Jump to content

Archived

This topic is now archived and is closed to further replies.

Tortilla

Миф о мирном "Аль Андалусе"

Recommended Posts

Перевод: Tortilla

Страна: Германия

Издание: блог: michael-mannheimer

Автор: Ойген Зорг

 

Исламская Испания

Миф о мирном "Аль Андалусе"

 

post-3818-0-06329900-1386373116_thumb.jpg

"Битва при Лас Новас де Толоса". Историческое полотно 19 столетия, кисти Франсиско де Паула ван Гален

 

О битвах с мусульманами и о терроре против "неверных варваров" христианской Испании и поныне молчат политические СМИ и большая часть исторических книг. Если верить мусульманским историческим описаниям "оборонительного характера" джихада, то выходит что ислам "защищался" в течение всей своей истории, от Европы и до Индонезии - и сегодня самая распространённая - камуфляжная стратегия ислама, охотно подхваченная как несведующими, так и исламофобствующими западниками, и распространяемая ими по сю пору.

 

Согласно исламским выводам, это были не войны, а вполне законное расширение "дар эль Ислам" (дома мира) в "дар аль Харб" - в страны "неверных". Поскольку власть над всем миром была и есть главная цель ислама. /Михаэль Манхаймер/

 

Земля, где кровь и мёд текли

 

800 лет находилась Испания под мусульманским владычеством. Мавританская эпоха считается золотым веком культурного расцвета и религиозной терпимости при исламе как для христиан, так и для иудеев. Миф Аль Андалуса слишком прекрасен для того, чтобы быть правдой. Каждое время, каждая культура и даже социальная группа всегда создавала себе собственные мифы для того, что в них самоутвердиться. Мифы эти, как волшебные зеркала, которые посылают смотрящимся в них то, что они сами хотят видеть.

 

Перевод полностью на Хуторке

Share this post


Link to post
Share on other sites

Советую прочесть ещё раз . Медленно и вдумчиво . И целиком по ссылке

А, реклама! Понятно, не-а, не пойду по ссылке.

 

Да нет. Просто мне сложно выкладывать всё целиком, особенно если там много картинок. Поэтому я делаю небольшие анонсы. Те, кому нравятся мои переводы и если тема их интересует, читают на Хуторке. Нормальные дружеские отношения хуторян с ежами ))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Советую прочесть ещё раз . Медленно и вдумчиво . И целиком по ссылке

А, реклама! Понятно, не-а, не пойду по ссылке.

 

Да нет. Просто мне сложно выкладывать всё целиком, особенно если там много картинок. Поэтому я делаю небольшие анонсы. Те, кому нравятся мои переводы и если тема их интересует, читают на Хуторке. Нормальные дружеские отношения хуторян с ежами ))

Хорошая статья..Для не умеюших читать проговорю

Статья о том что щас в зап прессе. модно трындеть о сильно мирных муслимах задроченных злыми испанцами.Это как англосаксы про нас дерьмят воздух рассказами, как мы сильно романтичных черкесов или крымчаков дрючили.

А на деле бандиты были и ублюдки.Дудаев их потомок.

Что те , что эти .

Ясно ? Или комикс еще нарисовать ?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Советую прочесть ещё раз . Медленно и вдумчиво . И целиком по ссылке

А, реклама! Понятно, не-а, не пойду по ссылке.

 

Какая реклама ? Усадьба и Хуторок имеют общее происхождение вообще - то :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Советую прочесть ещё раз . Медленно и вдумчиво . И целиком по ссылке

А, реклама! Понятно, не-а, не пойду по ссылке.

 

Какая реклама ? Усадьба и Хуторок имеют общее происхождение вообще - то :)

Как Россия и Украина? :wink:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как Россия и Украина? :wink:

 

А вот и не подловил . :D Хуторок и Усадьба дружат :)

Я понимаю, когда "Переводика" дружит с "Усадьбой" и "Хуторком" — на главной странице П. есть ссылки и на ту, и на другого. А вот про дружбу "Усадьбы" и "Хуторка" услышал впервые. Спасибо!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Был, вроде ещё на инофоруме, такой эпический кошерный литовец, Арунас, былый член кпсс, в 90-е осознавший, как русские их гнобят, всячески и не переставая. И взявшийся всем нам рассказывать об этих ужасах. Так и появился "хуторок Арунаса".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Советую прочесть ещё раз . Медленно и вдумчиво . И целиком по ссылке

А, реклама! Понятно, не-а, не пойду по ссылке.

 

Да нет. Просто мне сложно выкладывать всё целиком, особенно если там много картинок. Поэтому я делаю небольшие анонсы. Те, кому нравятся мои переводы и если тема их интересует, читают на Хуторке. Нормальные дружеские отношения хуторян с ежами ))

Как же вы редко заходите, дорогая Тортилла. Приходите почаще и гостинцы с переводами приносите! :girl_claping:

Share this post


Link to post
Share on other sites

 

 

 

Я понимаю, когда "Переводика" дружит с "Усадьбой" и "Хуторком" — на главной странице П. есть ссылки и на ту, и на другого. А вот про дружбу "Усадьбы" и "Хуторка" услышал впервые. Спасибо!

 

Ну так у каждого форума свой дизайн . А публика в общем одна и та же

Share this post


Link to post
Share on other sites

Был, вроде ещё на инофоруме, такой эпический кошерный литовец, Арунас, былый член кпсс, в 90-е осознавший, как русские их гнобят, всячески и не переставая. И взявшийся всем нам рассказывать об этих ужасах. Так и появился "хуторок Арунаса".

Не переживай дорогой нету там уже Арунаса.Он не в ногу по генеральной линии шел.Там остался „горячо любящий Литву “ Дзукас.Которого постоянно банил Арунас.Но он теперь ,может что вздумается писать,главное „в генеральную Линию“ вписывается .„Саюдисты на митингах предлагали жонам офицеров распаривать животы чтобы не ражали оккупантов“,ага подтверждает сей бред В.Шведа Дзукас и Пивасикас,все кто по русски говорили с топорами гоняли.Арунас бы ответил.Да некому уже отвечать.

Теперь о статье.Комментировать не могу ибо блокирован любой подход ,к „Хуторку“.С детства помню по литературе красивую легенду о графе Роланде,который погиб в бою с Маврами.Личность историческая ,но в легенде все приукрашено. Ну и о знаменитой Битва при Пуатье (732) где была спасена Европа от Мавров

http://covadonga.nar...u/Poitiers.html

Смертельная схватка между христианским Западом и исламским Востоком, из которой христианский Запад вышел триумфальным победителем. При том, что он, только начав наконец-то выходить из темных веков после падения Рима, чуть не оказался приконченным исламскими ордами. Почти сразу после своего возникновения среди кочевников Аравийского полуострова, "религия мира" приступила к захватническим джихадам. Вкупе с грабежами, угоном в рабство покоренных людей, шариатом с отрубанием рук и выплескиванием в лицо яда, особо утонченными издевательствами над женщинами, а заодно и с уничтожением античных библиотек: в Коране, мол, и так уже все написано. В 7 веке арабы покорили Ближний Восток и Северную Африку, в том числе, окончательно уничтожили Карфаген, когда-то восстановленный Августом. В 711 году они объявились на Пиренейском полуострове, в 725 в Галлии, в 732 стояли примерно в 300 км от Парижа. От христианской Европы оставались Италия, швейцарские горы, север нынешней Франции и Британские острова, остальные области были еще или языческими, или уже исламизированы. Но главная беда была даже не в этом: как я уже сказал, Европа еще только начала выходить из полного упадка и почти не могла предоставить какую-либо реальную силу

http://voprosik.net/...tii-vo-francii/

 

Протест против толерастии во Франции - Svargaman Опубликовано Svargaman Янв 2, 2013 в Заграница | 1 коммент. Европа толерасты Во Франции среди молодежи растет недовольство политикой мультикультурализма Невнятная иммиграционная политика Франции, помноженная на желание правительства Пятой Республики создать мультикультурное общество приводит к необратимому процессу – появлению параллельного общества, отвергающего идеалы и традиции либеральной Европы. Политика мультикультурализма, основанная на стремлении ассимилирования иммиграционных потоков, не только не способствовала развитию и установлению единой поликультуры на Западе, но и повлекла за собой ярко выраженную сегрегацию общества по этническому и религиозному признаку. Несмотря на то, что о провале мультикультурализма заявили в свое время ведущие европейские политики А. Меркель, Д. Кэмерон и Н. Саркози, Европа сегодня оказалась неспособной найти альтернативный выход из сложившейся ситуации, и de facto провальная политика мультикультурализма продолжает доминировать в социальной политике Франции. Приход к власти социалистов во главе с Ф. Олландом лишь усугубил проблему. Вместо того, чтобы подхватить проект правых по созданию «французского ислама», социалисты предпочли заняться секуляризацией и лаицизацией граждан Франции. Вместо того чтобы искать решения по либерализации и ассимиляции радикальных религиозных течений, французские власти наложили табу на религиозные вопросы. Однако, как показывает действительность, радикальный ислам становится все более крупной социальной проблемой официального Парижа. Радикальные исламистские движения на территории Франции стали настоящей угрозой «номер один» для безопасности французских граждан. Сегодня радикальный ислам является основной проблемой в политике обеспечения внутренней безопасности страны. Достаточно вспомнить трагические события, произошедшие в еврейской школе в Тулузе в нынешнем году, когда исламист Мохаммед Мера, предположительно связанный с Аль-Каидой, застрелил 7 человек. Кроме того, в начале октября 2012 года было объявлено о ликвидации исламистской ячейки в Страсбурге, которая, по подозрению правоохранительных органов Франции, готовила террористические акты на территории страны. Сам глава МВФ Республики Микаэль Вальс признал, что речь не идет о «тех террористах, которые приезжают извне, а тех, кто живет в наших городах. Это не иностранцы». На фоне всего этого, а также в связи с обострением экономической ситуации в стране, среди консервативно настроенных граждан Франции постоянно растет недовольство. Одним из примеров протестного движения является молодежное консервативное объединение «Génération Identitaire» («Поколение с национальным лицом»), выступающее против иммиграционной политики государства и его желания воплотить в реальность принципы мультикультурного общества во Франции. Члены движения указывают на стремительную радикализацию ислама во Франции. Недавно представители движения Génération identitaire перешли от критики к действию. 20 октября около сотни молодых людей захватили крышу строящейся в Пуатье мечети. Как заявляют представители движения, данный протестный акт носил исключительно мирный характер, их целью было лишь привлечь внимание правительства и общественности. Ранее движением был выпущен фильм, в котором его участники сформулировали свои претензии. Менее чем за месяц ролик был просмотрен более 120000 раз, и реакция зрителей была преимущественно положительной. «Мы - поколение этнического раскола, смешения рас; поколение, которое перестало верить в то, что Кадер может быть нашим братом, что наша планета единый город, и что всё человечество - это наша семья», - говорится в видеоклипе движения. До протестной акции в Пуатье о Génération identitaire было известно лишь малой горстке людей. Однако, когда с крыши мечети французская молодежь объявила войну исламизации Франции, в правительстве и политических кругах Парижа разразился серьезный скандал. Событие в Пуатье возымело самый широкий резонанс в обществе. Несколько активистов движения были задержаны на месте проведения протестной акции и были помещены в изолятор. Еще утром того же дня премьер-министр Франции Жан-Марк Эйро, находящийся с рабочим визитом на Филиппинах, несмотря на огромное расстояние и различие часовых поясов, обрушился с жесткой критикой на участников движения «Поколение с национальным лицом». Президент Франции Франсуа Олланд был намного более лаконичен. Он ограничился лишь тем, что сказал журналистам, что «шокирован случившимся». Стоит отметить, что впоследствии французский лидер полностью отстранился от «дела Génération identitaire» и более никак не комментировал захват строительной площадки мечети. Министр внутренних дел Франции Манюэль Вальс, чей политический рейтинг в нынешнем правительстве Франции наиболее высок на сегодняшний день, не только резко отозвался о протестной акции, но также заявил, что рассматривает возможность полного расформирования движения. Не заставили себя ждать левые политические силы Франции, для которых «мультикультурный винегрет», приправленный крайней толерантностью в отношении исламистских движений, остается рецептом долгожительства и процветания французского общества. Французская коммунистическая партия назвала произошедшее «глупой, отравляющей акцией». Коммунисты потребовали у правительства ликвидации движенияи заявили, что «его организаторов необходимо привлечь к ответственности за подстрекательство к расовой ненависти». Лидер Левого Фронта Жан-Люк Меланшон также потребовал распустить движение Génération Identitaire. В случившемся он почему-то обвинил своего политического визави Марин Ле Пен. "Госпожа Ле Пен, желавшая запретить платки на улицах, была услышана. Её последователи дошли до захвата здания", - вдруг заявил представитель крайне левых. В свою очередь Марин Ле Пен поспешила откреститься от данной акции, сказав, что она не только не согласна с тем, что Génération Identitaire являются последователями Национального фронта, но и пояснила, почему она не сможет в будущем объединить свои усилия с Génération Identitaire. «Они являются европеистами, и ставят под сомнение фундаментальную идею, которую я выдвигаю, и которая является основным элементом программы возглавляемой мною партии», отрезала госпожа Ле Пен. Не остались в стороне и французские либералы-европеисты. Представитель партии «зелёных» заявил, что проведенная на крыше мечети акция носила враждебный характер и была направлена на разжигание вражды во французском обществе. Они посчитали необходимым напомнить о том, что Франция является многонациональной и поликультурной страной. Однако, на этом «дело Génération identitaire» не завершилось. Неожиданно оказалось, что данная акция скорее непопулярна среди рядовых французов, убаюканных сказками о счастливом мультикультурном обществе, где не ставится ярко выраженного акцента на религиозные чувства, и может принести дополнительные рейтинговые очки Социалистической партии. Ведь всего за несколько месяцев, проведенных у власти, доверие избирателей к социалистам резко упало. Уже в понедельник 22 октября, премьер-министр Жан-Марк Эйро возвращается к акции в Пуатье, решительно осуждая действия активистов Génération Identitaire. Ответом на его заявление явилось открытое письмо, направленное премьер-министру лидерами движения. В этом послании активисты Génération Identitaire удивляются столь жесткой критике со стороны политиков, еще недавно потрясавших кулаками в сторону России за преследование панк-группы Pussу Riot. Члены Génération Identitaire решились поднять перчатку, брошенную правительством и левыми силами. 4 ноября выходит в свет эксклюзивное интервью с одним из лидеров движения Génération Identitaire Луиз Демори. Она отметила, что члены движения очень довольны результатом, так как их единственной целью было постараться обратить внимание правительства на проблемы исламизации и миграции во Франции. Эти вопросы, по их мнению, заслуживают не меньшего внимания, чем, например, вопрос об однополых браках. Члены движения рады, что их акция не осталось незамеченной (более 250 газетных статей, реакция на телевидении и в интернете). Также в своем интервью члены движения благодарят всех, кто их поддерживает, а также тех, кто внёс пожертвования на развитие их движения, которое, по мнению Луиз Демори, выражает мнение большинства молодых людей во Франции. По их данным, 78 процентов французов считают ислам реальной угрозой для Франции, 56 процентов опрошенных находят, что Франция пресыщена иммигрантами. Из интервью становится известна судьба задержанных активистов. Им запрещено покидать регион постоянного проживания, участвовать в каких-либо политических мероприятиях, а также им вменяется в обязанность регулярно отмечаться в полиции по месту проживания. Акция движения «Поколение с национальным лицом», судя по всему, дала ход новому обострению «религиозного вопроса» во Франции. 8 ноября премьер-министр Франции поспешил провести переговоры с главой Совета мусульманской веры Франции (CFCM). Представители мусульман Франции выразили свое возмущение в связи с событиями в Пуатье, а также потребовали искоренить из французского языка слова «исламист», «исламизация», потому что они, по мнению Союза, влекут за собой негативное отношение ко всем мусульманам, проживающим во Франции. В этот же день на официальном сайте Génération Identitaire было опубликовано выступление представителя движения Арно Дерьё, который заявил, что движение не желает спровоцировать агрессию по отношению к мусульманам, а лишь пытается защитить интересы граждан Франции от совершенно определенных проблем, связанных с неудовлетворительной политикой государства. В то же время активисты весьма открыто противопоставили себя растущей исламской угрозе, зреющей внутри того самого мультикультурного общества, за создание которого столь активно выступали французские социалисты. На сегодняшний день конфликт еще не исчерпан. В отношении задержанных активистов ведется расследование. Само движение находится под угрозой ликвидации, а политические силы страны оказывают серьезное давление на Génération identitaire, желающее, по их мнению, создать раскол в обществе. Безусловно, маловероятным кажется то, что данное молодежное движение достигнет поставленной цели и изменит что-либо в общественно-политическом укладе Франции. Но, возможно, оно заставит обратить внимание политических деятелей на поднятые членами этого движения проблемы. Нуждается ли Франция в новом Карле Мартелле (в октябре 732 года положил конец продвижению арабских завоевателей, желавших под знаменами воинствующего Ислама захватить христианский Запад), которого звали представители движения с крыши недостроенной мечети в Пуатье? Смог бы столь отчаянный и непримиримый лидер подняться на современную политическую арену Франции? Скорее всего, нет. Однако, очевидным является тот факт, что Франция сегодня как никогда нуждается в особой политической воле и харизме для того, чтобы защитить и уберечь от полного исчезновения/ассимиляции традиционные французские религиозные и культурные ценности, столь методично попираемые сегодня на Западе. И речь идет не только об однополых браках и усыновлении детей гомосексуальными парами. Движение зародилось в 2002 году. Члены «Поколения с национальным лицом» считают: «Сегодняшняя глобализация, развитие торговли, нерегулируемые массовые миграции населения угрожают коренному европейскому населению. Многие сегодня защищают права далеких народов, так почему же мы не должны защищать наши религиозные и культурные ценности, в том числе и французский язык». Активисты Génération Identitaire - это группа добровольцев, объединяющая молодежь франкоязычной Европы, которая готова сделать всё необходимое, чтобы оградить себя от антибелого расизма, дискриминации французского коренного населения на их исторической территории. Génération Identitaire называют себя «первой линией сопротивления». «Учитывая задачи, стоящие перед нами, мы не отказываемся ни от одного сражения. Мы гордимся нашим наследием и уверены в своём будущем! Наш лозунг «двигаться только вперед». Мы объявляем войну всем, кто хочет, чтобы мы забыли наши корни». Возглавляют Génération Identitaire Дамьен Рие (23 года, работает в СМИ, город Лион), Альбан Ферэ (26 лет, студент, Париж), Арно Дельрьё (22 года, менеджер по логистике, Лион), Жульян Ланжеля (25 лет, студент, Тулон), Бенуа Вардон-Райбо (23 год,а коммерсант, Ницца). Представители Génération Identitaire неоднократно подчеркивали, что их действия носят исключительно цивилизованный и мирный характер и не вступают в противоречия с требованиями исполнительной власти (например, по поводу требования полиции покинуть крышу мечети).

 

 

 

Протест против толерастии во Франции

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я как-то не переживаю. Я просто с интересом наблюдаю. За Литву не скажу, а вот в 90-м году работал в экспедиции с фотографом из Риги, русским. Он рассказывал вполне конкретные примеры проблем, в том числе и своих ближайших родственников. А ещё из знакомых, сын коллеги моей мамы после учебки прибыл в часть в одной маленькой, но гордой прибалтийской республике. По прибытии вышел за ворота части на почту, позвонить маме. И исчез. Обнаружился через пару месяцев накануне 23 февраля, висящим на дереве перед воротами части. Дело замяли, типа суицид, так как уже вовсю шла демократизация и прочее.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как Россия и Украина? :wink:

 

А вот и не подловил . :D Хуторок и Усадьба дружат :)

Я понимаю, когда "Переводика" дружит с "Усадьбой" и "Хуторком" — на главной странице П. есть ссылки и на ту, и на другого. А вот про дружбу "Усадьбы" и "Хуторка" услышал впервые. Спасибо!

 

У нас на главной странице есть ссылка на Усадьбу, и даже раздел целый, где уважаемый zkv нам выкладывал отрывки из Смеркалось ))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я как-то не переживаю. Я просто с интересом наблюдаю. За Литву не скажу, а вот в 90-м году работал в экспедиции с фотографом из Риги, русским. Он рассказывал вполне конкретные примеры проблем, в том числе и своих ближайших родственников. А ещё из знакомых, сын коллеги моей мамы после учебки прибыл в часть в одной маленькой, но гордой прибалтийской республике. По прибытии вышел за ворота части на почту, позвонить маме. И исчез. Обнаружился через пару месяцев накануне 23 февраля, висящим на дереве перед воротами части. Дело замяли, типа суицид, так как уже вовсю шла демократизация и прочее.

В Латвии другая ситуация их к 1989 оставалась критическая масса 51 процент.Рига стала вообще рускоязычьным городом ,латыши в меньшинстве большинство русскоязычных демонстративно игнорировали Латышский язык.По этому я их понимаю ,с законном о натурализации.В Литве ситуация другая русскоязычных не так много ,и основном в Вильнюсе и Клайпеде.Всем кто желали предоставили гражданство.На бытовом уровне иногда бывало что обменивались комплиментами(бабы соседки основном)ты „хуторная навозная клумпа-а ты корова кацапская поставь у себя второе биде(этот предмет сантехники она по другому произносила по народному).То ссорится то мерится.Литовцы оcобои зоологической руссофобиеи не страдают .Байки о том как „лабусы в Каунасе пол роты вырезали пол роты спящих“ солдат я слышал еще в армии.„Он „точно знал“ ибо ему рассказывал „брат свояка,друга его брата“...только он не подозревал что я сам из Каунаса и из Шанчей где эти казармы и сам я не русский,„а кровожадный лабус“

В лите уже 600 лет проживает мусульманская община Литовских татар.Вот этих я не боюсь они не устроят поножовщины. http://lenta.ru/news/2013/12/07/chechens/ А такой город ,как Лондон уже не английский.Там есть такие кварталы что европейца увидеть то же самое что в Каунасе негра.Каждая империя платит по счетам.Французы с кровопролитием ушли из Алжира.Но Алжир за ними следом пришeл.Доходит до абсурда запрещают рождественские елки.Религиозная толеранция блин. Я не евляюс уж сильно практикующим католиком.Но чтобы,мне навязывали свой„исламские понятия и законы“ не желаю.Пока их исламистов у нас почти нету.И те в центре беженцев.Вторая конфессия после католиков в Литве Православные .Как то находят замо понемание. В чем уж в межнациональных конфликтах даже мизерных на бытовом уровне я не заинтересован .А вот исламизация Европы уже тревожно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Был, вроде ещё на инофоруме, такой эпический кошерный литовец, Арунас, былый член кпсс, в 90-е осознавший, как русские их гнобят, всячески и не переставая. И взявшийся всем нам рассказывать об этих ужасах. Так и появился "хуторок Арунаса".

 

Появился он так. Но постепенно развился в нечто большее, чем Литовская ветка Арунаса. У нас немного другая структура, чем в Усадьбе, но материалов много не только по Литве. Просто форум сам по себе немногочисленный, но это не страшно. Заходите, читайте.. можно ведь просто читать, без комментариев ))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я давно читаю, обычно без комментариев. Начал ещё на иносми читавть, потом организовался инофорум, потом Урса ушла оттуда. Сейчас только начал комментировать. Похоже - зря. Ибо недаром мама говорила - больше молчи, за умного сойдёшь.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я давно читаю, обычно без комментариев. Начал ещё на иносми читавть, потом организовался инофорум, потом Урса ушла оттуда. Сейчас только начал комментировать. Похоже - зря. Ибо недаром мама говорила - больше молчи, за умного сойдёшь.

Ник не буду спрашивать ибо сам могу туда только через смартфон или ноут бук сына заити.Ну люди там не дураки.Все с оброзованием.Но у меня собственное мнение... и мне тоже мама говорила иногда помалкиваи.... Да с братишкой разговаривал из лондона .Так у него сей час по бизнесу один из колег ИНДУС.Так они честные люди,им доверять можно,не подведут. Так что индусов не надо путать с исламскими фанатиками......Из так называемой „Евро-толеранции“ мне много что не приемлемо.Толеранция педиков,мулти культура(наша,и ваша культура создона на осное христианских ценностей) а какие то что мы уже теряем свойи позиции,эё ми к вам русским относиттся.Когда русские парни принимают „радикальный ислам“ и организуют тер. акты против своих.

Президент Сирии ,он конечно дров наломал,но я его поддерживаю.Он все таки про Европейски настроян...хотя я не спецеалист о этом вопросе..

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нём певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал жонглёр 1 о Роланде на городской площади и, оставив нетронутые кружки с вином, забыв о весёлых плясках, слушали люди повесть о герое.

 

Во многих битвах сражался Роланд, но всех знаменитей битва в Ронсевальском ущелье. И тот, кто говорит «Роланд», всегда вспомнит о Ронсевале и глубоко вздохнёт.

 

Вот рассказ о последнем бое Роланда.

