Jump to content

Archived

This topic is now archived and is closed to further replies.

rain

Как Москва устроила ад на Волыни

Recommended Posts

Мирослав Чех

 

Как Москва устроила ад на Волыни

 

z13530677Q,Z-lewej--zolnierze-UPA-w-Karpatach-Wschodnich--lat.jpg

Слева – солдаты УПА в Восточных Карпатах, 40-е годы. Справа – отряд сражавшегося с украинцами капитана Владислава Коханьского, окрестности Степанськой Гуты, 1943 год.

 

Советы натравили немцев на украинских полицейских, на их место пришли поляки. Спираль убийств раскручивалась. Русские агенты действовали согласно чётко составленному плану. Писать об антипольской украинской операции Украинской Повстанческой Армии на Волыни в 1943 году – это всё равно что держать горячее железо. Страшная боль и ожоги до костей.

 

Годы идут, но эмоции, похоже не стихают, а нарастают. Для правых кругов в Польше антипольская чистка – это «замалчиваемый в ПНР и III Речи Посполитей геноцид». А ведь с 80-х годов опубликованы сотни книг, организованы десятки научных конференций, сняты документальные фильмы, воздвигнуты памятники, десять лет тому назад парламенты Польши и Украины приняли совместное постановление. В переламывание исторических помех большие усилия вложили президенты обоих государств, а к примирению и прощению в специальном обращении призвали епископаты Католического Костёла в Польше и Украинской Грекокатолической Церкви.

 

Увы, похоже, вместо примирения нас ждут очередные споры в тени обид. Мы снова услышим, как поляки об украинцах будут говорить, что это «резуны и неизлечимые националисты, убийственные инстинкты которых кто-то чужой должен держать в узде», а украинцы о поляках: «Империалисты и колонизаторы, которые понимают только язык силы. Они объединятся с кем угодно, лишь бы убивать нас». Чтобы избежать этого, следует узнать, что же на самом деле произошло на Волыни.

 

На помощь нам неожиданно пришли русские. Это они в прошлом году издали книгу об украинских националистических организациях в годы Второй мировой войны «'Ukrainskije nacjonalistyczeskije organizacji w gody wtoroj mirowoj wojny». Идея книги такова: украинские националисты сотрудничали с немцами, соучаствовали в Холокосте, убили поляков на Волыни и в Галиции, а также тысячи украинцев. Так эту книгу восприняли идеологи политики правящего лагеря на Украине, а также так называемые кресовые круги в Польше.

 

Между тем внимательное чтение русской книги велит пересмотреть взгляды на генезис антипольской операции УПА на Волыни.

 

Москва тревожится

 

Во второй половине 1942 года Москву заинтересовали на Украине три явления: антинацистская активность украинских сил, борющихся за независимость (в том числе самой главной из них – ОУН-Б), вызванная жестокой политикой немцев (из захваченной страны вывозили продовольствие, сырьё и людей); предложение украинского подполья начать сотрудничество с СССР в целях совместной борьбы с немцами, а также переговоры с польским подпольем (их вели ОУН-Б и грекокатолический митрополит львовский Анджей Шептицкий).

 

После нападения III Рейха на СССР советы взялись за диверсионные, саботажные и партизанские операции. Ими руководил майор безопасности Павел Судоплатов, в 1942-45 годах начальник Независимого IV Управления НКВД по Спецзаданиям и Партизанской Войне. Он был опытным агентом, специалистом по украинскому националистическому движению – в 1935-38 годах он проник в руководство ОУН и в мае 1938 года убил полковника Евгена Коновальца, руководителя организации. Через два года он организовал убийство Льва Троцкого, а после войны участвовал в операции «Манхеттен» - краже секретов американской ядерной бомбы.

 

9 декабря 1942 года Судоплатов написал заместителю начальника 3-го Управления НКВД И.И. Илюшину служебную записку, что после арестов в июле и сентябре 1941 года (30 июня во Львове ОУН-Б провозгласила независимость Украины и учредила правительство) бандеровцы ушли в подполье.

