Jump to content
О фейках и дезинформации Read more... ×

Сибирский мужик

Пользователи
  • Content Count

    999
  • Joined

  • Last visited

About Сибирский мужик

  • Rank
    Ёж просвещённый
  • Birthday 03/04/1981

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Проживает
    Сибирь

Recent Profile Visitors

The recent visitors block is disabled and is not being shown to other users.

  1. Непричесанный рассказ летчика Алексея Маресьева, будущего героя знаменитой повести Бориса Полевого. Алексею Петровичу 20 мая исполнилось бы 100 лет. Публикуется впервые. Бой. "И меня выбросило из самолета..." Подбили меня 4 апреля 42 г. Пробили мне мотор. А я был над их территорией. Высота была метров 800. Я немного оттянул самолет на свою территорию, километров за 12, но там были леса и болота, и сесть было негде. Я и пошел садиться на лес, а там лес редкий и высокий, и на лес садиться было очень трудно. Я прикрылся рукой, чтобы не удариться, может быть, думаю, жив останусь, так, чтобы глаза не выбило. Положил голову на руки, и здесь слева я увидел площадку. И здесь я сделал большую глупость. Я выпустил шасси, так как мне показалось, что там - площадка, но когда я стал разворачиваться, то мотор остановился, и машина пошла книзу. Я только успел выровнять ее из крена, как лыжами самолет задел за макушку дерева, и получился полный скоростной капот, т.е. самолет перевернулся кверху колесами. Я был привязан ремнями, но их оторвало, и меня выбросило из самолета. Так что я упал метров с 30, хотя точно не знаю. По-видимому, получилось так, что я упал на снег, а потом я покатился по дороге и ударился виском, и минут 40 я лежал без памяти. Потом, когда я очнулся, я чувствую что-то на виске, приложил руку - кровь, и висит лоскуток кожи. Я его хотел сначала оторвать, а потом чувствую, что кожа толстая и обратно ее приложил к пораненному месту. Кровь там запеклась, и все потом заросло. От самолета осталась только одна кабина и хвост - все разлетелось в разные стороны. Я, вероятно, сильно ударился, так как вскоре у меня начались галлюцинации. Я очень хотел испортить мотор, вынимаю пистолет и начинаю стрелять по мотору. И мне кажется, что я не попадаю, я выстрелил одну обойму в пистолете, затем другую. Потом посмотрел опять в лес, и я вижу, что там стоят самолеты, стоят люди, я кричу, чтобы мне помогли, но потом смотрю - ничего нет. Посмотришь в другую сторону, опять то же самое, и потом снова все исчезает. Я так и блудил. Шел, ложился, потом снова шел. Спал до утра в снегу. Один раз мне показалось совершенно ясно, что стоит дом, из дома выходит старик и говорит, что у нас здесь дом отдыха. Я говорю: "Помогите мне добраться". А он все дальше и дальше уходит. Тогда я подхожу сам, но ничего не вижу. Потом пошел в другую просеку, смотрю - стоит колодец, девушка гуляет с парнем, а то кажется, что девушка с ведрами идет. "Что несете?" - "Воду". Но воды мне не дала. Я упал 12 километров от линии фронта, но никак не мог сообразить, где я, мне все время казалось, что я у себя на аэродроме или где-то близко. Смотрю, идет техник, который меня обслуживал, начинаю говорить ему: "Помоги выйти". Но никто ничего для меня не делает. И такая история со мной продолжалась суток 10-11, когда галлюцинация у меня прошла. Спасение. "Подходите! Свой, летчик!" Раз я просыпаюсь утром и думаю, что мне нужно делать? Я уже был совершенно в здравом уме. Очень сильно я отощал, так как ничего все время не ел. И компаса у меня нет. Я решил идти на восток, уже по солнцу. Вижу и самолеты, которые летят к нам. Думаю, наткнусь, в конце концов, на какое-нибудь село, а потом меня доставят. Но я очень сильно отощал и идти не мог. Шел я так: выбрал себе толстую палку, поставишь ее и подтягиваешь к ней ноги, так и переставляешь их. Так я мог пройти максимум полтора километра в сутки. А потом трое суток опять лежал и спал. И сны такие снятся, что кто-то зовет: "Леша, Леша, вставай, там тебе припасена хорошая кровать, иди туда спать..." Так я провел 18 суток без единой крошки во рту. Съел я за это время горсть муравьев и пол-ящерицы. Причем я отморозил ноги. Я летел в кожанке и в унтах. Пока я ходил с места на место, в них попала вода, так как кругом уже таяло, а ночью было холодно, мороз и ветер, а в унтах вода, и я, таким образом, отморозил себе ноги. Но я не догадался, что ноги у меня отморожены, я думал, что не могу идти от голода. Потом на 18е сутки 27 апреля часов в 7 вечера я лег под дерево и лежу. В это время слышу сильный треск. Я уже понимал, что в лесу здесь людей не было, и я решил, что идет какой-нибудь зверь, учуял жертву и идет. У меня осталось два патрона в пистолете. Я поднимаю пистолет, поворачиваю голову, смотрю - человек. У меня здесь мелькнула мысль, что от него зависит спасение моей жизни. Я ему стал махать пистолетом, но так как я оброс и стал очень худым, то он, наверное, подумал, что это - немец. Тогда я бросил пистолет и говорю: "Идите, свои". Он подошел ко мне: "Ты чего лежишь?". Я говорю, что я подбит, летчик: "Есть ли здесь немцы?". Он говорит, что здесь немцев нет, так как это место в 12 км от линии фронта. Он говорит: "Пойдем со мной". Я говорю, что не могу идти. - "Но я тебя не стащу с этого места. Тогда ты не уходи с этого места, я попрошу председателя колхоза, чтобы он прислал лошадь". Часа через полтора слышу шум. Пришло человек восемь ребятишек 14-15 лет. Слышу, шумят, а не знаю, с какой стороны. Потом они стали кричать: "Здесь кто-нибудь есть?" Я крикнул. Тогда они подошли на расстояние метров 50. Тут я их уже увидел, и они меня увидели. Остановились. "Ну, кто пойдет?" - Никто не идет, боятся все. Потом один парнишка говорит: "Я пойду, только вы смотрите, если в случае чего, вы сразу бежите за народом, в деревню". Не доходит до меня метров 10. А я худой, оброс, вид был страшный. Он подошел поближе. Я реглан расстегнул, петлицы видно. Он подошел еще поближе и кричит: "Подходите! Свой, летчик!". Те подошли, смотрят. Спрашивают: "Почему ты такой худой?" Я говорю, что не кушал 18 суток. И тут они сразу: "Ванька, беги за хлебом! Гришка, за молоком!". И все побежали, кто куда. Потом приехал еще старик. Они положили меня на сани. Я положил старику голову на колени, и мы поехали. Оказывается, тот человек, который первый меня нашел, шел в обход, так как там было все заминировано. Потом чувствую, что меня мальчик толкает: - Дядя, а дядя, посмотри! Я смотрю, подъезжаем к селу, поперек улицы что-то черное. Я говорю: - Что это такое? - А это весь народ вышел вас встречать. И действительно, целая колонна стоит, а как въехали в село, получилась целая процессия. Старик остановился у своей хаты. Тут люди меня нарасхват. Одна говорит, давай его ко мне, у меня молочко есть, другая говорит, у меня есть яички, третья говорит - у меня тоже корова есть. Слышу шум. Тут старик говорит: - Я за ним ездил и никому его не отдам. Жена, неси одеяло, отнесем его в избу. Внесли в избу, начали тут с меня снимать одежду. Унты сняли, а брюки пришлось разрезать, так как ноги распухли. Потом смотрю, опять народ идет: кто несет молоко, кто яички, третий еще что-то. Начались советы. Один говорит, что его нельзя много кормить, вот, один инженер из Ленинграда сразу очень много покушал и умер, другой говорит, что нужно только молоком поить. Положили на кровать, дают мне молока и белого хлеба. Я выпил полстакана молока, больше не хочу, чувствую, что сыт. Они говорят: "Кушай, кушай". А я не хотел больше. Но потом постепенно я стал есть. Нашелся у них в селе какой-то лекарь, вроде фельдшера. Он посоветовал хозяевам вытопить баню и помыть меня. Все это они сделали. Вообще очень хорошие люди оказались. Жалею, что не могу поддерживать с ними связь. Встреча. "Лешка, неужели это ты?!" Двое суток я там пробыл. Они сообщили в одну воинскую часть, и оттуда на следующий день приехал капитан. Он проверил документы и забрал меня к себе в часть. Мне сделали там согревающий компресс на ноги. Ноги были белые-белые, как стена. Я удивился и спросил, почему они такие белые. Мне сказали, что это отек от голода. Я спросил, не отморожены ли они? "Нет, нет, - говорят, - ничего". Но ходить я совершенно не мог. Когда меня привезли в эту часть, а это был какой-то обозный отряд, туда пришел врач, и я до сих пор не могу понять, зачем он это сделал, и нужно ли было это делать, но он мне прописал выпить стакан водки и дали мне закусить только черным сухарем. Сначала, после того как я выпил, все было ничего, а потом часов с двух ночи меня стало разбирать, и я начал, как говорится, "шухерить". Там сидела около меня одна девушка, потом был капитан, так со мною не знаю, что делалось. Я ударил эту девушку, опрокинул стол, который стоял около меня, стал кричать: "Немцам не победить!". Потом меня уложили. Только успокоили, а через десять минут я опять начал кричать: "Заверните мне правую ногу, а то ее немцы возьмут!". Этот капитан рассказывал, что я кричал: "Умираю, дышать нечем!". Он испугался и пошел за врачом. Тот пришел и сделал мне укол в полость живота. Потом он спрашивает меня: "Ну, как, хуже или лучше стало?". Я отвечаю: "Не хуже и не лучше". - "Ну, хорошо, что не хуже, а лучшего ждать нечего". Потом меня сразу же отвезли в передвижной госпиталь и там стали лечить нормально. Сделали переливание крови, и я стал чувствовать себя немножко лучше. Стали делать согревающие марганцевые ванны. В первый день, когда меня привезли, мне говорят: "Садись на табуретку". Я, как только сел, чувствую, что не хватает воздуха. Они говорят опять: "Садись". Я говорю, что не могу. Они меня все же посадили на табуретку, а я с нее упал. Потом пришел врач, меня положили на стол и влили 400 грамм крови. Потом я говорю: "Я теперь сам могу вставать". Но меня переложили опять на кровать. Пролечился я там дней 7-8, до 30 апреля. Говорят, что мы тебя отправим в тыл, в Свердловск. Но для этого нужно было попасть на Валдай, а оттуда ходили санитарные поезда. 