Jump to content

Archived

This topic is now archived and is closed to further replies.

OGOGO

В ожидании антирусского потрясения

Recommended Posts

http://ursa-tm.ru/forum/index.php?/topic/87032-

 

 

 

Якуб Пацан

 

В ожидании антирусского потрясения

 

1105362,1181752,16.jpg

Сенатор Джозеф Маккарти (в центре). Левацкие СМИ и деятели культуры смешали его с грязью. Но его методы сегодня могут оказаться полезны в Польше - так считает автор.

 

Борьба в Польше с московской агентурой влияния – хотя это плохо пахнет – является обязанностью нашего государства. Всё более агрессивный Кремль не оставляет нам выбора, - пишет публицист.

 

Украинский кризис в очередной раз поднял в Польше тему русских агентов влияния. Чем более Россия агрессивна, чем больше у неё претензий к её бывшим сателлитам, тем острее становится проблема оплачиваемых ею людей, деструктивно влияющих на внутренние дела государств Центрально-Восточной Европы, в том числе Польши. С 1989 года ситуация не может дозреть до того, что провести проверку кадров и узнать, кто у кого на содержании. Это тем более странно, что с начала трансформации государственного строя в кулуарах сейма говорилось о сильной «русской партии», неформальные представители которой защищали интересы нашего соседа - часто методами, противоречащими польским государственным интересам. И, похоже, они были эффективны, раз наши гражданские спецслужбы раскрыли лишь несколько российских агентов. Военные спецслужбы – ни одного.

 

Охота на ведьм?

 

Нынешняя атмосфера в Польше всё более начинает напоминать ту, что была в начале 50-х годов в США, когда сенатор Джозеф Маккарти, председатель пресловутой сенатской комиссии, разыскивающей советских агентов влияния в США, объяснил миллионам американцев, что проблема людей, формирующих общественное мнение под диктовку и за деньги иностранного враждебного государства, - это не сказка про злого волка, но реальная повседневность. «Враг не стоит далеко за железным занавесом, он здесь, он нарушил границу самую интимную, покорил наши сердца и безнаказанно совершает диверсии», - защищал работу своей комиссии Маккарти, на которого нападали СМИ.

 

И так на самом деле было. Насколько левацкие СМИ и деятели культуры обвиняли Маккарти в охоте на ведьме, ломании судеб и использовании инсинуаций, настолько люди ЦРУ вздохнули с облегчением, поскольку его антисоветская истерия очень сильно способствовала сдерживанию идеологических диверсий агентуры влияния. Если работа такой агентуры состоит, главным образом, в обработке общественного мнения и создании благоприятных условий для иностранного государства, то обращение внимания общества на такого типа манипуляции, объяснение ему последствий бездумного принятия чужой пропаганды и обучение бдительности по отношению к нюансам в передаваемой информации является эффективной преградой перед враждебным нарративом.

 

Рассекреченные американо-британские архивы проекта «Венона» подтверждают, что масштаб проникновения НКВД в американские правительственные, научные и культурные учреждения был огромен. Агентами русских были, в частности Джулиус Розенберг, Клаус Фукс, а также Теодор Холл, которые выкрадывали секреты американской ядерной программы. Людьми НКВД были также один из основателей Международного Валютного Фонда Гарри Декстер Уайт и представитель США в учредительном комитете ООН Элджер Хисс. Советская агентура охотно обосновывалась в профсоюзах, студенческих сообществах и радикальных левых организациях.

 

В 1950-1956 годах было уволено 5,7 тысячи федеральных чиновников, а 12 тысяч подали в отставку. Из армии ушли более 730 офицеров. Интересно, как выглядели бы польские цифры?

 

Производители неявной информации

 

После упадка СССР российские спецслужбы изменили доктрину деятельности. В ситуации, когда Польша перестала быть его вассалом и выбрала путь демократии, в которой открытость общественной жизни – один из фундаментальных принципов, а политика является публичным делом, требующим открытых общественных консультаций, ФСБ львиную долю бюджетных средств перенаправила именно на агентуру влияния. Пользуясь правом на плюрализм, агент влияния оказался прямо-таки идеальным инструментов для реализации стратегических целей России. Вместо того, чтобы подвергать риску себя и иностранную разведку собиранием неявной информации, он сам её производит. Как правило, будучи авторитетом, к которому прислушиваются различные социальные группы, он влияет на их решения на выборах, с которыми должны считаться политики.

 

Используя средства массовой информации, а также обычно высокую общественную позицию, агенты влияния распространяли, в частности, сомнения относительно правильности главных направлений политики по отношению к России, объясняя, что жёсткий курс по отношению к этой стране является политическим фанатизмом, и вместо того, чтобы злить её, лучше относиться как к стратегическому партнёру. При этом приводились примеры стран Западной Европы, утверждая, что в отношениях с Кремлём они руководствуются не русофобией и ресентиментами, но рациональным и конструктивным сотрудничеством. Они аргументировали, что Польша, вместо того, чтобы приспособиться к европейским нормам, опять возвращается к архаическому побрякиванию сабелькой и устраивает ненужные скандалы.