«На территории всей оккупированной Украины, главным образом, на Волыни, немцы усиливают репрессии, поскольку они столкнулись с сопротивлением украинцев по отношению к своей политике налогообложения и других начинаний. В особенности речь идёт о вывезении людей на работы в Германию. Бандеровцы увидели, что население начинает поддерживать советских партизан, которые действуют на Правобережной Украине. Под влиянием этих факторов бандеровцы, а также часть остальных украинских националистических партий Западной Украины, приняли решение об установлении контактов с СССР и поляками с целью совместной борьбы с немцами».

Пометка Илюшина на документе звучала ясно:

«Используя все ориентировочные материалы, следует признать целесообразным, принимая во внимание противоречия, разработку плана наших оперативных мероприятий как на нашей территории, так и в тылу противника, согласно с линией борьбы» (курсив мой – М.Ч.).

 

Плана этих мероприятий русские не раскрыли, однако, не подлежит сомнению, что он был создан и что советы действовали согласно ему.

 

Контакты с украинским подпольем инициировал подполковник Антон Бриньский, «Дядя Петя», командир одного из диверсионных отрядов ГРУ – советской военной разведки. Он, наверняка, был не один, но рассекретили только его сообщения, в которых он описывал, что ОУН-Б ориентируется на США, потому что убеждена, что немцы войну проиграют, советы будут разбиты, Англия утратит своё значение. По отношению к советско-германской войне ОУН-Б сохраняет нейтралитет, сражаясь с немцами, но не предпринимая «активных действий, не обращая внимания на то, что немцы их преследуют и сжигают их сёла».

 

В январе Москва согласилась на то, чтобы Бриньский встретился с руководителями украинского подполья. Те пригласили его на свою конференцию (то есть на III Конференцию ОУН-Б, о которой мы расскажем ниже), но на участие в ней он не получил согласия Москвы. Однако он должен был поддерживать контакты с подпольем и добиться, в частности, того, чтобы украинцы не вмешивались в борьбу советских партизан с немцами, начали сражаться сами, а не стояли с оружием у ноги. С другой стороны, Бриньский должен был действовать так, чтобы раскалывать бандеровцев и натравливать на них население как на нацистских пособников.

 

Бриньский добился впечатляющих успехов. В частности, полиция, которая находилась под влиянием ОУН-Б, прекратила бороться с советскими партизанами, часть батальона хиви (то есть украинских военизированных вспомогательных частей) дезертировала к советским партизанам или в украинское подполье, было проведено несколько совместных диверсий на железной дороге и на других объектах.

 

Наиважнейшим достижением советов было, однако, натравливание немцев на украинских полицейских.

 

Бриньский так описывал результат: «Многие полицейские из Волынской области, в том числе бандеровские, были арестованы и расстреляны. Тогда полицейские сбежали в лес. Недовольное действиями немецкой власти население Волынской области подняло восстание. Во время совещания в Ровно и Луцке руководители бандеровцев обвинили в разжигании конфликта большевиков и призвали не повторять таких конфликтов. Но полицейские остались в лесах».

 

Сотрудничество между советами и бандеровцами – продолжал Бриньский – закончилось весной, когда советы ударили на нарождающуюся УПА. Удар был нанесён согласно отданному 28 февраля 1943 года приказу Всеволода Меркулова, первого заместителя главы НКВД, а направлен он был главам республиканских НКВД и командирам спецотрядов. К приказу прилагалось циркулярное письмо относительно «использования немцами украинских националистов на временно оккупированных территориях, а также их антисоветской деятельности».

 

Его содержание подтверждало оценку, заключённую в докладе Судоплатова по вопросу предпринятой ОУН-Б борьбы с фашистскими оккупантами под лозунгом «За независимую Украину без немцев». Меркулова, в свою очередь, беспокоили надежды украинцев, связанные с союзниками, которые тоже должны были помочь в получении независимости.

 

Москва наставляла НКВД-шников, чтобы они в связи с этим бдительно следили за деятельностью поляков, которые, имея надежду на восстановление своего государства в прежних границах, упорядочивают отношения с украинцами. В документах мы читаем, что поляки натравливают украинцев на советов, восхваляют «демократический» строй будущей Польши, в которой у украинцев будет своё, подобающее им место, склоняют известных украинцев, чтобы они заявили о желании принять польское гражданство.