30 апреля меня отправили на машине в Валдай. Туда я приехал часиков в шесть вечера. Только меня положили, минут 15 я пролежал, дали покушать рисовой каши. Начал я кушать, вдруг дверь открывается, входит человек и начинает кого-то искать глазами, смотрит по всем кроватям. Потом мы с ним встретились взглядом. Смотрю - командир эскадрильи, с которым я летал, сейчас Герой Советского Союза, Дехтяренко. - Лешка, неужели это ты?!.. Оказывается, он меня искал, так как из передвижного госпиталя сообщили в часть, что я там нахожусь, и он на другой день бросился меня искать... А я прямо заплакал, просто зарыдал, такая была встреча! Он меня спрашивает: "Чего ты лежишь? Ты, может быть, есть хочешь, я тебе две плитки шоколада привез". Я ему говорю: "Я не могу, Андрей, я 18 дней ничего не кушал, я очень слаб". А он, оказывается, приехал за мной и хочет меня забрать. И мы были с ним очень хорошие приятели, один без другого жить не могли. Но врач меня не отпускает, говорит, что меня отправят в глубокий тыл. Дехтяренко стал нервничать: "Это мой летчик, я его заберу. Мы сами знаем, куда его направить для лечения!". А он искал меня долго и все время - на самолете. Сначала полетел туда, откуда сообщили обо мне. А там меня уже не было. А ведь это не просто - прилетел и сел, как на аэродром, а площадка бывает километра за 3-4. Потом пришлось сюда лететь. А вылетел он в 7 утра, а дело было уже к вечеру. И он, в конце концов, меня забрал с горем пополам, посадил на самолет. Хотя мне и сделали вливание крови, но чувствовал я себя плохо. И только меня сажают в самолет, я теряю сознание. Он говорит: "Я тебя везу, а ты, наверное, умрешь". Я говорю: "Давай, жми! Живого или мертвого, уж взялся, так вези!". Он посадил меня в кабину, привязал кое-как, и полетели мы в ту часть, где я воевал. Там все уже собрались, все было подготовлено для посадки. Правда, я не могу всего рассказать, так как я был в тяжелом состоянии, и на следующий день меня на санитарном самолете отправили в Москву. Операция. "На моих глазах отрезал ноги этими ножницами" После уже врач мне рассказывала, что лечащий врач приходит и говорит, что он, т.е. я, наверное, жить не будет. Она пошла в кабинет и еще подумала, составлять ли историю болезни или не нужно. Решила подождать до прихода профессора Теребинского. Когда он пришел, он тоже не питал надежд на то, что я буду жить. Меня положили в отдельную палату, стали наблюдать, как я себя чувствую. Палата была проходной, я жаловался на шум. Тогда меня положили одного в палату, стали делать мне уколы для поддержания сердечной деятельности. Я не спал долго, мне стали делать уколы морфия. Я стал часика по четыре тогда спать. Все время спрашивали меня, как себя чувствую? Я говорю, что лучше. И здесь меня стали лечить основательно. Необходимо было мне отрезать ноги. Они стали сами отходить: лежишь в кровати, потащишь, а суставы и расходятся. Однажды пришел профессор, принесли меня в операционную, он взял стерильные ножницы и просто на моих глазах отрезал ноги этими ножницами. В некоторых местах, где были еще немного живые ткани, было больно, но вообще больно не было. Я спрашиваю: "Товарищ профессор, это вся операция?". И так как я боялся операции, то он сказал, что немного подзаделаем и все. Но стали меня готовить ко второй операции. У меня получилось нагноение, и нужно было, чтобы оно прошло. 22 июля сделали вторую операцию. Выписка. "В клубе я буду танцевать" Вылечили меня, сняли мерку на протезы. 23 августа 42 г. мне принесли протезы, я начал ходить. Учился, дня 3 походил с костылями, потом только с одной палочкой дней пять походил. Нужно сказать, что однажды мне сестра приносит журнал и говорит: "Леша, смотри, здесь есть статья об одном английском летчике, который, не имея обеих ног, продолжает летать". Меня эта статья очень заинтересовала, и я попросил сестру вырвать для меня эти два листочка из журнала. Здесь у меня появилась какая-то уверенность, что и я могу летать. После госпиталя я поехал в дом отдыха летного состава на месяц. Там я отдохнул, и началась у меня битва за летную жизнь. В доме отдыха я разговаривал на эту тему с врачом, но он мне ничего не сказал, вроде, мол, человек шутит и все. Потом туда приехала выездная экспертная комиссия ВВСК[А] под председательством бригврача Миролюбова. Я решил туда обратиться к нему, так как это была комиссия, которую я должен был проходить. И наш врач мне тоже посоветовал поговорить с ними. Прихожу туда, а хожу уже без палочки. Причем я уже научился танцевать. Я носил брюки на выпуск, тогда был в пижаме. Прихожу и говорю: "Доктор, я у вас, наверно, комиссию не буду проходить, но я бы хотел поговорить с вами. Я хочу летать". Он на меня смотрит: - Если вы летчик, то будете летать. - Мне придется прямо вернуться в госпиталь, и я хочу заранее с вами поговорить. - А что у вас такое? - Я на искусственных ногах. - Да что вы говорите?! Я прошелся. Он говорит: - Вы шутите. В самом деле? Здесь мой врач стал уже улыбаться и говорит, что это действительно так. - И летать хотите? - Да. - А ну, еще раз пройдите. Я прошел. Потом я говорю: - Если вы интересуетесь, как я владею протезами, то приходите в клуб, я там буду танцевать. Иду вечером в клуб, смотрю, в клуб приходит вся комиссия. Я приглашаю девушку, иду танцевать. После танцев подхожу к своему доктору. Он говорит, что навряд ли комиссия заметила. Тогда я опять танцую. Они здесь уже меня увидели. Говорят: "Считайте, все наши голоса за вами. Приедете в госпиталь, хирург посмотрит, скажет свое веское слово, если все будет ничего, то пройдете"... Июль 1943 года Полностью материал будет опубликован в июньском номере журнала "Родина" http://rg.ru/2016/05/19/rg-vpervye-publikuet-rasskaz-znamenitogo-letchika-alekseia-mareseva.html#comments
  2. Многие из вас наверняка видели стрельбы реактивных систем залпового огня. С десяток реактивных снарядов серией выстрелов один за другим устремляются к цели. Можете ли вы вообразить себе, что нечто подобное возможно, скажем, с использованием межконтинентальных баллистических ракет? В конце лета 1991 года была проведена едва ли не самая уникальная военно-морская операция в мире - залповая стрельба межконтинентальными баллистическим ракетами с борта подводной лодки. Предисловие В штабах ядерных держав всегда прорабатывались планы по уничтожению любого вероятного противника. Каждый из сценариев глобальной ядерной войны предполагал (и скорее всего, предполагает до сих пор) массированное применение ядерного оружия. Как известно, ядерная триада, которой до недавнего времени обладали лишь Россия и США, помимо наземных шахтных пусковых установок и других комплексов, авиационных боеприпасов с ядерной боевой частью также включает в себя размещение ядерного оружия на подводных лодках. Специалисты отмечают, что оснащенная ракетами со «специальной», т.