Социальная мобильность в Российской империи

Андрей Медведев

https://t.me/MedvedevVesti/19648

Серебряная скульптура «Волга» производства московской ювелирной фабрики П.А. Овчинникова, Российская империя, конец XIX в. 

Работа выдающегося русского скульптора А.М. Опекушина, известного, например, по памятнику Пушкину на Тверском бульваре в Москве.

 

Практика изображения рек античными богинями была общепринятой в европейском искусстве, однако в скульптуре Опекушина резко выделяется национальный акцент.

 

Волга изображена русской крестьянкой, возлежащей на мешке с хлебом и кормящей грудью дитя – символ молодого русского народа. На плече у неё сидит двуглавый орел – символ российской государственности, которого крестьянка кормит хлебом. Таким образом, скульптура подчеркивала не только державный характер Волги, но и национальный, провозглашая её главной рекой именно русской нации.

 

Примечательно, что скульптор Опекушин и фабрикант Овчинников происходили из семей крепостных крестьян. Впечатляющая демонстрация роста русского национального самосознания, трагически прерванного в 1917 году.

Николай Потапович Окунев - автор дневника родился в селе Ново-Спасском Жаровской волости Покровского уезда Владимирский губернии 20 сентября 1868 г., то есть к моменту написания дневника ему минуло 45 лет. Его родители были крестьянами, мало того, крестьянами крепостными, но сам Никита родился уже сво-
бодным человеком, поскольку крепостное право к моменту его рождение вот уже семь лет как было отменено. Семья была для крестьянской не слишком 
большой: у Никиты были еще брат и сестра, позже, горюя о смерти своей матушки, он запишет (7/20 февраля 1918 г.), что «Господь благословил ее очень 
большим потомством: 2 сына, дочь и по прямой линии 15 внучат и 11 правнуков обоего пола, из коих старшему уже 16 или 17 лет»I. В своих записках Оку-
нев мало останавливается на своем прошлом, лишь однажды (29 декабря 1917 г.) он более-менее подробно описывает свои детские годы, как он «ел су-
ровую пищу»: «…и копеечный пряник был для меня таким же лакомством». 

Отец его уже в 1870 г. оставил малую родину и переехал в город, где организовал небольшую транспортную контору. Таким образом, Никита вырос уже не крестьянином, а предпринимателем. Получил он и соответствующую подготовку: в 15 лет начал работать «мальчиком» на отцовском предприятии, а с 1885 г. он уже разъезжал по ярмаркам для закупок товара. Так он изъездил всю Россию, даже добрался как-то до Симбирска. Поскольку работа его была связана с  постоянной перепиской, бухгалтерией и  т.  д., и  т.  п., Окунев рано начал заниматься самообразованием, пристрастился к чтению и в результате превратился в достаточно образованного человека: он прекрасно мог выражать свои мысли на бумаге, писал грамотно, почти без ошибок, хорошим слогом и имел прекрасный почерк — сегодня мы можем сказать, что это его качество сильно облегчило работу с его рукописными дневниками.

 

Однако по стопам родителя Никита не пошел: он не стал частным предпринимателем. Вместо этого он избрал для себя карьеру наемного высокооплачиваемого профессионала. Опыт постоянных разъездов по России привел его к выводу, что наиболее активно в будущем будет развиваться инфраструктура, транспорт, а при огромной территории Российской империи одно из самых перспективных направлений — речной транспорт. Поэтому в 1899 г. он принял предложение пароходного общества «А. А. Зевеке», став его агентом, то есть представителем, в Москве. С этого момента вся его трудовая деятельность была связана с Волгой — одной из крупнейших транспортных артерий европейской части России. С годами Окунев рос по службе и, наконец, 1 февраля 1911 г. возглавил Московскую контору пароходного общества «Самолет». Здесь он и проработал до наступления советской власти. Таким образом, Никита Потапович к 1917 г. был уважаемым и авторитетным человеком, не чуждым культуры — он был известным театралом и книгочеем, владельцем приличной библиотеки, которую собирал всю свою дореволюционную жизнь и для которой даже что-то прикупал в послереволюционные годы. Его можно определить если не как топ-менеджера, то менеджера 
среднего звена, в подчинении которого работало 11 человек. Он получал приличное жалование и был человеком обеспеченным, любил отдохнуть с друзь-
ями и знакомыми — благо их было достаточно, — часто ходил в театры и рестораны, имел возможность покупать «себе что-нибудь чревоугодное и не 
торговавшись расплачиваться» (запись от 7/20 июня 1920 г.). Со своей семьей — супруга, сын и дочь (двое его детей, Галя и Миша, умерли в младенче-
стве) — он жил в пятикомнатной квартире, которую снимал в 6-этажном доходном доме Поповых в Просвирином переулке, в районе Сретенки, «обстав-
ленной с  претензией на изящество, под лепной потолок, на паркетном лощеном полу» (запись от 19 ноября / 2 декабря 1919 г.). Как он сам пишет, «до 
войны все наше имущество, заключавшееся в пяти комнатах, страховалось нами в 6000 р[ублей]» (запись от 17/30 мая 1920 г.). Можно сказать, Окунев 
был человеком, который сам себя сделал, без больших знакомств и протекции. Своим достатком он обязан только себе, своему упорному труду и своим 
деловым способностям. Себя Окунев относил к обывателям или же, уже после революции, к «буржуям».