 

Когда пробуждаются чудовища

 

Доклад Судоплатова и Бриньского, а также приказ Меркулова верифицируют три тезиса советской пропаганды, которые по сю пору поддерживаются частью историков на Востоке и на Западе.

 

Во-первых, борьбу с нацистами подпольная ОУН-Б начала до того, как решился исход битвы под Сталинградом. Критики утверждают, что сопротивление было притворное и предпринято лишь тогда, когда стало ясно, что победа на стороне союзников.

 

Во-вторых, украинское подполье хотело сотрудничать с СССР в борьбе с III Рейхом. Советы предложение отвергли. Таким образом, украинское подполье стало целью атак как немцев, так и советов.

 

Вдобавок Кремль сделал всё, чтобы украинцы не нашли поддержки у союзников. Бандеровцы активно искали поддержки на Западе. Савченко, комиссар по вопросам государственной безопасности Украинской Советской Социалистической Республики, докладывал осень. 1943 года, что советская разведка установила: «Бандеровцы имеют в Англии и в Америке представителей, которые неофициально связаны с правительственными кругами этих государств. Согласно существующим договорённостям, Англия и Америка в случае удачного вооружённого выступления на Украине против СССР обещают ей помощь. В Канаде украинские националисты организуют школы для лётчиков. Бандеровцы имеют хорошо организованную связь с сербскими и черногорскими повстанческими отрядами Югославии, а также чешскими националистами».

 

В-третьих, Москва быстро сообразила, что, искореняя украинское подполье, она привела к росту антисоветских настроений. И что борьба против украинского партизанского движения на руку немцам, которые натравляют украинцев на поляков и поляков на украинцев. 9 мая того же года функционер 4-го Управления НКВД Л.И. Сташко инструктировал Пантелеймона Пономаренко, начальника Центрального Штаба Партизанского Движения: «На территории Западной Украины советские партизаны заняты главным образом борьбой с украинскими националистами. В результате националисты направляют свои действия против них. Немцы довольны таким положением вещей и поддерживают поляков, натравливая их на украинцев. В западных областях Украины немцы заменяют полицию на польскую».

 

Ситуацию на Волыни взорвали советы, действующие по точному плану и бдительно следящие за тем, чтобы она развивалась в направлении, предусмотренном ими. Они хотели ослабить III Рейх, дезорганизовать жизнь на захваченных им территориях, а чтобы вызвать сопротивление населения, они доходили до провоцирования и усиления немецких репрессий.

 

У советов были также ясные политические цели. Они хотели, чтобы на территориях, занятых в сентябре 1939 года, выступать единственным и законным хозяином (действие развивалось до конференции в Тегеране, где президент Франклин Д. Рузвельт и Уинстон Черчилль согласились на границы СССР, установленные 17 сентября 1939 года), противодействовать соглашению польского и украинского подполья; показать, что украинцы (а также поляки) коллаборируют с немцами. Это последнее задание советам облегчило сотрудничество ОУН с III Рейхом в 1938-41 годах, её тоталитарный характер и крайне националистическая идеология..

 

Немцы натравливали украинцев на поляков и поляков на украинцев. Они лучше относились (особенно в Генерал-губернаторстве) к украинцам, однако когда на Волыни вспыхнуло антинемецкое восстание, в администрацию и полицию набрали поляков. Вместо спокойствия они добились результата, противоположного ожидаемому – начался ад.

 

Поляки и украинцы были пешками в смертельной игре держав. Руководители польского и украинского подполья, однако, поступали так, словно они сами были игроками, рассчитывая, что исход войны принесёт результат, благоприятный для их народов. Для польских властей в изгнании и Польского Подпольного Государства самым важным была защита рижской границы на востоке. После создания большой тройки на это, собственно, не было никаких шансов. В ситуации, которая создалась на Волыни в треугольнике советы – украинцы – немцы, это превращало польское меньшинство в коллективного заложника.

 

Националистическое украинское подполье рассчитывало, что повторится ситуация конца Первой мировой войны, когда истощённая войной Германия, а также Советы падут, а на их развалинах возникнут новые независимые государства. Разум велел в этой ситуации искать взаимопонимания с Польшей, единственным государством между Германией и Россией, которое было членом антинемецкой коалиции. И не начинать восстания в глубоких тылах немецкого фронта в ситуации, когда нет соглашения с советами и западными союзниками.

