Перейти к содержанию

Заархивировано

Эта тема находится в архиве и закрыта для дальнейших ответов.

rain

Архив 2011

Рекомендуемые сообщения

Дайджест газеты "Коммерсант" 18 февраля 2011 года (часть II).

 

ГАРАНТИИ ИЗ ВОЗДУХА

"АЭРОФЛОТ" НАДИКТОВАЛ ПРАВИТЕЛЬСТВУ УСЛОВИЯ ЗАКУПКИ РОССИЙСКИХ САМОЛЕТОВ

 

"Аэрофлот" готов закупать самолеты отечественного производства только при выполнении ряда дополнительных условий, уведомил вице-премьера РФ Сергея Иванова глава компании Виталий Савельев. Крупнейший в России авиаперевозчик, в частности, предлагает снизить цены на продукцию отечественного авиапрома за счет обнуления таможенных пошлин на импортные комплектующие, а также требует гарантий по срокам поставки самолетов и обеспечения соответствия реальных летно-технических характеристик заявленным. Сергей Иванов уже дал поручение учесть эти требования в госпрограмме развития авиапрома.

 

 

О том, что "Аэрофлот" выдвинул правительству ряд условий своего участия в программе закупок отечественных самолетов, в рамках которой он планирует приобрести в 2011-2020 годах до 126 воздушных судов, следует из письма главы компании Виталия Савельева на имя вице-премьера Сергея Иванова от 24 декабря 2010 года (имеется в распоряжении "Ъ"). Программу по закупке самолетов российского производства до 2020 года "Аэрофлот" направил в правительство прошлым летом. Из нее следует, что в ближайшие десять лет парк воздушных судов авиакомпании пополнится 40 Sukhoi Superjet-100 (SSJ-100), 11 Ан-148, 25 Ан-140 и 50 перспективными МС-21 (планируется к поставке с 2016 года).

 

Согласно письму, одно из ключевых требований "Аэрофлота" - "предложение конкурентной стоимости самолетов по сравнению с западными аналогами". Это, по мнению Виталия Савельева, достижимо за счет обнуления таможенных пошлин и НДС на импортные комплектующие, используемые в российских самолетах. Еще одно условие - обеспечение конкурентоспособных цен на запчасти и "поддержание летной годности российских самолетов по сравнению с зарубежными аналогами". Российским поставщикам придется также подумать об обеспечении подготовки авиационных специалистов (включая летный состав), а также создании и предоставлении в пользование "Аэрофлота" учебных тренажеров. И, наконец, авиаперевозчик настаивает на уплате минимальных авансовых платежей, требует гарантий по срокам поставки воздушных судов и обеспечения соответствия реальных летно-технических характеристик заявленным.

 

Правительство уже отреагировало на требования "Аэрофлота". В конце января Сергей Иванов поручил учесть их в госпрограмме "Развитие авиационной промышленности", разработка которой сейчас ведется в соответствии с распоряжением правительства РФ от 11 ноября прошлого года (поручение господина Иванова N СИ-П7-197 от 20 января имеется в распоряжении "Ъ"). Минпромторгу, Минэкономразвития и Минтрансу дано указание проработать предложения "Аэрофлота" совместно с Объединенной авиастроительной корпорацией (ОАК) и "Ростехнологиями". Напомним, что госкорпорация собирается закупать самолеты в интересах "Аэрофлота" - соответствующее соглашение заключено сторонами в прошлом году.

 

В самой ОАК требования "Аэрофлота" называют "вполне оправданными и соответствующими мировым стандартам". "Для ОАК наиболее серьезной проблемой является налаживание системы постпродажного обслуживания воздушных судов и поставки запчастей. Но определенные шаги уже предприняты. В частности, для проекта SSJ-100 российская сторона воспользуется опытом своих итальянских партнеров из Alenia Aeronautica (партнер по СП с ЗАО "Гражданские самолеты Сухого".- "Ъ")",- заявил "Ъ" представитель корпорации. В "Ростехнологиях" "Ъ" сообщили, что ведут консультации с "Аэрофлотом" в рамках выполнения поручения вице-премьера.

 

Предложение "Аэрофлота" об обнулении импортных пошлин на запчасти даст ему как эксплуатанту воздушных судов экономию 10-12%, подсчитал источник "Ъ", близкий к ОАК. В составе SSJ-100 на долю импортных комплектующих приходится не менее 70%, а по Ан-148 - около 40%, поясняет он. В ОАК уточнили, что поставки комплектующих для SSJ-100 освобождены от уплаты импортных пошлин на основании специального постановления правительства РФ, но они облагаются НДС в размере 18%. Поставки украинских комплектующих для Ан-148 полностью освобождены от уплаты таможенных платежей, но ими облагаются поставки деталей из Франции, США и ряда других стран (плюс НДС). При этом для эксплуатантов действует 10-процентная таможенная пошлина на ввозимые запчасти плюс НДС в размере 18%.

 

"В мировой практике требования, выдвинутые "Аэрофлотом" к авиапроизводителям, обычно прописываются в контрактах на поставку, которые предусматривают ответственность со стороны нарушителей в виде штрафов",- отмечает глава аналитической службы агентства "Авиапорт" Олег Пантелеев. Однако, добавляет эксперт, в случае с российским авиапромом, контролируемым государством, обращение "Аэрофлота" на высший правительственный уровень с целью получения гарантий вполне оправданно. "Примеров невыполнения обязательств со стороны отечественных авиастроителей очень много, и в большинстве случаев они выходили сухими из воды",- говорит Олег Пантелеев.

 

Так, изначально предполагалось, что SSJ-100 совершит первые коммерческие рейсы в конце 2008 года, но сертификация лайнера задерживалась. При этом за последние годы ГСС набрал больше 100 твердых контрактов (в том числе от "Аэрофлота" на 30 машин). Прошлой осенью "Аэрофлот" публично пригрозил ГСС штрафом за срыв поставок самолетов и усомнился в летных характеристиках ожидаемых к поставке машин. Тогда в авиакомпании "Ъ" пояснили, что SSJ получился тяжелее, чем было заявлено, что влечет за собой увеличение расходов топлива (см. "Ъ" от 28 октября 2010 года).

 

 

 

http://www.akm.ru/ru.../ns_3350379.htm

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

20 лет реформ: 40% населения не нашли своего места в России

 

ВШЭ сравнила, как жили россияне сейчас и перед развалом СССР

 

СССР скончался в далеком 1991-м. Но до сих пор ведутся споры, хуже или лучше жилось в советские времена. Точки над «i» попытались расставить эксперты Высшей школы экономики (ВШЭ). Ученые сравнили, как изменилось благосостояние граждан за 20 лет рыночных реформ, и опубликовали итоги в докладах «Уровень и образ жизни населения России в 1989-2009 гг.» (вместе с «Экспертом») и «Сравнительный анализ потребления и расходов в жилищной сфере».

 

 

Вкратце выводы в цифрах выглядят так. 40% населения проиграло: уровень реальных доходов 20% самых бедных упал в 1,45 раза (сравниваются 1990-й и 2009-й годы), еще у 20%, примыкающих к самым бедным — в 1,2 раза. У каждого пятого россиянина он остался таким же, как накануне распада СССР. Доходы 20% самых обеспеченных выросли вдвое, еще 20% — на четверть.

 

Несмотря на это, считают исследователи (группу возглавил бывший министр экономики, научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин), переход на рыночную экономику пошел стране на пользу.

 

Мы попытались найти подтверждение этому заключению в тексте доклада.

 

Так жить – нельзя?

 

Если смотреть на голые итоговые цифры, – как жила Россия в 1990-м и 2009-м, – получится, что граждане только выиграли от реформ. Так, объем потребления населения вырос в 1,45 раза. Но это – средняя температура по больнице. Если же посмотреть, за счет чего росло это благосостояние, картинка получится довольно своеобразная.

 

Вклад в потребление внесли, в основном, непродовольственные товары и товары длительного пользования. Так, число телевизоров на семью выросло с 1 до 1,6, автомобилей на 1000 человек — втрое. Среднедушевой реальный доход, пересчитанный на сигареты, вырос в 3,2 раза, на алкоголь — в 2,8, на отечественные автомобили — в 2,33, одежду и обувь — в 2,26.

 

«Водка вообще является одним из лидеров относительного удешевления: теперь на средний месячный доход можно купить 171 поллитровую бутылку водки, в то время как в 1990 г. — лишь 33 бутылки (изменение в 5,2 раза), – констатируют эксперты. – Большее относительное удешевление демонстрируют только палас синтетический и ковер полушерстяной…»

 

Лидерство первых трех товаров отражает «подростковый» характер экономики, пишут исследователи: «Пить, курить и гонять на автомобиле стало значительно дешевле». Продуктов на среднедушевой доход можно купить больше в 1,26 раза — это меньше, чем выросло потребление в целом: продовольствие дорожало быстрее.

 

«Было бы неправильно говорить о недостатке продуктов питания, о массовом недоедании или о голоде применительно к России. Этого не было ни в 1989-м, ни в 2008 г. Речь о голоде реально не шла даже в начале 1990-х годов, когда все показатели благосостояния резко упали. Россияне стали больше производить фруктов и овощей для собственного потребления в рамках неформальной экономической деятельности, но массовых проблем с фактическим потреблением продуктов питания не было. Вернее будет говорить о несбалансированном питании. Питание россиян не было сбалансированным ни накануне преобразований, ни в конце 2000-х годов. Структура потребления некоторых продуктов питания улучшилась: например, выросло потребление мяса, фруктов, а потребление картофеля, хлеба и сахара, напротив, снизилось. В других направлениях структура питания стала менее уравновешенной; так, снизилось потребление рыбы. В целом же состав потребляемых продуктов питания в настоящее время выглядит более здоровым, чем до начала реформ», – отмечают авторы исследования.

 

Зато резко подорожали различные услуги. Кино, театры и санатории стали менее доступны вдвое, а услуги ЖКХ подорожали в три раза.

 

В итоге люди перераспределили свои траты. Говоря языком науки, – изменили структуру домохозяйств. Доля общего дохода семьи, которую граждане тратили на покупку продуктов (алкоголь сюда не входит), незначительно снизилась — с 31,5% в 1990-м до 29,1% в 2008-м ( заметим, что в «лихие 90-е» на еду тратилось, в среднем, до 52% дохода семьи). Сильнее сократилась доля расходов на непродовольственные – с 45,8 до 40,9% (дешевый импорт добил отечественного производителя). За услуги домохозяйства в новейшие времена выкладывают 25% дохода против 13,1% в 1990-м. И очень ощутимо выросла доля расходов на «коммуналку» — с 3,1% до 7,7%. Муниципальный транспорт тоже подорожал в разы.

 

Вузы – богатым

 

После полета Гагарина взбудораженное успехами СССР в «космической гонке» американское разведывательное и научное сообщество писали истеричные доклады президенту Кеннеди о «катастрофе» в американском образовании – по сравнению с советским. Возможно, это было не совсем так, но бесспорно одно: советское бесплатное образование было неплохим. 20 лет реформ полностью его разрушили.

 

Затраты на детсад с учетом дотаций государства выросли до 27% средней зарплаты, на высшее образование — до 65%. Тем не менее, россияне не скупятся на образование. Авторы доклада объясняют это стремление чисто экономическими стимулами:

 

«Методики для прямого сопоставления качества обучения в школе за прошедшие 20 лет, к сожалению, не существует. Вместе с тем международные тесты освоения базовых навыков и знаний свидетельствуют о росте результативности в младшей школе и о ее снижении — в средней. Рост популярности высшего образования привел к существенному увеличению удельного веса работников с высшим образованием в общей численности занятых. Одна из причин популярности высшего образования — высокая премия за образование, т.е. прирост доходов в результате обучения в вузах. За 20 лет премия за высшее образование увеличилась почти в 3 раза».

 

Когда лучше не болеть

 

С чем однозначно было лучше в СССР – так это со здоровьем. По данным ВШЭ, госрасходы на медицину в 2006 году были на уровне 1994 года, в то время как общая заболеваемость в 1990-2008 годы выросла на 45%. Нехватку госсредств восполнили частные — их объем вырос в 8 раз. Это, в том числе, отражает реакцию населения на новые виды медуслуг и лекарств, но растущая доля платной медпомощи «вышла за разумные пределы», говорится в докладе: в ЕС доля частных средств — 24%, в России — 40-50%. Бюджетные расходы на образование и медицину в 2009 г. были на 7% ниже, чем 20 лет назад.

 

«Сокращение государственного финансирования происходило на фоне повышения потребностей населения в медицинской помощи. За 1990–2008 гг. общая заболеваемость на 100 тысяч населения выросла на 45%, первичная заболеваемость — на 19%. Особенно быстро росла заболеваемость онкологическими (на 85%) и сердечно-сосудистыми (в 2,3 раза) заболеваниями, требующими особенно значительных расходов на лечение. Потребность в дополнительных финансовых средствах также повышалась в силу постарения населения.

 

Нехватка государственных средств компенсировалась наращиванием частных расходов. Вплоть до 2005 г. росла доля пациентов, платящих за лечение в медицинских учреждениях, и лишь в последние годы этот процесс несколько замедлился. Для большинства населения оплата медицинской помощи — вынужденная мера, связанная с тем, что получить необходимую помощь бесплатно становится все сложнее», – констатируют исследователи.

 

Битва за «квадраты»

 

Как известно, целые поколения советских граждан портил квартирный вопрос. Но из доклада видно, что и в наше время кардинально ситуация не изменилась.

 

Правда, обеспеченность россиян жильем выросла на 40% - до 22 кв. м на человека – но во многом это произошло за счет снижения численности населения страны. Улучшилось качество жилья, доля коммуналок уменьшилась почти в 4 раза. Если в 1989-м на покупку квартиры через ЖСК или кредит на постройку дома могли рассчитывать 10% домохозяйств, в 2009 – уже 19%. Однако большинство из этих 19% покупает квартиры все же не с нуля, а берет ипотеку, продавая прежнюю, приватизированную квартиру. Если откладывать всю зарплату, в 1989-м можно было накопить на квартиру в 54 кв. м за 2,6 года, в 2009-м — за 4,6 лет.

 

«Доли домохозяйств в 2009 году, которые выиграли или проиграли от изменения возможностей улучшения жилищных условий по сравнению с 1989 годом, по нашим оценкам, примерно одинаковые — 20 и 17,5% от всех домохозяйств соответственно.

 

Также существенно не изменилось общее число семей, ежегодно улучшающих жилищные условия, их численность и доли остаются на сопоставимом уровне: 1,8–1,9 млн, или около 4% семей ежегодно. Однако распределение по видам улучшения жилищных условий существенно изменилось. Участие государства в содействии гражданам в улучшении жилищных условий резко сократилось: если в 1989 г. доля очередников среди всех семей, улучшивших жилищные условия, составила 73%, то в 2009 г. — только 6,6%

 

Средний срок ожидания предоставления жилого помещения для семей, состоящих сегодня на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, увеличился более чем в 2,5 раза и достиг 19,3 года. Однако доля семей, состоящих на таком учете, сократилась в рассматриваемом периоде в 5 раз — это означает, что большинство семей данной категории нашли возможность улучшить жилищные условия без помощи государства», – пишут эксперты ВШЭ.

 

Россия – страна контрастов

 

Во времена СССР зарплаты рабочего (120 рублей в месяц) инженера (180 рублей в месяц) и полковника КГБ (350 рублей в месяц), конечно, отличались, но не в десятки раз, как сейчас. Уравниловка тормозила развитие экономики, и была явлением ненормальным. Но еще более ненормальным стал гигантский рост неравенства, который сопровождал становление рыночной экономики. Расслоение общества у нас шло в 8 раз быстрее, чем в Венгрии, и в 5 раз быстрее, чем в Чехии.

 

«По официальным данным Росстата за 2008 год, на долю 60% населения с наименьшими доходами приходилось лишь 29,6% доходов, в то время как на долю 10% наиболее богатых приходилось 31,1% всех доходов.

 

Так, по показателю реальных денежных доходов домохозяйства из третьей квинтильной группы (исследователи ранжировали население по доходам, и разбили на группы по 20%; вверху оказалась первая квинтиль - самых богатых, внизу - пятая квинтиль - самых бедных) лишь к 2007 г. достигли уровня 1991 г., а домохозяйства из двух наиболее бедных групп по-прежнему находятся ниже данного уровня. Пятая, верхняя, 20-процентная группа, напротив, значительно оторвалась от остальных домохозяйств, нарастив доходы за рассматриваемый период более чем в 2 раза», – говорится в исследовании.

 

В докладе указывается, что толчком к колоссальному расслоению общества стала приватизация. Но, что характерно, авторы де-факто обвиняют рядовых сограждан в том, что у них не хватило ума воспользоваться благами приватизации:

 

«Квартиры в Москве, земля на Рублевском шоссе, доли в стоимости богатейших компаний, контролирующих крупнейшие в мире залежи полезных ископаемых, потенциально стоят очень дорого, хотя не все осознавали это в начале 1990-х годов. Мы не говорим сейчас о социальной справедливости. Однако, с точки зрения макроэкономики, имел место величайший передел собственности, совершенный в пользу домашних хозяйств.

 

Многие расстались со своей собственностью за бутылку водки, но были и такие, кто сказочно обогатился именно потому, что другие не осознавали настоящей стоимости доставшихся им активов. Речь может идти о несправедливом переделе собственности внутри сектора домашних хозяйств, но домашние хозяйства в целом статистически выиграли».

 

Здесь уместно, наконец, вспомнить одно место в докладе ВШЭ, где СССР поминается относительно добрым словом. Приведем его полностью:

 

«Советские люди, строго говоря, не бедствовали. В СССР не было голода, население было обеспечено нерыночными услугами здравоохранения и образования, причем не самого плохого качества, практически бесплатным жильем. Помимо того, в СССР не было безработицы. Зато были дефицит практически всех потребительских товаров, их невысокое качество, вызванное отсутствием конкуренции, низкий уровень обеспеченности товарами, которые по советским стандартам можно условно назвать излишествами».

 

Когда все же жилось лучше – во времена СССР или сейчас? Мы попросили ответить на этот вопрос экспертов «Свободной прессы».

 

Евгений Ясин, бывший министр экономики, научный руководитель ВШЭ:

 

– Сейчас жить несравнимо лучше. Но я все-таки отношусь к числу людей довольно состоятельных. Я должен, отвечая на этот вопрос, учесть то обстоятельство, что я материально обеспечен, а мои сограждане в огромном количестве этого преимущества не имеют. Если я буду сравнивать с точки зрения тех, кто относится к последним двум 20-процентным группам (40% населения страны), которые не достигли уровня жизни 1990 года – наверняка у меня будет совершенно иное впечатление. Тем более, специальной подготовки для жизни в условиях рыночной экономики никто нам не предлагал. Этому учила сама жизнь – так, как складывалось у конкретного человека.

 

Я полагаю, принципиальное решение проблемы – государство должно подумать, почему слишком много людей не имеют возможности нормального заработка. Я совершенно убежден, что сейчас государство должно обеспечить рост заработков бюджетников, создав для этого необходимые макроэкономические условия. Тем самым бюджетники будут задавать новую нижнюю планку на рынке труда, что приведет к общему повышению заработной платы.

 

Но мы должны понимать: если просто повысить зарплату, без того, чтобы бизнес получил сильные стимулы к росту производительности, мы опять столкнемся с ростом инфляция и цен. Это сложная задача, которую должна решать экономическая политика. Могу сказать, у меня есть предложения, как это сделать, но это совсем не просто. Мы знаем, что повышение доходов наиболее состоятельных групп происходило в ущерб росту доходов низкообеспеченных групп. Это нарастание неравенства составляет очень большую угрозу.

 

Алексей Мухин, гендиректор Центра политической информации:

 

– С точки зрения соцобеспечения, конечно, в середине 1980-х жить было легче. Жизнь была прогнозируемой. Другое дело, после развала СССР и либерализации цен жить стало гораздо интереснее, появилось гораздо больше возможностей для реализации творческого потенциала – что и подтверждает доклад.

 

Однако выводы, к которым приходят его авторы, говорят о том, что представители либеральной идеи в России судорожно пытаются хоть как-то оправдать то, что произошло с Советским Союзом. Они проводят мысль, что к развалу привела некомпетентность руководства СССР. Это не совсем так. Надо сказать, в значительной степени развал был проведен по наихудшему сценарию. Это свидетельствует и о непрофессионализме либералов, которые и проводили операцию по разделу СССР.

 

Доклад ВШЭ – это попытка реабилитации либеральной идеи накануне выборов. Действия команды Гайдара в свое время похоронили эту идею, намертво привив российскому населению мысль, что либерал во власти – это враг.

 

Олег Куликов, депутат Госдумы, КПРФ:

 

– Конечно, лучше жили в советское время. Сегодня продолжительность жизни, по сравнению с советским периодом, сократилась более чем на 10 лет. Рождаемость – тоже интегральный показатель: детей рожают, когда есть уверенность в будущем. В конце 1980-х в РСФСР родилось 2,5 млн малышей, а в 2010-м, который считается очень благополучным – 1,7 млн.

 

Можно сказать, сейчас народ голосует за СССР преждевременным уходом из жизни и нерождением детей. В советское время много чего не было. Например, межнациональных конфликтов, нищеты, бомжей. Мы были уверены еще, что трудности, которые были (например, талоны) – это издержки, дальше будет лучше. Была надежда, что та великая страна может справится с трудностями.

 

Нынешняя страна, которая имеет целиком сырьевую экономику, в которой уничтожена наука, падает уровень образования и здравоохранения, и увеличивается пенсионный возраст, – эта страна, в которой очень тяжело живется большинству простых людей. В СССР не было социальных контрастов, коррупции, преступности, – всего, что мы имеем сейчас. И если тогда мы входили в первую десятку стран по качеству жизни, теперь входим в сотню

 

 

http://svpressa.ru/p.../article/41896/

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Дэниэл Гринфилд

ЛИВИЙСКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ МИСТЕРА ОБАМЫ.

 

6913.jpg

Это дурацкая война, в которую втянула нас «умная сила» новой администрации. При помощи крылатых ракет мы пытаемся выиграть войну, которую ведут вояки на джипах. Мы не можем объяснить, что мы здесь делаем даже сами себе. Наше вмешательство лишь заставит войну длиться вечно, выбери мы этот путь. Можно приказать войскам НАТО охранять несколько оплотов сопротивления, разделив силы повстанцев и Каддафи. Добавьте сюда бойцов Аль-Каиды, стекающихся со всех стран региона, чтобы воспользоваться ситуацией в своих целях, и вы получите совершенно неприглядную картину.

 

 

Обама ввязался в войну на волне популярных настроений о необходимости бомбёжек, сейчас же, когда война утратила свою привлекательность, он также стремительно пытается её закончить. США заканчивают военную операцию, не успев толком её начать, и всё это ради единственной цели — не допустить того, чтобы безуспешное вторжение в Ливию ассоциировалось с американцами. А точнее, чтобы это поражение ассоциировалось с самим Обамой. Он был готов принимать лавры за смещение Хосни Мубарака, но лишь до тех пор, пока на горизонте не замаячило Мусульманское Братство, готовое прийти ему на смену. Он точно также был рад присвоить себе заслугу свержения Каддафи, однако он быстро изменил свою позицию, как только понял, что победы не добиться без полноценной наземной операции. Волна арабских революций была модным трендом, но теперь она — достояние истории. Нежелание Обамы, связывать своё имя с ней вполне понятно. Внезапно эти потрясения уподобились платкам типа «куфия» — вчера было модно обернуть его вокруг шеи, а сегодня они пылятся в шкафу.

 

Тактика выжидания не является наилучшей сама по себе, и имеет смысл лишь в сочетании с умением планировать свои действия. Если вы хотите поддержать повстанцев, это умение поможет оценить, не состоит ли всё движение сопротивления из нескольких сотен бойцов — часть из которых ещё и члены Аль-Каиды. Ни один генерал не согласился бы идти в наступление, не получив такую информацию и не определившись с целями операции. Вне всякого сомнения, Мистер Лучший Выпускник Колледжа Пацифистов’2008 знаком с трудами Криса Хеджеса (Chris Hedges) и Ноама Хомски (Noam Chomsky), Обама заручился поддержкой низов, играя на одних лишь миротворческих струнах, но заучивая мантру «Война это плохо», он не нашёл времени ознакомиться с литературой о том, как войны выигрываются.

 

Месяц тому назад Лига Арабских Государств и европейские лидеры наперегонки рвались на страницы истории. Когда ливийская армия, к слову, проигравшая все до единой войны, в которых участвовала, отступила под уларами повстанцев, все эксперты сходились во мнении, что Каддафи пришёл конец. Министры его собственного правительства переметнулись на сторону оппозиции. СМИ торжественно рапортовали о скорой и неминуемой победе повстанцев. Была лишь одна проблема. На этот раз мы сами получали информацию о войне из уст пропагандистов — ливийской версии «багдадского Боба1».

 

Ливийская армия, пожалуй, является худшей армией на всём Ближнем Востоке, а может даже и на всей планете. В прошлый раз она участвовала в военных действиях в 1987 году и потерпела полное поражение. В её распоряжении были танки и реактивные истребители — у африканских же полевых командиров были автоматы и древние пикапы Тойота. Несмотря на трёхкратное численное преимущество, армия Каддафи умудрялась терять 7 своих солдат на каждого убитого воина противника. Они потеряли примерно 1,000 танов, бронетранспортёров и авиатехники в сражении с врагом, разъезжавшим на тойотовских пикапах. Когда ты начинаешь войну с лучшими образцами советской военной техники и умудряешься проиграть то, что позднее назовут «Войной на Тойотах», у противников есть все основания не принимать вас всерьёз.

 

Памятуя об этом, предположение о возможной победе повстанцев над Каддафи казалось вполне здравым. Однако, не имея никакой информации о самих повстанцах, выдвигать такие предположения было, по меньшей мере, неразумно.

 

В последний день шестидневной войны советских граждан как из ушата окатили новостями о том, что израильские войска, проигрывавшие на протяжении пяти дней подряд, были на подступах к Каиру и штурмовали Иерусалим. Это казалось непостижимым, однако тому было весьма простое объяснение. Всё это время их кормили дезинформацией о том, кто на самом деле проигрывает в войне. Затем же их настигла суровая реальность. Так и иорданский король Хуссейн вступил в войну, поверив в сообщения о том, что Египет и Сирия вот-вот победят. На самом же деле, они балансировали на грани поражения.

 

На протяжении нескольких недель СМИ считали сообщения ливийских повстанцев основанными на фактах, а отчёты правительства Каддафи — пропагандистской фальшивкой. Когда повстанцы начали проигрывать, это казалось громом среди ясного неба. Наши элиты в изумлении разевали рты подобно «багдадскому Бобу», впервые столкнувшемуся с американскими войсками. Этого просто не должно было случиться, и, тем не менее, случилось. Тогда наши чиновники и министры убедили себя в том, что всему виной авиация Каддафи. Нужно было только лишить полковника его ВВС, и повстанцы бы победили. Это мы и сделали — узрите «бесполётную зону» во всей красе. Ливийская авиация раскатана в лепёшку. Так почему же повстанцы всё ещё проигрывают?

 

 

 

 

 

Они проигрывают потому, что «бесполётная зона» с самого начала была иллюзией. Ливийские ВВС никогда и нигде не были решающим фактором. В 1980-х они умудрились проиграть войну африканским бандитам на Тойотах со Стингерами наперевес. Если уж на то пошло, вся ливийская армия не стоит и ломаного гроша. Из арабов выходят отвратительные летчики и танкисты, но зато они прекрасные пехотинцы. Вся история арабо-израильских войн тому пример. Вооружи арабскую страну хоть тысячей танков и истребителей — она по-прежнему не будет представлять угрозы ни для кого. Зато тысяча пеших бойцов может устроить невероятный хаос. А то и выиграть войну.

 

Это кажется глупостью для тех, кто застрял мыслями в Первой Мировой, когда огромные армии сходились в рукопашную на поле боя. В современном мире войны ведутся не так, однако гражданская война в Ливии оказалась примитивной даже по арабским меркам. Это самая что ни на есть типичная африканская гражданская война, исход которой решают пикапы и стволы. Битва считается выигранной, когда тысяча бойцов погибнет, а враг обращается в бегство.

 

Как только ливийская армия перестала изображать из себя современные вооруженные силы, а все ее командиры начали игнорировать сумасшедшие приказы, которые отдавал Каддафи и его помощники, и стали воевать старым добрым способом — война начала принимать совсем другой оборот. Современная армия — это прецизионный инструмент. Если пользоваться им неправильно, он будет хуже, чем просто бесполезным. Однако стоит выпустить в поле пару тысяч солдат с автоматами, поддержав их артиллерией, и человеческий фактор становится решающим. Кстати, в этот раз африканские племена воюют на стороне Каддафи, в то время как арабское сопротивление состоит из разрозненных фракций, которые не доверяют даже друг другу.

 

Отныне это уже не война между регулярными войсками и партизанами — это стычки между разными бандами и ополчениями. Кто-то из них одет в военную форму, большая же часть — воюет в том, в чём есть. Люди Каддафи раздают автоматы всем желающим повоевать с повстанцами. Мы ввязались в войну, чтобы защитить гражданское население, но как, скажите на милость, мы должны это делать когда одни гражданские убивают других? Пусть Каддафи и мясник, но арабские повстанцы от этого не перестают быть жестокими расистами. Это не борьба тирании и демократии, это война между кланами, племенами и этносами. Именно таких конфликтов мы и должны были остерегаться как чумы — в них невозможно победить. В них нет правых и виноватых — есть только вырвавшиеся из под контроля диктатора внутренние конфликты, где каждая из сторон просто-напросто рвётся к власти.

 

Это дурацкая война, в которую втянула нас «умная сила» новой администрации. При помощи крылатых ракет мы пытаемся выиграть войну, которую ведут вояки на джипах. Мы не можем объяснить, что мы здесь делаем даже сами себе. Наше вмешательство лишь заставит войну длиться вечно, выбери мы этот путь. Можно приказать войскам НАТО охранять несколько оплотов сопротивления, разделив силы повстанцев и Каддафи. Добавьте сюда бойцов Аль-Каиды, стекающихся со всех стран региона, чтобы воспользоваться ситуацией в своих целях, и вы получите совершенно неприглядную картину.

 

Отсутствие чётких целей превращает нас в миротворцев без чёткой программы действий и стратегии завершения операция. Теперь администрация Обамы предупреждает уже самих ливийских повстанцев, что если они начнут убивать гражданских, мы будем бомбить и их позиции тоже. Так значит, теперь мы воюем не только с Каддафи — скоро нам придётся повернуться и против самих повстанцев. Да и как отличить гражданских от военных? После того, как мародёры снимут оружие с трупов, все тела выглядят одинаково. Можно, конечно, считать, что каждый взрослый мужчина это потенциальный солдат. Однако, однажды мы уже вторглись в Косово, посчитав сербские расстрелы албанских бандитов геноцидом. В любом случае, это была война одних вооружённых мужчин с другими. Если подойти с такой меркой к Ливии, то выходит, что бомбить надо всех без исключения — включая нас самих. Вот что происходит, когда ты ввязываешься в войну, не обдумав её последствия.

 

 

http://oko-planet.su...tera-obamy.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

15 апреля 2011 12:16

 

АНАТОЛИЙ ВАССЕРМАН: «ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ СТАНОВИТСЯ ОПАСЕН ДЛЯ СТРАНЫ»

 

Главная проблема президента Дмитрия Медведева в том, что практически всё его окружение составляют искренние и беспримесные «либертарианцы», то есть люди, которые убеждены в том, что всё зло от коллективизма и планирования и всё должно происходить в результате свободного взаимодействия индивидуумов. Однако при таком отношении к жизни, трудно управлять государством, поскольку государство — это явно не индивидуум. Об этом корреспонденту ИА REX заявил политконсультант Анатолий Вассерман, комментируя взаимодействие российского премьера Владимира Путина и президента Дмитрия Медведева.

 

 

«Я боюсь, что время президента Медведева — это время, потерянное для любых интеграционных проектов. Никакая интеграция не совместима с „либертарианской идеологией“. Другое дело, что такая идеология сама по себе не идеальна. Когда начинаешь смотреть, можно ли её состыковать с жизнью, и если да, то каким образом, то постепенно становишься социал-демократом. Собственно, я сам именно из-за таких размышлений и перестал быть либертарианцем и стал социал-демократом, то есть перешёл на другую сторону политической баррикады. Но, к сожалению, известные мне советники Медведева недостаточно дальновидны, чтобы просчитывать все эти цепочки», — пояснил Вассерман.

 

По его мнению, Владимир Путин рассчитывал на то, что Дмитрий Медведев, как и в те времена, когда они работали в питерской мэрии, останется его единомышленником. «Но при этом проблема состоит в том, что непосредственное окружение Медведева существенно отличается от окружения Путина. Люди, близкие к Медведеву, и постоянно вступающие с ним в контакт, создали для него совершенно иной информационный и психологический фон, в результате которого он пошёл по пути либерализма значительно дальше, чем это было бы целесообразно. Лично я посчитал, что Медведев больше не играет в доброго и злого полицейского, а становится опасен для страны, когда он наложил эмбарго на поставку Ирану зенитных ракет С-300. Тогда многие начали обвинять меня в том, что я, как сионист, выступаю за вооружение злейшего врага Израиля. Начнём с того, что я не считаю себя евреем, а считаю себя русским еврейского происхождения. Дело даже не в этом. А в том, что, по моим представлениям, Иран не враг Израилю».

 

«На протяжении уже полутора тысячелетий главные противники Ирана — арабы. Причём сами арабы это достаточно чётко осознают, — продолжает эксперт. — В большинстве различных международных взаимодействий они выступают против Ирана. Антиизраильская риторика иранских руководителей — это именно риторика, призванная замаскировать то, что реальная вражда у Ирана идёт с его единоверцами мусульманами. Поэтому эмбарго на зенитные ракеты в Иране ничем не может помочь Израилю, зато очень хорошо помогает США, если они захотят организовать очередную сделку по экспорту нестабильности в ближневосточный регион. Здесь уместно заметить, что все североафриканские революции, как и кыргызская, явились следствием американского экспорта нестабильности. Американцы всеми силами хотят показать, что в современном бушующем мире только Америка осталась островком спокойствия и благополучия, а, значит, надёжным местом для вложения денег. Американцы живут в долг, они тратят больше, чем зарабатывают — на этом основана их система ценностей. И весь мир оплачивает их долги, американцам всегда нужны деньги».

 

Возвращаясь к вопросу о взаимодействии Путина и Медведева, Вассерман отметил, что в 2011 году было уже несколько случаев, когда Медведев принимал решения, несомненно, вопреки мнению Путина. «И во всех этих случаях мне решения Медведева кажутся неоправданными. Хотя я понимаю, что это решения даже не столько самого Медведева, сколько его ближнего окружения в лице Натальи Тимаковой (пресс-секретарь президента РФ — прим. ИА REX), Аркадия Дворковича (советник президента РФ по экономике — прим. ИА REX), Игоря Юргенса (председатель правления Института современного развития — прим. ИА REX). Именно ИНСОР является главным идеологическим центром, генерирующим идеи для Медведева. Уместно вспомнить поговорку: „Короля играет свита“, однако свиту набирает сам король. Наверняка действующий президент собрал этих людей, потому что они соответствовали его убеждениям, а теперь они же и удерживают его в этих убеждениях. Все идёт к тому, что эти убеждения теперь сохранятся в совершенной независимости от окружающей действительности. В то же время те, кто ругает Путина, поддерживает Медведева именно потому, что он „мягок как плюшевый мишка“».

 

 

http://www.iarex.ru/...cles/14460.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Модест Колеров: Навязанная Медведеву предвыборная "десталинизация" - невежество, инквизиция и гражданская война

 

Члены Совета при Президенте РФ Дмитрии Медведеве по развитию гражданского общества и правам человека во главе с Михаилом Федотовым абсолютным большинством публично, коллективно и индивидуально солидаризировались с трудами своей Рабочей группы по исторической памяти во главе с Сергеем Карагановым, сочинившей "общенациональную государственно-общественную программу" "Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении".

 

 

Полномочия этой кулуарной и клановой группы по сочинению чего бы то ни было общенационального и общественного крайне сомнительны, поэтому рассматриваться может не её творческая самодеятельность, а её претензии на государственный статус и, следовательно, её государственная обязательность и государственная ответственность тех, кто намерен её утвердить и реализовать.

 

Несмотря на многократно произнесённые критиками программы обоснованные суждения о том, что такая программа "детоталитаризации" (ранее и до сих пор часто самими членами Совета называемой "десталинизацией"), почему-то претендующая на установление "гражданского примирения", в случае её утверждения станет очевидным актом гражданской войны, авторы программы так и не объяснились по существу. Они выступили с серией агрессивных, конфликтных и даже уголовных по лексике заявлений в защиту своей программы. Но так и не сказали, почему нынешний - при всех сложностях - гражданский мир и общенациональный консенсус вокруг, например, Великой Победы - они считают "продолжающейся гражданской войной", которую они хотят "умиротворить" путём сведения счётов и едва ли не "люстрации". Причём "умиротворить" с одной, преобладающе однопартийной точки зрения, которая во многих своих пунктах совпадает с государственной националистической и этнократической пропагандой в странах Восточной Европы, теорией "оккупации" и "организованного СССР геноцида", которые на практике становятся прямым инструментом русофобии и нового апартеида.

 

Я - историк (историки сталинизма не могут не знать аннотированного каталога документов ""Особая папка" Л.П.Берии: Из материалов Секретариата НКВД-МВД СССР 1946-1949 гг.", ответственным составителем которого я стал в годы работы во главе отдела изучения и публикации документов Государственного архива Российской Федерации, когда шла известная обществу "архивная революция", связанная с массовым рассекречиванием документов по истории СССР) и практик информационной работы. Потому я привык с особым вниманием относиться к точности формулировок, особенно если они претендуют на государственный регулятивный статус или мимикрируют под "последнее слово исторической науки".

 

Смешно говорить о рациональности любой программы, о готовности её авторов и утвердителей нести ответственность за последствия её реализации во внутри- и внешнеполитической сфере, если программа построена на фальшивых, произвольных, невнятных и истерически неадекватных понятиях. Мстительное, травматическое, невежественное, лоббистское самовозбуждение писателя, общественная трусость голосователя - не могут быть фундаментом для "общенациональной государственно-общественной программы".

 

Поэтому я хотел бы, чтобы члены Совета, прежде чем бить в бубен партийной пропаганды и апеллировать к государственным мерам воздействия, претендуя встать у руля "антисталинской" инквизиции, - каждый, как минимум, себе самому и желательно - подопытному обществу - ответили на главные вопросы, на которые их программа, в потоке демагогии в духе "Вся Россия - Катынь", так и не нашла что ответить. Если эта программа намерена препарировать, то есть "модернизировать сознание" страны, судить, строить, наказывать и распределять, то её авторы должны определённо заявить, из каких принципов они исходят и почему не распространяют их на самих себя.

 

Вот на что они должны ответить, утверждая, что "с принятием данной программы антитоталитаризм становится частью официальной политики России" (приложение 8):

 

1) "Сокрытие правды о прошлом лишает нас... " и т.п. (преамбула)

 

- Что такое "правда о прошлом": "единственно верная" её интерпретация, свободное исследование, разнообразие взглядов, консенсус вокруг основных принципов идентичности?, кто именно и как сейчас "скрывает правду"? Где, кто и что скрыл от авторов программы?

 

2) "Одним из важнейших путей преодоления взаимного отчуждения народа и элиты является полное признание российской катастрофы XX века, жертв и последствий тоталитарного режима, правившего на территории СССР на протяжении большей части этого века" (преамбула), "модернизация сознания российского общества через признание трагедии народа времен тоталитарного режима" (цели программы)

 

- Кто определил эту "элиту"? Каковы хронологические рамки этого "тоталитарного режима"? Относятся ли к его периоду годы власти Ленина, Хрущёва, Брежнева, Андропова, Горбачёва, только что награждённого высшей государственной наградой РФ? В науке нет и не может быть общепризнанных датировок и периодизации "тоталитарного режима" в СССР. Относится ли к "истории СССР" история РСФСР 1917-1922 гг.? Кто и исходя из каких симпатий будет определять от имени государства эти хронологические рамки? Жертвы чьих режимов и каких властителей "важнее" для программы?

 

3) "...с главным акцентом не на обвинении тех из наших предков, кто творил геноцид, разрушение веры и морали" (цели программы)

 

- Кто именно в СССР стал жертвой геноцида и, соответственно, кто вёл в СССР уничтожение по этническому принципу? Кто конкретно "разрушал веру и мораль", а кто лишь занимался атеистической пропагандой и порнографическим искусством?

 

4) "установка памятников жертвам тоталитаризма в городах и в местах их захоронений" (цели программы)

 

- Значит ли это, что жертвами тоталитаризма являются только погибшие? Как отличить жертв тоталитаризма от всех погибших: в том числе погибших в войнах, которые вёл СССР, расстрелянных за военные преступления и сотрудничество с Гитлером и другими агрессорами? (приложение 1: Необходимо заключить многосторонние межгосударственные соглашения со странами СНГ и Балтии и, возможно, с бывшими соцстранами об их участии в работе по созданию ЕБД "Жертвы тоталитарного режима в СССР и в странах бывшего соцлагеря"... ")

 

5) "уже одно это дополнительно повысит морально-политический авторитет нынешнего руководства страны" (цели программы)

 

- Почему целью "общенациональной государственно-общественной программы" должно быть повышение авторитета НЫНЕШНЕГО руководства страны?

 

6) "Возможные издержки от осуществления этой программы можно с лихвой компенсировать обращением к лучшему..." и т.п. (цели программы)

 

- Каковы и как измеряются эти издержки, как их можно компенсировать "обращением к лучшему"?

 

7) "Российская идентичность должна, наконец, основываться на том, что... мы страна и народ... Жукова, Королева, Сахарова, наконец, Екатерины II, Александра II..." (цели программы)

 

- Как авторы программы, призванной вызвать любовь к России, например, в Польше, участие в разделе которой Россия приняла под руководством Екатерины II, а борьба за независимость которой была подавлена Александром II, намерены пропагандировать их своим коллегам? Как отделить тоталитарный и сталинский режим от его действительно великих деятелей Жукова, Королёва, Сахарова?

 

8) "Вся Европа виновна... в двух мировых войнах..." (конкретные направления программы)

 

- В чём вина СССР как неотъемлемой части европейской политики ХХ века (и отсутствие этой вины, например, у США) за развязывание Второй мировой войны?

 

9) "создать современные курсы отечественной истории для средней школы, свободные от старых и новых мифологем... сочетающие... изложения с отчетливой нравственной, правовой, гражданской и политической оценкой событий"

 

- Кто в здравом уме возьмёт на себя ответственность определять отсутствие "мифологем" в практике общественного сознания, если они абсолютно неизбежны для любых его проявлений? Не является ли эта претензия - новым изданием коммунистических амбиций на "истинно научное знание"? Не являются ли новым изданием тоталитарной коммунистической идеократии - претензии авторов программы на определение и установление обязательных "нравственно-политических оценок". Каких можно ожидать от них "политических оценок", например, Владимиру Красное Солнышко? Или ставшему в старости сталинистом Владимиру Вернадскому?

 

10) "Наиболее адекватным представляется путь судебной оценки, при котором каждый нормативно-правовой акт, изданный в условиях тоталитарного режима, может быть обжалован любым заинтересованным лицом... с целью признания его недействующим полностью или частично со дня его принятия или иного указанного судом времени. В свою очередь, решение суда о признании нормативного правового акта недействующим влечет за собой утрату силы не только этого нормативного правового акта, но и других, основанных на нем нормативных правовых актов" (приложение 4)

 

- Готовы ли авторы поставить под сомнение каждый, то есть любой акт, "изданный в условиях тоталитарного режима", включая систему записей актов гражданского состояния, признания образования, научных степеней, установления авторских прав и массовых прав собственности, технических, санитарно-трудовых и медицинских стандартов, систему архивов? Готовы ли они, наконец, подвергнуть сомнению такие нормативно-правовые акты СССР, как международные договоры, включая договоры о зарубежной собственности, границах и контроле над вооружениями? Способны ли авторы программы вообще различать репрессивную практику СССР и объективно нейтральную государственную деятельность советского периода, включающую в себя вопросы внешней политики, обороны, образования, медицины, экономического и социального развития?

 

Готовы ли М.А.Федотов и С.А.Караганов, исторически принадлежащие к среде младшей советской номенклатуры и идеологическому персоналу центральной коммунистической власти, отказаться от таких личных знаков тоталитарного и идеократического режима, как их изданные в СССР сочинения и защищённые в СССР диссертации? Готовы ли инквизиторы с чистой совестью "нравственно-политически оценить": диссертации Караганова - "Роль и место транснациональных корпораций во внешней политике США" (1979), "Роль и место Западной Европы в стратегии США в отношении СССР (1945-1988)" (1989), его советские книги: "США: транснациональные корпорации и внешняя политика" (1984), "США - диктатор НАТО" (1985); диссертации Федотова - "Свобода печати - конституционное право советских граждан"(1976), "Средства массовой информации как институт социалистической демократии" (1989), его советские книги: "Конституционный статус советского гражданина" (1982), "Схемы по советскому государственному праву" (1984) "Советы и пресса" (1989). Или внимательному читателю стоит найти и процитировать неотъемлемое историческое коммунистическое лизоблюдство этих трудов?

 

11) "Принять официальное постановление о том, что публичные выступления государственных служащих любого ранга, содержащие отрицание или оправдание преступлений тоталитарного режима, несовместимы с пребыванием на государственной службе" (приложение 8)

 

- Что такое "публичные выступления", кто и как их намерен определять? Что такое "оправдание", если главный смысл, например, исторических исследований состоит именно в объяснении типологии, исторических причин и контекста любых режимов, включая тоталитарные? Насколько это совместимо со свободой слова, совести, мысли, научного исследования? Позволено ли будет государственным служащим публично "оправдывать преступления" других режимов, если они покажутся им тоталитарными, например - режима Рузвельта или Горбачёва?

 

Новым инквизиторам и стерилизаторам, конечно, надо иметь чёткие и однозначные ответы на все эти вопросы, оставляя за собой исключительное право на толкование и надзор. Но понятно, что таковых ответов просто не существует.

 

Никогда не поверю, что помнящие период позорных советских парткомов и прошедшие (советскую) фундаментальную высшую школу, не чуждые научной совести и практикующие в качестве преподавателей либо исследователей члены Совета и авторы программы - А.А.Аузан, Д.Б.Дондурей, Ф.А.Лукьянов, Т.Г.Морщакова, Е.Л.Панфилова, Л.В.Поляков, Л.А.Радзиховский, А.К.Симонов, И.Ю.Юргенс, И.Е.Ясина - неспособны увидеть правовую беспринципность, терминологическую и понятийную многосмысленность, пустословие и интеллектуальную нищету их программы, её сугубо партийный характер и широкие возможности для произвола.

 

И это значит, что главный смысл всех их убогих и размытых формулировок - не в поиске истины и примирения, а в поиске новой власти над большинством.

 

Именно такая "историческая инквизиция" за последние считанные годы расколола Украину, где ещё недавно 86% населения считали День Победы - своим главным общественным праздником (в России тогда - 85%). Именно такая подделка под государственную политику заставляет её авторов переходить на фальцет.

 

В публичном комментарии вместо разъяснения категорий это сделала Е.Л.Панфилова: "Поскольку я из семьи трижды репрессированных (моя мама родилась в ссыльном поселении), для меня это не про "идейную гражданскую войну", которая не заканчивается "последние двадцать лет", а про не двадцать, а много-много лет назад начатую, и до сих пор не законченную реальную гражданскую войну, в которой до сих пор оправдываемые частью моих соотечественников гады пытались уничтожить мою семью и лишить меня права на жизнь..." Стоит ли мне уподобиться уважаемой моей однокурснице по историческому факультету Московского университета и вспомнить, как мой прадед, русский крестьянин, был раскулачен и насмерть замучен в советской тюрьме, а его дочь пошла по миру, кормя мою грудную мать пустой и сухой тряпкой вместо молочного мякиша, - примерно в то время как отец одного из авторов программы и членов Совета - "сталинский соловей" Константин Симонов в силе, достатке и славе превращался в одного из самых ярких и талантливых певцов и воистину - одного из создателей режима? Или как в 1989 году (тоталитарном?) один из ныне здравствующих, уже либерал-консервативных профессоров требовал лишить меня диплома буквально за несколько слов о том, что "в учении Маркса есть и утопия, и наука"?