е ядерной, боевой частью подводная лодка, еще со времен холодной войны считается самым страшным и самым труднозасекаемым носителем межконтинентальных баллистических ракет. Ракетным подводным крейсерам стратегического назначения всегда отводилась особая роль в обмене ядерными ударами - огромные субмарины, скрывающиеся от противника в толще воды, в определенный момент должны были производить полный отстрел всего перевозимого боекомплекта. Сама идея запуска тяжелых ядерных ракет из-под воды, тем более в режиме залпа, казалась невыполнимой. Требования к пуску в нужный момент всех имеющихся ракет вроде бы существовали, однако, реализация подобного приема и воплощение «судного дня из-под воды» требовала не только умений, но и особой подготовки. Первым залповую стрельбу из подводного положения выполнил экипаж советской АПЛ К-140, командование которой осуществлял капитан 2 ранга Юрий Бекетов. Однако тут стоит сразу оговориться. Хотя речь действительно идет о залповой стрельбе баллистическими ракетами Р-27, определенные ограничения при запуске все же остались - залп состоял из двух коротких серий по четыре ракеты в каждом. Между первой и второй серией стрельб был определенный интервал - за время короткой передышки экипаж и операторы вооружения должны были проверить работу систем, убедиться в отсутствии неисправностей и еще раз проверить готовность ракет к выходу из шахт. Действующие лица Заранее стоит отметить, что генеральную репетицию Армагеддона, наверное, так никогда и не осуществили бы в том виде, в каком ее запомнили, если бы не одно любопытное обстоятельство. Под конец 80-х и начало 90-х годов подводники все чаще начали слышать в свой адрес самые разные упреки - мол, технологии позволяют обойтись без дорогостоящих крейсеров, а экипажи подводных лодок и вовсе обычные «операторы». Однако запускать МБР из шахты, которую с высокой вероятностью уже накрыл «колпаком» спутник - слишком рискованно, а для того, чтобы доказать новому руководству жизнеспособность АПЛ как боевой единицы, способной стереть с лица планеты несколько стран, пришлось продумать и устроить «полноракетный» пуск с борта атомного подводного крейсера стратегического назначения. Первая попытка осуществить такой пуск чуть не закончилась трагедией из-за повреждения ракеты, и упреков в адрес подводников и спроектированных подводных лодок прибавилось. АПЛ К-407 «Новомосковск» проекта 667БДРМ «Дельфин» была одной из самых новых в составе флота - ракетный подводный крейсер стратегического назначения спустили на воду лишь в 1990 году. Подготовка экипажа, отнимавшая, помимо времени и сил, много нервов, продолжалась несколько месяцев - командир корабля капитан 2 ранга Сергей Егоров, по воспоминаниям офицеров Северного флота, гонял экипаж до седьмого пота. «Доставалось им тогда. Но иначе нельзя было. Эти стрельбы должны были стать не просто решающими в судьбе какого-то отдельного взятого командира. Вся судьба подводного флота в то время висела, что называется, на волоске», - вспоминает капитан 3 ранга в отставке Виктор Кулинич. «Бегемот-2» Поддержать экипаж и доказать надежность конструкции подводного крейсера, помимо флотского начальства, прибыли лишь два человека. Но каких! Вместе с подводниками осуществлять уникальную операцию отправили генерального конструктора подводной лодки и его заместителя, отвечавший за исправную работу ракетного вооружения. И вот кульминационный момент - загруженный 16 межконтинентальными ракетами подводный крейсер К-407 начинает стрельбу. Сами подводники вспоминают, что пуск первой, второй, третьей и даже пятой ракеты осуществлялся штатно, но затем, начало ощущаться легкое волнение среди членов экипажа. Однако дурное предчувствие на работу систем вооружения не повлияло - все 16 межконтинентальных ракет Р-29РМУ2 «Синева» покинули пусковые контейнеры в корпусе субмарины. С интервалом не более 20 секунд весь боезапас сорокатонных баллистических ракет был выпущен. Очевидцы рассказывают, что еще никогда в мировой истории и жизни десятков специалистов ВМФ не удавалось увидеть, запечатлеть и проследить залповую стрельбу таким количеством ракет. «Для большинства тех, кто подводные лодки видит только в фильмах, да на картинках, такая стрельба - это фантастика. А для подводников это, скажем так, хоть и необычная задача, но невыполнимой ее назвать тоже нельзя. Все члены экипажа подводной лодки с таким количеством ракет на борту, да и вообще экипаж подводной лодки, - это огромного масштаба профессионалы. Управление десятком систем одновременно, контроль данных и синхронизация действий - это все следствие боевой выучки и отменных навыков. Именно благодаря этому гипотетический массированный ракетный удар вообще состоялся. Военно-морской флот СССР - это вообще кузница уникальных кадров, способных в непростой ситуации принять единственное верное решение», - объясняет капитан третьего ранга в отставке Виктор Кулинич. За операцию «Бегемот-2» командира подводной лодки повысили в звании, а погоны теперь уже командиру 1 ранга Сергею Егорову контр-адмирал флота Леонид Сальников в торжественной обстановке вручил прямо на центральном посту подводной лодки. Несмотря на то, что страна, которой подводники служили верой и правдой, вскоре начала переживать один из самых тяжелых периодов в своей истории, важно вспомнить и о том, какие выводы были сделаны командованием флота и зарубежными специалистами. За последних, пожалуй, лучше всех высказался военный историк, специалист по изучению проблем военно-морского флота Рэй Ривера. Американский историк пояснил, что эффект, который произвели эти стрельбы на американских военных, был ошеломителен. «Через шесть месяцев или чуть больше, в Пентагоне было созвано специальное совещание, на которое приглашались лучшие специалисты по противоракетной обороне, наиболее успешные инженеры по радиолокации и электронным системам. Им всем был с разной формулировкой задан один и тот же вопрос - если стрельбу шестнадцатью ракетами осуществить на минимальном расстоянии от Соединенных Штатов, сможет ли американская СПРН (система предупреждения о ракетном нападении) вовремя среагировать, а войска вовремя обнаружить и сбить такие ракеты. На этот вопрос ответа так и не получили», - отмечает Ривера. Уникальный во всех отношениях рекорд советских подводников так и остался непобитым - по сей день ни одному государству не удалось повторить пуск такого количества ракет за один залп с минимальным интервалом. «Очередь» из баллистических ракет «Синева», выпущенная с борта подлодки «Новомосковск» навсегда сняла вопросы об эффективности подводного флота в случае глобального противостояния и подтвердила, что межконтинентальные ракеты при необходимости могут быть доставлены прямо «под нос» противнику. Автор: Дмитрий Юров Фото: Минобороны РФ http://tvzvezda.ru/news/opk/content/201605150943-6l6c.htm
  3. 12 января 1950 в СССР Указом Президиума Верховного Совета СССР «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» «по просьбам трудящихся» вновь ввели смертную казнь за измену, шпионаж и саботаж. Сегодня о шпионах, казнённых в СССР. Адольф Георгиевич Толкачёв Адольф Толкачёв родился 6 января 1927 года в городе Актюбинске Казахской ССР. С 1929 года постоянно проживал в Москве. В 30 лет женился. Толкачёв работал сотрудником НИИ Радиопромышленности и имел доступ к чрезвычайно секретным данным военного типа. Адольф Георгиевич был одним из разработчиков самолёта-невидимки. На путь предательства он стал из соображений финансового плана. В сентябре 1978 года Толкачёв оставил записку под стеклоочистителем машины работника американского посольства в Москве. В записке он сообщил, что может передать США чрезвычайно секретные данные, которые позволят изменить соотношение сил на мировой арене. Записка попала в резидентуру разведывательного управления Москвы, где потребовали инструкций из Центра. Центр приказал московской резидентуре на предложение Толкачёва никак не реагировать. Не отреагировало ЦРУ и на две последующие попытки Толкачёва установить контакт, поскольку опасалось провокаций советской контрразведки. Успеха Толкачёв добился только в четвёртый раз. По оставленному им номеру телефона позвонил сотрудник ЦРУ и указал место тайника. Первая встреча состоялась 1 января 1979 года. Адольф Толкачёв за 6 лет своей изменнической деятельности передал США 54 совершенно секретных разработки, среди которых была электронная система управления истребителей МиГ и приборы для обхода радиолокационных станций. Толкачёв снимал на фотоплёнку совершенно секретные документы и передавал их американским разведчикам. Взамен он получал денежные средства, импортные лекарства, кассеты с рок-н-ролом для сына, книги. В общем сложности Толкачёв получил 789,5 тыс. рублей и около 2 млн. рублей были аккумулированы на иностранном депозите в иностранном банке на случай бегства Толкачёва за границу. Впрочем, жить предатель, невзирая на огромные финансовые возможности, старался скромно. Из богатств у него были только загородная дача и ВАЗ-2101, в магазины "Берёзка", где продавали товары за валюту, он не ходил. Это и помогло предателю вести свою деятельность достаточно долго. Выйти на след Толкачёва КГБ смог совершенно случайно. В 1985 году из ЦРУ за наркоманию и хищения уволили Эдварда Ли Говарда, куратора Толкачёва. Обиженный Говард выдал КГБ СССР массу совершенно секретных сведений и имя Адольфа Толкачёва в том числе. 9 июня 1985 года Толкачёв был арестован. Во время следствия он во всём признался и умолял не выносить ему смертный приговор. Суд признал его виновным и приговорил к высшей мере наказания — смертной казни через расстрел. 