 

Разве эти знатоки российской политики не читали официальных документов Москвы, таких, как «Концепция внешней политики Российской Федерации» 1995, 2000, 2008 и 2013 годов? В каждой из этих публикаций, заключающей официальную оборонную и дипломатическую доктрину, властители Кремля ясно указывали, что и речи быть не может ни о каком отношении к Польше и вообще к странам бывшего восточного блока как к равноправным партнёрам.

 

Создатель агентуры влияния царской Охраны Пётр Иванович Рачковский утверждал, что «хорошо размещённый журналист может быть оружием столь же смертоносным, как бомба или шпион в центре аппарата власти». Действуя в Париже на переломе XIX и XX веков, он приобрёл для России толпы сторонников среди интеллектуалов, журналистов, рабочих и политиков. По его инициативе было создано несколько «независимых» организаций, продвигающих франко-российскую дружбу.

 

Настоящая угроза

 

А в сегодняшней Польше? Ведутся «внутренние» дискуссии с участием соответствующих «экспертов». Выводы, которые из них следуют, подрывают основы польских государственных интересов. Отрицают и даже парализуют реализацию планов, которые могли бы ударить по интересам России. Процессы эти приводят к тому, что определённые сферы нашего государства дырявы – словно у него глаза завязаны, и оно позволяет, чтобы единственной формой его существования было status quo. Из сфер этих таинственным образом утекает потенциал нашего государства, всё затягивается, как будто кто-то умышленно торпедирует попытки навести там порядок. Принимаются необъяснимые решения, господствует всеобщая атмосфера молчания и разведения руками. Хороший пример – энергетическая политика. Добыча сланцевого газа, строительство атомной электростанции, диверсификация поставок газа, модернизация энергетических сетей застряли в мёртвой точке уже много лет назад. В то же время мы видим бесконтрольное строительство ветряных электростанций подозрительными инвесторами и продажу сотен тысяч гектаров земли подставным фирмам-однодневкам. Другими сферами вечного маразма являются польские железные дороги, автострады и вечно реформируемая армия.

 

А что с потребностью политиков в «личных» доверенных советниках? В эпоху высокой сложности управления государством люди, обладающие властью, доверенной им гражданами, принуждены окружать себя табунами всякой масти экспертов, которым граждане ничего не доверяли и о которых граждане, как правило, знают очень мало. И ведь именно мнения, подсказки или явный лоббинг этих людей часто определяют суть законов и важных направлений политики государства. Кроме того предвыборная игра требует от политика, чтобы он находил вопросы, которые должен поднимать. Агент влияния, стоящий близко к «уху» партийного лидера, может подсказывать «выигрышные» темы, будучи тем самым важным центром политических инициатив. Это могут быть призывы к завязыванию польско-российской дружбы, созданию компромисса и «не запугиванию» Россией, к чему призывал недавно некий левый политик.

 

Обществу трудно диагностировать плоды трудов агентов влияния. В ситуации, когда полякам в течение всего периода ПНР навязывалась державная идеология Советского Союза, действия в русских интересах стали столь нам привычны, что осознание истинной угрозы со стороны России пробуждает в нас чувство страха и беспомощности. Мы с отчаянием констатируем, что даже в свободной Польше невозможно избавиться от управления нашего государства Путиным и его посланцами.

 

«Отсутствие веры граждан в сознательное деструктивное влияние агентуры влияния следует прежде всего из незнания о манипулятивных операциях спецслужб. Коварство, ложные ходы и камуфляж чаще всего ассоциируются с военными тактическими действиями, а не с политической стратегией. С цветами и узором полевой формы, а не с рассчитанными на много лет вперёд операциями, цель которых – склонить противника к действиям, противоречащим его интересами, и собственноручному разрушению своих государственных структур», - пишет Рафал Бжеский в статье «Агентура влияния».

 

Нужно ли нам политическое потрясение масштаба комиссии Маккарти, чтобы поляки осознали причину ограниченности их государства в реализации своих интересов? Выгодно ли это Польше? С тем же успехом можно было бы спросить, сколько Польша теряет из-за действий агентуры влияния.

 

Агенты влияния – это слишком важные носители политических эмоций, чтобы государство могло не обращать внимания на столь серьёзную проблему. Но если невозможно контролировать людей, имеющих мощное влияние на наши политические процессы, узаконенным образом, может, стоит взять под контроль общественного мониторинга нарративы, оказывающие предпочтение России в ущерб Польше. Именно такой осознанный и планомерный процесс наблюдения инициировал в США в 50-е годы сенатор Джозеф Маккарти.

 

 

Rzeczpospolita

 

Jakub Pacan

 

Czekając na antyrosyjski wstrząs

Share this post


Link to post
Share on other sites

×