 

Нет, конечно. Мне отвратительна эта провокационная предвыборная партийная война против уже НЕ реальной "гражданской войны", которую в последний раз в нашей стране пытались возобновить власовские солдаты Гитлера.

 

В этой безответственной возне пузырятся мелкие амбиции самозваной, от коммунизма к капитализму никак не тонущей "элиты" - и вновь гибнет большинство и единство нашего народа.

 

Опубликовано 02:57 15.04.2011

 

Документ: http://www.regnum.ru/news/1395093.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Черняховский Сергей

 

Путину пора определяться

 

 

 

Текущая ситуация в России напоминает обстановку в Чили в канун переворота Пиночета

 

В США через полтора года предстоят выборы президента. И Обама за полтора года объявил о намерении бороться за президентский пост. В США он сегодня – основной возможный кандидат от нынешней «партии власти».

 

 

В России выборы президента менее чем через год. И основная кандидатура остается неопределенной. Своя логика в этом есть – поскольку основная борьба в России при нынешнем раскладе будет идти не между властью и оппозицией, а внутри власти, имеющей двух лидеров, определение основного кандидата сегодня означало бы в одном варианте массовый переход властных групп в его лагерь – и превращение второй фигуры в фигуру номинальную, в другом – раскол и начало жесткой борьбы внутри элиты.

 

Собственно, это та логика, которая оправдала себя четыре года назад, когда неопределенность сохранялась максимально возможно долго – практически почти до начала формальной президентской избирательной кампании.

 

Можно предполагать, что власть – и в первую очередь Владимир Путин, намерена повторить тот же сценарий. И сохранить сегодняшнюю расстановку сил максимально долго. Тем более, что тот, кто становится определенным кандидатом – становится и определенной мишенью для информационных и иных политических атак. Но только создается впечатление, что сегодня ситуация складывается по-другому. И старый сценарий может не принести победу его автору. Вообще, повторение одного и того же приему часто ведет к снижению шансов на то, что он принесет успех.

 

Если официально и оглашен тезис, согласно которому перед началом избирательной кампании Путин и Медведев, как люди одной команды мирно сядут и примут решение, кому из них перспективнее и эффективнее выдвинуть свою кандидатуру, - все больше создается впечатление, что обе стороны не одинаково мирно ведут себя в ожидании принятия решения.

 

С информационно-пропагандистской точки зрения Медведев свою кампанию давно начал. Он, как уже подмечалось, ведет себя не как действующий президент – а как кандидат в президенты. Использует любой повод для проявления информационных инициатив, постоянно демонстрирует те или иные политические намерения, по сути дела одно за другим раздает предвыборные обещания.

 

Само по себе это вполне может играть и против него: он начинает надоедать как минимум части общества, ибо его в информационном поле переизбыток. А тем, кто по возрасту может сравнивать, он слишком напоминает Горбачева с его многочисленными словами, решительными и невнятными заявлениями и отсутствием реальных (а не показных) действий, и главное – отсутствием результатов. Все чаще люди получают основание задаваться вопросом: а когда Медведев работает, и работает ли он вообще, если у него столько времени уходит на участие в именных политических ток-шоу, замаскированных под проведение официальных встреч и совещаний.

 

Если бы этим все исчерпывалось – картина была бы одна. И, возможно, действительно имело бы смысл продолжать в том же духе еще несколько месяцев – хотя, все-таки, хотелось бы, чтобы Президент страны был работающим, а не только позирующим перед камерами.

 

Однако Медведев явно проявляет активность и ином плане. Активно идет процесс смены кадров. И расстановки на места снятых руководителей нового состава – вряд ли нелояльного тому, кто их назначает.

 

Снимаются те, кого назначал Путин – расставляются те, кого одобрил Медведев. При этом в случаях такой ротации иногда явно демонстрируется, что с должности снимаются те, кто проявил свои симпатии к Путину. Люди, в общественном мнении воспринимаемые как советники и помощники Медведева, выступают с все боле откровенными (и наглыми) инициативами, призывающими к отказу от политики и подходов времен путинского правления. Причем эти выступления даже не маскируются под формулы «опираясь на достигнутое сделать новый шаг в развитии», - а откровенно проявляют неприятие политики 2000-х гг., - и призывают не столько развить ее, сколько осудить и пересмотреть.

 

По стране просто слышен некий загробный посвист, по которому из могил встают вурдалаки 90-х гг.

 

Одной из реальных признаваемых причин волны оскорблений в адрес Лужкова и его отставки признается его открытое позиционирование как сторонника Путина в вопросе, по которому разошлись мнения команд членов тандема.

 

Константин Затулин был отставлен с постав зампреда Комитета Госдумы по делам СНГ после того, как в вопросе, считающемся наиболее наглядным примером расхождений Путина и Медведева поддержал позицию первого – которая. Кстати, разделяется почти двумя третями населения России. Причем формально это произошло по инициативе самой «ЕР», своим лидером пока считающей Путина.

 

После начавшихся чисток в МВД по иному выглядит замысел переименования милиции в полицию – он дает формальный повод для массовых увольнений генералов МВД.

 

После расхождения в вопросе о бессовестной позиции России при принятии резолюции, разрешившей войну западных стран против Ливии, кадры с выступлением Путина были изъяты из эфира. После того, как Путин, навестив Медведева, покатал того на пресловутом «Ё-мобиле», что могло быть воспринято как посыл: «Медведеву место только в ё-мобиле» и только в качестве пассажира», Кремль потребовал от телеканалов вырезать все кадры, на которых тот был снят в роли пассажира.

 

В политике Медведев (или его окружение) дает понять, что быть сторонником Путина теперь не безопасно. Равно как и ставит под вопрос то, на кого сегодня ориентирована и кого готова поддерживать «Единая Россия».

 

В государственно-бюрократическом плане аппарату посылается сигнал, «кто сильнее» и на кого надо делать ставки.

 

В идеологическом – воскрешаются подходы, отвергнутые и осужденные в период правления Путина. На фоне уважительного отношения власти к советскому периоду истории, ряд элементов риторики Медведева и провокационная инициатива его помощников из «Совета по правам человека» выглядит уже не столько призывом к кампании по «десталинизации» - а и к кампании по «депутинизации» России.

 

Может быть, это некий сознательно разыгрываемый сценарий, в котором то ли Медведев по согласованию с Путинным выполняет некую «черную работу», то ли сознательно ведет провокационную линию, каждым своим шагом делая возвращение Путина все более желанным для общества.

 

Но это очень сильно напоминает заговор и подготовку переворота – причем даже на только политического – но и военного. Особенно - зачистка силовиков: Медведев снимает их уже по дюжине в неделю.

 

И это уже напоминает обстановку в Чили в канун переворота Пиночета 11 сентября 1973 года. Перед тем, как военные выступили против Альенде, в силовых структурах была проведена зачистка всех верных ему офицеров и генералов. Их вызывали на корабли, вывозили в море и расстреливали.

 

Альенде тогда делал ставку на конституционное разрешение ситуации – на проведение плебисцита о расширении полномочий президента. Организаторы военного переворота не дали чилийцам прийти к урнам – и в первую очередь потому, что его победа на голосовании казалась предрешенной.

 

Путин, если он и впрямь не решил оставить политическую сцену – тоже ориентирован на то, чтобы все решить законным путем – на выборах Парламента и Президента.

 

Альенде не готовился к варианту военного переворота как потому. что верил конституционную лояльность армии, так и потому что имел в ней немало сторонников. И лично доверял генералу Пиночету.

 

Путин традиционно мог рассчитывать на поддержку силовых структур в целом и расставленных в них своих сторонников. И как будто лично доверяет Медведеву.

 

Но Пиночет провел чистку в армии – и уничтожил сторонников Альенде. Медведев сегодня осуществляет кадровую ротацию в силовых структурах, не говоря уж о бюрократических.

 

Путину виднее. Может быть – все это его игра. Но если нет, то пора выбирать и решать. И, может быть, не нужно уподобляться Альенде и все варианты сводить к ожиданию дня голосования.

 

Кстати, вечером в субботу, за день до переворота, командующий корпуса карабинеров передал Альенде, что он знает о заговоре, верен президенту и готов выполнить любой его приказ по предотвращению переворота, в частности – арестовать любых лиц к нему причастных. Альенде не согласился использовать подобные методы и стал ждать плебисцита. На следующий день верный ему командующий сам был арестован и смещен заговорщиками, а Альенде свергнут и убит.

 

Путин – не Альенде. Силовики пока за Путина. Пока парламент еще готов выполнить его любую волю. Народ пока за него.

 

Методы, конечно, могут быть разными. Но кажется, что время ожидания закончилось. Пора решать и решаться.

 

К Путину можно иметь много претензий – и они обоснованы.

 

Но альтернативой ему может оказаться даже не Медведев – а его помощники и советники, ностальгирующие по временам 1990-х гг.

 

 

http://oko-planet.su...edelyatsya.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

http://www.vz.ru/col.../11/482767.html

 

 

Максим Соколов: Хлеб съедим, а булочные сожжем

 

 

 

11 апреля 2011, 10::00

 

Присуждение под эгидой Министерства культуры РФ Государственной премии «Инновация» арт-группе «Война» должно понимать так, что отныне государство в России благословляет и легитимизирует антисистему.

 

Что, несомненно, есть выдающаяся инновация, поскольку до сих пор считалось, даже весьма дурное и несовершенное государство оправдывает свое существование исполнением удерживающей миссии, не давая людской жизни полностью расползтись в хаос и уж точно не поощряя и не благословляя такое расползание. Тогда как идеология и практика лауреатов Государственной премии есть принципиальная хаотизация общественной жизни.

 

Благодаря Минкульту мы получили возможность подробнее ознакомиться с credo артистов, и вот что мы узнали.

 

«Воровство в супермаркетах при сегодняшней системе распределения ни в коем случае не является не только преступлением, но и даже чем-то зазорным. Воровство – один из способов гражданского сопротивления.... Нам часто говорят: «Вы воруете, потому что другие за вас платят». Так мы же всех призываем воровать... Интеллигенция – это люди, которые сейчас борются с ментами. Каждый день проводят акции – сжигают машины, банкоматы. Вот она – интеллигенция... Воровать в супермаркете – это единственный способ донести до работающих там, что им там не место. С них надо вычитать, чтобы они задумались: «А на х... я здесь жизнь свою трачу?», чтобы они бросали супермаркет и шли бандитами на баррикады... В детстве родители сумели вложить в меня ненависть к своим согражданам... Государство – устаревшая форма. Оно нам мешает со своими решетками... Вы хотите принадлежать старому миру, который скоро помрет... Надо фашизоидов вычистить».

 

Можно цитировать вдвое и втрое больше, а можно и не цитировать, поскольку миросозерцание и тут явлено вполне внятное. Как нас уверяют медики, а также психологи и философы, есть люди, искренне и глубоко ненавидящие космос, т. е. сколь-нибудь организованное и обустроенное бытие, и любящие хаос, т. е. безосновное и распавшееся мироздание. И, соответственно, желающие в меру сил это несовершенное, но все ж таки хоть как-то организованное бытие хаотизировать. Хлеб съедим, а булочные сожжем.

 

Это есть известный жанр ненависти к мирному людскому общежитию, где продавец и покупатель взаимно вежливы, где дамы, а равно и мужчины мирно гуляют с собачками, где в колясочке катают младенцев, где воров и хулиганов препровождают в специальные казенные здания и где люди не издыхают от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную. Антисистема, как и было сказано.

 

Можно, разумеется, в жанре уполномоченного куратора А. В. Ерофеева опровергнуть все рассуждения о космосе и хаосе уничижительным «Это хулиганство с точки зрения дикаря, который не разбирается в языке культуры, в которой он живет». Человек, ценящий обустроенность и гармонию мироздания, есть дикарь, и что тут возразишь.

 

Тут, правда, придется записать в дикари весьма большое количество людей, включая не только ретроградов и консерваторов, а равно тупых мещан и дураков, сидящих в пивных за кружкой пива. В число дикарей, обличаемых махатмой Ерофеевым, попадет и прежде вроде бы проходившая по другому разряду Франкфуртская школа, знатный представитель которой Э. Фромм написал целую ученую книгу «Анатомия человеческой деструктивности» – причем с абсолютно дикарских позиций.

 

«Фундаментальная же альтернатива, перед которой оказывается любое живое существо, состоит в дихотомии: любовь к жизни или любовь к смерти. Некрофилия вырастает там и настолько, где и насколько задерживается развитие биофилии... Корни этой болезни произрастают из глубинных пластов человеческого бытия. Если человек не может творить и не способен «пробудить» кого-нибудь к жизни, если он не может вырваться из оков своего нарциссизма и постоянно ощущает свою изолированность и никчемность, единственный способ заглушить это невыносимое чувство ничтожества и какой-то «витальной импотенции» – самоутвердиться любой ценой, хотя бы ценой варварского разрушения жизни. Для совершения акта вандализма не требуется ни особого старания, ни ума, ни терпения».

 

Немного у Фромма есть о речевках артистов: «Прямым проявлением речевой некрофилии является преимущественное употребление слов, связанных с разрушением или с экскрементами». И даже совсем ретроградное: «Многие из современных явлений, по поводу которых мы возмущаемся, – преступность, наркомания, упадок культуры и духовности, утрата нравственных ориентиров – все это находится в тесной связи с ростом притягательности всякой мерзости и мертвечины». Все говорили: Франкфуртская школа, Франкфуртская школа, а оказался тупой обыватель.

 

Возможно, потому, что Фромм иллюстрировал свои построения на примере таких личностей, как Сталин, Гитлер и Гиммлер, ну еще и Маринетти («Без наглости нет шедевров... Долой мораль трусливых соглашателей и подлых обывателей!») затесался, тогда как басня с не меньшим основанием рассказывается про Леню Ушибленного, Катю Деготь и махатму Ерофеева. С иной точки зрения, они могут служить даже более точной иллюстрацией для рассуждений ученого автора.

 

С иной точки зрения, если не обывателями, то уж точно тупыми тут оказываются радостно ликующие по поводу артистических акций, поскольку акционеры употребляют слова «менты» и «ФСБ». Будь у них немного более ума, они могли бы понять из находящихся в открытом обращении артистических манифестов, что претензии артистов к той же милиции/полиции/секретным службам совсем не в том, что служащие МВД/ФСБ плохо охраняют правопорядок, несоразмерно применяют силу, берут взятки, дурно обращаются с задержанными etc. Претензии артистов в том, что милиция/полиция хоть как-то охраняет правопорядок и это есть гнуснейшее меж всеми преступленье и грех, незамолимый ни в сем веке, ни в будущем. Вина органов не в том, что при удерживании хаоса они допускают многочисленные злоупотребления, но в том, что они его вообще удерживают, не давая нынешнему весьма несовершенному миропорядку превратиться в окончательный хаос, средь которого бегают е...нутые существа.

 

С самих-то существ особого спроса нету (кроме разве что уголовного, что им довелось испробовать не только в жидочекистской России, но и в раздемократической Бельгии – воров не любят нигде). Спрос скорее с самозваных учителей, настаивающих на своем праве объявлять банальнейшие девиации венцом творения и высшим проявлением культуры. В прежнем дикарском мире считалось, что если кто подвержен девиациям или склонен наблюдать за девиациями, то что делать, так уж получилось, но нет никакой надобности звучно оповещать об этом всех встречных и поперечных, провозглашая это парадной добродетелью.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

«Война» и мир

Почему современные художники такие злые

 

7 апреля в Москве будут вручать «Инновацию» — единственную в отечественном современном искусстве премию, которая финансируется государством. В коротком списке главной номинации — «Произведение визуального искусства», призовой фонд 400 тыс. рублей — акция «Х… в плену у ФСБ» арт-группы «Война», которая, вообще-то, согласия на участие в государственном конкурсе не давала и к государственным институциям относится, мягко говоря, неоднозначно. И неудивительно: ради свободы искусства некоторым участникам группы пришлось посидеть в СИЗО. Наш корреспондент встретился с ними сразу после их освобождения под залог.

Марина Ахмедова

Досье

 

 

«Война» — арт-группа, работающая в жанре концептуального протестного уличного искусства. Основана философом Олегом Воротниковым в 2007 году. Идеолог группы, художник и фольклорист Алексей Плуцер-Сарно в прошлом году эмигрировал в Эстонию. В группу входит более шестидесяти активистов. Лидеры — Олег Воротников (Вор), Леонид Николаев (Леня Ебнутый), Наталья Сокол (Коза). Самые известные акции: «Е…сь за наследника Медвежонка!» — оргия в одном из залов Государственного биологического музея им. К. А. Тимирязева, приуроченная к президентским выборам; «Леня Ебнутый крышует федералов» — на Кремлевской набережной Леонид Николаев с синим ведром на голове запрыгнул на служебную машину ФСО со спецсигналами и убежал от выскочившего из нее офицера; «Х… в плену у ФСБ» — активисты нарисовали огромный фаллос на Литейном мосту, и когда мост был разведен, рисунок оказался прямо напротив здания ФСБ; «Дворцовый переворот» — активисты перевернули несколько милицейских машин. 15 ноября 2010 года Олег Воротников и Леонид Николаев были арестованы по обвинению в хулиганстве и провели три месяца в СИЗО.

 

Если не считать ребенка, то их восемь. Пропуская активистов арт-группы «Война» в дверь мини-отеля, я не могу поверить, что все они – ко мне, в мой маленький номер. В коридоре – длинный стол с чаем, кофе, какао и вафлями для постояльцев. Выхожу в коридор за чаем, а когда возвращаюсь, вижу, что гости сушат трусы на моей батарее. Олег Воротников остается в подштанниках с огромной прогрызенной дыркой на ноге. Он поворачивается задом, там я вижу еще одну дырку, и думаю, что это – провокация. Или акционизм. Или политическая подоплека. Мне объясняют, что трусы намочили, купаясь в проруби, а подштанники – из СИЗО, других пока нет.

 

- Есть что-нибудь почитать? – спрашивает Воротников. – Мне надо в туалет.

 

Пока Воротников в туалете, арт-группа «Война» садится на пол, забаррикадировав собой все пространство. Коза с Каспером устраиваются на моей узкой кровати. Я сижу на одиноком стуле. Леня Ебнутый прислонился к стене. Он сидит так тихо, что пока я не признаю в нем человека, который скакал с ведром на голове по машинам с мигалками. Из туалета появляется Воротников – искупанный. С тоской думаю о своих полотенцах. Он стоит на маленьком пятачке и пританцовывает задом, а я тупо созерцаю дырку.

 

Пританцовывая, Воротников отзывается о «Русском Репортере» - нелестно. Общий смысл сказанного, если коротко, – тю-тю-тю, наш президент такой хороший, статьи наипохабнейшие, Виталик Лейбин – имя нарицательное, ПОЗОР! Слабо возражаю – не хамите в адрес нашего журнала…

 

- Вы нам с девяносто девятого хамили, а мы вам уже и похамить не можем?! – затыкает меня Воротников, а я напрягаюсь – когда-как-почему мы им хамили?

 

- Как мы вам хамили? – спрашиваю, наконец.

 

- Наш президент – ах-ах-ах, - сообщает Воротников, передразнивая кого-то. Может быть Лейбина. Или меня…

 

- И это вы воспринимали, как хамство в свой адрес?

 

- Конечно!

 

- Хотите пельмени? – спрашивает Коза. У нее на руках спит ребенок. – У нас пельмени есть…

 

Услышав краем уха, что эти пельмени были взяты в супермаркете без спроса, вежливо отвечаю: «Спасибо, я не ем мясо». И предлагаю им сыр и орехи, в надежде, что они не пойдут за вафлями в коридор.

 

- Ну, так давайте про нормы поведения поговорим, - начинаю я. При этом с усилившейся тоской наблюдаю за Воротниковым, который, усаживаясь на кровать, подминает под себя мою подушку. – Про воровство, например…

 

- Воровство в супермаркетах при сегодняшней системе распределения ни в коем случае не является не только преступлением, но и даже чем-то зазорным, - отвечает Воротников. – Воровство – один из способов гражданского сопротивления.

 

- Ну и с какой стати? Вот я заработала денег, пошла и купила себе мороженого цыпленка… - затягиваю я, хотя цыплят не ем, но с ходу решаю намекнуть на акцию группы – активист засовывает в супругу мороженого цыпленка, и она, можно сказать, в себе, выносит этого цыпленка из супермаркета.

 

- Вы молодая и здоровая, - отвечают мне, это звучит почти хором.

 

- Так идите и воруйте! – дает мне наставление Воротников. – А деньги отдайте тем, кто их не может заработать – бездомны, калекам, детям с ДЦП. А вы… с вашими отелями!

 

- Насколько я помню, цыпленка вы съели сами, вы же не отнесли его детям с ДЦП… - очень ехидно говорю я.

 

- Мы работаем! – хором сообщает группа. – Круглосуточно, без выходных и не берем денег за свою работу.

 

- Мы воруем только по необходимости, - тихо говорит Коза, - а деньги мы передаем… - она не договаривает кому, но я так понимаю, что несчастным.

 

Вообще, Козе, кажется, трудно поверить в то, что журналист, о котором она слышала лестные отзывы, человек, может оказаться такой ехидной.

 

- Вы можете заработать и купить, как это делаю я, - говорю им. – Вы вроде тоже молодые и здоровые. Если все будут воровать…

 

- Аргумент, который разбивается элементарно, - перебивает меня наловчившийся разбивать аргументы Воротников. – Нам часто говорят: «Вы воруете, потому что другие за вас платят». Так мы же всех призываем воровать…

 

- А я не хочу воровать! Я – не вор! – картинно подскакиваю на стуле. – Брать чужое – плохо…

 

- Алле?! – обращается ко мне Воротников. – Это – не чужое, это – наше. Еда – не привилегия.

 

- Но не вы высиживали эту курицу, не вы ее растили, - настаиваю я.

 

- Можно конечно попросить, - отвечают мне. – Сначала просишь, если не дают, тогда берешь.

 

- Вы у меня попросите, я вам тоже ничего не дам…

 

- Это – ваш минус, вы организовали свою жизнь так, что вам плохо оттого, что даете людям еду. Это, что, человек?

 

- Но мир всегда так был устроен – кто-то производит, кто-то покупает, кто-то меняет…

 

- Менять – для меня нормально, - говорит Коза, и подытоживает, - я – за отмену денег.

 

- А что вы можете предложить в обмен на цыпленка? – тут же цепляюсь к ней.

 

- То, что умею…

 

- А что вы умеете?

 

- Видите, какие произведения искусства на века создаем? – говорит Воротников, а я силюсь понять – это он серьезно или провокация?

 

- Это – не произведения искусства, - говорю я, морально готовясь к нападению. – Современное искусство – вообще не искусство, - вбиваю последний гвоздь и ерзаю на стуле.

 

- В отличие от современной российской журналистики, находящейся в жопе, современное искусство вообще-то процветает, - злобно реагирует Воротников.

 

- Для меня искусство – это то, что может создать один из миллиона, - говорю я, и эта моя фраза встречает презрительное фырчание со стороны активистов.

 

- Это как раз и не является искусством… - мягко говорит Коза.

 

- А нарисованный х… – искусство?

 

- Вы выступаете за некую элитарность в искусстве, - говорит Воротников, и по тону его я чувствую, что все же задела его. - А это противоречит самим основам современного искусства, которое транслирует такую мысль: ты тоже это можешь.

 

- Мы непременно проводим акции так, чтобы их можно было повторить, - снова подает голос Коза.

 

- Нам говорят: «Блин, да я ж такое по пьяни в молодости делал. Почему они художники? Тогда каждый – художник».

 

- Вот уж нет, - перебиваю. – Быть художником – дар.

 

- Бред. У вас какие-то охранительные взгляды на культуру. Вы говорите "один из миллиона", "культуру надо охранять", "музеи запирать", - начинает сочинять Воротников – последних двух фраз я не говорила. - Куль-ту-ра де-ла-ет-ся все-ми на-ми, все-ми на-ми, - втолковывает мне он, видимо, думая, что растянутые слова имеют больше шансов войти в мои закупоренные уши.

 

- Культура, но не искусство... – пафосно говорю я.

 

- Искусство – передовой край культуры.

 

- Я подхожу к звездам Ван Гога и перерождаюсь, - напускаю на себя еще больший пафос. - И смотрю, простите, на ваш х… и ничего не чувствую.

 

- Вы принадлежите к ушедшей эпохе. Мы из жалости не выбрасываем вас на свалку, - отрезает Воротников, и я благодарю его за доброту.

 

Вообще, пока наш разговор больше похож на плохую постановку. Неискренни они, неискренна я. Беседе требуется крутой поворот, но я пока не знаю, где и как поворачивать.

 

- А, может, у вас просто нет таланта, сделать красивее и лучше? – со злой иронией говорю я.

 

- Если у меня нет таланта, то почему министр культуры Авдеев звонит Миндлину, и просит: «Ой как-нибудь уговори их, чтоб сняли свою кандидатуру с «Инновации». Если бы у нас не было таланта, они бы все за нами сейчас не бегали и не засыпали нас звонками и мольбами.

 

- Так они вас просто боятся.

 

- Что уже не плохо. Журналистам надо понять: культура - это то, что делается всеми. Искусство – как квинтэссенция культуры, как поэзия – квинтэссенция языка. Искусство в целом формулирует то, что потом культура будет выстраивать в каждом конкретном закоулке. Как философия дает понятийный аппарат или, скорее, возможность для создания понятийного аппарата в каждой отдельной науке, так и искусство занимается созданием самых общих, самых базовых вещей.

 

- Я не против существования всего того, о чем мы сейчас говорим, - замечаю я, - я лишь не хочу называть это искусством.

 

- Потому что смотрите со свалки со своей, - говорит Воротников, и активисты поддерживают его презрительными смешками в мой адрес. – И на вашей свалке – отели, курица…

 

- Курица как раз у вас. А на моей свалке – ну, Ван Гог, например. Мне это нравится.

 

- Нельзя из искусства делать коробочку, - говорит Коза, - оно же развивается.

 

- Да и когда вы видели Ван Гога? – презрительно спрашивает Воротников.

 

- Да вот иногда спускаюсь со своей свалки, и еду… в Амстердам…

 

- Один раз, два раза в жизни? А я живу в культуре двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

 

- А я уношу с собой впечатление и сохраняю его надолго.

 

- Это – неправильно, - говорит Коза.

 

- В любом случае, глядя на х… на мосту, я ничего не чувствую.

 

- Потому что вы вырываете его из контекста, - говорит активистка, которая фыркала громче всех. Только сейчас я замечаю у нее в руке букет цветов, смотрю на него и пытаюсь вообразить тот контекст, о котором она говорит. – Это, как поэзия, если ее вырвать из контекста, она перестанет быть поэзией. Поэзия вам нравится как интеллигенту.

 

- Интеллигенция – это не про нее, - гордо сообщает Воротников, имея в виду меня, и я понимаю, что заехала в разговоре совсем не туда, и сейчас начнется коллективное чморение меня. Мою тревогу усиливает активист, вернувшийся из коридора с вазочкой полной вафлями. Я представляю лицо администратора отеля, и нервно дергаюсь на стуле.

 

- А кто – интеллигенция? – спрашиваю.

 

- Интеллигенция – это люди, которые сейчас борются с ментами. Каждый день проводят акции – сжигают машины, банкоматы. Вот она – интеллигенция, - сообщает Воротников, и я с облегчением вздыхаю. Нет, интеллигенция – это точно не про меня.

 

- И вы думаете, это единственный способ бороться с тем, что не нравится?

 

- Нет, способ – это зарабатывать себе бабки статьями. Если бы вы эти бабки отдавали...

 

- Простите, а жить я на что буду? – интересуюсь просто из вежливости.

 

- Идите воруйте! – восклицает Воротников. - То, что вы тратите на себя деньги, зная, что они кому-то нужнее чем вам… это этический нонсенс!

 

- А кому ж они нужнее, чем мне?

 

- Вы – старуха? У вас ног нет? – спрашивает он, а я даже рукой отмахиваюсь от таких предположений. - Есть люди, которым они нужнее. А если вы их продолжаете зарабатывать и тратить на то, чтобы покушать и на отели, вы уже не интеллигент. Интеллигенция в России зародилась тогда, когда аристократ начал сравнивать себя с народом и говорить: «Ой! Там же тоже люди! И эти люди лучше меня». А вы продолжаете покупать свой дорогой шампунь, - расходится Воротников, а я лихорадочно пытаюсь припомнить, что еще он видел в моем туалете, кроме дорогого шампуня, - замороженные тушки! Писать статьи! Отдавать их Виталику Лейбину, а он вам – пятьсот баксов за это! Это вообще не про жизнь!

 

- Да оставьте нашего Виталика в покое! – зачем-то ору я, а потом потише говорю, чтобы их позлить. – Как не про жизнь? А вы представьте, какое это удовольствие – берешь в руки денежки, едешь в Амстердам, там, знаете, возле музея Ван Гога есть такая улочка, заполненная бутиками, и покупаешь себе маечку за… - хочу сказать «за пятьсот долларов», мною полученных от Виталика Лейбина, а потом спрашиваю себя: «да чего мелочиться?», - за тысячу евро и носить ее…

 

Я делаю паузу. И они тоже держат паузу.

 

- Мы сейчас не про удовольствие, мы про моральное право, - говорит Воротников. – У вас есть моральное право? – спрашивает он меня таким тоном, каким, наверное, Раскольников спросил бы старуху процентщицу, не стукни он ее так быстро топором по голове.

 

- Да, раз я эти деньги заработала, то право у меня есть.

 

- А потом вы удивляетесь, когда эту ситуацию называют фашизоидной. Вы либерал, а либералы сейчас – фашисты. Зачем? – спрашивает он, и я сразу понимаю, что он – про маечку.

 

- Красиво… - вздыхаю я.

 

- Вы извращены деньгами, - говорит он, и мне хочется захохотать. - Вы - извращенка. Зная, что гибнут люди, что дети...

 

- Да, все зная, все ведая... – вздыхаю. Но вдруг я понимаю, что Воротников так реагируя на мои слова, по крайней мере, пытается быть честным, а я – нет – все, что я говорю, только для того, чтобы их завести.

 

- Воровать в супермаркете – это единственный способ донести до работающих там, что им там не место. С них надо вычитать, чтобы они задумались: «А на х… я здесь жизнь свою трачу?», чтобы они бросали супермаркет и шли бандитами на баррикады.

 

- А еще где надо воровать?

 

- Там где сами не дают, - снова оживляется Воротников. - А многие сами дают, и с этими людьми у нас нет никаких зацепок.

 

- Или есть люди, которые спрашивают: «Чем вам помочь?». Сделал доброе дело и тебе помогут, - как-то грустно и по-детски говорит Коза, тыкаясь подбородком в светлую голову своего ребенка.

 

- Они видят, что за нами будущее, за нами культура.

 

Я снова напоминаю им о мороженом цыпленке.

 

- Это акция четко предвосхитила наше попадание с Леней в тюрьму, - говорит Воротников. – Мы выложили это видео на Вимео, не нарушив никаких правил. Там было написано, что нельзя размещать обнаженное возбуждающее. За день было сто тысяч просмотров, а потом видео удалили. Мы написали директору – «уважаемый Даглас Вердуга (на этом месте активисты хохочут), даже если конкретно вас возбудил этот цыпленок, вы просто не понимаете российского контекста, в котором многим зекам на тюрьме приходиться затягивать запрещенные вещи в себе. Вы подумайте об этом…». И тут нас самих через пару месяцев…

 

- Только эта акция не поощряет воровство, а, наоборот, - говорю я. – Любой расхочет воровать, когда увидит, с каким трудом это дается…

 

- Почему? Наоборот. Мы поговорили с марксистами, они тоже не любят воровать по своей слабости, по ущербности мысли своей...

 

- Послушайте, перестаньте, - говорю я. - Вы бываете искренним? Вам в СИЗО вряд ли было хорошо.

 

- Это нам тут было хуже, - говорит Коза, - а они там были счастливы...

 

Если наш разговор с чем и можно сравнить, так это с большой рыбой, которая сорвалась с моего крючка и теперь плывет, куда хочет. А я никак не могу ее поймать. Рыба – сама по себе.

 

- Вы говорите, что воруете ради всеобщего блага. А вы спросите людей, и они вам скажут – нет, мы не хотим воровать…

 

- Культура не спрашивает, культура – навязывает свои передовые формы, - отвечает Воротников.

 

- Только при этом она перестает быть культурой.

 

- «Дмитрий Анатольевич, а можно я статейку напишу про то, какой вы хороший?», - Воротников передразнивает меня. Или Лейбина. – А мы – зверино серьезные люди. Жизнь одна, а вы ее проеб…те – на Амстердам, маечки… Это – фашизоидность.

 

- Каждый человек – отдельно взятый мир. И вы не можете с ходу разобраться, какой он, к примеру, у меня… Хотя сами пытаетесь мне помочь, что-то для меня украсть…

 

- Не для вас!

 

- Тогда у меня.

 

- А у вас пока нечего, - говорит Воротников. – Духовного мира я у вас пока не разглядел.

 

- А вы же материальное, как правило, крадете?

 

- Мы просто приходим и берем наше. Мы пришли за своим, мне нужно с утра молоко…

 

- А кто вам сказал, что молоко – ваше?

 

- Так его ж корова дает, - снова мягко возражает Коза.

 

- Чужая корова! А вы знаете, как тяжело ухаживать за козой… - я говорю про коз, потому что на даче у меня живут четыре козы. – Вы знаете, что их нужно выгуливать, для них нужно косить летом траву, их нужно доить каждый день… Это – тяжелый труд, и молоко, которое они дают – мое!

 

- А, может, козы за то, чтобы его раздавать, - говорит Коза, и я понимаю, что, скорее всего, она никогда не имела дела с козами. Козы не подпустят к себе чужаков.

 

- В тюрьме нам тоже предлагали несуществующие ситуации, - говорит Воротников. – У вас же нет коз.

 

Они верят в то, что у меня есть маечка за тысячу евро, и не могут поверить в то, что у меня есть козы…

 

- Вы только свою позицию рассматриваете, как единственно правильную, - говорю я.

 

- Не как единственно правильную, а как единственно работающую. Мы же вас терпим, а нас не терпят, нас за нашу позицию кидают в темницу.

 

- Да вас не за вашу позицию кидают в темницу! Если бы вы имели свою позицию, это одно дело. Но вы какую-то свою позицию обставляете тем, что нельзя, тем, чего не делают. И еще вы всё, - а я имею в виду критику, - агрессивно воспринимаете.

 

- Потому что культура действует императивно. Она не спрашивает – ой, а можно я здесь черный квадрат нарисую.

 

- Вы можете рисовать квадрат где угодно, но только не на моей стене.

 

- У вас нет стены! Алле! Вы сюда, как пришли, так и уйдете. У вас нет ничего, опомнитесь. Все, что у вас есть, это все, что вам дали. И вы на своих коз имеете такое же право, как и я!

 

- А вы что сделали?

 

- Я – великий художник.

 

- А мне не нравится ваше творчество. Дальше?

 

- Ну и живите со своим страхом, и Лейбину пишите. «А почему тебе это не нравится?» – снова передразнивает кого-то Воротников. – «А потому что мне тысячу баксов платят за то, чтобы мне это не нравилось»… - на этом месте я вынуждена наклониться к Козе, чтобы успокоить ее: «Все нормально. Иногда интервью бывает таким». – «Все в порядке» - отвечает Коза.

 

Все это время Леня Ебнутый ведет себя очень тихо, просто сидит, прислонившись к стене, и внимательно слушает.

 

- Отвратительный «Русский Репортер», - подытоживает Воротников.

 

- Вы имеете право на собственное мнение, - говорю я.

 

- Это – не собственное мнение, а мнение прогрессивного человечества.

 

- «Русскому Репортеру» льстит, что прогрессивное человечество думает о нем. Какой смысл вы вложили в слово «стена»?

 

- Вы за частную собственность, а ее нет. Алле, откуда? Это еще одно мнение фашизоидов. А стена – не ваша.

 

- А чья?

 

- Заберем назад.

 

- Вы так говорите потому, что не в состоянии заработать на собственную стену.

 

- Я, сидя в тюрьме, заработал столько, сколько вы за год не заработаете.

 

- Каким образом?

 

- Нельзя нас обвинить в том, что мы не зарабатываем деньги. Но вы свои тратите на маечки, а мы свои – на политзеков. Вы на маечку, мы на детский дом. Поэтому вы и сидите в такой жопе, как «Русский Репортер».

 

- И мне, признаться, очень нравится та жопа, в которой я сижу. Вы же сами видите, у меня – отель, дорогие шампуни и маечки… Давайте так… Ну, многие хотят, чтобы мир стал лучше. Чтобы животных не ели, например…

 

- Но и маечки при этом были… - угрюмо говорит молодой человек из активистов.

 

- Само собой… Это ведь мои деньги…

 

- А мир чей? – спрашивает меня все тот же молодой человек, которого мне хочется спросить – а ты заработал хотя бы на одну такую маечку, чтобы осуждать тех, кто ее покупает? Но я боюсь, что рыба поплывет по кругу.

 

- Так и улучшайте мир, на здоровье, - говорю я.

 

- Я буду его улучшать, а вы – маечки покупать?

 

- Жизнь настолько коротка… - говорит Воротников.

 

- Но маечки не становятся смыслом жизни, они идут побочно…

 

- Нужно отбросить все побочное, - говорит Коза.

 

- Ладно. Когда вы поняли, что нужно все это отбросить? В детстве вы об этом думали?

 

- В детстве родители сумели вложить в меня ненависть к своим согражданам, - отвечает она. – Посмотри на других, и делай, как все.

 

- А как вы хотите помочь своим согражданам, если их ненавидите?

 

- Я с детства сразу разделила для себя все на плохое и хорошее, - отвечает она, - на черное и белое. Просто поняла, что если человек хоть раз в жизни сделал что-то плохое, например, взял у козы молоко и продал его, значит, он плохой.

 

- Продал и купил своему ребенку то, чего у него не было, - я смотрю на ребенка, спящего у нее на руках.

 

- Анархия – это не хаос, - запевает ее муж. – Анархия – это свобода.

 

- Если человек собаку бьет или перепелов стреляет, он и к людям так же будет относиться, - продолжает Коза.

 

- Но в мире немало людей, которые понимают, что не надо бить собаку, что не надо охотиться, ведь магазины завалены мясом, и охота перестает быть средством добычи пропитания, - говорю я, и активисты в который раз презрительно смеются надо мной.

 

- А я с этим согласен, - говорит Воротников. – Да, иди воруй в мясных завалах. На охоту – плохо.

 

И стоит ему только меня поддержать, как я подплываю к нему с другой стороны и кусаю его в незащищенный бок.

 

- Ваша агрессия – наиграна, - говорю я. – То, что вы, Олег Воротников, хороший человек, для меня очевидно.

 

- Нормально, все нормально, - бормочет он, видимо, не ожидавший такого поворота.

 

- Мы обсуждаем малозначительные вопросы! – разражается активистка с цветами. – Мы потратили кучу времени на какую-то ерунду!

 

- Вы можете пойти попить еще кофе, - я киваю на дверь. Она не трогается с места. – Это ведь мое интервью,- мягче говорю я.

 

- Мы вам объяснили, что вы не имеете морального права тратить деньги на себя, когда есть люди, которым они нужней, - устало говорит Воротников.

 

- А я вам говорю, что любовь с ненавистью рука об руку не ходят. Нельзя ненавидеть людей и пытаться им помочь.

 

- Мы никого не ненавидим.

 

- Вы только что сказали. Да и мне вы уже успели кучу неприятного наговорить…

 

- У вас неуважительное отношение к людям, которые не могут сами заработать.

 

- У меня неуважительное отношение к вам, которые могут сами заработать. А что касается людей с ДЦП, то им государство обязано помогать, а не я.

 

Слово государство вызывает новые смешки и фырчание.

 

- Государство – устаревшая форма, - говорит Воротников, - оно никому не нужно. Оно существует только благодаря существованию «Русских репортеров». Оно нам мешает со своими решетками.

 

- А что делать с убийцами?

 

- Вы предлагаете их держать в тюрьме?

 

- Что вы предлагаете?

 

- Мы много об этом думали, все наши идеи – либеральны. Может, потому что сейчас такое время, и людям, натерпевшимся жестокости, не нужно море крови… Мы думаем, что убийц надо отселять на острова.

 

- Ну, на островах – природа, рыбки, море.

 

- Просто запирать в тюрьму – это, вообще ни о чем. Тюрьма укрепляет мировоззрение – я заработал и отстрадал свою точку зрения.

 

- Но согласитесь, в тюрьме сидеть не сладко. В другой раз неповадно будет… - говорю я, намекая на то, что Олег и Леня буквально только что из СИЗО.

 

- Просто есть разные подходы, - подает голос Леня. – Потребность наказать человека – не наш подход.

 

- Но у тюрьмы нет альтернативы, - говорю я.

 

- Если мы отказались от моря крови, то острову альтернативы нет.

 

- Лично я – за месть, - говорит Воротников. – Если будут мстить, то, пожалуйста.

 

- А если не будут?

 

- Государство как отдельная от общества карательная сила не нужно.

 

- Хорошо. А кто будет карать? Иначе убийцы будут свободно ходить по улицам с топорами, - образ Раскольникова не идет из головы. Может быть, оттого, что сейчас наше интервью сильно смахивает на разговор Порфирия Петровича с Раскольниковым об особых людях, Наполеонах и Магометах, имеющих право на преступление. - Давайте возьмем за модель благополучную страну, - предлагаю я, - где государство выполняет свою функцию, то есть служит народу, а не превращает его, народ, в своего слугу.

 

- Государство – тюрьма, и не исполняет никакие функции, - отвечает Воротников. – А вам что не нравится? Что на острове их не так взъе…т, как в тюрьме?

 

- Именно это мне и не нравится.

 

- Значит, вы – жестокая фашизоидная женщина! – с жаром говорит Воротников. – Из вас фашизоидность так и прет!

 

- Если он убил, ему прямой путь в тюрьму, - подтверждаю свою жестокость.

 

- Надо селить на остров, где разрешено убийство, - говорит Коза, и сначала я даже не верю, что она, делящая мир на черное и белое, могла произнести эти слова.

 

- А вот это гораздо жестче, - замечаю я.

 

- Если я не готов его убить, я должен его отселить, - говорит Воротников. – Или убивай. Он сидит весь свой срок вот так на корточках… это ничему не научит, не исправит.

 

- Но преступники будут бояться совершать преступления.

 

- Вы опять за такое устройство общества, где все боятся. А бояться не надо, не на боязни все строится.

 

- Вы его убьете? Лично вы? – спрашиваю Олега, и вспоминаю еще один эпизод из «Преступления и Наказания», когда офицер спрашивает студента, готов ли он лично убить старуху-процентщицу.

 

- Он может и готов умереть за свое зверство… - негромко рассуждает Воротников, - но я не готов его убить…

 

- Что вас сдерживает?

 

- Я не готов… Мне не нужна его кровь…

 

- Почему?

 

- Она ничему не научит ни его, ни других. Я могу его убить только из личной мести, личную месть трудно отменить, и ее легко понять. Идите, убивайте этих убийц! – говорит он таким же тоном, как до того, говорил «Идите, воруйте!». – Но сейчас они сидят для того, чтобы вам легко было покупать маечки.

 

- И не только маечки… - вставляю я.

 

- Значит, вы – непорядочный человек.

 

- Я все же вас поправлю – убийца убил не потому, что я купила себе маечку…

 

- Но сел, чтобы вам было удобно и комфортно их покупать. Но мы не это обсуждаем. Вы хотите, чтобы их изолировали. Так зачем еще издеваться?

 

- Видимо, пребывание в СИЗО произвело на вас неизгладимое впечатление, - усмехаюсь я.

 

- Вы только что сказали, что хотите, чтобы над людьми в тюрьме издевались, их пытали.

 

- Правда? – интересуюсь я.

 

- По сути – да, - снова подает голос Леня.

 

- А что, если вас после СИЗО поместят в психиатрическую лечебницу? – говорю я и слежу за Леней. Он молчит.

 

- Будем бороться! – не без пафоса провозглашает Воротников. – За нами – будущее!

 

- Не дай Боже!

 

- Пройдет сто лет, никто и не вспомнит о «Русском репортере», но все будут помнить группу «Война».

 

- То есть вы славы хотите?

 

- Она у нас уже есть, куда ж больше. Мы просто пользуемся ею грамотно.

 

- Не так уж вы и знамениты… - вставляю я.

 

- А кто более знаменит из русских художников? – спрашивает Воротников, и мне хочется показать ему на стены своего отеля «Репин», увешанные репродукциями картин художника, в честь которого отель был назван.

 

- Когда я впервые прочла о вас, я сразу поняла, что ваши акции – попытка людей, неотмеченных талантом, заявить о себе, устроить себе пиар, - говорю я, понимая, что их обижаю. Но ведь и они ни с кем не церемонятся.

 

- Коза, например, - кандидат физико-математических наук, - говорит Воротников.

 

- А вы сами какими талантами отмечены?

 

- У меня блестящее образование, я уже талантлив.

 

- Но прославились-то вы не своим блестящим образованием, а тем, что х… нарисовали…

 

- Вы сильно промахнулись, - выстреливает Леня, и я поворачиваюсь к нему, думая – «наконец-то!». – Олег не станет про себя говорить, но все знают, что он и до «Войны» был известен благодаря своему интеллекту.

 

- Я ни в коем случае не исключаю наличие у него интеллекта, - отвечаю Лене. – Только прославился он не этим.

 

- Я – талант! – провозглашает Воротников, и все хохочут. – Нет, я – не талант, потому что талант заимствуют, как это делает «Русский Репортер». А я – гений! И гений крадет.

 

- А кем вы хотели быть в детстве?

 

- Вас следователь Петров попросил задавать такие вопросы? – спрашивает меня Коза.

 

- Я не знакома со следователем Петровым.

 

- Обыкновенно, как все дети, водителем электрички, - говорит Воротников, - овладеть стандартными профессиями. А потом я хотел уже быть самим собой.

 

- А каким вы хотите видеть этот мир?

 

- Довольно быстро избавившимся от государства. Наверное, сократятся связи между родственниками, но окрепнут связи между близкими по духу людьми.

 

- У вас были плохие родственники?

 

- Нет. Просто люди перестанут держаться за родственников, не будут ограничены мамой, папой и престарелыми бабушками и дедушками.

 

- О чем вы мечтаете?

 

- Надо фашизоидов вычистить.

 

- То есть меня?

 

- Нет, если вы к нам присоединитесь. Вы всего лишь несчастны…

 

- Ни за что! К тому же, я не чувствую себя несчастной.

 

- Хотя к нам и не надо присоединяться, мы есть все…

 

- Опишите человека.

 

- Человек – это тот, кто может прощать.

 

- Прощать? Нет, вы на это не способны. Вы даже принять меня не пытаетесь.

 

- Потому что вы хотите принадлежать старому миру, который скоро помрет.

 

- А если нет?

 

- А если нет, то мы как поколение юное проиграли.

 

- Не такое уж и юное…

 

- Не такое, как ваши кумиры.

 

- Расскажите мне о моих кумирах.

 

- Пожилые бандиты. Путин с Медвежонком. А будь это по-другому, вы бы не работали в «Русском Репортере», вы бы раздавали бомжам еду.

 

- Все не могут быть «раздавателями» еды.

 

- Вы просто встроены в государство. А если оно не нравится, не нужно в него встраиваться, нужно создавать альтернативное.

 

- А если нравится?

 

- Как правило, люди, которые говорят, что их все устраивает, просто терпят. А если с ними поговорить, они понимают, что их не все устраивает, - говорит Коза. – Не устраивает то, что хлеб стоит не пять копеек, и что проезд дорогой, и каждый месяц все дорожает. Люди недовольны этим. Это вы со своей позиции смотрите, потому что у вас есть зарплата.

 

- Если вы хотите исправлять систему, то для этого есть и другие методы, - говорю я, - и вы уж не обижайтесь, но те, что вы используете, вызывают только отторжение. Это – хулиганство, и все.

 

- Отторжение они вызывают только у фашизоидов.

 

- Вы читаете в интернете комментарии к своим акциям?

 

- Это – фашизоидные комментарии.

 

- Но их пишут люди! Которых вы называете фашизоидами, а говорите, что за светлое будущее для них!