 

В те времена почти всей Испанией владели сарацины.

 

Семь долгих лет воевал с ними император Карл Великий. До самого моря покорил этот гордый край. Все города, все замки взял приступом. Последний город остался у сарацин — Сарагоса 2.

 

Стоит Сарагоса на высокой горе, и правит там король Марсилий 3.

 

Не хочет король Марсилий покориться великому императору, седобородому Карлу.

 

Лежит Марсилий на ложе из синего мрамора в тени оливы, а вокруг него толпятся тысячи сарацин.

 

Говорит он своим советникам и военачальникам:

 

— Послушайте, советники мои, какая беда грозит нам! Хочет повелитель Франции император Карл взять нашу Сарагосу и обратить нас в свою веру. Посоветуйте мне, как тут быть? Спасите меня от стыда и погибели. Нет у меня такого сильного войска, как у императора Карла, и нет у меня таких могучих воинов.

 

Молчат его советники. Но самый мудрый из них, по имени Бланкандрин, так сказал королю Марсилию:

 

— Государь, не тревожьтесь. Там, где сила не берёт, надо пуститься на хитрость. Отправьте императору Карлу послов с богатыми дарами и ложными обещаниями. Пусть скажут они Карлу: «Приехали мы просить мира. Король Марсилий обещает стать вашим покорным вассалом 4 и данником отныне и навеки. Вслед за нами прибудет он в ваш престольный город Ахен 5». А если Карл потребует заложников, послать без отказа. Я сам первый пошлю своего сына. Император Карл поверит нам и уведёт свои войска из Испании, вернётся к себе на родину. Долго он будет ждать короля Марсилия, не дождётся и поймёт, что его обманули. Тогда придёт он в гнев и велит срубить головы заложникам. Что ж, пусть они погибнут, да зато будет спасена наша Сарагоса.

 

— Хитро придумал, Бланкандрин, так и поступим, — сказали сарацины.

 

И вот поехали послы короля Марсилия к императору Карлу Великому в город Кордову. Недавно император Карл взял с бою этот город.

 

Впереди со знаком мира — оливковой ветвью в руке — едет сам Бланкандрин. А за ним ещё девять послов, тоже, как и он, хитроумные и сладкоречивые. Послал король Марсилий богатые дары в знак покорности: десять мулов, гружённых золотом, львов, слонов, медведей, верблюдов, псов борзых, соколов линялых...6

 

Ещё издали узнали мавританские послы 7 императора Карла. Сидит Карл на троне золотом, чеканном, в тени высокой сосны. Седая борода белее цветов жасмина покрывает всю его грудь.

 

При нём двенадцать пэров 8 и архиепископ Турпин 9.

 

Сошли послы с коней и низко поклонились императору Карлу.

 

Льстиво заговорили послы:

 

— Великий, могучий император Карл, владыка владык, лучший и справедливейший, самый мудрый, самый первый из всех королей земли!

 

Слушает император, не торопится отвечать. Но вот поднял он голову, метнул на послов зоркий взгляд. Умел он читать в сердцах людей. И так молвил Бланкандрину:

 

— Слаще мёда твои слова, а вот какую поруку дашь мне? Король Марсилий — мой злейший недруг. Могу ли я поверить ему?

 

— Порукою тебе заложники, все кровные родичи Марсилия, и среди них мой собственный сын. Король Марсилий шлёт тебе богатые дары. Отныне навсегда станет он твоим покорным вассалом. Будет тебе платить щедрую дань, какую сам назначишь.

 

Выслушал Карл лукавого Бланкандрина и сказал ему:

 

— Ну что ж, хорошо, если всё правда! Завтра мы сообщим вам свою волю: быть миру или быть войне.

 

Наутро император Карл собрал своих баронов 10. Никогда он ничего без них не решал, таков у него был обычай.

 

Пришли все двенадцать пэров Франции. Среди них граф Роланд со своим неразлучным другом графом Оливьером. Пришёл архиепископ Турпин. Пришли старые, прославленные воины и молодые рыцари. Собралось их больше тысячи. Стали они вникать в суть дела. Думают: как быть? Всем хочется вернуться назад в родные дома, в милую Францию.

 

Многие стали склоняться к тому, что не худо бы помириться с королём Марсилием.

 

Но вышел вперёд граф Роланд и повёл такую речь:

 

— Нельзя доверять Марсилию! Разве забыли вы, бароны, как уже однажды, семь лет назад, прислал король Марсилий к нам послов с ветками оливы в руках и как они обманули нас льстивыми речами? Вы, государь, послали с нашего согласия к Марсилию двух герцогов — Базана и Базилия. И что же? Марсилий им обоим головы отрубил! Может ли быть чернее предательство? Мстить надо за гибель наших послов, осадить Сарагосу и взять её приступом.

 

Император Карл не спешит отвечать — ждёт, кто ещё что скажет.

 

Промолчали все, не смолчал один Ганелон, отчим Роланда. Вскочил он с места и говорит королю:

 

— Не слушайте, король Карл, безумца Роланда! Слушайте людей осторожных и разумных. Не в меру горделив мой пасынок, думает только о собственной славе. Просит пощады король Марсилий, просит мира, готов принести вам клятву верности. А как вложит он свою перчатку вам в руку 11 — тут и конец войне!

 

— Прав Ганелон. Пора кончать долгую войну, — молвил император Карл. — Теперь, бароны, дайте мне другой совет: кого отрядить послом к Марсилию? Не простое это посольство — опасное.

 

Как всегда, первым вызвался граф Роланд:

 

— Я готов ехать, государь! Вручите мне посольские знаки: королевскую перчатку и жезл!

 

— Тебя посылать нельзя! Уж слишком ты горяч, — ответил ему Карл седобородый.

 

— Я поеду, если император разрешит мне! — воскликнул граф Оливьер.

 

— Молчите оба! Клянусь, ни один из вас не поедет. Сеньоры 12 бароны, изберите в послы самого мудрого среди вас.

 

— Тогда пусть едет Ганелон, — предложил граф Роланд.

 

И все согласились с Роландом:

 

— Ганелон мудр и осторожен! Лучшего посла не найти!

 

Но Ганелон пришёл в ярость.

 

— Почему ты меня выбрал? Забыл, что я твой отчим? — крикнул он Роланду. — Ни один посол ещё не возвращался живым от короля Марсилия. Этого я тебе не прощу!

 

— Я не боюсь угроз, — ответил Роланд. — Подумал я, что разумный человек, богатый опытом, должен поехать к Марсилию, вот и назвал вас.

 

Со злобой посмотрел Ганелон на Роланда и сказал императору:

 

— Государь, я готов исполнить вашу волю. И поеду я один, без охраны, как поехали Базан с Базилием. А ты, Роланд, берегись!

 

Карл поднял руку, остановил Ганелона:

 

— Уймите ваш гнев, не к месту он, не ко времени. Вас избрали франки 13, вам и ехать.

 

Потемнело лицо у Ганелона:

 

— Кто послан к королю Марсилию, тому нет возврата. Теперь уже никогда не видать мне ни дома, ни жены, ни родного сына. Ему, прошу вас, император Карл, отдать мои земли. Суждена мне смерть, как Базану с Базилием.

 

— Не об этом вы сейчас должны думать, граф. Вам доверена судьба Франции. Вот перчатка, жезл и грамота.

 

Император Карл протянул Ганелону перчатку со своей правой руки. Но не торопится Ганелон принять её. Упала перчатка на землю.

 

— Дурное предзнаменование! — воскликнули франки. — Боже, что ждёт нас? Беду принесёт нам посольство Ганелона.

 

Ганелон надел свои лучшие доспехи, прикрепил золотые шпоры, опоясался мечом, вскочил на коня и поскакал.

 

Следом за ним едут послы Марсилия. Видит лукавый Бланкандрин, что гневом кипит душа Ганелона, и заводит с ним такую беседу:

 

— Кто поймёт императора Карла? Сколько земель уж завоевал, а ему всё мало! Франки благородны, благороден император Карл, и думается мне, кто-то подстрекает его на недоброе.

 

— Давно бы уже император Карл ушёл из Испании, — отвечает Ганелон, — если бы не племянник его Роланд. Обещал он императору Карлу все короны земли поднести на блюде, словно спелые яблоки. А жизнь ему недорога, ни своя, ни чужая.

 

— Неужели так жесток Роланд, так безумен? Недаром, видно, прозвали его Неистовым.

 

Так всю дорогу говорили Бланкандрин с Ганелоном и поклялись они друг другу погубить Роланда. С тем и прибыли в Сарагосу ко двору короля Марсилия.

 

Сидит король Марсилий на парчовых подушках, по правую руку — королева Брамимонда.

 

Прекрасна королева Брамимонда. Руки увиты браслетами, на шее драгоценное ожерелье из аметистов.

 

Вручил Ганелон королю Марсилию посольский жезл, перчатку и грамоту. Но не о мире, не о судьбе франкского войска думал он, а лишь о том, как погубить ненавистного Роланда.

 

— Привет, король Марсилий! — сказал он. — Император Карл повелевает тебе: без промедления прими нашу веру. Тогда отдаст он тебе половину Испании, вторую половину берёт себе Роланд. Ни в чём не знает отказа Роланд — любимец он у императора Карла. А если ты не согласен, тогда горе тебе! Сотрёт Роланд с лица земли твою Сарагосу. Грозился он, что посадит тебя на клячу, лицом к хвосту, и повезёт к императору Карлу, в его столицу Ахен, на суд и позорную казнь.

 

При этих словах страшным гневом загорелся король Марсилий. Он схватил златоперый дротик 14, поднял над головой, вот-вот вонзит в грудь Ганелону.

 

Прижался Ганелон спиной к сосне, выхватил меч из ножен.

 

 

— Остановись, король! — крикнул Бланкандрин. — За нас Ганелон! Роланд ему ненавистен.

 

Опомнился Марсилий.

 

— Простите мою горячность, — с улыбкой молвил он Ганелону.

 

Королева Брамимонда сняла с себя аметистовое ожерелье и сказала Ганелону:

 

— Подарите своей жене это украшение, благородный рыцарь.

 

Король Марсилий подарил Ганелону в знак дружбы меч с драгоценной рукоятью и золочёный шлем.

 

Принял Ганелон дары от Марсилия.

 

Тогда сказал ему король Марсилий:

 

— Подайте мне добрый совет, благородный граф. Могу ли я со своим войском победить в бою императора Карла?

 

— Нет, король, здесь нужна хитрость, — отвечал Ганелон. — Пошлите императору богатые дары и двадцать заложников. Он заключит с вами мир и уйдёт во Францию, а позади оставит отряд отборных воинов. Роланд, его любимец, будет командовать арьергардом. Об этом уж я позабочусь. Вы же, король, неожиданно нападёте на отряд Роланда. Тут и смерть гордецу! Потеряет император Карл свою правую руку — Роланда и уже никогда не вернётся в Испанию.

 

Услышав это, король Марсилий обнял Ганелона. Три дня пировали они вместе.

 

Наступило время Ганелону возвращаться назад. Взял Ганелон ключи от города Сарагосы и поскакал в обратный путь. Следом едут двадцать заложников. Сверкают на них золотые доспехи, украшенные сапфирами, смарагдами, алмазами.

 

Порадовались франки доброй вести. Кончена война, покорился король Марсилий. Можно вложить мечи в ножны.

 

Словно шумный поток льётся по дороге — это возвращается войско Карла назад к себе на родину.

 

Но загородили путь во Францию высокие горы, поднялись они до самого неба. Отвесны кручи, вздыблены скалы, тесны и угрюмы ущелья. Дорога змеёй вьется над самой пропастью.

 

Всего опасней Ронсевальское ущелье.

 

Император Карл придержал своего коня:

 

— Вот Ронсеваль, бароны! Здесь надо быть настороже. Кто будет командовать головным отрядом?

 

— Ожье Датчанин, — подал голос Ганелон.

 

— Хорошо, согласен. А кто будет командовать арьергардом?

 

— Роланд, мой пасынок. Он любит опасность, — посоветовал Ганелон.

 

— Да, правда твоя! — сказал Роланд Ганелону. — Я не уроню, как ты, перчатку императора на землю. Доверьте мне, государь, охрану войска.

 

Молча кивнул головой седобородый Карл.

 

Добился своего Ганелон. В Ронсевальском ущелье оставлен арьергард во главе с Роландом, чтобы охранять отход франков. С ним двадцать тысяч воинов, цвет милой Франции. Рядом с Роландом друг его Оливьер, все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Стоят франки лагерем в Ронсевальском ущелье и не ведают они, что в это самое время сарацины пробираются тайными тропами, со всех сторон окружают отряд Роланда.

 

Чёрной тучей облепили они скалы Ронсевальского ущелья, прячутся в густых буковых лесах, затаились за камнями.

 

Вдруг сорвался один камень, упал перед графом Оливьером; поднял глаза Оливьер. Там, над скалою, блеснули шишаки и наконечники копий. Прислушался Оливьер: ветер донёс до него топот копыт и звуки труб.

 

— Роланд! — сказал Оливьер. — Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.

 

— Пусть только попробуют!.. — ответил Роланд. — Славная будет битва.

 

Взлетел Оливьер на своём скакуне на гребень холма, взглянул — и глазам своим не поверил.

 

Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацин. То, как огромный дракон, совьётся оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч мавров 15 послал король Марсилий против отряда франков.

 

— Марсилий изменник, мы преданы! — крикнул Оливьер Роланду. — Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Ещё не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведёт франков нам на помощь. Трубите, Роланд!

 

— Так, значит, против нас идёт всё сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду им разить врага! На свою погибель идут сюда сарацины!

 

— Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернётся Карл, тогда схватимся мы с врагом и победим.

 

— Нет, нет! Мне трубить в рог всё равно что на весь мир прокричать о своей трусости.

 

Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повёл своё войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понёсся боевой клич франков «Монжуа!».

 

Роланд на своём коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копьё, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золочёные кисти спадают на руку. Грозные взгляды бросает Роланд на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.

 

— Пришпорим наших коней! — воскликнул он. — Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.

 

Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:

 

— Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.

 

В страшный гнев пришёл Роланд, услышав эти слова, и бросился на сарацина.

 

Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.

 

— Вот тебе, дерзкий! — вскричал он. — Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он нам охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит её. Вперёд, франки! Победа на нашей стороне!

 

Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперёд, осыпая франков проклятиями и угрозами:

 

— Не уйдёте живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!

 

Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фальзарона и пробил его насквозь своим копьём.

 

— Монжуа! — воскликнул Оливьер. — Франки, победа за нами!

 

Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:

 

— Смелее в бой! Франков мало, перебьём их, изрубим, сотрём с лица земли!

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацина и одним ударом меча разрубил его до самого седла.

 

Перемешались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.

 

Рубит Роланд мечом своим Дюрандалем, а конь его Вейлантиф топчет врагов копытами.

 

Оливьер копьём разит сарацин. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломанное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацин.

 

Жестокий бой, страшная сеча!

 

Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацин, но без числа и счёта встают перед ними новые ряды врагов.

 

— Монжуа! — крикнул Роланд.

 

С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.

 

Притихла битва.

 

Наступила передышка.

 

Роланд, в доспехах, обагрённых кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти всё войско франков перебито, не осталось и сотни воинов.

 

Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалостно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.

 

— О если б здесь был император Карл! — воскликнул он. — Оливьер, посоветуйте: что теперь делать?

 

— Не знаю, — ответил Оливьер. — Одно нам осталось: биться насмерть. Умрём, но не посрамим рыцарской чести.

 

— Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.

 

— Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернёмся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жёны, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!

 

— Почему вы так разгневались на меня? — с грустью спросил Роланд.

 

— Друг мой Роланд, — ответил Оливьер, — вы отказались трубить в рог, когда я просил вас. Ваша гордость, ваше безрассудство погубили нас. Сегодня конец нашей дружбе.

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:

 

— Время ли сейчас спорить, рыцари? Никто уже не может спасти нас, но всё же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернётся император Карл, отомстит за нас и похоронит с честью! Трубите, Роланд!

 

Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант, зычен его голос — далеко разнёсся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско?

 

А войско Карла уже далеко. Уже, спускаясь с гор, увидели франки зелёные поля своей родины.

 

Радостны лица воинов, но невесело на сердце у императора Карла — нет в нём доверия к Марсилию, закралась в душу тревога. То сожмёт Карл ладонью рукоять меча, то отпустит. В недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном Ронсевальском ущелье.

 

Вдруг позади них вдали послышался еле слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога...

 

— Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идёт жестокая битва? — говорит император Карл.

 

— О какой битве речь? — усмехнулся Ганелон. — Вы же знаете, как горд Роланд, никогда не позвал бы он на помощь. Наверно, травит он в горах оленя или косулю. И кто посмел бы напасть на него?

 

... От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд...

 

— Нет, так не трубят для потехи! — вскричал император Карл. — Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!

 

Но прежде чем пришпорить своего коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.

 

Загремели рога и трубы. Поворачивают назад своих коней франкские воины, скачут назад к Ронсевалю. Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды 16 грозным вызовом врагу.

 

А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало осталось их!

 

Поредели и ряды сарацин. Сам король Марсилий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и вскричал:

 

— Будь ты проклят, Марсилий! Я отомщу тебе за смерть моих друзей. Узнаешь сейчас силу моего Дюрандаля.

 

Как вихрь налетел Роланд на Марсилия, разбил в щепы его щит и отрубил ему по локоть правую руку. Упал Марсилий на землю.

 

Подняли сарацины своего короля и увезли в Сарагосу. Там погибать Марсилию!

 

Но великий калиф, дядя Марсилия, не покинул поле битвы. Повёл он на франков большой отряд — пятьдесят тысяч чёрных воинов.

 

У Оливьера меч по самую рукоять в крови. Думал он отереть меч о траву, опустил руку и вдруг полоснул его вражеский клинок по глазам. Горе — слеп Оливьер!

 

Бросает он поводья, на ощупь берётся за рукоять меча и гонит своего коня в самую гущу жестокой сечи. Направо и налево разит врагов Оливьер.

 

Но тут всадил ему великий калиф копьё в спину. Обернулся Оливьер, поднял меч, взмахнул им и сразил великого калифа.

 

— Роланд, ко мне! Побудьте возле меня в мой смертный час.

 

Упал он с коня прямо на руки Роланда. Видит Роланд: умирает Оливьер. Вынес он своего друга из боя, положил на зелёную траву, но уже не дышит граф Оливьер.

 

Оправил Роланд на нём доспехи, сложил ему руки на груди:

 

— Ты мёртв, а без тебя мне жизнь не в радость! Нет и не будет в мире равного тебе рыцаря.

 

Взял Роланд свой большой рог Олифант и снова в него трубит. Жалобно звучит рог. Изнемогает от скорби сердце Роланда. Не прежний это неистовый зов. Не те уже силы у Роланда — иссякают они.

 

Император Карл услыхал этот слабый зов и заплакал в первый раз в жизни.

 

— Видно, смерть подошла к Роланду. Звонче трубите ответ!

 

Разом загремело шестьдесят тысяч рогов и труб.

 

— Вы слышите? — всполошились сарацины. — Это трубят в войске императора Карла. Он уже близко. Если мы оставим Роланда в живых, война начнется снова и Сарагоса погибнет.

 

Четыре сотни отборных воинов приготовились напасть на Роланда.

 

Но не посмели они подойти к нему близко. Издали осыпали они Роланда дождём копий, дротиков и стрел, а сами повернули вспять. Бегут, чтобы не настигло их войско императора Карла.

 

Смертельно ранен Роланд. Пробиты у него шлем и кольчуга.

 

Конь Вейлантиф пронзён в тридцати местах.

 

Прощается Вейлантиф с Роландом. Грустно поглядел на своего хозяина, шевельнул сухими губами, положил свою голову на плечо Роланда, всем телом вздрогнул и мёртвым упал на землю.

 

Оглянулся вокруг Роланд. Видит он, все франки убиты, только архиепископ Турпин ещё остался в живых. Тяжко ранен доблестный Турпин. Четыре копья пробили ему грудь.

 

С трудом, через горы трупов, пробирается к нему Роланд.

 

— Благородный сеньор, — просит Роланд, — благословите убитых рыцарей. Я хочу сложить их поблизости от вас.

 

Турпин с трудом ответил:

 

— Я едва дышу. Торопитесь, Роланд.

 

По мёртвому полю побрёл Роланд — ищет своих друзей, верных сынов Франции. Разыскивает их в грудах мёртвых тел, разгребает изрубленные щиты и поломанные доспехи.

 

Всех пэров, одного за другим, переносит Роланд, прижимая к своей груди, туда, где лежит Турпин.

 

— Я и сам умираю. Прощайте, Роланд. Не увижу я больше милой Франции, — молвил Турпин и испустил дух.

 

Последним Роланд принёс Оливьера. Положил его на щит рядом с мёртвым Турпином.

 

Чувствует Роланд, что и от него смерть уже недалеко.

 

Захотел Роланд разбить свой меч Дюрандаль о камни, чтобы не достался он никому другому, но разлетелся камень на мелкие куски, а Дюрандаль остался невредим.

 

— Прощай, мой добрый меч, мой Дюрандаль, ты честно послужил Франции и императору Карлу! Последнее моё желание, чтоб ты не попал в руки труса.

 

Лёг Роланд на землю, лицом к врагу. Поднял руку в рыцарской перчатке к небу и бестрепетно встретил смерть, как подобает воину.

 

Лежит неистовый, безудержно отважный, безмерно храбрый и беспримерно преданный милой Франции рыцарь Роланд в долине Ронсеваля. Он лежит в своих золотых доспехах, обагрённых кровью, с белым рогом своим Олифантом и с мечом Дюрандалем. Так и нашёл его на поле битвы седобородый Карл.

 

Закрыл Карл своё лицо плащом, велико его горе.

 

— Несчастная долина Ронсеваль, ты стала могилой доблестных сынов Франции... Навеки печалью будет звучать твоё имя.

 

Но вдруг он отбросил плащ. Не плакать — мстить должно!

 

Смотрит император Карл, а солнце сейчас за гору закатится, скоро ночь, не поспеет он догнать врага.

 

И тут случилось чудо. Остановилось солнце в небе, задержало свой бег.

 

— В погоню! — велит Карл.

 

Пустили франки своих коней во весь опор. Скачут сквозь тёмные ущелья.

 

Впереди Карл. Рядом знаменосец сжимает в руке королевское знамя — пурпурную орифламму 17. Вьётся шёлк королевского знамени по ветру. Солнце светит, сверкают щиты и доспехи рыцарей, реют знамёна на копейных древках.

 

Догнали врагов франкские рыцари. Немногие сарацины успели скрыться за стенами Сарагосы.

 

Полные гнева и печали, налетели франки на сарацин, никому не было пощады.

 

— Ронсеваль! Роланд! — кричали воины Карла, избивая врагов.

 

Император Карл привёл свои войска к стенам Сарагосы.

 

Недолго держали оборону воины Марсилия. А Марсилий умер от жестокой раны, от страха и горя.

 

Все башни сарагосские, десять больших и пятьдесят малых, королева Брамимонда сама, по собственной воле, сдала императору Карлу. Велела открыть ворота в город.

 

И снова император Карл в Ронсевальском ущелье. Там оплакали и с честью похоронили франки своих погибших воинов.

 

Невесел обратный путь на родину, печальную весть везут франки.

 

Вернулся король Карл в свой императорский город Ахен. Но только подъехал он к своему дворцу, вышла ему навстречу прекрасная Альда, сестра графа Оливьера. Спросила она:

 

— Где граф Роланд, храбрый, благородный Роланд? Он поклялся взять меня в жёны.

 

Опустил глаза император Карл:

 

— Что я отвечу тебе? Увы, ты спрашиваешь меня о мёртвом. Но я дам тебе другого мужа — Людовика, он мой старший сын и наследник.

 

— Странные слова я слышу, — ответила прекрасная Альда. — Возможно ли, чтоб я осталась в живых, если умер Роланд?

 

Побледнела она и мёртвой упала к ногам императора Карла.

 

Созвал император Карл своих баронов. Надо совершить дело справедливости: судить Ганелона.

 

Собрались все бароны на суд и признали они: виновен Ганелон.

 

Страшной казнью казнили предателя. За ноги, за руки привязали к четырём диким коням и погнали коней в разные стороны.

 

Поют певцы, перебирая струны:

 

— Милая Франция, как ты осиротела! Погиб Роланд, бесстрашный Роланд, твой защитник, убит он в тёмном Ронсевальском ущелье. Но никогда не померкнет его слава и не забудутся его подвиги!

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Роланд — один из любимейших героев средневековых легенд. В течение многих столетий о его подвигах пели певцы и писали поэты во Франции, Италии, Испании и других странах Европы.

 

В основу нашего рассказа мы положили «Песнь о Роланде».

 

«Песнь о Роланде», замечательный памятник французского народно-героического эпоса, повествует о битве франков с сарацинами, внезапно напавшими на них в Ронсевальском ущелье в Пиренейских горах. В бою погиб рыцарь Роланд вместе с большим отрядом франкского войска.