24 сентября 1986 года приговор был приведён в исполнение. Пётр Попов – двойной агент Пётр Попов родился в 1923 году неподалёку от Костромы в крестьянской семье. Воевал на фронтах Великой Отечественной, имел награды, закончил войну офицером снабжения. Когда война закончилась, Попов стал порученцем при генерале Иване Серове, заместителе Главноначальствующего советской военной администрации в Германии по делам гражданской администрации и по совместительству замнаркома НКВД СССР. В 1951 году окончил Военно-дипломатическую академию и получил назначение в Австрию, в контингент советских войск. На службе в Вене основной его задачей была вербовка агентов из числа австрийских граждан для работы против Югославии, с которой в те годы СССР был в стадии конфликта. С 1954 года Попов начал активно сотрудничать с ЦРУ как агент «Грейспейс». США создали для работы с Поповым спецподразделение ЦРУ SR-9 (Soviet Russia), которое впоследствии руководило действиями всех агентов в Советском Союзе. ЦРУ щедро оплачивало услуги подполковника, а он выдал всех ему известных агентов в Австрии, раскрыл систему подготовки кадров для ГРУ и КГБ СССР и структуру этих ведомств, передал ряд ценных сведений о советском вооружении и военной доктрине, схемы организации мотострелковых и бронетанковых дивизий в Советской Армии. ЦРУ получило через Попова отчёт о проведении в 1954 году первых в СССР военных учений с использованием ядерного оружия в районе Тоцк. 23 декабря 1958 года ЦРУ совершило ошибку, которая стоила Попову жизни. Секретарь неверно понял указание и отправил инструкции Попову на домашний адрес в Калинин. После этого Попова отозвали в Москву и установили за ним плотное наблюдение. За январь-февраль 1959 года КГБ зафиксировал несколько встреч Попова с агентами ЦРУ. 18 февраля его задержали на Ленинградском вокзале в Москве. Дома у Попова обнаружили 20 тыс. рублей, шифры, пистолет «Вальтер» и инструкции по связи с резидентурой США. Попову предъявили обвинение в измене Родине. 7 января 1960 года Военная Коллегия Верховного Суда СССР объявила приговор – высшая мера наказания. Приговор был приведён в исполнение в 1960 году. Леонид Полещук – дважды предатель СССР Леонид Полещук (1938 г.р.) поступил на службу во внешнюю разведку КГБ СССР в начале 1970-х годов. Он был направлен в Катманду. Там он пристрастился к азартным играм и к алкоголю. Проиграв в казино около $300, взятых из кассы резентуры, Полещук начал думать, как избежать наказания и не нашёл ничего лучшего, как предложить свои услуги американским резидентам в Непале. Джон Беллингхем, резидент ЦРУ, согласился сразу. За определённую информацию Полещук получил внушительную сумму денег. В 1974 году Полещука отозвали из Катманду в Москву. Своим кураторам он заявил, что больше с ЦРУ не сотрудничает, и контакты между ним и американской разведкой прекратились на 10 лет. В 1984 году подполковника Полещука посылают в Нигерию, и примерно через год он решил выйти на связь с ЦРУ. В универмаге он притворился, что вывихнул ногу. Врачу, прибывшему из американского посольства, Полещук назвал пароль: «Я — Лео, из страны высоких гор. Привет Беллингхему». Всего через 10 дней с Полещуком на связь вышел Ричард Бал, резидент ЦРУ в Нигерии. Полещук выдал ЦРУ всех советских разведчиков и агентов в Нигерии, а после возвращения в СССР продолжил работать на американцев. Весной 1985 года советская контрразведка вышла на след Полещука. Были выявлены его связи с сотрудниками американского посольства, зафиксирована закладка тайника, замаскированного под камень. В нём хранились деньги и инструкции. 12 июня 1986 года Военной коллегией Верховного Суда СССР был оглашён приговор - смертная казнь через расстрел. Приговор был приведён в исполнение. Олег Пеньковский – самый успешный агент Запада в СССР Олег Пеньковский родился 23 апреля 1919. Осенью 1960 года полковник Пеньковский, сотрудник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Министерства обороны СССР предложил свои услуги британской разведке, впоследствии сотрудничал с МИ-5 и ЦРУ. Из своей первой лондонской поездки в мае 1961 года Пеньковский привёз транзисторный радиоприемник и миниатюрную фотокамеру «Минокс». Ему удалось передать на Запад 111 плёнок «Минокс» с отснятыми 5500 документами общим объемом в 7650 страниц. Во время командировок в Париж и Лондон его допрашивали в общей сложности 140 часов, а отчёты допросов уместились на 1200 страницах машинописного текста. Если верить документам, опубликованным на Западе, по наводке Пеньковского «погорели» 600 советских разведчиков, из них 50 — офицеры ГРУ. В 1963 Олегу Пеньковскому предъявили обвинения в шпионаже в пользу США и Великобритании и в измене Родине. Его лишили всех наград и приговорили к высшей мере наказания – расстрелу. Информация о Пеньковском, о его работе в ГРУ и сотрудничестве с западными спецслужбами и сегодня считается секретной. Владимир Ветров - убийца и предатель В 1965 году Владимир Ветров посетил Францию как представитель торгпредства и познакомился с Жаком Прево, ответственным работником фирмы «Томсон ЦСФ», занимавшейся изготовлением электроники. Оказалось, что тот сотрудничает с французской контрразведкой ДСТ, и Ветров стал объектом для вербовки. Когда Ветров в нетрезвом состоянии разбил служебный автомобиль, он, желая избежать разбирательств в посольстве, обращается за помощью к новому французскому другу. Прево ему помог, но предупредил контрразведку, что теперь Ветрову есть что скрывать. Тогда сотрудничества не сложилось, поскольку командировка у Ветрова закончилась. Вспомнил о своём французском друге советский гражданин в 1981 году. В то время он работал в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступавшей из-за границы. За 2 года агент «Farewell», такая кличка была присвоена Ветрову в ДСТ, передал на Запад 4 тыс. секретных документов, в том числе полный официальный список из 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Также он раскрыл имена 450 сотрудников советской разведки, которые занимались сбором научно-технической информации. В феврале 1982 года, будучи в алкогольном опьянении, Ветров убил сотрудника КГБ. Трибунал признал его виновным в умышленном убийстве и приговорил к 15 годам колонии строгого режима с лишением наград и воинского звания. Но через 2 года Ветрова переводят в Лефортовскую тюрьму (Москва) и предъявляют обвинения в измене Родине. Приговор суда - смертная казнь был приведён в исполнение 23 февраля 1985 года. http://www.kulturologia.ru/blogs/110114/19742/
  4. Николай Васильевич Склифосовский, выдающийся русский хирург, профессор и учёный, родился 6 апреля 1836 г. около гор. Дубоксары Херсонской губ. По окончании Одесской гимназии он поступил в Московский университет на медицинский факультет, который окончил в 1859 г. По окончании курса Николай Васильевич был ординатором, затем заведующим хирургическим отделением Одесской городской больницы. В 1863 г. им была защищена диссертация на степень доктора медицины на тему "О кровяной околоматочной опухоли". В 1866 г. Н. В. Склифосовский был командирован за границу на два года. За это время он побывал в Германии, Франции и Англии. Эта командировка позволила Н. В. Склифосовскому ознакомиться с хирургическими школами и направлениями в передовых странах Европы. В дальнейшей своей жизни Н. В. Склифосовский всегда следил за европейской наукой и всегда поддерживал связь с западноевропейскими клиниками, часто посещая их и участвуя в международных съездах. В эти же годы (1866 г.) Н. В. Склифосовский работал (с согласия русского правительства) в качестве военного врача во время австро-прусской войны. По окончании командировки Н. В. Склифосовский возвратился в хирургическое отделение Одесской городской больницы, а в 1870 г. был приглашён на кафедру Киевского университета. Но в Киеве он был недолго. Как истинный последователь Пирогова, Н. В. Склифосовский правильно оценивал важность и значение для хирурга практического образования, особенно знания военно-полевой хирургии, и, временно оставив кафедру в Киеве, отправился на театр военных действий во время франко-прусской войны, где изучал постановку работы военных госпиталей. В 1871 г. Н. В. Склифосовский был приглашён на кафедру в петербургскую Медико-хирургическую академию, где преподавал хирургическую патологию, одновременно заведуя клиническим отделением военного госпиталя. Через 5 лет Н. В. Склифосовский был участником балканской (1876 г.), а затем и русско-турецкой (1877-78 гг.) войн. В Черногории Н. В. Склифосовский работал в качестве консультанта Красного Креста по командировке русского правительства, а в русско-турецкой войне был не только организатором хирургической помощи в госпиталях, но и практическим врачом-хирургом, нередко оказывая помощь раненым под неприятельскими пулями. В 1880 г. Н. В. Склифосовский был единогласно выбран на кафедру факультетской хирургической клиники медицинского факультета Московского университета. Этой клиникой Н. В. Склифосовский заведывал 14 лет. В 1893 г. он был назначен директором Института усовершенствования врачей (б. Еленинский институт в Петербурге), где работал до 1900 г. Последние четыре года Н. В. Склифосовский тяжело болел, перенёс несколько припадков апоплексии и жил у себя в усадьбе около Полтавы, где занимался любимым им садоводством. 