 

- Ничего не поделаешь, - хмуро говорит Воротников.

 

- Но вы несете серьезный заряд ненависти!

 

- Но… только там, где… Где-то же надо… Да, это бодрит… Ненависть бодрит…

 

- Кого мы ненавидим? – спрашивает Коза, не в состоянии принять мысль о том, что кто-то ненавидит их, а кого-то ненавидят они. Но разве люди, оказавшиеся в разряде черных, продавшие молоко своей козы, ею любимы?

 

- Тех, кто вас не поддерживает, - отвечаю ей.

 

- Ненависть тут вообще не при чем! – говорит она.

 

- Коза, не позволяй себя взводить, - останавливает ее Воротников. – Кого мы ненавидим? Это люди, которые ловятся на определенные приемы подачи материала. А мы вскрываем в них фашизоидную сущность.

 

- Зачем?

 

- Чтобы они заглянули внутрь себя.

 

- А вы сами внутрь себя заглядываете?

 

- Я знаю, что внутри меня все нормально, - говорит Коза.

 

- Я – добрый и хороший, - говорит Воротников, и я ничуть не сомневаюсь в том, что так оно и есть. Я и сама давно поняла, что он – добрый и хороший.

 

- Вы меня оскорбили несколько раз за интервью. Вы не добрый и не хороший, - отвечаю я.

 

- Но мы же вам объяснили, почему? – говорит Коза, видимо, уверенная в том, что для того, чтобы оскорбить человека, достаточно объяснить ему, для чего это делается.

 

- Так почему вы мне подставляете зеркало, а сами в него взглянуть не хотите?

 

- Рассмотрим пример Лени, - говорит Воротников, видимо, решив, что нужно вернуть товарищу долг. - Еще в мае прошлого года, то есть меньше года назад, он был банальным менеджером, он не успевал заниматься протестной деятельностью, на нее у него оставались только выходные. И он часто жаловался, встречаясь с нами – вот, так хочется, но не могу. Посмотрите, какая разительная перемена с человеком произошла – он бросил работу, он создал лучшие произведения современного искусства…

 

- Например?

 

- Например, х… и мигалки.

 

- Это я не считаю искусством.

 

- И третье: он отсидел и вышел. Человек за жизнь не успевает столько сделать. Ваши художники, которых вы называете художниками… Таких метаморфоз в человеке я никогда не наблюдал.

 

Леня молчит.

 

- А может это банальные амбиции? – спрашиваю я, но Леня молчит.

 

- Он герой нашего времени, – говорит Коза.

 

- Он был обычным менеджером среднего звена, - говорю я, - он не ушел с позиции топ-менеджера, которая предоставляет неизмеримо больше жизненных благ.

 

- Большой город ломится от жизненных благ, - говорит Воротников.

 

- Только вам их никто не дает.

 

- А мы не инвалиды, чтобы самим не взять.

 

- У менеджера среднего звена нет шансов прославиться. И тогда он идет и рисует х… на Литейном мосту.

 

- Слава – это инструмент, с которым надо работать. Таисия Осипова – девушка, которую центр "Э" разлучил с ее пятилетним ребенком, подкинул ей наркотики, и она сидит в СИЗО уже больше нашего. Ее арестовали через неделю после нашего ареста. Но она не такая известная, поэтому мы пользуемся своей славой, привлекая внимание к ней. Для нас очень важно, чтобы вы о Таисии написали. Мы не сидим на своей славе как на бобах. У нас проблема в том, что ко всем, кто хочет свободно мыслить и выражаться, приходят. Им говорят – не делай современное искусство, делай выставки про Чечню и Афганистан по госзаказу.

 

- Я всегда свободно выражаюсь, и пока ко мне никто не пришел, - говорю я.

 

- Потому что вы не опасны врагу. Или плохо делаете свою работу.

 

- Если вы сейчас обосрете нас в своей статье, к вам не придут, - говорит Коза, - а если напишите, какие мы классные…

 

- Я не собираюсь писать про то, какие вы классные потому, что классными вас не считаю. Но я вас и обсирать не буду. Мое мнение не зависит от мнения тех, кто против вас, или мнения моей редакции. Просто допустите, что я сама могу не считать вас классными. И если меня забавляет рисунок на Литейном, показанный фэсбэшникам, то исключительно исходя из моего отношения к фэсэбэшникам, но не к вам и вашему творчеству.

 

Рыба замедляет ход. Несколько минут мы препираемся на тему тюрем. Группа требует большими буквами написать в интервью: «Рамзан Кадыров – говно», а еще лучше – сделать эти слова заголовком. Мне снова напоминают о моей жестокосердной сущности, а потом Воротников спрашивает меня, имею ли я право заниматься тем, чем занимаюсь.

 

- А вы имеете? – спрашиваю его в ответ. – Вам кто право дал?

 

- Право сам себе даешь. В правовом обществе еда оформляется, как право, а в не правовом - как привилегия. Вы хотите представить ситуацию еды, как привилегию. А это право, его не надо обосновывать, объяснять, за него не надо извиняться, оно просто есть, и все. Вам хорошо, а если у человека жизнь по-другому повернулась? И он плохо ест. И вы знаете, что такие люди есть. Но вместо того, чтобы отдать им свои деньги, вы предпочитаете идти в кафе.

 

- Так и объясните мне, почему вы не стремитесь улучшить то, что есть? Не сделать так, чтобы государство обеспечивало своим гражданам это право? Почему не стремитесь построить такую модель, в которой все будут сыты, но никому не придется воровать?

 

- Потому что благоденствующие страны существуют за счет стран третьего мира, и нравственно это еще более неприятная ситуация.

 

- Но, допустим, есть некая идеальная модель, которая существует за счет себя самой…

 

- Нет, потому что мы против государства, - возражает Воротников.

 

- А меня такая модель, как промежуточная устраивает, - говорит Коза.

 

- Та же ситуация в России, - продолжает Воротников, тон его становится спокойнее, он уже не так сильно играет, как в начале. – Европа из своего кармана оплачивает эту мафиозную власть, чтобы Путька с Медвежонком продолжали танцевать и лупиться в очко. Тут тоже есть нечестный момент. А мы призываем к тому, чтобы быть честнее. Но вы называете наше бытование нечестным, недопустимым и стыдным, - заканчивает Воротников, превращая меня в собирательный образ всех своих противников. – Где же стыд-то? Мы работаем круглосуточно…

 

- А вы спросили, кому нужна ваша такая работа? О вас написали, о вас рассказали, но это не значит, что вас оценили, - я могла бы рассказать им о том, как недолговечен информационный повод для журналистов, но в моей маленькой комнате и так сделалось душно. Пора открывать окно.

 

- Посадили в тюрьму – это не оценили? – спрашивает Воротников.

 

- Оценить вас должны те люди, для которых вы работаете – безногие, с ДЦП. Они должны вам сказать – как здорово, что вы есть.

 

- В тюрьме мне так говорили. А в тюрьме люди действительно обездоленные сидят.

 

- Они, наверное, о вас узнали, только когда вас к ним подселили.

 

- Нет! – торжествует Воротников. – Я вхожу в хату - там меня уже все знают.

 

- И вам это приятно?

 

- Мне это все равно, - врет он. – Но я вижу, что люди за нас.

 

- А вы когда-нибудь видели по-настоящему несчастных людей.

 

- Да, - коротко отвечает он.

 

- Кого? Где?

 

- Я большинство своих родственников могу назвать несчастными людьми, - очень просто говорит он.

 

- Почему они несчастны? – так же просто спрашиваю я.

 

- Мы с братом попали в аварию, и он разбился насмерть у меня на глазах. Другого брата зарезали ножом. И вся моя большая семья, но не мать и не отец, они все – алкоголики, кто-то сидел, люди с очень тяжелыми судьбами. Мой отец – шахтер, ему пришлось водить маршрутку, чтобы хоть немного обеспечить свою младшую дочь, которая поступила на первый курс в Москве. Но и они довольно несчастные люди. Мать у меня усталая женщина, она думает, что ничего нельзя изменить, она апатичная, а апатичные люди уже несчастны.

 

- У вас было несчастное детство?

 

- Несчастное? Почему? Нормальное детство у меня было. Я говорю, что сталкивался с несчастными людьми, как с живыми, так и с уже ушедшими… Просто здоровый человек, не художник, фашизоид, он не поддался бы на провокацию – нет-нет, я воровать не пойду, это может плохо кончиться. Нет-нет, я против власти не буду выступать, это может плохо кончиться. А художник лишен возможности уйти от провокации.

 

- Почему вы никак не можете поверить, что я не буду воровать не из страха?

 

- А потому что вы не объяснили мне, почему… - говорит Воротников, и мне кажется, еще чуть-чуть, и я поймаю рыбу. Но я иду на провокацию – произношу запрещенное слово.

 

- Все, что во мне заложено… - выдерживаю паузу и бросаю это слово, - Богом… восстает против воровства и против убийства. Все, что может быть в человеке хорошего…

 

Но меня уже не слушают – насмешки несутся со всех сторон.

 

- Вы пьяны? – тоном доктора спрашивает Воротников. – Вы обкурились? Нет? Так почему в твердом уме и здравой памяти вы горите мне про какого-то бога?

 

- Я пытаюсь объяснить, что есть другие позиции и другие причины не воровать… Но вы не можете этого допустить. Вы не можете допустить, что можно помогать другими способами.

 

- Скажите нам, может, мы тоже будем вашими способами помогать, - без издевки говорит Воротников.

 

- Нет-нет, это отнимет у вас все, чем вы сейчас живете. Потому что я говорю о помощи тихой, о которой никто не узнает.

 

- Но вы осуждаете наши методы, ничего не предлагая взамен, а задача художника – не осуждать, а собрать все, что есть лучшего, и украсть.

 

- Хорошо. Как минимум, заработать и отдать.

 

- Вы так делаете?

 

- Нет. Я… не могу и не хочу… Почему, если воровство – не зло, для вас убийство – зло?

 

- В некоторых ситуациях убийство допустимо, - говорит Воротников, он это уже говорил.

 

- Вы врете сейчас, - теперь торжествую я, - для вас убийство – недопустимо.

 

- В ситуации нападения или освободительной войны…

 

- Война и убийство – разные вещи, - перебиваю я.

 

- Нападение слабого на сильного – это благородно.

 

- Это – агрессия.

 

- Это – демонстрация характера.

 

- А кому интересна ваша демонстрация характера?

 

- Человеку слабому.

 

- Вы знаете, сколько таких слабых было в нацистских лагерях, которые, убив первого еврея, превращались в сильных и жестких убийц?

 

- Вы неправильно меня поняли. Я в принципе не склонен к насилию, - говорит Воротников, а я про себя думаю – ха, уж я-то тебя поняла, я с самого начала разглядела в тебе человека, которому хочется казаться жестче и агрессивнее, чем он на самом деле есть. – Ситуация, когда слабый нападает на сильного, мне понятна, - продолжает он, - а когда сильный на слабого – никак. А государство – это всегда нападение сильного на слабого. Но мне понятно, когда какой-нибудь анархист поджигает военкомат.

 

И я снова подозреваю, что такая ситуация возможна для Воротникова только ночью и при полной уверенности в том, что в военкомате уже никого нет. Девушка-активистка поднимается и, уходя, дарит мне цветы. Я не спрашиваю, где они их взяли. Уверена, сперли. Но цветы беру. Они – не пельмени. Активисты открывают окно. В комнату врывается свежий ветер и шум Невского. Просыпается ребенок.

 

- Максимум, на что вы способны, это перевернуть машину. На человека вы не нападете, - говорю я.

 

- Это – провокационный вопрос! – вдруг вскидывается Воротников.

 

- Правда? У вас провокационным является каждый вопрос, отвечая на который, вам придется проявить свою природную человечность и мягкость.

 

- Еще раз… - грубо сопротивляется Воротников, - я допускаю случаи оправданного насилия.

 

- Но вы сами на него не пойдете!

 

- Все будет хорошо, - бурчит он.

 

- Вы боитесь, что я вас изображу в репортаже человечным?

 

- Вы? Кто это у нас говорил про тюрьму? Что там должны страдать и бояться? Вы неправильно ставите вопрос. Нужно не избегать насилия любыми целями, а избегать насилия сильного над слабым.

 

- Но когда слабый начинает насильничать над сильным, он меняется с ним местами.

 

- Сильный всегда должен оставаться сильным. Сильные и умирают сильными. А наша российская власть сильная, пока у нее власть. А сами по себе это – люди бесталанные, неинтересные, маленькие. Они играют в больших людей, в тиранов, в приличных людей, но ими не являются, поэтому и выходит у них так неинтересно и мелко.

 

- Если бы в ваши руки попала власть, как бы вы начали с нею управляться? Предложите модель. В ваших акциях есть политическая составляющая. Если вы хотите, чтобы я стала вашей сторонницей, то вы должны объяснить мне, к чему вы меня поведете…

 

- У меня есть несколько пунктов – не общих, а частных. Я бы, во-первых, освободил женщин от уголовной ответственности. У них задачи другие – рожать детей.

 

- А если женщина убила своего ребенка? Что, позволить ей родить другого?

 

- Да, она родит одного или двух. Но сажать женщину в тюрьму – это просто безумие. Наша задача – сохранить человеческий род.

 

- Детоубийца жестокая, нераскаявшаяся, будет воспитывать своего нового ребенка…

 

- Вы мне рассказываете про тигров в Ясной Поляне. Встретить жестокую нераскаявшуюся убийцу можно с той же вероятностью, что и тигра в Ясной Поляне.

 

- По себе судите.

 

- Не надо принуждать человека к раскаянию. Из-за мифических детоубийц я должен еб…ть всех? Это – бред! Давайте теперь над всеми миллионами повесим этот страшный колпак. У вас каждая вторая женщина – детоубийца.

 

- Это вы так перекраиваете мои слова? – спрашиваю я, а сын Воротникова Каспер в это время играет на полу с машинкой.

 

- Это я вас так расшифровываю.

 

- Вы расшифровываете все в свою сторону, так, чтобы ваша установка не расшаталась.

 

- Потому что вы – фашизоид, - сообщает мне Воротников, и я поджимаю губы. – Второй пункт, - продолжает он, - нельзя приравнивать к преступлению и даже правонарушению воровство в супермаркете. Кража – тайное хищение чужого имущество. Какое же оно тайное, если там висят камеры? Оно – не тайное, оно – открытое. Уже не кража по 158, когда всех крепят.

 

- Однажды я заступилась за старуху в супермаркете – она украла йогурт, - рассказываю я. – И я понимаю, почему украла она. Но не понимаю, почему воруете вы.

 

- Потому что вы отдаете предпочтение какой-то социальной группе. Вы с моим следователем Петровым очень похожи – он требовал продления моего содержания под стражей, когда я отсидел уже три месяца. «Воротников по состоянию здоровья, может содержаться в тюрьме». У тебя хорошее здоровье? Сиди в тюрьме! Когда вы защищаете бабульку, вы приравниваете себя к фашистам. А вот молодой человек тоже хочет йогурт, - он указывает на кого-то из активистов.

 

- Пусть идет вагоны разгружать, - злобно бурчу я.

 

- Я вам объяснил, что, по действующему законодательству воровство в супермаркете не является кражей. Кроме того, в супермаркетах создается ситуация, когда ты изначально приравниваешься к вору. Ты заходишь, там стоят ворота, да? Тебя предупреждают. Камеры. И еще надписи – «улыбнитесь, вас снимают». Это какое же неуважение нужно проявлять к человеку, заходящему, как вы, заработав свои денежки, купить курицу замороженную?! Какое дикое презрение! надо проявлять к человеку! чтобы ставить его в ситуацию – мы тебя подозреваем, ты – вор!

 

- Да, меня это тоже раздражает, - соглашаюсь с ним.

 

- Надо добиваться, чтобы этого не было.

 

- Но вы-то не этого добиваетесь. Вы добиваетесь, чтобы вам разрешили брать без спроса.

 

- Мне не нужно ничье разрешение.

 

- Вы забываете о карательных органах. Вы уже отсидели в СИЗО за то, что не спрашивали. И вас могут упечь в психбольницу. Мне кажется, эта реальность для вас вполне осязаема, - я говорю жестко, но, по сути, против содержания Олега или Лени в психбольнице, не потому что мне близка их позиция, а потому, что они – здоровы.

 

- Ну да, - мягче говорит он, - нам назначили психиатрическую экспертизу… хотя она не полагается по статье, которую нам вменяет.

 

- А это значит, что вы не все можете…

 

- Но это не значит, что нам нельзя, - говорит Воротников, и я вздыхаю. - …Третий пункт моей программы: если человека за кассой останавливает охранник и начинает его притеснять, значит, он является подельником этого человека, потому что он, увидев совершающееся преступление, не предотвратил его, а дождался, когда оно будет доведено до конца. И, таким образом, он стал подельником этого человека. Мой третий пункт – либо предотвращать воровство внутри супермаркета, либо не останавливать человека за кассой.

 

Такая модель государства, в котором женщин-убийц можно встретить только в Ясной Поляне, а третий пункт вытекает из второго и касается одного воровства, меня не прельщает. Да и кого она может прельстить?

 

- Когда вы в последний раз плакали? – спрашиваю Воротникова.

 

- Иногда читаю что-то, могу заплакать… - говорит он голосом, из которого почти ушла агрессия и бравада. – Сейчас постараюсь вспомнить случай не придуманный… Я читал правила внутреннего распорядка в следственном изоляторе, и там было написано, что прогулочные дворики для матерей с детьми, содержащихся в следственных изоляторах, должны оборудоваться песочницами, кустами. И время прогулки должно ограничиваться – для обычного зека это – час, для малолетки – два часа, а для матери с ребенком до трех лет – время прогулки не ограничено, но выйти на прогулку можно только один раз. Из-за этого я расплакался.

 

- Ты плакал? – спрашивает Коза.

 

- У вас по-прежнему мир делится на белое и черное? – спрашиваю ее, и она кивает.

 

- Он и должен делиться, - говорит Воротников. - Поймите, художник - он же не объективный человек. Он должен занимать ситуации, которые обыватель может себе позволить обойти. А вы хотите в нас увидеть людей.

 

- Да, хочу.

 

- А художник – не совсем человек, он заранее занимает ситуации проигрышные. Он работает в идеальном пространстве, с идеальными конструкциям. И сам метод художественной работы – это ставить себя в идеальные ситуации, а идеальные ситуации проигрышные, потому что они нереальные. Вот... И эта ситуация идеальная, когда надо делить мир на белое и черное. Да, в жизни это не так, но мы сейчас работаем не в жизни, а в художественном поле, - объясняет Воротников, а я хочу возразить, что живут-то они в жизни и воруют во вполне реальных супермаркетах, и наказание могут получить реальное, но я не перебиваю – нет смысла. Рыба уплывет еще дальше, разговор затянется, меня, в который раз, назовут фашизоидкой, а я уже составила свое мнение о «Войне», и в этом мнении нет ни черного, ни белого. Но, пожалуй, нет и того цвета, который оскорбил бы их больше всего – серого нет. – В художественной жизни деление на полутона – это потеря, - продолжает Воротников. - Вот по поводу моральной позиции – имеешь право, не имеешь права… Да, эта позиция идеальная, но только в этой позиции художнику имеет смысл существовать, и у художника есть шанс что-то подвинуть, изменить. Если он будет обывателем, ничего у него не получится. Когда художник занимает обывательскую позицию, он перестает существовать, он занимается художественным промыслом, может быть, карьерой, называет это профессией, но это уже не художественная работа. А журналист может себе позволить полутона, - разрешает мне он.

 

- Да, - соглашаюсь я, - иначе мне пришлось бы нарисовать вас черными или белыми.

 

- Мы бы стали белыми.

 

- Нет. Вы заслуживаете и черного, и белого одновременно. Но, к счастью, у меня есть другие цвета.

 

- Мы станем белыми.

 

- Нельзя быть черными, а потом стать белыми, вы же сами говорили… - поворачиваюсь к Козе.

 

- Если бы вам пришлось выбирать или вашим читателям, мы бы все равно попали к белым. Даже вы отнесли бы нас к белым. Вы хотите, чтобы мы проиграли. Вы пытаетесь делить на оттенки, чтобы серым нас замазать. У вас не получится. И вы же сами говорите – никогда не займу вашу позицию.

 

- Не займу, но это не значит, что я хочу, чтобы вы проиграли.

 

- Мы рисуем ситуацию гражданского поступка. Многие говорят: я бы с удовольствием присоединился к протестующим, если бы не работа, если бы не семья, если бы не то, что я хочу кушать. Мы ему показываем – не навяливай нам эту е…нь, ели ты хочешь к нам присоединиться, то вот как добывается еда в большом городе. Все завалено едой. Это нельзя продать, это нельзя съесть. Иди и кушай. Только не говори, что ты не можешь придти в восемь вечера на митинг.

 

- Вы очень боитесь стать серыми, а потому готовы стать черными.

 

- Это вы боитесь довести ситуацию до крайности, до идеала.

 

- Черный – тоже крайность. И он тоже можете быть идеальным.

 

- Вы – фашистка, черной свастикой расползаетесь по карте мира.

 

- Ну что делать? Расползаюсь... – устало смиряюсь я.

 

- Только крайняя ситуация – честна. Все остальное – нечестно.

 

- А почему вы ебнутый? – поворачиваюсь к Лене.

 

- Почему я ебнутый? – удивленно переспрашивает он, пока все смеются над вопросом. – Кличку такую дали.

 

- За его талант! За его энергию и страсть! За его метаморфозу! – восторженно нахваливает товарища Воротников. – Ебнутый – это тот… - задумывается, - … это тот, который бы не выжил… Никогда себя не было жалко им, я за этих ребят подпишусь, - декламирует, а сам… а сам боится, что из стиха вдруг возьмет, да вылезет его, Воротникова, человечность. И он сдерживается до последнего.

 

- Кто по крышам скакал над мигалками, - декламируют хором, - бронированных черных марусь.

 

- Он готов умереть…

 

- Что ж не умер до сих пор? – ко мне возвращается ехидство.

 

- Живучий падла… - смеется Воротников. - Мы – везучие!

 

Они собираются в супермаркет за продуктами. Я прошу взять меня с собой. Воротников говорит, только в том случае, если я буду воровать вместе с ними. Журналист не должен быть над схваткой, заявляет он. А я понимаю, что из меня хотят сделать невольного сообщника. И еще я понимаю, что именно им – сообщником – я и являюсь. Тем охранником, который не предотвратит, но и не выпустит.

 

 

Искусство «Войны»

 

24 августа 2007 года. Акция «Пир»

 

Арт-группа провела поминки по поэту Дмитрию Пригову в московском метро — накрыла столы прямо в вагонах. Накануне декан философского факультета МГУ запретил совместную акцию «Войны» и Пригова в студенческом общежитии, вскоре после этого поэт умер.

 

 

 

29 февраля 2008 года. «Е…сь за наследника Медвежонка!»

 

Накануне президентских выборов 2008 года группа устроила оргию в Государственном биологическом музее им. Тимирязева. Интерпретация идеолога группы Плуцера-Сарно: «Все друг друга е…т, а Медвежонок взирает на это с отвращением».

 

 

6 мая 2008 года. «Унижение мента в его доме»

 

 

Группа зашла в отделение милиции в поселке Болшево Московской области, повесила на решетку портрет президента Медведева и выстроилась перед ним «пирамидой».

 

22 мая 2008 года. «Цензура»

 

 

У здания Таганской межрайонной прокуратуры, где проходило заседание по делу куратора выставки «Запретное искусство 2006» Андрея Ерофеева, активисты «Войны» устроили зарядку, выкрикивая: «Нет искусствоведам в рясах!»

 

 

 

 

 

3 июля 2008 года. «Мент в поповской рясе»

 

Олег Воротников надел форму сотрудника МВД, сверху рясу и зашел в «Седьмой континент», где набрал пять пакетов самых дорогих продуктов и демонстративно пронес их мимо кассы.

 

7 сентября 2008 года. «Памяти декабристов (ПэДэ)»

 

«Война» решила сделать подарок Юрию Лужкову на День города: в отделе электроосветительных приборов магазина «Ашан» активисты группы подвесили к потолку пятерых человек — трех гастарбайтеров и двух гомосексуалистов.

 

 

7 ноября 2008 года. «Штурм Белого дома»

 

 

В ночь перед годовщиной революции штурмовая бригада арт-группы прорвалась на территорию Дома правительства РФ и лазером нарисовала на фасаде череп с костями высотой в 12 этажей. После чего перелезла через решетку и скрылась.

 

 

 

29 декабря 2008 года. «Запрещение клубов (ЗэКа)»

 

Активисты группы ночью заварили металлическими листами вход в ресторан «Опричник». Таким образом «Война» решила поддержать всех российских зэков, «запертых среди песьих голов за железными решетками».

 

 

29 мая 2009 года. «Х… в очко!»

 

Творческая бригада арт-группы «ХВО» («Х… в очко») явилась на заседание Таганского районного суда по делу организаторов выставки «Запретное искусство 2006». Музыканты расчехлили инструменты и исполнили песню «Все менты ублюдки, помните об этом».

 

 

 

 

 

22 мая 2010 года. «Леня Ебнутый крышует федералов»

 

Надев на голову синее ведерко, Леня запрыгнул на служебную машину ФСО со спецсигналами — дело было на Кремлевской набережной. Он прошелся по крыше машины и даже сумел убежать от выскочившего из нее офицера. «Синие ведерки» заявили, что отношения к акции не имеют.

 

 

 

14 июня 2010 года. «Х… в плену у ФСБ!»

 

 

Активисты группы в течение 23 секунд нарисовали огромный фаллос на Литейном мосту в Санкт-Петербурге. Когда мост развели, рисунок оказался прямо напротив здания ФСБ. Краску безуспешно пытались смыть водой из двух пожарных машин.

 

 

 

 

 

16 сентября 2010 года. «Дворцовый переворот»

 

Ночью в Санкт-Петербурге активисты «Войны» перевернули несколько милицейских машин. В некоторых были люди. Целью акции было показать, как надо проводить реформу МВД.

 

 

 

 

Накануне подписания номера стало известно, что активисты группы "Война" Наталья Сокол, Олег Воротников и Леонид Ниоклаев снова оказались в тюрьме. На этот раз они были задержаны в Санкт-Петербурге после "марша несогласных" за попытку облить полицейских мочой из бутылок. На митинг Сокол и Воротников пришли с сыном Каспером. Родителей Каспера доставили в 78-е отделение полиции, а его самого - в больницу.

 

 

http://rusrep.ru/art...2011/04/06/war/

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

http://www.echo.msk....3167-echo.phtml

 

Дата : 06.04.2011 20:07

Тема : Россия правильно сделала, "пропустив" резолюцию ООН в отношении Ливии

Передача : Народ против...

Ведущие : Нателла Болтянская

Гости : Михаил Маргелов, спец-

представитель президента в Африке, глава комитета СФ по между-

народным делам , Роберт Устян , Дмитрий Якушев, Иван Колотилов, Михаил Седых, Юрий Набутовский, Дарья Пещикова, Ярослав Листов

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте, вы нас слушаете в эфире «Эхо Москвы», смотрите в эфире телеканала RTVi, программа «Народ против», Нателла Болтянская. Наш гость - Михаил Маргелов, спецпредставитель президента в Африке, глава Комитета Совета Федерации по международным делам и члены Клуба привилегированных слушателей. Тема нашей программы - Россия правильно сделала, пропустив резолюцию ООН в отношении Ливии. Ваша позиция, Михаил?

 

М.МАРГЕЛОВ: Когда все в Ливии началось и когда мирная демонстрации, начавшиеся в Бенгази, перекинулись на другие ливийские города и начали подавляться режимом Каддафи с жестокостью, превышающей все представления о разумном, когда вместо водометов в ход пошли самолеты, мировое сообщество возмутилось. Была принята резолюция 1970, которую Россия поддержала и проголосовала за нее, предусматривавшая санкции против режима Каддафи. Резолюция, сделавшая Каддафи нерукопожатной персоной. Он и члены его семьи были лишены доступа во все страны, которые поддержали резолюцию, были заморожены их счета. Война Каддафи против своего народа на этом не прекратилась.

 

Параллельно в Совбез ООН было внесено два проекта резолюции – российский и англо-американский. Российский делал больше упор на политические методы достижения консенсуса между противоборствующими сторонами, имея в виду, что противная сторона, поддерживающая Каддафи, будет договариваться без Каддафи. Второй, англо-американский проект был более расширителен по возможностям толкования, не имел четких временных границ, и, в конечном счете, был принят он, став резолюцией 1973.

 

Поддерживая его по духу, как резолюцию, направленную на защиту мирного населения, мы не стали голосовать против этой резолюции. С другой стороны, имея свой проект, который мы считали лучшим и более подходящим для поиска политического урегулирования, было бы странно, если бы мы голосовали «за» проект 1973. Именно поэтому у нас сейчас формулировка «мы пропустили резолюцию 1973», однако это не мешает нам критиковать то, как она претворяется в жизнь.

 

М.СЕДЫХ: Михаил Седых, юрист. Москва. В своем интервью газете «Вашингтон Пост» вы сделали прогноз, что Каддафи продержится еще месяца 3-4.. Если бы резолюция была принята в российской версии, был бы прогноз таким же?

 

М.МАРГЕЛОВ: То, что Ливия не примет больше Каддафи стало ясно достаточно быстро, потому что если бы действительно так хороши были его социальные программы, о которых многие любят говорить, если бы действительно люди купались в деньгах, в возможности беспрепятственно за бесплатно учиться за рубежом, было бы так много хорошего жилья, то не вышел бы никто протестовать против Каддафи. Мне кажется, что политически активное, молодое поколение Ливии свой выбор сделало.

 

И то, что нет массовой поддержки Каддафи со стороны туарегских племен тоже очень показательно – это значит, что и племена в своем большинстве выбор сделали. 3-4 месяца, о которых я говорил в интервью, не истекли. Другое дело, что мне кажется, что наш проект резолюции позволил бы избежать той большой крови, которая сейчас льется в Ливии. Каддафи не будет, но какой ценой - вот вопрос.

 

М.СЕДЫХ: Вопрос был именно о применении силы странами-членами ООН. Необходимое ли это условие?

 

М.МАРГЕЛОВ: Если вы говорите о странах-членах коалиции, то резолюция 1973 вовсе не обязывала страны-члены коалиции применять ту силу, которая была применена . Мне кажется, что потенциал переговорный тогда исчерпан не был. Другое дело, что если уж и применять силу – давайте говорить честно – наверное, тем, кто так хотел это сделать, нужно было это сделать, наверное, 2-3 неделями раньше. Потому что бомбардировки начались, когда практически повстанцы были во многом разбиты.

 

Р.УСТЯН: Роберт Устян. Вы говорите, что Ливия не примет Каддафи. Кито тогда против Каддафи, если сегодня, даже при помощи авиации, при помощи бомбежек НАТО, они не могут победить его? То есть, у него вообще нет поддержки в Ливии? Кто его не принимает, если он до сих пор сумел продержаться?

 

М.МАРГЕЛОВ: Разумеется, у Каддафи есть своя база поддержка в Ливии, это база достаточно серьезная – это и гвардия, часть армии, спецслужбы.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А фанаты где? Поклонники?

 

М.МАРГЕЛОВ: Поклонники Каддафи? Вы видели историческое выступление после первых волн бомбежек, которая была показана всему миру ливийскими телеканалами, и было сказано: Каддафи выступает перед народными массами. Я неоднократно бывал в резиденции г-на полковника, могу сказать, где были сняты эти несметные массы – там несколько сотен человек пригнали на обнесенную высоким забором территорию резиденции, с нескольких углов хорошо сняли. В принципе, Каддафи выступал в абсолютно безопасном для себя месте. Несметных толп нет, но бесспорно, есть база поддержки. Но есть также огромная неопределившаяся масса, которая выбирает, кто в конечном счете будет сильнее. И есть большое количество ливийцев, которые все эти 40 лет голосовало ногами – неспроста остров Лампедуза стал для многих именем нарицательным - и для тунисцев, и для ливийцев. Огромное количество ливийцев, которые не возвращались после учебы за рубежом, и те, кто восстал в Бенгази и рядом в городах.

 

Д.ЯКУШЕВ: Дмитрий Якушев, клуб «7 ноября», родственный вашему «4 ноября», «единороссовцев». Г-н Маргелов, уже много лет известна формула «сукин сын, но свой». Одновременно с тем, как происходили события в Ливии. Когда Каддафи разгонял демонстрации, в Бахрейне султан из пулемета расстреливал народ - такие вещи проходят. И запад проглатывал очень многих диктаторов и убийц, и сам их ставил и приводил к власти. Вопрос – вы сами верите в официальную версию вторжения?

 

М.МАРГЕЛОВ: То есть?

 

Д.ЯКУШЕВ: Что бы идем спасать людей. Выйдите на улицу, проведите социологию, и 20 людей вам скажет, что это ложь. Люди пришли пограбить. Сегодня интервью в «Известиях» г-на Рара, известного политолога германского, и он сожалеет: «К сожалению, Германия не участвует в конфликте, ее не допустят к разделу». Вы верите? Это же ложь. Понятно, что люди не защищают.

 

М.МАРГЕЛОВ: Вопрос понял. Смотрите, какая история – когда Россия воздерживалась при голосовании по проекту резолюции вместе с Китаем. Германией, рядом других стран, - как раз это и были те опасения, которые мы озвучивали во время консультаций - если эта резолюция будет принята, не будет ли большого соблазна врезать по Ливии, да врезать так, что получится так, как получается сейчас – бьют и по технике Каддафи, и по технике повстанцев. Вчера и позавчера были новости о том, что удары - случайные, я верю в это, - пришлись и по технике повстанцев. А в арабском мире, когда иностранные войска стреляют в две стороны, то очень часто народ объединяется против «иноземных пришельцев». И это то самое опасение, которое нами высказывалось.

 

Д.ЯКУШЕВ: Ваше отношение к официальной версии - вы верите официальной версии, как запад объяснят свои удары.

 

М.МАРГЕЛОВ: Я понимаю, что «Клуб 7 ноября» со страшной силой должен бороться против запада, но вместе с западом в этой коалиции и Катар, Объединенные Арабские Эмираты – это не запад, это восток. Поэтому это восточно-западная коалиция, что касается благих намерениях коалиции, то я напомню, что такими самыми намерениями выстлана дорога куда? Куда угодно, только не в рай. Естественно, можно выплескивать из корыта грязную воду с особым усердием, и порой, вместе с грязной воды из корыта вместе выплескивается и ребенок. Мне кажется, чем дальше идут бомбардировки, какими бы точечными они ни были, тем больше детей выплескивается из корыта. Намерения могли быть самыми благими.

 

Напомню - в 1934 г. была принята самая демократическая советская конституция, самая демократическая в Европе на то время. Потом, правда, случился 1937 г. – как развитие 7 ноября.

 

Я.ЛИСТОВ: Ярослав Листов, историк. Вы часто упоминали, что Россия «пропустила резолюцию», что мы там воздержались.

 

М.МАРГЕЛОВ: Нет, мы пропустили осознанно.

 

Я.ЛИСТОВ: Неужели Россия не понимала, что, не накладывая право вето, она фактически разрешает бомбежки. Ведь другого способа осуществить запрет полетов над Ливией, иначе как сбивать тех, кто летает, а, следовательно, бомбить тех, кто находится внизу, нет. И американцы и в Ираке и в Афганистане доказали, что единственный способ запрета - это вооруженное столкновение. Сейчас Россия делает вид, что она якобы была ни при чем – неужели не понимали, что по сути дела Россия, так же, как и американцы, у них руки по локоть в крови, потому что мы несем ответственность за все, что там случилось.

 

М.МАРГЕЛОВ: На будущее - право вето не накладывают, правом вето обладают, а накладывают просто вето. Так вот, - мы не наложили вето, и в этом наша позиция. Мы заняли позицию, мы поддержали дух резолюции и высказали свои опасения по поводу того, как эта резолюция может расширительно толковаться.

 

Я.ЛИСТОВ: Если вы высказываете опасения, вы должны накладывать вето. Других способов высказывать опасения Совбез ООН не предусматривает.

 

М.МАРГЕЛОВ: Когда не проходит та резолюция, которую в Совбезе предлагают, то либо поддерживают, либо не поддерживают, отклоняя, накладывая вето, либо воздерживаются, когда поддерживают дух, но имеют оговорки. Такова традиционная практика работы в ООН.

 

Что касается наших рук – наши руки на самом деле чисты, потому что когда мы поняли, что идет не то, что явный перегиб, а идет зашкаливание в применении в жизнь резолюции 1973, мы предложили себя как стыковочный механизм, если хотите, мостростроители.

 

Я.ЛИСТОВ: Вы не потребовали ее отозвать и закрыть.

 

М.МАРГЕЛОВ: Мы потребовали брифинга в ООН.

 

Я.ЛИСТОВ: То есть, просто поболтать, но никаких реальных действий.

 

М.МАРГЕЛОВ: Исходя из этой позиции, вся международная политика – это поболтать. А реальные действия – тогда никакая политика и не нужна, тогда кони сытые и бьют копытами.

 

Я.ЛИСТОВ: Мы помним по Югославии, что Россия отзывала любые резолюции, которые могли бы позволить НАТО продолжить бомбить Югославию.

 

М.МАРГЕЛОВ: И кончается это триумфальным вступлением всех балканских стран бывшей Югославии в НАТО и Евросоюз.

 

Я.ЛИСТОВ: Думаете, после этого Ливия не вступит в НАТО?

 

М.МАРГЕЛОВ: В своей внешней политике мы руководствуемся двумя главными вещами: ценностями, которые мы разделяем, и нашими национальными интересами. Отстаивание наших национальных интересов никоим образом не должно противоречить тем ценностям, которые отстаивают народы той страны, с которой мы работаем. И если люди массово декларировали ценности отличные от ценностей полковника Каддафи, то мы не можем этого не слышать. Потому что когда эти люди победят Каддафи будет вышвырнут из страны в мягкой или жесткой форме, нам с этой страной надо будет работать.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Эвианская конференция была в 30-е гг., когда правители многих стран сказали, что правители Германии могут поступать со своими гражданами так, как они считают нужным, чем это закончилось – мы все знаем.

 

М.МАРГЕЛОВ: Холокостом.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Совершенно верно. В данной ситуации, как я понимаю Ярослава, он от вас требует не быть попустителем Холокоста. Не друг и не враг.

 

М.МАРГЕЛОВ: В том-то и дело - со стороны может казаться, что воздержаться - значит спрятаться в кусты. Но поверьте, в практике работы ООН воздержаться – это такая же четкая и аргументированная позиция, как за или против. СССР в свое время однажды совершил колоссальную ошибку в организации ООН - когда встал и вышел из ООН. После этого случилась Корейская война, которая велась под флагом ООН. Мы не присутствовали на Совете безопасности по указанию тов.Сталина, который сказал: либо не придти, либо уйти – почитайте мемуары советских дипломатов об этом. И мы, по сути дела, попустительствовали тогда своим неприсуствием Корейской войне. И тогда против армии КНДР и китайских народных добровольцев воевали войска под флагом ООН. Мы в этой ситуации заняли позицию. Какой бы она вам ни казалось не яркой, но это позиция.

 

Д.ПЕЩИКОВА: Дарья Пещикова, студентка. Хотелось бы узнать, как вы относитесь к критике позиции России в конфликте с Ливией, - недавно мы могли видеть Соколова «Не друг и не враг - а так» - не кажется ли вам, что наша позиция, пропустить резолюцию. Означает нашу лояльность режиму Каддафи? Что мы не готовы противостоять этому режиму, мы сомневаемся в том, стоит ли с ним бороться.

 

М.МАРГЕЛОВ: Никоим образом мы не демонстрируем свою лояльность режиму Каддафи - что мы поддержали резолюцию. Мы перевели Каддафи, его семью, его ближний круг в категорию нерукопожатных политиков, что президент Медведев подписал указ, который запрещает любую финансовую деятельность правительству Каддафи на нашей территории, через наши банки, ближнему кругу запрещен въезд в нашу страну, как раз говорит о том, что мы очень четко свою позицию в отношении режима Каддафи сказали.

 

Что касается Бенгази и тамошнего Национального временного совета. Мы будем работать в самое ближайшее время, мы уже работаем над установлением прямых контактов, по крайней мере, информационных, и у нас есть достаточно для этого возможностей, мы должны знать позиции сторон с той и с другой стороны в прямом общении.

 

Мне кажется, что достаточно четко мы сказали, что Каддафи перешел все границы допустимого, что свой народ нельзя бомбить, и лидер, который таким образом разговаривает со своим народом, не имеет права называться лидером этого народа.

 

Д.ПЕЩИКОВА: Но согласитесь, что за 42 года своего правления Каддафи уже показал себя как достаточно эксцентричный лидер. Нельзя ли сказать, что здесь промедление было бы смерти подобно – что ввод войск был обязателен?

 

М.МАРГЕЛОВ: Африка богата на эксцентричных лидеров. Можно вспомнить лидера Сенегала Сенгора, с его голубым социализмом и короля Марокко Хасана Второго с его королевским марроканским социализмом, и императора Центрально-африканской империи Бакасу с его наполеоновским мундиром и каннибализмом, и Идеамина Даду, и Мабуту Вазабангу, и огромное количество других веселых и находчивых лидеров, которые на своем родном континенте резвились как хотели.

 

Другое дело, что все эти экстравагантные лидеры в конечном счете, заканчивали примерно одинаково: либо так, как Менгисту Хайли-Мариам в свое время, бежавший из Эфиопии в Зимбабве, либо так, как его предшественник, император Хайле Селасия-Первый, - утопленный в выгребной яме в своем собственном дворце.

 

Экстравагантность Каддафи никогда ни для кого не была секретом. Другое дело, что были периоды в жизни Каддафи, когда он деклалировал свою приверженность социалистическому выбору, исходя из идеологических причин - СССР его поддерживал. Напомню, в годы «холодной войны» Африка была полем двух битв. Первая была битва горячая, потому что мы, поддерживая хрупкий мир в остальной части земного шара, в состоянии «холодной войны», находясь межу Востоком и Западом, вели «горячие войны» в латинской Америке, Африке и в Азии.

 

С другой стороны, это было противостояние двух модернизационный проектов – социалистического, который продвигал СССР и либерального, который продвигал Запад. Каддафи в этом смысле был лидер хитрый, умный и изворотливый, он то придерживался идей социализма, то блокировался с «движением неприсоединения», с Иосипом Брос-Тито и с «особым югославским социалистическим путем», то он заявлял о том, что его порой посещают и либеральные идеи, и тогда его интенсивно начинал любить запад.

 

После дела Локкерби Каддафи понял, что он загнан в угол, начал икать какие-то пути развязки своих отношений с западом, и после этого начался «цветочно-конфетный период» не прекращавшегося долгие годы вальса Каддафи с западным миром. Тогда посреди Брюсселя встала его палатка, тогда были объятия с Берлускони, с Саркози и тогда дети Каддафи стали интенсивно ездить в США по приглашению производителей оружия и военной техники из США. Поэтому, отвечая на вопрос о «сукином сыне» - еще вопрос, чей «сукин сын» был Каддафи до начала всех этих событий.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Вы пытаетесь представить позицию России как уникальную, якобы воздержаться, это значит быть и там и сям.

 

М.МАРГЕЛОВ: Нет, у нас не уникальная позиция – она такая же, как у Китая, Германии.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Мы пытаемся у вас спросить – чем Каддафи заслужил такое расположение России?

 

М.МАРГЕЛОВ: Народ бомбить нельзя самолетами.

 

СЛУШАТЕЛЬ: А когда Хусейн сбрасывал оружие на курдское население, где была РФ, почему мы разворачивали лайнеры над Атлантикой, называли западные силы, вторгающиеся в Ирак…

 

М.МАРГЕЛОВ: А это тема для передачи «Народ против» с Е.Примаковым, который разворачивал лайнер.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Чтобы государство серьезно воспринималось, оно должно быть последовательно в своей внешней политике.

 

М.МАРГЕЛОВ: Последовательность внешней политики или ее непоследовательность определяется осознанием собственных национальных интересов в том или ином регионе мира. Мне кажется, что на протяжении определенного периода российской истории мы еще не смогли изжить в себе постсоветское ощущение того, что каждая арабская страна и каждый арабский лидер для нас бесспорно друг. Но это было на самом деле совсем не так.

 

Проясню одну важную историю про Саддама Хусейна – да, он был лидер тиранического типа. Но скажите, пожалуйста, а вообще в восточных странах тип государственного устройства, который называется историей «восточные деспотии» - так ли он редок? Так ли часто вы видите в мусульманских, африканских странах либеральную демократию западного типа, чтобы как в Швейцарской федерации жители кантона решали бы вопрос на референдуме об установке мачт освещения или детской спортивной площадки – поверьте, не в каждой стране Африки это происходит, и не каждый месяц.

 

Так вот у Саддама Хусейна, на самом деле, как мы теперь видим, была совершенно колоссальная миссия – он был да, тиранический, но светский режим и он был единственным контрбалансом режиму аятолл в Иране. Уничтожил Буш-младший режим Хусейна, и Иран стал сильнейшей мусульманской державой, и вообще сильнейшей державой большого Ближнего Востока. Если бы США хотели что-то сделать в своей истории антиизраильское, они это сделали, уничтожив Хусейна. Потом поднялась Турция, и картинка стала меняться.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: на этом месте мы делаем паузу. Продолжим через пару минут. Это программа «Народ против».

 

НОВОСТИ

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Продолжаем программу. Михаил Маргелов отстаивает позицию России - в отношении Ливии, наши слушатели протестуют.

 

И.КОЛОТИЛОВ: Иван, студент 3 курса Исторического факультета МГУ. Не могли бы вы охарактеризовать, в чем состоят реальные интересы России в Ливии на данный момент? Потому как в свете роста нефтяных котировок появляется мысль, что единственное, в чем заинтересована Россия - в поддержании бойни.

 

М.МАРГЕЛОВ: Наверное, все было бы очень хорошо, если бы все было так просто и мир был бы черно-белым, и во всем была бы виновата «мировая закулиса» и «глобальный предиктор». Когда понимаешь, кто во всем виноват, очень хорошо жить дальше. Вообще, если говорить об основных целях российской внешней политики, наверное, они заключаются в том, чтобы у нас было дружественное, или, по крайней мере, нейтральное окружение на наших дальних и ближних подступах, что дало бы нам возможность заняться нашими внутренними делами, приведением нашего собственного дома в порядок.

 

Район Большого Ближнего Востока, на самом деле, не такие уж наши дальние подступы. И наш главный интерес в Ливии заключается в том, чтобы там как можно скорее начался национальный диалог. Именно поэтому мы прикладываем усилия – не всегда заметные, не всегда те, о которых можно говорить сегодня в эфире – для того, чтобы этот национальный диалог там действительно начался. И поверьте, такие усилия мы прикладываем достаточно интенсивно.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С «Викиликсом» уже можно обо всем говорить в эфире.

 

М.МАРГЕЛОВ: Думаю, лет через 10 вы что-нибудь узнаете.

 

Ю.НАБУТОВСКИЙ: Юрий Набутовский, политолог. Вы говорите об интересах и о политике. А если взять шире – не только Ливию, а Большой Ближний Восток – в чем она там состоит, как она проявляется. У меня складывается впечатление, что последовательной деятельности с определенной целью - там далеко не всегда последовательная – то мы с «Хамас» дружим, то Каддафи принимаем. Прибыли я никакой политической не вижу.

 

М.МАРГЕЛОВ: Россия, как глобальная держава, интересы имеет глобальные. Когда США с Израилем дружат и с Саудовской Аравией, это почему-то ни у кого ен вызывает вопросов. Глобальная держава не может не иметь глобальных контактов. В 2005 г. я был человеком, который пригласил Халеда Мошааля в Москву как руководитель российского движения Афро-азиатской солидарности. Но с таким же успехом я с глубоким чувством возлагаю венок Латруни около памятника израильским десантникам, которыми командовал Ариэль Шарон в 1948 г. - я не вижу здесь противоречия. Если что мы и должны делать в регионе Ближнего Востока, так это способствовать тому, чтобы там была политическая и военная предсказуемость. Предсказуемость без политического диалога со всеми участниками этой большой и сложной шахматной игры – это необходимость.

 

Ю.НАБУТОВСКИЙ: Согласен, беседовать со всеми надо. Но «Хамас» это террористическая организация, а Саудовская Аравия это государство, признанное всем миром – разница есть.