 

Песня о Ронсевальском побоище первоначально возникла, должно быть, в среде военных дружинников. От них её переняли певцы-сказители и в течение долгих столетий развивали и обогащали.

 

До нас дошло несколько письменных версий «Песни о Роланде». Самая ранняя и лучшая была создана примерно в 1170 году.

 

Главные герои поэмы — рыцарь Роланд со своим другом Оливьером и император Карл Великий.

 

История почти ничего не говорит о Роланде. Один старинный летописец, описывая жизнь Карла Великого, мимоходом упомянул, что в Ронсевале были убиты три знатных франка, и в их числе Хруодланд (Роланд), начальник Бретонской марки (область на севере Франции). Но народное сказание прославило Роланда как великого героя. Возможно, он пользовался особой любовью воинов, и потому именно о нём сложили легенды.

 

Оливьер (Оливье), его верный друг, — лицо вымышленное.

 

Франкский король Карл Великий (742–814; франкский король с 768 г.; император с 800 г.) всегда изображается в народном эпосе седобородым стариком, мудрым императором. Таким рисует его и «Песнь о Роланде», хотя во время Ронсевальской битвы Карл был ещё молод. В идеализированном образе Карла воплотилась народная мечта о «добром короле», который объединил бы страну под своей властью и обуздал феодалов-притеснителей.

 

В 778 году Карл Великий совершил завоевательный поход в Испанию. В VIII веке большая часть этой страны принадлежала испанским арабам — мусульманам. В «Песне о Роланде» их называют маврами или сарацинами. Карл Великий воевал не только с ними — он взял в Испании приступом и разграбил христианский город Памплону.

 

Поход в Испанию был несчастлив. На обратном пути через Пиренейские горы 25 августа 778 года арьергард (отряд, прикрывающий отход главных сил) армии короля Карла был атакован ночью в самом узком и опасном месте — Ронсевальском ущелье — отрядом свободолюбивых басков — коренных жителей испанских гор.

 

«Песнь о Роланде» была создана в эпоху крестовых походов, когда европейские феодалы стремились завоевать страны Востока под видом защиты христианской веры.

 

В «Песне о Роланде» христиане-баски заменены сарацинами и сама битва изображена так, словно она происходила между большими отрядами конных воинов на широком поле. На самом деле баски сидели в засаде на вершине лесистой горы и бой происходил на узкой тропе. Франки, захваченные врасплох, не смогли защищаться и были перебиты.

 

Народное сказание возвеличило героев Ронсевальской битвы. Оно всё, с начала до конца, проникнуто чувством любви к «милой Франции» и её верным сынам.

 

1.

 

Жонглёр (франц.) — бродячий певец, сказитель. Бродячие певцы-сказители хранили в своей памяти героические поэмы, лирические и шуточные песни. Многие из них сами были высокоодарёнными поэтами. Они пели или рассказывали, аккомпанируя себе на старинной скрипке — виоле или на арфе. Вдобавок они умели потешать слушателей разными фокусами. назад к тексту

2.

 

Сарагоса — в «Песне о Роланде» столица короля Марсилия; город в северной части Испании. назад к тексту

3.

 

Марсилий — в «Песне о Роланде» король испанских мавров, легендарная личность. назад к тексту

4.

 

Вассал — феодал, получивший землю от другого, более крупного феодала, своего сюзерена. Вассал в свою очередь мог быть сюзереном по отношению к другим ещё более мелким владельцам земель (подвассалы). Вассал был обязан верно служить своему господину как воин и выполнять ряд других повинностей. назад к тексту

5.

 

Ахен — столица империи Карла Великого. Теперь город в Федеративной Республике Германии. назад к тексту

6.

 

Соколы линялые (перелинявшие) ценились выше, потому что во время линьки сокол мог погибнуть. назад к тексту

7.

 

...Мавританские послы — здесь: мавры то же, что сарацины (испанские арабы). назад к тексту

8.

 

Пэр — буквально: «равный» (королю), старший, самый влиятельный вассал. Двенадцать пэров в эпосе — лучшие воины в королевском войске. назад к тексту

9.

 

Турпин (Турпен) — епископ Реймский (753–794), историческое лицо; изображается в эпосе как смелый воин. назад к тексту

10.

 

Барон — так называли старшего вассала короля. Позднее — наследственный дворянский титул. назад к тексту

11.

 

А как вложит он свою перчатку вам в руку — то есть признает себя вассалом, согласно старинному рыцарскому обряду. назад к тексту

12.

 

Сеньор (на латинском языке «старший») — владетельный феодал-землевладелец. Здесь: как вежливое обращение. назад к тексту

13.

 

Франки, или французы, — подданные императора Карла, в более узком значении жители провинции Иль-де-Франс. Провинция эта с городом Парижем была расположена в центре нынешней Франции. назад к тексту

14.

 

Дротик — метательное копьё с коротким древком. назад к тексту

15.

 

Четыреста тысяч мавров — характерное для эпоса преувеличение. назад к тексту

16.

 

Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды — старинный рыцарский обычай. назад к тексту

17.

 

Орифламма (на латинском языке значит «золотое пламя») — пурпурное знамя, штандарт французских королей. назад к тексту

Hosted by uCoz

 

 

Я в дедстве эёй книгой с этими картинками зачитывался.Узнал о „Ыристане и Изольде“,о Короле Артуре и рыцарях крудлого стола„,о Вильгельм Теле „свободном стрелке“.Вот сегодня вспомнил

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я давно читаю, обычно без комментариев. Начал ещё на иносми читавть, потом организовался инофорум, потом Урса ушла оттуда. Сейчас только начал комментировать. Похоже - зря. Ибо недаром мама говорила - больше молчи, за умного сойдёшь.

Ник не буду спрашивать ибо сам могу туда только через смартфон или ноут бук сына заити.Ну люди там не дураки.Все с оброзованием.Но у меня собственное мнение... и мне тоже мама говорила иногда помалкиваи.... Да с братишкой разговаривал из лондона .Так у него сей час по бизнесу один из колег ИНДУС.Так они честные люди,им доверять можно,не подведут. Так что индусов не надо путать с исламскими фанатиками......Из так называемой „Евро-толеранции“ мне много что не приемлемо.Толеранция педиков,мулти культура(наша,и ваша культура создона на осное христианских ценностей) а какие то что мы уже теряем свойи позиции,эё ми к вам русским относиттся.Когда русские парни принимают „радикальный ислам“ и организуют тер. акты против своих.

Президент Сирии ,он конечно дров наломал,но я его поддерживаю.Он все таки про Европейски настроян...хотя я не спецеалист о этом вопросе..

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нём певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал жонглёр 1 о Роланде на городской площади и, оставив нетронутые кружки с вином, забыв о весёлых плясках, слушали люди повесть о герое.

 

Во многих битвах сражался Роланд, но всех знаменитей битва в Ронсевальском ущелье. И тот, кто говорит «Роланд», всегда вспомнит о Ронсевале и глубоко вздохнёт.

 

Вот рассказ о последнем бое Роланда.

 

В те времена почти всей Испанией владели сарацины.

 

Семь долгих лет воевал с ними император Карл Великий. До самого моря покорил этот гордый край. Все города, все замки взял приступом. Последний город остался у сарацин — Сарагоса 2.

 

Стоит Сарагоса на высокой горе, и правит там король Марсилий 3.

 

Не хочет король Марсилий покориться великому императору, седобородому Карлу.

 

Лежит Марсилий на ложе из синего мрамора в тени оливы, а вокруг него толпятся тысячи сарацин.

 

Говорит он своим советникам и военачальникам:

 

— Послушайте, советники мои, какая беда грозит нам! Хочет повелитель Франции император Карл взять нашу Сарагосу и обратить нас в свою веру. Посоветуйте мне, как тут быть? Спасите меня от стыда и погибели. Нет у меня такого сильного войска, как у императора Карла, и нет у меня таких могучих воинов.

 

Молчат его советники. Но самый мудрый из них, по имени Бланкандрин, так сказал королю Марсилию:

 

— Государь, не тревожьтесь. Там, где сила не берёт, надо пуститься на хитрость. Отправьте императору Карлу послов с богатыми дарами и ложными обещаниями. Пусть скажут они Карлу: «Приехали мы просить мира. Король Марсилий обещает стать вашим покорным вассалом 4 и данником отныне и навеки. Вслед за нами прибудет он в ваш престольный город Ахен 5». А если Карл потребует заложников, послать без отказа. Я сам первый пошлю своего сына. Император Карл поверит нам и уведёт свои войска из Испании, вернётся к себе на родину. Долго он будет ждать короля Марсилия, не дождётся и поймёт, что его обманули. Тогда придёт он в гнев и велит срубить головы заложникам. Что ж, пусть они погибнут, да зато будет спасена наша Сарагоса.

 

— Хитро придумал, Бланкандрин, так и поступим, — сказали сарацины.

 

И вот поехали послы короля Марсилия к императору Карлу Великому в город Кордову. Недавно император Карл взял с бою этот город.

 

Впереди со знаком мира — оливковой ветвью в руке — едет сам Бланкандрин. А за ним ещё девять послов, тоже, как и он, хитроумные и сладкоречивые. Послал король Марсилий богатые дары в знак покорности: десять мулов, гружённых золотом, львов, слонов, медведей, верблюдов, псов борзых, соколов линялых...6

 

Ещё издали узнали мавританские послы 7 императора Карла. Сидит Карл на троне золотом, чеканном, в тени высокой сосны. Седая борода белее цветов жасмина покрывает всю его грудь.

 

При нём двенадцать пэров 8 и архиепископ Турпин 9.

 

Сошли послы с коней и низко поклонились императору Карлу.

 

Льстиво заговорили послы:

 

— Великий, могучий император Карл, владыка владык, лучший и справедливейший, самый мудрый, самый первый из всех королей земли!

 

Слушает император, не торопится отвечать. Но вот поднял он голову, метнул на послов зоркий взгляд. Умел он читать в сердцах людей. И так молвил Бланкандрину:

 

— Слаще мёда твои слова, а вот какую поруку дашь мне? Король Марсилий — мой злейший недруг. Могу ли я поверить ему?

 

— Порукою тебе заложники, все кровные родичи Марсилия, и среди них мой собственный сын. Король Марсилий шлёт тебе богатые дары. Отныне навсегда станет он твоим покорным вассалом. Будет тебе платить щедрую дань, какую сам назначишь.

 

Выслушал Карл лукавого Бланкандрина и сказал ему:

 

— Ну что ж, хорошо, если всё правда! Завтра мы сообщим вам свою волю: быть миру или быть войне.

 

Наутро император Карл собрал своих баронов 10. Никогда он ничего без них не решал, таков у него был обычай.

 

Пришли все двенадцать пэров Франции. Среди них граф Роланд со своим неразлучным другом графом Оливьером. Пришёл архиепископ Турпин. Пришли старые, прославленные воины и молодые рыцари. Собралось их больше тысячи. Стали они вникать в суть дела. Думают: как быть? Всем хочется вернуться назад в родные дома, в милую Францию.

 

Многие стали склоняться к тому, что не худо бы помириться с королём Марсилием.

 

Но вышел вперёд граф Роланд и повёл такую речь:

 

— Нельзя доверять Марсилию! Разве забыли вы, бароны, как уже однажды, семь лет назад, прислал король Марсилий к нам послов с ветками оливы в руках и как они обманули нас льстивыми речами? Вы, государь, послали с нашего согласия к Марсилию двух герцогов — Базана и Базилия. И что же? Марсилий им обоим головы отрубил! Может ли быть чернее предательство? Мстить надо за гибель наших послов, осадить Сарагосу и взять её приступом.

 

Император Карл не спешит отвечать — ждёт, кто ещё что скажет.

 

Промолчали все, не смолчал один Ганелон, отчим Роланда. Вскочил он с места и говорит королю:

 

— Не слушайте, король Карл, безумца Роланда! Слушайте людей осторожных и разумных. Не в меру горделив мой пасынок, думает только о собственной славе. Просит пощады король Марсилий, просит мира, готов принести вам клятву верности. А как вложит он свою перчатку вам в руку 11 — тут и конец войне!

 

— Прав Ганелон. Пора кончать долгую войну, — молвил император Карл. — Теперь, бароны, дайте мне другой совет: кого отрядить послом к Марсилию? Не простое это посольство — опасное.

 

Как всегда, первым вызвался граф Роланд:

 

— Я готов ехать, государь! Вручите мне посольские знаки: королевскую перчатку и жезл!

 

— Тебя посылать нельзя! Уж слишком ты горяч, — ответил ему Карл седобородый.

 

— Я поеду, если император разрешит мне! — воскликнул граф Оливьер.

 

— Молчите оба! Клянусь, ни один из вас не поедет. Сеньоры 12 бароны, изберите в послы самого мудрого среди вас.

 

— Тогда пусть едет Ганелон, — предложил граф Роланд.

 

И все согласились с Роландом:

 

— Ганелон мудр и осторожен! Лучшего посла не найти!

 

Но Ганелон пришёл в ярость.

 

— Почему ты меня выбрал? Забыл, что я твой отчим? — крикнул он Роланду. — Ни один посол ещё не возвращался живым от короля Марсилия. Этого я тебе не прощу!

 

— Я не боюсь угроз, — ответил Роланд. — Подумал я, что разумный человек, богатый опытом, должен поехать к Марсилию, вот и назвал вас.

 

Со злобой посмотрел Ганелон на Роланда и сказал императору:

 

— Государь, я готов исполнить вашу волю. И поеду я один, без охраны, как поехали Базан с Базилием. А ты, Роланд, берегись!

 

Карл поднял руку, остановил Ганелона:

 

— Уймите ваш гнев, не к месту он, не ко времени. Вас избрали франки 13, вам и ехать.

 

Потемнело лицо у Ганелона:

 

— Кто послан к королю Марсилию, тому нет возврата. Теперь уже никогда не видать мне ни дома, ни жены, ни родного сына. Ему, прошу вас, император Карл, отдать мои земли. Суждена мне смерть, как Базану с Базилием.

 

— Не об этом вы сейчас должны думать, граф. Вам доверена судьба Франции. Вот перчатка, жезл и грамота.

 

Император Карл протянул Ганелону перчатку со своей правой руки. Но не торопится Ганелон принять её. Упала перчатка на землю.

 

— Дурное предзнаменование! — воскликнули франки. — Боже, что ждёт нас? Беду принесёт нам посольство Ганелона.

 

Ганелон надел свои лучшие доспехи, прикрепил золотые шпоры, опоясался мечом, вскочил на коня и поскакал.

 

Следом за ним едут послы Марсилия. Видит лукавый Бланкандрин, что гневом кипит душа Ганелона, и заводит с ним такую беседу:

 

— Кто поймёт императора Карла? Сколько земель уж завоевал, а ему всё мало! Франки благородны, благороден император Карл, и думается мне, кто-то подстрекает его на недоброе.

 

— Давно бы уже император Карл ушёл из Испании, — отвечает Ганелон, — если бы не племянник его Роланд. Обещал он императору Карлу все короны земли поднести на блюде, словно спелые яблоки. А жизнь ему недорога, ни своя, ни чужая.

 

— Неужели так жесток Роланд, так безумен? Недаром, видно, прозвали его Неистовым.

 

Так всю дорогу говорили Бланкандрин с Ганелоном и поклялись они друг другу погубить Роланда. С тем и прибыли в Сарагосу ко двору короля Марсилия.

 

Сидит король Марсилий на парчовых подушках, по правую руку — королева Брамимонда.

 

Прекрасна королева Брамимонда. Руки увиты браслетами, на шее драгоценное ожерелье из аметистов.

 

Вручил Ганелон королю Марсилию посольский жезл, перчатку и грамоту. Но не о мире, не о судьбе франкского войска думал он, а лишь о том, как погубить ненавистного Роланда.

 

— Привет, король Марсилий! — сказал он. — Император Карл повелевает тебе: без промедления прими нашу веру. Тогда отдаст он тебе половину Испании, вторую половину берёт себе Роланд. Ни в чём не знает отказа Роланд — любимец он у императора Карла. А если ты не согласен, тогда горе тебе! Сотрёт Роланд с лица земли твою Сарагосу. Грозился он, что посадит тебя на клячу, лицом к хвосту, и повезёт к императору Карлу, в его столицу Ахен, на суд и позорную казнь.

 

При этих словах страшным гневом загорелся король Марсилий. Он схватил златоперый дротик 14, поднял над головой, вот-вот вонзит в грудь Ганелону.

 

Прижался Ганелон спиной к сосне, выхватил меч из ножен.

 

 

— Остановись, король! — крикнул Бланкандрин. — За нас Ганелон! Роланд ему ненавистен.

 

Опомнился Марсилий.

 

— Простите мою горячность, — с улыбкой молвил он Ганелону.

 

Королева Брамимонда сняла с себя аметистовое ожерелье и сказала Ганелону:

 

— Подарите своей жене это украшение, благородный рыцарь.

 

Король Марсилий подарил Ганелону в знак дружбы меч с драгоценной рукоятью и золочёный шлем.

 

Принял Ганелон дары от Марсилия.

 

Тогда сказал ему король Марсилий:

 

— Подайте мне добрый совет, благородный граф. Могу ли я со своим войском победить в бою императора Карла?

 

— Нет, король, здесь нужна хитрость, — отвечал Ганелон. — Пошлите императору богатые дары и двадцать заложников. Он заключит с вами мир и уйдёт во Францию, а позади оставит отряд отборных воинов. Роланд, его любимец, будет командовать арьергардом. Об этом уж я позабочусь. Вы же, король, неожиданно нападёте на отряд Роланда. Тут и смерть гордецу! Потеряет император Карл свою правую руку — Роланда и уже никогда не вернётся в Испанию.

 

Услышав это, король Марсилий обнял Ганелона. Три дня пировали они вместе.

 

Наступило время Ганелону возвращаться назад. Взял Ганелон ключи от города Сарагосы и поскакал в обратный путь. Следом едут двадцать заложников. Сверкают на них золотые доспехи, украшенные сапфирами, смарагдами, алмазами.

 

Порадовались франки доброй вести. Кончена война, покорился король Марсилий. Можно вложить мечи в ножны.

 

Словно шумный поток льётся по дороге — это возвращается войско Карла назад к себе на родину.

 

Но загородили путь во Францию высокие горы, поднялись они до самого неба. Отвесны кручи, вздыблены скалы, тесны и угрюмы ущелья. Дорога змеёй вьется над самой пропастью.

 

Всего опасней Ронсевальское ущелье.

 

Император Карл придержал своего коня:

 

— Вот Ронсеваль, бароны! Здесь надо быть настороже. Кто будет командовать головным отрядом?

 

— Ожье Датчанин, — подал голос Ганелон.

 

— Хорошо, согласен. А кто будет командовать арьергардом?

 

— Роланд, мой пасынок. Он любит опасность, — посоветовал Ганелон.

 

— Да, правда твоя! — сказал Роланд Ганелону. — Я не уроню, как ты, перчатку императора на землю. Доверьте мне, государь, охрану войска.

 

Молча кивнул головой седобородый Карл.

 

Добился своего Ганелон. В Ронсевальском ущелье оставлен арьергард во главе с Роландом, чтобы охранять отход франков. С ним двадцать тысяч воинов, цвет милой Франции. Рядом с Роландом друг его Оливьер, все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Стоят франки лагерем в Ронсевальском ущелье и не ведают они, что в это самое время сарацины пробираются тайными тропами, со всех сторон окружают отряд Роланда.

 

Чёрной тучей облепили они скалы Ронсевальского ущелья, прячутся в густых буковых лесах, затаились за камнями.

 

Вдруг сорвался один камень, упал перед графом Оливьером; поднял глаза Оливьер. Там, над скалою, блеснули шишаки и наконечники копий. Прислушался Оливьер: ветер донёс до него топот копыт и звуки труб.

 

— Роланд! — сказал Оливьер. — Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.

 

— Пусть только попробуют!.. — ответил Роланд. — Славная будет битва.

 

Взлетел Оливьер на своём скакуне на гребень холма, взглянул — и глазам своим не поверил.

 

Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацин. То, как огромный дракон, совьётся оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч мавров 15 послал король Марсилий против отряда франков.

 

— Марсилий изменник, мы преданы! — крикнул Оливьер Роланду. — Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Ещё не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведёт франков нам на помощь. Трубите, Роланд!

 

— Так, значит, против нас идёт всё сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду им разить врага! На свою погибель идут сюда сарацины!

 

— Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернётся Карл, тогда схватимся мы с врагом и победим.

 

— Нет, нет! Мне трубить в рог всё равно что на весь мир прокричать о своей трусости.

 

Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повёл своё войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понёсся боевой клич франков «Монжуа!».

 

Роланд на своём коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копьё, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золочёные кисти спадают на руку. Грозные взгляды бросает Роланд на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.

 

— Пришпорим наших коней! — воскликнул он. — Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.

 

Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:

 

— Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.

 

В страшный гнев пришёл Роланд, услышав эти слова, и бросился на сарацина.

 

Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.

 

— Вот тебе, дерзкий! — вскричал он. — Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он нам охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит её. Вперёд, франки! Победа на нашей стороне!

 

Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперёд, осыпая франков проклятиями и угрозами:

 

— Не уйдёте живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!

 

Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фальзарона и пробил его насквозь своим копьём.

 

— Монжуа! — воскликнул Оливьер. — Франки, победа за нами!

 

Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:

 

— Смелее в бой! Франков мало, перебьём их, изрубим, сотрём с лица земли!

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацина и одним ударом меча разрубил его до самого седла.

 

Перемешались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.

 

Рубит Роланд мечом своим Дюрандалем, а конь его Вейлантиф топчет врагов копытами.

 

Оливьер копьём разит сарацин. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломанное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацин.

 

Жестокий бой, страшная сеча!

 

Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацин, но без числа и счёта встают перед ними новые ряды врагов.

 

— Монжуа! — крикнул Роланд.

 

С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.

 

Притихла битва.

 

Наступила передышка.

 

Роланд, в доспехах, обагрённых кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти всё войско франков перебито, не осталось и сотни воинов.

 

Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалостно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.

 

— О если б здесь был император Карл! — воскликнул он. — Оливьер, посоветуйте: что теперь делать?

 

— Не знаю, — ответил Оливьер. — Одно нам осталось: биться насмерть. Умрём, но не посрамим рыцарской чести.

 

— Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.

 

— Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернёмся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жёны, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!

 

— Почему вы так разгневались на меня? — с грустью спросил Роланд.

 

— Друг мой Роланд, — ответил Оливьер, — вы отказались трубить в рог, когда я просил вас. Ваша гордость, ваше безрассудство погубили нас. Сегодня конец нашей дружбе.

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:

 

— Время ли сейчас спорить, рыцари? Никто уже не может спасти нас, но всё же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернётся император Карл, отомстит за нас и похоронит с честью! Трубите, Роланд!

 

Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант, зычен его голос — далеко разнёсся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско?

 

А войско Карла уже далеко. Уже, спускаясь с гор, увидели франки зелёные поля своей родины.

 

Радостны лица воинов, но невесело на сердце у императора Карла — нет в нём доверия к Марсилию, закралась в душу тревога. То сожмёт Карл ладонью рукоять меча, то отпустит. В недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном Ронсевальском ущелье.

 

Вдруг позади них вдали послышался еле слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога...

 

— Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идёт жестокая битва? — говорит император Карл.

 

— О какой битве речь? — усмехнулся Ганелон. — Вы же знаете, как горд Роланд, никогда не позвал бы он на помощь. Наверно, травит он в горах оленя или косулю. И кто посмел бы напасть на него?

 

... От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд...

 

— Нет, так не трубят для потехи! — вскричал император Карл. — Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!

 

Но прежде чем пришпорить своего коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.

 

Загремели рога и трубы. Поворачивают назад своих коней франкские воины, скачут назад к Ронсевалю. Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды 16 грозным вызовом врагу.

 

А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало осталось их!

 

Поредели и ряды сарацин. Сам король Марсилий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и вскричал:

 

— Будь ты проклят, Марсилий! Я отомщу тебе за смерть моих друзей. Узнаешь сейчас силу моего Дюрандаля.

 

Как вихрь налетел Роланд на Марсилия, разбил в щепы его щит и отрубил ему по локоть правую руку. Упал Марсилий на землю.

 

Подняли сарацины своего короля и увезли в Сарагосу. Там погибать Марсилию!

 

Но великий калиф, дядя Марсилия, не покинул поле битвы. Повёл он на франков большой отряд — пятьдесят тысяч чёрных воинов.

 

У Оливьера меч по самую рукоять в крови. Думал он отереть меч о траву, опустил руку и вдруг полоснул его вражеский клинок по глазам. Горе — слеп Оливьер!

 

Бросает он поводья, на ощупь берётся за рукоять меча и гонит своего коня в самую гущу жестокой сечи. Направо и налево разит врагов Оливьер.

 

Но тут всадил ему великий калиф копьё в спину. Обернулся Оливьер, поднял меч, взмахнул им и сразил великого калифа.