13 декабря 1904 г. Николая Васильевича не стало; он был похоронен вблизи Полтавы. Значение Н. В. Склифосовского в истории русской хирургии очень велико. Он жил в одну из самых интересных эпох хирургии: середина XIX в. ознаменовалась важными открытиями - введением метода Листера, т. е. введением антисептики, и введением общего наркоза эфиром и хлороформом. Эти открытия разделили историю хирургии на два периода. Большое количество гнойных, гнилостных воспалений, анаэробных флегмон (воспаление подкожной клетчатки) и гангрен (омертвлений), септических (гнилостных) и септикопиэмических (гноекровных) раневых осложнений с колоссальной смертностью характеризовало прежний период истории хирургии. Отсутствие наркоза вело к значительному ограничению применения хирургических вмешательств: только кратковременные операции можно было перенести без тяжёлых мучительных болей. Хирурги сделались техниками-виртуозами. Чтобы сократить срок операции, они старались развить технику быстрого оперирования. Надо удивляться блестящей оперативной технике, которую приобрели хирурги того времени; продолжительность операции исчислялась минутами, а иногда и секундами. Н. В. Склифосовскому принадлежит большая заслуга прежде всего внедрения в хирургическую практику принципов антисептики (обеззараживание с помощью химических средств), а затем и асептики (обеззараживание с помощью физических средств) у нас в России. Как часто бывает, новые открытия не всегда входят в жизнь легко. Так было и с антисептикой. Даже крупные специалисты Европы и России не только не хотели признать метод, который открыл новую эпоху в хирургии, но даже издевались над этим методом борьбы с микробами при помощи антисептических средств. Как хирург Н. В. Склифосовский пользовался заслуженной мировой славой. Можно сказать, что во второй половине XIX в. среди хирургов он был наиболее крупной фигурой. Как истинный ученик и последователь Пирогова, Н. В. Склифосовский тщательно изучал анатомию, уделяя много времени вскрытию трупов. Уже в начале своей работы в Одессе он обычно после занятий в операционной и палатах шёл заниматься изучением топографической анатомии и оперативной хирургии. Его не смущало плохое оборудование секционной, отсутствие вентиляции. Он засиживался за изучением анатомии иногда до полного изнеможения, так что однажды его нашли лежавшим около трупа в состоянии глубокого обморока. Благодаря постоянному практическому изучению основ хирургии Н. В. Склифосовский блестяще владел оперативной техникой. Уже в доантисептическое время он проводил с успехом такие крупные операции, как удаление яичника, когда эти операции не производились ещё во многих крупных клиниках Европы. Он один из первых ввёл у нас лапаротомию (чревосечение) - вскрытие брюшной полости. Он шёл не только в ногу с веком, но как учёный и хирург часто опережал его. Он один из первых сделал операцию гастростомии (иссечение желудка), применил пуговку Мерфи, первый в России ввёл глухой шов мочевого пузыря, операцию зоба, иссечение рака языка с предварительной лигатурой (перевязкой)язычной артерии, удаление гортани, операцию мозговой грыжи и др. Наконец, сложные операции по пластической хирургии также нашли в Н. В. Склифосовском не только мастера хирургической техники, но и автора новых методов операций. Одна из таких операций при ложных суставах под названием "замка Склифосовского" или "русского замка", с успехом произведённая им, описывается в русских и заграничных учебниках. Н. В. Склифосовский оперировал во всех областях хирургии; он был одинаково блестящим хирургом как в мирной, так и в военно-полевой хирургии. Это явилось следствием исключительной одарённости Н. В. Склифосовского и его неустанных занятий в секционной, операционной, на поле боя, в библиотеке, в заграничных и отечественных клиниках. Это явилось следствием широкого внедрения в практику всех достижений науки. Неудивительно, что даже крупнейшие хирурги называли Н. В. Склифосовского "золотыми руками". Имя Н. В. Склифосовского как крупнейшего учёного было известно всему миру. Развивая и расширяя рамки хирургии, дав ряд новых методов оперативной техники, он выступил в хирургии как новатор, тесно связавший теорию с практикой. Оценив по существу все преимущества антисептического метода, Н. В. Склифосовский не ограничился применением карболовой кислоты, а сменял антисептические средства соответственно аппробации их наукой. Нужен был очень сильный авторитет, какой имел Н. В. Склифосовский среди учёных Европы, среди профессоров, врачей и широкой публики, чтобы внедрить новые методы антисептики в России. Перу Н. В. Склифосовского принадлежит более 110 научных работ, посвящённых самым разнообразным разделам хирургии: а) гинекологии (которая в то время была отделом хирургии и лишь начинала практически отмежёвываться от неё); Н. В. Склифосовский посвятил диссертацию и ряд работ этому разделу; б) новым методам операций, впервые применявшимся в России (операции зоба, гастростомия, холецистостомия, шов мочевого пузыря, резекция мозговой грыжи и др.); в) костной и костно-пластической хирургии: резекции суставов, челюсти, операциям по поводу ложных суставов и др.; г) вопросам военно-полевой хирургии, которую Н. В. Склифосовский, как участник четырёх войн, знал очень хорошо. Н. В. Склифосовский не был кабинетным учёным. Он стремился нести свет науки в широкие массы врачей-практиков, организовывать научную работу в клиниках. Его клиника стояла высоко как в практическом и лечебном, так и научном отношениях. Он первый ввёл клинические опыты с историями болезни по образцу отчётов заграничных клиник. Такая же отчётность была у Н. В. Склифосовского и после войны (Плевна и др.), где им были обработаны наблюдения на большом количестве случаев: через руки Склифосовского прошло 10 000 раненых. Занимаясь всю жизнь научной хирургией, Н. В. Склифосовский сделал много для организации науки в России. Он был образцом служения родине: он - член-учредитель Общества русских врачей, член Московского хирургического общества, в котором принимал активное участие; он был членом-учредителем и председателем 1-го и 6-го съездов хирургов. Большое значение до Великой Октябрьской социалистической революции имели Пироговские съезды. Н. В. Склифосовский был организатором, почётным председателем и активным участником этих съездов. Особенно ярко организационная деятельность Н. В. Склифосовского выразилась в блестящем проведении в Москве 12-го Международного съезда хирургов в 1897 г., а также в организации медицинского образования как в Московском университете, где он был 8 лет деканом медицинского факультета, так и в Петербурге - в должности директора Института усовершенствования врачей. Н. В. Склифосовский принял большое участие в создании клинического городка на Девичьем поле в Москве, где в дальнейшем и расцвели клиники Московского университета (ныне 1-го Московского ордена Ленина медицинского института). Как истинный учёный Н. В. Склифосовский придавал большое значение медицинской печати, обмену опытом и наблюдениями хирургов. Н. В. Склифосовский был редактором первых в Москве специальных научных хирургических журналов того времени: "Хирургическая летопись" и "Летопись русских хирургов". На издание этих журналов он тратил значительные суммы из собственных средств. Съезды, заседания научных обществ и журналы много способствовали развитию хирургической мысли и образованию хирургов. Придавая большое значение усовершенствованию врачей, Н. В. Склифосовский с жаром взялся за дело организации Института усовершенствования врачей в Петербурге. Как из Одессы не хотели отпустить ещё молодого хирурга Склифосовского и предлагали ему профессорское содержание "не в пример прочим", так неохотно отпускала Н. В. Склифосовского и Москва. Трогательны были проводы; искренностью дышит адрес, поднесённый Н. В. Склифосовскому, с сотнями подписей его учеников и почитателей. Его любили как врача-профессора, как человека, учёного и общественного деятеля. Но Н. В. Склифосовский считал, что он должен выполнять долг по отношению к врачам, обычно в большом количестве посещавшим его клинику, по отношению к тем из них, которые нуждались в организованно проведённом усовершенствовании и повышении квалификации. За 7 лет заведывания Институтом усовершенствования врачей Н. В. Склифосовский построил новые здания, электрифицировал их, добился значительного увеличения ассигновок на Институт, перестроил операционные, увеличил штаты, оклады и т. д. За это время Институт вырос в учреждение, каким могла гордиться Европа. Неудивительно, что в день 25-летия профессорской деятельности среди сотен телеграмм, полученных Н. В. Склифосовским, декан медицинского факультета в Лозанне проф. Ларгье де