 

М.МАРГЕЛОВ: В котором официальной религией является ваххабизм - хотели вы продолжить.

 

Ю.НАБУТОВСКИЙ: Нет, я не хотел так продолжать. Мы взаимодействуем с государствами, или с организациями?

 

М.МАРГЕЛОВ: Мы взаимодействуем с государствами и с политическими партиями, победив на свободных демократических выборах в Палестине, которых так добивалась администрация Буша, «Хамас» стал политической партией, доминирующей в палестинском парламенте.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В 1933 г. в Германии к власти тоже один парень пришел.

 

М.МАРГЕЛОВ: Абсолютно верно. Такова реальность международной политики. Если мы исходим из «реал-политик», а не из идеологически детерминированной политики, то не общаться со всеми невозможно.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Если говорить о интересах России – есть ли у вас надежда на то, что поговорив с «Хамас» мы можем добиться от них предсказуемости?

 

М.МАРГЕЛОВ: Если не пытаться и выталкивать участников политического процесса, хотим мы того, чтобы они были этими участниками. Или нет, - в маргинальное поле, - то ничего кроме как утраты надежд на то, что можно придти хоть к какому-то политическому диалогу, мы не получим.

 

Д.ЯКУШЕВ: От ситуации в Ливии в России уже есть один, как минимум, пострадавший - ваш коллега Константин Затулин.

 

М.МАРГЕЛОВ: Вы думаете, что он пострадал от ситуации Ливии?

 

Д.ЯКУШЕВ: Он был снят с поста зампреда за поддержку позиции Путина.

 

М.МАРГЕЛОВ: Это он так сказал?

 

Д.ЯКУШЕВ: Это он так сказал. И далее – не ждет ли следующая атака на Путина, потому что он поддержал Путина?

 

М.МАРГЕЛОВ: Вот как.

 

Д.ЯКУШЕВ: ТО есть, Константин Затулин поддержал Путина - его сняли, что, следующий удар по Путину будет нанесен? И следующий вопрос - вы сказали, что вы очень любите народ, вы его часть. Но сначала вопрос по Путину и Затулину.

 

М.МАРГЕЛОВ: Константин Затулин, думаю, на ближайшем совете по оборонной политике в грядущие выходные в Подмосковье расскажет подробно участникам СВОПа о том, почему он считает его сняли. Полагаю, что другие коллеги из Госдумы, которые там будут присутствовать, дадут свою версию событий. По крайней мере я, будучи членом Совета Федерации, членом «Единой России» разговоры о том, что Константина Затулина готовят в отставку, слышу с момента отставки Лужкова - никакой Ливии тогда и в помине не было. Поэтому если кто-то считает, что член фракции «Единая Россия» пострадал, защищая члена правительства РФ, по-моему, это мнение ошибочное.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Уже увековечили в стихах мнение премьера по поводу Ливии.

 

М.МАРГЕЛОВ: Я понимаю, на что вы меня толкаете, на ответ на вопрос «Так есть ли трещина в тандеме».

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В отношении Ливии.

 

М.МАРГЕЛОВ: Отвечу вам словами: «Тандем в России больше, чем тандем». Почему, собственно, вы лишаете гражданина России Путина права высказывать свою личную точку зрения?

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Потому что он высказывает свою точку зрения не как гражданин, а как духовный лидер.

 

М.МАРГЕЛОВ: Духовный лидер это в Иране - аятолла, а в России национальный лидер. Напомню разъяснение, данное пресс-секретарем председателя правительства г-ном Песковым - Путин дал свою личную точку зрения. Гражданин России имеет право на личную точку зрения, какой бы пост он ни занимал. Я не вижу в этом ничего ненормального и зазорного.

 

Д.ЯКУШЕВ: Очень интересно - мы, «Клуб 7 ноября», поддерживаем личную точку зрения Путина, а вы не поддерживаете. Вы сказали, что любите народ и являетесь его частью – народ имеет право на восстание?

 

М.МАРГЕЛОВ: Я не сказал, что люблю народ и являюсь его частью - это снобизм так говорить.

 

Д.ЯКУШЕВ: Народ имеет право на восстание - по ситуации в Ливии.

 

М.МАРГЕЛОВ: Собственно, что народ и сделал – реализовал свое право на восстание. Народ сначала вышел на мирную демонстрацию в Бенгази, получил из пулеметов и неуправляемых снарядов с воздуха от своего собственного правительства, и после этого народ взялся за оружие. В Ливии идет гражданская война.

 

Д.ЯКУШЕВ: Когда я спрашиваю, имеет ли народ право на восстание, я вашу позицию по Ливии транслирую на Россию - мы здесь имеем право на восстание? У нас претензий к власти, я думаю, побольше, чем у ливийского народа к Каддафи.

 

М.МАРГЕЛОВ: Если говорить о революционной ситуации, которая сложилась в Ливии к моменту восстания, когда и «низы не могли, и верхи не хотели» - напомню классику, - то я не вижу признаков революционной ситуации в РФ. Думаю, что в рамках разного рода клубов, которые себя здесь активно рекламируют.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Чрезмерно активно.

 

М.МАРГЕЛОВ: И не платят никаких рекламных отчислений - думаю, что это тема для выяснения на ближайшей редколлегии очень серьезная, - как раз и нужно вести эту самую политическую дискуссию, чтобы не привести ситуацию в нашей стране к революционной ситуации.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: СМС: «Когда бомбили Чечню, Маргелов выступал против руководства страны, бомбящей свой народ?»

 

М.МАРГЕЛОВ: Давайте разделим две чеченские войны – первую и вторую. Первую войну я считаю трагической ошибкой, трагической политической ошибкой Ельцина и правительства, которое работало в те годы, что касается второй чеченской войны, то я свою позицию не менял и не меняю с 1999 г. - террористы и бандиты с территории Чеченской республики напали на братский мусульманский народ в Дагестане. Была агрессия совершена. Дагестанские ополченцы встали против этой агрессии, и федеральная власть защитила народ Дагестана, что было потом можно обсуждать, но посмотрите на Грозный 1999 г. и Грозный сегодня – две большие разницы, как говорят в Одессе.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Один из наших слушателей пишет, что Каддафи не бомбил свой народ, а борется незаконными бандформированиями.

 

М.МАРГЕЛОВ: То есть, те, кто пересылал в интернет снятое на свои мобильные телефоны, на самом деле все это снимали в студиях, а не на улицах.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Международное право – право прецедентное.

 

М.МАРГЕЛОВ: Если оно англосаксонское.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Если в нем допущена одна ошибка, то большинство стран начинают требовать, чтобы это распространялось на них. Мы прекрасно помним, что когда встал вопрос о Косово, мы вспомнили про Северную Осетию, Абхазию, чем это закончилось, мы прекрасно знаем. Вам был задан вопрос как представителю правящего «тандема» - если завтра какая-нибудь оппозиция как в Ливии, не имеющая лица, своих лидеров, но зато имеющая самолеты и танки, вдруг начинает отстаивать свои интересы – а ведь оппозиция говорит, что нечаянно сбили ее самолет – значит, у нее есть самолеты, - если завтра она начнет свои интересы в Абхазии, и Совбез ООН примет решение, что там нельзя летать российским самолетам, защищающим Абхазию, но можно входить грузинским танкам, мы тоже будем поддерживать? Или здесь у нас, как и у американцев будут двойные стандарты? Мы их все время ругаем за двойные стандарты, но у нас получаются точно такие же.

 

М.МАРГЕЛОВ: Могу предположить, что, так как у нас в свое время была «Партия любителей пива», «Партия автомобилистов», может быть, у нас готовится создание партии дельтапланеристов, или партии вертолетолюбов, или аэроклубов, и у них будут свои самолеты, которые надо будет сбивать, или они с синими ведерками где-нибудь будут летать. Знаете, давайте по сути отвечу. Двойные стандарты на самом деле один из инструментов проведения любой международной политики. И двойными стандартами пользовались и пользуются все и всегда - пользуются тогда, когда им это выгодно. Поэтому мы возмущаемся двойными стандартами, когда они применяются против нас, а наши оппоненты возмущаются двойными стандартами, когда они применяются против них.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Какая же выгода у России, а может быть, в частности, лично у Медведева, который пролоббировал данное решение, в бомбардировках Ливии? Какая нам от этого выгода? Или лично президенту?

 

М.МАРГЕЛОВ: Я не вижу никакой выгоды для нас в бомбардировках Ливии. Выгода для нас заключалась и заключается в том, чтобы в Ливии прекратилась гражданская война, которую начал г-н Каддафи против своего народа. То, что ситуация при применении в жизнь резолюции 1973 пошла по самому нежелательному и самому трагическому сценарию - об этой опасности мы говорили в момент обсуждения проекта резолюции. Сейчас, работая в реальной ситуации, надо исходить из реальных условий. Собственно, поэтому мы продолжаем работу по наведению мостов между двумя противоборствующими сторонами. Работу по посредничеству между оппозицией и теми здоровыми силами, которые есть, бесспорно, на другой стороне окопов.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Ситуация после принятия резолюции ООН нередко идет не так, как ожидает Россия. Какие есть механизмы противодействия такому развитию событий, почему мы все время не понимаем, что бомбежки будут?

 

М.МАРГЕЛОВ: Механизмы противодействия достаточно четко прописаны в уставе ООН, это брифинг, созыв внеочередного заседания Совбеза, вынесение вопроса на заседание генассамблеи ООН. Мы потребовали брифинга, он был проведен. Сейчас идут интенсивные политические консультации, которые ведут практически все страны-постоянные члены Совбеза ООН, у кого-то есть постоянно расквартированные миссии в Бенгази - как у итальянцев и французов, кто-то применяет технологию международных посредников, например, как США. Кто-то ведет иные деликатные переговоры и разговоры - как мы, скажем.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но когда гражданская война – это бесполезно.

 

М.МАРГЕЛОВ: Любая гражданская война заканчивается все равно переговорами, поисками политического решения.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А Россия?

 

М.МАРГЕЛОВ: В России, в конечном счете, гражданская война тоже закончилась.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Философским пароходом.

 

М.МАРГЕЛОВ: А кто-то проиграл.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Или переговоры или победа.

 

М.МАРГЕЛОВ: Согласен. Но если ситуация реально заходит в тупик и позиционная война, переход одного, другого города из рук в руки , и он может продолжаться еще один-третий месяц, то будет пролито огромное количество крови. Если можно это предотвратить, это надо делать.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Хотелось бы вернуться к словам нашего премьер-министра, несмотря на то, что они были сказаны им как частным лицом, думаю, что вполне очевидно, что его реплика о «крестовых походах» показывает его отношение к режиму Каддафи и в принципе показывает, что Путин считает эти проблемы внутренними, которые страна должна решать самостоятельно. Не считаете ли вы, что это дает повод для ненужных сравнений и ненужных аллюзий, потому как прошедший митинг 31 числа на Пушкинской площади, среди реплик и лозунгов, которые там были, был «Мубарак-Каддафи-Путин» - думаю, что здесь намеки вполне очевидны.

 

М.МАРГЕЛОВ: Мне кажется, что использование термина «крестовые походы» как раз больше говорит об отношении к действиям коалиции, а не к режиму Каддафи. Критика Путина, мне кажется, была направлена именно в отношении действий коалиции. И здесь, по-моему, содержится негативная оценка того, что делает изначально Запад, и потом присоединившиеся к нему арабские страны. Я услышал это несколько иначе.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Не готова с вами согласиться, потому что Путин выступал однозначно против ввода войск - скорее, здесь не к западу было показано отношение.

 

М.МАРГЕЛОВ: Высказываю свою личную точку зрения – каждый человек имеет право на свое мнение, что ж касается наших внутриполитических событий, мы вступили уже в предвыборную полосу, грядут думские выборы, накал политических страстей будет только нарастать, и думаю, что мы будем видеть все более жесткие лозунги на разных демонстрациях, митингах, и я бы на самом деле по этому поводу не волновался - политическая борьба это нормальное явление.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть, 31 числа начались предвыборные акции – так?

 

М.МАРГЕЛОВ: Начиная с весны этого года практически все, что у нас происходит на политической площадке, так или иначе объясняется грядущими выборами.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Изящно вывернулись, Горжусь вами.

 

СЛУШАТЕЛЬ: О предвыборных акциях - вы не перечислите еще граждан, которые тоже имеют право выражать по федеральным телеканалам собственное мнение?

 

М.МАРГЕЛОВ: Михаил Седых, Дарья Пещикова.

 

СЛУШАТЕЛЬ: По федеральным телеканалам.

 

М.МАРГЕЛОВ: Ради бога, приходите. И дальше - по списку «Клуба привилегированных слушателей», и а дальше все остальные 148 млн. граждан РФ.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На федеральных телеканалах. Сейчас пойдем.

 

М.МАРГЕЛОВ: Вы когда последний раз приходили в Останкино? Перед съемками больших телепередач толпы народа, которые идут туда – они огромные.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Можно вернуться к мотивации России, к нашей внешней политике. Потому что достижение политической и военной предсказуемости как общая цель, хорошо. А можно предложить более меркантильную ситуацию - Россия простила Ливии огромный долг, взамен получила гигантские контракты для госкорпораций и хотела бы их сохранить. И в связи с этим занимает промежуточную, обтекаемую позицию.

 

М.МАРГЕЛОВ: Есть одна история про нашу страну – мы члены Парижского клуба, мы члены «Восьмерки», «Двадцатки». И мы постоянно, как и другие наши партнеры по Парижскому клубу, по «Восьмерке» и «Двадцатке» прощаем долги странам Африке, Азии. Сейчас грядет «Восьмерка» в Давиле в конце мая, будет совместная декларация между «Восьмеркой» и НЕПАД – это одна из региональных африканских организаций, и мы опять будем говорить уже о проектах развития и о прощении долгов. Россия получила контракты для госкорпораций - для железнодорожной корпорации, для одной из частных нефтяных компаний - не потому что она простила долги, долги прощали многие другие страны. Потому что мы предложили достаточно интересные условия по железнодорожному проекту - мы выступали вместе с немцами и китайцами, в нефтяной сфере в Ливии работают практически все. Эта практика применима не только к Ливии, но и к другим странам Африки и Азии.

 

СЛУШАТЕЛЬ: То есть, как раз немцы и китайцы вместе с нами воздержались по резолюции.

 

М.МАРГЕЛОВ: Не только. Значительно больше стран воздержались.

 

СЛУШАТЕЛЬ: каковы шансы при нынешнем развитии ситуации сохранить эти контракты?

 

М.МАРГЕЛОВ: Думаю, что те, кто будет формировать некое коалиционное правительство национального единства в Ливии, а я думаю, что сценария развития ситуации именно такой - формирование некоего коалиционного правительства – будут заинтересованы в том, чтобы признать ранее действовавшие контракты для того, чтобы выглядеть как правительство предсказуемое и правительство, которое заинтересовано в международной поддержке.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Или по-другому: пропущенная резолюция означает, что кто бы ни победил, мы говорим - мы делали, что могли. Так?

 

М.МАРГЕЛОВ: Реальная политика не имеет не только сослагательного наклонения применительно к прошлому, но и не имеет сослагательного наклонения применительно к будущему. Когда у нас будет реально развиваться ситуация, мы ее будем оценивать и принимать решения.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Вы говорите о том, как будет развиваться ситуация. Давайте гипотетически представим ситуацию, что Каддафи остается. США прекратили свою бомбежку, что мы будем делать и лично вы, встречая в очередной раз делегацию Каддафи – пожмете ему руку?

 

М.МАРГЕЛОВ: В этой ситуации мы будем срочно гальванизировать труп В.И.Ленина, отправлять его в пломбированном вагоне в Ливию, немцы нам помогут деньгами, как тогда, в 17-м, будем делать новую резолюции. А потом поднимется Китай. Это если о гипотетическом во внешней политике – тут другого сценария я не вижу. Жаль, что рядом нет Проханова, а то мы бы с ним покреативили еще больше.

 

СЛУШАТЕЛЬ: Гражданская война в России фактически стала кровавой благодаря интервенции, по сути дела, в Ливии гражданская война становится кровавой тоже из-за интервенции.

 

М.МАРГЕЛОВ: Гражданская война стала кровавой с мятежа Краснова, а вовсе не с интервенцией, интервенция стала частью этой самой гражданской войны. Иностранцы воевали в гражданской войне на той и на другой стороне, с нашей стороны это были «красные китайцы», «латышские стрелки» и много кого другого – это была реальная международная война на территории России и она принесла нам колоссальное количество бед.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На этом наше время истекает. Задаю вопрос слушателям - вас Маргелов убедил? – никого ни в чем. А как красиво говорил.

 

М.МАРГЕЛОВ: Так народ поэтому же и против.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Думаю, что не поэтому. Итак, с моей точки зрения, - я могу, как премьер-министр высказать свою точку зрения?

 

М.МАРГЕЛОВ: Вы гражданка России? Имеете право.

 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С моей точки зрения, Михали Маргелов аргументировано отстаивал свою позицию, хотя к самой позиции есть масса претензий, и я так понимаю, не только у меня. Программа »Народ против». Спасибо вам, до встречи через неделю.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

17 декабря 2010, 22::00

 

Итак, это случилось. Конфликт между русскими и кавказцами, долгое время тлевший, как пожар в торфяниках, вдруг вспыхнул ярким пламенем. 11 и 15 декабря столицу словно отбросило на 17 лет назад.

 

Раскрашенная в гламурные цвета буржуазная стабильность в одночасье потускнела и выцвела до серо-черной гаммы октябрьских дней 1993 года.

 

 

Были, разумеется, звоночки и раньше – взять хотя бы Ставрополь. Но власть эти сигналы старательно игнорировала, благо все происходило не в «федеральном центре», а на окраинах. МВД привычно объясняло столкновения между русскими и кавказцами «ссорами на бытовой почве», сохраняя тем самым иллюзию межнационального мира.

 

Когда вспыхнули конфликты в сонном Калязине и не замеченном ранее в разгуле экстремизма Хотьково, чиновники всех мастей, как заведенные, продолжали повторять мантру об отсутствии этнической подоплеки. Хотя из обоих городов «нерусских» вывозили автобусами в сопровождении ОМОНа.

 

После декабрьских событий в Москве (а также в Санкт-Петербурге и Ростове-на-Дону) замалчивать очевидное было уже невозможно.

 

Конфликт между русскими и кавказцами – чистой воды межнациональный.

 

Тогда в ход пошли другие приемы информационной войны – вышедших на Манежную площадь стали называть «фашистами». Конфликт, таким образом, попытались перевести в плоскость «фашисты» против «радикально настроенной кавказской молодежи».

 

Это ложь.

 

Если фашисты (то есть те, кого либеральная наша пресса обычно клеймит этим словом) и были на Манежной, то они составляли там весьма незначительное меньшинство.

 

Как совершенно правильно заметил протодиакон Андрей Кураев, «если тысячи возмущенных людей, у которых был более чем серьезный повод для декларации своего протеста на Манежной, мы называем фашистами, мы тем самым реабилитируем слово «фашист». В таком случае сотни тысяч людей могут отнести себя к фашистам».

 

Прежде чем разбираться с самим событием, нужно разобраться с понятиями.

 

Я уже не говорю об искажении смыслов – о том, что «фашистом», вообще-то, можно называть только приверженца идеологии, разработанной Джентиле и Муссолини, о которой 99% наших ультраправых имеют весьма отдаленное представление. На Манежную и к Киевскому вокзалу вышли националисты. Не устану повторять, что национализм и фашизм – это разные вещи. Фашизм очень часто использует национализм в своей политической практике, но сам по себе национализм – это всего лишь естественная реакция нации на ущемление ее прав. Да, нация, как и человек, тоже имеет свои права. Иногда эти права жестоко попираются – так было, например, в Европе после Первой мировой войны, когда державы-победительницы растоптали Германию и унизили германскую нацию. Или в 1999 году на Балканах, когда НАТО обрушило всю свою мощь на мирные сербские города, чтобы заставить сербов отказаться от Косово. Или сейчас в Прибалтике, где русские рассматриваются как «граждане второго сорта» или вообще «неграждане».

 

Везде подобные ущемления прав нации вызывают всплеск национализма, но после 70-х годов прошлого века говорить о фашизме как о политической реальности даже неловко. Именно поэтому национализм и фашизм – абсолютно разные вещи.

 

15 декабря в Москве должны были столкнуться националисты с обеих сторон. Кавказцы, которые приходили с оружием к ТЦ «Европейский», приезжали на автобусах со своей исторической родины покуражиться в столице и набрасывались на наряды милиции – были националистами ничуть не меньшими, чем собравшиеся на Манежной русские.

 

Москва: инструкция по выживанию

 

На протяжении многих лет идеологи русского национализма сетовали на низкую политическую активность титульной нации. То есть они, идеологи, бились как рыба об лед, стараясь объяснить народу, что его используют, к нему относятся как к быдлу, об него вытирают ноги – а ему хоть бы что. Несмотря на то что правые движения выводили на улицы гораздо более внушительные толпы, чем крикливые либералы, их вес в политической системе стремился к нулю. После бесславной гибели партии «Родина», растворившейся в киселе мироновской «Справедливой России», о политическом влиянии правых говорить уже не приходилось.

 

Но с ноября прошлого года низовая поддержка правых движений стала расти. Прошлогодний «Русский марш» в Люблино собрал 7 тыс. человек. В 2010 году людей на РМ пришло еще больше – по разным оценкам, от 10 до 12 тыс.

 

Казалось бы, лидерам правых оставалось только радоваться. Но радоваться приходилось с оглядкой – народу, действительно, было все больше и больше, но это были не сторонники ДПНИ или «Славянской Силы», а обычные москвичи, не слишком даже политизированные. Они слабо разбирались в структуре правых движений. Многие из них не знали, кто те люди, что выступают с трибуны «Русского марша». Большинству было безразлично, как зовут того или иного лидера правых.

 

Эти люди приходили на «Русский марш» не потому, что они поддерживали Белова или Демушкина. Не потому, что начитались блестящих статей Крылова или восприняли идеологию Холмогорова.

 

Этих людей достал бытовой национализм нерусских.

 

Эти люди потеряли надежду на помощь государства.

 

У этих людей просто не осталось другого выхода, кроме как прийти на «Русский марш» и почувствовать, что они не одиноки в окружающей их враждебной среде.

 

За последние годы Москва превратилась в место, где обычному, не защищенному вооруженными охранниками русскому человеку жить довольно неуютно.

 

Иногда кажется, что нерусская речь здесь слышится уже чаще, чем родная, а смуглых лиц на улице больше, чем славянских. Женщины в черных платках, закрывающие лица до самых глаз, уже не кажутся ваххабитскими террористками, а становятся обычной деталью городского пейзажа. В дни мусульманских праздников столица окончательно превращается в Москвабад. Но даже и в обычные дни русского жителя Москвы не оставляет впечатление, что он живет в каком-то чужом городе.

 

Возможно, с этим русский человек как-нибудь смирился бы – мы все-таки очень терпеливый и добрый народ, но гости столицы сплошь и рядом ведут себя враждебно, провоцируя конфликты. Уже цитировавшийся мной Андрей Кураев говорит, что «у нас (с кавказцами – К. Б.) есть реальные несовместимости в разных культурах, не субъективные – реальные».

 

В июле на Чистых прудах чеченцы убили русского парня Юрия Волкова. Один из чеченцев толкнул друга Волкова плечом. Тот обернулся, спросил: «Тебе мало дороги?» Тут же последовал удар ножом – Волков загородил своего друга и погиб.

 

Подобных случаев много, просто не все они получили такой общественный резонанс. Ножи, травматика – кавказцы пускают их в ход, не задумываясь. Таковы их «культурные особенности».

 

Москвичу, передвигающемуся по городу на автомобиле, пусть даже на престижной иномарке, тоже не следует расслабляться. Могут подрезать, разбить стекло, вытащить из машины и приставить к голове пистолет. Два таких случая произошли в конце ноября на МКАД, в обоих случаях нападающими были кавказцы с крутыми «ксивами» и разрешением на ношение оружия.

 

Агрессия – вот основная характеристика кавказцев, ведущих себя в Москве «по законам гор». Агрессия и демонстративное неуважение к русскому населению.

 

По Интернету гуляет стилизованный под «сообщения информационных агентств» текст «Бесчинства русских в Грозном». «По сообщениям информагентств, чеченское население Грозного боится русских: они собираются в большие группы, пьют пиво и разговаривают на непонятном для местных языке, оскорбляя окружающих, задевая прохожих и приставая к чеченским девушкам. Жители Грозного возмущены привычкой русских прямо во дворах лепить пельмени из свинины. Русская диаспора отвергает претензии, ссылаясь на национальные традиции... В центре Грозного задержана группа из трех русских, у которых изъяты рогатины и кистени. Наличие данного оружия русские объяснили особенностями национального костюма. Русская диаспора в Грозном потребовала немедленного освобождения задержанных и прекращения беспредела по национальному признаку».

 

Все это было бы смешно, если бы не полная абсурдность происходящего. Ведь никто в здравом уме не станет предполагать, что такое действительно возможно в Грозном. А в Москве – пожалуйста. Достаточно вспомнить хотя бы нашумевший «вайнахский автопробег».

 

Итак, русскому в Москве жить неуютно. Тем более что ношение оружия пока что не стало у нас национальной традицией, и большинство законопослушных граждан выходят на улицы безоружными, по старинке рассчитывая на помощь милиции.

 

Рассчитывают они зря.

 

Моя милиция их бережет

 

Нынешние протестные акции в Москве начались с того, что неизвестный следователь прокуратуры отпустил задержанных дагестанцев, проходивших по делу об убийстве фаната «Спартака» Егора Свиридова. Отпущены были Арсибиев Артур Абдулбасирович, Анаев Аной Атиевич, Утарбиев Рамазан Айкудинович, Ибрагимов Хосин Ибрагимович и еще один несовершеннолетний дагестанец, имя которого не разглашается. Под стражей остался только Аслан Черкесов, который, собственно, и стрелял в Свиридова. Степень вины остальных еще предстоит выяснить – но как ее теперь выяснишь, если их отпустили и они уже давно находятся у себя на родине?

 

Зато известно, что произошло это после того, как к зданию ОВД, где находились задержанные, приехало несколько машин с дагестанцами и взяли ОВД в осаду. Можно было бы подумать, что милиционеры банально испугались, – но неужели в наших правоохранительных органах работают трусы?

 

Точно так же был отпущен на свободу убийца Юрия Волкова Магомед Сулейманов, признавшийся в убийстве и выдавший нож. Следователи посчитали, что он «оговорил себя». Тоже чего-то испугались?

 

Может быть, того, что с ними поступят так же, как с милиционерами ОВД «Митино», осмелившимися задержать горячих чеченских парней, устроивших драку в кафе «Оскар» зимой 2009 года? Один из чеченцев тогда разбил милиционеру лицо, что, вообще-то, квалифицируется как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности и наказывается жестко – лишением свободы на срок от 12 до 20 лет, а в особо тяжелых случаях – и пожизненным. Однако чеченцев (один из которых был племянником сенатора от Омской области Асланбека Аслаханова) отпустили, а на милиционеров завели дело и арестовали.

 

Кстати, по этой же статье должны, по идее, проходить те «джигиты», которые напали на патруль милиции у метро «Юго-Западная» 15 января, – вот только мне кажется, что никто из них за решетку не сядет вообще.

 

Странное бездействие российской милиции в отношении кавказцев, совершающих преступления, – не менее важная причина протестных выступлений в Москве, чем агрессия и «культурные особенности» гостей с юга. Речь идет не о единичных случаях – достаточно потратить несколько часов и внимательно проанализировать доступную в Сети информацию, чтобы понять – это тенденция. Такая же, как и стремление чиновников во всех этнических конфликтах видеть «бытовые».

 

Ясно, что эта тенденция должна иметь какое-то объяснение.

 

На мой взгляд, объяснение есть, и оно очень простое.

 

Руководство страны боится «потерять Кавказ».

 

Объясню, почему я использовал кавычки.

 

На самом деле потерять Кавказ нелегко. За отделение Чечни или иных регионов Северного Кавказа в действительности выступают несколько сотен самых отмороженных ваххабитов. Всем остальным развод с Россией предельно невыгоден – практически все северокавказские регионы – сверхдотационные, их нормальное существование напрямую зависит от финансовых вливаний из федерального центра.

 

Так что Кавказ нелегко потерять, даже если Россия будет отбиваться от него руками и ногами. Тем не менее нельзя сказать, что тревоги российского руководства совсем уж неоправданны. Хотя бы потому, что голоса: «А зачем нам вообще нужен этот Кавказ?» – звучат в последнее время все громче и громче.

 

На самом деле Кавказ, конечно же, нужен.

 

Я не буду сейчас повторять навязшие в зубах рассуждения о том, что Кавказ завоеван и присоединен к Российской Империи ценой большой крови русских солдат, – это правда, и все это хорошо знают.

 

Дело в том, что Кавказ – это то, что в геополитике обозначают термином «мягкое подбрюшье». Территория, отторгнув которую, можно напрямую угрожать государству-противнику. Сейчас Россия ограждена кавказской стеной от вероятных проблем на юге. Стоит потерять Кавказ – и на границе ставропольских степей немедленно возникнут военные базы, охраняющие трубопроводы с каспийской нефтью.

 

Кроме того, потеряв Кавказ, Россия ничего не выиграет. Достаточно вспомнить конец 80-х годов, когда русские патриоты требовали выхода России из состава СССР, искренне веря в то, что стоит провозгласить суверенитет, и русский народ освободится от необходимости кормить и содержать таджикских, узбекских, киргизских и азербайджанских «нахлебников».

 

СССР рухнул, Россия обрела независимость... Но поток среднеазиатов и кавказцев, хлынувших на ее просторы в надежде заработать быстрые деньги, только вырос. Те же азербайджанцы, у которых с 1991 года есть собственное государство, чувствуют себя в России как дома. Один из лидеров объединения азербайджанцев в России Союн Садыков даже обратился к президенту РФ Дмитрию Медведеву с предложением «зачистить страну от националистов». Садыков добавил, что лозунг «Россия для русских» может привести к развалу огромной многонациональной страны».

 

Садыкову простительно не знать, что лозунг «Россия для русских и по-русски» был впервые провозглашен императором Александром III, немало сделавшим для укрепления многонациональной Российской Империи.

 

Но согласиться можно и с тем, что сегодня этот лозунг должен звучать по-другому.

 

Например – «Россия для русских и тех, кто уважает русских».

 

Кому это выгодно

 

Безусловно, существуют силы, для которых ослабление России за счет потери Кавказа крайне желательно. Это, например, США и Великобритания. Несмотря на разговоры о «перезагрузке» и совместное преломление гамбургеров, США не перестают быть нашим главным геополитическим противником – и никогда не перестанут, если только Россия не уменьшится до размеров Московского княжества.

 

Если тенденция отпадения Кавказа от России усилится, можно не сомневаться – эти ребята не станут экономить на инвестициях в мусульманский сепаратизм. И планы создания Великого Халифата от Кавказа до Урала вновь будут извлечены из столов соответствующих спецслужб.

 

Для этих сил межнациональные конфликты в самом сердце России – приятный подарок к Рождеству.

 

Но ни одна из этих сил, даже самая влиятельная, не сможет заставить выйти на улицу десять тысяч русских парней, если российская власть откажется от политики демонстративного игнорирования интересов титульной нации.

 

Все, что для этого нужно сделать, – это отбросить ложный страх перед «потерей Кавказа», который мешает власти дать четкое указание правоохранительной системе – применять нормы закона ко всем участникам конфликтов между представителями разных наций.

 

Это, конечно, гораздо проще продекларировать, чем сделать. Потому что в реальности за преступниками-кавказцами стоят землячества, кланы или высокопоставленные родственники. И развращенной годами попустительства системе МВД будет очень нелегко бороться со всей этой нечистью.

 

Но другого выхода нет.

 

Потому что, покрывая преступников-кавказцев, позволяя им вести себя в русских городах как оккупантам, презирающим коренное население, освобождая убийц русских парней, – правоохранительная система приближает развал России гораздо быстрее и эффективнее, чем все страшные «русские фашисты» вместе взятые.

 

Нельзя исключить, что события на Манежной и у Киевского вокзала – это только начало. Если тенденцию не переломить, если не применить решительных мер по искоренению причин межнациональных конфликтов в столице и регионах, то на улицу могут выйти уже не подростки и юноши, а их отцы. То самое поколение, которое долгое время оставалось вдали от политики и было вполне довольно стабильностью послеельцинской России.

 

Это поколение никогда не было политически активным, потому что стало жертвой произошедшей в 90-е годы атомизации общества, когда с пугающей быстротой распадались социальные связи, и гоббсовская модель «войны всех против всех» вытеснила привычный им уклад жизни в позднем СССР.

 

Но теперь новая точка объединения появилась.

 

Это объединение «по национальному признаку».

 

Сейчас протестные выступления в Москве, по меткому выражению кого-то из блогеров, напоминают крестовый поход детей.

 

Сейчас еще не поздно предотвратить взрослый крестовый поход.

 

Для этого нужно посмотреть правде в глаза.

 

И перестать, наконец, бояться призраков.

 

 

http://www.vz.ru/col...5701.print.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Сосипатр Изрыгайлов

Ливийские споры Кремля

 

Немецкая газета Der Tagesspiegel опубликовала секретную расшифровку WikiLeaks телефонного разговора по правительственной связи президента Медведева и премьера Путина, состоявшегося 19 марта 2011 года, по ливийской проблеме. Приводим русский перевод с немецкого.

 

 

pre_1301141492__161818386.jpg

 

- Володя, добрый день, ты где сейчас?

 

- Добрый день! Вчера был в Удмуртии на Воткинском заводе, сейчас в Хакасии, затем лечу в Словению и Сербию.

 

- Не возражаешь, если в нашем разговоре пассивно поучаствуют мои министры, помощники и эксперты? Дай-ка включу тебя по громкой? Я попросил зайти всех наших кремлевских - Шувалова, Кудрина, Игнатьева,Тимакову, Дворковича, Федотова, Христенко, Юргенса, Гонтмахера. Вот они тут окружили мой трон, тьфу, черт, мое кресло! Чубайс тоже звонил, возмущался твоим поведением. Он мне сказал: «Дмитрий Анатольевич, если бы вашим премьером был не Путин, а Гайдар, то Россия бы обязательно проголосовала за резолюцию». Ну, и объясни мне: зачем на Воткинском заводе ты народ мутил? По поводу Ливии? Почему, по-твоему, если какие-то страны выполняют резолюцию Совбеза, то они не имеют ни логики, ни совести?

 

- Дима, конечно, мы с тобой договорились – внешними делами занимается только президент, но считаю, что эту резолюцию надо было ветировать! Получилось: мы способствуем агрессии!

 

- (Удивленно) Какой агрессии? Запад спасает ливийский народ от уничтожения его сумашедшим полковником...

 

- Дима, оставь эти сентенции для публичных выступлений! Твое собственное министерство обороны вело постоянное космическое наблюдение за Ливией. Наши военные твердо заявляли, что не было ни одного случая, когда бы ливийская бомбардировочная авиация наносила удары по повстанцам или мирным жителям.

 

- Ха-ха-ха!

 

- Что здесь смешного, Дима?

 

- Ничего! Просто надо было видеть страшно смешные мордочки, которые скорчили Тимакова и Федотов при твоих словах «наши военные»! Впочем, я не верю – у мудрых правителей есть железное правило – никогда не верить своим военным! Погоди, а кого же они тогда бомбили?

 

- Когда ливийские военные отступили из района Бенгази, они оставили за собой арсеналы с оружием. Мятежники рванулись туда и тогда было решено разбомбить арсеналы с воздуха. Если говорить о мудрых правителях, то любой из них просто обязан не допустить расползания оружия по стране, чтобы остановить экскалацию конфликта.

 

- Ну, раз они бомбили арсеналы, то, наверняка, мирному населению поблизости тоже досталось!

 

- Вот именно! Примени-ка смысл своих слов к западным военным!

 

- Володя, не лови меня на слове! Ты лучше объясни свою глупость (а все присутствующие вокруг меня считают это именно глупостью) про логику и совесть!

 

- Дима, менее трех лет назад Америка была на краю финансовой пропасти, помнишь? В стране тогда миллионы людей потеряли работу, лишились своих домов или и того, и другого. А сейчас, еще не оправившись, они вдруг нашли средства на новую дорогую войну? Им что, некуда деньги девать? Да и в Европе дела не лучше! Логики здесь нет!

 

- Это возмутительно, подсказывает мне Шувалов, почему ты называешь операцию западных военных «Одиссея. Рассвет» по спасению ливийских граждан «войной»?

 

- Да у них любая агрессия обязательно прикрывается какой-нибудь псевдо благородной целью и называется красиво: 78-дневные бомбардировки в Югославии именовались «Милосердным Ангелом». Их «Ангел» 12 лет назад поливал сербскую землю снарядами с обедненным ураном. Сейчас многие сербы, живущие в местах бомбардировок, страдают от рака, сотни тысяч уже умерли. «Первый канал» об этом рассказывал.

 

Далее. Неспровоцированную войну в Ираке они назвали «Иракская свобода». Свободу от жизни из рук американских военных тогда получили более миллиона иракцев. Скажу более: и Клинтон, и Буш, и теперь лауреат Нобелевской премии мира Обама являются как максимум военными преступниками, а как минимум – злостными нарушителями американской Конституции, 8-ая статья которой право объявлять войну иностранному государству оставляет только за Конгрессом. Ну, нет у президента США прав самостоятельно послать свои войска в бой за границей. А Конгресс США войну Ливии не объявлял!

 

- Тут умница Юргенс резонно тебя поправляет, что раз объявления войны Конгрессом не было, значит, это – совершенно точно не война, а войсковая операция! Лихо он тебя! С опытным политологом не поспоришь!

 

- Да? А ты спроси у своего умницы: кто в последний раз нападал на СССР без объявления войны? Это что тоже была невинная войсковая операция гитлеровцев? То, что даже войну не объявляют, вдвойне позорно и подло!

 

- Постой! Чего-то ты меня переигрываешь! Двокович, пойди, брат, принеси мне под ноги тот французский барабан начала 19-го века, который подарил Саркози. А ты, Тимакова, подай черную шляпу-двууголку с закругленным верхом – мне с ней лучше думается! Ну, вот другое дело... Скажу тебе, Володя, по старой дружбе, что у тебя в голове полный туман и сбиты все ориентиры! Ты погляди на проблему с другой перспективы!

 

Вот у тебя есть какой-нибудь мало-мальский четкий план куда вести человечество в ближайшие 20 лет? Нет? И у меня нет! И у китайцев, думаю, нет! И у индусов тем более! А у западной цивилизации точно есть! Они хотят повести человечество за собой, под своим совместным началом. Они поэтому объединяются – в НАТО, Евросоюз... Согласись, что идти вперед без плана, это куда хуже, чем идти с планом, даже и плохим.

 

Черт возьми, я пытаюсь встроить Россию в эти планы, и чтобы идти в ногу с политикой Запада, мы не должны вставлять им палки в колеса! Себя же тормозим!

 

- Дима, идти в ногу с политикой Запада или плестись в фарватере его наставлений?

 

- Понимаю твою иронию – ты только меня понять не хочешь! Конечно, наступающий впереди отряд будет срывать все сливки, но и нам – идущим сзади – что-нибудь да достанется! Вот сейчас в Москве побывал Байден, а за ним министр обороны США Гейтс. Они намекали: проголосуйте правильно на Совбезе, и обещаем, что Россию уже в этом году примут в ВТО и отменят поправку Джексона-Вэника.

 

- Господи, когда я был президентом, они мне это каждый год обещали! Это ВТО и поправка давно превратились в две морковки, которые подвесили перед российским ослом, чтобы заставить идти его в нужном для себя направлении. Я понимаю так, коль объявили перезагрузку, то помогайте так, без всяких условий!

 

- Кудрин и Шувалов тут мне говорят, что такому как ты, будь хоть еще 30 лет президентом, ничего Запад не даст! Вспоминают, что ты говорил в Мюнхене: «Одной рукой раздается „благотворительная помощь“, а другой — не только консервируется экономическая отсталость, а еще и собирается прибыль» — об экономической политике Запада в отношении стран «третьего мира». Или вот еще: «Для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна». Еще как возможна однополярка! Как ты можешь быть таким несправедливым к западной цивилизации?

 

- А как можно быть такими несправедливыми к малым странам? Перекрывают ливийское небо, а сами думают об открытии для себя ливийских недр!

 

- Знаешь, я в 2008 году только заступил в должность президента и повелся за тобой! Сейчас бы я российские войска в Южную Осетию не вводил! Ведь передача этих территорий Грузии была тоже частью глобального западного плана!

 

- И, кстати, Каддафи тогда был один из немногих, кто поддержал Россию в том конфликте безаговорочно! А сейчас мы своеобразно «отблагодарили» его за верность. Кстати, в регулярных атаках западной своры стран на одиночные слабые государства есть еще один неприятный для нас аспект. Любой военный скажет, что небольшая малоопасная война в десятки раз лучше войсковых маневров с точки зрения поддержания армейского тонуса и выучки. Натовские летчики уже давно стали ассами, натренировавшись на реальных мишенях в Югославии, Афганистане, Ираке и теперь – Ливии. А наши военные годами остаются без боевой практики.

 

- И опять ты себя, Володя, загоняешь в логический тупик. Если бы твоя команда мне не мешала, Россия проголосовала за резолюцию, потом на основе решения Совбеза ООН мы могли бы послать пару авиационных полков на базы в Южной Италии для участия в боевых действиях на стороне войск коалиции. Вот и была бы практика нашим военным! США были бы в полном восторге! Я, собственно, так и собирался поступить. И вдруг получаю большую бумагу от этих высоколобых из Министерства иностранных дел, где они все советуют мне, Президенту, наложить вето на резолюцию о применении силы в Ливии! Вот умники! А умнее всех посол Чамов, который писал, что вся западная картина о Ливии – полная ложь и что России следует всемерно помочь Джамахирии! Мол, Муаммар все 40 лет своего правления был верным другом СССР, а затем и России, и благодаря ему десяткам тысяч наших военных и гражданских специалистов, работавших в Ливии, удалось существенно поправить свое финансовое положение, а нашей стране – иметь неиссякаемый источник твердой валюты за товары, услуги и вооружение.

 

- Это правда. Каддафи на нас все время ориентировался. Самый способный из его сыновей – Хамис даже закончил нашу академию им. Фрунзе.

 

- Это может и правда, только почему посол Чамов защищает интересы Ливии, а не России, а для России сейчас выгодно перейти на сторону мирового сообщества! Здесь Гонтмахер подал здравую мысль: черт с ним, с Каддафи, пусть еще раз послужит России, теперь пассивно. Благодаря этой войне наша нефть опять стоит безумно! Ты что забыл, как мы в 2008-2009 годах сидели на государстве без денег? Политик должен быть прагматичным, а не быть ... Чамовым! Кстати, я МИДу уже устроил выволочку: уволил двух заместителей министра - Алексея Бородавкина и Александра Салтанова, причем Салтанов отвечал за политику в Северной Африке. Тоже патриоты хреновы! Но из-за давления МИДа мне пришлось идти на компромис: они хотели вето, я хотел проголосовать «за», ну, а в итоге – воздержались мы в Нью-Йорке.

 

- Зря! Надо было ветировать! Теперь после своей победы англосаксы выкинут из Ливии наши и китайские нефтяные компании!

 

- Опять двадцать пять! Так о том и речь, если бы мы проголосовали «за», да еще бы и поучаствовали в войне на стороне западной коалиции, выкинутыми оказались только китайские компании. Вот мне и все ребята кивают – полностью согласны! Кстати, у нас демократия или нет?

 

- Ну, да, демократия.

 

- Значит, решения принимаем среди всех наших кремлевских квалифицированным большинством? Тогда ты проиграл, на моей стороне все, кто сейчас здесь со мной, а на твоей – только Иванов и Сечин! И вообще, забудь свои мюнхенские замашки и не раздумай конфликт между нашей и западной цивилизациями. Занимайся своей экономикой, не лезь в политику со своими ретроградскими взглядами, а не то, того... выйдешь из доверия!

 

Переводчик – Сосипатр Изрыгайлов

 

 

Читайте мой блог: http://blogs.ruvr.ru/users/2858488/

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Эхо Москвы / Передачи / Разворот / Вторник, 05.04.2011: Константин Затулин, член комитета ГД по делам СНГ и связям с соо-течественниками

http://echo.msk.ru/p...3424-echo.phtml

Дата : 05.04.2011 16:07

Тема : Перестановки в Комитете ГД по делам СНГ и связям с соотечественниками

Передача : Разворот

Ведущие : Ольга Журавлева, Алексей Осин

Гости : Константин Затулин, член комитета ГД по делам СНГ и связям с соо-

течественниками

О. ЖУРАВЛЕВА - Константин Затулин в студии. Здравствуйте. Уже идут просто валом комментарии по поводу того, что казалось бы, ничего особенного не произошло. Человек занимал определенный пост в Комитете по делам СНГ. И вдруг эта отставка стала каким-то удивительным событием. Вы, Константин Федорович, в некоторых интервью связали это со своей позицией по конкретному вопросу. Это был повод?

 

К. ЗАТУЛИН - Вы своим тоном доказываете, что это же конечно не так.

 

 

 

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Но вы еще говорили много загадочных слов. В одном из интервью вы сказали, что это имеет отношение к приближению выборов и росту напряженности в связи с ними. Это правда или только с Ливией все связано?

 

К. ЗАТУЛИН - На мой взгляд, это так. Все связанное с Ливией тоже имеет отношение во внутриполитическом плане. Я имею в виду разницу в оценках, которая давалась на самом высоком уровне. Тому, что происходит и как мы должны действовать в связи с Ливией.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - А вам лично кто-то из руководства фракции «Единая Россия» намекал на то, что вы себя не так ведете, что вы можете потерять этот пост. Вас вызывали для беседы?

 

К. ЗАТУЛИН - Если вы спрашиваете, являюсь ли я рукопожатным и встречаюсь ли я с руководством фракции, да, я встречался с руководством фракции.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Но мотивировка была какая-то официальная?

 

К. ЗАТУЛИН - Во-первых, я хочу обратить ваше внимание, такой исторический момент, осталось 50 минут моего пребывания в должности первого зам. председателя комитета. Я обращаю внимание, потому что вы меня представили уже в будущей моей ипостаси. А я пока еще первый зам. председателя, занимаю прямо-таки гималайский пост в ГД. Но я могу сказать только, что официальная формулировка, которая была озвучена, она была мне кажется, изобретена прямо по ходу сообщения, это ротация кадров. Ротация - это термин, который употребляется к простому понятию снятию с должности, на моей памяти, я третий срок в ГД, первый раз. И на мой взгляд уже характеризует все это решение, как решение, которое конечно не сильно разделяется теми, кто его принимает. Вынужден принимать. Но видимо есть обстоятельства непреодолимой силы. И вот эти обстоятельства непреодолимой силы в данном случае сработали. В чем подлинная причина, мне конечно известно.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Но вы не можете об этом сказать.

 

К. ЗАТУЛИН - Почему не могу. Я уже об этом рассказал. Я вынужден был об этом рассказать, потому что начались домыслы. То рассказывают, что я сводный то ли сын, то ли брат Лужкова и Батуриной. Что не является правдой. Я не акционер и не участник их капиталов. То рассказывают о том, что это дескать связано, азербайджанцы рассказывают о том, что это связано с моими плохими отношениями с Азербайджаном. Украинцы – что с плохими отношениями с националистами на Украине. Все это неправда. Я вынужден говорить о том, что является на самом деле причиной именно потому что надеюсь на продолжение своей роли и работы в СНГ. Мне важно, чтобы было понятно всем и каждому, что в моей работе в комитете по делам СНГ и к моим мнениям, суждениям, оценкам в отношении происходящего на постсоветском пространстве это не имеет ни малейшего отношения. Это имеет отношение, поводом в данном случае стало несогласие с отдельными пунктами думской резолюции по Ливии. По-моему, это один из редких случаев, когда за такое несогласие по какой-то резолюции снимают или понижают или, во всяком случае, как-то реагируют. А почему это вызвало такую нервную реакцию, вот это я связываю с тем, что в нашем обществе не решен и неясно, кто же будет все-таки выдвигаться от пресловутой партии власти. Будет Медведев или будет Путин или оба одновременно. Поэтому сторонники одного мне кажется уже везде и всем объяснили, что выдвижение Владимира Путина это крах надежд, а выдвижение Дмитрия Медведев это победа добра со злом. Они очень нервно реагируют, когда кто-то сомневается в каких-то элементах политики, которая проводится от имени президента.