 

— Роланд, ко мне! Побудьте возле меня в мой смертный час.

 

Упал он с коня прямо на руки Роланда. Видит Роланд: умирает Оливьер. Вынес он своего друга из боя, положил на зелёную траву, но уже не дышит граф Оливьер.

 

Оправил Роланд на нём доспехи, сложил ему руки на груди:

 

— Ты мёртв, а без тебя мне жизнь не в радость! Нет и не будет в мире равного тебе рыцаря.

 

Взял Роланд свой большой рог Олифант и снова в него трубит. Жалобно звучит рог. Изнемогает от скорби сердце Роланда. Не прежний это неистовый зов. Не те уже силы у Роланда — иссякают они.

 

Император Карл услыхал этот слабый зов и заплакал в первый раз в жизни.

 

— Видно, смерть подошла к Роланду. Звонче трубите ответ!

 

Разом загремело шестьдесят тысяч рогов и труб.

 

— Вы слышите? — всполошились сарацины. — Это трубят в войске императора Карла. Он уже близко. Если мы оставим Роланда в живых, война начнется снова и Сарагоса погибнет.

 

Четыре сотни отборных воинов приготовились напасть на Роланда.

 

Но не посмели они подойти к нему близко. Издали осыпали они Роланда дождём копий, дротиков и стрел, а сами повернули вспять. Бегут, чтобы не настигло их войско императора Карла.

 

Смертельно ранен Роланд. Пробиты у него шлем и кольчуга.

 

Конь Вейлантиф пронзён в тридцати местах.

 

Прощается Вейлантиф с Роландом. Грустно поглядел на своего хозяина, шевельнул сухими губами, положил свою голову на плечо Роланда, всем телом вздрогнул и мёртвым упал на землю.

 

Оглянулся вокруг Роланд. Видит он, все франки убиты, только архиепископ Турпин ещё остался в живых. Тяжко ранен доблестный Турпин. Четыре копья пробили ему грудь.

 

С трудом, через горы трупов, пробирается к нему Роланд.

 

— Благородный сеньор, — просит Роланд, — благословите убитых рыцарей. Я хочу сложить их поблизости от вас.

 

Турпин с трудом ответил:

 

— Я едва дышу. Торопитесь, Роланд.

 

По мёртвому полю побрёл Роланд — ищет своих друзей, верных сынов Франции. Разыскивает их в грудах мёртвых тел, разгребает изрубленные щиты и поломанные доспехи.

 

Всех пэров, одного за другим, переносит Роланд, прижимая к своей груди, туда, где лежит Турпин.

 

— Я и сам умираю. Прощайте, Роланд. Не увижу я больше милой Франции, — молвил Турпин и испустил дух.

 

Последним Роланд принёс Оливьера. Положил его на щит рядом с мёртвым Турпином.

 

Чувствует Роланд, что и от него смерть уже недалеко.

 

Захотел Роланд разбить свой меч Дюрандаль о камни, чтобы не достался он никому другому, но разлетелся камень на мелкие куски, а Дюрандаль остался невредим.

 

— Прощай, мой добрый меч, мой Дюрандаль, ты честно послужил Франции и императору Карлу! Последнее моё желание, чтоб ты не попал в руки труса.

 

Лёг Роланд на землю, лицом к врагу. Поднял руку в рыцарской перчатке к небу и бестрепетно встретил смерть, как подобает воину.

 

Лежит неистовый, безудержно отважный, безмерно храбрый и беспримерно преданный милой Франции рыцарь Роланд в долине Ронсеваля. Он лежит в своих золотых доспехах, обагрённых кровью, с белым рогом своим Олифантом и с мечом Дюрандалем. Так и нашёл его на поле битвы седобородый Карл.

 

Закрыл Карл своё лицо плащом, велико его горе.

 

— Несчастная долина Ронсеваль, ты стала могилой доблестных сынов Франции... Навеки печалью будет звучать твоё имя.

 

Но вдруг он отбросил плащ. Не плакать — мстить должно!

 

Смотрит император Карл, а солнце сейчас за гору закатится, скоро ночь, не поспеет он догнать врага.

 

И тут случилось чудо. Остановилось солнце в небе, задержало свой бег.

 

— В погоню! — велит Карл.

 

Пустили франки своих коней во весь опор. Скачут сквозь тёмные ущелья.

 

Впереди Карл. Рядом знаменосец сжимает в руке королевское знамя — пурпурную орифламму 17. Вьётся шёлк королевского знамени по ветру. Солнце светит, сверкают щиты и доспехи рыцарей, реют знамёна на копейных древках.

 

Догнали врагов франкские рыцари. Немногие сарацины успели скрыться за стенами Сарагосы.

 

Полные гнева и печали, налетели франки на сарацин, никому не было пощады.

 

— Ронсеваль! Роланд! — кричали воины Карла, избивая врагов.

 

Император Карл привёл свои войска к стенам Сарагосы.

 

Недолго держали оборону воины Марсилия. А Марсилий умер от жестокой раны, от страха и горя.

 

Все башни сарагосские, десять больших и пятьдесят малых, королева Брамимонда сама, по собственной воле, сдала императору Карлу. Велела открыть ворота в город.

 

И снова император Карл в Ронсевальском ущелье. Там оплакали и с честью похоронили франки своих погибших воинов.

 

Невесел обратный путь на родину, печальную весть везут франки.

 

Вернулся король Карл в свой императорский город Ахен. Но только подъехал он к своему дворцу, вышла ему навстречу прекрасная Альда, сестра графа Оливьера. Спросила она:

 

— Где граф Роланд, храбрый, благородный Роланд? Он поклялся взять меня в жёны.

 

Опустил глаза император Карл:

 

— Что я отвечу тебе? Увы, ты спрашиваешь меня о мёртвом. Но я дам тебе другого мужа — Людовика, он мой старший сын и наследник.

 

— Странные слова я слышу, — ответила прекрасная Альда. — Возможно ли, чтоб я осталась в живых, если умер Роланд?

 

Побледнела она и мёртвой упала к ногам императора Карла.

 

Созвал император Карл своих баронов. Надо совершить дело справедливости: судить Ганелона.

 

Собрались все бароны на суд и признали они: виновен Ганелон.

 

Страшной казнью казнили предателя. За ноги, за руки привязали к четырём диким коням и погнали коней в разные стороны.

 

Поют певцы, перебирая струны:

 

— Милая Франция, как ты осиротела! Погиб Роланд, бесстрашный Роланд, твой защитник, убит он в тёмном Ронсевальском ущелье. Но никогда не померкнет его слава и не забудутся его подвиги!

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Роланд — один из любимейших героев средневековых легенд. В течение многих столетий о его подвигах пели певцы и писали поэты во Франции, Италии, Испании и других странах Европы.

 

В основу нашего рассказа мы положили «Песнь о Роланде».

 

«Песнь о Роланде», замечательный памятник французского народно-героического эпоса, повествует о битве франков с сарацинами, внезапно напавшими на них в Ронсевальском ущелье в Пиренейских горах. В бою погиб рыцарь Роланд вместе с большим отрядом франкского войска.

 

Песня о Ронсевальском побоище первоначально возникла, должно быть, в среде военных дружинников. От них её переняли певцы-сказители и в течение долгих столетий развивали и обогащали.

 

До нас дошло несколько письменных версий «Песни о Роланде». Самая ранняя и лучшая была создана примерно в 1170 году.

 

Главные герои поэмы — рыцарь Роланд со своим другом Оливьером и император Карл Великий.

 

История почти ничего не говорит о Роланде. Один старинный летописец, описывая жизнь Карла Великого, мимоходом упомянул, что в Ронсевале были убиты три знатных франка, и в их числе Хруодланд (Роланд), начальник Бретонской марки (область на севере Франции). Но народное сказание прославило Роланда как великого героя. Возможно, он пользовался особой любовью воинов, и потому именно о нём сложили легенды.

 

Оливьер (Оливье), его верный друг, — лицо вымышленное.

 

Франкский король Карл Великий (742–814; франкский король с 768 г.; император с 800 г.) всегда изображается в народном эпосе седобородым стариком, мудрым императором. Таким рисует его и «Песнь о Роланде», хотя во время Ронсевальской битвы Карл был ещё молод. В идеализированном образе Карла воплотилась народная мечта о «добром короле», который объединил бы страну под своей властью и обуздал феодалов-притеснителей.

 

В 778 году Карл Великий совершил завоевательный поход в Испанию. В VIII веке большая часть этой страны принадлежала испанским арабам — мусульманам. В «Песне о Роланде» их называют маврами или сарацинами. Карл Великий воевал не только с ними — он взял в Испании приступом и разграбил христианский город Памплону.

 

Поход в Испанию был несчастлив. На обратном пути через Пиренейские горы 25 августа 778 года арьергард (отряд, прикрывающий отход главных сил) армии короля Карла был атакован ночью в самом узком и опасном месте — Ронсевальском ущелье — отрядом свободолюбивых басков — коренных жителей испанских гор.

 

«Песнь о Роланде» была создана в эпоху крестовых походов, когда европейские феодалы стремились завоевать страны Востока под видом защиты христианской веры.

 

В «Песне о Роланде» христиане-баски заменены сарацинами и сама битва изображена так, словно она происходила между большими отрядами конных воинов на широком поле. На самом деле баски сидели в засаде на вершине лесистой горы и бой происходил на узкой тропе. Франки, захваченные врасплох, не смогли защищаться и были перебиты.

 

Народное сказание возвеличило героев Ронсевальской битвы. Оно всё, с начала до конца, проникнуто чувством любви к «милой Франции» и её верным сынам.

 

1.

 

Жонглёр (франц.) — бродячий певец, сказитель. Бродячие певцы-сказители хранили в своей памяти героические поэмы, лирические и шуточные песни. Многие из них сами были высокоодарёнными поэтами. Они пели или рассказывали, аккомпанируя себе на старинной скрипке — виоле или на арфе. Вдобавок они умели потешать слушателей разными фокусами. назад к тексту

2.

 

Сарагоса — в «Песне о Роланде» столица короля Марсилия; город в северной части Испании. назад к тексту

3.

 

Марсилий — в «Песне о Роланде» король испанских мавров, легендарная личность. назад к тексту

4.

 

Вассал — феодал, получивший землю от другого, более крупного феодала, своего сюзерена. Вассал в свою очередь мог быть сюзереном по отношению к другим ещё более мелким владельцам земель (подвассалы). Вассал был обязан верно служить своему господину как воин и выполнять ряд других повинностей. назад к тексту

5.

 

Ахен — столица империи Карла Великого. Теперь город в Федеративной Республике Германии. назад к тексту

6.

 

Соколы линялые (перелинявшие) ценились выше, потому что во время линьки сокол мог погибнуть. назад к тексту

7.

 

...Мавританские послы — здесь: мавры то же, что сарацины (испанские арабы). назад к тексту

8.

 

Пэр — буквально: «равный» (королю), старший, самый влиятельный вассал. Двенадцать пэров в эпосе — лучшие воины в королевском войске. назад к тексту

9.

 

Турпин (Турпен) — епископ Реймский (753–794), историческое лицо; изображается в эпосе как смелый воин. назад к тексту

10.

 

Барон — так называли старшего вассала короля. Позднее — наследственный дворянский титул. назад к тексту

11.

 

А как вложит он свою перчатку вам в руку — то есть признает себя вассалом, согласно старинному рыцарскому обряду. назад к тексту

12.

 

Сеньор (на латинском языке «старший») — владетельный феодал-землевладелец. Здесь: как вежливое обращение. назад к тексту

13.

 

Франки, или французы, — подданные императора Карла, в более узком значении жители провинции Иль-де-Франс. Провинция эта с городом Парижем была расположена в центре нынешней Франции. назад к тексту

14.

 

Дротик — метательное копьё с коротким древком. назад к тексту

15.

 

Четыреста тысяч мавров — характерное для эпоса преувеличение. назад к тексту

16.

 

Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды — старинный рыцарский обычай. назад к тексту

17.

 

Орифламма (на латинском языке значит «золотое пламя») — пурпурное знамя, штандарт французских королей. назад к тексту

Hosted by uCoz

 

 

Я в дедстве эёй книгой с этими картинками зачитывался.Узнал о „Ыристане и Изольде“,о Короле Артуре и рыцарях крудлого стола„,о Вильгельм Теле „свободном стрелке“.Вот сегодня вспомнил

Христиане друг с другом тоже успешно воевали. И официальный крестовый поход шёл как раз через Ваши земли против еретиков и схизматиков. А песня о Роланде и у меня в детстве была, правда я ею особо не увлекался, тк же как и сказаниями о нартах, белом отряде и прочим. А на других сайтах ник у меня был такой же или vva. Но я редко писал.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я в дедстве эёй книгой с этими картинками зачитывался.Узнал о „Ыристане и Изольде“,о Короле Артуре и рыцарях крудлого стола„,о Вильгельм Теле „свободном стрелке“.Вот сегодня вспомнил

Христиане друг с другом тоже успешно воевали. И официальный крестовый поход шёл как раз через Ваши земли против еретиков и схизматиков. А песня о Роланде и у меня в детстве была, правда я ею особо не увлекался, тк же как и сказаниями о нартах, белом отряде и прочим. А на других сайтах ник у меня был такой же или vva. Но я редко писал.

Если вспомнить „святую инквизицию,то вообще мракобесие было“-(Темные века) Теперь смотрю по „ящику“ Наши со Львом Навозженовым....один „хрен “из Ню Ёрк-града обьяснил.Вот Рига ,и Талин „Красные“ там, Лютерани с православными,а А вот Литва „желтая“ там католики с православными и стаароверами......я в в „раздумии“

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я давно читаю, обычно без комментариев. Начал ещё на иносми читавть, потом организовался инофорум, потом Урса ушла оттуда. Сейчас только начал комментировать. Похоже - зря. Ибо недаром мама говорила - больше молчи, за умного сойдёшь.

Ник не буду спрашивать ибо сам могу туда только через смартфон или ноут бук сына заити.Ну люди там не дураки.Все с оброзованием.Но у меня собственное мнение... и мне тоже мама говорила иногда помалкиваи.... Да с братишкой разговаривал из лондона .Так у него сей час по бизнесу один из колег ИНДУС.Так они честные люди,им доверять можно,не подведут. Так что индусов не надо путать с исламскими фанатиками......Из так называемой „Евро-толеранции“ мне много что не приемлемо.Толеранция педиков,мулти культура(наша,и ваша культура создона на осное христианских ценностей) а какие то что мы уже теряем свойи позиции,эё ми к вам русским относиттся.Когда русские парни принимают „радикальный ислам“ и организуют тер. акты против своих.

Президент Сирии ,он конечно дров наломал,но я его поддерживаю.Он все таки про Европейски настроян...хотя я не спецеалист о этом вопросе..

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нём певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал жонглёр 1 о Роланде на городской площади и, оставив нетронутые кружки с вином, забыв о весёлых плясках, слушали люди повесть о герое.

 

Во многих битвах сражался Роланд, но всех знаменитей битва в Ронсевальском ущелье. И тот, кто говорит «Роланд», всегда вспомнит о Ронсевале и глубоко вздохнёт.

 

Вот рассказ о последнем бое Роланда.

 

В те времена почти всей Испанией владели сарацины.

 

Семь долгих лет воевал с ними император Карл Великий. До самого моря покорил этот гордый край. Все города, все замки взял приступом. Последний город остался у сарацин — Сарагоса 2.

 

Стоит Сарагоса на высокой горе, и правит там король Марсилий 3.

 

Не хочет король Марсилий покориться великому императору, седобородому Карлу.

 

Лежит Марсилий на ложе из синего мрамора в тени оливы, а вокруг него толпятся тысячи сарацин.

 

Говорит он своим советникам и военачальникам:

 

— Послушайте, советники мои, какая беда грозит нам! Хочет повелитель Франции император Карл взять нашу Сарагосу и обратить нас в свою веру. Посоветуйте мне, как тут быть? Спасите меня от стыда и погибели. Нет у меня такого сильного войска, как у императора Карла, и нет у меня таких могучих воинов.

 

Молчат его советники. Но самый мудрый из них, по имени Бланкандрин, так сказал королю Марсилию:

 

— Государь, не тревожьтесь. Там, где сила не берёт, надо пуститься на хитрость. Отправьте императору Карлу послов с богатыми дарами и ложными обещаниями. Пусть скажут они Карлу: «Приехали мы просить мира. Король Марсилий обещает стать вашим покорным вассалом 4 и данником отныне и навеки. Вслед за нами прибудет он в ваш престольный город Ахен 5». А если Карл потребует заложников, послать без отказа. Я сам первый пошлю своего сына. Император Карл поверит нам и уведёт свои войска из Испании, вернётся к себе на родину. Долго он будет ждать короля Марсилия, не дождётся и поймёт, что его обманули. Тогда придёт он в гнев и велит срубить головы заложникам. Что ж, пусть они погибнут, да зато будет спасена наша Сарагоса.

 

— Хитро придумал, Бланкандрин, так и поступим, — сказали сарацины.

 

И вот поехали послы короля Марсилия к императору Карлу Великому в город Кордову. Недавно император Карл взял с бою этот город.

 

Впереди со знаком мира — оливковой ветвью в руке — едет сам Бланкандрин. А за ним ещё девять послов, тоже, как и он, хитроумные и сладкоречивые. Послал король Марсилий богатые дары в знак покорности: десять мулов, гружённых золотом, львов, слонов, медведей, верблюдов, псов борзых, соколов линялых...6

 

Ещё издали узнали мавританские послы 7 императора Карла. Сидит Карл на троне золотом, чеканном, в тени высокой сосны. Седая борода белее цветов жасмина покрывает всю его грудь.

 

При нём двенадцать пэров 8 и архиепископ Турпин 9.

 

Сошли послы с коней и низко поклонились императору Карлу.

 

Льстиво заговорили послы:

 

— Великий, могучий император Карл, владыка владык, лучший и справедливейший, самый мудрый, самый первый из всех королей земли!

 

Слушает император, не торопится отвечать. Но вот поднял он голову, метнул на послов зоркий взгляд. Умел он читать в сердцах людей. И так молвил Бланкандрину:

 

— Слаще мёда твои слова, а вот какую поруку дашь мне? Король Марсилий — мой злейший недруг. Могу ли я поверить ему?

 

— Порукою тебе заложники, все кровные родичи Марсилия, и среди них мой собственный сын. Король Марсилий шлёт тебе богатые дары. Отныне навсегда станет он твоим покорным вассалом. Будет тебе платить щедрую дань, какую сам назначишь.

 

Выслушал Карл лукавого Бланкандрина и сказал ему:

 

— Ну что ж, хорошо, если всё правда! Завтра мы сообщим вам свою волю: быть миру или быть войне.

 

Наутро император Карл собрал своих баронов 10. Никогда он ничего без них не решал, таков у него был обычай.

 

Пришли все двенадцать пэров Франции. Среди них граф Роланд со своим неразлучным другом графом Оливьером. Пришёл архиепископ Турпин. Пришли старые, прославленные воины и молодые рыцари. Собралось их больше тысячи. Стали они вникать в суть дела. Думают: как быть? Всем хочется вернуться назад в родные дома, в милую Францию.

 

Многие стали склоняться к тому, что не худо бы помириться с королём Марсилием.

 

Но вышел вперёд граф Роланд и повёл такую речь:

 

— Нельзя доверять Марсилию! Разве забыли вы, бароны, как уже однажды, семь лет назад, прислал король Марсилий к нам послов с ветками оливы в руках и как они обманули нас льстивыми речами? Вы, государь, послали с нашего согласия к Марсилию двух герцогов — Базана и Базилия. И что же? Марсилий им обоим головы отрубил! Может ли быть чернее предательство? Мстить надо за гибель наших послов, осадить Сарагосу и взять её приступом.

 

Император Карл не спешит отвечать — ждёт, кто ещё что скажет.

 

Промолчали все, не смолчал один Ганелон, отчим Роланда. Вскочил он с места и говорит королю:

 

— Не слушайте, король Карл, безумца Роланда! Слушайте людей осторожных и разумных. Не в меру горделив мой пасынок, думает только о собственной славе. Просит пощады король Марсилий, просит мира, готов принести вам клятву верности. А как вложит он свою перчатку вам в руку 11 — тут и конец войне!

 

— Прав Ганелон. Пора кончать долгую войну, — молвил император Карл. — Теперь, бароны, дайте мне другой совет: кого отрядить послом к Марсилию? Не простое это посольство — опасное.

 

Как всегда, первым вызвался граф Роланд:

 

— Я готов ехать, государь! Вручите мне посольские знаки: королевскую перчатку и жезл!

 

— Тебя посылать нельзя! Уж слишком ты горяч, — ответил ему Карл седобородый.

 

— Я поеду, если император разрешит мне! — воскликнул граф Оливьер.

 

— Молчите оба! Клянусь, ни один из вас не поедет. Сеньоры 12 бароны, изберите в послы самого мудрого среди вас.

 

— Тогда пусть едет Ганелон, — предложил граф Роланд.

 

И все согласились с Роландом:

 

— Ганелон мудр и осторожен! Лучшего посла не найти!

 

Но Ганелон пришёл в ярость.

 

— Почему ты меня выбрал? Забыл, что я твой отчим? — крикнул он Роланду. — Ни один посол ещё не возвращался живым от короля Марсилия. Этого я тебе не прощу!

 

— Я не боюсь угроз, — ответил Роланд. — Подумал я, что разумный человек, богатый опытом, должен поехать к Марсилию, вот и назвал вас.

 

Со злобой посмотрел Ганелон на Роланда и сказал императору:

 

— Государь, я готов исполнить вашу волю. И поеду я один, без охраны, как поехали Базан с Базилием. А ты, Роланд, берегись!

 

Карл поднял руку, остановил Ганелона:

 

— Уймите ваш гнев, не к месту он, не ко времени. Вас избрали франки 13, вам и ехать.

 

Потемнело лицо у Ганелона:

 

— Кто послан к королю Марсилию, тому нет возврата. Теперь уже никогда не видать мне ни дома, ни жены, ни родного сына. Ему, прошу вас, император Карл, отдать мои земли. Суждена мне смерть, как Базану с Базилием.

 

— Не об этом вы сейчас должны думать, граф. Вам доверена судьба Франции. Вот перчатка, жезл и грамота.

 

Император Карл протянул Ганелону перчатку со своей правой руки. Но не торопится Ганелон принять её. Упала перчатка на землю.

 

— Дурное предзнаменование! — воскликнули франки. — Боже, что ждёт нас? Беду принесёт нам посольство Ганелона.

 

Ганелон надел свои лучшие доспехи, прикрепил золотые шпоры, опоясался мечом, вскочил на коня и поскакал.

 

Следом за ним едут послы Марсилия. Видит лукавый Бланкандрин, что гневом кипит душа Ганелона, и заводит с ним такую беседу:

 

— Кто поймёт императора Карла? Сколько земель уж завоевал, а ему всё мало! Франки благородны, благороден император Карл, и думается мне, кто-то подстрекает его на недоброе.

 

— Давно бы уже император Карл ушёл из Испании, — отвечает Ганелон, — если бы не племянник его Роланд. Обещал он императору Карлу все короны земли поднести на блюде, словно спелые яблоки. А жизнь ему недорога, ни своя, ни чужая.

 

— Неужели так жесток Роланд, так безумен? Недаром, видно, прозвали его Неистовым.

 

Так всю дорогу говорили Бланкандрин с Ганелоном и поклялись они друг другу погубить Роланда. С тем и прибыли в Сарагосу ко двору короля Марсилия.

 

Сидит король Марсилий на парчовых подушках, по правую руку — королева Брамимонда.

 

Прекрасна королева Брамимонда. Руки увиты браслетами, на шее драгоценное ожерелье из аметистов.

 

Вручил Ганелон королю Марсилию посольский жезл, перчатку и грамоту. Но не о мире, не о судьбе франкского войска думал он, а лишь о том, как погубить ненавистного Роланда.

 

— Привет, король Марсилий! — сказал он. — Император Карл повелевает тебе: без промедления прими нашу веру. Тогда отдаст он тебе половину Испании, вторую половину берёт себе Роланд. Ни в чём не знает отказа Роланд — любимец он у императора Карла. А если ты не согласен, тогда горе тебе! Сотрёт Роланд с лица земли твою Сарагосу. Грозился он, что посадит тебя на клячу, лицом к хвосту, и повезёт к императору Карлу, в его столицу Ахен, на суд и позорную казнь.

 

При этих словах страшным гневом загорелся король Марсилий. Он схватил златоперый дротик 14, поднял над головой, вот-вот вонзит в грудь Ганелону.

 

Прижался Ганелон спиной к сосне, выхватил меч из ножен.

 

 

— Остановись, король! — крикнул Бланкандрин. — За нас Ганелон! Роланд ему ненавистен.

 

Опомнился Марсилий.

 

— Простите мою горячность, — с улыбкой молвил он Ганелону.