Венсель писал: "Вы стоите во главе учреждения, которому другие народы Европы завидуют". Имея уже 60 лет от роду, Н. В. Склифосовский вступил в эту должность, деятельно и активно работал над созданием этого нового рассадника знания. Какой любовью к делу, к простым земским врачам дышали слова Н. В. Склифосовского, объяснявшего, почему он оставляет кафедру и меняет её на административное место. Цель его работы одна - тысячам врачей дать знания, от которых они отставали, работая на периферии. Мы видим в Н. В. Склифосовском не только блестящего врача, хирурга, профессора, оратора, но и гражданина своей страны, гордого успехами отечественной хирургии, делавшего всё, чтобы этих успехов достичь, и смело потребовавшего от Европы и Америки на Международном съезде признания за русской хирургией прав самостоятельности. Международный съезд хирургов в Москве в 1897 г. привлёк большое число участников. Потребовалось много и организационных способностей, труда и внимания, чтобы провести этот съезд и достичь у участников его чувства восхищения и благодарности, что мы видим из благодарственной речи Вирхова, который обратился от имени съезда к Н. В. Склифосовскому как организатору съезда: "Мы встретили здесь президента, авторитет которого признаётся представителями всех отраслей медицинской науки, человека, который с полным знанием всех требований врачебной практики соединяет в себе также и качество врача, который обладает духом братства и чувством любви ко всему человечеству... Наконец, мы встретили здесь молодёжь, крепкую, умную, вполне подготовленную к прогрессу будущего... надежду этой великой и доблестной нации". Это - очень важное признание со стороны крупнейших представителей зарубежного медицинского мира того времени. Пирогов первый укрепил положение русской хирургии как самостоятельной дисциплины. Но Пирогов был один, а Н. В. Склифосовский вывел русскую хирургию на путь широкого массового развития. На чествовании Н. В. Склифосовского по поводу 25-летия его профессорской деятельности в одной из телеграмм было сказано: "Вы подняли знамя учителя хирургии из охладевшей руки великого Пирогов и высоко несёте его впереди многочисленных учеников и соратников, как достойный преемник знаменитого наставника". Накануне открытия Международного съезда состоялось торжественное открытие памятника Пирогову. Этот памятник был воздвигнут благодаря инициативе, энергии Н. В. Склифосовского, лично добившегося "высочайшего разрешения" на установку памятника, и сооружён на собранные частные пожертвования, а не на казённый счёт. Это был первый памятник учёному в России. Блестящая речь Н. В. Склифосовского при открытии памятника, произнесённая накануне Международного съезда хирургов в присутствии крупнейших учёных всего мира, подчёркивает, что русская наука вступила на самостоятельный путь. "Собирание земли русской, - говорит он, - закончено... а период детства, подражательности и культурных заимствований миновал. Мы заплатили роковую дань исторического ученичества и вступили в колею самостоятельной жизни. У нас есть своя литература, есть наука и искусство и стали мы на всех поприщах культуры деятельными и самостоятельными и вот, за исключением некоторых памятников из эпохи исторического периода нашей истории, нет у нас почти никаких свидетельств пережитого... Народ, имевший своего Пирогова, имеет право гордиться, так как с этим именем связан целый период врачебноведения..." Н. В. Склифосовского любили за честность, объективность в научной работе; "персональных отношений" в научных вопросах для него не существовало. Н. В. Склифосовский стойко отстаивал права скромного русского врача, о работах которого часто забывали. Так он отстоял на 12-м Международном съезде приоритет авторства операции Владимирова-Микулича, которая шла только под именем второго автора. В личной жизни Н. В. Склифосовский был скромен. Когда хотели праздновать его 25-летний юбилей, он отказался от торжественного чествования. Но это не помешало откликнуться на его юбилей всему хирургическому миру, самым разнообразным учреждениям и лицам, начиная с корифеев науки и кончая спасёнными им больными. Было получено до 400 поздравительных писем и телеграмм, в которых выражены все лучшие чувства - любви, преданности, благодарности великому учёному, врачу и гражданину. "Мы шлём благодарность за то,- пишет женщина-врач, - что Вы настаивали на равном для нас с мужчинами-врачами образовательном цензе и поддерживали нас Вашим высоким авторитетом в самую трудную минуту первого выступления на практическое поприще, предоставив нам на театре освободительной войны самостоятельную врачебную деятельность". "Мы чествуем человека, - пишет группа русских врачей, - который всей своей жизнью доказал, что под врачебным работником он разумел не простого ремесленника врачевания и не спортсмена биологии, а истинного служителя заповедям "матери всех наук", которая предписывает врачу быть помощником и утешителем страждущих, охранителем ближних от страданий, другом народа, другом человечества, исполняющим свой единственный в своём роде долг". Наша страна высоко почтила Н. В. Склифосовского, присвоив его имя одной из лучших больниц и лучшему институту неотложной помощи в Москве, являющемуся образцом постановки лечебного дела, какого нет за границей. Мечта Н. В. Склифосовского о том, чтобы дать квалификацию врачам, после Великой Октябрьской социалистической революции осуществилась в полной мере: до Отечественной войны мы имели 12 институтов усовершенствования врачей, пропускавших до 16 000 врачей в год. В этом - лучший памятник тому, кто отдал свою жизнь этой идее. Касаясь заслуг Пирогова, Н. В. Склифосовский говорил: "Начала, внесённые в науку Пироговым, останутся вечным вкладом и не могут быть стёрты со скрижалей её, пока будет существовать европейская наука, пока не замрёт на этом месте последний звук богатой русской речи...". Эти слова в полной мере применимы и к самому Николаю Васильевичу Склифосовскому. http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000054/st006.shtml
  5. 86 лет назад Учрежден Орден Красной Звезды - одна из самых массовых наград Великой Отечественной войны Один из первых советских орденов и второй из боевых по времени учреждения – Орден Красной Звезды был учрежден Постановлением Президиума ЦИК СССР от 6 апреля 1930 года, а еще через месяц – и его статут. В последующие годы в вопросы, связанные с награждением данным орденом, не раз вносились изменения – в 1936, 1943, 1946 и 1947 годах, а в 1980 году был утвержден статут награды в новой редакции. В 1930-х годах Орден Красной Звезды стал одной из самых желанных воинских наград для солдат и офицеров РККА, ведь он был учрежден «для награждения за большие заслуги в деле обороны Союза ССР как в военное, так и в мирное время, в обеспечении государственной безопасности». А награждение им обязывало орденоносца «служить для всех бойцов примером храбрости, самоотверженности, мужества, образцово нести военную службу». Статут ордена определял, что им могли быть награждены военнослужащие Советской Армии, ВМФ, пограничных и внутренних войск, сотрудники органов госбезопасности и МВД СССР. Причем награждаться могли не только отдельные люди, но и целые воинские части, соединения, объединения, боевые корабли, предприятия, организации, учреждения. Помимо этого, к данной советской награде могли быть представлены и военнослужащие иностранных государств. Награждение производилось по представлению соответственно министерств обороны, МВД и КГБ СССР. Орден Красной Звезды представляет собой пятиконечную звезду, покрытую рубиново-красной эмалью, в центре которой на щите изображена фигура красноармейца в шинели и будёновке с винтовкой наперевес. По ободу щита нанесена надпись «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», в нижней части обода – надпись «СССР», под щитом – изображение серпа и молота. Орден изготавливался из серебра, на его оборотной стороне имеется нарезной штифт с гайкой для прикрепления награды к одежде. Лента к ордену, шириной 24 мм, шёлковая муаровая цвета бордо с продольной серой полосой посередине. Авторами проекта данного ордена были – художник В.К. Куприянов и скульптор В.