 

А. ОСИН - Значит получается, что сторонников Медведева больше во фракции, уж коль скоро вас за путинскую точку зрения преследуют…

 

К. ЗАТУЛИН - На самом деле этот вопрос до конца не ясен. Плебисцит никто не проводил. Я думаю, что привычка, инерция, тот способ, который сформирован за эти годы принятия решений во фракции и те посредники между другой властью и ГД, которые что при Путине, что при Медведеве одни и те же, вот это все и вносит такую путаницу. Люди может быть и не хотели бы голосовать, понимают, что это неправильно, но ждут команды. Выполняют команды, проявляют дисциплину.

 

А. ОСИН – А можно такую аналогию. Если помните, после Олимпиады президент сказал, что многие чиновники должны оставить свои посты. И тогда Леонид Тягачев, президент Олимпийского комитета ушел, а Виталий Мутко уходить отказался, сказал, что он посоветуется с премьером. В результате видимо, после совета он никуда не ушел. И тем не менее, у вас примерно получается та же ситуация. Никто его не преследовал, и не вызывал, ведь министров могут пригласить на заседание ГД. Не требовал отчета и так далее. Почему сейчас такая ситуация?

 

К. ЗАТУЛИН - Вы сами отвечаете на свой вопрос. Подтверждаете то, что я сказал только что. Приближаются выборы, растет напряжение. Продолжается неопределенность. Лично я например, вполне определенно высказываюсь за возвращение Владимира Путина кандидатом в президенты и надеюсь на его избрание президентом в 2012 году. Другие люди я уважаю их точку зрения, усматривают много положительных моментов в деятельности президента Медведева. Вот что меня больше всего удивляет – то, что при той риторике, которую они за последние месяцы развели, я имею в виду хотя бы публикации Института современного развития и так далее, совершенно очевидно, если верить этим словам, что есть команда светлая, которая утверждает идеалы добра, справедливости, демократии, модернизации, борьбы с коррупцией, с консерватизмом. Измом, измом, измом. А ей противостоит конечно отсталость, косность, консерватизм, бюрократизм и дальше – изм, изм, изм. Так вот в моем случае очень любопытно, что просто несогласие с тем, что надо там снять абзац или не надо или какие-то более конкретно похвалы, которые я там вынужден был произнести в адрес Путина, уже достаточно для того, чтобы дать команду «фас», включить какие-то механизмы, заставить сопротивляющуюся фракцию голосовать за это. Где же она эта демократия, прозрачность.

 

А. ОСИН – Это вопрос риторический. А почему вы продолжаете в этом всем участвовать тогда?

 

К. ЗАТУЛИН - Потому что я не могу выйти из этой игры и не хочу уступать поле этого боя…

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Но какой же это бой, если невозможно вести дискуссию даже внутри парламентской фракции.

 

К. ЗАТУЛИН - Я все годы, я, конечно, не нарывался по каждому поводу, но я пытался выражать свою точку зрения. Я ее выражал, старался ее донести не только до коллег по фракции, но и шире. Совсем недавно я дал интервью 18-го числа, по-моему, «Новому региону». Где сказал, что я не согласен с одним, не согласен с другим, и я всегда выражал эту точку зрения. Не согласен, например, был с отказом от выборов глав регионов, с отменой одномандатных округов, и не голосовал за это между прочим в свое время. «Единая Россия» она не на одно лицо, ее пытаются представить таковой. И пытаются ей в настоящий момент просто связать руки и запретить говорить. Вот это очень любопытно. Даже в поддержку своего лидера. Ведь что было спусковым крючком в данном случае. Что было использовано для того, чтобы меня всячески представить заговорщиком. Было использовано то, что, споря со своим коллегой Константином Косачевым, который разглагольствовал на депутатской трибуне о том, что мужество депутата в том, чтобы голосовать за резолюцию в этом виде, а не каком-то другом, я сказал, что мужество, по-моему, в связи с Ливией, мы говорили о заявлении по Ливии, проявил Владимир Путин, когда охарактеризовал ту самую резолюцию Совета Безопасности, которую вы завтра будете хвалить вместе с Михаилом Маргеловым. Вот мужество было в этом. Я об этом сказал. А то, что вы называете мужеством, сказал я Косачеву, я лично отношу к другим качествам. Это в стенограмме ГД. После этого естественно, добрые люди, в том числе те, которые со мной сидят на одних скамьях, побежали по известным адресам доказывать, что Карфаген должен быть разрушен, а я должен быть отставлен с поста первого зама.

 

А. ОСИН – Извините, я просто пытаюсь продолжить ту же тему. Получается, что у вас теперь осталась одна функция – пальца, который нажимает на кнопку для голосования.

 

К. ЗАТУЛИН - Я ведь выступаю в программе «Эхо Москвы»? Или нет?

 

А. ОСИН – Все правильно. Но если вы будете продолжать в том же духе, то найдется другой формальный повод чтобы вас вообще…

 

К. ЗАТУЛИН - Это мы дальше посмотрим. Какой повод найдется и найдется ли. Я до сих пор свои бойцовские качества проверял только по общему государеву делу. Например, на Украине, где меня пытались депортировать.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Трижды объявляли персоной нон грата.

 

К. ЗАТУЛИН - Здесь я как-то воздерживался от того, чтобы кому-то мешать делать карьеры или мешать во внутриполитических делах. В свое время я больше участие во внутренней политике проявлял в 90-е годы. Но сейчас я вижу, что ситуация очень непростая. Я извините, не хочу жить в стране, куда приезжает вице-президент США и говорит: вот этот будет кандидатом в президенты, а этот не будет. И никто не открывает рот для того, чтобы сказать: дорогой вице-президент, мы очень уважаем вас, еще больше страну, откуда вы приехали, но это наше дело и мы без вас здесь разберемся. И на мой взгляд это должен был сказать Дмитрий Медведев. Но я не дождался от него этих слов.

 

А. ОСИН – Значит, получается, что раскол в партии налицо или близко к этому.

 

К. ЗАТУЛИН - Я бы сказал, что раскол в политической элите налицо. И я даже думаю, что ни Путину, ни Медведеву не стоит по большому счету стремиться к тому, чтобы один из них снял свою кандидатуру. Скорее всего, было бы демократичнее, если бы они оба выдвигались кандидатами в президенты, представили свои программы, а мы бы выбрали того из них, кому у нас больше доверия. Я уже сказал, к кому у меня больше доверия.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Вот все, что вы рассказываете о том, как побежали, надавили, приняли решение, все это происходит в парламенте.

 

К. ЗАТУЛИН - Нет. Это происходит в городе Москве, где есть еще Кремль, Белый дом.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Но в нашей стране по Конституции есть и Кремль, и Белый дом и парламент. Это вроде три разных места. И там вроде бы какие-то разные функции. У нас парламент как таковой как институция вообще действует?

 

К. ЗАТУЛИН - Есть формальный ответ на этот вопрос, есть неформальный.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Вот неформальный.

 

К. ЗАТУЛИН - Формальный очевиден. Неформальный ответ заключается в том, что как мне кажется в интересах стабильности страны, прекращения политических схваток, которые многим казались прологом развала, распада и всего остального, по опыту 90х годов постарались за это время, избиратель кстати не был по большому счету против этого, обеспечить так называемую стабильность. Эта стабильность привела к появлению конституционного большинства в ГД. Но всякая монополия, как известно из теории, она имеет свои недостатки. Я скажу мягко, не так как сказано в этом случае. Поэтому вместо того чтобы дальше позволить в рамках этого большинства проводить плодотворные дискуссии, в свое время была идея - крылья «Единой России»…

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Правое, левое, заднее.

 

К. ЗАТУЛИН - Я участвовал кстати в этой попытке. Которую тут же пресекли. Заговорили о том, что на самом деле ничего тут такого нет. Либерально-демократическая партия Японии уже в течение нескольких десятков лет была у власти, и обеспечивала экономический рывок Японии в 50-60 годы, но я как историк-международник представляю, что либерально-демократическая партия Японии внутри себя делилась на фракции. Которые между собой вели довольно острую конкурентную борьбу. У нас же этому не дали реализоваться. И не дали сознательно. И между прочим, те самые люди, которые сегодня продолжают курировать ГД. Им это показалось опасным. И в результате мы оказались в ситуации, когда мы не столько смотрим на существо решения, сколько исполняем дисциплинарным образом принятые наверху решения. А если решения наверху приняты не точно.

 

А. ОСИН – Как в случае с выборами губернаторов, это же при Путине идея оформилась.

 

К. ЗАТУЛИН - Совершенно верно. Я считаю, что это перестраховка. Я об этом тоже сказал не только вам и не только после своей отставки или накануне ее. А 18 числа последний раз до всей этой истории. Потому что перестраховка в случае с сопротивлением материалов, она ведет к перенапряжению металла. Перенапряженный металл он слабеет, а не усиливается. Точно также все эти меры, о которых я сказал. Гарантирующие якобы стабильность, и отмена выборов губернаторов, чем лучше назначенные выборных я например, не знаю.

 

А. ОСИН – Это можно долго спорить. У меня другое мнение. Но у меня такой вопрос. Вы такой один в вашей фракции…

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Отщепенец.

 

А. ОСИН – Человек, который готов к дискуссии, который хочет это дело обсуждать, находить верные, неверные решения, спорить и так далее, двигаться куда-то или всех устраивает та самая функция пальца.

 

К. ЗАТУЛИН - Было бы неправильно, наоборот я думаю, что очень многие тяготятся пассивной ролью. Вот это падение присутствия депутатов на заседаниях. Которое стало проблемой настолько, что нынешний президент заговорил о том, что надо чуть ли ни увольнять депутатов за прогулы. Ну почему возникают прогулы? Они возникают потому, что депутат просто действительно лишен возможности выразить свою точку зрения, все предопределено. Он не может даже посоветовать, как сделать лучше. С другой стороны парламент у нас все-таки существует, существуют оппозиционные фракции. У них есть хотя бы некоторые гарантии. Они высказываются. Мы все-таки не Казахстан, тем более не Узбекистан и не Туркмения. Поэтому есть, за что бороться и есть что доказывать. Я это пытаюсь сделать.

 

А. ОСИН – Но все равно двойственная ситуация. Не лучше ли объединиться с теми людьми, которые как и вы придерживаются разных мнений, но готовы к дискуссии, к оживлению жизни в ГД, вне уже этого болота, о котором вы говорите.

 

К. ЗАТУЛИН - Смотрите, что вас интересует. Вас интересует больше форма и методы. Меня интересует содержание политики. Я готов в вопросе свободы, демократии поддерживать тех людей, которые за это борются. Но я не готов поддерживать этих же самых людей, которые говорят, что мы должны допустим, внешней политике все сдать для того, чтобы паиньками перед определенными людьми или определенными странами. И вся эта ливийская история поначалу мне представляется именно таким не очень красивым с нашей стороны делом. Что я предлагал на самом деле, из-за чего сыр-бор, идет обсуждение резолюции, в которой я предлагаю просто снять абзац. После того как Путин выступил в Воткинске, после того как Медведев по сути ему оппонировал, стало ясно, что разные точки зрения, чтобы не сталкивать, казалось бы я благую миссию выполняю, чтобы не сталкивать между собой их, снять абзац, где мы даем сугубо положительную оценку своей линии с начала ливийского кризиса. Ну никак она ни в каких обстоятельствах не кажется для меня верхом совершенства. А Косачев, который стоит на трибуне, рассказывает нам, что это образец, это его дословные слова дипломатического искусства, который войдет в учебники дипломатии. Понимаете, это даже с точки зрения самоиронии для меня неприемлемо. И я предложил просто давайте не будем сейчас заниматься в этом документе самооправданием. Ведь мы его принимаем не ради того, чтобы себя оценивать, а ради того, чтобы призвать к остановке военных действий. Это его смысл как мне кажется. Нет, было сказано, это прекрасно. В этом и есть мужество, дальше я уже сказал.

 

А. ОСИН – Но извините, я все-таки с вами не совсем соглашусь. Потому что хорошо, слава богу, есть свобода придти например к нам, сказать ваше мнение, но при этом…

 

К. ЗАТУЛИН - Я вам благодарен.

 

А. ОСИН – Я не про нас. Слава богу, что есть такой, но в данном случае в рамках той структуры, членом которой вы являетесь, это делать невозможно.

 

К. ЗАТУЛИН - Возможно. Я же это сделал, но за это понес наказание. И слава богу, у меня довольно толстая шкура и я за это время, был в первой думе председателем этого комитета, в предыдущей думе был рядовым членом этого комитета. Сейчас побыл первым замом, невелика птица в ГД, побуду и рядовым членом этого комитета. Не надо мне гуманитарной помощи после «Эхо Москвы», не надо мне присылать…

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Фиалки…

 

К. ЗАТУЛИН - И все остальное. Каждый выбирает свою судьбу. Для меня важнее в этой ситуации сказать, очень серьезная ситуация, как мне кажется, возникает в нашей политической элите. Потому что просто-напросто сегодня делается такая попытка нахрапом приватизировать все доброе и светлое и присвоить это одному возможному кандидату, зато не увидеть позиции другого и проигнорировать самое главное вызовы политики, которые требуют ответа. Что мы сделали с Ливией, мы по сути не заметили в очередной раз, попали в одну и ту же яму. Как попадались в Югославии, чуть было ни попали вместе с Ираком. Мне глубоко безразличен, хочу еще раз подчеркнуть, Муаммар Каддафи и на самом деле не так уж велики наши интересы в Ливии. Вопрос прецедента. Мы должны понимать, что на нас могут примерить эти же вещи. И мы не должны были бы этого допускать. А мы в очередной раз хотели как лучше, а теперь, снявши голову, плачем по волосам. Как же они так нас неправильно поняли. Что же они теперь такую войну развязали. А чего вы думали раньше, вы что не знали, что так будет. Вы разве не проходили это в Югославии.

 

А. ОСИН – …они каждый раз делают почти.

 

К. ЗАТУЛИН - Я не хочу так еще раз сделать.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Константин Федорович…

 

К. ЗАТУЛИН - Мы тут сидим с вами разговариваем, а кто-то возьмет и проголосует за меня, что я голосовал за собственную отставку.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Скажите, пожалуйста, а вам самому не тошно иметь мнение, иметь представление, болеть за страну и не иметь никаких рычагов влияния фактически. Целая дума сидит и делает то, что ей скажут.

 

К. ЗАТУЛИН - Это хороший вопрос. Это компромисс, который мне приходится приносить в данном случае или на который мне приходится соглашаться. Для того чтобы реализовывать свою линию в том самом СНГ, я вынужден был накинуть платок на свой роток в каких-то случаях и не высказываться так, как хотел бы. По тем вопросам, по которым надо было бы высказаться. Я вот например, жалею, что я не выступил например, прямо против этой идеи с переименованием милиции в полицию, в которой я не вижу абсолютно никакого смысла кроме одного – установить там одному контроль над силовой структурой. И все. А все остальное мне кажется абсолютно никакого отношения к интересам граждан, которым это все объясняется, не имеет. Да, я вижу, я действительно виноват, я в этом смысле шел на компромисс, ради того дела, которым я занимаюсь несколько уже, можно сказать два десятка лет. Потому что занимаюсь одним и тем же – соотечественниками Украины, Казахстана, Грузии, Абхазии и так далее.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - К сожалению, на этом надо заканчивать. И мы с Константином Федоровичем с вами прощаемся.

 

К. ЗАТУЛИН - Кстати, хочу передать привет, пользуясь случаем, Матвею Ганапольскому, в прошлый раз когда меня пытались снять, он откровенно в эфире «Эхо Москвы» сказал, что это мечта всей его жизни. Я рад, что хотя бы его мечта осуществилась.

 

О. ЖУРАВЛЕВА - Сбыча мечт Матвея Ганапольского состоялась.

 

А. ОСИН – В прямом эфире радио «Эхо Москвы».

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

delfi.lt.gif

Оригинал статьи

 

Волна недовольства после унижения литовского языка

ru.DELFI.lt

суббота, 26 марта 2011

 

Вильнюсская учительница, которая на олимпиаде по английскому языку общалась по-русски со школьниками литовцами, скорее всего, не владеет государственным языком, пишет газета Lietuvos rytas. После скандала среднюю школу Старого города, в которой преподает женщина, посетили должностные лица.

 

file43631159_92b95aa2.jpg

 

Им не удалось найти общий язык с учителем истории 59-летней Надеждой Кохан. После полуторачасовой беседы начальник Госинспекции по госязыку Донатас Смалинскас составил в отношении педагога протокол об административных правонарушениях.

 

Н.Кохан получила повестку в Госинспекцию, где ей будет вынесено взыскание. Закон предусматривает за подобное нарушение штраф в размере от 200 до 500 литов.

 

Директор муниципального департамента просвещения Альфонсас Петронис на этой неделе также общался с Н.Кохан.

 

 

«Конечно, больно – человеку до пенсии осталось полгода. Но учитель повела себя некорректно. Так быть не должно», - сказал А.Петронис.

 

Он полагает, что Н.Кохан, сдав экзамен по госязыку, со временем просто забыла язык.

 

Инцидент с Н.Кохан – первый в Вильнюсе случай, связанный с использованием литовского государственного языка на официальных мероприятиях в школах.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

delfi.lt.gif

Оригинал статьи

 

Литва призывает ЕС не покупать энергию небезопасных АЭС

 

Президент Даля Грибаускайте приглашает к страны ЕС присоединиться к инициативе Литвы и не покупать электроэнергию небезопасных АЭС. С таким предложением она вступает на двухдневном заседании Европейского совета, которое проходит в Брюсселе.

 

file43589187_e27f6008.jpg

 

Д.Грибаускайте отметила, что Европейский совет очень серьезно относится к вопросам ядерной безопасности в мире в свете серьезных инцидентов на АЭС в Японии.

 

«В Европе тоже много старых станций, которым необходима проверка качества и безопасности. От имени Литвы я на этом Совете требую и призываю другие страны поддержать нашу инициативу по повышению европейской безопасности атомной энергетики путем использования всех международных организаций и внутренних структур ЕС. Также я приглашаю других стран-членов ЕС присоединиться к инициативе Литвы и не покупать электроэнергию с тех станций, которые не отвечают самым высоким стандартам безопасности», - сказала глава Литвы.

 

Главы государств-членов ЕС также обсуждают меры по оживлению экономики и поощрению конкурентоспособности Евросоюза.

 

По утверждению президента, Пакт о конкурентоспособности Европы является сборником инструментов и документов, от которых будет зависеть то, как быстро Европа сможет встать на ноги после трудного экономического кризиса. По словам главы государства, Литве выгодно присоединение к этому Пакту, так как в стране уже и сейчас проводится реализация многих предусмотренных в этом документе мер по поддержанию ответственной фискальной политики.

 

На заседании ожидаются интенсивные дискуссии и по вопросу Ливии. По утверждению президента, для Литвы, как и для других стран ЕС, важна стабильность в регионе Северной Африки, поскольку от нее зависят мировые цены на энергоресурсы, это имеет непосредственное влияние на экономику Литвы и на темпы оживления экономики.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

delfi.lt.gif

Оригинал статьи

ru.DELFI.lt

пятница, 25 марта 2011 г.

 

ЕС одобрил идею Литвы о проверках АЭС соседей на надежность

 

Европейский совет, завершающий сегодня работу в Брюсселе, [одобрил] предложения Литвы по проведению тестов на надежность всех находящихся в Европейском Союзе и за его пределами атомных электростанций, заявляет президент Даля Грибаускайте.

 

file43604769_b21434b8.jpg

 

Совет утвердил свои выводы относительно направлений развития атомной энергетики в Европе, принимая во внимание ситуацию, связанную с авариями на японских АЭС, сообщили в пресс-службе президента.

 

Президент редставила Совету конкретные предложения, цель которых - повышение безопасности атомной энергетик и на действующих и планирующихся по соседству с Евросоюзом АЭС. По ее словам, все цели Литвы были достигнуты.

 

"На заседании Европейского совета мы решили, что для Европы и соседних с Европой стран очень важно, чтобы атомная энергетика была как можно более безопасной. Все цели Литвы были достигнуты, Европейский совет одобрил предложения Литвы по проведению тестов на надежность всех находящихся в Европейском Союзе и за его пределами атомных электростанций.

 

Также было одобрено и наше требование о том, чтобы эта проверка проводилась как в отношении уже действующих, так и в отношении планирующихся к строительству атомных электростанций. Европейский Союз будет добиваться этих требований путем привлечения всех международных организаций", - сказала глава Литвы.

 

Европейский совет обязал Европейскую комиссию подготовить конкретную концепцию применения требований Европейского Союза в области ядерной безопасности в отношении соседних государств с учетом результатов проверок на их станциях и соответствия международным обязательствам.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

pre_1300980764__rbcru.png

 

Уволенный посол РФ в Ливии:

М.Каддафи продержится 3-4 месяца

 

Бывший посол РФ в Ливии Владимир Чамов, уволенный непосредственно перед голосованием в Совете Безопасности ООН по антиливийской операции, считает, что режим полковника Муаммара Каддафи продержится максимум 3-4 месяца. Армия Ливии сможет держаться "ровно столько, на сколько хватит запаса продовольствия", т.к. все поставки с воздуха и с моря заблокированы, заявил он в интервью "Московскому комсомольцу".

 

По словам В.Чамова, вслед за Ливией "очень скоро придет черед Сирии, а затем и других государств Азии". Дипломат рассказал, что М.Каддафи разрешил въезд в Ливию международной комиссии, которая должна была провести независимое расследование ситуации в стране, однако в тот же день коалиция начала бомбардировки.

 

1300952365_0214.250x200.jpeg

 

Отвечая на вопрос журналиста о том, является ли М.Каддафи умным человеком, В.Чамов отметил, что "вполне", а экстравагантность полковника "не отражается на его деловых качествах". По словам экс-посла, США до сих пор не могут простить лидеру Джамахирии, что тот "выгнал американских военных с базы Улусфилд" на побережье Ливии.

 

В.Чамов не согласился со словами корреспондента о том, что М.Каддафи "угнетал свой народ". Бывший посол рассказал, что в Ливии гражданам свободно предоставлялись беспроцентные кредиты на строительство жилья на 20 лет, литр бензина стоил 10 центов, еда "вообще почти ничего не стоила", а новый внедорожник корейского производства можно было приобрести за 7,5 тыс. долларов. "Теперь этой страны больше нет", - посетовал дипломат.

 

Отметим, что в России литр бензина стоит почти в 10 раз дороже, а ипотечные кредиты в нашей стране одни из самых дорогих в Европе - на уровне 11-12%.

 

Высказался В.Чамов и по поводу своей отставки, которая, согласно официальной формулировке, произошла из-за того, что он "неадекватно представлял интересы России в ливийском конфликте". В блогах же появилась информация о том, что посол в телеграмме резко отозвался о президенте РФ Дмитрии Медведеве после того, как России отказалась наложить вето на резолюцию Совбеза ООН по Ливии.

 

Дипломат отказался оценивать свою отставку, отметив, что он "не дает комментариев действиям президента". Он рассказал, что написал телеграмму, в которой заявил, что не в интересах России терять такого партнера, как Ливия, поскольку российские компании заключили на несколько лет вперед "выгодные контракты на десятки миллиардов евро". Поэтому нейтральную позицию РФ по резолюции ООН "можно в определенном смысле считать предательством интересов России".

 

По мнению В.Чамова, премьер-министр РФ Владимир Путин, который назвал действия антиливийской коалиции "крестовым походом", оказался недалек от истины. Напомним, что Д.Медведев ранее заявил, что подобные сравнения недопустимы, поскольку "ведут к столкновению цивилизаций".

 

Несмотря на то, что бывший чрезвычайный и полномочный посол РФ в Ливии В.Чамов был не просто отправлен в отставку, но и разжалован во всех чинах, званиях и наградах, он продолжит работу в МИД России.

 

ИСТОЧНИК

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

delfi.lt.gif

Статья

 

Секмокас намерен изменить планы Беларуси в связи с АЭС законом

 

Раса Лукайтите, ru.DELFI.lt

среда, 23 марта 2011 г.

 

Министр энергетики Литвы Арвидас Секмокас, вернувшийся с внеочередного заседания Совета по энергетике ЕС, утверждает, что у Литвы есть рычаги давления, которые могут изменить планы Беларуси, связанные со строительством новой атомной электростанции в 50 км от Вильнюса.

 

file43506757_d9bbd6f1.jpg

 

Он сказал, что во время весенней парламентской сессии представит специальный проект закона, в котором будут предусмотрены эти рычаги. Однако подробнее он говорить об этом не стал.

 

"Мы считаем, что у нас есть рычаги. Сейчас мы их обсуждаем и, думаю, представим закон, который позволит применить определенные рычаги давления. Сегодня еще рано о них говорить, пока нет проектов. Возможны различные варианты, в первую очередь возможен наш закон, однако мы можем обсудить и предложить определенную директиву ЕК, тогда будем видеть, какие шаги предпринимать в дальнейшем", – сказал 23 марта Секмокас.

 

Он утверждает, что на Совете высказал жесткую позицию о планах на строительство атомных электростанций рядом с Литвой и заручился поддержкой других стран.

 

"Я высказал категорический протест, эти АЭС (Калининградская и Белорусская – DELFI) должны отвечать требованиям безопасности, должны провести не имитационную, а реальную оценку воздействия на окружающую среду, об этом должны услышать", – сказал министр энергетики.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Игорь Шафаревич

ПОНТРЯГИН О СЕБЕ И МОИ МЫСЛИ О НЕМ

No: 40(253)

Date: 06-10-98

 

 

Это — рецензия на недавно появившуюся книгу. Мне кажется, что она может быть интересной очень многим читателям. Называется она — “Жизнеописание Л. С. Понтрягина, математика, составленное им самим”. И так как в названии встречается слово “математика”, то может показаться, что книга интересна и понятна только специалистам. Но самом деле это — история жизни поразительно яркой личности, и в ней отражена и история нашей страны от 20-х до 80-х годов этого века. В нескольких местах автор говорит подробнее о своих математических работах, но эти разделы, где мелькают формулы (занимающие 1/2 страницы или страницу), можно вполне и пропустить — это не помешает почувствовать основной пафос книги.

 

Понтрягин был общепризнанно одним из ведущих математиков мира в своем поколении. Но в то же время это была совершенно исключительная по яркости личность. Что встречается редко, так как математика (думаю, даже больше, чем другая какая-либо наука) “высасывает” человека целиком, часто сильно ослабляя его проявления как личности. А иногда является даже “компенсационной установкой”, то есть помогает человеку компенсировать недостаточную развитость или даже болезненность каких-то сторон его личности.

Громадную роль в жизни Понтрягина сыграла, конечно, трагедия, пережитая им в возрасте 13 лет: он пытался починить примус, тот взорвался, и в результате ожогов и неудачного лечения Понтрягин полностью ослеп. И наиболее характерно для Понтрягина то, как он нечеловеческим напряжением воли преодолел эту трагедию. Он просто отказался ее признать. Он никогда не пользовался никакой техникой, предназначенной для слепых. Всегда пытался ходить сам, без сопровождения других. В результате у него обычно на лице всегда были ссадины и царапины. Он научился кататься на коньках, на лыжах, плавал на байдарке. Представьте себе, каково было учиться студенту, который не мог записывать лекций! Меня когда-то потряс такой его рассказ. Я пожаловался, что после 30 лет стал хуже спать. А он сказал: “Я потерял сон в 20 лет. Я запоминал все лекции, которые за день прослушал в университете, а всю ночь курил и восстанавливал их в памяти”.

Или каково ему было хотя бы ежедневно добираться до университета. Понтрягин пишет: “Сама поездка в трамвае была мучительна... Были случаи, когда кондуктор внезапно объявлял: “Прошу граждан покинуть вагон, трамвай дальше не идет”. Это для меня означало необходимость поисков другого трамвая в совершенно неизвестном для меня месте, что я сделать один не мог. Приходилось кого-нибудь просить о помощи”.

Пожалуй, самое трудное, что Понтрягин сделал это, преодолел чувство ущербности, недостаточности, которое могло бы возникнуть в результате его несчастья. Он никогда не производил впечатления несчастного, страдальца. Наоборот, жизнь его была предельно напряженной, полной борьбы и побед.

 

“Жизнеописание” Понтрягина — это удивительная биография борца. Почти за пределами книги остается борьба с таким несчастьем, как потеря зрения,— о ней он говорит вскользь (и в жизни не любил упоминать). Но о своей работе он рассказывает: “Научная работа, как правило, требовала от меня предельного напряжения сил и сопровождалась тяжелыми эмоциональными нагрузками. Последние возникали потому, что путь к успеху всегда шел через множество неудачных попыток; достигнув желаемого результата, я обычно был так измотан, что уже не имел сил радоваться. Радость приходила значительно позже, да и она омрачалась порой опасением, что в сделанном содержится ошибка”.

В такой же напряженной борьбе протекала вся жизнь Понтрягина и вне его математических работ. Я сам помню, что когда еще учился в университете, там часто вспоминали недавний поступок Понтрягина, считавшийся очень смелым. Речь шла о выборах в 1936 г. в Академию Наук, причем существовал слух, что есть решение ЦК выдвигать в академики только двух математиков, являвшихся депутатами Верховного Совета. Понтрягин выступил против этого на заседании Московского математического общества. Он пишет: “Мое выступление было встречено бурными аплодисментами, но ряд партийных деятелей выступили против меня с обвинением в “несерьезном” отношении к делу. Помню выступление Сегала (парторга Математического института академии. — И.Ш.). Он резко обвинил меня в том, что я веду себя “недисциплинированно, у нас в стране принято тщательно готовить каждое решение, и недопустимы такие партизанские действия, которые произвел Понтрягин”... “То были плохие времена. Один мой товарищ после заседания позвонил мне и сказал: “Ну, надеюсь, что тебя все-таки не посадят”.

В результате оказалось, что никакого решения ЦК не было — слух был кем-то распущен. И академиками были избраны вышеупомянутые депутаты Верховного Совета, но также и А.Н.Колмогоров — наряду с Понтрягиным, один из самых выдающихся математиков того времени.

Другой случай Понтрягин в “Жизнеописании” не вспоминает, а я хорошо помню. Дело происходило уже в 60-е годы. Тогда Академия Наук очень притесняла ученых тем, что почти никому не разрешала поездки за границу по приглашениям для участия в съездах и конференциях. Причем дело было не в деньгах: обычно все расходы брала на себя приглашающая сторона и еще часть полученной валюты полагалось отдать в Академию. А контакты со своими коллегами, хоть изредка, для ученых очень нужны. Помню заседание отделения математики Академии, где все жаловались на такое положение. Тут, помню, вышел, почти выбежал вперед худенький Понтрягин, как-то воинственно поддернул брюки и сказал: “Послушайте, мы ничего не добьемся, если будем жаловаться. А давайте попробуем снять заведующего иностранным отделом академии”. И мы действительно приняли постановление, где требовали снять это лицо, так как он наносит урон научной работе. Конечно, его не сняли, но он был сильно напуган и целый год или больше не препятствовал поездкам математиков. Помню, что и я тогда смог поехать несколько раз по полученным приглашениям. Позже, конечно, этот период благоприпятствования кончился.

Тогда же, в 60-е годы, Понтрягин послал поздравительную телеграмму Солженицыну в связи с его пятидесятилетием. В “Жизнеописании” он говорит, что послал ее по домашнему адресу, но мне отчетливо помнится, что послал он ее в редакцию “Нового мира”, специально, как он говорил, чтобы они знали о поддержке Солженицына читателями. И сам Солженицын позже говорил мне, что он получил лишь две телеграммы от членов Академии — одна из них была от Понтрягина. Хотя устных заявлений о высокой оценке его произведений он получал много.

Уже после тяжелых болезней, когда он как-то явно устал от жизни, Понтрягин “засучив рукава” бросился в борьбу с проектом переброски северных рек на юг. Тогда был такой характерный случай. Группу академиков, выступавших против проекта переброски, вызвали в ЦК. Там их принял какой-то сотрудник и несколько свысока сообщил, что готов познакомить их с материалами, обосновывающими проект, и ответить на вопросы. Тогда Понтрягин спросил: “Это значит, что наше мнение вы выслушать не хотите?” И это сразу переломило характер беседы. Подробнее об очень активном участии Понтрягина в борьбе с проектом переброски рассказано в “Жизнеописании”.

Мужественный, решительный характер Понтрягина особенно ярко проявлялся в его отношении к его друзьям и ученикам. Один близкий ему математик — В.А.Ефремович, был арестован в 1937 году. Понтрягин пишет: “Я очень горевал о нем. Примерно через год после ареста я получил от Ефремовича открытку, в которой сообщалось, что он находится в настоящее время в московской тюрьме и просит принести ему галоши. Галоши нужны были, чтобы в них ходить в уборную. Я пошел на свидание, понес галоши. Узнав, что я не родственник Ефремовича, а лишь его сослуживец, мне сразу же отказали в свидании. Тогда я рассказал начальству, что Ефремович перед арестом якобы взял у меня очень ценную иностранную книгу и я не могу получить ее обратно, не поговорив с ним”. Эта хитрость удалась. Позже Ефремович рассказывал мне, что в лагере он регулярно получал каждый месяц письмо Понтрягина, напечатанное на машинке. А после освобождения из лагеря ему удалось прописаться под Москвой, но 7 лет подряд он жил на квартире у Понтрягина — то есть незаконно, со всеми последствиями, которые могли из этого для последнего вытекать. Другого своего ученика, моего однокурсника, попавшего во время войны в плен, а оттуда в советский проверочный концлагерь, Понтрягин сумел в результате громадных хлопот из этого лагеря вытащить и устроить на работу в Математический институт Академии в качестве своего научного помощника.

“Жизнеописание” Понтрягина есть одновременно и история нашей страны в то время. Оно передает именно конкретные черты тех времен. Прежде всего бедность, в которой автор прожил свою молодость. И другие трудности жизни. Например, он пишет: “Поступление в университет в те времена было связано с большими трудностями. Тот слой, к которому я принадлежал, то есть дети мелких служащих, был в очень трудном положении”. Все же школа рекомендовала его и хлопотала о его зачислении, но получила отказ в районо, так как Понтрягин якобы не сможет учиться математике: “Профессора исписывают формулами целые доски, а он, конечно, не сможет за этим следить”. Но, как пишет Понтрягин: “Мне помог случай. Мой крестный имел связи в Наркомпросе...” В университете стипендию сначала Понтрягину не дали “на том основании, что я не веду общественную работу” — и это студенту, сделавшему уже значительные научные открытия, да еще слепому. Он получил стипендию только после смерти отца, да и она составляла 35 рублей в месяц. И все же “Жизнеописание” Понтрягина дает возможность очень ярко почувствовать, как напряженно и с каким подъемом работали тогда молодые математики, несмотря на аналогичные трудности, с которыми большинство из них сталкивается. Понтрягин начал приобретать мировую известность и столкнулся с новыми трудностями. Вот характерный эпизод из “Жизнеописания”. Понтрягин получил приглашение приехать в США и сделать там серию докладов. Причем в приглашение включалась и его мать. Как он пишет: “Меня не пустили. К отказу в поездке мне, по-видимому, приложила руку моя приятельница по университету, студентка Виктория Рабинович и наша преподавательница философии Софья Александровна Яновская. Во всяком случае однажды Яновская мне сказала: “Лев Семенович, не согласились бы вы поехать в Америку с Викой Рабинович, а не с матерью?” Я ответил Яновской резким тоном, заявив: “В какое положение вы хотите поставить меня? Кто мне Вика Рабинович? Она же мне не жена”. Такая совместная поездка в Америку с Викой Рабинович могла бы кончиться браком с ней, к чему я вовсе не стремился. Яновская в то время была влиятельным партийным деятелем, и я могу себе представить, что от нее многое зависело, в частности, если она предлагала мне поехать с Викой Рабинович, то она, вероятно, имела основание думать, что может организовать эту поездку. Но я на это не согласился”. Поездка, конечно, не состоялась, и Понтрягину после этого 25 лет не разрешалось поехать за границу ни по какому приглашению.

Но в математической среде сгущались и более серьезные трудности. Был арестован один из основателей московской математической школы — Егоров, а другой математик, академик Лузин, игравший особенно большую роль в создании этой школы, подвергся шельмованию в газетах. Понтрягин пишет: “Позже я понял, что Советскому правительству нужно было разогнать школу русского математика Н.Н.Лузина. Уничтожить его самого они не решались”. Вспоминает Понтрягин и рассказ своего друга и сотрудника — известного физика А.А.Андронова: “Один из его близких друзей пришел к нему и сказал, что вот он совершил великий грех против него — написал на него донос. После этого Андронов два месяца ждал ареста, но ареста не последовало”. Эта сторона жизни тесно переплеталась с математической работой. Понтрягин пишет, как он и его сверстники изучали классиков математики и перед ними раскрывался этот прекрасный мир. “Мы с небольшой группой моих товарищей собирались у меня на квартире и читали этих авторов. Это продолжалось, пожалуй, до 1937 года, когда собираться группами на квартирах стало опасным”. Странным образом я узнал несколько позже об одной из этих встреч, ставших опасными. Мои воспоминания относятся к 1939 г., когда несколько математиков на зимние каникулы поехали на Кавказ покататься на лыжах по тамошним прекрасным долинам. Мне-то было всего 16 лет, и меня взял с собой мой учитель. И вот в первый же вечер, когда мы оказались в маленьком домике, один из присутствовавших рассказал такую историю: “Мы,— сказал он,— как-то втроем собрались у Понтрягина. Третьим был математик, которого я тоже близко знал. И вот он заявил, что сомневается в показаниях подсудимых на процессе “Промпартии” — что вряд ли инженеры станут планировать разрушение того, что сами строили. Тогда я,— сказал рассказчик,— заявил, что как член партии считаю своим долгом поставить в известность о таком высказывании его комсомольскую ячейку”. Как я позже узнал, ничего непоправимого не произошло, но жизнь этого “засомневавшегося” математика на долгое время стала очень нелегкой. Он был исключен из аспирантуры университета, должен был готовить диссертацию, работая в другом месте, и лишь через несколько лет и с большим трудом ему удалось вернуться преподавателем в университет, где он, много лет спустя, стал заведующим одной из основных кафедр, долго работал и умер, занимая этот пост. Но что меня, мальчишку, тогда особенно потрясло — это реакция еще одного из присутствовавших. Когда рассказчик вышел из комнаты, этот человек сказал: “Смотрите, какой порядочный человек. Ведь он нарочно дал нам понять, что при нем надо держать язык за зубами”.

Для Понтрягина характерно, что он не уклонился и от столь болезненного (во многих отношениях) вопроса, как роль еврейской интеллигенции в нашей жизни. Безусловно, его нельзя заподозрить в какой-то исходной расовой или национальной антипатии, о чем свидетельствуют хотя бы фамилии его друзей и сотрудников, упоминаемые в “Жизнеописании” — в особенности, где речь идет о первой половине его жизни. Но постепенно накапливались некоторые впечатления. Так, Понтрягин пишет об одной своей аспирантке: “Она меня совершенно поразила одним своим заявлением. Она жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины”. От себя добавлю, что в математической среде я провел теперь уже очень длинную жизнь. 30 лет я преподавал в университете, у меня было очень много учеников, причем самых разных национальностей: русские, украинцы, немцы, евреи, татары... И положа руку на сердце, могу сказать, что среди них я не смог определить особой способности к математике той или другой национальности. Национальный состав студентов или аспирантов определялся, видимо, социальными факторами. Поясню для читателя не математика одно место в “Жизнеописании”. Понтрягин описывает тех математиков, которые “считались” (согласно некоему общественному мнению) наиболее талантливыми среди тогдашних молодых ученых. Они располагались в три пары, и Понтрягин попал только в третью. Она состояла из Л.С.Понтрягина и А.И.Плеснера. Но жизнь Понтрягина — это был каскад блестящих работ. А Абрам Изекилевич Плеснер (которому я до сих пор благодарен за очень интересный прослушанный у него факультативный курс) эмигрировал в СССР из Германии в начале 30-х годов и за долгое время своей жизни в СССР не опубликовал (насколько я знаю) ни одной работы, содержащей новые научные результаты.

Надо сказать, странное положение, сложившееся в этом отношении (и не только в математике), обращало на себя внимание многих, и многие об этом говорили в частных беседах. Но Понтрягин принадлежал к числу тех немногих, кто рискнул сказать об этом достаточно публично и пытался для нормализации положения предпринять конкретные шаги, которые считал правильными. Об этом он говорит в “Жизнеописании”. Он пишет, например, на первых его страницах: “Я упорно сопротивлялся давлению международного сионизма, стремящегося усилить свое влияние на деятельность Международного союза математиков. И этим вызвал озлобление сионистов против себя”. Во всяком случае агрессивных выпадов против Понтрягина было очень много, причем, кажется, особенно раздражало, что его научный уровень поставить под сомнение было невозможно. Обо всем этом тоже можно прочесть в “Жизнеописании” — там даже есть глава “Клевета”. Но поразительно, что преследователи не оставляют Понтрягина и за гробом. Например, одно из основных достижений Понтрягина, которое всегда называлось “Принципом максимума Понтрягина”, вдруг, как по какому-то сговору, стали называть “Принципом максимума в оптимальном управлении”, причем новое название усвоили даже те, кто за несколько лет до того пользовались прежним.

Или всего месяц назад в Москве состоялась международная конференция, посвященная 90-летию со дня рождения Понтрягина. А за несколько месяцев до того одна дама-математик (мало прославившаяся в своей специальности) разослала по всему миру призыв бойкотировать конференцию, так как она является “сборищем фашистов”. Впрочем, “сборище” прошло с большим успехом.

Возвращаясь к “Жизнеописанию” Понтрягина, я не могу не отметить его уникальное свойство: это редкие мемуары, не приукрашивающие их автора. Понтрягин предстает далеко не безгрешным ангелом — но страстной, сильной, неповторимой индивидуальностью. Например, видно, как он ревнует к Колмогорову (хотя, с другой стороны, как я рассказал выше, своим мужественным выступлением он помог избранию Колмогорова академиком). Или в конце “Жизнеописания” можно увидеть картину, знакомую по временам “застоя”: власть стариков в некоторой области, в данном случае — математике. Это была группа математиков преклонного возраста, из которых некоторые в лучшие свои годы прославились своими работами, а некоторые — не прославились. Но они заняли ключевые посты, обеспечивающие влияние на положение дел в математике и использовали их для поддержки лиц, с ними связанных. Причем, чем старше члены этой “руководящей” группы становились, тем меньше они чувствовали нашу науку и тем больше подпадали под действие личных влияниий. У них было не очень много рычагов влияния: они могли препятствовать изданию некоторых книг, не разрешать поездки по приглашениям иностранных университетов, способствовать присуждению премий (Ленинской и других, менее престижных), влиять на выборы в Академию Наук. Эту группу математиков часто обвиняли в “антисемитизме”, что было совершенно неверно (ситуация — типичная для положения в нашей стране в те годы). Конечно, среди тех, кому не разрешали выехать за границу или издать свою книгу, были евреи — просто потому, что они были среди желающих поехать по заграничному приглашению или издать книгу. Но было и много других, не выделявшихся никакими признаками, кроме того, что они были “не свои”. Вот пример, который, по-моему, обладает убедительностью математического доказательства. На каждом всемирном математическом съезде (раз в 4 года) присуждаются медали молодым математикам. Впервые такая медаль была присуждена советскому математику по фамилии Новиков. Я входил тогда в состав комиссии по присуждению медалей (конечно, общался я только письменно). И помню, что выслушал много упреков в том, что действовал “не посоветовавшись” (хотя я, конечно, советовался с теми, чье мнение для меня было весомо, но надо-то было “советоваться” с начальством). И это при постоянных тогдашних разговорах о “советском патриотизме”! Новикову не разрешили поехать получить свою медаль (съезд происходил во Франции). Более того, председателю французского оргкомитета съезда сказали, что Новикова нельзя выпускать, так как он — тяжелый алкоголик (что было бессовестным преувеличением). Через какое-то время медаль была опять присуждена советскому математику — на этот раз по фамилии Маргулис. Его тоже не пустили получить свою медаль. Но это вызвало бурное возмущение во всем математическом мире как проявление “советского антисемитизма”. Однако тогда случай с Новиковым надо было бы квалифицировать как “советскую русофобию”. Но так вопрос почему-то никто не ставил (в том числе — он сам). Мне кажется, здесь как на ладони вся картина “советского антисемитизма” тех времен.

Так вот, с этой “правящей группой” в математике у Понтрягина долгое время были весьма натянутые отношения — что и было понятно ввиду его независимого характера. Но в какой-то период они решили включить его в свой круг. И мне кажется — понятно, с какой целью. Ввиду решительного, боевого характера Понтрягина, его нежелания скрывать свои убеждения и скрываться за чужими спинами — его можно было подтолкнуть на такие решительные действия, в которых остальные члены “синедриона” себя проявить не хотели. Думаю, что Понтрягин понимал ситуацию, но считал, что тем не менее он может таким образом принести пользу советской математике. Вся эта картина развернута в последних 20-30 страницах “Жизнеописания”. Как раз тогда он его и писал. Но в последние годы своей жизни Понтрягин явно стал тяготиться этим своим окружением. Он стал от этой “правящей группы” отдаляться. А под конец — что было неизбежно при его темпераменте — и совсем с ними рассорился. Я уверен, что если бы он составлял свое “Жизнеописание” на 2-3 года позже, то добавил бы много интересного на эту тему.

И наконец, еще одно обстоятельство очень важно для оценки книги. Уже после смерти Понтрягина я узнал, что одной из его любимых книг была “Жизнь Бенвенуто Челлини, написанная им самим”, и даже название его “Жизнеописания” носит следы этой симпатии. В обеих книгах очень много общего: простой, но сильный слог; выпуклое, вплоть до деталей, описание жизни и особенно поразившая меня черта — рассказ о себе без всяких прикрас. Больше того, много общего и между авторами. Прежде всего — сила воли, энергия, напряжение всех жизненных сил. Это психология бойца, всеми средствами отстаивающего свою правду. Живи Лев Семенович Понтрягин в XVI веке, и его вполне можно было бы представить себе с “колючим кинжальчиком” или “с кинжалом в левой руке, а со шпагой — в правой”, как говорит о себе Челлини. Если Челлини писал, что он “никогда не знал, какого цвета бывает страх”, то это применимо и к Понтрягину. Одинаково и отношение к своему труду. Челлини пишет, что “сразу же заболел бы, если бы не стал работать”. У Понтрягина: “Если во время занятий кто-нибудь приходил к нам и мне приходилось общаться с ним, у меня возникало ощущение физической боли, вызванное необходимостью оторваться от занятий, чего я все-таки сделать не мог. Я разговаривал и в то же время продолжал думать”. Общей является и откровенная радость и гордость успехом. У Челлини: “Все великие и труднейшие работы, которые я сделал... все они отлично мне удались...” У Понтрягина: “Работа эта сопровождалась бурными, эмоциональными переживаниями. Бывали случаи, когда, обнаружив сделанную мною ошибку, я приходил в полное отчаяние. А ее исправление приносило мне, конечно, огромное облегчение и радость”. Челлини переходил от одной области искусства к другой и даже к военному делу: он был исполнителем музыки, ювелиром, скульптором, занимался фортификацией и артиллерийским делом. Так же и Понтрягин переходил от одной области математики к другой, начиная от самых абстрактных и вплоть до связанных с очень конкретными приложениями, так что был избран почетным членом Международной академии астронавтики.

Классическим эпизодом в книге Челлини считается рассказ о том, как он отливал статую Персея. Он работал с “таким трудом, что он был для меня невыносим; и все-таки я силился”. К тому же от огня, необходимого для литья, загорелась крыша. “Сражаясь таким образом с этими превратными обстоятельствами несколько часов, пересиливая намного больше, нежели крепкое здоровье моего сложения могло выдержать, так что меня схватила скоротечная лихорадка, величайшая, какую только можно себе представить, ввиду чего я был вынужден пойти броситься на постель”. Он решил, что умирает, и заснул. Тут ему привиделся человек, который объявил ему, что работа испорчена. Вскочив, он увидел, что огонь ослаб и “металл весь сгустился, то, что называется, получилось тесто”. Он вновь развел огонь, и так как металла недоставало, велел бросать в горн всю металлическую посуду в доме. “После того как я исправил все эти великие неистовства, я превеликим голосом говорил то тому, то другому — неси сюда, убери там!” Статуя была спасена, уже перед самым рассветом он бросился в кровать, а утром проснулся здоровым.