 

Переговоры с поляками были предприняты, но закончились крахом. Восстание – спровоцированное советами и по советскому сценарию – вспыхнуло. Подавляли его как немцы, так и советы.

 

Резать ляхов, убивать украинца

 

Ключевое значение для развязывания бури на Волыни имело описанное выше подполковником Бриньским бегство примерно пяти тысяч украинских полицейских в лес в марте. Мыкола Лебедь (после того, как Степан Бандера был арестован немцами и заключён в концлагерь в Заксенхаузене, он принял руководство ОУН-Б) был против вооружённой борьбы. Ещё в декабре 1942 года он приказывал бросить мысль о восстании, потому это «действие в пользу Сталина и Сикорского».

 

Однако стратегия «стояния с оружием у ноги» вызывала сопротивление. В октябре и декабре прошли встречи ОУН-Б, в ходе которых была выработана концепция собственных вооружённых сил и повстанческих действий. Р азработаны были также принципы стратегии действий, в том числе отношение к национальным меньшинствам. Русских намеревались ассимилировать, евреев «выселить с Украины, дав им возможность вывезти что-то из своих вещей. Следует считаться с ними, поскольку у них большое влияние в Англии и Америке». Поляков следовало «выселить, давая возможность взять с собой то, что захотят взять, поскольку их будут защищать Англия и Америка. Тех, которые не захотят уехать, - ликвидировать».

 

Лебедь утратил контроль над организацией

 

III Конференция ОУН-Б в конце февраля приказала перейти к вооружённым формам борьбы с немцами, выбрав название Украинская Освободительная Армия. Однако не планировалось начинать ни антинемецкого восстания, ни – как кажется – удара по полякам. Дело в том, что руководство ОУН-Б большое значение придавало шедшим в то время переговорам с представителями Польского Подпольного Государства.

 

Карты, однако, раздавали советы и немцы.

 

На место сбежавшей в лес украинской полиции немцы рекрутировали поляков (около 1,5 – 2 тысяч человек), из Генерал-губернаторства вызвали Schutzmannschaftbataillon 202 (в большинстве своём состоявший из поляков), а также полицейские части из Великопольши и Силезии. Профессор Илюшин из Киева описывает, как сказалось на украинцах натравливание поляков и украинцев друг на друга:

«В апреле 1943 года только во время одной операции на территории Луцкого района немцы сожгли пять деревень: Костюхувку, Вовчисек, Яблонку, Довжицу и Загоривку. Кроме немцев в операции участвовали также поляки. Десятого апреля особенно пострадали жители села Княже. Было сожжено 44 хозяйства и убито 172 человека. Немцы убивали целыми семьями, грабили и жгли, используя составленные поляками списки. Комиссар Эрих Кох во время своего пребывания в Горохове всю ответственность за немецкую операцию в селе Княже возложил на поляков».

 

А вот доклад о действиях одного из отрядов УПА в июне в Луцком районе: «Я получил приказ уничтожить два фольварка – Гирка Полонка и Городище. Повстанцы захватывали здание за зданием. Из зданий вытаскивали ляхов и резали их, говоря: «Это за наши деревни и за семьи, которые вы сожгли». Поляки крутились на длинных советских штыках и умоляли: «Ради Бога, оставьте нас в живых, я ни в чём не виноват (не виновата)». А сзади чотовый О. с разбитой головой отзывается: «А наши дети, наши старики, разве они были виноваты, когда вы живьём бросали их в огонь?». И работа идёт дальше. После короткого боя мы подложили огонь под строения с ляхами, в которых те и сгорели».

 

Спираль раскручивающейся ненависти и уничтожения начала вращаться всё быстрее.

 

Масла в огонь добавило создание советских партизанских отрядов, состоящих из поляков. В рамках Украинского Штаба Партизанского Движения в феврале был создан отряд им. Тадеуша Костюшко под командованием Роберта Сатановского, были также отданы приказы о наборе поляков в партизанские отряды. В середине августа была уже создана группа, состоящая из четырёх отрядов. В них входили в основном команды польской самообороны, которая возникла для защиты от нападений УПА. Всего в польских отрядах советского партизанского движения служило 5-7 тысяч поляков. С советскими партизанами сотрудничали также отряды Армии Крайовей.