 

Королева Брамимонда сняла с себя аметистовое ожерелье и сказала Ганелону:

 

— Подарите своей жене это украшение, благородный рыцарь.

 

Король Марсилий подарил Ганелону в знак дружбы меч с драгоценной рукоятью и золочёный шлем.

 

Принял Ганелон дары от Марсилия.

 

Тогда сказал ему король Марсилий:

 

— Подайте мне добрый совет, благородный граф. Могу ли я со своим войском победить в бою императора Карла?

 

— Нет, король, здесь нужна хитрость, — отвечал Ганелон. — Пошлите императору богатые дары и двадцать заложников. Он заключит с вами мир и уйдёт во Францию, а позади оставит отряд отборных воинов. Роланд, его любимец, будет командовать арьергардом. Об этом уж я позабочусь. Вы же, король, неожиданно нападёте на отряд Роланда. Тут и смерть гордецу! Потеряет император Карл свою правую руку — Роланда и уже никогда не вернётся в Испанию.

 

Услышав это, король Марсилий обнял Ганелона. Три дня пировали они вместе.

 

Наступило время Ганелону возвращаться назад. Взял Ганелон ключи от города Сарагосы и поскакал в обратный путь. Следом едут двадцать заложников. Сверкают на них золотые доспехи, украшенные сапфирами, смарагдами, алмазами.

 

Порадовались франки доброй вести. Кончена война, покорился король Марсилий. Можно вложить мечи в ножны.

 

Словно шумный поток льётся по дороге — это возвращается войско Карла назад к себе на родину.

 

Но загородили путь во Францию высокие горы, поднялись они до самого неба. Отвесны кручи, вздыблены скалы, тесны и угрюмы ущелья. Дорога змеёй вьется над самой пропастью.

 

Всего опасней Ронсевальское ущелье.

 

Император Карл придержал своего коня:

 

— Вот Ронсеваль, бароны! Здесь надо быть настороже. Кто будет командовать головным отрядом?

 

— Ожье Датчанин, — подал голос Ганелон.

 

— Хорошо, согласен. А кто будет командовать арьергардом?

 

— Роланд, мой пасынок. Он любит опасность, — посоветовал Ганелон.

 

— Да, правда твоя! — сказал Роланд Ганелону. — Я не уроню, как ты, перчатку императора на землю. Доверьте мне, государь, охрану войска.

 

Молча кивнул головой седобородый Карл.

 

Добился своего Ганелон. В Ронсевальском ущелье оставлен арьергард во главе с Роландом, чтобы охранять отход франков. С ним двадцать тысяч воинов, цвет милой Франции. Рядом с Роландом друг его Оливьер, все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Стоят франки лагерем в Ронсевальском ущелье и не ведают они, что в это самое время сарацины пробираются тайными тропами, со всех сторон окружают отряд Роланда.

 

Чёрной тучей облепили они скалы Ронсевальского ущелья, прячутся в густых буковых лесах, затаились за камнями.

 

Вдруг сорвался один камень, упал перед графом Оливьером; поднял глаза Оливьер. Там, над скалою, блеснули шишаки и наконечники копий. Прислушался Оливьер: ветер донёс до него топот копыт и звуки труб.

 

— Роланд! — сказал Оливьер. — Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.

 

— Пусть только попробуют!.. — ответил Роланд. — Славная будет битва.

 

Взлетел Оливьер на своём скакуне на гребень холма, взглянул — и глазам своим не поверил.

 

Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацин. То, как огромный дракон, совьётся оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч мавров 15 послал король Марсилий против отряда франков.

 

— Марсилий изменник, мы преданы! — крикнул Оливьер Роланду. — Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Ещё не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведёт франков нам на помощь. Трубите, Роланд!

 

— Так, значит, против нас идёт всё сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду им разить врага! На свою погибель идут сюда сарацины!

 

— Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернётся Карл, тогда схватимся мы с врагом и победим.

 

— Нет, нет! Мне трубить в рог всё равно что на весь мир прокричать о своей трусости.

 

Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повёл своё войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понёсся боевой клич франков «Монжуа!».

 

Роланд на своём коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копьё, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золочёные кисти спадают на руку. Грозные взгляды бросает Роланд на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.

 

— Пришпорим наших коней! — воскликнул он. — Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.

 

Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:

 

— Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.

 

В страшный гнев пришёл Роланд, услышав эти слова, и бросился на сарацина.

 

Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.

 

— Вот тебе, дерзкий! — вскричал он. — Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он нам охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит её. Вперёд, франки! Победа на нашей стороне!

 

Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперёд, осыпая франков проклятиями и угрозами:

 

— Не уйдёте живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!

 

Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фальзарона и пробил его насквозь своим копьём.

 

— Монжуа! — воскликнул Оливьер. — Франки, победа за нами!

 

Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:

 

— Смелее в бой! Франков мало, перебьём их, изрубим, сотрём с лица земли!

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацина и одним ударом меча разрубил его до самого седла.

 

Перемешались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.

 

Рубит Роланд мечом своим Дюрандалем, а конь его Вейлантиф топчет врагов копытами.

 

Оливьер копьём разит сарацин. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломанное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацин.

 

Жестокий бой, страшная сеча!

 

Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацин, но без числа и счёта встают перед ними новые ряды врагов.

 

— Монжуа! — крикнул Роланд.

 

С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.

 

Притихла битва.

 

Наступила передышка.

 

Роланд, в доспехах, обагрённых кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти всё войско франков перебито, не осталось и сотни воинов.

 

Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалостно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.

 

— О если б здесь был император Карл! — воскликнул он. — Оливьер, посоветуйте: что теперь делать?

 

— Не знаю, — ответил Оливьер. — Одно нам осталось: биться насмерть. Умрём, но не посрамим рыцарской чести.

 

— Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.

 

— Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернёмся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жёны, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!

 

— Почему вы так разгневались на меня? — с грустью спросил Роланд.

 

— Друг мой Роланд, — ответил Оливьер, — вы отказались трубить в рог, когда я просил вас. Ваша гордость, ваше безрассудство погубили нас. Сегодня конец нашей дружбе.

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:

 

— Время ли сейчас спорить, рыцари? Никто уже не может спасти нас, но всё же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернётся император Карл, отомстит за нас и похоронит с честью! Трубите, Роланд!

 

Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант, зычен его голос — далеко разнёсся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско?

 

А войско Карла уже далеко. Уже, спускаясь с гор, увидели франки зелёные поля своей родины.

 

Радостны лица воинов, но невесело на сердце у императора Карла — нет в нём доверия к Марсилию, закралась в душу тревога. То сожмёт Карл ладонью рукоять меча, то отпустит. В недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном Ронсевальском ущелье.

 

Вдруг позади них вдали послышался еле слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога...

 

— Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идёт жестокая битва? — говорит император Карл.

 

— О какой битве речь? — усмехнулся Ганелон. — Вы же знаете, как горд Роланд, никогда не позвал бы он на помощь. Наверно, травит он в горах оленя или косулю. И кто посмел бы напасть на него?

 

... От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд...

 

— Нет, так не трубят для потехи! — вскричал император Карл. — Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!

 

Но прежде чем пришпорить своего коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.

 

Загремели рога и трубы. Поворачивают назад своих коней франкские воины, скачут назад к Ронсевалю. Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды 16 грозным вызовом врагу.

 

А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало осталось их!

 

Поредели и ряды сарацин. Сам король Марсилий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и вскричал:

 

— Будь ты проклят, Марсилий! Я отомщу тебе за смерть моих друзей. Узнаешь сейчас силу моего Дюрандаля.

 

Как вихрь налетел Роланд на Марсилия, разбил в щепы его щит и отрубил ему по локоть правую руку. Упал Марсилий на землю.

 

Подняли сарацины своего короля и увезли в Сарагосу. Там погибать Марсилию!

 

Но великий калиф, дядя Марсилия, не покинул поле битвы. Повёл он на франков большой отряд — пятьдесят тысяч чёрных воинов.

 

У Оливьера меч по самую рукоять в крови. Думал он отереть меч о траву, опустил руку и вдруг полоснул его вражеский клинок по глазам. Горе — слеп Оливьер!

 

Бросает он поводья, на ощупь берётся за рукоять меча и гонит своего коня в самую гущу жестокой сечи. Направо и налево разит врагов Оливьер.

 

Но тут всадил ему великий калиф копьё в спину. Обернулся Оливьер, поднял меч, взмахнул им и сразил великого калифа.

 

— Роланд, ко мне! Побудьте возле меня в мой смертный час.

 

Упал он с коня прямо на руки Роланда. Видит Роланд: умирает Оливьер. Вынес он своего друга из боя, положил на зелёную траву, но уже не дышит граф Оливьер.

 

Оправил Роланд на нём доспехи, сложил ему руки на груди:

 

— Ты мёртв, а без тебя мне жизнь не в радость! Нет и не будет в мире равного тебе рыцаря.

 

Взял Роланд свой большой рог Олифант и снова в него трубит. Жалобно звучит рог. Изнемогает от скорби сердце Роланда. Не прежний это неистовый зов. Не те уже силы у Роланда — иссякают они.

 

Император Карл услыхал этот слабый зов и заплакал в первый раз в жизни.

 

— Видно, смерть подошла к Роланду. Звонче трубите ответ!

 

Разом загремело шестьдесят тысяч рогов и труб.

 

— Вы слышите? — всполошились сарацины. — Это трубят в войске императора Карла. Он уже близко. Если мы оставим Роланда в живых, война начнется снова и Сарагоса погибнет.

 

Четыре сотни отборных воинов приготовились напасть на Роланда.

 

Но не посмели они подойти к нему близко. Издали осыпали они Роланда дождём копий, дротиков и стрел, а сами повернули вспять. Бегут, чтобы не настигло их войско императора Карла.

 

Смертельно ранен Роланд. Пробиты у него шлем и кольчуга.

 

Конь Вейлантиф пронзён в тридцати местах.

 

Прощается Вейлантиф с Роландом. Грустно поглядел на своего хозяина, шевельнул сухими губами, положил свою голову на плечо Роланда, всем телом вздрогнул и мёртвым упал на землю.

 

Оглянулся вокруг Роланд. Видит он, все франки убиты, только архиепископ Турпин ещё остался в живых. Тяжко ранен доблестный Турпин. Четыре копья пробили ему грудь.

 

С трудом, через горы трупов, пробирается к нему Роланд.

 

— Благородный сеньор, — просит Роланд, — благословите убитых рыцарей. Я хочу сложить их поблизости от вас.

 

Турпин с трудом ответил:

 

— Я едва дышу. Торопитесь, Роланд.

 

По мёртвому полю побрёл Роланд — ищет своих друзей, верных сынов Франции. Разыскивает их в грудах мёртвых тел, разгребает изрубленные щиты и поломанные доспехи.

 

Всех пэров, одного за другим, переносит Роланд, прижимая к своей груди, туда, где лежит Турпин.

 

— Я и сам умираю. Прощайте, Роланд. Не увижу я больше милой Франции, — молвил Турпин и испустил дух.

 

Последним Роланд принёс Оливьера. Положил его на щит рядом с мёртвым Турпином.

 

Чувствует Роланд, что и от него смерть уже недалеко.

 

Захотел Роланд разбить свой меч Дюрандаль о камни, чтобы не достался он никому другому, но разлетелся камень на мелкие куски, а Дюрандаль остался невредим.

 

— Прощай, мой добрый меч, мой Дюрандаль, ты честно послужил Франции и императору Карлу! Последнее моё желание, чтоб ты не попал в руки труса.

 

Лёг Роланд на землю, лицом к врагу. Поднял руку в рыцарской перчатке к небу и бестрепетно встретил смерть, как подобает воину.

 

Лежит неистовый, безудержно отважный, безмерно храбрый и беспримерно преданный милой Франции рыцарь Роланд в долине Ронсеваля. Он лежит в своих золотых доспехах, обагрённых кровью, с белым рогом своим Олифантом и с мечом Дюрандалем. Так и нашёл его на поле битвы седобородый Карл.

 

Закрыл Карл своё лицо плащом, велико его горе.

 

— Несчастная долина Ронсеваль, ты стала могилой доблестных сынов Франции... Навеки печалью будет звучать твоё имя.

 

Но вдруг он отбросил плащ. Не плакать — мстить должно!

 

Смотрит император Карл, а солнце сейчас за гору закатится, скоро ночь, не поспеет он догнать врага.

 

И тут случилось чудо. Остановилось солнце в небе, задержало свой бег.

 

— В погоню! — велит Карл.

 

Пустили франки своих коней во весь опор. Скачут сквозь тёмные ущелья.

 

Впереди Карл. Рядом знаменосец сжимает в руке королевское знамя — пурпурную орифламму 17. Вьётся шёлк королевского знамени по ветру. Солнце светит, сверкают щиты и доспехи рыцарей, реют знамёна на копейных древках.

 

Догнали врагов франкские рыцари. Немногие сарацины успели скрыться за стенами Сарагосы.

 

Полные гнева и печали, налетели франки на сарацин, никому не было пощады.

 

— Ронсеваль! Роланд! — кричали воины Карла, избивая врагов.

 

Император Карл привёл свои войска к стенам Сарагосы.

 

Недолго держали оборону воины Марсилия. А Марсилий умер от жестокой раны, от страха и горя.

 

Все башни сарагосские, десять больших и пятьдесят малых, королева Брамимонда сама, по собственной воле, сдала императору Карлу. Велела открыть ворота в город.

 

И снова император Карл в Ронсевальском ущелье. Там оплакали и с честью похоронили франки своих погибших воинов.

 

Невесел обратный путь на родину, печальную весть везут франки.

 

Вернулся король Карл в свой императорский город Ахен. Но только подъехал он к своему дворцу, вышла ему навстречу прекрасная Альда, сестра графа Оливьера. Спросила она:

 

— Где граф Роланд, храбрый, благородный Роланд? Он поклялся взять меня в жёны.

 

Опустил глаза император Карл:

 

— Что я отвечу тебе? Увы, ты спрашиваешь меня о мёртвом. Но я дам тебе другого мужа — Людовика, он мой старший сын и наследник.

 

— Странные слова я слышу, — ответила прекрасная Альда. — Возможно ли, чтоб я осталась в живых, если умер Роланд?

 

Побледнела она и мёртвой упала к ногам императора Карла.

 

Созвал император Карл своих баронов. Надо совершить дело справедливости: судить Ганелона.

 

Собрались все бароны на суд и признали они: виновен Ганелон.

 

Страшной казнью казнили предателя. За ноги, за руки привязали к четырём диким коням и погнали коней в разные стороны.

 

Поют певцы, перебирая струны:

 

— Милая Франция, как ты осиротела! Погиб Роланд, бесстрашный Роланд, твой защитник, убит он в тёмном Ронсевальском ущелье. Но никогда не померкнет его слава и не забудутся его подвиги!

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Роланд — один из любимейших героев средневековых легенд. В течение многих столетий о его подвигах пели певцы и писали поэты во Франции, Италии, Испании и других странах Европы.

 

В основу нашего рассказа мы положили «Песнь о Роланде».

 

«Песнь о Роланде», замечательный памятник французского народно-героического эпоса, повествует о битве франков с сарацинами, внезапно напавшими на них в Ронсевальском ущелье в Пиренейских горах. В бою погиб рыцарь Роланд вместе с большим отрядом франкского войска.

 

Песня о Ронсевальском побоище первоначально возникла, должно быть, в среде военных дружинников. От них её переняли певцы-сказители и в течение долгих столетий развивали и обогащали.

 

До нас дошло несколько письменных версий «Песни о Роланде». Самая ранняя и лучшая была создана примерно в 1170 году.

 

Главные герои поэмы — рыцарь Роланд со своим другом Оливьером и император Карл Великий.

 

История почти ничего не говорит о Роланде. Один старинный летописец, описывая жизнь Карла Великого, мимоходом упомянул, что в Ронсевале были убиты три знатных франка, и в их числе Хруодланд (Роланд), начальник Бретонской марки (область на севере Франции). Но народное сказание прославило Роланда как великого героя. Возможно, он пользовался особой любовью воинов, и потому именно о нём сложили легенды.

 

Оливьер (Оливье), его верный друг, — лицо вымышленное.

 

Франкский король Карл Великий (742–814; франкский король с 768 г.; император с 800 г.) всегда изображается в народном эпосе седобородым стариком, мудрым императором. Таким рисует его и «Песнь о Роланде», хотя во время Ронсевальской битвы Карл был ещё молод. В идеализированном образе Карла воплотилась народная мечта о «добром короле», который объединил бы страну под своей властью и обуздал феодалов-притеснителей.

 

В 778 году Карл Великий совершил завоевательный поход в Испанию. В VIII веке большая часть этой страны принадлежала испанским арабам — мусульманам. В «Песне о Роланде» их называют маврами или сарацинами. Карл Великий воевал не только с ними — он взял в Испании приступом и разграбил христианский город Памплону.

 

Поход в Испанию был несчастлив. На обратном пути через Пиренейские горы 25 августа 778 года арьергард (отряд, прикрывающий отход главных сил) армии короля Карла был атакован ночью в самом узком и опасном месте — Ронсевальском ущелье — отрядом свободолюбивых басков — коренных жителей испанских гор.

 

«Песнь о Роланде» была создана в эпоху крестовых походов, когда европейские феодалы стремились завоевать страны Востока под видом защиты христианской веры.

 

В «Песне о Роланде» христиане-баски заменены сарацинами и сама битва изображена так, словно она происходила между большими отрядами конных воинов на широком поле. На самом деле баски сидели в засаде на вершине лесистой горы и бой происходил на узкой тропе. Франки, захваченные врасплох, не смогли защищаться и были перебиты.

 

Народное сказание возвеличило героев Ронсевальской битвы. Оно всё, с начала до конца, проникнуто чувством любви к «милой Франции» и её верным сынам.

 

1.

 

Жонглёр (франц.) — бродячий певец, сказитель. Бродячие певцы-сказители хранили в своей памяти героические поэмы, лирические и шуточные песни. Многие из них сами были высокоодарёнными поэтами. Они пели или рассказывали, аккомпанируя себе на старинной скрипке — виоле или на арфе. Вдобавок они умели потешать слушателей разными фокусами. назад к тексту

2.

 

Сарагоса — в «Песне о Роланде» столица короля Марсилия; город в северной части Испании. назад к тексту

3.

 

Марсилий — в «Песне о Роланде» король испанских мавров, легендарная личность. назад к тексту

4.

 

Вассал — феодал, получивший землю от другого, более крупного феодала, своего сюзерена. Вассал в свою очередь мог быть сюзереном по отношению к другим ещё более мелким владельцам земель (подвассалы). Вассал был обязан верно служить своему господину как воин и выполнять ряд других повинностей. назад к тексту

5.

 

Ахен — столица империи Карла Великого. Теперь город в Федеративной Республике Германии. назад к тексту

6.

 

Соколы линялые (перелинявшие) ценились выше, потому что во время линьки сокол мог погибнуть. назад к тексту

7.

 

...Мавританские послы — здесь: мавры то же, что сарацины (испанские арабы). назад к тексту

8.

 

Пэр — буквально: «равный» (королю), старший, самый влиятельный вассал. Двенадцать пэров в эпосе — лучшие воины в королевском войске. назад к тексту

9.

 

Турпин (Турпен) — епископ Реймский (753–794), историческое лицо; изображается в эпосе как смелый воин. назад к тексту

10.

 

Барон — так называли старшего вассала короля. Позднее — наследственный дворянский титул. назад к тексту

11.

 

А как вложит он свою перчатку вам в руку — то есть признает себя вассалом, согласно старинному рыцарскому обряду. назад к тексту

12.

 

Сеньор (на латинском языке «старший») — владетельный феодал-землевладелец. Здесь: как вежливое обращение. назад к тексту

13.

 

Франки, или французы, — подданные императора Карла, в более узком значении жители провинции Иль-де-Франс. Провинция эта с городом Парижем была расположена в центре нынешней Франции. назад к тексту

14.

 

Дротик — метательное копьё с коротким древком. назад к тексту

15.

 

Четыреста тысяч мавров — характерное для эпоса преувеличение. назад к тексту

16.

 

Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды — старинный рыцарский обычай. назад к тексту

17.

 

Орифламма (на латинском языке значит «золотое пламя») — пурпурное знамя, штандарт французских королей. назад к тексту

Hosted by uCoz

 

 

Я в дедстве эёй книгой с этими картинками зачитывался.Узнал о „Ыристане и Изольде“,о Короле Артуре и рыцарях крудлого стола„,о Вильгельм Теле „свободном стрелке“.Вот сегодня вспомнил

Христиане друг с другом тоже успешно воевали. И официальный крестовый поход шёл как раз через Ваши земли против еретиков и схизматиков. А песня о Роланде и у меня в детстве была, правда я ею особо не увлекался, тк же как и сказаниями о нартах, белом отряде и прочим. А на других сайтах ник у меня был такой же или vva. Но я редко писал.

Тёмное это всё дело, кто там реально виноват.

http://www.rulit.net...-249905-52.html

Я вообще в шестом классе постарался избежать чтения художественной литературы, рекомендованной для прочтения в дополнение к курсу истории.

Хотя по истории у меня была пятёрка, физика была интереснее. :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я давно читаю, обычно без комментариев. Начал ещё на иносми читавть, потом организовался инофорум, потом Урса ушла оттуда. Сейчас только начал комментировать. Похоже - зря. Ибо недаром мама говорила - больше молчи, за умного сойдёшь.

Ник не буду спрашивать ибо сам могу туда только через смартфон или ноут бук сына заити.Ну люди там не дураки.Все с оброзованием.Но у меня собственное мнение... и мне тоже мама говорила иногда помалкиваи.... Да с братишкой разговаривал из лондона .Так у него сей час по бизнесу один из колег ИНДУС.Так они честные люди,им доверять можно,не подведут. Так что индусов не надо путать с исламскими фанатиками......Из так называемой „Евро-толеранции“ мне много что не приемлемо.Толеранция педиков,мулти культура(наша,и ваша культура создона на осное христианских ценностей) а какие то что мы уже теряем свойи позиции,эё ми к вам русским относиттся.Когда русские парни принимают „радикальный ислам“ и организуют тер. акты против своих.

Президент Сирии ,он конечно дров наломал,но я его поддерживаю.Он все таки про Европейски настроян...хотя я не спецеалист о этом вопросе..

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нём певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал жонглёр 1 о Роланде на городской площади и, оставив нетронутые кружки с вином, забыв о весёлых плясках, слушали люди повесть о герое.

 

Во многих битвах сражался Роланд, но всех знаменитей битва в Ронсевальском ущелье. И тот, кто говорит «Роланд», всегда вспомнит о Ронсевале и глубоко вздохнёт.

 

Вот рассказ о последнем бое Роланда.

 

В те времена почти всей Испанией владели сарацины.

 

Семь долгих лет воевал с ними император Карл Великий. До самого моря покорил этот гордый край. Все города, все замки взял приступом. Последний город остался у сарацин — Сарагоса 2.

 

Стоит Сарагоса на высокой горе, и правит там король Марсилий 3.

 

Не хочет король Марсилий покориться великому императору, седобородому Карлу.

 

Лежит Марсилий на ложе из синего мрамора в тени оливы, а вокруг него толпятся тысячи сарацин.

 

Говорит он своим советникам и военачальникам:

 

— Послушайте, советники мои, какая беда грозит нам! Хочет повелитель Франции император Карл взять нашу Сарагосу и обратить нас в свою веру. Посоветуйте мне, как тут быть? Спасите меня от стыда и погибели. Нет у меня такого сильного войска, как у императора Карла, и нет у меня таких могучих воинов.

 

Молчат его советники. Но самый мудрый из них, по имени Бланкандрин, так сказал королю Марсилию:

 

— Государь, не тревожьтесь. Там, где сила не берёт, надо пуститься на хитрость. Отправьте императору Карлу послов с богатыми дарами и ложными обещаниями. Пусть скажут они Карлу: «Приехали мы просить мира. Король Марсилий обещает стать вашим покорным вассалом 4 и данником отныне и навеки. Вслед за нами прибудет он в ваш престольный город Ахен 5». А если Карл потребует заложников, послать без отказа. Я сам первый пошлю своего сына. Император Карл поверит нам и уведёт свои войска из Испании, вернётся к себе на родину. Долго он будет ждать короля Марсилия, не дождётся и поймёт, что его обманули. Тогда придёт он в гнев и велит срубить головы заложникам. Что ж, пусть они погибнут, да зато будет спасена наша Сарагоса.

 

— Хитро придумал, Бланкандрин, так и поступим, — сказали сарацины.

 

И вот поехали послы короля Марсилия к императору Карлу Великому в город Кордову. Недавно император Карл взял с бою этот город.

 

Впереди со знаком мира — оливковой ветвью в руке — едет сам Бланкандрин. А за ним ещё девять послов, тоже, как и он, хитроумные и сладкоречивые. Послал король Марсилий богатые дары в знак покорности: десять мулов, гружённых золотом, львов, слонов, медведей, верблюдов, псов борзых, соколов линялых...6

 

Ещё издали узнали мавританские послы 7 императора Карла. Сидит Карл на троне золотом, чеканном, в тени высокой сосны. Седая борода белее цветов жасмина покрывает всю его грудь.