Теперь сравните это с “Жизнеописанием” Понтрягина. Он только что вернулся после лекций, которые читал в Стенфордском университета в США. “16 марта 1970 года я прогуливался по бетонной дорожке перед окнами нашей дачи и продумывал свои стенфордские лекции, с тем, чтобы написать большую работу и опубликовать ее. Здесь я внезапно обнаружил ошибку, сделанную в своих лекциях в Стенфорде. Сперва я старался тут же ее исправить, но скоро убедился в том, что дело обстоит плохо. Невозможно рассказать, каким страшным потрясением это было для меня. Я чувствовал себя несчастным и опозоренным... Пропадал мой результат... Этим результатом я был очень доволен и горд”. “Около полутора месяцев после обнаружения ошибки я был в таком подавленном состоянии, что даже не пытался ее исправить”. Только в конце апреля он смог вернуться к работе, разговаривая о ней со своим учеником. “В результате этих разговоров я активизировался и в конце концов сам нашел новый подход к решению задачи. Так что ошибка была исправлена”. “Таким образом, после 16 марта, когда была обнаружена ошибка, полтора месяца я находился как бы в параличе, а следующие полтора месяца усердно трудился и достиг успеха... Но за полтора месяца напряженной работы я много раз ошибался и совершенно извелся. Исправление ошибки принесло огромное облегчение”.

Как статуя Персея, отлитая Челлини, до сих пор стоит во Флоренции на площади Синьории, так и открытия Понтрягина будут составлять неотъемлемую часть нашей культуры, доколе цивилизация такого типа, как сейчас, будет существовать. И как по книге Челлини мы сейчас, почти 500 лет спустя, улавливаем дух эпохи Возрождения, так же, я думаю, наши потомки смогут лучше понять советскую эпоху 20-х–80-х годов по “Жизнеописанию” Понтрягина.

 

 

http://www.zavtra.ru...253/71math.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Е.Примаков - Какую эстафету передал 2010-й новому году

14.01.2011

 

Характеризуя положение России в минувшем 2010 году, нужно прежде всего отметить, что уже не просто намечается, а начался выход из экономического кризиса.

 

К несомненным достижениям следует отнести и сохранение кредитно-банковской системы, попавшей под молот кризиса, и то, что в острый кризисный период удалось избежать падения уровня жизни населения, не позволили вырваться на простор безработице, и начавшийся рост промышленности, обгоняющий рост ВВП. Об этом уже немало сказано. Вместе с тем 2010 год выявил серьезные проблемы развития России, которые ни в коем случае не должны быть обойдены нашим вниманием. Остановлюсь на некоторых из них.

 

 

Нельзя возвращаться к предкризисной модели

Проблема первая - это живучесть тенденции продолжения экономического развития России по докризисной модели. Весьма влиятельные круги уповают на то, что основные импортеры нефти выходят из рецессии, а цены на нефть удерживаются на высоком уровне. Они считают, что продолжение курса на преимущественную поддержку крупных сырьевых компаний воссоздаст благоприятную докризисную ситуацию, способствовавшую росту ВВП и благосостоянию населения России. Лица, придерживающиеся такого мнения, как правило, открыто не выступают против отказа от докризисной экономической модели, но на деле исходят из того, что подобный отказ следует отложить на будущее.

 

Наверное, стоит еще раз показать, чем оборачивается пристрастие к докризисной модели развития. Начну с того, что втянутая в кризис Россия представляла собой страну, 40 процентов ВВП которой создавалось за счет экспорта сырья, а внешний корпоративный долг достиг 500 миллиардов долларов - практически все "длинные" деньги, полученные бизнесом в виде кредитов, имели зарубежное происхождение. Антикризисные меры спасли российскую банковскую систему и тем самым предотвратили коллапс экономики и социальный взрыв, так как в банках находились миллиардные вклады населения. Но спасенная банковская система оставалась прежней: полностью неконкурентоспособной по сравнению с зарубежной ни по предоставлению долгосрочных кредитов, ни по процентным ставкам.

 

С "грузом", с которым Россия вступила в кризис, связаны его масштабы - худшее положение в "двадцатке" - и длительность выхода страны из кризисной полосы. Следует подчеркнуть, что "запас прочности" в России, накопленный за счет доходов от высоких мировых цен на нефть, оказался равен только полугоду. Наибольший спад производства произошел уже к концу 2008 года в отраслях обрабатывающей промышленности, особенно в машиностроении. Много разговоров ведется о том, что предкризисная политика создания резервов "на черный день" спасла Россию. Надо признать, что без Резервного фонда было бы еще хуже. Но это факт, что накопленные средства от экспорта нефти не смогли избавить Россию от тяжелых последствий мирового экономического кризиса, который успешно преодолевают десятки стран, не имеющих никаких "заначек".

 

Одним из самых негативных результатов предкризисной экономической модели стала хроническая нехватка инвестиций. В результате мы не только попали в зависимость от притока иностранного капитала, но и от импорта потребительских товаров, машин и оборудования. Результат предкризисной экономической политики сказался в том, что нового машинного оборудования у нас производится в 80 раз меньше, чем в Японии, в 30 раз меньше, чем в Китае.

 

В апреле 2010 года Росстат впервые привел сводку о положении России в 1992-2008 года. Фактически это итог 16 лет предкризисного развития страны через реформу экономики. Очевидно, следует вдуматься не только в успехи и завоевания, но и в негативные черты этого итога. С 1992 по 2008 год население России сократилось на 6 миллионов человек. При росте среднего уровня жизни населения усилилось его расслоение по доходам - соотношение доходов десяти процентов самых богатых и самых бедных возросло в 2 раза и достигло 17 (по экспертным оценкам, этот коэффициент намного выше). Почти в 2 раза сократилось число дошкольных учреждений. На 70 процентов выросло число государственных чиновников - после Указа президента Дмитрия Медведева, подписанного в самом начале 2011 года, о сокращении числа чиновников на 20 процентов, положение несколько улучшится, но сугубо несколько. С 1992 по 2008 год на 40 процентов сократилось число организаций, выполняющих научные исследования. Число сотрудников в них уменьшилось на 50 процентов (в то же время в три раза возросло количество защищенных диссертаций). С 7,5 до 13,5 процента увеличились полностью изношенные основные фонды предприятий. Россия окончательно села на сырьевую иглу.

 

Главный вывод из этих показателей очевиден: нельзя возвращаться к предкризисной политике. К ней нельзя возвращаться и потому, что докризисная модель даже в условиях высоких цен на экспортируемое сырье не решает задач изменения структуры, технико-технологического обновления российской экономики. А такая задача в острой форме проявилась уже сегодня на этапе выхода России из кризиса. Далеко не случайно, что в США, Канаде, странах Западной Европы, Японии, Южной Корее, да и в Китае, и в Индии именно сейчас возросли вложения в НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки), образование, здравоохранение. Показательно, что в сентябре 2010 года в США был принят закон о дополнительном выделении из бюджета 30 миллиардов долларов для кредитования малого бизнеса, что позволит создать дополнительно 500 тысяч рабочих мест. Весьма символично, что в рамках закона, имеющего антикризисную направленность, было продлено освобождение малых предприятий от налогов на их расходы, связанные с научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими разработками. Снят налог и на новое оборудование, приобретаемое с сентября 2010 года по декабрь 2011-го. И это все происходит в условиях, когда конкурентная борьба сама подталкивает американский бизнес к технико-технологическому совершенствованию. У нас другая ситуация. Государство из бюджета тратит на НИОКР немало, но в то же время затраты на НИОКР наших компаний, в том числе крупных, ничтожны. В результате общие расходы на НИОКР в России составляют лишь 1 процент ВВП, а в США - 2,7 процента, в Японии, Швеции, Израиле - от 3,5 до 4,5 процента ВВП.

 

Научно-техническое отставание России стало одним из наиболее негативных проявлений докризисного характера ее развития. Без решительного изменения экономической модели Россия превратится в сырьевой придаток мировых держав, быстро развивающихся на основе научно-технического прогресса, не только "традиционных", но и Китая. Последствия этого для России пагубны - и в экономической, и в социальной, и в политической областях.

 

Экономическая политика России за весь период реформирования экономики не решила одну из самых важных задач - создание конкурентной среды. За это время выявилось со всей определенностью, что конкурентную среду невозможно создать без радикального изменения существующей практики лоббирования чиновниками всех рангов интересов отдельных компаний, преимущественно крупных. На это у нас, к сожалению, обращается значительно меньше внимания, чем необходимо. А без разрыва связки чиновничества с бизнесом невозможна также серьезная борьба с коррупцией.

 

Остро стоит эта проблема и в связи с недавним решением о приватизации значительных долей государства в акциях крупных компаний и банков. Речь идет о девятистах предприятий. Общая сумма акций, подлежащих приватизации, составляет ни много ни мало почти два триллиона рублей. В чьи руки попадут эти акции? Этот вопрос приобретает и экономический, и политический характер. Фактическое - хотя бы не прямое, а косвенное - приобретение их людьми, находящимися на государственной службе, чревато усилением бюрократического начала, серьезным уроном для процесса построения гражданского общества.

 

Хотел бы подчеркнуть, что многие вопросы, связанные с необходимостью модернизации экономики России, перевода ее на инновационные рельсы не обойдены вниманием руководства страны. Свою лепту в их решение, в частности, вносит и Торгово-промышленная палата России.

 

Признаки политической нестабильности

Одним из реальных и больших достижений антикризисной политики является социальная стабильность в России - это факт. Но социальная характеристика, как бы она ни была важна сама по себе, недостаточна для определения устойчивости стабильной обстановки в нашей стране. Вторая проблема, которую необходимо рассмотреть наряду с модернизацией экономики, это появившиеся признаки политической нестабильности в России. С угрозой сепаратизма удалось справиться, во всяком случае снизить ее опасность. Сегодня речь идет уже о другом - о серьезном недовольстве существующими порядками, существующими методами государственного управления. Проявлением этого было охватившее всю Россию недоумение и, я бы сказал, оцепенение в связи с ситуацией в станице Кущевская и в других местах. "Откровением" стало существование в стране дыр государственной власти, которые заполняют срастающиеся с криминалитетом местные руководители властных структур. Причем, как выяснилось, это не краткосрочное, и не одноразовое явление. Что вселяет дополнительную тревогу: не было бы массового убийства, ситуация, сложившаяся в Кущевской, продолжала бы существовать бог знает сколько времени.

 

Как оказалось, нет местных возможностей ликвидировать такую аномалию. Случившееся в Кущевской самым острым образом ставит вопрос о необходимости найти механизм, который не позволил бы образовываться вакуумам государственной власти на местах. Одной из главных составляющих такого механизма должна быть подконтрольность местных властей всех уровней не только Москве, но и местному населению.

 

Во всяком случае, я считаю, что одной из важных проблем 2011 года для федеральных властей является, во-первых, назовем это так, инвентаризация положения дел повсеместно в России с целью выявления ситуаций подобных кущевской и, во-вторых, создание условий, делающих невозможным повторение происшедшего. Мы правильно поступили - я говорю об этом не в первый раз, выстраивая вертикаль власти: от центра до региональных и местных руководителей. Но такая конструкция не предусматривает беспрепятственной обратной связи - от населения через муниципалитеты, через региональных руководителей до федерального руководства. Средства массовой информации, которые призваны играть немалую роль в обеспечении такой связи, в целом пока в этом не преуспевают. Главное чего нет и что необходимо незамедлительно вводить - это обязательную проверку и реакцию на критические выступления СМИ.

 

Наряду с кущевской ситуацией проявилось еще одно свидетельство неблагополучия политической обстановки в стране. Я имею в виду пятитысячную демонстрацию на Манежной площади. Самый простой способ эти события представить как реакцию на действительно преступную акцию представителей правоохранительных органов, которые то ли за деньги, то ли из-за боязни выпустили арестованных, обвиняемых в убийстве русского парня - фаната, болельщика "Спартака". Может быть, в составе пяти тысяч демонстрантов были и те, кто негодовал по этому поводу. Но, судя по всему, не они составляли большинство, превратившееся в разнузданных погромщиков. Можно представить, что за демонстрантами-погромщиками стояли силы, отнюдь не принадлежащие к движению футбольных болельщиков.

 

До поры до времени мы, если и замечали, то не придавали должного значения националистическим и ксенофобским тенденциям. Очевидно, рассчитывали на то, что главное - решить социальные вопросы, а шовинизм и национализм сами уйдут со сцены. События показывают, что не только не уходят, а, наоборот, укрепляют свое влияние. Более того. Как справедливо отметил премьер-министр Владимир Путин, раздувая противоречия на национальной почве, шовинисты могут в определенной момент выдвинуться как сила, которая потребует для себя функции наведения порядка, чтобы "спасти Россию". Такой сценарий далеко не гипотетический.

 

Понятно, что настоящим раздражителем зачастую является поведение приезжающих, главным образом с юга в Москву. На их долю приходится значительная часть совершенных преступлений в столице. Такая же картина и в других крупных городах России. Понятно также и то - давайте скажем об этом открыто, что нельзя игнорировать интересы большинства населения страны - русских. Такое игнорирование в экономической области стало одной из причин появления на карте суверенной России, что, в свою очередь, сыграло очень большую роль в ликвидации Советского Союза. Русский язык, русская культура, несомненно, выполняют объединительную функцию в нашей стране. Носителям этого языка и этой культуры по праву принадлежит особая роль в России. Однако настоящая забота о русских в России, что действительно необходимо, не должна ни в коей мере происходить при невнимании к интересам других народов, населяющих нашу страну. Вспомним хотя бы, с каким удовольствием повсеместно в средствах массовой информации повторялось: "лица кавказской национальности". И никто из руководства открыто не выступил против этого оскорбительного для миллионов людей термина.

 

Я не сторонник того, чтобы мы копировали практику Соединенных Штатов, где в 70-х-80-х годах - многие это хорошо помнят - взрывного накала достигли отношения с темнокожим населением. Для перелома ситуации значение имели не только репрессии против экстремистов, но и целенаправленная работа в обществе. Например, в кинокартинах, телевизионных сериалах, которые, как мы знаем, оказывают серьезное влияние на общественный настрой, в США темнокожие лица, как правило, не преступники, а полицейские, да и не простые полицейские, а начальники, не отрицательные, а положительные герои. У нас всё наоборот.

 

Полностью согласен с тем, что в Советском Союзе, о чем говорили и президент Медведев, и председатель правительства Путин, идеология была субстанцией, которая сложилась над межнациональными и межконфессиональными отношениями. Можно соглашаться или не соглашаться с сущностью идеологии в советский период, но не уйти от крайней необходимости создания идеологической надстройки над нашим обществом.

 

Идеологическая работа правящей партии

В этой связи первостепенное значение приобретает идеологическая работа правящей партии "Единой России". Партия власти объявила своей идеологией "российский консерватизм". Что понимается под этим? Если сохранение всего полезного, что было и в дореволюционное время, и в советский период, - я придерживаюсь аналогичной точки зрения. Если речь идет о неприятии неподготовленных, не имеющих под собой материальной основы, и непродуманных идей, за которые платит народ, я тоже этого не приемлю. Однако традиционное представление о консерватизме, широко известном в мире как идеологическая ориентация и политическое движение, включает в себя и другие принципы. Один из них - отрицание необходимости роста и расширения социальных бюджетных затрат. Другой - отказ от радикального реформирования общества. Конечно, идеология консерватизма видоизменялась и со временем, и от страны к стране. Однако эти принципы в той или иной пропорции сохранились в виде критериев консерватизма.

 

Председатель Высшего совета партии "Единая Россия" Борис Грызлов назвал российский консерватизм "открытым". Очевидно, имелось в виду, что к партии могут присоединиться все те, кто принимает ее идеологию. Вырисовывается иная картина: в идеологию "Единой России" со всех сторон - и слева и справа - начали вливаться идеологические постулаты, сделавшие российский консерватизм, мягко говоря, всеядным и, что представляется особенно неприемлемым, оторванным от жизни страны.

 

Рассматривая понятие "российский консерватизм", его авторы и сторонники, во-первых, как правило, уходят в сторону от определения его отношения к жгучим российским внутренним проблемам, в том числе к проблемам взаимоотношений народов нашей страны, и, во-вторых, подчеркивают, что российский консерватизм - антипод всему радикальному. Первый заместитель секретаря президиума генерального совета партии "Единая Россия" по агитационно-пропагандистской работе считает, что идеология этой партии "ставит в центр не социально-экономический, а геополитический вопрос". По его словам, основной идеологический конфликт в стране сегодня - это "вопрос о месте России в современном мире". В такой трактовке понятия "российский консерватизм" трудно, если вообще возможно, обнаружить, например, его отношение к реальным противоречиям в нашем обществе между теми, кто исходит из необходимости не только выполнить социальные обязательства государства, но и увеличивать, расширять их, и теми, кто считает, что можно пренебречь этими обязательствами ради экономической активизации. Не проявляется и отношение идеологии "Единой России" к противоречию, возникшему в результате неуемного стремления группы правительственных экономистов в наикратчайшие сроки погасить бюджетный дефицит, возникший в результате мирового кризиса, не только за счет резкого сокращения государственных расходов на социальные программы и инвестиции, но и увеличения налогов на бизнес.

 

Уход от реально существующих противоречий не спасает расшифровка "российского консерватизма" как "социал-консерватизма". К этому термину, видно, прибегают, чтобы затушевать тот факт, что консерватизм, как таковой в мировом масштабе, противостоит социализму и смыкается с неолиберализмом.

 

Что касается такой характеристики российского консерватизма, как противоположность радикализму, то представляется, что радикальные подходы не должны отрицаться в решении ряда проблем модернизации. Дело не в отказе от радикальных, качественных перемен там, где это необходимо, а в поисках таких методов их осуществления, которые не били бы по интересам большинства населения. Должен отметить, что лидера "Единой России" Владимира Путина никак нельзя отнести к противникам радикальных перемен, в первую очередь в экономике. К сожалению, такая позиция не находит отражения в идеологии партии власти.

 

Модернизация: семь антитезисов

А теперь о модернизации как таковой. Нужда в обновлении, развитии с учетом мировых достижений в экономике, в политике, в общественном и государственном устройстве, несомненно, актуальна. Но что конкретно включается в понятие "модернизация" в российских условиях, какова последовательность мер в ее осуществлении - по этим вопросам пока нет устоявшегося мнения в стране. Не претендуя на определение стратегии и тактики модернизации в России, ограничусь изложением своих взглядов по поводу того, чего следует избежать или от чего нельзя абстрагироваться. Предлагаемый набор антитезисов возник не на пустом месте. Он базируется на многих дискуссионных высказываниях в печати, на конференциях, "круглых столах", в беседах.

 

Антитезис первый. История многих стран учит тому, что перевод экономики на инновационные рельсы, а это - сердцевина модернизации, нельзя осуществить методом единичных научно-технологических прорывов без мощной конкурентоспособной промышленности. Мы часто говорим о необходимости перехода к постиндустриальному обществу. Такая задача не может быть решена без реиндустриализации, иными словами, без восстановления в России индустрии на сугубо современной основе.

 

Антитезис второй. Модернизация в экономике не может осуществляться изолированно, без демократизации общественной жизни. В нашей стране процесс демократизации развивается зигзагообразно. До сих пор не обрела независимость судебная система. Законодательная власть, как правило, беспрекословно выполняет волю руководства даже в тех случаях, когда не очевидна правильность поступающих установок. На низком уровне находится политическая конкуренция. Слова о том, что Госдума "не место для дискуссий", мы дружно осудили, но от такого осуждения очень долгий путь до превращения наших законодательных органов всех уровней в места для серьезных дискуссий, которые способны оптимизировать законотворческий процесс. Если и достигнут ряд успехов в проведении выборов на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, но сохраняется практика административного давления, когда "Единая Россия" в открытую оценивает зависящего от нее местного руководителя по проценту "единороссов", прошедших в орган власти. Свобода слова, гарантированная Конституцией, распространяется на возможность публикации в СМИ материалов, критикующих руководство, но одновременно сохраняется "руководящий жезл", особенно в отношении телевизионных каналов - государственных и основных частных, имеющих наибольшую аудиторию, позволяющий подчас направлять их деятельность в виде синхронных кампаний. В целом ряде принципиальных случаев игнорируется общественное мнение. Последний пример этого - переименование милиции в полицию. Уверен, что при проведении социологического опроса, большинство высказалось бы против. Кстати, полиция была переименована в милицию после Февральской революции в России. Новое название далеко не идеальное, и потому, что люди помнят, а еще большее число знают о преступлениях "полицаев" на оккупированных территориях Советского Союза в годы Отечественной войны. К тому же переименование потребует значительных затрат из бюджета.

 

Все перечисленное, а о многом в этом плане можно сказать гораздо больше, требует серьезных мер в области демократизации. Без таких мер прорыв в экономике затруднен, если вообще возможен. В этом не должно быть никаких сомнений.

 

Антитезис третий. Учитывая специфику России, демократизация ни в коем случае не должна приводить к ослаблению государства. Нужны, безусловно, порядок, устойчивость, стабильность, безопасность. Ослабление силы Закона противопоказано модернизации. Многие ассоциируют сильное государство с авторитарным правлением, иногда даже с тоталитарным. Категорически не согласен. Для осуществления модернизационного рывка с целью обретения исторической перспективы России нужна сильная государственная власть плюс демократизация, которая направляет эту власть исключительно на служение интересам народа.

 

Антитезис четвертый. Правильный вывод, что без демократизации невозможна модернизация экономики, не должен интерпретироваться как заключение о необходимости сначала провести политическую модернизацию, воспользовавшись хорошей конъюнктурой цен на экспортируемое сырье, и только затем приступить к модернизации экономики. Не согласен и с другой последовательностью, что следует, дескать, заморозить демократизацию общественной жизни до того момента, пока не будут достигнуты ощутимые результаты в области экономики. Начиная с этапа экономической модернизации, очевидно, необходимо одновременно сосредоточиться на защите человека и его собственности от произвола, установлении верховенства Закона, обязательного для всех, и независимости правосудия.

 

Антитезис пятый. Модернизация, которая ставит своей целью выведение России на уровень производительных сил и высших достижений общественного развития, свойственных нынешнему технико-технологическому укладу, не означает необходимости "раствориться" нашей стране в западном мире, который в целом достиг этого уклада. Существует также близкая к ней, но несколько другая идея - выбора Европейского союза в качестве единственного союзника в деле модернизации, что противопоставляется всем иным направлениям, в частности, Китаю. Считаю, что многовекторная политика намного плодотворнее для модернизации России.

 

Антитезис шестой. Невозможно проводить модернизацию, отгородившись от остального мира и углубившись в чисто российские реалии. На процесс модернизации в нашей стране должна, несомненно, воздействовать российская политическая культура. Но полагать, что она способна определять основные черты этого процесса, не приходится.

 

Принижение общечеловеческих ценностей, даже их игнорирование - это мы уже проходили, когда утверждали, что над всем превалирует классовый подход. Неужели плодотворно ныне противопоставлять общечеловеческим уже не классовые, а национальные ценности?

 

Антитезис седьмой. Идеология необходимой России модернизации не должна быть "пристегнутой" к одному или другому человеку, каким бы способным ни был такой политический лидер. Этот антитезис родился, сознаюсь, когда я прочел текст независимого экспертного доклада, презентация которого состоялась в Институте современного развития (ИНСОР). В докладе предлагалось формирование двух структур власти: одна из них полностью замыкает весь процесс модернизации, в том числе отдельные модернизационные проекты, на президента, обеспечивая все это "параллельной вертикалью власти". Другая вертикаль - "регулярная бюрократия", функция которой "сводится к поддержанию и обслуживанию уже существующих, сложившихся социальных систем". "Координация деятельности тех и других и расстановка приоритетов в конфликтных случаях являются прерогативой президентской власти", - пишут авторы доклада.

 

Нельзя закрывать глаза на то, что в обществе, особенно в его элитных слоях, распространяется представление, которое отчетливо выразила политолог Елена Шестопал: "В силу особенностей конфигурации власти в сегодняшней России мы имеем не одну, а две повестки дня власти: модернизационную, связанную с именем президента Дмитрия Медведева, и консервативную, которую предлагает "Единая Россия" во главе со своим лидером Владимиром Путиным". Очень бы не хотелось, чтобы такие черно-белые представления получали свое развитие. Многим, очевидно, импонирует объяснение Владимира Путина отношений в "тандеме". Он сказал: "Эта единая команда, внутри которой, естественно, к одним и тем же проблемам возникали разные подходы, все-таки в спорах выходила на правильные решения".

 

Я сконцентрировался на внутренних вопросах. Конечно, нужно сказать и о международных делах. Думаю, что самым значительным политическим успехом была ратификация конгрессом США подписанного президентами Медведевым и Обамой Договора СНВ-3, а также снижение напряженности с НАТО и развитие тесных связей с целым рядом государств. Все это, несомненно, успехи российской внешней политики.

 

 

Евгений Примаков, президент Торгово-промышленной палаты РФ, академик*

Достижения не должны заслонять проблемы

"Российская газета" - Федеральный выпуск №5381 (5) от 14 января 2011 г.

 

 

http://www.podatinet...age=0&Itemid=34

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

О МАТЕМАТИКЕ И КАЧЕСТВЕ ЕЕ ПРЕПОДАВАНИЯ

Л. Понтрягин

Академик, Герой Социалистического Труда

 

Мое внимание привлекло в школьном учебнике определение вектора.

 

Вместо общепринятого и наглядного представления о нем как о направленном отрезке (именно такое определение, например, сохранилось и в "Политехническом словаре". М., "Советская энциклопедия", 1976, стр. 71) школьников заставляют заучивать следующее: "Вектором (параллельным переносом), определяемым парой (А, В) несовпадающих точек, называется преобразование пространства, при котором каждая точка М отображается на такую точку М1, что луч ММ1 сонаправлен с лучом АВ и расстояние [ММ1] равно расстоянию |АВ|" *.

 

* В.М. Клопский, 3.А. Скопец, М.И. Ягодовский. Геометрия. Учебное пособие для 9 и 10 классов средней школы. 6-е изд. М., "Просвещение", 1980, стр.42.

 

 

В этом сплетении слов разобраться нелегко, а главное - оно бесполезно, поскольку не может быть применено ни в физике, ни в механике, ни в других науках.

 

Что же это? Насмешка? Или неосознанная нелепость? Нет, замена в учебниках многих сравнительно простых, наглядных формулировок на громоздкие, нарочито усложненные, оказывается, вызвана стремлением... усовершенствовать (!) преподавание математики.

 

Если бы приведенный мною пример был только досадным исключением, то ошибку, по-видимому, легко можно было бы устранить. Но, на мой взгляд, в подобное состояние, к сожалению, пришла вся система школьного математического образования...

 

Однако прежде, чем об этом говорить, целесообразно высказать предварительные замечания о самой математике. Значение ее на наших глазах возрастает, своими приложениями она охватывает все новые области познания и практики. Одновременно происходит стремительный прогресс и в ней самой. Возникнув некогда как сугубо прикладная наука и имея своим объектом пространственные формы и количественные отношения действительного мира - то есть весьма реальный материал,- в ходе своего развития математика принимала все более абстрактную форму, которая в известной степени затушевывала ее "земное" происхождение. Ведь чтобы исследовать названные формы и отношения в чистом виде, приходилось мысленно отделять их от содержания, оставляя его в стороне как нечто безразличное. На это не случайно указал Ф. Энгельс в своей гениальной работе "Анти-Дюринг".

 

Отвлекаясь от действительности, люди получили точки, лишенные измерений, линии, лишенные толщины и ширины, разные "a" и "b", "x" и "y", постоянные и переменные величины, а далее - дошли до продуктов "свободного творчества и воображения самого разума" - до мнимых величин. "Но совершенно неверно, будто в чистой математике разум имеет дело только с продуктами своего собственного творчества и воображения", - писал Энгельс *. И выведение математических понятий друг из друга, кажущееся не опирающимся на определенные данные и факты, доказывает не их априорное возникновение, а лишь их рациональную связь. Нельзя не согласиться с мыслью:

 

"Как и все другие науки, математика возникла из практических потребностей людей... Но, как и во всех других областях мышления, законы, абстрагированные из реального мира, на известной ступени развития отрываются от реального мира, противопоставляются ему как нечто самостоятельное, как явившиеся извне законы, с которыми мир должен сообразоваться. ...Чистая математика применяется впоследствии к миру, хотя она заимствована из этого самого мира и только выражает часть присущих ему форм связей,- и как раз только поэтому и может вообще применяться" **.

 

* К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 37.

 

** Там же, стр. 37-38.

 

"Воспаряя" над жизнью, над действительностью, математика в силу необходимости своего же развития непременно то и дело возвращается к своим истокам, к практике, находя в ней тот оселок, на котором она удостоверяется в действительной ценности своих теоретико-математических построений и пересматривает или утверждает свои основания, совершенствует свои подходы и методы.

 

Поэтому несерьезными выглядят философствования типа, например, следующего: "Общепринято (?! - Л.П.) математику подразделять на следующие отрасли: чистую математику (или собственно математику), прикладную математику и метаматематику. В свою очередь, чистая математика подразделяется на формальную и содержательную математики". (Цитируется брошюра о "философских проблемах математики", выпущенная издательством "Знание". Не называю имени автора только потому, что брошюра вышла семь лет назад.) В математике нет "надматематических" (ведь "мета" по-гречески означает "вне", "за пределами") разделов (отраслей), равно как совершенно нелепо подразделять ее на "формальную" и "содержательную". Я отнюдь не умаляю значения специализации исследовательской деятельности на теоретическую и прикладную. Однако, познакомившись ближе, нетрудно убедиться, сколь тесно взаимодействие и взаимопереплетение фундаментальных изысканий и сферы их приложений. Высокий уровень абстракций современной математики способен гипнотизировать тех, кто не является в ней специалистом, и, очевидно, порождать в их среде досужие, мнения, неверные представления, особое почтение лишь к кабалистическим формулировкам типа приведенной мною из школьного учебника и недоверие к ясности и простоте действительно научных утверждений. Именно подобное отношение, порожденное дилетантизмом в специальной области и одновременно узостью общего кругозора, способно послужить неблагоприятной почвой для принятия решений в практических делах.

 

Действительно, существует область математики, именуемая математической логикой, которая занимается изучением формальных математических высказываний, способов их построения, правилами вывода и тому подобными, точно определенными в строгом математическом смысле действиями. Из сказанного, однако, не следует, будто есть целый раздел математики, как изображает процитированный автор, названный им "формальной математикой", в котором специалисты заняты-де производством практически ненужных "высказываний". Его деление "чистой математики" на "формальную и содержательную" не имеет никакого смысла и непонятно математикам. Если же учесть, что он "перемешивает" и без того трудные математические понятия с туманными философскими формулировками, прибегает к неоправданным обобщениям, то просто диву даешься, какое пустословие можно выдавать за науку на страницах массового издания.

 

Не тем же ли обусловлены и рассуждения о некоем "предмете философии математики", суть-де которого составляют "свойства и отношения математики, о присущности или неприсущности которых мы (т. е. он, автор. - Л.П.) можем судить, опираясь на категории и положения философии"? Философские категории и положения у написавшего приведенные строки "выступают в роли базиса (основания), необходимого для решения философских проблем математики".

 

Боюсь, что при таком подходе автор удаляется не только от самой математики, но и от той научной философии, которая служит фундаментом господствующего в нашем обществе мировоззрения, методологии нашего познания. Действительно, рассуждения о "формальной математике" (само это выражение не может не покоробить ученого-математика) как о "совокупности формальных теорий, главными интерпретациями которых являются системы математических объектов", представляются мне не иначе как словесным сором, а умозрения, что, мол, "понятие формулы (предложения) языка является чисто синтаксическим (формальным), не опирающимся на содержание (семантику) и независимым от него", - принципиально ложными. Определение же: "Под формальной теорией понимается правильное подмножество... формул формального языка" - бессмыслицей,

 

Все это могло бы быть только забавным, если бы не дезориентировало умы, не вносило (ввиду распространения массовым тиражом) искаженных представлений в сознание широкой читающей общественности, особенно молодежи, формирующийся ум которой особенно впечатлителен и восприимчив.

 

Зрелый специалист, обладающий должной профессиональной культурой, наделен иммунитетом против подобных приведенным выше "идей" - он лишь иронически пожмет плечами. Ну кто, спрашивается, из математиков станет представлять элементарную арифметику "подмножеством... формул формального языка", как это делает данный автор? Специфической особенностью "формальных теорий", согласно ему, является то, что их "предложения" распознаются неким "эффективным методом" лишь "на основе их формы вне зависимости от содержания".

 

"Самое же главное, - пишет он, - заключается в том, что формальные теории строятся и развиваются независимо от семантики, или интерпретаций (если не считать эвристического значения интерпретаций)".

 

Как это понимать?.. Да, форма может иметь специфические особенности своего развития, но отнюдь не независимо от логики развития содержания.

 

Это уже философские азы, указывать на которые просто неловко.

 

Абстрактность математики - производное, следствие ее специфической природы, а не наоборот; абстракция есть логический акт, производный от содержательной деятельности; "форма как таковая" есть определенная содержательная предметная деятельность, состоящая в воспроизведении стороны предметов, явлений, процессов объективного мира; рассмотрение ее "самой по себе", вне этой предметной деятельности приводит в конце концов к отождествлению предмета науки с ее "языком", то есть к соскальзыванию в идеализм, в метафизику. Отождествление предмета теории с ее формальным аппаратом приводит к тому, что математика - в представлениях горе-философов - вырождается в лингвистику (подобно тому как аналогичная тенденция приводит теоретическую лингвистику, наоборот, к отождествлению с математикой).

 

Не стану более задерживаться на этом вопросе, равно как и на критике несовершенств и искажений в случайно попавшей мне в руки брошюре. Можно было бы привести и другие примеры - они стали возникать в большом количестве, как головастики в весенних водах, и в общем не заслуживали бы внимания. Но любой землепашец знает, сколь опасна сорная трава на культурной ниве. Если своевременно не принимать мер, она может агрессивно распространиться, забивая собою злаки. И вот что хотелось бы подчеркнуть: ложные идеи способны исказить поле сознания, стихийная цепная реакция их - породить ложные тенденции в нашей жизни. А это уже не может не тревожить.

 

Я думаю, любого специалиста не могут не заботить дальнейшие судьбы той области, в которой протекает его деятельность, ее кадрового обеспечения. Люди, некомпетентные в математике, но имеющие отношение к организации научных исследований и подготовке специалистов, вообще к системе просвещения и образования, питаясь "чтивом", подобным приведенному выше, могут невольно оказаться дезориентированными и совершать ошибочные действия, чреватые далеко идущими последствиями.

 

Вопрос о том, например, чем следует заниматься, стоит для самих математиков, быть может, острее, чем для представителей других областей знания. Возникшая в свое время в ответ на практические нужды, математика имела, имеет и будет иметь своей основной задачей изучение окружающего нас материального мира с целью его дальнейшего освоения человеком. В то же время у нее, разумеется, есть и своя внутренняя логика развития, в силу которой ученые создают весьма отвлеченные теоретические построения, не связанные непосредственно с окружающей нас действительностью и не сразу находящие для себя в ней приложения.

 

Мне знакомо восхищение замечательной стройностью и своеобразной красотой подобного рода построений, Однако оно не может служить единственным оправданием их существования. Математика не музыка, красота которой доставляет радость и широкой аудитории немузыкантов. Эстетическое наслаждение, порождаемое лишь математической красотой, способен испытать только узкий круг специалистов, и создавать ценности исключительно в этом смысле - значит заведомо искажать высокое предназначение математики, замкнув ее только на себя и тем самым фактически заставив работать на холостом ходу.

 

Я не собираюсь утверждать, что обладающие внутренней стройностью, но лишенные непосредственного практического значения разделы математики не имеют права на существование; они включены в самую ткань науки, иссечение которой могло бы привести к нарушению всего ее организма. Кроме того, оказывается, что некоторые отделы математики, лишенные практических приложений в течение многих веков, позже находят такие приложения. Классическим примером служат кривые второго порядка, созданные в древности из внутренних потребностей "чистой" науки и нашедшие лишь позже очень важное применение. С другой же стороны, некоторые разделы математики, посвященные лишь ее внутренним проблемам, оставаясь "вещью в себе", постепенно вырождаются и почти наверняка в конце концов оказываются ни для чего не нужными. Думаю, что для впавших в грех таких математических упражнений никакие "философские" обоснования "формальной теории" не послужат ни оправданием, ни утешением. Сказанное, по-видимому, имеет и прямое отношение к "философии для философии" (быть может, кто-нибудь пустит выражение: "формальная философия"? Именно так, наверное, следовало бы окрестить вышеприведенные мудрствования, претендующие на "философские основания математики"). Однако дело философии не в том, чтобы созерцательно объяснять мир, и не в том, чтобы умозрительно изобретать "философские принципы" или "основания" (например, математики), а в том, чтобы исследовать предметную деятельность, служа одновременно методологической основой ее преобразования и руководством к практическому действию (в частности, к выбору тематики исследования),

 

Итак, принимая во внимание высокую степень развития сегодняшнего математического аппарата, а также тот факт, что прогресс математической науки стимулируется не только внешними по отношению к ней побудительными причинами, но и внутренними факторами, вопрос о выборе тематики исследований становится для математиков весьма тревожным. Я считаю, что если не все, то во всяком случае многие из них должны в своей работе обращаться к первоисточникам, то есть к приложениям математики. Это необходимо для того, чтобы влить новую свежую струю в научные исследования, чтобы более активно применять весьма эффективные математические методы на практике.

 

Поскольку все живое в нашей жизни имеет диалектический характер, хотел бы, подчеркивая значимость прикладных исследований, предостеречь от обращения их в свою противоположность под внешне как будто "верной" оболочкой. Я имею в виду математическую мистификацию практических задач, от которой не бывает пользы ни уму, ни сердцу. В последнее время можно встретить, например, так называемые экономико-математические работы, насыщенные сложной математической символикой, но не содержащие ни одного конкретного, численного примера,-непонятные, недоступные и фактически ненужные экономистам, а с точки зрения математиков - представляющие ничтожную ценность, либо вообще не обладающие ею.

 

В последнее время опасными становятся математические спекуляции в теоретической физике и в технических науках. Дело доходит до того, что серьезная работа в области техники может быть ошельмована на том основании, что в ней нет математических обоснований, хотя всем может быть ясна практическая пригодность исследования. Для математики обидно, что иногда ее привлекают для бутафории, для того, чтобы спрятать бедность и немощность той или иной специальной работы (например, в биологии и медицине). Обидно прежде всего за то, что действительное, правильное применение математики в специальных исследованиях может дать весьма ощутимый эффект.

 

Нужно признать - и я об атом заявлял *, - что некоторые дела в области математики сильно запущены из-за нашей собственной беспечности и непонимания происходящего.

 

* "Успехи математических наук", том 33, вып. 6 (204), 1978, стр. 21.

 

К числу таких запущенных дел принадлежит положение с математическим образованием в средней школе. Реформа преподавания, проведенная более 10 лет назад, привела его, на мой взгляд, к странному состоянию. Об этом мне уже довелось выступать на страницах газеты "Социалистическая индустрия" * , вместе с моими коллегами в журнале "Математика в школе" **.

 

* 21 марта 1979 года - статья "Этика и арифметика".

 

** 1979, № 3

 

Пищу для печальных раздумий дает письмо тринадцати старшеклассниц из Вильнюса, опубликованное в "Комсомольской правде" *, неубедительно, по-моему, прокомментированное. В нем было выражено настоящее отчаяние:

 

"Нам никак не одолеть программу по математике... Многого не понимаем, зубрежкой не все возьмешь... Такие заумные учебники... Вот и ходим мы в «дебилах», как называют нас учителя..."

 

* 12 марта 1978 года - "Бесталанные ученики?"

 

Однако всеобщая тревога возникла гораздо раньше. О преподавании математики заговорили повсюду, начиная с семей, в которых есть дети-школьники, и кончая высокими инстанциями. Родители обеспокоились, что, имея даже инженерное образование, они не понимают излагаемого в школе материала и не могут помочь своим детям в приготовлении уроков. Не ясен и смысл этого материала. Среди школьных педагогов - растерянность и недоумение по поводу новых программ. От многих из них мне приходится получать письма, в которых это выражено весьма эмоционально.

 

О причинах данного явления я узнал из телевизионного выступления министра просвещения СССР М.А. Прокофьева (в 1979 году). Он сообщил, что двенадцать лет тому назад некоторыми авторитетами было признано, что математика, преподававшаяся тогда в средней школе, отстала от требований времени и потому ее нужно "модернизировать". Нет слов, в определенных усовершенствованиях школьная математика нуждалась, но осуществленные мероприятия не улучшили, а ухудшили положение. В результате, в частности, возникли те учебные программы и пособия, по которым ныне и учатся математике в школе.

 

На одном совещании мне довелось услышать из уст академика-физика: "Совершенно понятно, почему родители даже с инженерным образованием не понимают школьной математики,- ведь это современная математика, а они учили только старую..." Вот, оказывается, в чем "секрет". Тут уж у меня самого возник вопрос: зачем же детям такая математика в средней школе, что в ней не могут разобраться даже специалисты с высшим техническим образованием?

 

В современных условиях закономерно возросли требования к содержанию программ по математике и их конкретной реализации в учебниках. Осуществленный в последние годы пересмотр содержания школьного курса математики, включение в него элементов математического анализа, теории вероятностей и так далее можно в принципе рассматривать как явление прогрессивное. Однако в основу изложения авторы ныне действующих учебников положили теоретико-множественный подход, отличающийся повышенной степенью абстракции и предполагающий определенную математическую культуру, которой школьники не обладают и не могут обладать. Ее нет и у большинства преподавателей. Что же в итоге произошло? Искусственное усложнение учебного материала и непомерная перегрузка учащихся, внедрение формализма в содержание обучения и отрыв его от жизни, от практики. Многие важнейшие понятия школьного курса математики (такие, как понятия функции, уравнения, вектора и т. д.) стали труднодоступными для сознательного усвоения их учащимися.

 

На определенном этапе развития математики высокоабстрактная теоретико-множественная концепция ввиду ее новизны стала модной, а увлечение ею - превалировать над конкретными исследованиями. Но теоретико-множественный подход - лишь удобный для математиков-профессионалов язык научных исследований. Действительная же тенденция развития математики заключается в ее движении к конкретным задачам, к практике. Современные школьные учебники по математике поэтому - шаг назад в трактовке этой науки, они несостоятельны по своему существу, поскольку выхолащивают суть математического метода.

 

Нет ничего предосудительного в том, чтобы в средней школе употреблялось "множество" как слово русского языка. Так, определение окружности можно дать в двух вариантах.

 

Первый: "Окружность состоит из всех точек плоскости, отстоящих от заданной точки на одном и том же расстоянии".

 

Второй: "Окружность есть множество всех точек, находящихся на заданном расстоянии от заданной точки".

 

Второй вариант определения окружности ничем не хуже и не лучше первого. И слово "множество" совершенно безвредно, а, в общем, бесполезно. Но в модернизированных учебниках и программах оно -возведено в ранг научного термина, и это повлекло за собой уже серьезные последствия. Сразу же появились и такие понятия, как "пересечение множеств", "объединение множеств", "включение множеств". И вводятся соответствующие значки. Кажущиеся нам, математикам-профессионалам, очень понятными, эти выражения и значки не так уж легко воспринимаются учениками, а главное-они не нужны для понимания школьных истин математики.

 

Стремление к большей общности, свойственное новым программам, и повсеместное употребление "множества" как научного термина выражается, например, в том, что геометрическая фигура определяется как "множество точек". А так как в теории множеств два множества могут быть равными, лишь полностью совпадая, то слово "равенство" уже не применимо к двум различным треугольникам. Это слово заменяется другим, не свойственным русскому языку, термином "конгруэнтность". Этот термин не употребляется в практике. Никакой строитель не будет говорить о двух "конгруэнтных балках" (или закройщик из ателье о "конгруэнтных кусках ткани"), а будет говорить о равных, или одинаковых балках (кусках ткани).

 

Выше мы привели неудобоваримое определение вектора. Очень характерный пример того, как относительно простое, интуитивно ясное понятие преподносится педагогически абсурдным способом. А получилось оно у авторов таким ввиду того, что прежнее определение не укладывается в теоретико-множественную концепцию. Ведь вектор не есть "множество". И равенство векторов не есть теоретико-множественное равенство. Потому в современном школьном курсе геометрии вектор и предстал как "параллельный сдвиг пространства", а сложение двух векторов - как "последовательное применение двух параллельных сдвигов". Определения эти не только чрезвычайно сложны - они совершенно не соответствуют общепринятому аппарату физики, механики, всех технических наук.

 

Так же обстоит дело и с определением функции. Вместо того, чтобы сказать, что функция есть величина "игрэк", числовое значение которой можно найти, зная числовое значение независимой переменной "икс", - что в общем виде записывается: у=f(х), - и дать ряд примеров ее при помощи формул, функцию определяют, по существу, как отображение одного множества на другое. Делается это, однако, в школьных учебниках куда сложнее: сперва вводится понятие отношения между элементами двух различных множеств, а потом говорится, что при выполнении некоторых условий, наложенных на это отношение, последнее является функцией.

 

Новые учебники переполнены такого рода громоздкими, сложными, а главное, ненужными определениями. Математическое понятие уравнения стремятся свести к грамматическому понятию предложения. На бедные детские головы обрушивается понятие уравнения как "предложения с переменной" *. Наткнувшись на него, я никак не мог понять, что же это значит.

 

* Ю.Н. Макарычев, Н.Г. Миндюк, К.С. Муравин. Алгебра. Учебник для 6-го класса средней школы. М., "Просвещение", 1977, стр. 12.

 

Примеры уже даются в учебнике для четвертого класса. Так, приводится "предложение": "Река х впадает в Каспийское море". Далее разъясняют, что если вместо х подставить "Волга", то мы получим правильное утверждение, и, следовательно, "Волга" есть решение этого уравнения. Если же вместо х подставить "Днепр", то получится неверное утверждение, и потому "Днепр" не является решением этого уравнения *.

 

* Н.Я. Виленкин, К.И. Пешков, С.И. Шварцбурд, А.С. Чесноков, А.Д. Семушин. Математика. Учебник для 4-го класса средней школы. М., "Просвещение", 1979, стр. 39.

 

Какое это имеет отношение к математике? У нее своя специфика, и нет надобности сводить ее к грамматическим понятиям. Однако этот факт в высшей степени симптоматичен, если вернуться к тому, что говорилось выше о "философии математики", готовой свести предмет математической теории к манипулированию ее "языком" - к "лингвистике".

 

Чрезмерно абстрактный характер придан преподаванию математики уже в первых классах и уже там мешает освоению ее основного предмета - арифметики. Внедрение нарочито усложненной программы, вредной по своей сути, осуществляется к тому же с помощью недоброкачественных, в ряде случаев просто безграмотно выполненных учебников. Но главный порок, конечно же, в самом ложном принципе - от более совершенного его исполнения школа не выиграет.

 

А ведь, признаться, неплохим, в общем, был предшествующий опыт школьного обучения, неплохими были и учебники, - не случайно именно к ним обращаются репетиторы, подготавливая сегодня абитуриентов в вузы. Кстати говоря, не отказ ли от того положительного, что было раньше в школьном преподавании, способствовал развитию "черного рынка" репетиторства с его спекулятивными ценами - явления возмутительного, несовместимого с нравственными принципами нашего общества.

 

Такого рода "стихийные бедствия" совершенно не согласуются и с принципами социального управления, которым неукоснительно должна следовать и наша школьная система.

 

Что же касается более благополучных вариантов учебников, то есть такие - например, по геометрии, написанный академиком А.В. Погореловым *. Однако создается впечатление, что Министерство просвещения СССР не спешит умножить число подобных примеров.

 

* А.В. Погорелое. Геометрия. Пособие для учителей. М., "Просвещение", 1979.