 

Круг замкнулся

 

В июне 1943 года командование УПА распространило воззвание «К украинцам»: «В немецких резнях и истязаниях украинского населения массовое участие принимают поляки. Путь перемещения отрядов большевистского партизанского движения с севера на юг ведёт, согласно добытым нами в штабе большевистских партизан документам, исключительно через польские поселения в Сарненском, Костопольском, Ровенском и Здолбуновском. Так что если на украинских землях вспыхнет новая Гайдамаччина или Колиивщина, ответственность за это падёт только и исключительно на те круги, которые завели польскую освободительную политику в антиукраинский лагерь московского и немецкого империализма и сегодня действуют на украинской территории как прислужники Москвы и Берлина против украинского народа».

 

14 июля отряд «Сичь» докладывал: «11 июля в Бискупчин в качестве боевой группы № 6 выехали 30 человек, чтобы произвести ликвидацию доносчиков, которых набирают в основном среди польского населения. Уничтожено около 2 тысяч человек. С нашей стороны жертв не было. 12 июля в Доминополь выехали 150 стрелков, где провели ликвидацию польского штаба. Уничтожено около 900 человек, в том числе 10 польских партизан, которые находились в этом штабе».

 

Одна из сотен докладывала: «4-5 августа наша сотня напала на Рыбчу. Сожжены польские сёла. Количество уничтоженных ляхов неизвестно. 5 августа ляхи ранили одного хлопца из Тетыльковиц, когда он возвращался из фольварка. Рыбча сообщила ландвирту, что сожжено 38 хозяйств и убит один лях. В нападении на Рыбчу принимали участие около 600 человек – мужиков, вооружённых вилами и косами».

 

Польское подполье подсчитало, что в начале сентября 1943 года на Волыни осталось 170 тысяч поляков в 11 городах и в 25 сельских оборонных базах. Процитированное воззвание является ключевым документом для оценки действий УПА. Воззвание не оставляет сомнений, что её руководство приказало «очистить» территорию своих действий от польского населения в ходе специальной операции. И что соответствующие приказы были отданы в мае (или на переломе мая и июня) 1943 года, когда в ОУН-Б произошла смена руководства. На место Лебедя было выбрано Бюро Провиду из трёх человек, которым руководил Роман Шухевич – «Тарас Чупрынка». Украинский командир батальона «Nachtigal» (созданного Абвером в начале 1941 года и расформированного в августе того же гожа), в 1942 году офицер Schutzmannschaftbataillon 102 (воевал против советских партизан в Белоруссии) и главнокомандующий УПА с 1944 года.

 

УПА в своих методах расправы с польским населением брала за образец гайдамаччину и колиивщину – бунты и восстания крестьянские и казацкие в XVIII веке, среди которых самой кровавой считается Уманская резня 1768 года. Возвращение УПА к гайдамацкой традиции было моральным падением и крахом политического мышления. ОУН выросла на отрицании анархических традиций украинской революции 1917-21 годов, когда земли надднепровской Украины заполнились отрядами крестьянских атаманов. Меняющих союзы, устраивающих погромы, не признающих никакой власти и какой-либо дисциплины. Для создателей ОУН это было проявление отсутствия государственного инстинкта собственного народа.

 

«Национальные революционеры» хотели изменить это. Не изменили. Прибегли к методам, которые вызвали сопротивление даже среди самого руководства ОУН-Б. а к тому же «поляки не опомнились» - польско-украинские бои распространились на Восточную Галицию, Хелмщизну и окрестности Пшемысля.

 

Верх брал тот, кто в ту минуту оказывался сильнее. Но пришла Красная Армия, НКВД и стоящий за ними Сталин, который «примирил» поляков и украинцев. Так кто же вёл игру и по какому сценарию? И в чьих интересах?

 

Игры с огнём

 

Такая ужасающая глупость и преступления, что прямо так и хочется сказать о провокации, зародившейся в руководстве ОУН-Б. кто-то, может быть, и провоцировал, но решение приняло командование волынской УПА.