В. Голенецкий (они же – авторы ордена Ленина). Первоначально, до 1943 года, Орден Красной Звезды носился на левой стороне груди. Статут в течение его существования изменялся несколько раз, согласно окончательной редакции 1980 года, награду надлежит носить на правой стороне груди и, при наличии других орденов, после ордена Отечественной войны II степени. Первым кавалером Ордена Красной Звезды, в 1930 году, стал известный красный командир Василий Блюхер – за блестяще проведенную операцию по ликвидации вооруженного конфликта на Китайско-Восточной железной дороге в 1929 году. Еще среди первых награжденных орденом – участники (летчики, инженеры и журналист) «Большого Восточного авиаперелета» в сентябре 1930 года. Вообще в 1930-х годах данную награду нередко вручали за поступки, не связанные непосредственно с военными операциями. Так, были награждены летчики, сохранившие свои самолеты и посадившие их с серьезными поломками, обнаруженными в полете; или группа офицеров РККА за успехи в овладении боевой техникой. А одним из первых коллективов, кто удостоился этого ордена, стала газета «Красная звезда» (в честь своего 10-летия в 1933 году). Или, например, в 1935 году данной награды удостоился Ансамбль песни и пляски Советской Армии (с 1949-го – краснознаменный). Вообще к июню 1941 года Орденом Красной Звезды было произведено более 21,5 тысячи награждений, из которых наибольшее число связано с боями у озера Хасан (1938). В годы Великой Отечественной войны Орден Красной Звезды стал одной из самых массовых наград – за заслуги и подвиги, за мужество и стойкость в боях с фашистскими захватчиками было произведено более 2 млн. 860 тысяч награждений. Среди награжденных также – 1740 воинских частей и соединений СА и ВМФ (в том числе 14 чехословацких и польских частей, воевавших на территории СССР), офицеры и солдаты союзников, летчики и моряки союзных конвоев, а еще – иностранные граждане, с риском для жизни спасавшие советских воинов. Также Орден Красной Звезды вручался и за трудовые подвиги советских людей в тылу. После войны авторитет ордена немного снизился, так как, начиная с 1944 года, его стали вручать всем военнослужащим за выслугу лет (за 15 и более лет безупречной службы). И лишь после отмены данного порядка в 1958 году, престиж награды вновь поднялся. Теперь Орден Красной Звезды вновь вручался за отличия на службе и подвиги, а также за выслугу лет. В связи с этим, многие военнослужащие стали многократными кавалерами данного ордена (6 раз орденом были награждены около 5 человек, 5 раз – более 15 человек, 4 раза – более 150 человек, 3 раза – более 1000 человек). Всего с конца 1940-х годов и до середины 1980-х годов Орденом Красной Звезды были награждены более 800 тысяч человек – военнослужащие, милиционеры, пожарные, дружинники – «за подвиги, совершенные в условиях мирного времени» (среди них и те, кто удостоился этой награды посмертно – «погиб при исполнении служебных обязанностей»). А еще – советские военнослужащие, получившие ранения во время участия в боевых действиях в ходе локальных конфликтов и Афганской войне. Промышленные предприятия в СССР награждались данным орденом нечасто, среди них – Челябинский тракторный завод, московская киностудия «Центрнаучфильм», Военно-морской музей в Ленинграде и Центральный музей ВС СССР в Москве. Интересное награждение орденом состоялось в 1955 году – в честь 50-летнего юбилея восстания на броненосце «Потемкин» оставшиеся в живых участники данного события были представлены к этой награде. Всего за 60 лет существования Ордена Красной Звезды (вручался до декабря 1991 года) им было совершено около 3 876 740 награждений. Источник: http://www.calend.ru/event/7349/
  6. Мы это давно знаем, читаем ваши гавкающие статейки, благо у нас есть Усадьба :cleaning-glasses:"Собака лает караван идет" © В ваших руках ни чего нет. У нас с Германием есть или было одно развлечение делить Польшу раз в 100 лет.
  7. Летом 1910 г. эскадра Балтийского флота (броненосцы «Цесаревич» и «Слава», крейсера «Адмирал Макаров», «Рюрик», «Богатырь») под командованием контр-адмирала Николая Степановича Маньковского совершала поход в Средиземное море. На борту «Цесаревича» находился великий князь Николай Николаевич со свитой, на мачте броненосца развевался великокняжеский флаг. 19 августа эскадра (без «Славы», которая из-за поломки машин осталась во французском Тулоне) зашла в черногорский порт Антивари (ныне — Бар вновь независимой Черногории) для участия в праздновании 50-летия царствования короля Николая I. Торжества проходили в столице страны Цетинье, куда и отправились русские тезки короля, Николай Николаевич и Николай Степанович. Королю был вручен российский фельдмаршальский жезл — таким образом, черногорец стал последним русским фельдмаршалом. После окончания торжеств эскадра — уже и без «Адмирала Макарова», ушедшего на Крит, где он находился до этого, — отправилась назад в Россию. Великий князь Николай Николаевич по причине неотложных дел на родине не был готов идти в обратный путь вокруг Европы на «Цесаревиче», он решил ехать домой на поезде. Чтобы высадить князя, корабли должны были зайти в принадлежавший Австро-Венгрии порт Фиуме (ныне — Риека в Хорватии). Фиуме был одной из главных баз ВМС Австро-Венгрии с мощной крепостью. Русские корабли пришли туда 1 сентября. Обязательным ритуалом при заходе боевых кораблей в иностранный порт или при встрече двух эскадр, принадлежащих флотам разных стран, был обмен так называемым салютом наций, состоящим из 21 залпа (для его осуществления на кораблях имелись специальные салютные пушки). Русский отряд был в Фиуме гостем, поэтому первым дал салют он. Крепость не ответила. Это было тяжелым оскорблением российского Андреевского флага и вообще России. Тем более, на борту «Цесаревича» находился великий князь. К нему и отправился за консультациями адмирал Маньковский. Однако Николай Николаевич повел себя в этой ситуации в высшей степени своеобразно. Оскорбление, нанесенное России, его не задело. Великий князь сказал Маньковскому, что после ухода из Антивари «Цесаревич» идет уже не под его флагом, а под флагом адмирала, следовательно, тому и разбираться в том, что произошло, и решать, как действовать. А сам Николай Николаевич сейчас просто частное лицо, которому пора на поезд. И отбыл на берег. Почти сразу после того, как великий князь покинул борт «Цесаревича», отправившись вершить свои великие дела, к Фиуме подошла австро-венгерская эскадра (более 20 броненосцев и крейсеров) под флагом австрийского морского министра и командующего военно-морскими силами страны вице-адмирала Монтеккуколи. Снова был необходим обмен салютом наций. Русские были гостями, кроме того, Монтеккуколи был старше Маньковского по званию. Поэтому вновь первыми салют дали русские. Эскадра, как и до этого крепость, не ответила. Это было уже открытым вызовом. Адмирал Маньковский отправился на австрийский флагман за объясне-ниями. На трапе австрийского броненосца русского адмирала встретил капитан 1-го ранга («капитан цур зее»), флаг-капитан адмирала Монтеккуколи. Он, как бы стесняясь, сообщил, что у австрийского командующего сейчас гости, поэтому принять Маньковского он не сможет. Это было третье подряд оскорбление, нанесенное теперь уже лично русскому адмиралу. Более того, когда катер с Маньковским отошел от трапа австрийского корабля, ему не дали положенный в этом случае прощальный салют. Вернувшись на «Цесаревич», Маньковский поинтересовался у минного офицера, в ведение которого входила и радиоаппаратура, есть ли связь с Петербургом или, хотя бы, с Севастополем. Офицер, разумеется, ответил отрицательно, слишком слабыми были в то время приемники и передатчики. Адмирал, впрочем, не огорчился. Даже обрадовался. Теперь он уж точно был сам себе хозяин. Между тем к трапу «Цесаревича» подошел австрийский адмиральский катер с самим Монтеккуколи на борту. Встретил его лейтенант барон Ланге, младший флаг-офицер Маньковского. Он на безупречном немецком языке сообщил, что командир русского отряда принять его светлость не может, ибо в это время обычно пьет чай. Австрийский катер отправился обратно, при этом русские положенный прощальный салют дали. Теперь оскорбление, нанесенное Маньковскому было смыто, по данному пункту стороны оказались квиты. Однако оставалось оскорбление гораздо более тяжкое, нанесенное Андреевскому флагу и, следовательно, России. Поэтому на австрийский флагман вновь отправился катер с «Цесаревича». На его борту находился старший флаг-капитан Маньковского, капитан 2-го ранга Русецкий. Он потребовал от австрийцев официальных объяснений по поводу того, почему ни крепость Фиуме, ни австрийская эскадра не отдали русским кораблям положенный салют наций. Австрийский флаг-капитан, тот самый, что раньше не принял Маньковского, теперь был очень любезен с русским коллегой. Он стал ссылаться на некие технические и служебные проблемы и оплошности, ясно давая понять, что очень хотел бы замять дело. Однако Русецкий передал австрийцу категорическое требование Маньковского: завтра в 8 утра, в момент подъема флага на русских кораблях, и крепость, и эскадра должны дать салют наций. Австриец обещал, что крепость салют даст обязательно, а вот эскадра не сможет, по плану она должна уйти в море в 4 утра. В ответ Русецкий сообщил, что ни на какие уступки русские не пойдут и без салюта в момент подъема флага австрийцев из бухты не выпустят. Австрийский флаг-капитан возразил, что их эскадра не может задерживаться. Русский флаг-капитан ответил, что изменение условий невозможно. Маньковский, выслушав вернувшегося