 

При нём двенадцать пэров 8 и архиепископ Турпин 9.

 

Сошли послы с коней и низко поклонились императору Карлу.

 

Льстиво заговорили послы:

 

— Великий, могучий император Карл, владыка владык, лучший и справедливейший, самый мудрый, самый первый из всех королей земли!

 

Слушает император, не торопится отвечать. Но вот поднял он голову, метнул на послов зоркий взгляд. Умел он читать в сердцах людей. И так молвил Бланкандрину:

 

— Слаще мёда твои слова, а вот какую поруку дашь мне? Король Марсилий — мой злейший недруг. Могу ли я поверить ему?

 

— Порукою тебе заложники, все кровные родичи Марсилия, и среди них мой собственный сын. Король Марсилий шлёт тебе богатые дары. Отныне навсегда станет он твоим покорным вассалом. Будет тебе платить щедрую дань, какую сам назначишь.

 

Выслушал Карл лукавого Бланкандрина и сказал ему:

 

— Ну что ж, хорошо, если всё правда! Завтра мы сообщим вам свою волю: быть миру или быть войне.

 

Наутро император Карл собрал своих баронов 10. Никогда он ничего без них не решал, таков у него был обычай.

 

Пришли все двенадцать пэров Франции. Среди них граф Роланд со своим неразлучным другом графом Оливьером. Пришёл архиепископ Турпин. Пришли старые, прославленные воины и молодые рыцари. Собралось их больше тысячи. Стали они вникать в суть дела. Думают: как быть? Всем хочется вернуться назад в родные дома, в милую Францию.

 

Многие стали склоняться к тому, что не худо бы помириться с королём Марсилием.

 

Но вышел вперёд граф Роланд и повёл такую речь:

 

— Нельзя доверять Марсилию! Разве забыли вы, бароны, как уже однажды, семь лет назад, прислал король Марсилий к нам послов с ветками оливы в руках и как они обманули нас льстивыми речами? Вы, государь, послали с нашего согласия к Марсилию двух герцогов — Базана и Базилия. И что же? Марсилий им обоим головы отрубил! Может ли быть чернее предательство? Мстить надо за гибель наших послов, осадить Сарагосу и взять её приступом.

 

Император Карл не спешит отвечать — ждёт, кто ещё что скажет.

 

Промолчали все, не смолчал один Ганелон, отчим Роланда. Вскочил он с места и говорит королю:

 

— Не слушайте, король Карл, безумца Роланда! Слушайте людей осторожных и разумных. Не в меру горделив мой пасынок, думает только о собственной славе. Просит пощады король Марсилий, просит мира, готов принести вам клятву верности. А как вложит он свою перчатку вам в руку 11 — тут и конец войне!

 

— Прав Ганелон. Пора кончать долгую войну, — молвил император Карл. — Теперь, бароны, дайте мне другой совет: кого отрядить послом к Марсилию? Не простое это посольство — опасное.

 

Как всегда, первым вызвался граф Роланд:

 

— Я готов ехать, государь! Вручите мне посольские знаки: королевскую перчатку и жезл!

 

— Тебя посылать нельзя! Уж слишком ты горяч, — ответил ему Карл седобородый.

 

— Я поеду, если император разрешит мне! — воскликнул граф Оливьер.

 

— Молчите оба! Клянусь, ни один из вас не поедет. Сеньоры 12 бароны, изберите в послы самого мудрого среди вас.

 

— Тогда пусть едет Ганелон, — предложил граф Роланд.

 

И все согласились с Роландом:

 

— Ганелон мудр и осторожен! Лучшего посла не найти!

 

Но Ганелон пришёл в ярость.

 

— Почему ты меня выбрал? Забыл, что я твой отчим? — крикнул он Роланду. — Ни один посол ещё не возвращался живым от короля Марсилия. Этого я тебе не прощу!

 

— Я не боюсь угроз, — ответил Роланд. — Подумал я, что разумный человек, богатый опытом, должен поехать к Марсилию, вот и назвал вас.

 

Со злобой посмотрел Ганелон на Роланда и сказал императору:

 

— Государь, я готов исполнить вашу волю. И поеду я один, без охраны, как поехали Базан с Базилием. А ты, Роланд, берегись!

 

Карл поднял руку, остановил Ганелона:

 

— Уймите ваш гнев, не к месту он, не ко времени. Вас избрали франки 13, вам и ехать.

 

Потемнело лицо у Ганелона:

 

— Кто послан к королю Марсилию, тому нет возврата. Теперь уже никогда не видать мне ни дома, ни жены, ни родного сына. Ему, прошу вас, император Карл, отдать мои земли. Суждена мне смерть, как Базану с Базилием.

 

— Не об этом вы сейчас должны думать, граф. Вам доверена судьба Франции. Вот перчатка, жезл и грамота.

 

Император Карл протянул Ганелону перчатку со своей правой руки. Но не торопится Ганелон принять её. Упала перчатка на землю.

 

— Дурное предзнаменование! — воскликнули франки. — Боже, что ждёт нас? Беду принесёт нам посольство Ганелона.

 

Ганелон надел свои лучшие доспехи, прикрепил золотые шпоры, опоясался мечом, вскочил на коня и поскакал.

 

Следом за ним едут послы Марсилия. Видит лукавый Бланкандрин, что гневом кипит душа Ганелона, и заводит с ним такую беседу:

 

— Кто поймёт императора Карла? Сколько земель уж завоевал, а ему всё мало! Франки благородны, благороден император Карл, и думается мне, кто-то подстрекает его на недоброе.

 

— Давно бы уже император Карл ушёл из Испании, — отвечает Ганелон, — если бы не племянник его Роланд. Обещал он императору Карлу все короны земли поднести на блюде, словно спелые яблоки. А жизнь ему недорога, ни своя, ни чужая.

 

— Неужели так жесток Роланд, так безумен? Недаром, видно, прозвали его Неистовым.

 

Так всю дорогу говорили Бланкандрин с Ганелоном и поклялись они друг другу погубить Роланда. С тем и прибыли в Сарагосу ко двору короля Марсилия.

 

Сидит король Марсилий на парчовых подушках, по правую руку — королева Брамимонда.

 

Прекрасна королева Брамимонда. Руки увиты браслетами, на шее драгоценное ожерелье из аметистов.

 

Вручил Ганелон королю Марсилию посольский жезл, перчатку и грамоту. Но не о мире, не о судьбе франкского войска думал он, а лишь о том, как погубить ненавистного Роланда.

 

— Привет, король Марсилий! — сказал он. — Император Карл повелевает тебе: без промедления прими нашу веру. Тогда отдаст он тебе половину Испании, вторую половину берёт себе Роланд. Ни в чём не знает отказа Роланд — любимец он у императора Карла. А если ты не согласен, тогда горе тебе! Сотрёт Роланд с лица земли твою Сарагосу. Грозился он, что посадит тебя на клячу, лицом к хвосту, и повезёт к императору Карлу, в его столицу Ахен, на суд и позорную казнь.

 

При этих словах страшным гневом загорелся король Марсилий. Он схватил златоперый дротик 14, поднял над головой, вот-вот вонзит в грудь Ганелону.

 

Прижался Ганелон спиной к сосне, выхватил меч из ножен.

 

 

— Остановись, король! — крикнул Бланкандрин. — За нас Ганелон! Роланд ему ненавистен.

 

Опомнился Марсилий.

 

— Простите мою горячность, — с улыбкой молвил он Ганелону.

 

Королева Брамимонда сняла с себя аметистовое ожерелье и сказала Ганелону:

 

— Подарите своей жене это украшение, благородный рыцарь.

 

Король Марсилий подарил Ганелону в знак дружбы меч с драгоценной рукоятью и золочёный шлем.

 

Принял Ганелон дары от Марсилия.

 

Тогда сказал ему король Марсилий:

 

— Подайте мне добрый совет, благородный граф. Могу ли я со своим войском победить в бою императора Карла?

 

— Нет, король, здесь нужна хитрость, — отвечал Ганелон. — Пошлите императору богатые дары и двадцать заложников. Он заключит с вами мир и уйдёт во Францию, а позади оставит отряд отборных воинов. Роланд, его любимец, будет командовать арьергардом. Об этом уж я позабочусь. Вы же, король, неожиданно нападёте на отряд Роланда. Тут и смерть гордецу! Потеряет император Карл свою правую руку — Роланда и уже никогда не вернётся в Испанию.

 

Услышав это, король Марсилий обнял Ганелона. Три дня пировали они вместе.

 

Наступило время Ганелону возвращаться назад. Взял Ганелон ключи от города Сарагосы и поскакал в обратный путь. Следом едут двадцать заложников. Сверкают на них золотые доспехи, украшенные сапфирами, смарагдами, алмазами.

 

Порадовались франки доброй вести. Кончена война, покорился король Марсилий. Можно вложить мечи в ножны.

 

Словно шумный поток льётся по дороге — это возвращается войско Карла назад к себе на родину.

 

Но загородили путь во Францию высокие горы, поднялись они до самого неба. Отвесны кручи, вздыблены скалы, тесны и угрюмы ущелья. Дорога змеёй вьется над самой пропастью.

 

Всего опасней Ронсевальское ущелье.

 

Император Карл придержал своего коня:

 

— Вот Ронсеваль, бароны! Здесь надо быть настороже. Кто будет командовать головным отрядом?

 

— Ожье Датчанин, — подал голос Ганелон.

 

— Хорошо, согласен. А кто будет командовать арьергардом?

 

— Роланд, мой пасынок. Он любит опасность, — посоветовал Ганелон.

 

— Да, правда твоя! — сказал Роланд Ганелону. — Я не уроню, как ты, перчатку императора на землю. Доверьте мне, государь, охрану войска.

 

Молча кивнул головой седобородый Карл.

 

Добился своего Ганелон. В Ронсевальском ущелье оставлен арьергард во главе с Роландом, чтобы охранять отход франков. С ним двадцать тысяч воинов, цвет милой Франции. Рядом с Роландом друг его Оливьер, все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Стоят франки лагерем в Ронсевальском ущелье и не ведают они, что в это самое время сарацины пробираются тайными тропами, со всех сторон окружают отряд Роланда.

 

Чёрной тучей облепили они скалы Ронсевальского ущелья, прячутся в густых буковых лесах, затаились за камнями.

 

Вдруг сорвался один камень, упал перед графом Оливьером; поднял глаза Оливьер. Там, над скалою, блеснули шишаки и наконечники копий. Прислушался Оливьер: ветер донёс до него топот копыт и звуки труб.

 

— Роланд! — сказал Оливьер. — Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.

 

— Пусть только попробуют!.. — ответил Роланд. — Славная будет битва.

 

Взлетел Оливьер на своём скакуне на гребень холма, взглянул — и глазам своим не поверил.

 

Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацин. То, как огромный дракон, совьётся оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч мавров 15 послал король Марсилий против отряда франков.

 

— Марсилий изменник, мы преданы! — крикнул Оливьер Роланду. — Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Ещё не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведёт франков нам на помощь. Трубите, Роланд!

 

— Так, значит, против нас идёт всё сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду им разить врага! На свою погибель идут сюда сарацины!

 

— Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернётся Карл, тогда схватимся мы с врагом и победим.

 

— Нет, нет! Мне трубить в рог всё равно что на весь мир прокричать о своей трусости.

 

Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повёл своё войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понёсся боевой клич франков «Монжуа!».

 

Роланд на своём коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копьё, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золочёные кисти спадают на руку. Грозные взгляды бросает Роланд на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.

 

— Пришпорим наших коней! — воскликнул он. — Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.

 

Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:

 

— Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.

 

В страшный гнев пришёл Роланд, услышав эти слова, и бросился на сарацина.

 

Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.

 

— Вот тебе, дерзкий! — вскричал он. — Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он нам охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит её. Вперёд, франки! Победа на нашей стороне!

 

Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперёд, осыпая франков проклятиями и угрозами:

 

— Не уйдёте живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!

 

Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фальзарона и пробил его насквозь своим копьём.

 

— Монжуа! — воскликнул Оливьер. — Франки, победа за нами!

 

Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:

 

— Смелее в бой! Франков мало, перебьём их, изрубим, сотрём с лица земли!

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацина и одним ударом меча разрубил его до самого седла.

 

Перемешались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.

 

Рубит Роланд мечом своим Дюрандалем, а конь его Вейлантиф топчет врагов копытами.

 

Оливьер копьём разит сарацин. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломанное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацин.

 

Жестокий бой, страшная сеча!

 

Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацин, но без числа и счёта встают перед ними новые ряды врагов.

 

— Монжуа! — крикнул Роланд.

 

С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.

 

Притихла битва.

 

Наступила передышка.

 

Роланд, в доспехах, обагрённых кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти всё войско франков перебито, не осталось и сотни воинов.

 

Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалостно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.

 

— О если б здесь был император Карл! — воскликнул он. — Оливьер, посоветуйте: что теперь делать?

 

— Не знаю, — ответил Оливьер. — Одно нам осталось: биться насмерть. Умрём, но не посрамим рыцарской чести.

 

— Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.

 

— Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернёмся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жёны, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!

 

— Почему вы так разгневались на меня? — с грустью спросил Роланд.

 

— Друг мой Роланд, — ответил Оливьер, — вы отказались трубить в рог, когда я просил вас. Ваша гордость, ваше безрассудство погубили нас. Сегодня конец нашей дружбе.

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:

 

— Время ли сейчас спорить, рыцари? Никто уже не может спасти нас, но всё же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернётся император Карл, отомстит за нас и похоронит с честью! Трубите, Роланд!

 

Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант, зычен его голос — далеко разнёсся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско?

 

А войско Карла уже далеко. Уже, спускаясь с гор, увидели франки зелёные поля своей родины.

 

Радостны лица воинов, но невесело на сердце у императора Карла — нет в нём доверия к Марсилию, закралась в душу тревога. То сожмёт Карл ладонью рукоять меча, то отпустит. В недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном Ронсевальском ущелье.

 

Вдруг позади них вдали послышался еле слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога...

 

— Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идёт жестокая битва? — говорит император Карл.

 

— О какой битве речь? — усмехнулся Ганелон. — Вы же знаете, как горд Роланд, никогда не позвал бы он на помощь. Наверно, травит он в горах оленя или косулю. И кто посмел бы напасть на него?

 

... От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд...

 

— Нет, так не трубят для потехи! — вскричал император Карл. — Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!

 

Но прежде чем пришпорить своего коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.

 

Загремели рога и трубы. Поворачивают назад своих коней франкские воины, скачут назад к Ронсевалю. Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды 16 грозным вызовом врагу.

 

А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало осталось их!

 

Поредели и ряды сарацин. Сам король Марсилий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и вскричал:

 

— Будь ты проклят, Марсилий! Я отомщу тебе за смерть моих друзей. Узнаешь сейчас силу моего Дюрандаля.

 

Как вихрь налетел Роланд на Марсилия, разбил в щепы его щит и отрубил ему по локоть правую руку. Упал Марсилий на землю.

 

Подняли сарацины своего короля и увезли в Сарагосу. Там погибать Марсилию!

 

Но великий калиф, дядя Марсилия, не покинул поле битвы. Повёл он на франков большой отряд — пятьдесят тысяч чёрных воинов.

 

У Оливьера меч по самую рукоять в крови. Думал он отереть меч о траву, опустил руку и вдруг полоснул его вражеский клинок по глазам. Горе — слеп Оливьер!

 

Бросает он поводья, на ощупь берётся за рукоять меча и гонит своего коня в самую гущу жестокой сечи. Направо и налево разит врагов Оливьер.

 

Но тут всадил ему великий калиф копьё в спину. Обернулся Оливьер, поднял меч, взмахнул им и сразил великого калифа.

 

— Роланд, ко мне! Побудьте возле меня в мой смертный час.

 

Упал он с коня прямо на руки Роланда. Видит Роланд: умирает Оливьер. Вынес он своего друга из боя, положил на зелёную траву, но уже не дышит граф Оливьер.

 

Оправил Роланд на нём доспехи, сложил ему руки на груди:

 

— Ты мёртв, а без тебя мне жизнь не в радость! Нет и не будет в мире равного тебе рыцаря.

 

Взял Роланд свой большой рог Олифант и снова в него трубит. Жалобно звучит рог. Изнемогает от скорби сердце Роланда. Не прежний это неистовый зов. Не те уже силы у Роланда — иссякают они.

 

Император Карл услыхал этот слабый зов и заплакал в первый раз в жизни.

 

— Видно, смерть подошла к Роланду. Звонче трубите ответ!

 

Разом загремело шестьдесят тысяч рогов и труб.

 

— Вы слышите? — всполошились сарацины. — Это трубят в войске императора Карла. Он уже близко. Если мы оставим Роланда в живых, война начнется снова и Сарагоса погибнет.

 

Четыре сотни отборных воинов приготовились напасть на Роланда.

 

Но не посмели они подойти к нему близко. Издали осыпали они Роланда дождём копий, дротиков и стрел, а сами повернули вспять. Бегут, чтобы не настигло их войско императора Карла.

 

Смертельно ранен Роланд. Пробиты у него шлем и кольчуга.

 

Конь Вейлантиф пронзён в тридцати местах.

 

Прощается Вейлантиф с Роландом. Грустно поглядел на своего хозяина, шевельнул сухими губами, положил свою голову на плечо Роланда, всем телом вздрогнул и мёртвым упал на землю.

 

Оглянулся вокруг Роланд. Видит он, все франки убиты, только архиепископ Турпин ещё остался в живых. Тяжко ранен доблестный Турпин. Четыре копья пробили ему грудь.

 

С трудом, через горы трупов, пробирается к нему Роланд.

 

— Благородный сеньор, — просит Роланд, — благословите убитых рыцарей. Я хочу сложить их поблизости от вас.

 

Турпин с трудом ответил:

 

— Я едва дышу. Торопитесь, Роланд.

 

По мёртвому полю побрёл Роланд — ищет своих друзей, верных сынов Франции. Разыскивает их в грудах мёртвых тел, разгребает изрубленные щиты и поломанные доспехи.

 

Всех пэров, одного за другим, переносит Роланд, прижимая к своей груди, туда, где лежит Турпин.

 

— Я и сам умираю. Прощайте, Роланд. Не увижу я больше милой Франции, — молвил Турпин и испустил дух.

 

Последним Роланд принёс Оливьера. Положил его на щит рядом с мёртвым Турпином.

 

Чувствует Роланд, что и от него смерть уже недалеко.

 

Захотел Роланд разбить свой меч Дюрандаль о камни, чтобы не достался он никому другому, но разлетелся камень на мелкие куски, а Дюрандаль остался невредим.

 

— Прощай, мой добрый меч, мой Дюрандаль, ты честно послужил Франции и императору Карлу! Последнее моё желание, чтоб ты не попал в руки труса.

 

Лёг Роланд на землю, лицом к врагу. Поднял руку в рыцарской перчатке к небу и бестрепетно встретил смерть, как подобает воину.

 

Лежит неистовый, безудержно отважный, безмерно храбрый и беспримерно преданный милой Франции рыцарь Роланд в долине Ронсеваля. Он лежит в своих золотых доспехах, обагрённых кровью, с белым рогом своим Олифантом и с мечом Дюрандалем. Так и нашёл его на поле битвы седобородый Карл.

 

Закрыл Карл своё лицо плащом, велико его горе.

 

— Несчастная долина Ронсеваль, ты стала могилой доблестных сынов Франции... Навеки печалью будет звучать твоё имя.

 

Но вдруг он отбросил плащ. Не плакать — мстить должно!

 

Смотрит император Карл, а солнце сейчас за гору закатится, скоро ночь, не поспеет он догнать врага.

 

И тут случилось чудо. Остановилось солнце в небе, задержало свой бег.

 

— В погоню! — велит Карл.

 

Пустили франки своих коней во весь опор. Скачут сквозь тёмные ущелья.

 

Впереди Карл. Рядом знаменосец сжимает в руке королевское знамя — пурпурную орифламму 17. Вьётся шёлк королевского знамени по ветру. Солнце светит, сверкают щиты и доспехи рыцарей, реют знамёна на копейных древках.

 

Догнали врагов франкские рыцари. Немногие сарацины успели скрыться за стенами Сарагосы.

 

Полные гнева и печали, налетели франки на сарацин, никому не было пощады.

 

— Ронсеваль! Роланд! — кричали воины Карла, избивая врагов.

 

Император Карл привёл свои войска к стенам Сарагосы.

 

Недолго держали оборону воины Марсилия. А Марсилий умер от жестокой раны, от страха и горя.

 

Все башни сарагосские, десять больших и пятьдесят малых, королева Брамимонда сама, по собственной воле, сдала императору Карлу. Велела открыть ворота в город.

 

И снова император Карл в Ронсевальском ущелье. Там оплакали и с честью похоронили франки своих погибших воинов.

 

Невесел обратный путь на родину, печальную весть везут франки.

 

Вернулся король Карл в свой императорский город Ахен. Но только подъехал он к своему дворцу, вышла ему навстречу прекрасная Альда, сестра графа Оливьера. Спросила она:

 

— Где граф Роланд, храбрый, благородный Роланд? Он поклялся взять меня в жёны.

 

Опустил глаза император Карл:

 

— Что я отвечу тебе? Увы, ты спрашиваешь меня о мёртвом. Но я дам тебе другого мужа — Людовика, он мой старший сын и наследник.

 

— Странные слова я слышу, — ответила прекрасная Альда. — Возможно ли, чтоб я осталась в живых, если умер Роланд?

 

Побледнела она и мёртвой упала к ногам императора Карла.

 

Созвал император Карл своих баронов. Надо совершить дело справедливости: судить Ганелона.

 

Собрались все бароны на суд и признали они: виновен Ганелон.

 

Страшной казнью казнили предателя. За ноги, за руки привязали к четырём диким коням и погнали коней в разные стороны.

 

Поют певцы, перебирая струны:

 

— Милая Франция, как ты осиротела! Погиб Роланд, бесстрашный Роланд, твой защитник, убит он в тёмном Ронсевальском ущелье. Но никогда не померкнет его слава и не забудутся его подвиги!

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Роланд — один из любимейших героев средневековых легенд. В течение многих столетий о его подвигах пели певцы и писали поэты во Франции, Италии, Испании и других странах Европы.

 

В основу нашего рассказа мы положили «Песнь о Роланде».

 

«Песнь о Роланде», замечательный памятник французского народно-героического эпоса, повествует о битве франков с сарацинами, внезапно напавшими на них в Ронсевальском ущелье в Пиренейских горах. В бою погиб рыцарь Роланд вместе с большим отрядом франкского войска.

 

Песня о Ронсевальском побоище первоначально возникла, должно быть, в среде военных дружинников. От них её переняли певцы-сказители и в течение долгих столетий развивали и обогащали.

 

До нас дошло несколько письменных версий «Песни о Роланде». Самая ранняя и лучшая была создана примерно в 1170 году.

 

Главные герои поэмы — рыцарь Роланд со своим другом Оливьером и император Карл Великий.

 

История почти ничего не говорит о Роланде. Один старинный летописец, описывая жизнь Карла Великого, мимоходом упомянул, что в Ронсевале были убиты три знатных франка, и в их числе Хруодланд (Роланд), начальник Бретонской марки (область на севере Франции). Но народное сказание прославило Роланда как великого героя. Возможно, он пользовался особой любовью воинов, и потому именно о нём сложили легенды.

 

Оливьер (Оливье), его верный друг, — лицо вымышленное.

 

Франкский король Карл Великий (742–814; франкский король с 768 г.; император с 800 г.) всегда изображается в народном эпосе седобородым стариком, мудрым императором. Таким рисует его и «Песнь о Роланде», хотя во время Ронсевальской битвы Карл был ещё молод. В идеализированном образе Карла воплотилась народная мечта о «добром короле», который объединил бы страну под своей властью и обуздал феодалов-притеснителей.

 

В 778 году Карл Великий совершил завоевательный поход в Испанию. В VIII веке большая часть этой страны принадлежала испанским арабам — мусульманам. В «Песне о Роланде» их называют маврами или сарацинами. Карл Великий воевал не только с ними — он взял в Испании приступом и разграбил христианский город Памплону.

 

Поход в Испанию был несчастлив. На обратном пути через Пиренейские горы 25 августа 778 года арьергард (отряд, прикрывающий отход главных сил) армии короля Карла был атакован ночью в самом узком и опасном месте — Ронсевальском ущелье — отрядом свободолюбивых басков — коренных жителей испанских гор.

 

«Песнь о Роланде» была создана в эпоху крестовых походов, когда европейские феодалы стремились завоевать страны Востока под видом защиты христианской веры.

 

В «Песне о Роланде» христиане-баски заменены сарацинами и сама битва изображена так, словно она происходила между большими отрядами конных воинов на широком поле. На самом деле баски сидели в засаде на вершине лесистой горы и бой происходил на узкой тропе. Франки, захваченные врасплох, не смогли защищаться и были перебиты.