 

Александр Луцкий «Андриенко» (первый командир УПА в Галиции) давал показания советским следователям, что в 1943 году он критиковал Дмитрия Клячковского – «Клима Савура» (командир волынской УПА) – за отношение к польскому населению.

- Я и Центральный Провид (ОУН-Б), - давал он показания советским следователям, - мы были против массовой ликвидации польского населения. Тем более что в то же самое время между Центральным Провидом ОУН и польскими подпольными антисоветскими организациями шли переговоры относительно согласования наших действий. По этим вопросам на заседании Провида шла дискуссия, но поскольку члены Провида за исключением меня слабо знали ситуацию УПА на Волыни, все вели себя осторожно, за исключением Сергея «Михайло» Степаняка, влиятельно члена руководства ОУН-Б, который резко выступил против «Клима Савура».

 

Степаняк надзирал за переговорами руководства ОУН-Б с представителями властей Польского Подпольного Государства, которые шли с середины 1942 года. Одновременно в Лондоне – по настоянию главного коменданта АК генерала Стефана Грота-Ровецкого, а также под влиянием американцев – шли работы над декларацией правительства Речи Посполитей по украинскому вопросу.

 

В радиограмме от 11 марта 1943 года генерал Ровецкий просил инструкций, которые должны были содержать «принципиальные политические указания относительно границы уступок» (потому что украинцы «требуют территориального отделения»).

 

Он писал: «Реальными политическими факторами являются бандеровцы, совершенно подготовленные в военном отношении, а также консервативные католические круги, опирающиеся на церковный аппарат. Есть попытки сверху смягчить антипольский антагонизм в Генерал-губернаторстве, но опасения насчёт резни поляков даже на Волыни всё ещё обоснованы. Католики (речь идёт об Анджее Шептицком) и бандеровцы главных врагов сегодня видят в советах и в немцах. Они хотят соглашения с поляками, требуя, однако, конкретных, безусловных обязательств. Католики уже сегодня видят будущее Украины в рамках Речи Посполитей; предлагают польско-украинскую комиссию для разработки статуса национальных меньшинств. Бандеровцы не провозгласят отказа от независимости до тех пор, пока не потеряют всякой надежды, теперь они хотят военного сотрудничества против советов и немцев, а споры отложить на потом. На Волыни они хотят просто польско-украинского перемирия/ (…) ход событий приведёт их к отказу от независимости».

 

31 марта эмиграционный Совет Министров утвердил тезисы по делу украинской политики, которые генерал Ровейкий выслал в середине апреля.

 

Правительство провозгласило равноправие украинцев в польском государстве, охват территорий, ими населённых, широким воеводским самоуправлением, уважение к культуре и свободу вероисповедания для Православной Церкви и Грекокатолической Церкви, а также проведение справедливой земельной реформы.

 

Взамен от «авторитетных украинских кругов» на Украине и на Западе ожидалась декларация против притязаний СССР до границы, установленной на основе пакта Риббентроп-Молотов, вступления в совместную борьбу с немецким оккупантом, противостояния «новым империалистическим проискам Советской России», а также «прекращение всех взаимных враждебных выступлений в период ликвидации войны».

 

Подтверждением «Тезисов» должно было стать воззвание польского правительства к украинцам, которое было обнародовано 30 июля. В нём на первый план было выдвинуто обвинение в сотрудничестве с оккупантом части украинского народа, которой «так руководили те, кто сегодня хотят считаться вождями и выразителями воли украинского народа», противопоставляя друг другу украинцев и поляков. Писали также об избавлении от «иллюзий», связанных с независимостью, упрекали украинцев в сотрудничестве с оккупантом в деле уничтожения и убийства польского населения на восточных землях или совершении убийств по собственной инициативе.

 

Профессор Рышард Тожецкий считал «Декларацию» «играми с огнём и провокацией». И что содержание её стало решающим фактором в крахе польско-украинских переговоров.

 

Советская бомба

 

О чём шла речь?

 

Дело в том, что найденные доктором Романом Высоцким в лондонском Архиве Подпольной Польши документы бросают дополнительный свет на стратегию лондонского правительства во время переговоров с украинцами.

