась на правах аренды. Силовая аннексия полуострова и его планомерная милитаризация изменили ситуацию принципиальным образом. Во-первых, россияне контролируют сейчас оба берега Керченского пролива, так что именно они заперли украинцев в Азовском море, а при этом получили безопасный маршрут для переброски морских сил в том числе из Каспийского моря. Во-вторых, их Черноморский флот не зависит больше от Украины. Конечно, в целом проблем не возникало, а при Януковиче Россия делала на полуострове, а особенно в Севастополе, все, что ей вздумается, но теперь положение выглядит гораздо более однозначным. Москва может размещать в Крыму любые вооружения от С-400 до комплексов «Искандер», ракеты которых могут оснащаться ядерными боеголовками, или стратегических бомбардировщиков. Из этого следует третий пункт: расширение зоны поражения российского наступательного оружия в Черном море, на юге Украины и даже в восточной части Балкан. В Крыму не случайно разметили береговые ракетные комплексы «Бал» и «Бастион», в радиус действия которых попадает большая часть Черном моря. В особенно сложной ситуации оказалась Украина. Порты на Азовском море, такие, как Мариуполь или Бердянск, могут оказаться заблокированными в любой момент, а благодаря Крыму, россияне способны перекрыть доступ к портам, находящимся на западе от полуострова, в том числе к Одессе. Еще более угрожающим выглядит сценарий, при котором они решат использовать свой перевес на море для наступательных действий, например, высадки десанта в окрестностях Мариуполя или той же Одессы. О такой перспективе заговорили, когда в апреле обострилась обстановка на российско-украинской границе. Некоторые эксперты, например, генерал Бен Ходжес (Ben Hodges) говорят, что мы можем увидеть такую операцию уже этим летом. И, действительно, некоторые события указывают на вероятность подобного развития событий. Все началось с того, что в апреле Россия объявила о закрытии до октября части акватории Черном моря, объясняя это проведением учений. Никто, однако, не закрывает настолько большие зоны по такой причине. Можно лишь строить предположения, что дело было в желании ограничить доступ в регион. Зачем? Возможно, чтобы расчистить поле, а точнее, море, для действий против Украины. Так что учения Североатлантического альянса и его партнеров «Морской бриз — 2021» вряд ли обрадовали Москву. Вдобавок за несколько дней до их начала эсминец Ее Королевского величества выставил в смешном свете морской потенциал сдерживания России. Эсминец «Дефендер» вошел в территориальные воды Крыма и, игнорируя воззвания россиян, проследовал по запланированному маршруту, оставив позади патрульные катера погранслужбы ФСБ. Опустим даже тот факт, что британцы имели полное право совершить предусмотренный морским правом так называемый мирный проход в этих водах (они остаются украинскими, поскольку Крым незаконно оккупирован), в любом случае инцидент обнажил слабость российской обороны. Если в районе проводились военные учения, почему на перехват эсминца отправили не военные корабли, а только катера ФСБ? Впрочем, звучит мнение, что одной из целей смены курса британского эсминца была именно проверка военных возможностей России в Черном море поблизости от Крыма во время якобы идущих маневров. Она экзамен провалила. Возможно, именно поэтому мы наблюдали перераставшую в истерику вербальную агрессию со стороны дипломатов Лаврова и его развязного пресс-секретаря. Тем более российских провокаций можно ожидать во время начавшихся 28 июня учений «Морской бриз», которые станут крупнейшим мероприятием под этим названием за всю историю его существования с 1997 года. В нем примут участие 32 страны, 5 тысяч военных, 31 корабль и 40 самолетов. Там будет присутствовать британский «Дефендер», а также американский эсминец «Росс». Перед инцидентом с британским кораблем россияне предупреждали, что НАТО следует отказаться от учений. Когда они начались, в Крыму провели проверку боевой готовности комплексов С-400 и «Панцирь». В ходе маневров Альянса и его союзников со стороны России можно ожидать и более серьезных шагов. Это своего рода проверка сил. Лишь жесткая позиция НАТО, Киева и других партнеров в Черном море сможет убедить Москву, что нападать на Украину летом этого года, главным образом с моря, ей просто невыгодно. Оригинал публикации: Grzegorz Kuczyński: Czarnomorska próba sił. Latem Rosja uderzy od strony morza https://inosmi.ru/politic/20210630/250016217.html
  12. Шоу расскажет истории людей, заключённых в городе на 872 дня. Автор исторических сериалов «Викинги» и «Тюдоры» Майкл Хёрст напишет сценарий «Ленинграда». Продюсером выступит Маура Аксельрод («Маурицио Каттелан: Ушел, скоро буду»). Шоу станет адаптацией книги Анны Рид «Ленинград» («Leningrad: The Epic Siege of World War II, 1941-1944»), основанной на личных дневниках блокадников. Главными героями сериала будут преимущественно женщины, отметил Хёрст. Он подчеркнул, что это произойдёт не только потому, что их часто упускают из исторических хроник, но и по причине того, что в то время большинство советских мужчин находились на фронте. Производством сериала займутся компании Range Media Partners и Orangery Productions, руководители которой — россияне Светлана и Алексей Кузьмичёвы. Кто сыграет в сериале «Ленинград», пока неизвестно. Анна Рид — английская писательница и журналист, большинство работ которой посвящены истории Восточной Европы. В книге «Ленинград» она использует воспоминания из дневников ярких представителей ленинградской интеллигенции, таких как Вера Инбер, Ольга Берггольц, Лидия Гинзбург и Дмитрий Лихачёв. https://dtf.ru/cinema/782845-sozdatel-vikingov-maykl-herst-vystupit-avtorom-seriala-o-blokade-leningrada
  13. Вроде Навального, потом что выберут Байдена, встречи с тем самым Байденом и прочей чепухи.
×