 

Народное сказание возвеличило героев Ронсевальской битвы. Оно всё, с начала до конца, проникнуто чувством любви к «милой Франции» и её верным сынам.

 

1.

 

Жонглёр (франц.) — бродячий певец, сказитель. Бродячие певцы-сказители хранили в своей памяти героические поэмы, лирические и шуточные песни. Многие из них сами были высокоодарёнными поэтами. Они пели или рассказывали, аккомпанируя себе на старинной скрипке — виоле или на арфе. Вдобавок они умели потешать слушателей разными фокусами. назад к тексту

2.

 

Сарагоса — в «Песне о Роланде» столица короля Марсилия; город в северной части Испании. назад к тексту

3.

 

Марсилий — в «Песне о Роланде» король испанских мавров, легендарная личность. назад к тексту

4.

 

Вассал — феодал, получивший землю от другого, более крупного феодала, своего сюзерена. Вассал в свою очередь мог быть сюзереном по отношению к другим ещё более мелким владельцам земель (подвассалы). Вассал был обязан верно служить своему господину как воин и выполнять ряд других повинностей. назад к тексту

5.

 

Ахен — столица империи Карла Великого. Теперь город в Федеративной Республике Германии. назад к тексту

6.

 

Соколы линялые (перелинявшие) ценились выше, потому что во время линьки сокол мог погибнуть. назад к тексту

7.

 

...Мавританские послы — здесь: мавры то же, что сарацины (испанские арабы). назад к тексту

8.

 

Пэр — буквально: «равный» (королю), старший, самый влиятельный вассал. Двенадцать пэров в эпосе — лучшие воины в королевском войске. назад к тексту

9.

 

Турпин (Турпен) — епископ Реймский (753–794), историческое лицо; изображается в эпосе как смелый воин. назад к тексту

10.

 

Барон — так называли старшего вассала короля. Позднее — наследственный дворянский титул. назад к тексту

11.

 

А как вложит он свою перчатку вам в руку — то есть признает себя вассалом, согласно старинному рыцарскому обряду. назад к тексту

12.

 

Сеньор (на латинском языке «старший») — владетельный феодал-землевладелец. Здесь: как вежливое обращение. назад к тексту

13.

 

Франки, или французы, — подданные императора Карла, в более узком значении жители провинции Иль-де-Франс. Провинция эта с городом Парижем была расположена в центре нынешней Франции. назад к тексту

14.

 

Дротик — метательное копьё с коротким древком. назад к тексту

15.

 

Четыреста тысяч мавров — характерное для эпоса преувеличение. назад к тексту

16.

 

Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды — старинный рыцарский обычай. назад к тексту

17.

 

Орифламма (на латинском языке значит «золотое пламя») — пурпурное знамя, штандарт французских королей. назад к тексту

Hosted by uCoz

 

 

Я в дедстве эёй книгой с этими картинками зачитывался.Узнал о „Ыристане и Изольде“,о Короле Артуре и рыцарях крудлого стола„,о Вильгельм Теле „свободном стрелке“.Вот сегодня вспомнил

Христиане друг с другом тоже успешно воевали. И официальный крестовый поход шёл как раз через Ваши земли против еретиков и схизматиков. А песня о Роланде и у меня в детстве была, правда я ею особо не увлекался, тк же как и сказаниями о нартах, белом отряде и прочим. А на других сайтах ник у меня был такой же или vva. Но я редко писал.

Тёмное это всё дело, кто там реально виноват.

http://www.rulit.net...-249905-52.html

Я вообще в шестом классе постарался избежать чтения художественной литературы, рекомендованной для прочтения в дополнение к курсу истории.

Хотя по истории у меня была пятёрка, физика была интереснее. :)

Жюль Верн „таинственый осттов“ ва м тоже не то? А наш Конон Доиль „Шерлок Холмс?....... знайка на ЛУНЕ. .......а Кракадил Гена... это мое дедство ..

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да я давно читаю, обычно без комментариев. Начал ещё на иносми читавть, потом организовался инофорум, потом Урса ушла оттуда. Сейчас только начал комментировать. Похоже - зря. Ибо недаром мама говорила - больше молчи, за умного сойдёшь.

Ник не буду спрашивать ибо сам могу туда только через смартфон или ноут бук сына заити.Ну люди там не дураки.Все с оброзованием.Но у меня собственное мнение... и мне тоже мама говорила иногда помалкиваи.... Да с братишкой разговаривал из лондона .Так у него сей час по бизнесу один из колег ИНДУС.Так они честные люди,им доверять можно,не подведут. Так что индусов не надо путать с исламскими фанатиками......Из так называемой „Евро-толеранции“ мне много что не приемлемо.Толеранция педиков,мулти культура(наша,и ваша культура создона на осное христианских ценностей) а какие то что мы уже теряем свойи позиции,эё ми к вам русским относиттся.Когда русские парни принимают „радикальный ислам“ и организуют тер. акты против своих.

Президент Сирии ,он конечно дров наломал,но я его поддерживаю.Он все таки про Европейски настроян...хотя я не спецеалист о этом вопросе..

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

 

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РОЛАНДА

 

Далеко разнеслась слава о великих подвигах рыцаря Роланда. Пел о нём певец в боевом стане, и крепло перед сражением мужество воинов. Рассказывал жонглёр 1 о Роланде на городской площади и, оставив нетронутые кружки с вином, забыв о весёлых плясках, слушали люди повесть о герое.

 

Во многих битвах сражался Роланд, но всех знаменитей битва в Ронсевальском ущелье. И тот, кто говорит «Роланд», всегда вспомнит о Ронсевале и глубоко вздохнёт.

 

Вот рассказ о последнем бое Роланда.

 

В те времена почти всей Испанией владели сарацины.

 

Семь долгих лет воевал с ними император Карл Великий. До самого моря покорил этот гордый край. Все города, все замки взял приступом. Последний город остался у сарацин — Сарагоса 2.

 

Стоит Сарагоса на высокой горе, и правит там король Марсилий 3.

 

Не хочет король Марсилий покориться великому императору, седобородому Карлу.

 

Лежит Марсилий на ложе из синего мрамора в тени оливы, а вокруг него толпятся тысячи сарацин.

 

Говорит он своим советникам и военачальникам:

 

— Послушайте, советники мои, какая беда грозит нам! Хочет повелитель Франции император Карл взять нашу Сарагосу и обратить нас в свою веру. Посоветуйте мне, как тут быть? Спасите меня от стыда и погибели. Нет у меня такого сильного войска, как у императора Карла, и нет у меня таких могучих воинов.

 

Молчат его советники. Но самый мудрый из них, по имени Бланкандрин, так сказал королю Марсилию:

 

— Государь, не тревожьтесь. Там, где сила не берёт, надо пуститься на хитрость. Отправьте императору Карлу послов с богатыми дарами и ложными обещаниями. Пусть скажут они Карлу: «Приехали мы просить мира. Король Марсилий обещает стать вашим покорным вассалом 4 и данником отныне и навеки. Вслед за нами прибудет он в ваш престольный город Ахен 5». А если Карл потребует заложников, послать без отказа. Я сам первый пошлю своего сына. Император Карл поверит нам и уведёт свои войска из Испании, вернётся к себе на родину. Долго он будет ждать короля Марсилия, не дождётся и поймёт, что его обманули. Тогда придёт он в гнев и велит срубить головы заложникам. Что ж, пусть они погибнут, да зато будет спасена наша Сарагоса.

 

— Хитро придумал, Бланкандрин, так и поступим, — сказали сарацины.

 

И вот поехали послы короля Марсилия к императору Карлу Великому в город Кордову. Недавно император Карл взял с бою этот город.

 

Впереди со знаком мира — оливковой ветвью в руке — едет сам Бланкандрин. А за ним ещё девять послов, тоже, как и он, хитроумные и сладкоречивые. Послал король Марсилий богатые дары в знак покорности: десять мулов, гружённых золотом, львов, слонов, медведей, верблюдов, псов борзых, соколов линялых...6

 

Ещё издали узнали мавританские послы 7 императора Карла. Сидит Карл на троне золотом, чеканном, в тени высокой сосны. Седая борода белее цветов жасмина покрывает всю его грудь.

 

При нём двенадцать пэров 8 и архиепископ Турпин 9.

 

Сошли послы с коней и низко поклонились императору Карлу.

 

Льстиво заговорили послы:

 

— Великий, могучий император Карл, владыка владык, лучший и справедливейший, самый мудрый, самый первый из всех королей земли!

 

Слушает император, не торопится отвечать. Но вот поднял он голову, метнул на послов зоркий взгляд. Умел он читать в сердцах людей. И так молвил Бланкандрину:

 

— Слаще мёда твои слова, а вот какую поруку дашь мне? Король Марсилий — мой злейший недруг. Могу ли я поверить ему?

 

— Порукою тебе заложники, все кровные родичи Марсилия, и среди них мой собственный сын. Король Марсилий шлёт тебе богатые дары. Отныне навсегда станет он твоим покорным вассалом. Будет тебе платить щедрую дань, какую сам назначишь.

 

Выслушал Карл лукавого Бланкандрина и сказал ему:

 

— Ну что ж, хорошо, если всё правда! Завтра мы сообщим вам свою волю: быть миру или быть войне.

 

Наутро император Карл собрал своих баронов 10. Никогда он ничего без них не решал, таков у него был обычай.

 

Пришли все двенадцать пэров Франции. Среди них граф Роланд со своим неразлучным другом графом Оливьером. Пришёл архиепископ Турпин. Пришли старые, прославленные воины и молодые рыцари. Собралось их больше тысячи. Стали они вникать в суть дела. Думают: как быть? Всем хочется вернуться назад в родные дома, в милую Францию.

 

Многие стали склоняться к тому, что не худо бы помириться с королём Марсилием.

 

Но вышел вперёд граф Роланд и повёл такую речь:

 

— Нельзя доверять Марсилию! Разве забыли вы, бароны, как уже однажды, семь лет назад, прислал король Марсилий к нам послов с ветками оливы в руках и как они обманули нас льстивыми речами? Вы, государь, послали с нашего согласия к Марсилию двух герцогов — Базана и Базилия. И что же? Марсилий им обоим головы отрубил! Может ли быть чернее предательство? Мстить надо за гибель наших послов, осадить Сарагосу и взять её приступом.

 

Император Карл не спешит отвечать — ждёт, кто ещё что скажет.

 

Промолчали все, не смолчал один Ганелон, отчим Роланда. Вскочил он с места и говорит королю:

 

— Не слушайте, король Карл, безумца Роланда! Слушайте людей осторожных и разумных. Не в меру горделив мой пасынок, думает только о собственной славе. Просит пощады король Марсилий, просит мира, готов принести вам клятву верности. А как вложит он свою перчатку вам в руку 11 — тут и конец войне!

 

— Прав Ганелон. Пора кончать долгую войну, — молвил император Карл. — Теперь, бароны, дайте мне другой совет: кого отрядить послом к Марсилию? Не простое это посольство — опасное.

 

Как всегда, первым вызвался граф Роланд:

 

— Я готов ехать, государь! Вручите мне посольские знаки: королевскую перчатку и жезл!

 

— Тебя посылать нельзя! Уж слишком ты горяч, — ответил ему Карл седобородый.

 

— Я поеду, если император разрешит мне! — воскликнул граф Оливьер.

 

— Молчите оба! Клянусь, ни один из вас не поедет. Сеньоры 12 бароны, изберите в послы самого мудрого среди вас.

 

— Тогда пусть едет Ганелон, — предложил граф Роланд.

 

И все согласились с Роландом:

 

— Ганелон мудр и осторожен! Лучшего посла не найти!

 

Но Ганелон пришёл в ярость.

 

— Почему ты меня выбрал? Забыл, что я твой отчим? — крикнул он Роланду. — Ни один посол ещё не возвращался живым от короля Марсилия. Этого я тебе не прощу!

 

— Я не боюсь угроз, — ответил Роланд. — Подумал я, что разумный человек, богатый опытом, должен поехать к Марсилию, вот и назвал вас.

 

Со злобой посмотрел Ганелон на Роланда и сказал императору:

 

— Государь, я готов исполнить вашу волю. И поеду я один, без охраны, как поехали Базан с Базилием. А ты, Роланд, берегись!

 

Карл поднял руку, остановил Ганелона:

 

— Уймите ваш гнев, не к месту он, не ко времени. Вас избрали франки 13, вам и ехать.

 

Потемнело лицо у Ганелона:

 

— Кто послан к королю Марсилию, тому нет возврата. Теперь уже никогда не видать мне ни дома, ни жены, ни родного сына. Ему, прошу вас, император Карл, отдать мои земли. Суждена мне смерть, как Базану с Базилием.

 

— Не об этом вы сейчас должны думать, граф. Вам доверена судьба Франции. Вот перчатка, жезл и грамота.

 

Император Карл протянул Ганелону перчатку со своей правой руки. Но не торопится Ганелон принять её. Упала перчатка на землю.

 

— Дурное предзнаменование! — воскликнули франки. — Боже, что ждёт нас? Беду принесёт нам посольство Ганелона.

 

Ганелон надел свои лучшие доспехи, прикрепил золотые шпоры, опоясался мечом, вскочил на коня и поскакал.

 

Следом за ним едут послы Марсилия. Видит лукавый Бланкандрин, что гневом кипит душа Ганелона, и заводит с ним такую беседу:

 

— Кто поймёт императора Карла? Сколько земель уж завоевал, а ему всё мало! Франки благородны, благороден император Карл, и думается мне, кто-то подстрекает его на недоброе.

 

— Давно бы уже император Карл ушёл из Испании, — отвечает Ганелон, — если бы не племянник его Роланд. Обещал он императору Карлу все короны земли поднести на блюде, словно спелые яблоки. А жизнь ему недорога, ни своя, ни чужая.

 

— Неужели так жесток Роланд, так безумен? Недаром, видно, прозвали его Неистовым.

 

Так всю дорогу говорили Бланкандрин с Ганелоном и поклялись они друг другу погубить Роланда. С тем и прибыли в Сарагосу ко двору короля Марсилия.

 

Сидит король Марсилий на парчовых подушках, по правую руку — королева Брамимонда.

 

Прекрасна королева Брамимонда. Руки увиты браслетами, на шее драгоценное ожерелье из аметистов.

 

Вручил Ганелон королю Марсилию посольский жезл, перчатку и грамоту. Но не о мире, не о судьбе франкского войска думал он, а лишь о том, как погубить ненавистного Роланда.

 

— Привет, король Марсилий! — сказал он. — Император Карл повелевает тебе: без промедления прими нашу веру. Тогда отдаст он тебе половину Испании, вторую половину берёт себе Роланд. Ни в чём не знает отказа Роланд — любимец он у императора Карла. А если ты не согласен, тогда горе тебе! Сотрёт Роланд с лица земли твою Сарагосу. Грозился он, что посадит тебя на клячу, лицом к хвосту, и повезёт к императору Карлу, в его столицу Ахен, на суд и позорную казнь.

 

При этих словах страшным гневом загорелся король Марсилий. Он схватил златоперый дротик 14, поднял над головой, вот-вот вонзит в грудь Ганелону.

 

Прижался Ганелон спиной к сосне, выхватил меч из ножен.

 

 

— Остановись, король! — крикнул Бланкандрин. — За нас Ганелон! Роланд ему ненавистен.

 

Опомнился Марсилий.

 

— Простите мою горячность, — с улыбкой молвил он Ганелону.

 

Королева Брамимонда сняла с себя аметистовое ожерелье и сказала Ганелону:

 

— Подарите своей жене это украшение, благородный рыцарь.

 

Король Марсилий подарил Ганелону в знак дружбы меч с драгоценной рукоятью и золочёный шлем.

 

Принял Ганелон дары от Марсилия.

 

Тогда сказал ему король Марсилий:

 

— Подайте мне добрый совет, благородный граф. Могу ли я со своим войском победить в бою императора Карла?

 

— Нет, король, здесь нужна хитрость, — отвечал Ганелон. — Пошлите императору богатые дары и двадцать заложников. Он заключит с вами мир и уйдёт во Францию, а позади оставит отряд отборных воинов. Роланд, его любимец, будет командовать арьергардом. Об этом уж я позабочусь. Вы же, король, неожиданно нападёте на отряд Роланда. Тут и смерть гордецу! Потеряет император Карл свою правую руку — Роланда и уже никогда не вернётся в Испанию.

 

Услышав это, король Марсилий обнял Ганелона. Три дня пировали они вместе.

 

Наступило время Ганелону возвращаться назад. Взял Ганелон ключи от города Сарагосы и поскакал в обратный путь. Следом едут двадцать заложников. Сверкают на них золотые доспехи, украшенные сапфирами, смарагдами, алмазами.

 

Порадовались франки доброй вести. Кончена война, покорился король Марсилий. Можно вложить мечи в ножны.

 

Словно шумный поток льётся по дороге — это возвращается войско Карла назад к себе на родину.

 

Но загородили путь во Францию высокие горы, поднялись они до самого неба. Отвесны кручи, вздыблены скалы, тесны и угрюмы ущелья. Дорога змеёй вьется над самой пропастью.

 

Всего опасней Ронсевальское ущелье.

 

Император Карл придержал своего коня:

 

— Вот Ронсеваль, бароны! Здесь надо быть настороже. Кто будет командовать головным отрядом?

 

— Ожье Датчанин, — подал голос Ганелон.

 

— Хорошо, согласен. А кто будет командовать арьергардом?

 

— Роланд, мой пасынок. Он любит опасность, — посоветовал Ганелон.

 

— Да, правда твоя! — сказал Роланд Ганелону. — Я не уроню, как ты, перчатку императора на землю. Доверьте мне, государь, охрану войска.

 

Молча кивнул головой седобородый Карл.

 

Добился своего Ганелон. В Ронсевальском ущелье оставлен арьергард во главе с Роландом, чтобы охранять отход франков. С ним двадцать тысяч воинов, цвет милой Франции. Рядом с Роландом друг его Оливьер, все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Стоят франки лагерем в Ронсевальском ущелье и не ведают они, что в это самое время сарацины пробираются тайными тропами, со всех сторон окружают отряд Роланда.

 

Чёрной тучей облепили они скалы Ронсевальского ущелья, прячутся в густых буковых лесах, затаились за камнями.

 

Вдруг сорвался один камень, упал перед графом Оливьером; поднял глаза Оливьер. Там, над скалою, блеснули шишаки и наконечники копий. Прислушался Оливьер: ветер донёс до него топот копыт и звуки труб.

 

— Роланд! — сказал Оливьер. — Вижу я, сарацины хотят напасть на нас в этом ущелье.

 

— Пусть только попробуют!.. — ответил Роланд. — Славная будет битва.

 

Взлетел Оливьер на своём скакуне на гребень холма, взглянул — и глазам своим не поверил.

 

Увидел он внизу в тесной долине несметное войско сарацин. То, как огромный дракон, совьётся оно в клубок, то растянется длинной лентой. Четыреста тысяч мавров 15 послал король Марсилий против отряда франков.

 

— Марсилий изменник, мы преданы! — крикнул Оливьер Роланду. — Тысячи язычников идут на нас. Роланд, берите скорей ваш могучий рог Олифант! Ещё не поздно: услышит император Карл зов Олифанта и приведёт франков нам на помощь. Трубите, Роланд!

 

— Так, значит, против нас идёт всё сарацинское войско? Нет, друг мой Оливьер, не стану я звать на помощь императора Карла. Не погублю своей чести, не опозорю милой Франции! Пока в моей руке меч Дюрандаль, я буду им разить врага! На свою погибель идут сюда сарацины!

 

— Друг мой Роланд, я сам готов разить врага, но неразумно полагаться лишь на себя, когда нас так мало, а их так много. Трубите в рог, не вижу я в этом никакого позора. Вернётся Карл, тогда схватимся мы с врагом и победим.

 

— Нет, нет! Мне трубить в рог всё равно что на весь мир прокричать о своей трусости.

 

Не послушал Роланд разумных слов Оливьера, повёл своё войско в бой против сарацин. Перелетая с высоты на высоту, перекатываясь через ущелья, понёсся боевой клич франков «Монжуа!».

 

Роланд на своём коне Вейлантифе скачет впереди войска. В руке у него копьё, а на острие копья вьется по ветру маленькое знамя, белое как снег. Золочёные кисти спадают на руку. Грозные взгляды бросает Роланд на сарацин, с гордостью глядит на своих друзей.

 

— Пришпорим наших коней! — воскликнул он. — Здесь завоюем мы славу для Франции, а предатели сарацины погибнут все до одного.

 

Аэлрот, племянник короля Марсилия, едет во главе сарацинского войска. Он оскорбляет франков злыми словами:

 

— Подлые франки, сейчас вы узнаете силу наших рук! Ваш посол Ганелон вас предал. Император Карл, легковерный глупец, оставил вас погибать в Ронсевальском ущелье. Сегодня ваша милая Франция потеряет славу, а ваш старый Карл будет рвать свою седую бороду.

 

В страшный гнев пришёл Роланд, услышав эти слова, и бросился на сарацина.

 

Он разбил его щит, прорвал кольчугу, пронзил ему грудь и сбросил с коня.

 

— Вот тебе, дерзкий! — вскричал он. — Император наш Карл мудр и отважен, и не напрасно доверил он нам охрану своего войска. Не потеряет сегодня милая Франция своей славы, а приумножит её. Вперёд, франки! Победа на нашей стороне!

 

Фальзарон, родной брат короля Марсилия, устремился вперёд, осыпая франков проклятиями и угрозами:

 

— Не уйдёте живыми, франки! Все, все вы тут головы сложите, подлые псы!

 

Оливьер, полный гнева, пришпорил своего коня, налетел на Фальзарона и пробил его насквозь своим копьём.

 

— Монжуа! — воскликнул Оливьер. — Франки, победа за нами!

 

Берберийский король Корсаблис кричит сарацинам:

 

— Смелее в бой! Франков мало, перебьём их, изрубим, сотрём с лица земли!

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин. Он бросился на сарацина и одним ударом меча разрубил его до самого седла.

 

Перемешались оба войска в страшной битве. Франки и сарацины колют друг друга копьями, рубят мечами и отражают удары. Повисло над полем боя облако. Летят обломки копий, осколки щитов и мечей. Катятся по земле шишаки и шлемы.

 

Рубит Роланд мечом своим Дюрандалем, а конь его Вейлантиф топчет врагов копытами.

 

Оливьер копьём разит сарацин. Семьсот воинов уже перебил он. Осталось в его руке сломанное древко. А Оливьер и обломком копья поражает сарацин.

 

Жестокий бой, страшная сеча!

 

Не уронили воины Роланда чести своей родины. Бьются они яростнее львов и тигров, тысячами побивают сарацин, но без числа и счёта встают перед ними новые ряды врагов.

 

— Монжуа! — крикнул Роланд.

 

С неистовой отвагой бросился он в самую гущу врагов, а за ним все пэры Франции и архиепископ Турпин.

 

Дрогнули сарацины и в беспорядке отступили. Но велики потери франков.

 

Притихла битва.

 

Наступила передышка.

 

Роланд, в доспехах, обагрённых кровью, объезжает поле боя. Видит он: почти всё войско франков перебито, не осталось и сотни воинов.

 

Сбились в табун и вихрем носятся по полю кони, потерявшие хозяина. Жалостно звучит их ржание. Тоска и скорбь щемят сердце Роланда. Чувствует он свою вину.

 

— О если б здесь был император Карл! — воскликнул он. — Оливьер, посоветуйте: что теперь делать?

 

— Не знаю, — ответил Оливьер. — Одно нам осталось: биться насмерть. Умрём, но не посрамим рыцарской чести.

 

— Я затрублю в свой рог Олифант, позову на помощь императора Карла.

 

— Слишком поздно! Не успеет Карл прийти вовремя. Клянусь, если вернёмся мы во Францию живыми, не отдам я вам в жёны, как прежде обещал, сестру мою, прекрасную Альду!

 

— Почему вы так разгневались на меня? — с грустью спросил Роланд.

 

— Друг мой Роланд, — ответил Оливьер, — вы отказались трубить в рог, когда я просил вас. Ваша гордость, ваше безрассудство погубили нас. Сегодня конец нашей дружбе.

 

Услышал эти слова архиепископ Турпин, пришпорил своего коня и поспешил к ним:

 

— Время ли сейчас спорить, рыцари? Никто уже не может спасти нас, но всё же, Роланд, трубите, трубите в свой рог! Вернётся император Карл, отомстит за нас и похоронит с честью! Трубите, Роланд!

 

Взял Роланд свой могучий рог и затрубил. Из слоновьего бивня сделан рог Олифант, зычен его голос — далеко разнёсся зов Олифанта. Но догонит ли он франкское войско?

 

А войско Карла уже далеко. Уже, спускаясь с гор, увидели франки зелёные поля своей родины.