 

В середине февраля 1943 года полковник Станислав Гано, начальник II Отдела Штаба Главнокомандующего (то есть разведки), переслал начальнику Специального Отдела (VI Отдела) документ, в котором сообщал; «В связи с сотрудничеством с американцами в украинском вопросе в ходе ряда бесед на эту тему представители Office of Strategic Services (предшественник ЦРУ) высказали мнение, что политики и украинские массы на Украине, а следовательно, частично и в эмиграции разорвали сотрудничество с немцами. Позицию свою они обосновывали тем фактом, что всё-таки украинцы разочарованы крахом своих стремлений к независимости, и даже некоторые деятели – Бандера, Стецко – якобы перешли в антинемецкое подпольное движение. В таких условиях было бы желательно представить Office of Strategic Services соответствующие материалы (если таковые существуют), которые документировали бы немецко-украинское сотрудничество во многих областях – военной, экономической, просветительской и т.д. В связи с вышеизложенным прошу господина полковника доставить мне такого рода материалы, которые после обработки можно было бы приспособить к нуждам и интеграции Office of Strategic Services».

 

Речь шла не только о том, чтобы убедить американцев в том, что украинцы продолжают сотрудничать с немцами. Вице-премьер Станислав Миколайчик, посылая мартовские «Тезисы» генералу Ровецкому, снабдил их следующей рекомендацией: «Подчеркнуть трудности, возникшие из-за роста престижа советов. Правительству известно, что советы стремятся физически уничтожить украинский народ. Советская политика работает в направлении недопущения дискуссии по вопросам политического существования украинского народа. С другой стороны, украинско-немецкое сотрудничество враждебно настраивает либеральные круги западных демократий по отношению к национальным притязаниям украинцев. Единственная возможность существования украинцев связана с Польшей, которая в общих интересах желает искреннего и братского сосуществования».

 

Реальная политика даже в такие страшные времена, как Вторая мировая война, - это не занятие для идеалистов. Несмотря на то, что поляки убеждают, что украинцы продолжают сотрудничать с немцами, американцы утверждают, что антинацистский поворот ОУН-Б является фактом.

 

Тут-то бы и воспользоваться шансом на достижение важных политических целей. Поляки, однако, не только ищут доказательств, что американцы ошибаются, но прежде всего хотят убедить украинцев, что без их помощи союзники смотрят на украинцев как на нацистскую пятую колонну. В результате победила политика целей мельчайших из возможных - быть в лучшем случае покровителем части украинцев перед лицом сильных мира сего.

 

Пора подвести итоги. Профессор Мотыка, интерпретируя доклад подполковника Бриньского, констатировал, что советы содействовали проведению антипольской операции УПА, но не это было их целью.

 

Они намеревались спровоцировать полицию на дезертирство и ослабить таким образом немцев. Однако не предвидели, что полицейские попадут не в их отряды, а к националистам. «Между тем, когда полиция попала в лес, бандеровцы избавились от последних колебаний относительно открытой партизанской борьбы, результатом чего стала антипольская операция».

 

После выявления всего лишь нескольких документов НКВД \ МГБ директивного характера суждение по этому делу мы должны, по крайней мере, отложить.

 

Советы хотели, чтобы дезертирство полиции взорвало ситуацию на Волыни, так оно и случилось. Вспыхнуло антинемецкое восстание украинцев. Они хотели показать, что украинское подполье служит немцам, и это также им почти удалось. Они первыми атаковали нарождающуюся УПА, которая перешла в контратаку. Советы хотели торпедировать польско-украинские переговоры, и это им тоже удалось. С огромной – что следует подчеркнуть – помощью высоких договаривающихся сторон. И огромными потерями среди мирного населения.

 

Продолжение должно последовать

 

Никакая провокация, однако, не может достичь своей цели, если нет социальной и политической почвы.

 

Никто не разожжёт пожар, если нет древесины и горючего. Профессор Торецкий писал, что в польско-украинских переговорах 1942-44 годов речь шла «о таком смягчении напряжения, которое привело бы к прекращению пролития братской крови перед лицом победы России, потому что у неё был решающий голос и, как оказалось в Тегеране и Ялте, - единственный в вопросе принадлежности Западной Украины. В том, что борьба за бытие людей, живущих на Кресах, была проиграна, сыграли свою роль факторы не только внешние, но и внутренние. Обе стороны не выказали доброй воли сосуществования, причём на протяжении десятков лет. На поляков ложится бОльшая вина, поскольку в течение значительного периода они имели власть в этой стране, непропорционально лучший имущественный статус и более развитую культуру».