Подобная биография Окунева, уровень культуры, положение в обществе делают его дневник еще более ценным, поскольку он дает возможность 
взглянуть на окружающий мир, на происходящие события с точки зрения типичного представителя среднего класса, обывателя, каких в Москве были ты-
сячи и десятки тысяч. 

Платон Караваев

https://t.me/platon_caravaev/2646?single

23 ноября 1934 года скончался крупнейший русский предприниматель, выдающийся книгоиздатель, Иван Дмитриевич Сытин.

 

Жизнь и карьера этого человека, как и целой армии русских купцов и промышленников, вышедших из простых крестьянских семей, - показательный пример, как работали социальные лифты в Российской Империи. В советских учебниках истории такого не писали, но факт остается фактом.

 

Иван Дмитриевич родился 24 января 1851 года в селе Гнездниково Солигаличского уезда Костромской губернии в семье крестьянина, работавшего волостным писарем.

 

Будучи старшим среди двух сестер и одного брата, Иван с ранних лет трудился помощником скорняка в книжной лавке, где у него появилась особая любовь книгам.

 

В 25 лет он женился и купил станок для литографической печати. Так Иван Сытин основал свою «Первую Образцовую типографию». Начальную прибыль обеспечил выпуск карт с местами сражений в Русско-турецкой войне. 

 

Дело шло в гору, и 1882 году на Всероссийской промышленной выставке Сытин получил бронзовую медаль за свою книгопечатную продукцию. 

Иван Дмитриевич сделал литературу доступной для широких масс за счет производства и продажи изданий по низким ценам. Таковым было его "народное" издательство «Посредник», открывшее простым людям Ивана Тургенева, Льва Толстого, Николая Лескова. 

 

Кроме того, Сытин стал издавать огромными тиражами ежегодные календари, которые одновременно исполняли роль справочных пособий. В народе они пользовались колоссальным спросом.

 

В 1890 году Сытин вошел в состав Русского библиографического общества, издавал журналы «Книговедение», «Вокруг света», «Модный журнал», «Вестник школы» и многие другие, газету «Русское слово», издания для детей «Пчелка», «Мирок», «Друг детей». 

 

Крупным издательским проектом Сытина стала «Военная энциклопедия». В 1911-1915 годах вышло 18 томов, но издание осталось незавершенным. К 1917 году Сытин был владельцем крупной сети книжных магазинов во многих губерниях Российской империи: от Варшавы до Иркутска. 

 

К 1917 г. фирма Сытина выпускала уже 25% всех книг в России.  

19 февраля 1917 г. в Москве торжественно отметили 50-летний юбилей издательской деятельности И.Д. Сытина. Первым его поздравил телеграммой сам Государь Император Николай II. 

 

В честь юбилея был выпущен альманах «Полвека для книги», в подготовке которого приняли участие многие известные авторы. 

 

"Я верю в будущее русского просвещения, в русского человека, в силу света и знания…Моя мечта, чтобы народ имел доступную по цене,понятную, здоровую, полезную книгу. Чтобы книга стала лучшим другом крестьянина и стала близка ему” 

И.Д.Сытин. 

 

После трагических событий 1917 года «Товарищество Ивана Сытина» было "национализировано" большевиками. Прежде богатейшему русскому предпринимателю пришлось писать унизительное письмо в Совнарком с просьбой назначить пенсию «бывшему Сытину». 

В октябре 1927 года, к 10-летию революции, просьбу удовлетворили: памятуя о прежних заслугах на ниве народного образования, Сытину положили пенсию в 250 рублей в месяц.

 

В 1934 году на Введенском кладбище его тихо похоронили в присутствии самых близких и верных людей.

...Николай Григорьевич Григорьев родился в семье экономических крестьян, то есть, грубо говоря, государственных «крепостных». По статусу их можно сравнить с советскими колхозниками, с той только разницей, что они работали на государство не 5–6 дней в неделю, как в СССР, а всего лишь 3 дня, и пользовались рядом дополнительных свобод. Родился Николай в 1845 году, при своём тезке Николае I, за 16 лет до отмены крепостного права.