 

Радостны лица воинов, но невесело на сердце у императора Карла — нет в нём доверия к Марсилию, закралась в душу тревога. То сожмёт Карл ладонью рукоять меча, то отпустит. В недобрый час оставил он Роланда у самых ворот Франции, в тесном Ронсевальском ущелье.

 

Вдруг позади них вдали послышался еле слышный гул. То ли горный обвал, то ли зов боевого рога...

 

— Уж не Роланд ли трубит в рог, просит помощи? Может быть, там, в ущелье, идёт жестокая битва? — говорит император Карл.

 

— О какой битве речь? — усмехнулся Ганелон. — Вы же знаете, как горд Роланд, никогда не позвал бы он на помощь. Наверно, травит он в горах оленя или косулю. И кто посмел бы напасть на него?

 

... От страшных усилий лопнули жилы на висках Роланда, каплями сочится густая кровь. С трудом и болью трубит Роланд...

 

— Нет, так не трубят для потехи! — вскричал император Карл. — Нас предали, Роланд погибает! Скорей, спешим ему на помощь!

 

Но прежде чем пришпорить своего коня, повелел Карл схватить Ганелона и отдать поварам в обоз на посрамление. Повара привязали предателя за шею. Как лесного медведя, посадили на цепь.

 

Загремели рога и трубы. Поворачивают назад своих коней франкские воины, скачут назад к Ронсевалю. Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды 16 грозным вызовом врагу.

 

А в Ронсевале франки бьются насмерть, но как мало осталось их!

 

Поредели и ряды сарацин. Сам король Марсилий бросился в битву. Четырех пэров Франции сразил он одного за другим. Увидел это Роланд и вскричал:

 

— Будь ты проклят, Марсилий! Я отомщу тебе за смерть моих друзей. Узнаешь сейчас силу моего Дюрандаля.

 

Как вихрь налетел Роланд на Марсилия, разбил в щепы его щит и отрубил ему по локоть правую руку. Упал Марсилий на землю.

 

Подняли сарацины своего короля и увезли в Сарагосу. Там погибать Марсилию!

 

Но великий калиф, дядя Марсилия, не покинул поле битвы. Повёл он на франков большой отряд — пятьдесят тысяч чёрных воинов.

 

У Оливьера меч по самую рукоять в крови. Думал он отереть меч о траву, опустил руку и вдруг полоснул его вражеский клинок по глазам. Горе — слеп Оливьер!

 

Бросает он поводья, на ощупь берётся за рукоять меча и гонит своего коня в самую гущу жестокой сечи. Направо и налево разит врагов Оливьер.

 

Но тут всадил ему великий калиф копьё в спину. Обернулся Оливьер, поднял меч, взмахнул им и сразил великого калифа.

 

— Роланд, ко мне! Побудьте возле меня в мой смертный час.

 

Упал он с коня прямо на руки Роланда. Видит Роланд: умирает Оливьер. Вынес он своего друга из боя, положил на зелёную траву, но уже не дышит граф Оливьер.

 

Оправил Роланд на нём доспехи, сложил ему руки на груди:

 

— Ты мёртв, а без тебя мне жизнь не в радость! Нет и не будет в мире равного тебе рыцаря.

 

Взял Роланд свой большой рог Олифант и снова в него трубит. Жалобно звучит рог. Изнемогает от скорби сердце Роланда. Не прежний это неистовый зов. Не те уже силы у Роланда — иссякают они.

 

Император Карл услыхал этот слабый зов и заплакал в первый раз в жизни.

 

— Видно, смерть подошла к Роланду. Звонче трубите ответ!

 

Разом загремело шестьдесят тысяч рогов и труб.

 

— Вы слышите? — всполошились сарацины. — Это трубят в войске императора Карла. Он уже близко. Если мы оставим Роланда в живых, война начнется снова и Сарагоса погибнет.

 

Четыре сотни отборных воинов приготовились напасть на Роланда.

 

Но не посмели они подойти к нему близко. Издали осыпали они Роланда дождём копий, дротиков и стрел, а сами повернули вспять. Бегут, чтобы не настигло их войско императора Карла.

 

Смертельно ранен Роланд. Пробиты у него шлем и кольчуга.

 

Конь Вейлантиф пронзён в тридцати местах.

 

Прощается Вейлантиф с Роландом. Грустно поглядел на своего хозяина, шевельнул сухими губами, положил свою голову на плечо Роланда, всем телом вздрогнул и мёртвым упал на землю.

 

Оглянулся вокруг Роланд. Видит он, все франки убиты, только архиепископ Турпин ещё остался в живых. Тяжко ранен доблестный Турпин. Четыре копья пробили ему грудь.

 

С трудом, через горы трупов, пробирается к нему Роланд.

 

— Благородный сеньор, — просит Роланд, — благословите убитых рыцарей. Я хочу сложить их поблизости от вас.

 

Турпин с трудом ответил:

 

— Я едва дышу. Торопитесь, Роланд.

 

По мёртвому полю побрёл Роланд — ищет своих друзей, верных сынов Франции. Разыскивает их в грудах мёртвых тел, разгребает изрубленные щиты и поломанные доспехи.

 

Всех пэров, одного за другим, переносит Роланд, прижимая к своей груди, туда, где лежит Турпин.

 

— Я и сам умираю. Прощайте, Роланд. Не увижу я больше милой Франции, — молвил Турпин и испустил дух.

 

Последним Роланд принёс Оливьера. Положил его на щит рядом с мёртвым Турпином.

 

Чувствует Роланд, что и от него смерть уже недалеко.

 

Захотел Роланд разбить свой меч Дюрандаль о камни, чтобы не достался он никому другому, но разлетелся камень на мелкие куски, а Дюрандаль остался невредим.

 

— Прощай, мой добрый меч, мой Дюрандаль, ты честно послужил Франции и императору Карлу! Последнее моё желание, чтоб ты не попал в руки труса.

 

Лёг Роланд на землю, лицом к врагу. Поднял руку в рыцарской перчатке к небу и бестрепетно встретил смерть, как подобает воину.

 

Лежит неистовый, безудержно отважный, безмерно храбрый и беспримерно преданный милой Франции рыцарь Роланд в долине Ронсеваля. Он лежит в своих золотых доспехах, обагрённых кровью, с белым рогом своим Олифантом и с мечом Дюрандалем. Так и нашёл его на поле битвы седобородый Карл.

 

Закрыл Карл своё лицо плащом, велико его горе.

 

— Несчастная долина Ронсеваль, ты стала могилой доблестных сынов Франции... Навеки печалью будет звучать твоё имя.

 

Но вдруг он отбросил плащ. Не плакать — мстить должно!

 

Смотрит император Карл, а солнце сейчас за гору закатится, скоро ночь, не поспеет он догнать врага.

 

И тут случилось чудо. Остановилось солнце в небе, задержало свой бег.

 

— В погоню! — велит Карл.

 

Пустили франки своих коней во весь опор. Скачут сквозь тёмные ущелья.

 

Впереди Карл. Рядом знаменосец сжимает в руке королевское знамя — пурпурную орифламму 17. Вьётся шёлк королевского знамени по ветру. Солнце светит, сверкают щиты и доспехи рыцарей, реют знамёна на копейных древках.

 

Догнали врагов франкские рыцари. Немногие сарацины успели скрыться за стенами Сарагосы.

 

Полные гнева и печали, налетели франки на сарацин, никому не было пощады.

 

— Ронсеваль! Роланд! — кричали воины Карла, избивая врагов.

 

Император Карл привёл свои войска к стенам Сарагосы.

 

Недолго держали оборону воины Марсилия. А Марсилий умер от жестокой раны, от страха и горя.

 

Все башни сарагосские, десять больших и пятьдесят малых, королева Брамимонда сама, по собственной воле, сдала императору Карлу. Велела открыть ворота в город.

 

И снова император Карл в Ронсевальском ущелье. Там оплакали и с честью похоронили франки своих погибших воинов.

 

Невесел обратный путь на родину, печальную весть везут франки.

 

Вернулся король Карл в свой императорский город Ахен. Но только подъехал он к своему дворцу, вышла ему навстречу прекрасная Альда, сестра графа Оливьера. Спросила она:

 

— Где граф Роланд, храбрый, благородный Роланд? Он поклялся взять меня в жёны.

 

Опустил глаза император Карл:

 

— Что я отвечу тебе? Увы, ты спрашиваешь меня о мёртвом. Но я дам тебе другого мужа — Людовика, он мой старший сын и наследник.

 

— Странные слова я слышу, — ответила прекрасная Альда. — Возможно ли, чтоб я осталась в живых, если умер Роланд?

 

Побледнела она и мёртвой упала к ногам императора Карла.

 

Созвал император Карл своих баронов. Надо совершить дело справедливости: судить Ганелона.

 

Собрались все бароны на суд и признали они: виновен Ганелон.

 

Страшной казнью казнили предателя. За ноги, за руки привязали к четырём диким коням и погнали коней в разные стороны.

 

Поют певцы, перебирая струны:

 

— Милая Франция, как ты осиротела! Погиб Роланд, бесстрашный Роланд, твой защитник, убит он в тёмном Ронсевальском ущелье. Но никогда не померкнет его слава и не забудутся его подвиги!

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Роланд — один из любимейших героев средневековых легенд. В течение многих столетий о его подвигах пели певцы и писали поэты во Франции, Италии, Испании и других странах Европы.

 

В основу нашего рассказа мы положили «Песнь о Роланде».

 

«Песнь о Роланде», замечательный памятник французского народно-героического эпоса, повествует о битве франков с сарацинами, внезапно напавшими на них в Ронсевальском ущелье в Пиренейских горах. В бою погиб рыцарь Роланд вместе с большим отрядом франкского войска.

 

Песня о Ронсевальском побоище первоначально возникла, должно быть, в среде военных дружинников. От них её переняли певцы-сказители и в течение долгих столетий развивали и обогащали.

 

До нас дошло несколько письменных версий «Песни о Роланде». Самая ранняя и лучшая была создана примерно в 1170 году.

 

Главные герои поэмы — рыцарь Роланд со своим другом Оливьером и император Карл Великий.

 

История почти ничего не говорит о Роланде. Один старинный летописец, описывая жизнь Карла Великого, мимоходом упомянул, что в Ронсевале были убиты три знатных франка, и в их числе Хруодланд (Роланд), начальник Бретонской марки (область на севере Франции). Но народное сказание прославило Роланда как великого героя. Возможно, он пользовался особой любовью воинов, и потому именно о нём сложили легенды.

 

Оливьер (Оливье), его верный друг, — лицо вымышленное.

 

Франкский король Карл Великий (742–814; франкский король с 768 г.; император с 800 г.) всегда изображается в народном эпосе седобородым стариком, мудрым императором. Таким рисует его и «Песнь о Роланде», хотя во время Ронсевальской битвы Карл был ещё молод. В идеализированном образе Карла воплотилась народная мечта о «добром короле», который объединил бы страну под своей властью и обуздал феодалов-притеснителей.

 

В 778 году Карл Великий совершил завоевательный поход в Испанию. В VIII веке большая часть этой страны принадлежала испанским арабам — мусульманам. В «Песне о Роланде» их называют маврами или сарацинами. Карл Великий воевал не только с ними — он взял в Испании приступом и разграбил христианский город Памплону.

 

Поход в Испанию был несчастлив. На обратном пути через Пиренейские горы 25 августа 778 года арьергард (отряд, прикрывающий отход главных сил) армии короля Карла был атакован ночью в самом узком и опасном месте — Ронсевальском ущелье — отрядом свободолюбивых басков — коренных жителей испанских гор.

 

«Песнь о Роланде» была создана в эпоху крестовых походов, когда европейские феодалы стремились завоевать страны Востока под видом защиты христианской веры.

 

В «Песне о Роланде» христиане-баски заменены сарацинами и сама битва изображена так, словно она происходила между большими отрядами конных воинов на широком поле. На самом деле баски сидели в засаде на вершине лесистой горы и бой происходил на узкой тропе. Франки, захваченные врасплох, не смогли защищаться и были перебиты.

 

Народное сказание возвеличило героев Ронсевальской битвы. Оно всё, с начала до конца, проникнуто чувством любви к «милой Франции» и её верным сынам.

 

1.

 

Жонглёр (франц.) — бродячий певец, сказитель. Бродячие певцы-сказители хранили в своей памяти героические поэмы, лирические и шуточные песни. Многие из них сами были высокоодарёнными поэтами. Они пели или рассказывали, аккомпанируя себе на старинной скрипке — виоле или на арфе. Вдобавок они умели потешать слушателей разными фокусами. назад к тексту

2.

 

Сарагоса — в «Песне о Роланде» столица короля Марсилия; город в северной части Испании. назад к тексту

3.

 

Марсилий — в «Песне о Роланде» король испанских мавров, легендарная личность. назад к тексту

4.

 

Вассал — феодал, получивший землю от другого, более крупного феодала, своего сюзерена. Вассал в свою очередь мог быть сюзереном по отношению к другим ещё более мелким владельцам земель (подвассалы). Вассал был обязан верно служить своему господину как воин и выполнять ряд других повинностей. назад к тексту

5.

 

Ахен — столица империи Карла Великого. Теперь город в Федеративной Республике Германии. назад к тексту

6.

 

Соколы линялые (перелинявшие) ценились выше, потому что во время линьки сокол мог погибнуть. назад к тексту

7.

 

...Мавританские послы — здесь: мавры то же, что сарацины (испанские арабы). назад к тексту

8.

 

Пэр — буквально: «равный» (королю), старший, самый влиятельный вассал. Двенадцать пэров в эпосе — лучшие воины в королевском войске. назад к тексту

9.

 

Турпин (Турпен) — епископ Реймский (753–794), историческое лицо; изображается в эпосе как смелый воин. назад к тексту

10.

 

Барон — так называли старшего вассала короля. Позднее — наследственный дворянский титул. назад к тексту

11.

 

А как вложит он свою перчатку вам в руку — то есть признает себя вассалом, согласно старинному рыцарскому обряду. назад к тексту

12.

 

Сеньор (на латинском языке «старший») — владетельный феодал-землевладелец. Здесь: как вежливое обращение. назад к тексту

13.

 

Франки, или французы, — подданные императора Карла, в более узком значении жители провинции Иль-де-Франс. Провинция эта с городом Парижем была расположена в центре нынешней Франции. назад к тексту

14.

 

Дротик — метательное копьё с коротким древком. назад к тексту

15.

 

Четыреста тысяч мавров — характерное для эпоса преувеличение. назад к тексту

16.

 

Поверх кольчуг выпустили рыцари свои бороды — старинный рыцарский обычай. назад к тексту

17.

 

Орифламма (на латинском языке значит «золотое пламя») — пурпурное знамя, штандарт французских королей. назад к тексту

Hosted by uCoz

 

 

Я в дедстве эёй книгой с этими картинками зачитывался.Узнал о „Ыристане и Изольде“,о Короле Артуре и рыцарях крудлого стола„,о Вильгельм Теле „свободном стрелке“.Вот сегодня вспомнил

Христиане друг с другом тоже успешно воевали. И официальный крестовый поход шёл как раз через Ваши земли против еретиков и схизматиков. А песня о Роланде и у меня в детстве была, правда я ею особо не увлекался, тк же как и сказаниями о нартах, белом отряде и прочим. А на других сайтах ник у меня был такой же или vva. Но я редко писал.

Тёмное это всё дело, кто там реально виноват.

http://www.rulit.net...-249905-52.html

Я вообще в шестом классе постарался избежать чтения художественной литературы, рекомендованной для прочтения в дополнение к курсу истории.

Хотя по истории у меня была пятёрка, физика была интереснее. :)

Жюль Верн „таинственый осттов“ ва м тоже не то? А наш Конон Доиль „Шерлок Холмс?....... знайка на ЛУНЕ. .......а Кракадил Гена... это мое дедство ..

Нет, как раз это читал.

Даже "Электроника, мальчика из чемодана" лет за восемь до появления многосерийного телефильма.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А ещё была книжка Звездолёт Искатель, полное собрание сочинений Жюль Верна в районной библиотеке и Антология фантастики.А сейчас читаю Гарина-Михайловского и Салтыкова-Щедрина. Очень современные произведения!

Share this post


Link to post
Share on other sites

А ещё была книжка Звездолёт Искатель, полное собрание сочинений Жюль Верна в районной библиотеке и Антология фантастики.А сейчас читаю Гарина-Михайловского и Салтыкова-Щедрина. Очень современные произведения!

Я в детстве зачитывался книгой Жюл Верна „Таинственый остров“,Марк Твеном „Приключение Тома Сояра“.Но любимая книга Ярослав Гасшек „Солдат Швеик„ каждый раз перечитывая нахожу что то новое.Но не отвликаемся от темы,а то Тортила нас выгонет.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Джихад европейской расе

 

Ну, наконец-то, свершилось. Произошло событие, предсказанное давным-давно и надвигавшееся с неотвратимостью солнечного затмения. По сообщениям прессы, лидеры международного терроризма объявили джихад "европейской расе". Об этом стало известно после проведения в Травнике (деревушка недалеко от Сараево) встречи, на которую собрались 150 руководителей международного терроризма, приехавших из 50 исламских стран. Они представляли такие организации, как "Аль-Каида", "палестинский" "Исламский джихад", "Хамас", "Хезболлах", "Братья мусульмане" и "Активная исламская молодежь". "Конференция" завершилась объявлением священной войны против "европейской расы".

 

Впервые об этой встрече стало известно в конце мая, когда британская группа Jane's опубликовала свой доклад, прозвучавший как сигнал тревоги для секретных служб НАТО. В самом последнем докладе, направленном странам Североатлантического альянса, уже были использованы сведения, полученные от развслужб России, Сербии, США, Великобритании и Италии. В документе говорится, что не только Босния, но и весь Балканский регион "стали самой большой угрозой безопасности Европы".

 

По оценкам специалистов именно из этого региона с бесчисленными неурегулированными этническими, религиозными и политическими конфликтами может исходить угроза совершения теракта (или терактов?!) в стиле 11 сентября. Более того, благодаря соглашению с местными мафиозными бандами, "Аль-Каида" может воспользоваться уже налаженными маршрутами нелегальных поставок оружия, наркотиков и людей для контрабанды на Запад "грязной" бомбы, которую уже давно планирует создать шейх террора.

 

Недооценить это событие нельзя, переоценить сложно. По своей важности для будущего Европы оно вполне может встать в один ряд с выстрелом Авроры или мюнхенским соглашением (события совершенно разного порядка, но их объединяет одно - они изменили судьбу Европы на долгие годы).

 

Давайте постараемся разложить по порядку ЧТО ЖЕ все-таки произошло и каковы могут быть последствия происшедшего:

 

Исламский экстремизм открытым текстом дал понять - его цель не сионисты и не "сионистское образование", его цель - захватить весь мир.

Агрессия Ислама против Запада никак не связана ни с Израилем, ни с "филистинским" народом.

Европе больше не удастся откупаться Израилем - цель высказана ясно и четко - "белая раса", другими словами, Иудео-христианская цивилизация.

Европейцы, одуревшие от собственной политкорректности и антисемитизма, вскоре начнут понимать на собственной шкуре, ЧТО мы чуствуем, ежедневно садясь в автобус. Возможностей для этого у экстремистов хоть отбавляй - Европа заполонена легальными и нелегальными чужаками - выходцами из мусульманских стран. С другой стороны, у европейских стран нет никакого опыта борьбы с террором - только умение откупаться от террористов. Сегодня этого уже недостаточно.

Появляется надежда, что мировое сообщество не только осознает (они знают это и сегодня!), но и, наконец, продекларирует, что арабо-израильский конфликт всего лищь одно из звеньев наступления Ислама на Запад.

 

В свете всего вышесказанного задача Израиля остается прежней - выдержать. Не идти на уступки террористам и их пособникам, не отдавать еврейские земли, продолжать сражаться с террором. Время работает на нас.

 

 

http://warrax.net/66/jihadeuro.html

 

 

Европейский джихад

 

Газета «Фигаро» выносит на первую полосу номера среды эксклюзивный материал под заголовком «800 европейских джихаддистов в Сирии». Статья посвящена тому, как исламисты из Европы, приехавшие воевать с армией Башара Асада в Сирии, теперь намерены вернуться на родину. Что очень беспокоит европейские спецслужбы. Среди таких боевиков в Сирии сейчас находится около сотни французов, — указывает «Фигаро». Они прибыли туда около года назад, а теперь, когда регулярные войска режима Асада ведут мощное наступление и «зачистки», они пытаются вернуться во Францию. За год эти исламисты еще больше радикализировались, прошли боевую подготовку. Теперь они имеют все навыки, которые способны применить для совершения терактов на европейской территории, — пишет газета. Да и не надо особо «радикализироваться». Психологи давно отметили, что человек, побывавший на войне — человек с измененной психикой и подорванными нервами. Этого достаточно, чтобы, попав под влияние, натворить бед.

Исламисты объединяются

 

Цифру в 800 исламистов из Европы озвучил один из дипломатов Брюсселя. Помимо граждан Франции, с сирийским режимом сражаются около 70 бельгийцев, около сотни британцев, неуточненное количество немцев турецкого происхождения, а также ирландцы, косовцы и датчане. Европа еще никогда не знала такого массового потока исламистов, выезжающих за её пределы, чтобы вести так называемую «священную войну», да еще в столь короткий период, всего за один год. Как пишет «Фигаро», только часть из них является идеологически подкованными исламистскими радикалами. Есть еще и романтически настроенные революционеры, да и просто запутавшиеся подростки. Только вернутся в Европу из Сирии они уже совсем другими. Некоторые боевики из Европы были убиты в Сирии, некоторые находятся в тюрьмах. А некоторые, по сведениям европейских спецслужб, уже были перенаправлены в другие страны, где ведется джихад.

Трафик через Турцию?

 

Такой массовый поток европейские аналитики объясняют тем, что боевики попадают в Сирию через Турцию, которая не требует у них въездных виз. Поэтому контролировать эти перемещения становится практически невозможно. К тому же, пишет газета, на каком основании можно арестовать вернувшихся в Европу боевиков, если официально борьбу сирийской оппозиции с режимом Башара Асада поддерживают все европейские политики? Такое впечатление, что Турцию тоже постепенно замешивают в этот сложный ближневосточный узел. Хотя не только через турецкие земли свободно проникают боевики в Сирию

 

http://nedelya.az/?p=520

 

original.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А. Г. Рагунштейн

ПИРАТЫ ПОД ЗНАМЕНЕМ ИСЛАМА

Морской разбой на Средиземном море в XVI — начале XIX века

 

 

ВВЕДЕНИЕ

Кривая сабля, тюрбан, косые паруса галер, свист плети боцмана-комита, опускающийся на спины галерных рабов, и рыботорговый рынок — вот образы, которые рисует воображение, когда говорят о пиратах Средиземного моря.

Более трёх столетий воды Средиземного моря контролировались мусульманскими пиратами с так называемого «Варварийского побережья», имена знаменитых пиратов Лруджа, Хайреддина, Драгута, Улуджа-Али и многих других внушали суеверный ужас европейским морякам. Ни одно судно, под чьим бы флагом оно ни ходило, не могло считать себя в безопасности, пока шло вдоль североафриканского побережья. Набеги на прибрежные посёлки Италии, Франции, Испании и даже Англии и Ирландии стали настолько обычным явлением, что многие из них просто вымерли и заросли бурьяном. Огромный поток золота, серебра, драгоценных товаров и конечно рабов наполняли рынки Алжира, Туниса, Триполи и других мусульманских городов.

Три столетия европейские государства вместе и в отдельности пытались искоренить пиратский промысел на североафриканском побережье.

Много раз европейцы пытались искоренить пиратские гнёзда на побережье Северной Африки. В XVI столетии отчаянные попытки выбить алжирских пиратов и принудить их отказаться от своего промысла предприняла Испания в союзе с папой римским и некоторыми итальянскими государствами. В XVII веке такие попытки делали англичане, голландцы и французы. В начале XIX века к ним присоединились американцы. Однако все их усилия оказывались напрасными, пока их силы были разобщены.

В течение трёх столетий каждая из европейских наций сама решала проблему безопасности своего мореплавания. Некоторые государства после длительной борьбы пришли к выводу, что лучше откупиться от разбойников и тем самым обеспечить безопасность своему торговому флоту, другие предпринимали самые отчаянные меры, включая карательные акции, но категорически не поддавались на преступный шантаж. Всё это вместе формирует картину постоянного противостояния, которое охватило Средиземное море с XVI и до начала XIX века

http://www.e-reading.co.uk/bookreader.php/1020858/Ragunshteyn_-_Piraty_pod_znamenem_islama.html

http://www.e-reading.co.uk/chapter.php/1020858/85/Ragunshteyn_-_Piraty_pod_znamenem_islama.html

Share this post


Link to post
Share on other sites

Статьи не стало по ссылке, а хотел перечитать полностью.

 

 

Добрый день. Извините, но у нас на сайте серьёзные проблемы, к материалам пока нет доступа. Надеюсь, скоро заработаем! До встречи ))

Share this post


Link to post
Share on other sites

×