 

Мы знаем почти всё о том, что произошло в отношениях между поляками и украинцами во время Второй мировой войны, а также в годы, ей предшествующие, а также на протяжении нескольких лет после её окончания. Профессор Мотыка полагает, что до весны 1945 года на Волыни погибло 33 тысячи поляков (а может быть, от 40 до 60 тысяч). В Восточной Галиции ещё 30-40 тысяч, а также 6-8 тысяч на территории нынешней Польши.

 

Украинские жертвы – это 2-3 тысячи на Волыни (без жертв действий полиции), 1-2 тысячи в Восточной Галиции, а также 8-10 тысяч на землях нынешней Польши. То есть от 10-11 до 15 тысяч убитых.

 

В свою очередь доктор Иван Патрыляк, историк, связанный со львовским Центром Исследований Освободительного Движения (апологетического по отношению к наследию ОУН-Б и УПА), оценил, что в 1942-1944 годах число польских жертв украинского подполья на Волыни, в Полесье, в Восточной Галиции, на Хелмщизне и в Хрубешовском – это 38-39 тысяч. Он полагает, что на украинской стороне погибло 13-16 тысяч (от рук вооружённого подполья, а также от рук полиции на немецкой службе), в том числе 4 тысячи на территории нынешней Польши.

 

Так что разница не настолько велика, что не проводить сообща дальнейших исследований. Особенно сегодня, когда приближается 70-ая годовщина антипольской операции УПА на Волыни, и в наших обществах возрастает потребность в знаниях на эту тему.

 

В рамках подготовки к 70-ой годовщине антипольской операции УПА на Волыни архивные службы Польши и Украины должны обратиться к российским коллегам с просьбой обеспечить доступ к документам IV Управления НКВД, а также других советских спецслужб периода 1942-45 года. Если они хотят помочь полякам и украинцам познать их общее прошлое, то пусть помогают до конца. Если дадут нам эти документы, мы будем радоваться, что открываем очередные страницы польско-украинской истории. Не дадут – мы, по крайней мере, будем знать, по какой причине они это делают.

 

Речь не идёт исключительно о российских архивах. Также и об украинских. Несмотря на многотомные издания источников на тему украинского подполья (около 100 томов «Литопису УПА» и его библиотеки), мы всё ещё немного знаем о внутренних дебатах в руководстве УПА-Б. Неизвестны (сохранились ли?) стенограммы III Конференции и III Чрезвычайного Собрания организации в августе 1943 года – ключевых форумов для познания истории националистического подполья и его отношения к полякам.

 

Мы не знаем документов на тему причин отстранения Лебедя от руководства ОУН-Б, внутренних докладов об инспекциях, которые на Волыни проводили Шухевич и Луцкий, не знаем документов о переговорах ОУН-Б с советами. Не опубликованы протоколы допросов более тысячи (!) членов подполья на Волыни, обвинённых Службой Безопасности ОУН-Б в агентурных действиях в пользу советов и казнённых.

 

Следует также тщательно прочитать документы польских властей и польской разведки, а также организаций и спецслужб III Рейха. Своего исследователя ждут американские документы о взглядах Вашингтона на украинский вопрос и на польско-украинские отношения в годы Второй мировой войны, потому что это terra incognita. Так же, как и политика советов по отношению к польской и украинской эмиграции в США и Канаде.

 

Это задача для историков. Однако открытие даже самых сенсационных источников не изменит того, что в оценке событий на Волыни и Хелмщизне, в Восточной Галиции и Пшемыском самое важное. Нет никакого оправдания массовому уничтожению мирного населения. Тысячам убитых поляков и украинцев полагается память и достойное погребение. Ибо этим измеряется наша человечность.

 

 

 

Gazeta Wyborcza

 

Mirosław Czech

 

Jak Moskwa rozpętała piekło na Wołyniu

Share this post


Link to post
Share on other sites

×