В 10 лет отец отправил его учиться в Углич, подмастерьем к колбаснику (ссылка).

В 16 лет парень уже был специалистом по колбасному делу, с этим прокачанным навыком он поехал в Москву. В Москве устроился разносчиком пирожков, быстро дорос до управляющего продуктовой лавкой. В наше время, кстати, ситуация аналогичная — дефицит управляющих магазинами огромен, поэтому дорасти за 3–5 лет до управляющего условной Корзиночкой можно быстро и с гарантией: достаточно просто хорошо работать и проявлять минимальную инициативу, а не сидеть с хоботом в смартфоне, листая короткие видео. Разница между 2020-ми и 1860-ми только в том, что сейчас этот карьерный путь в равной степени доступен и девушкам.

Так вот, заработав в лавке немного денег, Николай открыл собственное колбасное производство. Опять-таки, всё как у нас: если делать всё легально, но экономить, то небольшой колбасный цех можно организовать сейчас за 1–5 млн рублей, то есть за сумму, которую несложно накопить с зарплаты директора магазина.

В 29 лет Николай Григорьев выкупил здание заброшенной фабрики, отремонтировал, начал выпускать колбасу. Через некоторое время там было уже 16 корпусов, в которых работали 300 человек. На территории фабрики были электростанция, огромный холодильник, общежитие для холостых рабочих, бесплатная столовая, школа, детский сад и медпункт. Семейные рабочие жили в домах.

В родную деревню Григорьев регулярно отправлял обозы с подарками и с приданным для невест.

Дальше вы знаете. В 1917 году коммунисты отобрали у него фабрику, дом и накопления. Сыновей арестовали и отправили в ссылку. Шансов у Григорьевых не было: они были виновны, во-первых, в том, что развивали отечественное производство, а во-вторых, в том, что активно помогали церкви. Самому Николаю Григорьеву было к этому времени уже за 70, поэтому большевики сделали его лишенцем, приговорив тем самым к голодной смерти. Цитирую (ссылка):

 

В 1919 году его выслали в родные места, лишив при этом гражданских прав и настрого запретив местным жителям принимать изгнанника в свои дома и как бы то ни было помогать ему. Фактически приговорили к смерти от голода и холода. В его родном доме в Ратманово жили чужие люди. Одинокий пожилой человек поселился в заброшенной баньке на окраине села Деревеньки недалеко от Сергиевского. Сердобольные жители, конечно, пытались приносить ему пищу, дрова. Но власти не поленились проследить за исполнением своего запрета. У баньки они выставили пост из идеологически верных им комсомольцев, которые ловили нарушителей. Николаю Григорьевичу приходилось босым, в лохмотьях побираться по деревням, чтобы отыскивать себе пропитание в лесу.

В руках коммунистов фабрика пришла в упадок: продовольствие вообще было как будто проклятым направлением для советской власти (ссылка). В период ленинской разрухи производство на фабрике, поставлявшей колбасы во многие страны мира и бравшей призы на международных выставках, полностью прекратилось. Только через 40 лет, в 1950-х, в стенах фабрики открыли экспериментальный завод по выпуску сухих концентратов.

Вернёмся к социальным лифтам.

В Российской Империи не было императоров из крестьян, и даже министры имели по большей части дворянское происхождение. Однако простой крестьянский парень, проявив должное усердие и способности, с гарантией (!) получал профессию и открывал собственную лавку либо производство. Не все, конечно, становились колбасными королями — тут нужны были уже везение и талант. Но небольшую лавку с бубликами и колбасами годам к 30–40 организовать могли практически все. На этой дистанции социальный лифт работал надёжно, как хорошо смазанный затвор винтовки Мосина.

В СССР происхождение генсеков было самым «простым»: крестьяне, рабочие, колхозники, даже потомки врагов народа — самого низшего сословия из возможных. Однако простой русский колхозник имел нулевые шансы открыть свою продуктовую лавку или своё колбасное производство, построить свою молочную ферму или птицефабрику. Жители нацреспублик пользовались в СССР некоторой экономической свободой, но русским иметь своё дело было строго-настрого запрещено. Собственно, до 1970-х колхозникам было не так-то просто хотя бы покинуть колхоз: требовалось разрешение председателя, которое он мог и не дать.

Единственным общедоступным социальным лифтом в СССР был только профессиональный рост: дорасти от скотника до комбайнёра было абсолютно реально. Однако, как мы обсуждали на днях в «Школе Капитализма» (ссылка), это довольно короткая и тупиковая карьерная ветка. Сейчас, однако, она хотя бы комфортна, а вот в советские времена пожелание «чтоб ты жил на одну зарплату» было злым и точным ругательством.