Русецкого, отдал приказ своим кораблям изменить позицию. «Рюрик» встал прямо посередине выхода из бухты Фиуме, «Цесаревич» и «Богатырь» переместились ближе к берегу. На кораблях была сыграна боевая тревога, орудия расчехлены, заряжены боевыми зарядами и наведены на австрийский флагман. На австрийских кораблях и на берегу все это, разумеется, прекрасно видели и слышали. И понимали, что дело принимает нехороший оборот, которого они не ожидали. До сих пор неясно, оскорбили австрийцы русских намеренно или по причине бардака, которого в «лоскутной империи» хватало. Но теперь последствия были налицо. Дважды катер с австрийским флаг-капитаном ходил на «Цесаревича», объясняя, что австрийская эскадра обязательно должна уйти, она не может ждать до 8 утра. Маньковский оба раза заявил, что об уступках не может быть и речи. Русский адмирал прекрасно понимал, что в случае боя между эскадрами никаких шансов у него нет, превосходство австрийцев, с учетом орудий крепости, было примерно 10-кратным (даже если игнорировать тот факт, что к австрийцам быстро могли подойти дополнительные силы, русские же в Средиземном море никакого подкрепления ждать не могли). Скорее всего, не удалось бы потопить даже один корабль противника. Более того, действия русского отряда почти неизбежно становились причиной войны между Россией и Австро-Венгрией. И еще, Маньковский прямо «подставлял» великого князя Николая Николаевича, который в этот момент на поезде рассекал просторы Австро-Венгрии. Великий князь в случае начала боевых действий в бухте Фиуме автоматически становился заложником, что увеличивало вероятность перерастания инцидента в полномасштабную войну. Впрочем, судьба Николая Николаевича вряд ли волновала Николая Степановича. Возможно, он даже испытал бы некоторое удовольствие, подставив лукавого царедворца, столь равнодушно отнесшегося к оскорблению своей державы. Не исключено и то, что Маньковский вообще не подумал про великого князя. Потому что честь страны и Андреевского флага были превыше всего. Офицеров учили, что за нее надо умирать. Вести себя по-другому просто невозможно (да, был уже шестилетней давности позор сдачи адмиралов Рождественского и Небогатова во время Цусимского сражения, но большинство флотских офицеров именно позором его и считали). Поэтому три русских корабля готовились воевать с двумя десятками австрийских, поддержанных мощной крепостью. Ночью на обеих эскадрах никто не спал. Было видно, как австрийские корабли и крепость активно перемигиваются сигнальными огнями. В 4 утра австрийская эскадра начала разводить пары, из труб повалил дым. На русских кораблях артиллеристы ждали команды на открытие огня. Если бы австрийцы двинулись с места, она бы поступила немедленно. Только австрийцы не ушли, даже якоря не подняли. Видимо, они прекрасно осознавали свое подавляющее преимущество в данный момент в данном месте, но понимали, что по крайней мере флагмана русские изуродовать успеют. И что начинать войну, причиной которой станет их собственное ничем не объяснимое хамство, вряд ли стоит. Интересно, кстати, как бы пошла история, если бы фиумский инцидент действительно стал причиной начала войны между Россией и Австро-Венгрией? Насколько масштабной она бы оказалась и, главное, пришли бы на помощь Австро-Венгрии другие члены Тройственного союза (Германия и Италия), а на помощь России — другие члены Антанты (Великобритания и Франция)? То есть началась бы Первая мировая на 4 года раньше? И к «настоящей» Первой мировой ее участники были, в общем, не очень готовы, хотя «подготовительный период» между выстрелом в Сараево и началом собственно войны занял больше месяца, а здесь пришлось бы воевать буквально «с колес», поэтому состав участников, течение и исход военных действий были бы совершенно непредсказуемы. А если бы война осталась делом только двух втянутых в нее стран (хотя на нашей стороне с гарантией, близкой к 100 %, воевали бы Сербия и Черногория), то почти наверняка Россия бы одержала в ней победу. По крайней мере, в ходе Первой мировой русские почти всегда побеждали австрийцев, а уж если бы тем не помогали немцы, то в исходе войны особо сомневаться не приходится. Причем Австро-Венгрию в этом случае, скорее всего, ждала бы та же судьба, что и в реальном 1918 г., — полная дезинтеграция. В этом случае Первой мировой потом бы просто не было — Германия не смогла бы воевать в одиночку, т. е. вся история человечества оказалась бы совершенно иной, ведь именно эта война, как сейчас ясно, стала переломным моментом в истории, как минимум, европейской, как максимум — мировой цивилизации, а про российскую историю и говорить нечего. Впрочем, утром 2 сентября 1910 г. в бухте Фиуме люди на русских и австрийских кораблях оценить это все, разумеется, не могли, заглядывать в будущее и сейчас еще никто не научился. Они просто ждали, начнется ли бой здесь и сейчас. В 8 утра, как положено, команды были построены на палубах перед церемонией подъема флага. Командиры кораблей отдали привычную команду «На флаг и гюйс! Смирно! Флаг и гюйс поднять!» Правда, в этот раз за командой, если бы австрийцы повели себя так же, как и накануне, могла последовать война. Но этого не случилось. Как только флаги и гюйсы на «Цесаревиче», «Рюрике» и «Богатыре» пошли вверх, загрохотали салютные пушки крепости Фиуме и всех кораблей австрийской эскадры. Маньковский считал залпы. Их было двадцать один, полноценный салют наций. Русский адмирал выиграл этот бой. Он одной своей волей отстоял честь Андреевского флага и честь России. Продемонстрировав готовность пролить свою и вражескую кровь, он предотвратил кровопролитие. Австрийские корабли сразу начали сниматься с якорей и двинулись в море мимо русского отряда. Маньковский прекрасно знал морские обычаи. Команды «Цесаревича», «Богатыря» и «Рюрика» были выстроены во фронт, оркестры заиграли австрийский гимн. И теперь все было честь по чести. Австрийские команды тоже были построены как положено, а оркестры заиграли русский гимн. Ссориться с русскими они больше не хотели, слишком дорого это обходилось. 4 сентября ушли из Фиуме и русские, их миссия была выполнена. Их воля оказалась сильнее воли австрийцев. Впрочем, может быть, надо пожалеть о том, что тогдашние хозяева Фиуме оказались не только хамами, но и трусами. Как уже было сказано, начнись война — мы бы ее почти наверняка выиграли, предотвратив, таким образом, катастрофу 1917 г. Но, видимо, хамство и трусость неразделимы, поэтому все пошло так, как пошло. Фиумский инцидент канул в Лету, его все забыли. Забыли и его главного героя адмирала Маньковского. Через девять лет, когда не было уже на планете ни Российской, ни Австро-Венгерской империй, а «Цесаревич» (переименованный в «Гражданина»), «Богатырь» и «Рюрик» гнили в Кронштадте (ни один из этих кораблей в море больше не вышел), в маленьком русском городе Ельце 60-летний вице-адмирал Николай Степанович Маньковский был арестован ВЧК и убит в тюрьме. В этом же 1919 г. на Балтике тральщик «Китобой», кораб-лик водоизмещением 280 т с двумя маленькими пушками, ушел от красных в Эстонию, подняв Андреевский флаг. В начале 1920 г. из-за возможности захвата эстонцами «Китобой», которым командовал лейтенант Оскар Оскарович Ферсман, до этого воевавший в армии Юденича в качестве танкиста, двинулся вокруг Европы в Крым, к Врангелю. 27 февраля он пришел на рейд Копенгагена, где стояла мощная английская эскадра во главе с линейным крейсером «Худ». Командующий эскадры приказал «Китобою» спустить Андреевский флаг, потому что Британия его больше не признает. Если отряд Маньковского в Фиуме уступал австрийцам примерно в 10 раз, то боевые потенциалы «Китобоя» и английских кораблей были в принципе несопоставимы. Тем не менее Ферсман отказался спускать флаг и заявил, что будет воевать. Конфликт был улажен находившейся в Копенгагене вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Благодаря ей тральщик, не спустивший флага, был снабжен продовольствием и углем. Он дошел до Севастополя, принял участие в эвакуации армии Врангеля из Крыма и вместе с другими кораблями Черноморского флота ушел в тунисский порт Бизерта. Оскар Ферсман умер в 1948 г. в Аргентине. Маньковский ничего не узнал о своем достойном наследнике Ферсмане. А страна забыла обоих. Николай Степанович Маньковский http://politikus.ru/articles/69570-delo-chesti-tak-v-proshlom-russkie-otvechali-inozemcam-za-oskorblenie.html
  8. Да не было в 1941 году погон. Не было. Центральное фото скорее, 1944-1945. Тссс камрад... не выдавайте военную тайну
  9. Нашли кому верить, тем более этому ресурсу Ещё в советское время слышал, что она из Ачинска, а тут такое! Я вики верю (верил до сих пор), в смысле дат и мест рождения, а также смерти, уж тут-то вроде какой смысл врать?! Тоже верил, пока не начал проверять данные из вики в других источниках, не поленился. С тех пор, если читаю инфу из Вики, то я проверяю
×