 

Иногда официальные лица министерства, защищая теоретико-множественный подход как "современный" в школьной педагогике, ссылаются на пример западноевропейских стран: мол, там этот подход вошел в жизнь, а мы-де отстаем от передового опыта. А между тем Парижская Академия наук, например, еще в 1972 году обнаружила, что подобная модернизация преподавания математики приводит к появлению неудовлетворительных и ошибочных учебников и методов преподавания, что обучение математике во французских школах не приносит общему образованию той пользы, которой от него следовало бы ожидать.

 

Четыре года назад крупнейший французский математик Жан Лёрэ, выступая в Рабате на первом панафриканском Математическом конгрессе, критически оценил постановку школьного дела в развитых капиталистических странах, отметив, что преподаватели и учебники там все с большим трудом передают детям те знания, которые им необходимы для жизни. Вот что сказал он о математике, преподаваемой в школах Франции:

 

"Развитие понятия множества в последнее время значительно расширило область применения и силу математических методов, но значит ли это, что преподавание математики юношам и девушкам должно быть основано на этом понятии, то есть проходить по схеме, принятой в прекрасном трактате Н. Бурбаки? Ответ может быть только отрицательным... Можно ли строить курс математики для юношества логически на теории множеств, то есть выразить сущность этой теории на простом и доступном языке? Во Франции это пытались сделать с самонадеянностью, основанной на непонимании, что не могло не привести к катастрофе...

 

Торжество методики, основанной на повторении многословных определений, имеет самые серьезные социальные последствия. С одной стороны, это отваживает от научного образования способных юношей, которые лишены привилегии иметь взрослого руководителя, способного объяснить им, что они правы, не понимая того, что им преподают, с другой стороны, это привлекает к занятиям как раз наименее способных и думающих учеников, которые учат наизусть и повторяют, не понимая смысла...

 

Извращенная ситуация, в которой оказалось преподавание математических дисциплин во Франции, в большей степени, чем в англо-саксонских странах, возникла из вполне законного стремления к прогрессу. Наши самые искренние и цельные реформаторы не сумели отстранить от этого дела шарлатанов, которые использовали их инициативу, например, тех, кто с легкостью написал толстые учебники, полные ошибок, и получил преимущественное право на их переиздание, то есть воспроизведение ошибок. Сами учителя были подготовлены интенсивной пропагандой... Методисты боятся потерять авторитет, если исправят допущенные ошибки.

 

Я прочел двум, сменившим один другого, министрам национального образования Франции основное содержание министерских инструкций, имеющих целью ошеломить наших детей научными определениями прямой... Они признали, что не понимают сами того, что предлагают в качестве обязательных инструкций, однако инструкций не отменили".

 

Приведенные слова невольно порождают желание провести параллельное сравнение с тем, что происходит с математикой в нашей школе. "Современные" учебники по математике, утвержденные Министерством просвещения СССР и миллионными тиражами выпускаемые издательством "Просвещение", напоминают по своему подходу учебники французских авторов, критикуемые Жаном Лёрэ.

 

В последние годы некоторую часть школьного курса заполнили элементы высшей математики. Поскольку она должна быть рассчитана на всех учеников, а не только на тех, кто собирается впоследствии стать профессиональным математиком, изложение ее должно быть достаточно ясным и простым, без лишнего формализма. На деле же оно усложнено, перегружено ненужными фактами и недоступно пониманию школьников. Что же касается элементарной математики, то основные ее разделы весьма сокращены, излагаются неполно и не подкреплены достаточным числом примеров и задач. Вот и получилось, что, с одной стороны, школьники оглушены формальным, трудно воспринимаемым материалом, по большей своей части ненужным, а с другой - не получают необходимых навыков в выполнении элементарных арифметических действий и алгебраических преобразований, в решении простейших уравнений и неравенств (в том числе квадратных), обнаруживают слабые знания тригонометрии, не умеют применять алгебру и тригонометрию для решения геометрических задач. В сознании их возникает ложное представление о математике как о чем-то заумном, далеком от реальной действительности и невозможном для освоения многими. Но, по-видимому, ответственных работников системы просвещения не смущает насыщение школьных страниц множеством "формул формального языка".

 

С большой досадой приходится констатировать, что вместо того, чтобы прививать учащимся практические умения и навыки в использовании обретаемых знаний, учителя подавляющую часть учебного времени тратят на разъяснение смысла вводимых отвлеченных понятий, трудных для восприятия в силу своей абстрактной постановки, никак не "стыкующихся" с собственным опытом детей и подростков, не способствующих развитию их математического мышления и, главное, ни для кого не нужных. Вот уж где уместно наконец сказать о делении математики на "формальную" и "содержательную", только несколько в ином - увы, более точном - смысле, нежели писал процитированный выше философ.

 

Содержательная часть математики на школьных уроках действительно потеснена сугубо формальной. Академики В.С. Владимиров, А.Н. Тихонов и я в журнале "Математика в школе" * писали: "Чрезмерный объем и неоправданная сложность изложения программного материала развивают у многих учащихся неверие в свои способности, чувство неполноценности по отношению к математике. Этим отчасти объясняется снижение интереса к естественнонаучным и техническим дисциплинам... Создавшееся положение с преподаванием математики в средней школе требует принятия решительных мер по его исправлению".

 

* 1979, № 3.

 

В следующем номере того же журнала была опубликована статья академиков Л.В. Канторовича и С.Л. Соболева "Математика в современной школе". В ней авторы, стремясь защитить неудачные новшества, фактически (хотя и с оговорками) вынуждены были признать справедливость аргументов критики, но постарались представить ее как "призыв к возврату ставших уже архаичными программ и учебников". Последний вывод смещал плоскость полемики, искажал существо ее.

 

Не могу не процитировать и примечательный в некотором отношении абзац:

 

"Следует сказать, что такие крайние выводы, первоначально высказывавшиеся на бюро Отделения математики, при более подробном ознакомлении с вопросом не были поддержаны на общем собрании Отделения" (выделено мною. - Л.П.).

 

Мне кажется, что этой фразой мои уважаемые коллеги пытались ввести в заблуждение общественность. Ведь общее собрание Отделения математики АН СССР в декабре 1978 года приняло в высшей степени принципиальное решение, поддержав мнение Бюро Отделения. Вот выписка из него:

 

"1. Признать существующее положение со школьными программами и учебниками по математике неудовлетворительным.

 

2. Считать вновь представленную Министерством просвещения СССР программу по математике для средней школы неудовлетворительной.

 

3. Создать Комиссию по вопросам математического образования в средней школе при Отделении математики АН СССР..."

 

В связи с развернувшейся на страницах упомянутого журнала дискуссией академик-секретарь Отделения математики АН СССР Н.Н. Боголюбов попросил журнал опубликовать полный текст решения общего собрания Отделения по этому вопросу (копия письма была послана министру просвещения СССР). Главный редактор журнала Р.С. Черкасов счел целесообразным ответить отказом...

 

В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР "О дальнейшем совершенствовании обучения, воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду" говорилось: "Школьные программы и учебники в ряде случаев перегружены излишней информацией и второстепенными материалами, что мешает выработке у учащихся навыков самостоятельной творческой работы". Эти слова целиком и полностью относятся к ныне действующему школьному курсу математики.

 

Пассивную роль в создании ныне действующих учебников сыграла Академия педагогических наук СССР, не обратив должного внимания на их качество.

 

Странно, что многие специалисты по методике преподавания математики, имеющие обширные научные знания, оказались бессильными понять непригодность для школы существующих программ. А между тем положительная инициатива школьных учителей по совершенствованию преподавания на местах нередко глушится циркулярами или - в лучшем случае - не поддерживается должным образом.

 

Принципиальное отношение к критике означает не столько словесное признание ее, сколько конкретные действия по исправлению сложившегося положения. Цитаты из партийных документов - не мертвая буква и не модная фраза. В нашей стране стало законом жизни неукоснительное исполнение партийных и государственных решений. В этом выражается единство слова и дела, теории и практики. Разрыв одного с другим - не что иное, как нарушение самого принципа нашего бытия. Так понимают все советские люди неисполнение директив своего руководства. А это предполагает конкретность принимаемых мер.

 

Что касается совершенствования школьного курса математики, то он должен, во-первых, обобщать наглядные представления и практический опыт учащихся и готовить их к применению математических знаний в последующей деятельности. Во-вторых, изучение математики должно способствовать выработке у школьников твердых навыков устного счета, развитию логического мышления и пространственного воображения. В-третьих, учащиеся должны овладеть теми математическими понятиями, с которыми им придется встречаться в практической деятельности, а вводимые термины и символы должны быть согласованы с общепринятыми в научно-технической литературе и используемыми в смежных дисциплинах. Эти требования не представляют собой чего-то из ряда вон выходящего, напротив, они просты. Кстати заметим, что чем ближе мы к истине, чем проще оказываются выводы, в то время как наукообразные мудрствования лишь отдаляют нас от нее.

 

В Советском Союзе имеется блестящая плеяда первоклассных математиков, опытная армия высококвалифицированных педагогических кадров - совместными усилиями с органами народного образования они способны успешно решить задачу большой социальной значимости: повысить качество математической подготовки школьников и тем самым способствовать дальнейшим успехам высшего образования и науки страны развитого социализма.

 

____________________________________________________________________________________________

 

Как сообщили редакции, опыт приема нового пополнения в высшие учебные заведения показывает, что за последние годы резко понизился уровень математической подготовки в школе. На вступительных экзаменах в вузы в знаниях абитуриентов обнаруживаются серьезные пробелы, о которых раньше не было и речи. За неоправданным избытком отвлеченных теоретико-множественных представлений оказались утраченными многие весьма необходимые знания и навыки (в том числе арифметического счета, решения алгебраических уравнений и неравенств, тригонометрических и геометрических построений и преобразований и т.д.). Ряд существенно важных разделов (например, комплексные числа) оказался изъятым из школьного курса, что стало затруднять обучение ряду специальных предметов в техникумах и вузах.

 

Формалистическое поветрие проникло и в средние специальные и в высшие учебные заведения. Оно коснулось и научно-исследовательских разработок, представляемых на соискание ученых степеней в области педагогических наук.

 

То, что математическую программу, существовавшую до неудачной реформы, желательно было несколько пополнить - главным образом элементами математического анализа,- не вызывает сомнения, и письмо Л.С. Понтрягина означает призыв не к возврату преподавания математики на предшествующие рубежи, а к приведению сто в действительное соответствие с требованиями жизни, с задачами научно-технического прогресса. Ученый своевременно поднимает голос против искажения сущности своей науки и извращения способов обучения, за истинное содержание ее школьного предмета, за научно-педагогическое и научно-психологическое обоснование методических принципов преподавания. Нынешний же школьный курс не обеспечивает прочного и сознательного усвоения учащимися основ математических знаний, необходимых в дальнейшей практической и учебной деятельности.

 

Успешность преподавания зависит от того, в какой степени абстрактные категории и представления соответствуют возрастным особенностям формирующегося ума ребенка или подростка, связаны с его живой предметной деятельностью; В процессе обучения правомерно использование только тех абстракций, которые резюмируют жизненный опыт и человечества и данной личности, историю общественной практики и познания и историю умственного развития ребенка, словом, те истины, которые представляют собой "итог, сумму, вывод истории познания мира" (В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 84). Отрыв же научных абстракций от этого опыта, противопоставление ему высших результатов развития науки, игнорирование особенностей умственного развития ребенка, закономерностей и фаз его социально-психологического созревания приводят к выхолащиванию содержания преподносимых научных истин и деформируют сознание личности.

 

Школа должна давать полноценные знания, учить мыслить, способствовать интенсивному и широкому умственному развитию, формировать активность ума в осуществлении интеллектуальных действий. Всему этому как раз противоречит и мешает громоздкий формализм, которым оказались насыщены школьные программные разработки и учебники.

 

Печально, что отстраненным оказался тот богатый положительный опыт, которым могло гордиться школьное образование в нашей стране и который стимулировал плодотворный творческий рост молодежи, активизировал ее интерес к математике, естествознанию и технике, воспитывал таланты.

 

Уроки математики должны способствовать укреплению в школьниках веры в себя, утверждению самостоятельности мысли. Напомним, что в ту пору, когда еще только начиналось внедрение в школы новой (то есть ныне действующей) программы, В.А. Сухомлинский писал: "Ни одно понятие, суждение, умозаключение, закон не должны запоминаться без понимания. В детстве это наносит вред, в отрочестве же это грозная опасность..." На примере сегодняшнего преподавания математики можно вид; гь, как неправильная постановка умствен него воспитания, перегрузка памяти формальной информацией вместо активного включения работы мысли (причем как раз в ту пору, когда подросток еще только учится мыслить и рассуждать) приводят к обеднению умственной деятельности школьника, задерживают развитие его способностей, лишают его понимания реальной основы обобщений, делают косноязычной речь и обедненным воображение.

 

Заметим, что обновление курса школьной математики и организационно было обставлено несовершенно: комиссию со стороны Академии наук СССР и Академии педагогических наук СССР, разрабатывавшую новую программу, и комиссию со стороны Министерства просвещения СССР, утверждавшего эту программу и соответствующие ей учебники, возглавил один и тот же человек. В результате возобладала одна точка зрения. (К сожалению, аналогичное положение имеет место ныне и в физике.)

 

Компетентные специалисты отмечают, что в статье Л.С. Понтрягина уместно затронуты и философские вопросы: автор прав, решительно выступая как против чрезмерного увлечения абстрактными построениями не только в преподавании математики, но и в ней самой, так и против псевдонаучных спекуляций в связи с ложным толкованием ее предмета.

 

Некритическое усвоение зарубежных достижений на относительно новых ветвях математики, гипертрофирование общенаучного значения этих достижений стали приводить к неверной оценке значения многих результатов математических исследований, в ряде случаев к идеалистической трактовке сущности предмета данной науки, к абсолютизированию абстрактных построений, умалению гносеологической роли практики. Излишнее увлечение абстракциями теоретико-множественного подхода стало неверно ориентировать творческие интересы студенческой и научной молодежи. К сожалению, оно возобладало и в школьном математическом образовании, нанеся ему существенный ущерб.

 

Приводим отзыв академика А.Н. Тихонова:

 

"Считаю, что в статье Л.С. Понтрягина правильно характеризуется сложившееся положение как с математикой, так и с ее преподаванием в средней школе... Привлечение к нему внимания весьма актуально. Прошло уже около трех лет со дня опубликования постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР о дальнейшем совершенствовании обучения и воспитания, однако решительных действий по исполнению его со стороны Министерства просвещения СССР еще не видно. А время не терпит...

 

Характер статьи Л.С. Понтрягина сугубо критический, и в ней не отмечены некоторые положительные шаги, которые предприняты Министерством просвещения РСФСР. В рамках этого ведомства с 1 сентября 1979 года начат возглавляемый мною педагогический эксперимент по улучшенным программам математики в шестых классах определенного числа средних школ Российкой Федерации... Однако острота сложившемся ситуации такова, что, на мой взгляд, необходимо безотлагательно информировать о ней общественность, - ответом на эту необходимость и служит статья Л.С. Понтрягина. С содержанием ее нельзя не согласиться".

 

Как сообщили редакции в Программно-методическом управлении Министерства просвещения РСФСР, в последние годы в системе школьного образования проделана немалая работа по устранению наиболее явных недостатков и просчетов в преподавании математики.

 

Ввиду того, что школьная программа математики и учебники, предложенные коллективом специалистов, внедрялись без квалифицированной методико-педагогической проработки, без предварительного, широко поставленного эксперимента, Министерству просвещения РСФСР пришлось с 1970 года десять раз вмешиваться в осуществляемый процесс обновления математического курса, вносить в него частные коррективы, сокращения, упрощения, доводить их до сведения местных органов народного образования. На коллегии министерства ежегодно обсуждались материалы проверок состояния преподавания математики, критические замечания школьных работников, предложения по улучшению положения; обобщающие документы передавались в Министерство просвещения СССР. Несомненно, они принесли известную пользу. Однако все же это были паллиативные решения. Работникам просвещения казалось, что суть недостатков не в существе внедренной программы, а в частных недоработках ее, в поспешности ее реализации, в бесталанных учебниках и т. п. Так, поскольку учащиеся шестого класса стали с трудом воспринимать геометрию, то в 1972 году попросту отменили оценку по этому предмету за первую четверть - данная мера фактически отводила глаза от тревожного симптома. Еще в большей степени показательна отмена в дальнейшем выпускного экзамена по геометрии.

 

Ввиду возрастания критики со стороны педагогических работников, родительской общественности и ученых-математиков (особенно после вынесения решения общим собранием Отделения математики АН СССР в декабре 1978 года) Министерство просвещения РСФСР с 1978/79 учебного года приступило к осуществлению эксперимента преподавания математики в шестых классах по улучшенной программе и соответственно по новым учебникам. Ныне он проводится в школах Москвы, Ленинграда, Калужской и Горьковской областей, Мордовской АССР. Им охвачено около шести тысяч учащихся. Образована комиссия по усовершенствованию программы и учебников математики для общеобразовательных школ. Общее организационное и методико-педагогическое руководство ею осуществляет Научно-исследовательский институт школ Министерства просвещения РСФСР, идейно-теоретическое - академик А.Н. Тихонов. К работе в комиссии приглашены высококвалифицированные, опытные педагоги и ученые, в частности работники Московского университета. Коллективом авторов подготовлены и уже увидели свет учебники алгебры и геометрии для шестых и седьмых классов. В минувшем учебном году завершена апробация учебников "Алгебра-6" и "Геометрия-6"; на материале накопленного опыта производится корректировка их содержания. Разработаны и изданы новые задачники по этим предметам, а также методические рекомендации для учителей. Главное, что характеризует все эти новые пособия,- большая доступность изложения без снижения научного уровня предмета, приближение содержания к потребностям современного производства, к жизни. В Центральном институте усовершенствования учителей Министерства просвещения РСФСР этим летом состоялся семинар преподавателей, осуществляющих начатый эксперимент.

 

Аналогичный эксперимент проводится в Харьковской области. В основу его положен новый учебник геометрии, написанный академиком А.В. Погореловым и одобренный как специалистами-математиками, так и экспертами-педагогами.

 

В порядке временной меры возобновлено издание - в качестве книги для учителя - классического школьного учебника математики А.П. Киселева, хорошо зарекомендовавшего себя на протяжении многих десятилетий.

 

Обо всей этой работе докладывалось Министерству просвещения СССР.

 

"Не должна быть повторена предшествующая ошибка, - говорит министр просвещения РСФСР А.И. Данилов, - поэтому без хорошо продуманного, всесторонне взвешенного массового педагогического эксперимента, в ходе которого обеспечивается строгий контроль (чего не было при внедрении критикуемой ныне программы), нельзя говорить о кардинальном обновлении школьного курса. Правда, и один эксперимент, на мой взгляд, не может решить всей проблемы - ведь то, что хорошо зарекомендует себя в опыте, может оказаться далеко не идеальным в широкой практике. Нужны новые разработки и испытания разных подходов, сравнение их в действии, развитие инициативы на местах, привлечение к этому широких кругов педагогической общественности, научное обобщение накапливающегося опыта. Наконец, следует помнить и то, что новизна не единственный и не главный критерий совершенствования чего-либо. Основное, чем мы должны руководствоваться, - это истинность и целесообразность, исходя из потребностей объективного развития нашего общества с учетом всего положительного, жизнеспособного, чем богата наша практика".

 

Министерству просвещения СССР, Академии педагогических наук СССР предстоит сделать из всего изложенного соответствующие выводы. Необходимо в кратчайшие сроки выработать конкретный план мероприятий по решительному улучшению дела, причем вынести этот план на открытое обсуждение научной и педагогической общественности и обеспечить высокую меру ответственности за реализацию его.

 

Качество школьного образования - важнейшая предпосылка эффективности подготовки кадров для всех отраслей народного хозяйства и культуры.

 

 

http://vivovoco.rsl..../PONTRYAGIN.HTM

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Виктор Геращенко: портрет на фоне дела ЮКОСа. Интервью

1 июня 2010 г. Виктор Геращенко дает интервью у здания Хамовнического суда г. Москвы после того, как выступил свидетелем по делу М.Ходорковского и П.Лебедева.

 

Виктор Владимирович Геращенко — легендарный банкир, последний председатель совета директоров НК "ЮКОС" (2004-2007, после того, как были арестованы Михаил Ходорковский и Платон Лебедев), председатель Центрального банка Российской Федерации (1992-1994; 1998-2002), глава правления Государственного банка СССР (1889-1991), председатель правления Международного московского банка (1996-1998). Депутат Государственной Думы четвертого созыва (2003-2004), бывший сопредседатель "Народно-патриотического союза "Родина"". Профессор, доктор экономических наук. Виктор Геращенко работал в Международном валютном фонде, в Европейском банке реконструкции и развития. Выдвигался кандидатом в президенты РФ на выборах 2004 года, но не был зарегистрирован Центризбиркомом. В мае 2007 года заявил о своём намерении баллотироваться на пост Президента РФ в 2008 году от оппозиции.

 

 

В 2009 году в Москве вышла его книга "Россия и деньги: Что нас ждет?", на которую Виктор Геращенко ссылается в своем интервью.

 

Публикуемое интервью отказались публиковать несколько центральных российских газет и журналов.

 

— Виктор Владимирович, вы — человек-легенда: жили в трех эпохах, трижды возглавляли Центробанк... К тому же Вы — потомственный банкир. Ваш отец тоже когда-то руководил Госбанком СССР — об этом я узнала из книги "Жизнь и приключения банкира Виктора Геращенко, сына банкира Владимира Геращенко"...

 

— Я Центробанк, по-существу, четырежды возглавлял. Когда были августовские события 91-го, ко мне в пятницу пришел человек с бумагой от Силаева, председателя Совмина. В ней было написано, что ряд министров показали себя во время этих событий неблагонадежными, и поэтому на их места предлагается назначить других людей. И сверху подпись Горбачева — "согласен". Правда, из 9 должностей две были замазаны белым фломастером, но я и председатель Внешэкономбанка там были. Вместо меня был назначен Андрей Зверев, а вместо него — Валерий Телегин.

 

— В чем же состояла ваша "неблагонадежность?

 

— Я тогда телеграмму подписывал вместе с Орловым — о том, что все деньги, которые должны были поступать в Союзный бюджет, должны быть туда немедленно перечислены. Мы ее разослали по всем областям, потому что Россия перечисление этих денег задерживала, и это было чистое хулиганство с их стороны. Потому что, с одной стороны, было принято решение, каким образом будут строиться российский и союзный бюджеты, а с другой — было распоряжение не перечислять деньги.

 

Я тогда сразу же написал бумагу в Верховный совет, чтобы они обсудили предложение о замене меня на г-на Зверева и снял с себя ответственность с 18 часов пятницы. А Госбанк СССР тогда отвечал за исполнение бюджета — казначейства еще не было.

 

Ну, а в четверг они опять приходят ко мне, и все переигрывается. Это распоряжение вообще было незаконным, да и оформлено по-идиотски: с одной стороны, "освободить" за подписью президента, а с другой — по закону это мог сделать только Верховный совет. Так что формально я был освобожден от должности председателя Госбанка СССР на три дня, а фактически — на пять.

 

— Как долго вы были до этого председателем Госбанка СССР?

 

— С августа 1989 года по декабрь 1991-го. Меня тогда назначил Горбачев, а потом, когда в 90-м году приняли закон о Центральном банке, меня переназначил уже Верховный совет. Центробанк тогда в правительство не входил и был независимой организацией, как это принято везде на Западе.

 

— Это была настоящая независимость?

 

— Конечно же, она была несколько формальная — как и везде... Гринспен так говорил о ФРС: "Конечно же, мы независимы. Но при этом каждые 2 недели мы встречаемся с министром финансов во время ланча и обсуждаем, что у нас происходит, и что надо делать. И — делаем. Разве что встречаемся всегда на территории ФРС — нам здесь легче платить за ланчи".

 

— А "павловскую реформу" 92 года, когда обесценились деньги, вы уже не застали?

 

— Вы, наверное, имеете в виду замену 50-рублевых и 100-рублевых банкнот? Это вообще была не реформа. Это — введение новых банкнот, идентичных старым, но которые были лучше защищены от подделок. У нас за некоторое время до этого был разрешен ввоз множительной техники, который никем не контролировался, количество поддельных банкнот стало увеличиваться.

 

Пришла эта идея Павлову1 — он тогда был министром финансов, и он подбил на нее Маслюкова2. Она состояла в том, чтобы ввести их не так, как обычно, когда новые постепенно вводят в обращение, а старые — незаметно изымаются. А — одноразово, чтобы люди с нелегальными доходами не смогли их поменять.

 

Мы говорим — да чушь это, и экономически ничего не даст. Количество рублей, и особенно — высоких купюр в обращении увеличилось, потому что выезд в соцстраны стал практически неограниченным, при этом росла приграничная торговля за рубли. Зона рубля при этом, естественно, расширилась — вот и все. Мы тогда считали, что такая замена мало что даст. Но они настаивали, что мол — давайте... Уговорили тогда Рыжкова (а может, и Павлов тогда уже премьером был), и объявили в 9 часов вечера в понедельник, что во вторник, среду и четверг зарплату будут выдавать новыми купюрами, и что можно будет обменять деньги в сберкассах — в каких-то пределах. Остальное — через какие-то комитеты, на работе и т.д.

 

И, конечно же, началась паника — особенно среди людей с большими доходами. Весь Кавказ бросился на Центральный телеграф — сами себе деньги переводить. Все вокзальные рестораны сдавали дневную выручку в месячном объеме, хотя у них столько и продуктов-то не было. А Парк культуры в Кишиневе сдавал 50- и 100-рублевые купюры, хотя его билеты стоили 5 рублей, и на такое количество посетителей, которое и на территории-то не уместится.

 

Но обесценивания тогда не произошло, поскольку меняли один к одному. И если через месяц какая-нибудь старушка писала, что — вот, муж помер, а она в его старом костюме нашла 200 рублей заначки, то ей их, конечно же, меняли. Но, конечно некоторое неудобство доставили тем, кто был тогда в командировке или отдыхал. Но большинство людей успели все поменять за 3 дня.

 

— Почему же о Павлове вспоминают как о "злом гении?"

 

— Потому что он сначала говорил, что реформы не будет, и это было правильно, потому что это — не реформа, а замена одних дензнаков на другие — по той же стоимости. И когда вводили новые деньги с января 1961 года, это тоже, строго говоря, не было денежной реформой, так как основная цель там была — изменить курс. Но при этом как-то "забыли" о том, что основная масса населения покупает продукты на колхозном рынке, где никто не снизил цены в 10 раз. И получилось, что жизнь стала намного дороже. У нас было всего две денежных реформы — 22-го и 47-го годов — конфискационных.

 

— Но в том же 92-м сбережения людей тоже обесценились — из-за резкого скачка цен.

 

— Начав политику либерализации цен с января 92-го года, они превратили сбережения в "пыль" — я бы так сказал.

 

И это было — воровство. Потому что нельзя было отпускать цены без одновременной индексации зарплат, пенсий и вкладов населения.

 

— Власти это понимали?

 

— Я не думаю, что они осознанно хотели кого-то обокрасть — им было просто наплевать... Но с 3-го квартала они стали индексировать Вот сейчас те, кому исполнилось 75 лет, могут забрать свой вклад, проиндексированный в соответствии с инфляцией. Но ведь официальная инфляция — это одно, а реальный рост цен — совсем другой и т.д. С другой стороны, если бы человек тогда, в 92-м, пошел и забрал свои деньги, что бы он на них смог купить? — Волгу, которую ему Чубайс обещал?

 

— Кто-нибудь мог все это предотвратить? Вы тогда могли предвидеть последствия либерализации? Центробанк был против этого или — нет?

 

— Мы тогда написали бумагу из Центробанка. Но мы не могли быть ни против, ни — за. Это вообще-то было не наше дело — проводить либерализацию цен или нет. Меня, правда, тогда в ЦБ не было — я вернулся только в июне 92-го года. Но тогдашний председатель Центробанка Матюхин3 или его заместитель — Гайдуков написали бумагу о том, что одновременно с либерализацией цен надо проводить индексацию зарплат.

 

— Почему вы стали руководить Банком России с середины 92-го? До конца 91-го вы ведь руководили Госбанком СССР?

 

— Я сменил там Матюхина, который руководил им с лета 90-го года. Когда начались все эти дела с так называемым "суверенитетом" России, они на базе нашей (Госбанка СССР) республиканской конторы сделали ЦБ РФ. При этом российская контора была намного менее значима, чем республиканские — российское правительство было скорее формальным, а всем на территории РСФСР руководило союзное правительство. И аппарат там был слабый. Так вот, летом 90-го Верховный совет назначает управляющего российской конторой председателем, и говорит, что теперь это — Центробанк России (при одной валюте — два банка — идиотизм какой-то, но — неважно). Так Матюхин примерно с середины лета 90-го года стал руководителем ЦБ России. А я с августа 89-го руководил Госбанком СССР. Но когда были заключены Беловежские соглашения, и был подготовлен союзный договор, который так и не был подписан, вышло постановление Верховного совета России о том, что все союзные органы закрываются. К нам и пришли с этой бумагой 20 декабря 1991 года. Я тогда сказал — "гады, не могли 22-го прийти, испортили мне день рождения, которое у меня как раз 21-го декабря.

 

— И все — вы стали свободны?

 

— Да, но я тогда сказал, что по закону, который действовал и в России, и в СССР, они должны заплатить двухмесячную зарплату и мне, и всему штату банка. Плюс оставить отдел управления денежным обращением — иначе мы захлебнемся, поскольку у Матюхина в ЦБ денежным обращением практически не занимались. Плюс я посоветовал оставить одного члена правления и главного бухгалтера или замглавного, чтобы они сделали баланс всей системы Госбанка СССР, и потом уже разделили его по республикам. И дал им понять, что если они так не сделают, то будет... "жопа".

 

— ???

 

— Да мы же знали, что за кадры там работают. С каждой республикой есть так называемые "переходные суммы". Например, 31 декабря предприятие в Узбекистане перечислило деньги в Ростовскую область в оплату какого-то товара. Но 31-го они туда не пришли, а придут 1-го или 2-го. И если делить баланс по республикам, то надо про все такие случаи договариваться, чтобы одни суммы были, например, в балансе республики, а другие — в балансе российского управления Госбанка. В таких делах должен быть Good Will — все надо делать по-доброму. Но эти люди пришли как пираты, и я с самого начала понимал, что у них ничего не получится. В результате так ничего и не получилось... И того же Матюхина сняли за то, что он не смог сделать баланс за 91 год. Кстати, этого баланса так и нет до сих пор.

 

— Получилось — "как всегда"? — Новые "революционные" кадры оказались непрофессиональными, и пришлось звать старых "спецов"? Тогда, в перестройку, во власть пришли совершенно неопытные в управлении люди — кабинетные экономисты, ученые, журналисты...

 

— Революция — революцией, а дело есть дело. Потому что, какой бы флаг ни висел над парикмахерской или мебельной мастерской, но если ты не знаешь, как постричь или сколотить табурет...

 

— Что произошло с СССР, почему все развалилось столь быстро?

 

— Есть такое выражение — кажется, у Эрхарда: "страна была беременна изменениями". Мы оказались в тупике — с тем, что у нас была выстроена государственная монополистическая система производства. Конкуренции практически не было, и в общем-то, потому, что жили мы бедно. Было несколько ГЭС, но это — не конкуренция. Заводов машиностроительных — мало: один делает фрезеровочные станки, другой — токарные и т.д. Да, было несколько тракторных заводов, но они делали разные трактора.

 

— Вы считаете фатальным для советской системы именно отсутствие конкуренции?

 

— Да, отсутствие конкуренции и недостаток ресурсов. И то, что мы — по глупости, конечно — направляли слишком много денег в ВПК. У меня муж младшей сестры в МИДе тогда работал и участвовал во всех этих переговорах по разоружению. Так вот, когда американцы спрашивали — "зачем вы понаделали столько СС-20? Вы ведь можете ими три Земли разнести", нашим нечего было на это сказать.

 

— А действительно — зачем?

 

— А потому что у нас было военно-промышленное лобби — генералы и т.д. И политбюро — старичье, где все пересидели свои сроки. Хрущев же начал с чего? — С того, что никто не должен быть у власти больше двух сроков. В 57-м он собрал пленум ЦК и всех стариков выгнал. Как раз тот пленум, когда Жуков поднялся на трибуну и сказал, что "армия за вами не пойдет". Тогда все проголосовали "за", кроме Молотова, который был как всегда "воздержавшийся", за что его позже исключили из партии. И Жукова потом Хрущев снял, когда тот уехал в Югославию, сказав: "мне не нужен тот, кто выходит на трибуну на пленуме ЦК и говорит, за кем пойдет армия".

 

— Логично.

 

— Да, прошло всего 4 месяца с июльского пленума, и Жукова отправили на пенсию, заменив его на Малиновского. Ну, а потом Хрущев сказал, что "особо выдающимся" можно позволить третий срок. И при Брежневе уже пошло-поехало.

 

— То есть основные причины развала СССР — недееспособное руководство и нерационально устроенная экономика?

 

— Я бы сказал — рационально устроенная для задачи индустриализации, выполнения довоенных пятилеток и послевоенного восстановления. А потом надо было менять форму собственности, и систему ценообразования, которая никак не отражала трудовые затраты.

 

— Тогда, в советское время это понимали?

 

— Понимали. И Косыгин пытался ввести во время пятилетки 1966-1970 гг. "конфетки" для предприятий — чтобы они не всю прибыль отдавали в бюджет, а оставляли часть себе, на модернизацию и премиальный фонд. Экономисты Лившиц и Либерман из Плехановского института такие идеи продвигали. Это было началом "хозрасчета", но при этом зарплаты все равно были "искусственные", и цены — "искусственные". Между прочим, та пятилетка была самой успешной по темпам роста. А потом областное партийное руководство стало жаловаться: "директор какого-то крупного завода теперь важней, чем я". И все это прикрыли.

 

— Это означало, что надо было действительно менять всю систему...

 

— Да, да — мы к этому и подходили. И надо было, конечно же, развивать всяческую кооперацию. Почему, например, в Польше либерализация прошла легче? — А потому что у них была не только государственная торговля, но и кооперативная. И сельское хозяйство было единоличное. Плюс — одна нация и одна вера, не многонациональная страна. И еще — движение "Солидарность", которое расшатывало основы.

 

До войны у них ничего не было, кроме текстильной промышленности, сельского хозяйства и угля. Даже сталелитейных заводов не было, пока мы их им не построили — для того, чтобы они из стали, которую они выплавляли из нашей железной руды, строили для нас торговые суда. На верфях, доставшихся им от немцев. Потому что у себя мы строили только военные суда.

 

С Польшей нас сравнивать вообще трудно — ведь и "шоковая терапия" у них прошла намного легче, чем у нас.

 

Тоже было довольно много недовольных — я ведь знал там людей и из банковской сферы, и из внешней торговли. Но в Польше это прошло легче.

 

— Вы долгое время работали за границей — еще в советское время. Наверное, при взгляде "оттуда" у нашего человека формировался совершенно другой взгляд на то, что происходило в Союзе?

 

— В целом — да, работал долго. Но, знаете ли, нас там на одном месте подолгу не держали: обычно посылали на работу на два года, а потом могли продлить срок еще на один год. На четвертый год — очень редко. Впрочем, некоторые западные банки также периодически отзывали домой своих сотрудников — для Brain Washing (промывки мозгов). Ну, а нам, работающим в госсистеме, это было особенно необходимо. Судите сами — за границей в банк приходят местные клиенты, ты их кредитуешь, а они потом что-то производят и продают в Чехословакию, в Венгрию или в Союз. Там есть разные формы собственности, и можно увидеть ликвидацию целых отраслей — например, угольных шахт.

 

Оттуда были виднее и наши недостатки. Ведь мы, то есть СССР, долгое время жили в долг. Я в то время работал во Внешторгбанке (ВТБ), который и был основным банком, осуществлявшим внешнеэкономические расчеты. Потому что хотя Госбанк был национальным банком, но он даже свои валютные резервы нигде не размещал. Все это делал наш ВТБ, и именно нам приходилось доказывать Западу, что мы, то есть СССР, платежеспособны. Для этого мы производили ежеквартальные расчеты всех операций, после чего в Банке Международных расчетов в Базеле появлялась информация, сколько мы разместили за границей, а сколько — заняли. И мы могли заплатить золотом за зерно в случае неурожая, как это и было в 63-м году.

 

— Вас называют Гераклом — в связи с чем? И у Вашего отца было, вроде, такое же прозвище?

 

— Нет, насчет отца — это путают. А со мной это случилось так. Когда я вернулся домой после Англии и Ливана, я стал замначальника валютного управления ВТБ, и подо мной был отдел расчета с соцстранами, назывался он "гадючником". Почему — потому что когда приход с расходом в балансе не сходился, мы писали "гадкие" письма, что "надо бы ширпотреба какого-нибудь докупить". Так вот, когда я пришел туда "новеньким" — все сотрудники были с прозвищами — как в популярном тогда телесериале "Кабачок 13 стульев" с участием артистов театра Сатиры. Вообще-то моя фамилия произошла от русского имени Герасим и греческого Херасим. Когда я в Ливане работал — мы как-то в Бальбеке зашли в один разрушенный храм — Бахуса, где высоко на стене была надпись: "митрополит Херасим здесь был в 17... году". Так я стал Гераклом, ну, а потом это прилипло.

 

— А многие считают, что потому — Геракл, что много подвигов совершили.

 

— Не, не, не... Как-то меня в Швейцарию хотели послать — когда наши там на золоте "сели". Мы его толкали вверх вместе с Дойче-банком, а оно упало, и все это произошло из-за одного нашего, ну — "очень способного товарища". А я сказал, что, во-первых, немецкий у меня слабый, и еще, что "мне надоело уже Авгиевы конюшни чистить..."

 

Но иногда это может быть интересно. Например, работа в Ливане и в Сингапуре для моего профессионального роста дала намного больше, чем работа в Англии — в самом начале, или же работа в Германии. В Германии был, впрочем, один плюс: мы тогда занимались строительством, и я познакомился со всем "топом" немецкого банковского руководства. И это много лет давало свою отдачу. Был там, в Дойче-банке — не председатель, а "шпрейхль" — лицо, выступающее от лица правления банка. Он был летчиком, его сбили в 43-м или 44-м году, и он пробыл у нас в плену до 52-го года. Он тогда так мне говорил: "наши летчики, которых сбили над Англией (вот почему операция "Морской лев" по захвату Англии была отменена — потому что они не смогли разбомбить Англию — летчиков не хватило) питались лучше, чем немецкие пленные летчики в России. Но зато в России их кормили так же, как и русских". И он всегда это подчеркивал.

 

— А что вам дала работа в Ливане и Сингапуре?

 

— Ну, в Ливане я в первый раз стал начальником — через 9 месяцев после того, как туда приехал. Предыдущему управляющему тогда предложили стать членом правления Внешторгбанка. А это уже номенклатура: машина, паек кремлевский — хоть и маленький, но паек...

 

Правда, я сам его не получал ни на какой должности. Потому что когда я первый раз туда пришел, став зампредом ВТБ, там очередь на полтора часа была — из одних мужиков. Я посмотрел на это и ушел. У меня жена ходила — там, рядом с ЦК комсомола, переулок был, и она там по три часа в очереди проводила. Вокруг этих пайков было много всякого вранья: конечно же, члены ЦК, министры или маршалы получали свои пайки без очереди, но их-то — человек 100 наберется. Ну, а большинство — в очередь...

 

Так вот, когда я в Ливане стал управляющим, приехал туда еще один человек — Алибегов, там про него в книжке есть... Его мать была еще до войны приглашена из Англии и читала антианглийскую пропаганду на нашем радио, а потом познакомилась с каким-то грузином, вышла замуж, родила двух сыновей. Один работал в СМИ — Ричард Алибегов, а этот закончил финансовый институт. Так мы там втроем и обсуждали — дать кому-то кредит или не дать. Ливанец, который тоже работал моим замом, Алибегов и я. И если между ними голоса разделились, то я тут — последний, и должен был сам принимать решение.

 

— Кому в основном выдавались кредиты?

 

— Их выдавали не только банкам соцстран (Цетробанки и ВТБ были в каждой соцстране), но, естественно, и тем, кто, например, продавал яблоки в СССР. Обслуживали главным образом торговые операции. "Длинные" кредиты, например, на строительство, не выдавали, потому что ресурсы у нас были короткие.

 

— А что было в Сингапуре?

 

— Там "дырка" была — возможные убытки в 350 млн. долларов. Управляющий нашим банком молодой был, неопытный, хотя всего на два курса младше меня. Он там все передоверил китайцу, которого рекомендовали старые англичане, работающие в Сингапуре.

1 октября 1992 г., Москва. Виктор Геращенко, председатель Центрального банка России, отвечает на вопросы журналистов во время научно-практической конференции "Делая бизнес с Россией", организованной газетой "Таймс". Фото: © Борис Бабанов, STF /РИА новости

 

Вообще-то регион этот — очень интересный и развивался тогда очень быстро: Сингапур — не исключение, хотя у него поначалу не было ничего своего, ни сельского хозяйства, ни промышленности, но они начали тогда строить сначала ткацкие фабрики, а потом развивать электронную промышленность. От военно-морской базы англичан им достались в середине 80-х ремонтные верфи, и на их базе в Сингапуре стали производить маломерные суда. И порт там — первый или второй по обороту грузов в контейнерах. Так что наш банк очень быстро рос и развивался, и его тогда называли чуть ли не банком развития Сингапура.

 

Но около 74-76 гг произошли три вещи. Первое — общая мировая рецессия, из-за которой сократилась торговля. Второе — окончание войны во Вьетнаме. До этого все страны региона пользовались остатками американской военно-промышленной машины — сломанную строительную и дорожную технику местные покупали по бросовым ценам. Плюс к этому, американские солдаты три недели воюют, а две недели — отпуск. И они за эти две недели тратили громадные деньги. Ну и, наконец, один наш крупный клиент не смог вернуть деньги в срок. А если банк обанкротить, то убытки составят 350 млн. долларов. И это при том, что весь наш кредитный баланс — 800 млн.

 

— Так вас послали туда разруливать ситуацию?

 

— Сначала туда отправилась целая делегация — в августе 1976 года. Началось с того, что один клиент стал банкротиться, а потом другой посыпался, и третий... А настучали, видимо, прыткие ребята из торгпредства. После чего Косыгин позвонил председателю Госбанка Свешникову с вопросом "что там у вас в Сингапуре происходит? Говорят, крупные убытки... Так вот — пусть завтра туда вылетает председатель ВТБ Иванов и возьмет туда с собой, кого хочет. И пусть докладывает мне и вам". — Завтра мы не сможем. — А вы не волнуйтесь: Громыко поговорит с послом Сингапура, и вы сможете вылететь завтра. Сингапуру тогда совсем не нужно было, чтобы иностранные банки у него банкротились — да еще те, у которых главная контора в Лондоне.

 

— Это был филиал нашего лондонского Моснарбанка?

 

— Да, его отделение, открытое в Сингапуре в 1971 году. И он совсем неплохо развивался, если не считать того, что прибыль у него бывала иногда "бумажная". Когда клиент не мог платить, китаец-управляющий выдавал кредит гонконгской компании — на биржевые операции, чтобы та потом оплатила убытки компании нашего клиента. А у нас тем временем все было прекрасно.

 

И вот — просмотрели. Проглядел даже аудитор, поставивший подпись под балансом. А ведь это был один из "большой шестерки" крупнейших аудиторов.

 

Я тогда в отпуск приехал — из Германии, потому что у меня как раз сын пошел в первый класс. И тут зампред ВТБ говорит мне, что надо срочно ехать в Сингапур. На Рыжкова — председателя сингапурского отделения прокуратура заводит дело, зампреда сингапурского отделения и члена правления ВТБ, который отвечал за загранбанки, освобождают от должности. И председателя нашего Лондонского Моснарбанка тоже освобождают от должности. Я в понедельник прихожу к нему, чтобы он мне подписал отпуск. А он мне говорит, что — все, он уже освобожден, и что их всех четверых отдают под суд. Верховный суд СССР рассматривал тогда этот вопрос. Моему предшественнику дали "вышку", а его заму — 8 лет, и потом скосили по амнистии 77-го года до 4-х.

 

Так вот, мне и говорят: надо ехать в Сингапур. А я отвечаю, что и в Германию-то не хотел ехать... В то время я как раз из Ливана вернулся и три года отработал в Москве. И после этого меня хотели послать в Париж: у меня был слабый французский, и я мог заговорить на нем месяцев через 6, при этом мог читать и понимать. В Париже мне предлагали должность вице-президента, и там, в отличие от Германии, была школа, а у меня как раз дочь в 6-м классе. И тут вызывают: надо ехать в Германию: там у главы нашего банка инфаркт случился. А я пять слов по-немецки только знаю — айн, цвай, драй, хайль, цюрюк. А в Германии было такое правило: если ты в банке на ответственной должности, то должен знать немецкий. Я пытался их убедить, говоря, что у меня семья туда не сможет поехать. А мне отвечают: "мы тебе доверяем: поезжай один".

 

Это был 74-й год, и я один поехал на 3 года в Германию, а немецкий учил уже там. А когда в Сингапуре все это произошло, мне оставалось там еще полтора года пробыть. Семья ко мне туда на лето приезжала, ну, и на зимние каникулы. А что было с детьми делать? — Дочь в 6-м классе. Сдать в интернат? — Так там только мидовских и кгб-эшных дети, и туда не попадешь. Родители жены были уже в возрасте. И, надо сказать, поездки семьи за границу нам никто не оплачивал.

 

А тут говорят — Сингапур! Вы меня в Германию пихнули вместо Парижа, и мне там остался год с небольшим! Потом, правда, сказали, что поедет отвечавший за сингапурское отделение зампред из Лондона. А потом в ЦК подумали: вот мы его пошлем, а потом окажется, что и он "зевал", и придется его отзывать. И тогда выбор пал на меня. Вызывает меня зав отделом ЦК (в ЦК 15 отделов, и следующая должность — это уже секретарь ЦК) и говорит — "мы вас просим на два года поехать".

 

— Это было признанием вашей высочайшей квалификации.

 

— Да. И я тогда сказал: поеду, если решите вопрос об оплате проезда семьи на лето. Туда ведь — не поездом, а самолетом. Он мне: "это мы решим". Ну, и как можно отказать завотделом ЦК? Так что в январе я туда и полетел — из Германии через Москву.

 

Приехал, а через 3 месяца наши делают повторную проверку и забирают моего зама, который хоть что-то знал, но его не привлекли, потому что он ничего не подписывал. В Москве тем временем продолжается следствие. И я остался там один. Наняли мы юриста — за 500 сингапурских долларов в день. Младшего брата премьер-министра Сингапура, который, как и старший, учился в Лондоне. Тот и сидел у нас полдня за такие деньги — на протяжении всех этих 5,5 лет. Суды тогда пошли: первые долги мы вытаскивали из США — вместе с англичанами из Гонконга. И в конце третьего года ситуация начала улучшаться.

 

— Все шло по западным правилам игры.

 

— А по-другому было нельзя. И когда я приехал оттуда в 78-м году в отпуск, — а у меня дочка поступала в пединститут им. Ленина, и надо было быть рядом — мало ли, не доберет полбала. Так вот, именно тогда и был суд — над этими четырьмя. Правда, лондонского председателя простили: он конец войны застал и прошел по амнистии, признав свою вину. А других судили. Рыжкова арестовали, и он сидел в СИЗО. И меня тоже спросили: не хочешь в суд пойти и показания дать? Но я же в то время не работал, — отвечаю. — Расскажешь, какое положение сейчас.

 

Прихожу я в суд, а главный судья, который был и председатель суда, и прокурор, и руководитель парторганизации — в одном лице, говорит мне: "Прежде чем вы будете давать показания, учтите: за дачу ложных показаний, за отказ от показаний — 5 лет, за дачу показаний в пользу обвиняемого — тоже 5 или 7, кажется". Я думаю: зачем я сюда пришел... Обстановка тогда такая была.

 

Ну, а потом суд закончился, судья позвал нас троих и говорит: "не знаю чего делать". "Оттуда" требуют сурово наказать, а у нас кроме как за халатность, ничего не получается. А халатность — это 3 года. Взяток он не брал. Ну, привез тигра, который стоил две тысячи долларов... Так ему его подарили на день рождения. Я потом звоню, спрашиваю: есть какое-то решение? А мне говорят — "вышка".

 

И тогда я побежал к нашему послу в Сингапуре. А он — хороший мужик был, в ЦК до этого работал, и во время культурной революции возглавлял посольство в Китае. Я ему говорю: "нельзя его расстрелять: он нам нужен, как свидетель. Потому что если мы подаем на кого-то в суд за неплатежи, они всегда могут сослаться на то, что "управляющий продлил сроки". И если у нас не будет возможности задать вопрос управляющему, мы этот процесс проиграем. И мы с ним отправили телеграмму по мидовскому каналу, что — нельзя... После этого мне звонит наш председатель — Владимир Алхимов. И тоже пишет письмо — в Президиум Верховного совета, Брежневу, что — "нельзя". Брежнев тогда болел, а его заместитель Кузнецов решать ничего не стал, но, по крайней мере, приговор не приводили в исполнение. Брежнев выздоровел и сказал: "если Володя просит — заменить на 15 лет". Тот 15 лет и отсидел... И когда вышел, наконец, на свободу, обид ни на кого не держал. А потому что знал, что сам тогда банк прогулял, можно сказать — просрал.

 

— Но не высшую же меру за это...

 

— Когда мы показали этот приговор нашему сингапурскому юристу Денис'у, он посмотрел наш УК на английском, удивился и сказал: "я ничего не понимаю. У нас бы любой, даже неопытный адвокат, это дело сразу бы разбил. По нему больше трех лет давать нельзя". А мы ему: Денис, ну, такое у нас правосудие.

 

— Сейчас оно тоже оставляет желать лучшего — как показывает история с тем же ЮКОСом. Кстати, почему вы тогда согласились возглавить компанию? Что Вами двигало? Вы же знали, что представляют собой наши суды.

 

— После того, как я ушел из Центробанка...

 

Но, если по порядку, то в январе 2002 года я сказал Сечину, что у меня в сентябре заканчивается четырехгодичный срок. А у нас тогда с ним были хорошие деловые отношения. "Я не знаю, какие мысли у В.В., сказал я, но я бы не хотел оставаться на второй срок". Сечин мне — "ты с ума сошел!" Потом уже Путин стал советоваться с Кудриным, а тому, надо сказать, всегда было со мной... скажем, некомфортно. Да, некомфортно: я мог и логику его разбить, и вообще на х... послать.

 

— Вы считаете его плохим экономистом?

 

— Я могу так сказать: человек, который не был даже начальником РайФО, не может быть хорошим министром финансов. РайФО — это районный финансовый отдел, как и в других странах.

 

— Но он поразительно долго держится...

 

— Это потому что они с Путиным когда-то вместе работали у Собчака.

 

— Но таких "вместе работающих" было много. Например — тот же Чубайс.

 

— А почему с Чубайсом отношения одни, а с Кудриным — другие? Потому что Чубайс — выше и умнее его. А с Кудриным они — два сапога пара. По знаниям, менталитету и т.п. И то, что Кудрин — yes-man, его вполне устраивает. Плюс к этому Кудрин долго развивал идею-теорию, что чуть ли не он устроил В.В. в Москву. Когда избрали мэром Яковлева, то рассказывали такую байку: стоит Яковлев в коридоре Смольного (в том самом, по которому некогда шел Киров, и его Николаев застрелил), и вдруг появляется Путин и говорит "здравствуйте, Владимир Анатольевич". Собеседник Яковлева: "шляется тут, б... — ты что, будешь таких держать?" "Нет, — отвечает Яковлев, — выгоню".

 

А Кудрин распускал слухи, что это он его в Москву устроил. Я вот недавно, года три назад, когда узнал, что малайцы выиграли тендер на реконструкцию Петербургского порта, обещал им выяснить у бывшего тогда уже мэра Яковлева про то, как обеспечить стройку рабочей силой. Тот говорит — не вопрос, обеспечим. Ну, а потом про то, про се, и выпивая запрещенную чачу, (они в чайниках ее тогда подавали) я спросил Яковлева: " говорят, что вы когда-то были против В.В., и Кудрину пришлось его устраивать". А он мне — "да врет он все — это я на самом деле позвонил Бородину и сказал — хороший парень, организационный талант у него есть, возьмите к себе в управление делами..." Тот и взял...

 

— Так это Яковлев его устроил?

 

— Конечно, Кудрин тоже мог принимать в этом какое-то участие. Но Кудрин-то был — никто, замминистра какой-то...

 

Так вот, когда Путин меня позвал в 2002-м — а с моим уходом надо было все решить не позже мая, потому что потом каникулы, он говорит мне: ладно, пиши заявление. И даже не стал меня спрашивать, кто бы подошел на мое место. Ну, его дело... Но я попросил сказать мне дня за четыре о его окончательном решении, потому что никто в банке о моем уходе еще не знал.

 

Проходит три недели. Я сижу в Думе, рядом Кудрин сидит и говорит мне: "Я вот договорился с Селезневым — ты выступи...". Я и выступил — по поводу ненужности Национального банковского совета. Бойся данайцев, дары приносящих! Уже потом я узнал, что назначение Игнатьева было уже подписано. А Кудрин рядом сидел и ничего мне не сказал.

 

Приезжаю в банк — Путин на прямом проводе. Я ему говорю — Владимир Владимирович, мы же не так договаривались — позвонить мне не могли? — Я был занят. — А у вас, что — помощников нет? И потом — нашли, кого назначить...

 

Через какое-то время подходят ко мне Рогозин с Глазьевым и говорят: у нас тут кремлевский проект — создать "Родину", и нам сказали третьим взять или Николая Ивановича Рыжкова или вас. А он уже согласился идти сенатором от какой-то области. Я сказал, что — подумаю. И подумал: в Думе есть бюджетный комитет, банковский комитет, есть, над чем поработать, да и статус там определенный. А потом приходит Глазьев и спрашивает: можно, третьим в списке будет Варенников, потому что за ним 17 миллионов ветеранов? Я сказал тогда, что если так лучше для победы, то — пусть, и стал четвертым.

 

Мы набрали 9,5 процентов, на что Путин сказал — "выпустили змея из бутылки...". А в Думе меня не включают ни в банковский, ни в бюджетный комитет... В конце концов, включили меня в комитет по собственности. И тут ко мне приходит товарищ один по фамилии Бейлин, он в Лондоне сейчас, и отец у него был — известный геолог.

 

— Он же в ЮКОСе работал?

 

— Да, лет шесть. Он был одним из руководителей компании. Так вот, приглашает он меня к себе, вместе с Голубевым, который уже умер, и предлагает войти в совет директоров компании и стать его председателем. И говорят мне, что в 2004 году будет две вакансии — Ходорковского, который сидит, и Кукеса, который с ним поругался, потому что тот все время вмешивался в управление компанией. Потом на место Кукеса одного американца-нефтяника нашли. И — меня, чтобы я был председателем.

 

Я подумал, посоветовался с Пансковым — бывшим министром финансов. С Петровым — это был первый заместитель Кудрина и последний человек в Минфине, знавший бюджет. Спросил их, насколько серьезны все эти налоговые претензии. А они мне — "это все — лабуда, все компании так делают, и все их отчеты были утверждены. Это, мол, — "вендетта", за то, что Ходорковский поругался с Путиным".

 

И тогда я подумал: а почему бы нет? Это — наблюдательный совет. И это не то, что в Думе просиживать штаны.

 

— Но вы ведь сразу поняли, что это — политическое дело.

 

— Путин несколько раз говорил, что он не хочет банкротить компанию, и что он в этом деле не участвует.

 

— Врал?

 

— Что, в первый раз, что ли? И все же я подумал — а почему нет? Там надо было за три месяца до июньских выборов в совет, объявить кандидата. Когда моя кандидатура была объявлена, я пришел к Рогозину и говорю: Дим, я дал согласие идти в ЮКОС, в совет директоров.

 

И — ушел, и никогда об этом не пожалел. Потому что это — громадный опыт... Я вот подумаю, подумаю, может, сяду и книжку про это напишу.

 

— А все же — что было потом?

 

— Ну, это — длинный разговор. Я ведь был там все три года. И когда я как-то Путина спросил насчет Ходорковского, он мне: а что там с Ходорковским? — Ну, как — воровали, уголовное дело, вообще чушь там. А он мне: не мы же начали банкротство, а — иностранцы. Я тогда подумал "что ж ты врешь, гад...".

 

На самом деле ЮКОС взял два кредита: один был оформлен через Менатеп, когда они еще воровали деньги, работая в Менатепе под шапкой Societe Generale. Но это были деньги акционеров ЮКОСа — 1,6 млрд. долларов, и на тот момент из них оставалось около 800 млн. непогашенных. А был еще кредит, взятый у 10-12 иностранных банков, и там непогашенными оставались 560-580 млн. Мы тогда начали вести переговоры о продаже нашего участия в Мажейкяйском НПЗ в Литве, за который можно было получить 2,5 млрд. долларов и сразу же за все расплатиться — со всеми штрафными процентами.

 

Мы тогда в том числе исполняли правительственное соглашение о поставках нефти в Китай, другие компании от этого отказались, потому что — очень невыгодно. Поэтому судебные приставы, хотя и смотрели за нашими расходами, но не останавливали производство.

 

Так вот, иностранцы нам сказали: мы по нашим правилам должны зафиксировать неплатеж вашего долга в суде, но требования пока отложим. А потом в апреле у нас было заседание, потому что менедж­мент в конце 2004-го "сделал ноги" — и иностранный топ-менеджмент, и наш. Их тогда все время вызывали в прокуратуру, и все дело шло к тому, чтобы... Я их понимаю.

 

И вот звонит весной 2004-го руководитель того консорциума иностранных банков и говорит: мы продали клэйм (претензии) против вас "Роснефти"...

 

— Почему продали, если его, конечно, можно продать — просто потому, что Роснефть попросила?

 

— Продать — всегда можно. А почему аудиторская компания PwC (Price­water­house­Coopers), которая вела и ЦБ, и Газпром, и Сбербанк, и ЮКОС, когда им стали говорить, что "вы, мол, неправильно ставили заключение на балансе Юкоса", написали в ответ письмо следующего содержания? — "К сожалению, ЮКОС нам предоставлял не все данные по сестринским компаниям, поэтому мы не знали всей картины. Поэтому мы отзываем все свои ранее выданные заключения по правильности составления баланса". А одна парт­нерша PwC позвонила и приехала к нам вечером на дачу. Сказала: "извините, мы вынуждены были это написать, иначе нам не продлили бы лицензию на работу в России". Так вот и те банки, у которых были отделения в Москве, поняли тогда, что будут проблемы.

 

А Путин тогда же встречался с Кретьеном, бывшим премьер-министром Канады. И тот, когда приезжал сюда, позвал меня и сказал: "мы с Путиным договорились, и он утверждает, что в это дело не вовлечен. Я знаю, что ЮКОС обязался в течение двух лет расплатиться по всем претензиям, хотя вы будете судиться, поскольку считаете эти претензии несправедливыми". В свою очередь Путин попросил Кретьена поговорить с президентом США, премьер-министром Канады и Тони Блэром, чтобы нас взяли полноправными членами "восьмерки". Тогда же Путин на слова Кретьена о том, что "ЮКОС готов выполнить обязательства, в течение двух лет все заплатить", сказал ему: пусть они напишут письмо Фрадкову и Кудрину.

 

И мы — написали. А через месяц приходит ответ: "К сожалению, в соответствии с российским законодательством отсрочка на такого рода неплатежи не может быть сделана". 21 млрд. долларов — и не может быть сделана... Они, что — идиоты?

 

А Кретьен, когда уже во второй раз ехал в Алма-Ату, позвал меня опять — здрасьте, здрасьте... И говорит мне: "я ничего не понимаю — вроде и Блэр ему звонил, и про ЮКОС говорил, и я ему письмо написал. А от него — ни ответа, и привета..." А я ему: может вы не на том языке написали? — Он же немецкий знает, а не английский.

 

И Кретьен на каком-то форуме инвесторов сказал: "Стране, в которой творятся такие безобразия, нельзя верить". Прямо так и сказал.

 

Так что тут много чего можно рассказать — вопрос только, надо ли...

 

Потому что когда я на "Эхе Москвы" в передаче у Венедиктова ругался — после ланча с академиком Канторовичем, который был членом нашего совета директоров...

 

— Да, это известная была история...

 

— Так вот — Путину потом дали распечатку моих слов. Он тогда, говорят, сказал: "Ну, а что тут не так? Слова, конечно, не те...". А когда меня вызывали в очередной раз в прокуратуру, там вдруг вытаскивают ту самую распечатку и говорят — "оставьте, пожалуйста, автограф — нам на память".

 

И с тем же моим президентством... Приходит тогда Дима Рогозин и говорит: "от нас требуют кандидата в президенты". Я ему — да я никаких голосов собирать не буду, зачем мне в этом шоу участвовать? Меня зарегистрировали. Но потом на комиссии нам все же сказали, чтобы мы собирали голоса. Мы тогда подали в суд, но — бесполезно: нам все равно сказали — пусть собирает голоса. А потом я узнаю, что пришли тогда к Путину, и говорят: "а на кой нам это нужно? Ведь когда в Думу выбирали, то на многих участках народ спрашивал — "а в каком списке Геращенко"? То есть, конечно, ясно, что он не пройдет. Поэтому, может, лучше его вообще не надо?" А у меня на самом деле — никаких претензий. Я тогда и не хотел, и не думал, и не мечтал.

 

— И все же у вас, когда вы стали заниматься ЮКОСом, была какая-то надежда его вытащить?

 

— Его можно было бы вытащить. Потому что Ходорковский сразу сказал, что отдает свои акции компании, и все менатеповцы так сделали, все отказались. Там ведь сначала было всего два решения суда — по двум годам, а потом еще добавилось, и процентов навертели... И в результате все это было выплачено — даже путем реализации активов по пониженной цене. Но продавали все подставным компаниям от "Роснефти" и т.д. Даже те акции, которые котировались на рынке.

 

— А оценщики были — кто?

 

— Ну, оценщиков всегда можно найти — это не вопрос. Кто, например, был оценщиком "Юганскнефтегаза"? — Есть такая компания Dresdner Kleinwort. А в Dresdner-Bank в то время, в его московском филиале, руководителем был бывший офицер немецкой разведки, который жил когда-то на одной площадке с Путиным в Дрездене, и чья жена сидела с его детьми, когда его жена болела. И вот, этого человека послали сюда после того, как Путин стал президентом.

 

— Как же все удачно у них вышло, получается.

 

— Нет, сейчас будет суд. А, вернее, два суда. Гаагский, и еще один. Один из исков — от миноритарных акционеров, потому что 25 процентов акций ЮКОСа было в руках иностранцев. Почему в последнее время меняются наши представители в Гаагском суде? — Чтобы процесс затянуть...

 

— Думаете, он будет выигран?

 

— Нам там точно дадут по шее. Да. На процессе было очень много нарушений.

 

— Но ведь нарушения были очевидны и раньше...

 

— Речь идет о процедурных нарушениях. И суды эти не в защиту Ходорковского или Лебедева, а в защиту прав акционеров. Ведь совсем не исключено, что их потом заставят продать акции на каком-нибудь фальшивом аукционе, и получит их та же "Роснефть". А то, что она получила ЮКОС — так там теперь что-ли цены ниже? И на кой х... нам такой монополист?

 

— Это ведь — политика. Других целей не было.

 

— Да, политика. Месть, вендетта...

 

— Что вы думаете, каковы ваши ощущения по поводу того, что сейчас происходит... В последнее время многие люди, в особенности пожилые, говорят что "страшно стало жить".

 

— Да, неизвестно, до чего мы дойдем.

 

— Ощущение надвигающегося хаоса: науки у нас — нет, рынка — нет, общества — тоже нет.

 

— Здравоохранение — запущено. Никто своих ошибок признавать не хочет.

 

— Такое чувство, что и государства — тоже нет. Вам не страшно?

 

— Я, во-первых, в декабре отметил свой последний день рождения...

 

— ????

 

— Этот год, который в феврале закончился — год Быка, это мой год. Так что следующий день рождения будет через 12 лет.

 

— Как у вас все запрограммировано!

 

— А почему бы мне вас не шокировать напоследок? Я сейчас — несмотря на то, что я по натуре оптимист — с очень большой грустью смотрю на то, что делается, как делается и во имя чего. Ну, во имя чего — это я еще понимаю. Money, money... персональные, общак и т.п. Грустно. И я думаю, что тот "маленький", при всем его, возможно, старании, ничего не сможет сделать.

 

— Но они же связаны, там же — тандем.

 

— Связаны-то они — связаны, но зачастую, когда люди добиваются определенных возможностей и постов, они могут свой менталитет немножко поменять. Там же нет ничего такого, кровью подписанного...

 

— Один — против команды?

 

— Ну, знаете ли — там у них в команде тоже много раздрая. Вы посмотрите, как проходят заседания правительства — они ведь сидят, и друг на друга даже не смотрят. Что это за "команда"? Нет, я понимаю, что есть еще "команды" в других организациях, есть вообще люди сбоку и не при должностях.

 

— А вот если пофантазировать... Если бы у вас были бы сейчас реальные возможности что-то сделать? С чего бы вы начали?

 

— Посадил бы жуликов, в первую очередь... для начала, да. А потом пошел бы по ступенькам.

 

— Но для этого надо сделать нормальными суды, милицию и т.п. Одно цепляется за другое...

 

— А тут даже не обязательно что-то делать. Достаточно простого желания власти, чтобы суды принимали правильные решения. Не давить на них, а напротив — дать гарантии, что они — независимые, чтобы они не боялись выносить решения по закону. Повысить им содержание.

 

Вот армии у нас уже нет. Мебельный универмаг. Хотя там тоже было много воровства, конечно. Проханов на днях статью выпустил, в которой предрекает, что в будущем нас может ожидать судьба Гаити...

 

В конце встречи я попросила Виктора Геращенко оставить в тексте интервью все рассказанные им истории, предложив ему вычеркнуть, в крайнем случае, фамилии. "Хорошо, — засмеялся он, — но как вы себе это представляете? Мы что там с вами напишем: "В В., но не Маяковский"?

 

 

http://www.chayka.or...cle.php?id=3154

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

delfi.lt.gif

Статья

 

Эксперт: как заставить РФ и Беларусь соблюдать стандарты безопасности?

Юстина Юршите, ru.DELFI.lt

среда, 23 марта 2011 г.

 

Стефан Сингер, директор программы климата и энергетической политики Всемирного фонда дикой природы, утверждает, что международные стандарты безопасности к строительству новых атомных электростанций "минимальны", ЕС должен искать способы, как заставить Беларусь и Калининград обеспечить надежность строящихся электростанций.

 

 

file41973993_dee0101a.jpg

 

"Нет международных стандартов безопасности, касающихся строительства, есть минимальные стандарты безопасности, касающиеся информации на случай утечки и т.п. Но нет никаких строительных стандартов. Нет такого, что реакторы не построят, если не отвечают конкретным стандартам. Как вы заставите Иран придерживаться тех же стандартов? Как заставите делать это другие страны?", - сказал он, отвечая на вопрос, может ли быть гарантирована безопасность АЭС в Беларуси и Калининграде.

 

По его словам, японская АЭС "Фукусима-1" была одной из наиболее безопасных в мире, а экспериментальные реакторы в Беларуси и Калининграде могут быть построены при наличии финансирования.

 

Сингер упомянул о возможности вместе с ЕС вести переговоры об обеспечении безопасности этих станций.

 

"Я надеюсь, что ЕС сможет это делать, например, при помощи оружия торговли. Если АЭС в Калининграде и Беларуси не будут отвечать хотя бы европейским стандартам – тогда страны ощутят последствия в области торговли. Скажем так. Но это то же самое, что заставить любой завод, не в ЕС, придерживаться стандартов ЕС", - сказал DELFI Сингер.

 

Он сказал, что не является большим поклонником атомной энергетики, по его мнению – это очень дорогая и незастрахованная область, поскольку никакой банк и никакая страховая компания не не возьмутся страховать от риска, который представляют АЭС. Кроме того, эксплуатация уже имеющихся АЭС недорогая, а вот строительство новых обходится недешево.

 

"Сейчас строят две АЭС в Финляндии и Франции, они уже сейчас отстают от сроков и расходы на их строительство увеличились на 180% (...) Кроме того, расходы на строительство компенсируют за счет заранее увеличенных счетов потребителей, которые заранее оплачивают то, чего у них еще нет", - сказал он.

 

Директор программы климата и энергетической политики Всемирного фонда дикой природы призывает больше доверять возобновляющимся источникам энергии и таким странам, как Литва переосмыслить путь импорта электроэнергии, может, ее стоит импортировать из стран, которые используют возобновляющиеся источники.

 

"Мы не говорим, что каждая страна может удовлетворить свои энергетические потребности за счет возобновляющейся энергетики. Нет. Но вы в Литве пьете кофе, покупаете одежду из хлопка, хотя кофе и хлопок у вас не растут. Я думаю, что у нас должна быть свободная торговля электроэнергией, ее должны производить там, где делать это лучше всего", - сказал Сингер.

 

Между тем представитель Еврокомиссии Артур Рунге-Мецгер на конференции в Будапеште сказал, что каждая страна должна сама определиться по вопросу атомной энергетики.

 

"Каждая страна сама принимает решение, и мы должны уважать ее выбор. Одни строят газопроводы, другие – АЭС, и это понятно. На этом рынке должна быть конкуренция", - сказал Рунге-Мецгер.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

cnews.ru.gif

 

Егор Гребнев

Американцы хотят отобрать у интернет-пользователей остатки прав

 

В сеть утекла промежуточная версия нового международного соглашения по защите интеллектуальной собственности, продвигаемого американской администрацией. Среди наиболее одиозных нововведений этого соглашения: любые нарушения DRM-систем станут уголовно наказуемыми, провайдеры должны будут предоставлять персональные данные “подозрительных” граждан, а определение патентоспособных изобретений будет предельно расширено.

 

 

На сайте американской некоммерческой организации Knowledge Ecology International (KEI) опубликована утечка черновика Раздела о правах интеллектуальной собственности (eng, pdf) в составе Транстихоокеанского соглашения о партнерстве (Trans-Pacific Partnership Agreement, TPP). Документ разрабатывается в атмосфере строгой секретности с участием США, Новой Зеландии, Австралии, Брунея, Чили, Малайзии, Перу, Сингапура и Вьетнама.

 

До недавнего времени было известно лишь, что он направлен на дальнейшее ужесточение режима правовой охраны интеллектуальной собственности и что его планируется утвердить до конца 2011 г. Это вызывало обоснованные опасения правозащитных организаций, таких как “Фонд электронных границ” (Electronic Frontier Foundation, EFF), которые требовали от американского руководства опубликовать текст документа и инициировать его общественное обсуждение.

 

Утечка показывает, что опасения EFF оправданы. Документ предельно ограничивает права граждан в области использования объектов интеллектуальной собственности, в то же время, правообладатели наделяются новыми полномочиями, которые кажутся радикальными даже на фоне столь противоречивого соглашения как ACTA.

 

В частности, нарушение DRM-защиты предлагается сделать уголовно наказуемым даже тогда, когда оно не привело к ущербу для правообладателей. Интернет-провайдеров предлагается поставить в жесткие правовые рамки: в частности, их будут освобождать от ответственности за нарушение копирайта только в том случае, если они будут отключать “нарушителей”. Каждая страна-участница соглашения также обязана обеспечить “административную или судебную процедуру, позволяющую правообладателям, после отправки уведомления о предполагаемом нарушении авторских прав, оперативно получить от провайдера имеющуюся у него информацию о личности предполагаемого нарушителя”.

 

Также планируется ограничить возможность т.н. “параллельного импорта” охраняемых произведений из разных стран. Таким образом, если одно и то же произведение (например, фильм или книга) продается в разных странах по разным ценам, жители этих стран будут иметь возможность приобрести экземпляр произведения лишь по ценам своей страны.

 

Соглашение не ограничивается исключительно авторским правом: в нем содержатся разделы по фармацевтической продукции, химической продукции сельскохозяйственного назначения и др.

 

Отдельно следует упомянуть о новациях TPP в области патентного права. Предлагается сделать патентоспособными любые изобретения, в том числе, любые новые формы, способы или методы использования известных продуктов, “даже если такое изобретение не приводит к повышению эффективности продукта по сравнению с текущим состоянием”. Возможность оспаривания выдачи патентов со стороны третьих лиц (например, со стороны компаний, уже обладающих аналогичными технологиями) эксплицитно отменяется. Перечень объектов, не подлежащих патентованию, предлагается предельно сузить, что позволит, в частности, патентовать методы диагностики, терапевтического и хирургического лечения людей и животных.

 

“Предлагаемые изменения в области патентного права приведут к разгулу патентных троллей, т.е. компаний, спекулирующих патентами, – считает Павел Рассудов, глава Пиратской партии России. – От этого в первую очередь пострадают простые граждане-потребители. Данное соглашение также выльется в повышение цен на товары и услуги: от медицинского обслуживания до продуктов питания”.

 

Страны, подписавшие соглашение, должны будут обеспечить уголовную ответственность за нарушение авторских прав и торговых марок даже в том случае, когда оно делается не в целях извлечения прибыли, а компенсацию за нарушение прав интеллектуальной собственности предлагается сделать обязательной даже тогда, когда такое нарушение не повлекло за собой ущерба для правообладателей. При определении размеров ущерба судебные органы должны будут ориентироваться на розничную цену продукта или услуги.

 

По мнению KEI, опубликовавшей документ на своем сайте, утверждение проекта Раздела об интеллектуальной собственности приведет не только к распростанению противоречивых особенностей американского законодательства в мировых масштабах (например, “бесконечные” сроки защиты авторского права), но и создаст правила, которые идут вразрез с американской правовой традицией, в том числе, при рассчете ущерба, применении патентов против врачей, раскрытии информации о пользователях провайдерами интернет-услуг и проч.

 

Раздел об интеллектуальной собственности в составе TPP – это не первый документ в области интеллектуальной собственности, который разрабатывается по инициативе Торгового представительства США (United States Trade Representative) за закрытыми дверями. Международное соглашение ACTA (авторы которого, между прочим, были особо обеспокоены положением дел в области защиты интеллектуальной собственности в России) также разрабатывалось в подобном закрытом порядке. “Мы надеялись, что администрация Обамы изменит положение дел, – пишут представители KEI. – То презрение к демократическим процессам и то высокомерие, которое проявляют люди, настаивающие на тайной разработке норм глобального регулирования, поистине шокируют”.

 

Продвигаемая американской администрацией реформа продиктована исключительно экономическими интересами американских компаний на нынешнем этапе развития, считает Михаил Брауде-Золотарев, директор Центра ИТ-исследований и экспертизы Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ: “В те времена, когда США были страной догоняющего развития (по сравнению с Европой), то, оставаясь рыночной демократией, они были крупнейшей пиратской юрисдикцией. Это было и остается вопросом не этики или морали, а исключительно экономическим фактором”. Однако принятие подобной реформы повлечет за собой не только экономические последствия: “Этика и мораль страдают, когда людей поголовно превращают в преступников неадекватным регулированием, в данном случае чрезмерной охраной прав ИС”, – говорит эксперт.

 

Россия не должна ограничиваться ролью пассивного наблюдателя реформы, продвигаемой не в ее интересах, считают специалисты. “Для защиты интересов своих граждан Россия может обратиться к опыту Бразилии, которая пошла не по пути защиты интересов правообладателей, а по пути обеспечения свободного доступа к культуре всем гражданам, – говорит Павел Рассудов. – Возможно, в рамках БРИК Россия могла бы инициировать собственное соглашение в противовес ТРР”.

 

 

ИСТОЧНИК

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

logo.gif

 

Опубликовано 23:41 13.04.2011

Документ: http://www.regnum.ru/news/1394610.html

 

Историк: "Десталинизаторы" собрались утопить Россию в бесконечном комплексе неполноценности

 

Предложенную Советом по развитию гражданского общества и правам человека при президенте РФ программу "десталинизации" прокомментировал 13 апреля для ИА REGNUM заведующий кафедрой отечественной истории Института государства и права Приднестровского государственного университета Николай Бабилунга.

 

 

Я - историк. И в таковом качестве могу сказать, что мне все предложения такого рода всегда были очень понятны и близки. Особенно в том, что касается свободы творчества, да и вообще поощрения и поддержки научных исследований по отечественной истории, не говоря уж об облегчении доступа исследователей к архивным материалам. Казалось бы, - вот она, долгожданная программа! Но почему-то не до радости.

 

Не хочу вдаваться в детали и оспаривать какие-то утверждения авторов данного документа. Они, например, считают, что "блистательная эпоха" в России началась во времена Екатерины Второй и закончилась в 1917 г. Думаю, даже в школе для умственно отсталых людей такое смелое утверждение вызвало бы замешательство и недоумение в рядах большей части контингента. А причисление заурядного, неудачливого, хоть и довольно способного бюрократа Столыпина к сонму россиян, "внесших огромный вклад в развитие и славу страны и ее культуры", вызовет священный трепет разве что у нескольких современных кинорежиссеров и шоуменов по совместительству. Но, повторю, не хочу придираться к словам. Меня настораживает вовсе не это.

 

При чтении данного сообщения не оставляет мысль какой-то дремучей запоздалости и несвоевременности его. Мне кажется, появись такая программа сразу после доклада Хрущева на ХХ съезде или хотя бы в первой половине 60-х годов прошлого века, она стала бы событием мирового значения. Лично я бы ее выучил как стихи и декламировал бы своим одноклассникам, всем знакомым и незнакомым людям, жизнь положил бы на ее воплощение. Но это было полвека тому назад! А последние два десятилетия авторы считают золотой эрой России? Или это Ленин со Сталиным позволили партийной бюрократии разграбить все богатства страны, развалить ее на разные части, ввергнуть в преддверие новой гражданской войны и в такую катастрофу, перед масштабами которой меркнут не только нашествия поляков, литовцев, крымчаков, шведов, турок, французов, но и гитлеровцев?!

 

Об этом столько было сказано и написано, это настолько очевидные вещи для каждого мало-мальски мыслящего человека, что не знать их могут только неизлечимые инвалиды или просто мошенники. Во времена моей юности все нормальные мальчики обычно мечтали быть космонавтами, летчиками, моряками, на худой конец - шоферами; все девочки - врачами, учителями, стюардессами. В наше время нормальными считаются мальчики, мечтающие о профессии киллера и гаишника, и нет высшего счастья для девочки, чем стать валютной проституткой, не говоря уж о фотомодели или секс-бомбе районного масштаба. Родители массами ведут своих деток-малолеток в какие-то клубы кик-боксинга, школы боев без правил или модельные агентства. В этой вакханалии массового безумия, нам, возможно, недостает только одного - каяться за свою историю и просить прощения у всех подряд, вымаливая себе высокое разрешение копаться в помойных ведрах "цивилизованных" стран и всемилостивейшего позволения отдавать им в бордели своих дочерей. Пожалуй, это именно то, в чем сейчас нуждается измученный народ израненной страны.

 

Создается впечатление, что авторы этой с позволения сказать "программы десталинизации" провалились полвека тому назад в какую-то яму времени и вдруг, неожиданно для себя и для всех нас, вынырнули из небытия как черт из табакерки. И, ничего не зная о новой глобальной трагедии народов России, заверещали так, как было бы уместно в начале 60-х годов, а не в наши подлые времена. Все это напоминает мне сцену двадцатилетней давности, когда один известный театральный режиссер, вдруг неожиданно в телестудии Центрального телевидения достал зажигалку, вытащил из другого кармана свой партийный билет члена КПСС и сжег его публично перед камерой. Омерзительный фарс! Но как это смотрелось бы, сожги он свой партбилет, когда советские танки лязгали гусеницами на улицах Праги! Или когда выдворяли из СССР Александра Солженицына! Или когда отправляли в ссылку академика Сахарова! Но кому же тогда ушли бы все эти звания заслуженных и народных, все эти премии, все гонорары, все это счастье обеспеченной и комфортной жизни?! А вот сжечь партбилет через пару дней после того, как Ельцин запретил КПСС после "путча ГКЧП", было очень даже пользительно, очень приятно, и для карьеры небесполезно! Верхи оценили оригинальный спектакль театрального таланта! С экранов до сих пор не сходит его озабоченное отсталостью наших демократических институтов лицо! Уж и не знаю, вызывает ли оно у кого-то симпатии, кроме его собственного окружения из соответствующей политической тусовки себе подобных храбрецов!

 

Не знаю авторов этой программы. Любителей попинать ногами дохлого льва всегда хватало, во все времена. И нет здесь ничего особо примечательного. Тем более, когда это все оплачивается щедрыми дядями. Во времена "проклятого тоталитаризма" авторы "программы десталинизации" либо их ближайшие родственники наверняка, я думаю, в ГУЛАГе вшей не кормили, скорее всего руководили очередными шумными политическими кампаниями по искоренению каких-нибудь "происков недобитого отребья", отдыхая от праведных трудов в Теберде, Алупке или Форосе. И сейчас, скорее всего, наслаждаются всеми прелестями сытой жизни на Канарах или Бермудах. Здесь поражает другое, - их абсолютно верхоглядное понимание истории нашего общего Отечества как лубочной картинки, полная некомпетентность и отсутствие всякой фантазии, скудость идейных новаций, можно даже сказать какое-то интеллектуальное бессилие.

 

Неужели эти господа не понимают, что общество сейчас больно не сталинизмом?! Тем более, что вряд ли вообще они могли бы сформулировать это понятие "сталинизм" и дать ему четкий научный анализ, основанный на объективных исследованиях, а не банальных побасенках очередного "дежурного по стране" типа Сванидзе. Когда профессор математики и заведующий кафедрой становится во главе организованной преступной группировки и захватывает власть на автомобильном гиганте, когда он с помощью своих людей в политическом бомонде создает миллиардный капитал на разжигании преступного конфликта в Чечне, на крови и людском горе, это к сталинизму имеет довольно опосредствованное и далекое отношение. Коррумпированность, глупость, продажность, предательство, преступность чиновничества снизу доверху в наше время, не излечить шаманскими заклинаниями о необходимости всеобщего покаяния, необходимости массово рвать волосы и посыпать голову пеплом. Как не излечить, не возродить этими плясками дикарей загубленную нравственность целого поколения, которое "выбирает пепси" и не дает "себе засохнуть".

 

Я вообще не верю в возможность коллективного покаяния. Здесь нужна очень сильная степень напряженной духовной работы, самопознания и самовозрождения. И это сугубо штучное, индивидуальное явление. Вот массовое внезапное отупение бывает. Сам видел. И распространяется это безумие со скоростью лесного пала. И специалисты есть соответствующие. И не только в сталинском СССР они были. Но в столь милом сердцу наших "десталинизаторов" цивилизованном Западе их было не меньше. А пожалуй, что и больше, чем в "этой" стране, как они любят выражаться. И количественно, и качественно.

 

Вообще уровень "программы" поражает своей убогой заскорузлостью. Все та же серая унылость предложений и их аргументации, все та же большевистская несгибаемость, неповоротливость, нетерпимость. Памятники жертвам поставить во всех городах и районных центрах. Как в свое время - памятники Ленину! Это ли не "первоочередные меры", как выражаются авторы программы. И оцените стиль. А стиль - это человек! Да они все поголовно работали в горкомах, райкомах и обкомах КПСС! Если, конечно, это не какая-то пародия.

 

Или вот, например, переименовать заново все улицы, все города и веси, все географические объекты, которые так или иначе вызывают подозрение у авторов "десталинизации". Любимое занятие наших властей с 1917 года по настоящие дни. Экономикой руководить не умеем, со строительством коммунизма тоже как-то не получается, со строительством капитализма - тем более, как строить дороги нам неведомо, как чистить канализацию не знаем, по большому счету и не догадываемся, как сбивать сосульки с крыш в партшколах нас не учили! А вот переименовать древнюю Тверь в Калинин, а потом Калинин обратно в Тверь - это пожалуйста, тут мы горазды. Переименовать Санкт-Петербург в Петроград, потом - в Ленинград, потом снова в Петербург, тут ума много не надо и все вроде при деле, все чувствуют историческую значимость своей бурной деятельности. Какие же занимательные развлечения готовят россиянам новоиспеченные "десталинизаторы"! Русские в очередной раз дадут повод смеяться над собой, если снова клюнут на эту удочку. Закройте им рот и займитесь действительно нужным делом!

 

Вся эта затея очень похожа на жалкие попытки пенсионера-фокусника, который, вдруг решив тряхнуть стариной, достал из саквояжа пропавший нафталином реквизит, чтобы поразить почтеннейшую публику своим мастерством. Но взрослые люди, имеющие своих внуков, не разводятся на фокусы, которые вызывали у них когда-то в детстве восторг и ликование, - ни заяц в цилиндре, ни вереница платков из кармана, ни теннисные шарики из-за щеки. Поймите, господа "десталинизаторы", как смешны эти потуги сорвать аплодисменты там, где всех уже тошнит от ваших фокусов. Тем более, что нащелкали, разорили и свели в могилу вы столько невинных людей за свое десятилетнее псевдолиберальное правление, сколько, пожалуй, и "отцу народов" не снилось за все его тридцать лет тоталитарного царствования. От того в низах и растут симпатии к нему, потому что вас они ненавидят. Вовсе не потому, что русский народ любит кнут и является природным сталинистом, как это вам ошибочно кажется. И никакой псевдодесталинизацией вам это положение не поправить. Никто вас не любит, кроме уголовного розыска, который тоже вас не любит, как говаривал Остап Сулейманович концессионеру Кисе Воробьянинову.

 

И последнее. Думается, вся эта постановка, столь надоевшая почтеннейшей публике России, в очередной раз заказывается не зря. Медленное, но неуклонное возрождение страны, ее постепенный и стабильный выход из глубочайшего системного кризиса и тупика, в которую она была загнана своими врагами, вызывает возмущение и страх у какой-то части людей как внутри России, так и за ее пределами. Превращение Отечества из объекта политики в субъект политики, в мощную мировую державу, в каковом состоянии России только и надлежит быть, вызывает все большие приступы ненависти к ней в ближнем зарубежье, в дальнем зарубежье, да и внутри тоже. Отсюда и попытки вновь вернуть ее в подчиненную и униженную позу.

 

То из Варшавы, то из Кишинева, то из Таллина, то из Бухареста, то из Риги, то из Тбилиси, то еще Бог весть из каких столиц все громче раздаются настойчивые выкрики и требования к русскому народу, выплатить им какие-то исторические долги, заплатить им по счетам, поделиться своими территориями, своими недрами и богатствами. Все эти шумные и отчаянно смелые кампании устраиваются национально озабоченными элитами бывших "республик-сестер" с постоянным мониторингом реакции очередных заокеанских обкомов, - одобряет ли высокое начальство искреннее рвение "борцов с тоталитаризмом"? Заметило ли смелость и мужество тех, кто сжигает партбилеты через день после запрета "коммунистической идеологии"? Оценит ли преданность и верность обитателей лакейской? Да и во сколько оценит? Вот этим-то людям и нужна "десталинизация" в том виде как ее понимает Рабочая группа Совета по исторической памяти.

 

Наша история изгажена донельзя. Все новые и новые "Краткие курсы" безапелляционно и в менторском ключе забивают сознание общества никчемной шелухой, а то и полным бредом, лишенным хоть какого-то смысла и замешанном на смердяковских комплексах. Все это не случайно. Элите нужен народ необразованных, физически здоровых и годных на тяжелый труд волов, лишенных исторического сознания, ненавидящих своих предков за их историю, да и за сам факт своего рождения в такой презираемой всеми "тоталитарной" стране. И не "десталинизаровать" собрались ее эти господа, а еще сильнее придавить к земле, забить, утопить в бесконечном и болезненном комплексе неполноценности, в ненависти к родной истории и родной стране.

 

Найдется ли Геракл, который сумел бы расчистить эти авгиевы конюшни нашей истории, я не знаю. Но я уверен, что свободная человеческая личность в такой атмосфере жить не может. Там выживают только навозные жуки!

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Опубликовано 00:02 19.04.2011

 

Документ: http://www.regnum.ru/news/1396176.html

 

 

Эксперт: "Десталинизация" - это программа ликвидации России и русской цивилизации

 

Предложенную Советом по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ программу "десталинизации" прокомментировал для ИА REGNUM молдавский историк и политолог, депутат парламента Молдавии от Партии коммунистов Зураб Тодуа:

 

Не будет преувеличением сказать, что разработанная Советом по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте России программа "Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и национальном примирении" (программа "десталинизации") вызвала сначала шок, а затем негодование у подавляющего большинства русских в ближнем зарубежье, а также представителей других национальностей, для которых русский язык и русская культура является родной или близкой.

 

 

Россия и так не баловала этих людей своим вниманием на протяжении всех 20 лет, которые прошли со времени разрушения Советского Союза. Судьба более 30 миллионов русских, в один день волею каких-то ничтожеств отрезанных от своей Родины, долгие годы не интересовала российские власти. Более важной казалась задача утверждения "демократии" в России и раздела несметных богатств некогда единой страны. Русские и представители других национальностей, оказавшиеся на чужбине, с огромным трудом адаптировались к новым условиям. Испытали унижения и преследования со стороны мажоритарных этносов, которые немедленно принялись ожесточенно вымещать на них все свои комплексы. Вынуждены были наблюдать и терпеть тупость новых властей, когда высокие и ответственные посты в массовом порядке стали занимать невежественные персонажи, все достоинство которых состояло в том, что они были "правильной национальности".

 

Двойную боль и унижение многие из русских испытали тогда, когда принимали решение вернуться в Россию. В посольствах РФ их нередко ожидали бесконечные очереди, мытарства, вымогательство, упреки и оскорбления.

 

Тем не менее, все эти люди помнили о России, радовались ее успехам, огорчались неудачам и никогда ее не забывали. При этом молча прощали полное отсутствие внимания и интереса к ним со стороны правящих кругов России. Между тем, эту массу людей составляют не только 30 миллионов русских, но еще десятки миллионов тех, кто также считают себя русскими, несмотря на то, что зачастую в них нет ни капли русской крови, либо просто люди иной национальности, для которых русская цивилизация стала близкой.

 

Внезапный приступ исторического мазохизма и маразма разразившийся в Совете по развитию гражданского общества русскими в ближнем зарубежье воспринимается намного острее и тяжелее, чем все то, что они испытали в течение прошедших 20 лет. Русские в бывших республиках Союза постоянно сталкиваются с различными проблемами исторического, социокультурного, ментального порядка и ведут свою борьбу за русскую историю, русскую ментальность и идентичность. Именно поэтому для них эта программа является не чем иным, как ударом по русской цивилизации.

 

Именно так, а не иначе можно оценить содержащееся в программе "десталинизации" предложение "признать российскую катастрофу XX века, жертв и последствий тоталитарного режима, правившего на территории СССР...". Именно так, а не иначе можно расценить предложение "Заключить договоры со странами СНГ и Восточной Европы по созданию единой базы данных о жертвах тоталитарного режима". Предложение дать судебную оценку, "при котором каждый правовой акт, изданный в условиях тоталитарного режима, может быть обжалован любым заинтересованным лицом..."

 

Разве все эти и другие идеи, содержащиеся в программе, - не результат больного воображения? (политкорректные выражения здесь никак не подходят!)

 

Во-первых, авторы не представляют себе, что последует за официальным принятием этого документа. Джин из бутылки, ящик Пандоры - слишком слабые выражения для этого; вся страна снова встанет на дыбы, как на рубеже 1980-1990-х годов и расколется на сторонников и противников "десталинизации".

 

Во-вторых, странно, что авторы документа М. Федотов и С. Караганов, не предлагают другим государствам такой же подход. Например, объявить XX век катастрофой для США за применение атомной бомбы против японцев, геноцид негров и вьетнамцев. Или XIX век - за уничтожение индейцев. Англичанам предложить вечное покаяние за тоталитаризм и геноцид в Индии и Африке, французам за Алжир и Индокитай и так далее. Вывести всех на чистую воду! Всю историю вывернуть на изнанку! Всем вчинить иски! И так дойти до Адама и Евы.

 

В-третьих, может быть в России, в частности, в этом замечательном Совете не знают, но во многих республиках СНГ и в странах Восточной Европы были созданы комиссии по истории, которые расследуют "преступления" Советского Союза и России. Ответственность за развязывание Второй мировой войны многие уже возлагают на равных на фашистскую Германию и на СССР и требуют компенсации.

 

В Молдавии своя комиссия по истории появилась в 2009 году. Инициатором ее создания стала Либеральная партия (член ныне правящего в стране Альянса за европейскую интеграцию). Это крайне правая, унионистская партия, которую в Молдавии поддерживают не более 6-7 % населения. Для членов и сторонников Либеральной партии диктатор Румынии Ион Антонеску, на совести которого соучастие в преступлениях фашизма, оккупация и террор в Бессарабии и Одесской области, миллионы жертв, - чуть ли не национальный герой. Война Германии, Румынии, Венгрии, Финляндии против Советского Союза - "освобождение от тоталитаризма", возвращение Бессарабии в состав СССР - "советская оккупация".

 

С огромным трудом, благодаря активной позиции гражданского общества и общественности, а также сопротивлению Партии коммунистов, историю удалось отстоять, а работу этой комиссии свести на нет. Своим паскудным документом деятели Совета при Президенте РФ оказали сторонникам фашистского переворота в истории Молдавии неоценимую помощь и поддержку. И то, что это исходит из сердца России - Москвы, а не из Прибалтики или, например Польши, - вообще трудно объяснимо.

 

Правые, унионистские организации и СМИ в Молдавии подпитываются деньгами из Румынии в течение 20 лет. На пересмотр и переоценку истории, а вместе с нею и границ, потрачены десятки миллионов долларов. При участии правых сил Румынии 7 апреля 2009 года в Молдавии была предпринята попытка государственного переворота.

 

Со стороны России, на которую в Молдавии ориентируются примерно 70% населения (представители национальных сообществ и молдаване) как не было, так и нет никакой помощи и поддержки. И вот теперь - предложение покаяться и отказаться от своей истории.

 

Как только правые в Молдавии узнают о неоценимом подарке из Москвы от Совета М. Федотова и Ко, (из-за своей ненависти ко всему русскому они редко читают русские СМИ), безусловно, последует возобновление работы комиссии по истории, новая волна требований пересмотреть последствия Московского пакта 1939 года, выставление счетов России на десятки миллиардов долларов и т.д. То же самое последует со стороны Польши, Венгрии, Румынии, стран Прибалтики, Грузии и т.д.

 

Новое дыхание получит движение за реабилитацию фашистских режимов в странах Восточной Европы. Мировые СМИ заполонят русофобские статьи о том, что русские все еще никак "не расплатились" за свои "преступления" в XX веке.

 

И если кто-то рассчитывает на то, что программа "десталинизации", если она будет принята, удовлетворит всех ненавистников России... Если надеются на то, что миллиардные компенсации, нефтяные вышки, активы "Газпрома", недвижимость в центре Москвы, предоставленные в распоряжение всех польских, румынских, прибалтийских и прочих "пострадавших", успокоит их, то они глубоко ошибаются. Требования "каяться за преступления" последуют и дальше. В 1000-летней истории Русского государства, как и в истории любого другого, можно найти немало подходящих примеров. "Оккупация" Балкан в 1877-1878 гг., в результате которой Болгария, Сербия и Румыния получили независимость, "оккупация" Парижа в 1815 году, Швейцарский и Итальянский (конечно "оккупационные"!) походы А. Суворова (1799). Да мало ли!

 

Для того, чтобы понравиться всему миру, субъектам из указанного Совета при президенте нужно предложить Д. Медведеву в знак покаяния и раскаяния признать катастрофой всю тысячелетнюю историю России. А дабы впредь не огорчать всех демократов, либералов и прочих общечеловеков, - ликвидировать государство.

 

С сожалением необходимо констатировать, что в России порог иммунитета против глупости, тупости и государственного мазохизма понизился до крайне опасного предела и приближается к уровню конца 80-х годов прошлого века, недоброй памяти пребывания у власти в СССР болтуна и предателя всех времен и народов М. Горбачева.

 

Если Россия в самые кратчайшие сроки не преодолеет эту болезнь, то вполне вероятно она снова затрещит по швам и все усилия склеить ее, которые были предприняты в конце 90-х - начале 2000-х, покроются прахом.

 

Для всех здравомыслящих людей проект программы, предложенный Советом при Президенте РФ, - это программа ликвидации России, как независимого государства. И никакие ссылки на демократию, примирение, необходимость проявления толерантности и транспарентности и прочей ерунды здесь не помогут.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты