Перейти к содержанию

Заархивировано

Эта тема находится в архиве и закрыта для дальнейших ответов.

Таллерова

Власов

Рекомендуемые сообщения

Власов Андрей Андреевич

200px-Andrey_Vlasov.jpg

 

Андрей Андреевич Власов (14 сентября 1901, село Ломакино Нижегородской губернии — 1 августа 1946, Москва) — советский генерал-лейтенант (с 1942; лишён звания по приговору суда). 20 апреля 1942 года был назначен командующим 2-й ударной армии, оставаясь по совместительству заместителем командующего Волховского фронта. В ходе войны был пленён и пошёл на сотрудничество с нацистами против СССР , став руководителем военной организации коллаборационистов из советских военнопленных — Русской освободительной армии (РОА)

 

Предвоенные годы

 

В Красной Армии с 1920 года. После окончания командирских курсов участвовал в боях с белогвардейцами на Южном фронте. С 1922 Власов занимал командные и штабные должности, а также занимался преподаванием. В 1929 окончил Высшие армейские командные курсы. В 1930 году вступил в ВКП(б). В 1935 стал слушателем Военной академии имени М. В. Фрунзе. С августа 1937 года командир 133-го стрелкового полка 72-й стрелковой дивизии, а с апреля 1938 года помощник командира этой дивизии. Осенью 1938 года направлен в Китай для работы в составе группы военных советников. С мая по ноябрь 1939 года исполнял обязанности главного военного советника. Награждён орденом Золотого Дракона.

 

В январе 1940 года генерал-майор Власов назначен командиром 99-й стрелковой дивизии, которая в октябре того же года была признана лучшей дивизией в округе. За это А. Власов был награждён орденом Красного Знамени.

 

В автобиографии, написанной в апреле 1940 года отмечал: «Никаких колебаний не имел. Всегда стоял твёрдо на генеральной линии партии и за неё всегда боролся.

 

В январе 1941 года Власов был назначен командиром 4-го механизированного корпуса Киевского особого военного округа, а через месяц награждён орденом Ленина.

 

В начальный период Великой Отечественной войны

 

Война для Власова началась под Львовом, где он занимал должность командира 4-го механизированного корпуса. За умелые действия получил благодарность и по рекомендации Н. С. Хрущёвабыл назначен командующим 37-й армией, защищавшей Киев. После жестоких боёв разрозненные соединения этой армии сумели пробиться на восток, а сам Власов был ранен и попал в госпиталь.

 

В ноябре 1941 Сталин вызвал Власова и приказал ему сформировать 20-ю армию, которая бы входила в состав Западного фронта и обороняла столицу.

 

5 декабря в районе деревни Красная Поляна (находящейся в 27 км от Московского Кремля) советская 20-я армия под командованием генерала Власова остановила части немецкой 4-й танковой армии, внеся весомый вклад в победу под Москвой. В советское время появилась версия, что сам Власов в это время был в госпитале, а боевыми действиями руководил либо командующий оперативной группой А. И. Лизюков, либо начальник штаба Л. М. Сандалов.

 

Преодолевая упорное сопротивление противника, 20-я армия выбила немцев из Солнечногорска и Волоколамска. 24 января 1942 года за бои на реке Ламе он получил звание генерал-лейтенанта и был награждён вторым орденом Красного Знамени. Рядом с Власовым действовали армии Рокоссовского и Говорова. Рокоссовский и Говоров впоследствии стали Маршалами Советского Союза.

 

Жуков оценивал действия Власова так: «Лично генерал-лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками справляется вполне». После успехов под Москвой, А. А. Власова, наряду с другими генералами РККА, называют «спасителями столицы». По заданию Главного политуправления про Власова пишется книга под названием «Сталинский полководец».

 

7 января 1942 года началась Любанская операция. Войска 2-й ударной армии Волховского фронта, созданного для срыва наступления немцев на Ленинград и последующего контрудара, успешно прорвали оборону противника в районе населённого пункта Мясной Бор (на левом берегу реки Волхов) и глубоко вклинились в его расположение (в направлении Любани). Но не имея сил для дальнейшего наступления, армия оказалась в тяжёлом положении. Противник несколько раз перерезал её коммуникации, создавая угрозу окружения.

 

8 марта 1942 года генерал-лейтенант А. А. Власов был назначен заместителем командующего войсками Волховского фронта. 20 марта 1942 года командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков отправил своего заместителя А. А. Власова во главе специальной комиссии во 2-ю ударную армию (генерал-лейтенант Н. К. Клыков). «Трое суток члены комиссии беседовали с командирами всех рангов, с политработниками, с бойцами», а 8 апреля 1942 года, составив акт проверки, комиссия отбыла, но без генерала А. А. Власова. Отстранённого («тяжело больного») генерала Клыкова 16 апреля самолётом отправили в тыл.

 

…В течение мая-июня 2-я ударная армия под командованием А. А. Власова предпринимала отчаянные попытки вырваться из мешка.

 

…Командующий Волховской оперативной группой генерал-лейтенант М. С. Хозин не выполнил директивы Ставки (от 21 мая) об отводе войск армии. В результате 2-я ударная армия оказалась в окружении, а самого Хозина — 6 июня отстранили от должности. Принятыми командованием Волховского фронта мерами удалось создать небольшой коридор, через который выходили разрозненные группы изнурённых и деморализованных бойцов и командиров.

 

…25 июня противник ликвидировал коридор. Показания различных свидетелей не дают ответа на вопрос, где же укрывался генерал-лейтенант А. А. Власов следующие три недели — бродил ли в лесу или же существовал некий запасной КП, к которому пробиралась его группа. 11 июля 1942 года в деревне староверов Туховежи Власов был выдан местными жителями (по другой версии — сдался в плен сам) патрулю 28-го пехотного полка 18-й армии вермахта. Находясь в Винницком военном лагере для пленных высших офицеров, Власов согласился сотрудничать с нацистами и возглавил «Комитет освобождения народов России» (КОНР) и «Русскую освободительную армию» (РОА), составленные из пленных советских военнослужащих.

 

Власов написал открытое письмо «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом». Кроме того, он подписывал листовки, призывающие свергнуть сталинский режим, которые впоследствии разбрасывались нацистской армией с самолётов на фронтах, а также распространялись в среде военнопленных.

 

12 мая 1945 года Власов был захвачен военнослужащими 25-го танкового корпуса 13- армии 1-го Украинского фронта неподалеку от города Пльзень в Чехословакии при попытке бежать в западную зону оккупации. Танкисты корпуса преследовали машину Власова по указанию капитана-власовца, сообщившего им, что именно в этой машине находится его командующий. Власов был доставлен в штаб маршала Конева, оттуда в Москву.

 

Решение о смертном приговоре в отношении Власова и других было принято Политбюро ЦК ВКП (б) 23 июля 1946 года. С 30 по 31 июля 1946 года состоялся закрытый судебный процесс по делу Власова и группы его последователей. Все они были признаны виновными в государственной измене. По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР они были лишены воинских званий и 1 августа 1946 года повешены, а их имущество было конфисковано.

 

В 2001 году с ходатайством о пересмотре приговора Власову и его соратникам в Главную военную прокуратуру обратился иеромонах Никон (Белавенец) глава движения «За Веру и Отечество». Однако военная прокуратура пришла к выводу, что оснований для применения закона о реабилитации жертв политических репрессий нет.

 

1 ноября 2001 года Военная коллегия Верховного суда РФ отказала в реабилитации Власова А. А. и других, отменив приговор в части осуждения по ч. 2 ст. 5810 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) и прекратив в этой части дело за отсутствием состава преступления. В остальной части приговор оставлен без изменения.

 

Собрано из разных источников.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

А. Морозов. Кое-что о первом и последнем подвиге власовцев

 

Так уж получилось, что, копаясь в мемуарах немецких и итальянских офицеров и генералов, я малость поднаторел в искусстве чтения между строк и переводе этих творений на русский язык. Так что, пожалуй, мне не составит труда перевести на русский язык и оду власовцам, якобы спасшим Прагу.

 

Посвящается Александре Смилянской и Ване Кошкину.

 

Я много пью в последнее время © генерал Власов, апрель 1945 года.

 

История “Спасения власовцами Праги” начинается в ноябре 1944 года, когда под Ульмом формировалась единственная собственно “власовская” боевая часть – 1-я дивизия РОА. Второй полноценной дивизии в этой армии появиться было не суждено, судьба её недоформированного зачатка, закончившаяся где-то в Австрии, останется за рамками нашего повествования о “Героях Праги”.

 

До создания РОА помимо карателей, полицаев и белоказаков русские в вермахте таки были, но занимались они в основном подсобными работами – от экстремального разминирования “на скорость” до разгрузки эшелонов за лишний кусок хлеба сверх лагерной пайки. Истории о 800 тысячах или даже о миллионе русских, якобы “служивших в вермахте” – ложь. 90% этих людей были военными чернорабочими, которые согласились таскать ящики со снарядами, чтобы жить чуть лучше, чем на угольных шахтах или в каменоломнях. Где в основном не жили, а подыхали, о чем было широко известно. Власов мечтал заполучить этих людей в свою армию, которой до конца 1944 года в принципе не существовало, но всякий раз ему доходчиво объясняли, что неполноценным славянам место на рудниках. За исключением самых отъявленных головорезов типа отрядов Каминского, которые уж больно хорошо “боролись с партизанами”.

 

Собственно, остатки Русской Освободительной Народной Армии (РОНА) Каминского, которую “выгнали из карателей" за жестокость (а самого Каминского шлёпнули), как раз и впитала в себя 1-я дивизия РОА вместе с остатками частей СС бригадефюрера Зиглинга, которые тоже состояли из русских и белорусов, в основном – бывших полицаев-“самооборонцев”.

 

До этого единственными хоть как-то структурированными “русскими” подразделениями в вермахте помимо белоказаков были отдельные “ост-батальоны”, собранные из наиболее “благонадежных” хи-ви, “добровольных помощников”. Так как во второй половине 1943 года из оных батальонов, почуяв, что ветер окончательно переменился, к партизанам драпануло порядка 14 тыс. человек, немцы решили держать их на Западном фронте.

 

10 октября 1943 года вышел соответствующий приказ и, после разоружения ещё 5-6 тыс. “ненадёжных” и отправки их обратно за колючую проволоку, “осты” отправились кто куда, но большей частью – на побережье Франции, достраивать эпический “Атлантический вал” и его пригороды. То бишь или копать, или охранять тех, кто копает.

 

Когда высадились союзники, остабатальонцы оказались в положении “Штафбата” (ТМ). То бишь с “мосинками” против американских танков. И нет ничего удивительного в том, что к 29 сентября 1944 г. из 8,4 тыс. потерь “восточных войск” на Западе 7,9 тыс. числились “пропавшими без вести”. В общем, балаганчик решили разогнать даже в условиях тотального погрома на западном фронте, когда из собственно немецких солдат в резерве оставались дети, старики и “сводные батальоны больных кишечными заболеваниями”. Остатки “ост-батальонов” влились во всю ту же РОА, вернее в её единственную дивизию.

 

Во главе “600-й дивизии вермахта”, собранной из всего этого отребья, встал “казачий атаман и генерал-майор” полковник Буняченко, славный тем, что еще во время службы в РККА прогадил все, что только можно, и, скатившись с должности начштаба корпуса до командира бригады, которую тоже потерял, в конце 1942 года, опасаясь, что вторично ему приговор “за вредительство” не смягчат и шлёпнут, сбежал к немцам. Где и получил звание генерал-майора.

 

Под его чутким руководством основные силы РОА, то есть 1-я дивизия в составе менее чем 15 тыс. рыл, двинулись 8 марта 1945 года из Мюзингена к месту своего будущего первого боя – Франкфурту-на-Одере. 26 марта последний эшелон выгрузился на станции в 30 км за линией фронта, и власовцев отправили окапываться во второй линии обороны. Наклёвывалось советское наступление, и Буняченко начал ставить перед немецким командованием вопрос, который, как ему казалось, мог несколько смутить немцев “Куда делся Власов, который должен был нами командовать?” Типа, без Власова в бой не пойдём. “Пойдете, пойдете!” – ласково отвечали немцы, пощёлкивая затворами. И 6-го апреля “генерал Буняченко получил от командующего 9-й немецкой армии приказ о подготовке дивизии к наступлению на захваченный советскими войсками плацдарм с задачей отбросить в этом месте советские войска на правый берег Одера”.

 

Оцените, с какой силой госпожа Удача отоварила тейблом об фейс дезертиров, бегавших от страшных политруков с наганами, якобы “гнавших их на убой”. Теперь их гнали на убой новые немецкие друзья. Власовцы возрыдали от обиды.

 

Если переписать эти несколько строк языком власовцев то получится более пространно: “Немецкое командование решило возложить на Первую дивизию ту задачу, которая в продолжительных, напряженных боях не могла быть выполнена силами немецких частей и при более благоприятных условиях, когда не было еще разлива и когда части советской армии еще не успели здесь достаточно укрепиться. Генерал Буняченко был против такого приказа. Он опять заявил, что его дивизия находится в подчинении генерала Власова и напомнил командующему о его недавнем заявлении по поводу подчиненности и боевого использования дивизии. Приказ о введении Первой дивизии в бой генерал Буняченко считал незаконным и противоречащим распоряжениям ставки немецкого главнокомандования и генерала Власова”.

 

В общем, “Герои РОА” работать штрафным батальоном у немцев малость забоялись. Волновало ли это немцев? Ни разу. Они привезли Буняченке Власова и Власов покивал: “Фпиред, герои РОА!”. Побыл два дня и уехал.

 

Далее произошло предсказуемое. Власовцев отправили наступать узким фронтом по болоту, в лоб на хорошо укрепившиеся советские части, которые накрыли их плотным пулеметным и минометным огнем с трех сторон. После первого сеанса мясорубки Буняченко доложился командарму 9-й немецкой армии и сообщил, что наступать бессмысленно. “Фпиред, герои РОА!” – ласково сказал ему немец. И добавил, что остальная часть дивизии, которая по причине узкого фронта наступления, еще не залезла в самую жопу, принимает фронт ожопья у немецких частей, которые снимаются с этого участка. В общем, всё ясно – “Ща в наступление пойдут русские, мы драпаем, герои РОА остаются”. После такого, согласитесь, даже самые страшные рассказы про политруков с наганами — отдыхают.

 

Кстати, фраза “Пора драпать” переводится с русского на власовский как “Настал особенно ответственный момент”. Так вот “Для командования Первой дивизии настал особенно ответственный момент. Откладывать решения уже было невозможно. Чтобы сохранить дивизию, надо было действовать, не останавливаясь ни перед чем. Рассчитывать было уже не на что и невозможно было поддержать даже внешне хорошие отношения с немцами. Все зависело от быстроты решения и смелости действий.

После безуспешной попытки убедить командующего 9-й армией генерала Буссе в невозможности успешного наступления генерал Буняченко вызвал к себе командиров полков и объявил им свое решение об открытом выходе из подчинения немецкому командованию. Он отдал приказ вывести полки из боя, предупредив об этом немецкие части, стоявшие в обороне”.

 

По-русски этот эпический пассаж звучит значительно короче: “А вот хрен вам, мы драпаем первые, вас здесь не стояло!”. И дивизия вернулась во вторую линию. Во второй линии было хорошо. Можно было вкусно кушать и не бегать в атаку, пока Буняченко и командовавший 9-й армией генерал Буссе крыли друг друга почем зря. Но вкусно кушали плохиши недолго. В один прекрасный день обозникам, явившимся на продбазу 9-й армии, немцы показали известно что под девизом “Кто не работает, тот не ест”.

 

Посидев немного без хавки, власовцы решили “снабжаться с немецких складов с применением силы”. Узнав про таковую перспективу, народец воспрял духом. “Воинственное настроение, бунтарский дух и готовность к самозащите до последней возможности заполняли чувства каждого”. Склады все-таки.

 

Маленькая войнушка в ближнем тылу немцам была совершенно некстати, 1-ю дивизию снабдили жрачкой на три дня и отправили дальше в тыл, лечить психологический кризис, случившийся после болотных приключений. Отойдя ещё на 100 километров в тыл, власовцы почувствовали себя совсем-совсем комфортно и присели отдохнуть. Но тут вновь явились гадкие немцы, уговаривать героев РОА повоевать за немцев. Проникновенная речь Буняченко, произнесенная перед немецкими офицерами, если её перевести на русский, сводилась вкратце к следующему: “Вы, немцы,— нацисты и гады порядочные, и мы всегда это знали. Наша любовь была ошибкой. С Красной армией вы сражайтесь сами, а мы, идейные борцы с коммунизмом, пойдем отсюда куда подальше в плен к американцам”.

 

Красная армия тем временем перешла в наступление как раз на том участке, откуда сбежали эпические герои РОА, что значительно ускорило темпы передвижения героических борцов с коммунизмом на запад. Так добежали до Дрездена. В Дрездене сидел Шернер, командовавший остатками группы “Центр” и курил бамбук. Потому что больше делать было нечего — конец всему. Шернер предложил Буняченко сделку. Он отмазывает Буняченко в вышестоящих инстанциях на тему конфликта с командованием 9-й армии, а 1-я дивизия РОА всё-таки соглашается чуток повоевать, прикрывая задницу немцам.

 

Начались переговоры через посыльных, потому как сам ехать к Шернеру Буняченко боялся. Мол, его повяжут, а дивизию разоружат. Шернер в письменной форме просил повоевать, Буняченко, в свою очередь, в письменной форме просил снабдить его всем необходимым для отступления, потому что советские танки уже наступали на пятки идейным борцам с коммунизмом. В конце концов пришлось Буняченко побежать дальше без снабжения.

 

Добежав до Эльбы, идейные борцы с коммунизмом обнаружили перед собой практически непреодолимую преграду – небольшой отряд немцев, которому приказали стоять насмерть у заминированного моста через реку и никого не пускать. Власовцев особенно. Как уже было сказано выше, генерал Буняченко был не только идейным противником коммунизма, но и таким же идейным противником нацизма. Но в драку с немцами лезть было западло даже накануне их полного военного поражения. Поэтому была применена военная хитрость. Под предлогом “пропустить на ту сторону хотя бы медсанбат с ранеными”, немцев попросили открыть проход, через который и двинулась драпать вся дивизия. Немцы от такой наглости выпали в осадок и пропустили.

 

Власовцы перешли на другой берег, предоставив немцам сражаться с Красной армией, и полковник Буняченко занялся оборудованием очередного тылового рубежа. Специалист, однако.

 

То, что в тылу у его группы оседлала важный мост драпающая дивизия власовцев, Шернеру совершенно не нравилось, и выводимые из боев дивизии СС стали как бы невзначай концентрироваться вокруг “идейных борцов”. Идейные борцы, не дожидаясь очевидного, снова смылись Отойдя еще километриков на 30, власовцы получили с прилетевшим к ним начштабом группы армий очередное предложение все-таки повоевать. Воевать не хотелось, но жрать было совсем нечего. Бензина тоже не было. В обмен на обещание повоевать, начштаба выписал власовцам довольствие и улетел.

 

“ЙЕЕЕЕЕЕС!” – сказали власовцы, получили снабжение и… двинули драпать дальше, на юг. “Дивизия была снабжена всем необходимым и вновь получила возможность и двигаться, и действовать”.

 

Майор Швеннингер, приставленный Шернером к власовцам в качестве офицера связи, узнав, что дивизия не поедет на фронт, а собирается смыться к союзникам, обиделся. “Нас обманули!”

 

“Ага” – подтвердил ему Буняченко.

 

Швеннингер смотался к своим и, нагнав власовцев на марше, заявил, что “будет бо-бо, если они не вернутся”. Мол, очень бо-бо, с танками и самолетами. Власовцы прекрасно понимали, что хорошее бо-бо в собственном тылу немцы организовать не смогут и не захотят. Потому что Красная армия, да. Главное, чтобы тыл продолжался подольше. В Чехословакии Западный и Восточный фронты смыкались медленнее всего, и именно поэтому власовцы направилсь туда. Меньше всего идейным борцам хотелось оказаться зажатыми между двумя отступающими немецкими фронтами, один из которых отступал перед Красной армией. При таком раскладе могли и убить.

 

Буняченко вполне резонно предполагал, что чем дольше его войска будут мотаться где ни попадя, лишь бы вдали от фронтов, тем меньше проблем он заполучит по дороге в американский плен. Таким образом, траектория движения вырисовывалась вполне определенная. До капитуляции Германии – на юг, потом – на запад.

 

Через два дня “беспримерного марша” власовцы добежали до Чехословакии. Тут случилось второе явление Власова народу. Генерал прилетел вместе с Шернером, осудил действия дивизии, строго пожурил Буняченко за неповиновение и предложил всё-таки повоевать. Шернер во всем этом затянувшемся цирке с конями участвовал по одной простой причине – быстро “раздавить дивизию танками” он не мог по причине отсутствия должного количества этих самых танков, а долго воевать с власовцами у себя в тылу было только на руку советским армиям. Позволять же власовцам просто так довольствоваться с тыловых немецких складов было рискованно – могли не понять свои, которые за право “довольствоваться” воевали на фронте. В общем, что-то надо было делать, хотя что – не очень понятно.

 

Но разговор не заладился. Буняченко послал Власова подальше, сказал, что Германии — все равно конец, никакой РОА нет, Власов со своим Шернером идёт лесом, а дивизия — его собственная. Шернер пожал плечами и ушёл лесом. “Кролик был очень воспитанным и ничего не сказал”©

 

“Фу – сказал Власов Буняченко. – Наконец-то мы одни!”

 

“Оба генерала были растроганы. Они крепко, дружески обнялись”.

 

РОА пошла дальше на юг, по дороге выменивая у чехов на оружие и патроны жратву и фрураж. Чехи, добыв оружие, бежали радостно мочить по ночам вконец доставшие их немецкие гарнизоны, немецкие гарнизоны по мере скромных сил огрызались на чехов и власовцев. Власовцы драпали дальше.

 

2 мая случилось долгожданное. Власовцы увидели долгожданных американцев. Американцы тоже увидели власовцев. «С традиционным боевым кличем прогнивших плутократов — “Бранзулеткаа-а-а-!!!” — они спикировали, причесали из пулеметов маршевую колонну и улетели.

 

Впрочем, что это мы всё о власовцах. Надо бы сказать пару слов и о Праге, в которой им суждено было совершить свой великий подвиг. Прага к этому времени стала проходным двором для немецкой армии, бегущей в американский плен. Толпы немецких солдат, драпавших на запад как с соблюдением хотя бы некоторого порядка, так и без оного, шли через город, предоставляя его жителям возможность насладиться всеми прелестями, сопутствующими подобного рода событиям. Терпеть подобные вещи от Великогерманского Рейха чехи еще могли. Но от издыхающего огрызка, который вот-вот окончательно затопчут – нетушки.

И вот 2 мая к Буняченко приходит делегация чехов. Чехи просят русских братушек помочь им поднять восстание.

“Во имя спасения героических сынов Чехословакии, во имя спасения беззащитных стариков, матерей, жен и детей наших, помогите нам. Чешский народ никогда не забудет вашей помощи в тяжелую минуту его борьбы за свободу, — говорили они генералу Буняченко”.

 

»Буняченко не считал себя вправе вмешиваться в дела Чехословакии, но оставаться равнодушным и безучастным к происходящим событиям для него было тоже невозможно. Не могли отнестись к этому безразлично и все власовские солдаты и офицеры Первой дивизии. Все они горячо сочувствовали чехам и восторгались их готовностью к неравной борьбе с немцами. Генерал Власов и генерал Буняченко прекрасно понимали ту ответственность, которую они взяли бы на себя, дав свое согласие на поддержку восстания. Делегация уехала, не получив определенного ответа. - забоялся. И братьев-славян не поддержал.

 

Однако по здравому размышлению делать что-то надо было. Если чехи восстанут, а дивизия будет просто сидеть рядом, то немцы первым делом ее разоружат, чтобы не маячила. И могут не взять с собой в сытый плен к союзникам.

 

Кстати, о сытости. Чем-то надо было зарабатывать благорасположение местного населения в форме выдачи продуктов питания и фуража. Всё лишнее оружие было уже роздано, поэтому решено было немножко поразоружать немцев и тем посильно поддержать чехов. Ну а чехи покормят братьев славян. Немцев разоружали предельно корректно дабы в случае неуспеха замысла можно было как-то отговориться.

 

В общем, если кто не понял, ситуация такова. Через Прагу на запад идут немцы, учиняя непотребства. В Праге чехам плохо, они готовятся бить немцев. Вокруг Праги уже вовсю бегают по лесам чехи и бьют немцев. Юго-западнее Праги сидит РОА, и, пользуясь тем, что большая часть идущих на запад немцев не в курсе, что тут сидят власовцы в немецкой форме, тормозит проходящих мимо немцев, отнимает оружие, отдает чехам, получает от них жратву и садится дальше охранять от чехов разоруженных немцев. Если это называется “борьбой с нацизмом” и “активной поддержкой пражского восстания”...

 

Впрочем, ситуация стремительно менялась. Через некоторое время к власовцам снова прибыли чехи, сообщившие интересное. К Праге подошли немецкие войска, пробивающиеся в американский плен и, вместо разоружения власовцев, активно бьют чехов, потому что те мешают им пройти в этот самый американский плен. Власовцы прикинули, что основная масса злых вооруженных людей в серой и черной форме к моменту их появления уже пройдёт через Прагу, и сказали братьям-славянам:

“ЙОУ, БРАЗА!”

 

Из обоза моментально были извлечены во множестве заготовленные заранее и ожидавшие своего часа портреты генерала Власова. Раздавая оные портреты населению, власовцы, пересидевшие в стороне самый шухер, прибыли на место действия, дабы пожать славу “спасителей Праги”. От чего они могли спасти Прагу – не ясно. Ни о каком “подавлении восстания и разрушении Праги по образцу Варшавы” речи уже не шло. Вермахт образца лета-осени 1944 года мог некоторое время удержать на Висле Красную армию и до января 1945-го “зачистить” Варшаву. Но весной 1945-го немцам надо было просто пробить коридор через восставшие территории на запад и уйти. Ни устраивать тотальную резню, ни разрушать Прагу не было ни смысла, ни приказа. И любой здравомыслящий человек, даже очень трусливый, это хорошо понимал.

 

Так что, пока немецкие части с боями обтекали Прагу с одной стороны, власовцы без особых трудностей благополучно входили в нее с другой стороны, да еще и захватили теперь уже никому не нужный аэродром с брошенными на нем самолетами.

 

В общем, триумф был близок. Еще немного – и власовцы поднесут спасенную Прагу на блюдечке с голубой каемочкой союзным войскам и все-таки героически попадут в сытый американский плен. Но 7 мая, когда на встрече власовцев и импровизированного чешского правительства стороны заявили о своих планах, чехи послали власовцев лесом. Чехи были люди чрезвычайно практичные и неоднократно пострадавшие от этой чрезвычайной, просто запредельной, почти польской, практичности. Поэтому отдаться по покровительство “героев”, отсиживавшихся до последнего в тылу, и пострадать от такой практичности еще раз хотели меньше всего. А то, что город, принимающий у себя в качестве гостей власовцев, дожидающихся американцев, при подходе Красной армии пострадает — к гадалке не ходи. И то, что сами власовцы из города смоются при этом моментально, оставив чехов “дожидаться американцев” в гордом одиночестве под дулами русских пушек – тоже к гадалке не ходи. А все говорило как раз за то, что советские танки в город войдут первыми.

 

Таким образом, в ночь с 7 на 8 мая “поддержка восстания” завершилась, и власовцы “выйдя из боя” двинулись на запад следом за немцами. Напоследок, благодарные за “спасение Праги” чешские партизаны поймали начштаба РОА генерал-майора Трухина и сдали его советским войскам. А сопровождавших его власовских генералов Боярского и Шаповалова убили “при попытке оказать сопротивление”.

 

10 мая героическая эпопея идейных борцов с коммунизмом подошла к концу — власовцы наконец-то встретили американские танки. Американцы приказали разоружиться, и 11 мая всё оружие кроме необходимого для охраны самих себя минимума было сдано. После чего, в непринужденной обстановке полной вооруженности одной стороны переговоров и полной безоружности другой стороны, выяснилось, собственно, главное. То, что эпические борцы с коммунизмом все-таки идут лесом. Американская армия принимать капитуляцию РОА и давать ей какие-либо гарантии не собирается, а территорию, на которой расположилась 1-я дивизия РОА, передаст русским. “И разбирайтесь между собой сами”.

 

“Все-конец, цирк закрывается, все свободны, расходитесь кто куда!” – сказали Власов и Буняченко и сдались американцам частным порядком.

 

“Да пошли вы!” — сказали американцы и передали Власова и Буняченко русским.

 

“Герои РОА” пожали плечами и разошлись кто куда. Благодарные чехи отлавливали героев, пробиравшихся в Западную Германию и сдавали советским властям.

 

ЗАНАВЕС.

 

Кто найдет в этой истории “Русской Освободительной армии” хоть сколько-нибудь героизма, покажите, где. Я не вижу. Лепить себе русских национальных героев из этого дерьма – это надо очень себя не уважать.

http://actualhistory.ru/82

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Генерала Власова реанимируют, чтобы выставить счет России

17 ноября 2009 |

 

В ту войну все вменяемые антисталинисты и антикоммунисты воевали в Красной Армии - за Родину. А Андрей Власов (на фото) вместе с теми, кто пошел за ним, повернул оружие против своего народа.

В ту войну все вменяемые антисталинисты и антикоммунисты воевали в Красной Армии - за Родину. А Андрей Власов вместе с теми, кто пошел за ним, повернул оружие против своего народа.

Героизация советских предателей стала частью информационной войны против РФ

Никита КРАСНИКОВ — 17.11.2009

 

Обвинить Россию как правопреемницу СССР во всех грехах и под этим предлогом выставить нам солидные счета некоторые страны пытаются уже не первый год. Иногда они находят сторонников и у нас. Именно для борьбы с этим была создана Комиссия при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Первым знаковым мероприятием этой Комиссии стал «круглый стол» «Предательство во Второй мировой войне. Власов и власовщина», состоявшийся на прошлой неделе в Москве в Российском институте стратегических исследований (РИСИ).

 

Кому нужно оправдание пособников нацистов - в этом разбирались ведущие ученые-историки, политологи и представители РПЦ.

 

Отмечать 65-летие Победы в 2010 году будут по всему миру. Однако появляются попытки навязать нам иную точку зрения, - заметил Игорь Сирош, зампред Комиссии при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории. - Мол, с гитлеровцами боролись не только союзники, но и некая «третья сила»...

 

Этой «третьей силой» нам пытаются представить теперь не только бандеровцев, балтийских пособников немцев, но и наших, доморощенных - власовцев.

 

- Недавно бывший мэр столицы, а ныне президент Международного института в Москве Гавриил Попов в эфире «Радио «Свобода» прямо заявил: «Я жалею, что в 1991 году мне не пришло в голову сделать идеологической платформой манифест генерала Власова 1944 года», - рассказал сотрудник РИСИ Владимир Кузьмичевский. - А ведь если бы так было, то 7 ноября мы могли бы увидеть на Красной площади не реконструкцию знаменитого парада 1941 года, с которого участники шли на защиту Москвы, а марш эсэсовцев, разбитых Красной Армией.

 

Но так, к счастью, не произошло. Однако нас все же пытаются убедить, что герои - это те, кого народ называл предателями.

 

- Победить в той войне могли лишь сталинский СССР или гитлеровская Германия. Все остальные могли лишь присоединяться к той или иной стороне, - считает замдиректора Института российской истории Владимир Лавров. - При этом Гитлер и целей своих не скрывал, и отношение к русским еще в «Майн кампф» выразил. И только совсем неадекватные личности могут поверить, что гитлеровская армия несла другим народам, особенно на территории СССР, свободу и демократию. В ту войну все вменяемые антисталинисты и антикоммунисты воевали в Красной Армии - за Родину.

 

В общем, назвать Власова «борцом за Россию» никак не получается. Не было места русским в будущем, по Гитлеру, разве что в качестве рабов.

 

ПРИБАЛТИКА И УКРАИНА «НЕДОВОЕВАЛИ»

 

Пересмотром истории весьма страдают страны Балтии и Украина, - отмечает сотрудник РИСИ Тамара Гузенкова. - И ладно, если бы они делали попытки понять и простить предательство и коллаборационизм. Но они же пытаются их героизировать! В украинских учебниках, например, сейчас военные действия ОУН-УПА занимают больше места, чем действия Красной Армии, - ее солдат преподносят как «пушечное мясо».

 

Руководство Украины в деле оправдания коллаборационистов опередило даже власти Прибалтики. Шухевич, офицер СС, - Герой Украины, - возмущался депутат Верховной Рады Украины Дмитрий Табачник. - А ведь все это не является внутренним делом Украины. Впервые с 1945 года на таком уровне предпринимаются попытки пересмотра итогов Второй мировой войны. Сегодня в Киеве видны попытки создания своего рода новой идеологии - русофобско-антисемитско-антиправославной. И направлена эта идеология не только против России, а фактически против всей Европы и ее единства, - подчеркнул Табачник.

 

Неспроста, кстати, и прибалты так упорно возводят на пьедестал пособников Гитлера.

 

В странах Балтии под давлением группировок эмигрантов-коллаборационистов установились режимы как раз а-ля Власов, - уверен руководитель исследовательских программ Фонда «Историческая память» Владимир Симиндей. - Отсюда и такое явление, как институт «неграждан», и желание «довоевать» с Россией - наследницей СССР.

 

Почему Прибалтика настаивает на слове «оккупация», когда вспоминает о присоединении трех республик к Советскому Союзу? Да все просто - этот термин дает призрачный шанс рассчитывать на некую компенсацию. На эту тему разработаны планы аж до 2020 года. В числе прочего там есть и такие пункты:

 

-создание трибунала по бывшему СССР;

- приравнивание СССР к Третьему рейху;

- осуждение коммунизма;

- выдвижение политико-финансовых и историко-моральных требований к России.

 

Смотрите сами - большую часть этих пунктов регулярно озвучивает то Рига, то Таллин...

 

ЭТО ОЧЕРЕДНАЯ ПОПЫТКА РАСКОЛОТЬ ОБЩЕСТВО

 

Все эти попытки реабилитировать нацистских пособников не спонтанны, не случайны и не стихийны, - говорит Людмила Воробьева, доктор политических наук из РИСИ. - Это звенья в длинной цепи акций, которые направлены на фальсификацию истории Второй мировой войны, на создание нам внешнеполитических проблем, на провокацию у нас внутреннего раскола перед лицом предстоящих вызовов.

 

С ней согласен и архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник Сретенского монастыря:

 

Попытки героизации предателей - это информационная война, которая ведется против нашей страны уже не одно столетие. Такие фигуры, как Мазепа, Петлюра, Власов, используются как оружие раздора для разрушения нашей национальной идентичности.

 

Вот маленький промежуточный итог этой войны: ко мне подошла девочка лет пятнадцати и спросила: «А кто такой генерал Карбышев?» - рассказывает отец Тихон. - А про того же Власова сегодня все школьники знают...

 

«Не судите, да не судимы будете» - это прекрасные слова, но... по отношению к человеку, а не к его поступкам. И православие не отрицает возможности называть предательство предательством, - подчеркнул архимандрит.

Те, кто поднимает на щит Власова, понимают: если в России его и ему подобных реабилитируют, то Москва потеряет право осуждать тех, кто идеализирует эсэсовцев и превозносит украинский и балтийский коллаборационизм, - предостерегает Александр Дюков, директор Фонда «Историческая память». - Против нас ведется системная работа, чтобы сделать вид, что Россия хорошо относится к таким явлениям. Мы же должны стоять на том, что любые попытки реабилитации нацистских пособников недопустимы ни в нашей стране, ни за рубежом, - убежден Дюков.

 

Источник: kp.ru.

http://oko-planet.su/politik/politwa...-vystavit.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

ЛАВРОВАЯ ПЕТЛЯ

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА А.А. ВЛАСОВА

О

О том, как генерал А.А. Власов стал предателем, написано много. Недавно появилась еще одна версия, которая, несмотря на кажущуюся абсурдность, получила право на существование. Не был Власов обычным карьеристом, ставшим жертвой непреодолимых обстоятельств и собственной жажды выжить, не был он и замаскировавшимся или «вдруг прозревшим» врагом Советской власти, а был вернейшим из верных сынов партии, выполнявшим секретное задание Ставки ВГК в самом глубоком тылу врага. Вступив в командование 2-й ударной армией в тот момент, когда было ясно, что выполнить поставленную задачу ее войскам не удастся, и оказавшись в котле, Власов получил надежную «легенду» для внедрения к немцам.

 

А вот другой сюжет: русский офицер и истинный патриот Андрей Андреевич Власов, не понаслышке знающий о засилье в СССР партноменклатуры, «душащей народ», оказался в плену перед непростым выбором и выбрал «не тот» путь. Да и могло ли быть иначе? Не против России бок о бок с нордическими союзниками пошел Власов — он пытался использовать их для свержения И.В. Сталина. А там, дай срок, ударил бы и по новым хозяевам, под знаменами Российской республики.

 

Добавляет искренности авторам этой версии один нюанс. На чем базировалось сотрудничество нацистов и «русских патриотов»? На сходстве взглядов о засилье комиссаров в СССР, компартии в Красной армии. Вот и Организация украинских националистов (ОУН) воевала на два фронта за Украинскую народную республику. И прибалтийские зондеркоманды сражались якобы не за «третий рейх», а лишь за утраченную независимость своих республик. С той же общностью взглядов они вычищали каунасские и вильнюсские еврейские кварталы, охраняли Саласпилс. Список подельников Власова не исчерпывается бандеровцами или латышскими айзсаргами. Скажем, в далекой Азии поддержки нацистов и самураев против британских, французских, голландских и иных колонизаторов искали деятели Индийского национального конгресса во главе с Ч. Босом и будущие вожаки индонезийской революции. Мера тут для каждого своя, ведь из Азии европейский кошмар был виден недостаточно четко, да к тому же ранее Европа веками равнодушно наблюдала азиатские зверства. Индийские, индонезийские, прибалтийские националисты могли исходить из ложно понимаемых ими интересов собственных народов. Однако именно со Второй мировой войны мир задумался об истинности пословицы: враг моего врага — мой друг.

 

Для России эта схема в любом случае неприменима. Никакую монархию или «республику Русь» Гитлер не намеревался восстанавливать, и надо было быть, мягко говоря, наивным, чтобы не понять: иного выбора, кроме как между своими и чужими, у Власова не было. Как бы там не «прозревал» Власов, вряд ли он мог стать в одночасье большим ненавистником Советов, чемДеникин и многие другие эмигранты-белогвардейцы, отказавшиеся поддержать «восточный поход» Гитлера. В целом судьба Власова интересна не более, чем судьба любого другого офицера или рядового «Русской освободительнойармии» (РОА). А среди них были и противники сталинского режима, и люди, надеявшиеся перейти с оружием в руках через линию фронта к своим, и те, кто просто хотел выжить и выйти сухим из воды. Наверняка были и агенты НКВД.

 

Если даже допустить, что главным из таких агентов действительно был сам Власов — резидент эдакой «бело-сине-красной капеллы», это ничего не меняет. Гораздо интереснее современная «историографическая» судьба Власова, который, вопреки своей реальной роли марионетки спецслужб «третьего рейха», усилиями ряда публицистов и историков из третьестепенной фигуры сегодня чуть ли не превращен в одного из ведущих деятелей российской истории ХХ века. Об этом свидетельствует тот факт, что авторы современных учебников и пособий считают необходимым помещать информацию о А.А. Власове (и даже его портреты) наряду с рассказами о В.И. Ленине, И.В. Сталине, Г.К. Жукове и т.д. Например, материалы о Власове представлены среди биографий «людей, внесших заметный вклад в историю своей страны», в учебном пособии М.Н. Черновой «Люди и судьбы. Россия — ХХ век». Собственно, история Великой Отечественной войны в этом пособии представлена всего двумя биографическими очерками — о Г.К. Жукове и А.А. Власове (биографии И.В. Сталина, К.Е. Ворошилова и С.М. Буденного включены в него вне связи с войной). Характерно, что история Власова и его «армии» подается здесь в русле современных ревизионистских представлений: рассматривая «сталинизм как наистрашнейшее, что было за всю российскую историю», Власов в борьбе с этим игом «решил использовать немцев».

 

Изменил ли Власов присяге, можно ли расценивать его переход на сторону врага как предательство – эти вопросы автор пособия обходит молчанием. Как оправдание сделанного Власовым «выбора» звучит мысль о том, что попасть в плен для советского офицера уже означало «зачисление в разряд предателей, которым уготован либо расстрел, либо лагерь» — имеется в виду, конечно, ГУЛАГ.

Невежественность и отчасти наивность этих и им подобных представлений исходит от аргументов в защиту власовцев и власовщины, которые формулируются как в научно-популярных статьях и книгах, так и в сочинениях историков-профессионалов.

Примером здесь могут служить работы историка из Санкт-Петербурга К.М. Александрова. Внимание к его сочинениям тем более оправдано, что по каким-то причинам именно этот молодой человек был приглашен на роль ведущего эксперта и комментатора по истории войны в телевизионном сериале В. Правдюка «Вторая мировая. Русская версия». К.М. Александров является одним из представителей той генерации историков, которая стремится предложить обществу некое «новое прочтение» истории Великой Отечественной войны, в частности по-новому оценить место и роль власовцев и самого Власова в российской истории.

 

Прежде всего эта новая оценка базируется на общем для ревизионистского направления утверждении о «неполноценности» советской историографии, в которой, считает К.М. Александров, «наиболее полно нашел отражение порочный тезис о том, что история — это политика, опрокинутая в прошлое»*. «Власть и режим» поставили перед историками задачу скрыть масштабы сотрудничества граждан СССР с врагом, «запрещалась сама постановка проблемы», так что изучать «власовское движение» было просто некому.

 

Переход Власова, равно как и других граждан СССР, на сторону Германии рассматривается К.М. Александровым как закономерное явление, обусловленное политическими и социальными причинами — «беспрецедентными внутренними пороками сталинского общества». «Власовское движение» выступает в этом контексте как форма борьбы против Сталина и советской системы, причем ей приписывается «стихийный» и «закономерный» характер.

 

Предлагаемая К.М. Александровым аргументация позволяет получить представление об особенностях «исследовательского метода» сторонников ревизионистского взгляда на историю войны, пытающихся представить «антисталинский протест» как массовое, имевшее «беспрецедентные масштабы» явление. В свою очередь констатация якобы массового характера сотрудничества с врагом советских граждан служит затем одним из обоснований тезиса о закономерности этого «протеста».

 

В данном случае при истолковании источников используется один и тот же прием: любое отраженное в документах (письмах солдат, материалах советской цензуры, особых отделов НКВД и военной прокуратуры) проявление недовольства военнослужащих Красной армии рассматривается как свидетельство «протестного настроения» в обществе. При этом, считает К.М. Александров, протест был направлен именно против советского строя — «сталинской системы несвободы».

Вот, например, увидев на Карельском перешейке финский хутор, солдат сказал: «Финны живут лучше… их в колхоз не заставить идти, ибо там много хуже». Это, конечно, с его стороны не просто констатация факта, а протест против «социалистического эксперимента» и лично товарища Сталина1. Любые критические высказывания, любое выражение частичного недовольства, даже жалобы (питание вовремя не подвезли или валенки не того размера выдали) истолковываются как резкая критика «проклятой системы».

 

Согласились попавшие в плен красноармейцы окопы для врага копать — налицо «протестноеповедение»! Ясно, если бы не коллективизация, отказались бы копать даже под угрозой расстрела…. Используя такую «методологию», как выразился В.Г. Оппоков — «пузырчатую бухгалтерию», можно, действительно, подверстать к «антисталинскому протесту» миллионы и миллионы людей. Сколько там было в армии Паулюса украинцев — ездовых и прочих обозников? Не иначе все это из-за ужасов «голодомора». Оправдание «власовцев» начинается с попыток объяснить причины необъективного, по мнению К.М. Александрова, отношения к участникам «движения» в общественном сознании. «Акт видимой измены, — пишет он, — свидетельствовал о нестандартном и непривычном поведении человека в экстремальной ситуации. Как правило, в сознании историков и тем более в массовом сознании априори складывалась негативная оценка таких поступков, равно как и тех, кто их совершал». Отметим, что негативная оценка власовщины и иных форм коллаборационизма сформировалась у русских людей не априори, как кажется автору, а под влиянием непосредственного опыта войны, когда любое подобное «нестандартное» поведение могло стоить и стоило нашему народу бесчисленного множества дополнительных жертв и страданий. Но читаем дальше: «И вот уже с заданным самому себе психологически отрицательным восприятием современный историк пытается объяснить поступок Власова… Причина такой заданности в том, что поведение Власова… расходится с собственным воображаемым поведением в аналогичных обстоятельствах...

 

Важную роль играет и то, что непознанный многими из историков ужас нацизма в их сознании последовательно распространяется на все, что связано с гитлеровской Германией»13.Не совсем ясно, каким образом непознанный ужас нацизма может «последовательно распространяться» в чьем бы то ни было сознании. Отвлекаясь, однако, от стилистических красот данного текста, зададимся вопросом по существу и в полном соответствии с предлагаемой автором «методологией»: а как бы сам К.М. Александров поступил, оказавшись, скажем, в середине 1990-х годов не в читальном зале Национального архива США, а на территории Чеченской Республики и будучи мобилизованным подносить бандитам патроны или хотя бы читать подрастающим шахидам лекции по поводу «ужасов сталинских депортаций»? Каким образом он представляет себе свое собственное «воображаемое поведение»?

 

Отказался и был бы убит, как многие безвестные молодые люди его возраста, или пополнил бы ряды участников «антиельцинского протеста»? Понятна заинтересованность, с которой нынешние антисоветчики, раздувая масштабы и степень неприятия людьми советского строя, радостно подтверждают справедливость выдвигавшихся тогда органами НКВД обвинений по статье 58 («антисоветская агитация и пропаганда»). Но если в условиях военного времени, особенно в наиболее критические для нашей страны периоды войны, сотрудники особых отделов или военной прокуратуры преследовали людей за «контрреволюцию» и «антисоветчину» неред ко по смехотворным с точки зрения сегодняшнего дня поводам, каким образом и почему можно делать то же самое?

 

Следующий шаг — отрицание юридической обоснованности квалификации действий «власовцев» как измены Родине, предательства. Это обосновывается таким рассуждением: Советский Союз представлял собой «преступное государство», «крайне опасное» для своих граждан, и поэтому те имели «полное право» включиться в «освободительную борьбу» и воевать на стороне Германии, поскольку находились в состоянии «крайней необходимости». Оценка действий Власова и других участников «антисталинского протеста» с точки зрения «наличия де-юре для его участников состояния крайней необходимости устраняет любые рассуждения об “измене Родине”», — утверждает К.М. Александров. Здесь он считает нужным для убедительности сослаться на авторитет доктора исторических наук А.Б. Зубова, заявившего где-то (вероятно, в эфире радиостанции «Свобода»), что СССР и государством-то считаться не может, это — «незаконные властные структуры,

типологически сходные с разбойничьими бандами». Исходя из этого К.М. Александров отказывается признавать переход на сторону врага в военное время изменой Родине и предлагает считать казнь Власова и его подельников в 1946 году «бессудной расправой» и «убийством по политическим мотивам».

 

Насколько обосновано применительно к «власовцам» использование понятия «состояние “крайней необходимости”»? Действительно, уголовным правом предусматривается неприменение наказания в случае, если то или иное преступное деяние было совершено для «отвращения опасности, которая была неотвратима при данных обстоятельствах другими средствами» (ст. 13 УК РСФСР 1926 г.), но только если причиненный при этом вред является менее важным по сравнению с предупрежденным. Иными словами, в состоянии крайней необходимости, ради спасения собственной жизни, человек может причинить вред чужому имуществу. Однако в случае с власовцами дело обстоит иначе.

Вернемся к гипотетической ситуации поведения К.М. Александрова в плену у бандформирования или террористов. Возможно, под угрозой расстрела он согласился бы не только подносить патроны, но и стрелять в сторону федеральных войск. Возможно, (на войне как на войне) ему пришлось бы кого-то убить. Помогла бы ему ссылка на состояние крайней необходимости уйти потом от наказания? Очевидно, нет. Иначе пришлось бы признать, что ценность жизни К.М. Александрова выше убитого им солдата, что противоречит не просто букве закона, пусть и «фиктивного» с точки зрения К.М. Александрова Уголовного кодекса 1926 года, но и фундаментальным принципам права.

 

Отношение общества — не только советского —к данной проблеме всегда было одинаково: ни в одной стране и ни в одну эпоху понятие «состояние “крайней необходимости”» не распространялось на ситуации, связанные с участием в войне на стороне противника. В нашем случае можно, конечно, сказать, что Советский Союз не был «своим» для населявших его людей и что у них на тот момент не было «своего государства». Однако справедливость этого утверждения в какой-то мере допустима только в отношении тех убежденных противников Советского государства, кто никогда не признавал его легитимности — не жил по его законам, не участвовал в его мероприятиях, не пользовался его денежными знаками. Жил в лесу, партизанил в горах, шел в лагеря за отказ служить в армии. Остальные граждане СССР, признав над собой власть советских законов, приняли на себя и долю ответственности за происходящее в стране. Тем более это касается тех, кто, как А.А. Власов, давал присягу на верность Советскому государству. Напомним ее текст: «Принимаю присягу и торжественно клянусь… Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся». Правила игры по ходу меняться не могут. Они принимаются или не принимаются, а не так: когда мне выгодно — признаю, когда не выгодно — не признаю. Поэтому вся РОА была предательством, вся в целом, или ошибкой, в той мере, в которой предательство стараются назвать ошибкой.

 

Таким образом, попытки К.М. Александрова подвести некую юридическую базу под рассуждения о невиновности А.А. Власова и других участников «движения» несостоятельны. Соответственно, выражаемое им «прискорбие» по поводу того, что отношение в России к «власовцам» основано не на юридических представлениях, совершенно неуместно16. Обращает на себя внимание другое обстоятельство. Дело в том, что попытки оправдания войны против СССР и существовавшего в нем общественно-политического строя с помощью «юридической» аргументации не являются каким-то ноу-хау современных ревнителей исторической правды. В частности, соответствующие идеи развивались нацистскими«учеными» в Германии.

 

Известно, например, что некий доктор юридических наук Э.-Г. Бокгофф в работе «Является ли Советский Союз субъектом международного права?» (1936 г.) рассуждал примерно так же, как А.Б. Зубов и К.М. Александров: СССР — не государство, а сборище кочевников, задающихся революционно-разрушительными целями, поэтому «всякая война против Советского Союза, кто бы и почему ее ни вел, вполне законна». То, что набор идей, во время войны представленный на страницах геббельсовских листовок, сегодня тиражируется и с ученым видом обсуждается в российскойпечати, весьма прискорбно.

 

В этой связи заслуживает внимания еще одно творение, принадлежащее перу другого петербургского «писателя и исследователя». Это книга Николая Коняева «Власов. Два лица генерала»18. Работа любопытная, но отнюдь не с точки зрения содержащихся в ней фактов. Собственно, ничего нового по сравнению с публикациями других историков этой волны мы в ней не найдем: современный агитпроп, не перестающийобрабатывать общественное мнение в духе антикоммунизма, выпускает такие псевдоисторические книги солидными тиражами. Стержневая мысль книги все та же: разоблачение политики Сталина. Если мы хотим возродить Россию, с пафосом заклинает Коняев, нельзя защищать Сталина! За защитой Сталина — «конкретная угроза духовному здоровью нации», «рецидив патриотической шизофрении»… Он, Сталин, ради своей власти легко приносил в жертву интересы нашей страны… Примеры? Да вот, пожалуйста: «во время коллективизации… Или когда вычерчивал на карте границы республик, приписывая к Казахстану и Украине населенные русскими людьми области»19. Так и представляешь себе, как Сталин, склонившись в Кремле с карандашом над картой России, обдумывает, где бы у нее, родимой, отрезать кусок территории, да еще так, чтобы населен он был всенепременно русскими. И все это — ради своей личной власти! Что касается коллективизации, то неужели она тоже была предпринята исключительно ради укрепления личной власти Сталина? Кажется, Коняев всерьез полагает, что в ин-

тересах русских России надо было остаться крестьянской страной. А Гитлер напал на СССР только потому, что испугался русской индустриализации и коллективизации?

 

Мы уже привыкли, что наши «патриоты-антикоммунисты» победу в Великой Отечественной войне любят. Это у них «русская победа», победа «матушки-России», а коммунисты тут не причем, они только мешали. А вот коллективизацию —то, без чего эта победа была бы невозможна, — нет. Она у них «не в интересах России». Видимо, они думают, что Гитлера можно было победить так же, как Наполеона — заманить его подальше, а потом со всех сторон — вилами да кольями. Так ведь и Наполеона не партизаны победили, а в первую очередь армия. К.М. Александров сочувственно цитирует эмигрантский журнал «Часовой» от 1939 года, подчеркивая «безусловное различие» между «традиционной Россией» и «агрессором–СССР», не имевшим к ней «ни правового, ни морально-этического отношения». СССР — не Россия**. Что же тогда Россия? Дух бесплотный? Как можно, выступая против Сталина, но за Россию, истреблять русских людей? Во имя какого «морально-этического отношения»?

Коняев заявляет, что не хочет уподобляться «нынешним антисталинистам»22, но идет дальше многих из них: «По отношению к России и русским фашизм ничем не отличался от большевизма». Так что, «патриотические» публицисты, хватит агитировать за Советскую власть. Признайте наконец, что прав был Геббельс: Ленин и всякие эренбурги, мехлисы, кагановичи и даже левитаны24 были настолько враждебны России и русским, что бедному русскому мужику в солдатской шинели было, в общем-то, все равно, в кого стрелять — в немецкого солдата или в своего командира. Служившие в вермахте казаки, например, пишет К.М. Александров, были «обречены… вынужденно сражаться на стороне тех, кто казался им злом меньшим».

 

На этом фоне, конечно, А.А. Власов — страдалец, заслуживающий всяческого сочувствия со стороны современного просвещенного патриота. Вот что пишет об А.А. Власове Н. Коняев: «Он был человеком, попавшим в очень непростую ситуацию… Он сделал неверный выбор… Но он был живым русским человеком и, ошибившись, продолжал искать выход… Он не находил его — найти было невозможно! — но он мучился, метался. Он тосковал по выходу и порою, сам того не сознавая, прозревал истину, которую неплохо было бы прозреть и нам». Вот так все, оказывается, просто: «попал», «искал выход»… А сталинские палачи его взяли да повесили.

 

Сотни тысяч русских людей, оказавшись в похожей ситуации, выход нашли: кто, сохранив последнюю гранату, взорвал себя вместе с окружавшими фашистами, кто ушел к партизанам, а кто только плюнул в лицо своим палачам, но не сдался и тем более не согласился хоть в чем-то помочь гитлеровцам в их «священной борьбе» против «гидры большевизма». Сотни тысяч попавших в лагеря, даже умирая от голода, не согласились все же встать под власовский флаг. А «живой русский человек» Власов, значит, этого очевидного для многих других наших соотечественниковвыхода не заметил? Или, может быть, все наши герои были недостаточно русские?

Действительно, по Н. Коняеву выходит, что коммунистом может быть только ярый русофоб.При этом ему мало Сталина с Лениным заклеймить. У него есть еще разрушители рангом помельче. Это цари всякие, например Петр I, и вообще все правители России. Вот веками и страдал наш народ православный.

Перед нами — очередной пример мифотворчества, причем его «губительность для общественного сознания» уже и доказывать не надо. Расчленили СССР — и жить стали русские, вместе с другими народами Советского Союза, гораздо хуже. Или, может быть, Н. Коняев думает, что снижение средней продолжительности жизни, увеличение числа убийств и самоубийств, жертв террора и катастроф произошло само собой, вне связи с ликвидацией советской общественно-экономической системы? Может быть, К.М. Александров, сидя в Санкт-Петербурге (или исследуя «антисталинский протест» в заграничных архивах), действительно верит, что, сбросив гнет «проклятых коммуняк», русский крестьянин в 1990-е годы радостно приступил к «свободному труду», в разы увеличив его производительность?

Конечно, для апологетов «нового мышления», начиная с периода «перестройки», возня вокруг имени А.А. Власова, попытки его реабилитации проходят не без пользы — они оттачивают аргументацию, которая может пригодиться при оправдании собственного предательства по отношению к Советскому государству, выхода из рядов компартии и перехода в стан бывших противников СССР в «холодной войне». Идеологическое обоснование современного коллаборационизма органично включает те наработки геб бельсовской агитпропаганды, которые использовались для вовлечения русских людей в ряды всевозможных «добровольческих формирований», а также для ослабления сопротивления нацистскому режиму жителей оккупированных областей. «Более четверти века народы России вели борьбу против ненавистной диктатуры большевизма… Лишь война позволила ведущим силам народов России освободиться от гнета сталинской тирании и обрести условия, при которых они были защищены от большевистского террора и получили возможность развернуть грандиозную работу по собиранию антибольшевистских сил», — эти прочувствованные слова вполне могли бы принадлежать современному историку «демократической ориентации», однако, это — отрывок из выступления самого А.А. Власова на учредительном съезде Комитета освобождения народов России, состоявшемся ноября 1944 года28. Кто писал или, по крайней мере, редактировал и утверждал этот текст, хорошо известно.

 

Сегодня оправдание Власова, скрытое за всхлипываниями по поводу «трагической судьбы» его самого и его сторонников, гораздо опаснее для национального самосознания, чем любое благостное мифотворчество по поводу выдающейся роли в нашей истории И.В. Сталина, Л.И. Брежнева или даже Л.Д. Троцкого. Оправдание «власовцев» провоцирует оправдание коллаборационизма как такового. Достаточно заявить: наше правительство — злодеи, мерзавцы, инородцы, просто «преступная банда», и значит измена присяге такому правительству — вовсе и не измена. Это всего лишь «поиски выхода из непростой ситуации». Руководствуясь такой «логикой», современные ученые-«правоведы» реабилитировали многих из тех, кто совершил преступления против Советского государства. Раз власть была «тоталитарной», «плохой», значит те, кто с ней боролся, — не преступники, а «истинные патриоты». В свою очередь те, кто сжигал партийные билеты перед телекамерой или выдавал американцам советские оборонные секреты, по той же «логике» могут тоже представлять свои действия как героические.

 

Ю.А. НИКИФОРОВ http://www.mil.ru/files/5_2007.pdf

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

А. Морозов. Кое-что о первом и последнем подвиге власовцев

 

Так уж получилось, что, копаясь в мемуарах немецких и итальянских офицеров и генералов, я малость поднаторел в искусстве чтения между строк и переводе этих творений на русский язык. Так что, пожалуй, мне не составит труда перевести на русский язык и оду власовцам, якобы спасшим Прагу.

 

Посвящается Александре Смилянской и Ване Кошкину.

 

Я много пью в последнее время © генерал Власов, апрель 1945 года.

 

История “Спасения власовцами Праги” начинается в ноябре 1944 года, когда под Ульмом формировалась единственная собственно “власовская” боевая часть – 1-я дивизия РОА. Второй полноценной дивизии в этой армии появиться было не суждено, судьба её недоформированного зачатка, закончившаяся где-то в Австрии, останется за рамками нашего повествования о “Героях Праги”.

 

До создания РОА помимо карателей, полицаев и белоказаков русские в вермахте таки были, но занимались они в основном подсобными работами – от экстремального разминирования “на скорость” до разгрузки эшелонов за лишний кусок хлеба сверх лагерной пайки. Истории о 800 тысячах или даже о миллионе русских, якобы “служивших в вермахте” – ложь. 90% этих людей были военными чернорабочими, которые согласились таскать ящики со снарядами, чтобы жить чуть лучше, чем на угольных шахтах или в каменоломнях. Где в основном не жили, а подыхали, о чем было широко известно. Власов мечтал заполучить этих людей в свою армию, которой до конца 1944 года в принципе не существовало, но всякий раз ему доходчиво объясняли, что неполноценным славянам место на рудниках. За исключением самых отъявленных головорезов типа отрядов Каминского, которые уж больно хорошо “боролись с партизанами”.

 

Собственно, остатки Русской Освободительной Народной Армии (РОНА) Каминского, которую “выгнали из карателей" за жестокость (а самого Каминского шлёпнули), как раз и впитала в себя 1-я дивизия РОА вместе с остатками частей СС бригадефюрера Зиглинга, которые тоже состояли из русских и белорусов, в основном – бывших полицаев-“самооборонцев”.

 

До этого единственными хоть как-то структурированными “русскими” подразделениями в вермахте помимо белоказаков были отдельные “ост-батальоны”, собранные из наиболее “благонадежных” хи-ви, “добровольных помощников”. Так как во второй половине 1943 года из оных батальонов, почуяв, что ветер окончательно переменился, к партизанам драпануло порядка 14 тыс. человек, немцы решили держать их на Западном фронте.

 

10 октября 1943 года вышел соответствующий приказ и, после разоружения ещё 5-6 тыс. “ненадёжных” и отправки их обратно за колючую проволоку, “осты” отправились кто куда, но большей частью – на побережье Франции, достраивать эпический “Атлантический вал” и его пригороды. То бишь или копать, или охранять тех, кто копает.

 

Когда высадились союзники, остабатальонцы оказались в положении “Штафбата” (ТМ). То бишь с “мосинками” против американских танков. И нет ничего удивительного в том, что к 29 сентября 1944 г. из 8,4 тыс. потерь “восточных войск” на Западе 7,9 тыс. числились “пропавшими без вести”. В общем, балаганчик решили разогнать даже в условиях тотального погрома на западном фронте, когда из собственно немецких солдат в резерве оставались дети, старики и “сводные батальоны больных кишечными заболеваниями”. Остатки “ост-батальонов” влились во всю ту же РОА, вернее в её единственную дивизию.

 

Во главе “600-й дивизии вермахта”, собранной из всего этого отребья, встал “казачий атаман и генерал-майор” полковник Буняченко, славный тем, что еще во время службы в РККА прогадил все, что только можно, и, скатившись с должности начштаба корпуса до командира бригады, которую тоже потерял, в конце 1942 года, опасаясь, что вторично ему приговор “за вредительство” не смягчат и шлёпнут, сбежал к немцам. Где и получил звание генерал-майора.

 

Под его чутким руководством основные силы РОА, то есть 1-я дивизия в составе менее чем 15 тыс. рыл, двинулись 8 марта 1945 года из Мюзингена к месту своего будущего первого боя – Франкфурту-на-Одере. 26 марта последний эшелон выгрузился на станции в 30 км за линией фронта, и власовцев отправили окапываться во второй линии обороны. Наклёвывалось советское наступление, и Буняченко начал ставить перед немецким командованием вопрос, который, как ему казалось, мог несколько смутить немцев “Куда делся Власов, который должен был нами командовать?” Типа, без Власова в бой не пойдём. “Пойдете, пойдете!” – ласково отвечали немцы, пощёлкивая затворами. И 6-го апреля “генерал Буняченко получил от командующего 9-й немецкой армии приказ о подготовке дивизии к наступлению на захваченный советскими войсками плацдарм с задачей отбросить в этом месте советские войска на правый берег Одера”.

 

Оцените, с какой силой госпожа Удача отоварила тейблом об фейс дезертиров, бегавших от страшных политруков с наганами, якобы “гнавших их на убой”. Теперь их гнали на убой новые немецкие друзья. Власовцы возрыдали от обиды.

 

Если переписать эти несколько строк языком власовцев то получится более пространно: “Немецкое командование решило возложить на Первую дивизию ту задачу, которая в продолжительных, напряженных боях не могла быть выполнена силами немецких частей и при более благоприятных условиях, когда не было еще разлива и когда части советской армии еще не успели здесь достаточно укрепиться. Генерал Буняченко был против такого приказа. Он опять заявил, что его дивизия находится в подчинении генерала Власова и напомнил командующему о его недавнем заявлении по поводу подчиненности и боевого использования дивизии. Приказ о введении Первой дивизии в бой генерал Буняченко считал незаконным и противоречащим распоряжениям ставки немецкого главнокомандования и генерала Власова”.

 

В общем, “Герои РОА” работать штрафным батальоном у немцев малость забоялись. Волновало ли это немцев? Ни разу. Они привезли Буняченке Власова и Власов покивал: “Фпиред, герои РОА!”. Побыл два дня и уехал.

 

Далее произошло предсказуемое. Власовцев отправили наступать узким фронтом по болоту, в лоб на хорошо укрепившиеся советские части, которые накрыли их плотным пулеметным и минометным огнем с трех сторон. После первого сеанса мясорубки Буняченко доложился командарму 9-й немецкой армии и сообщил, что наступать бессмысленно. “Фпиред, герои РОА!” – ласково сказал ему немец. И добавил, что остальная часть дивизии, которая по причине узкого фронта наступления, еще не залезла в самую жопу, принимает фронт ожопья у немецких частей, которые снимаются с этого участка. В общем, всё ясно – “Ща в наступление пойдут русские, мы драпаем, герои РОА остаются”. После такого, согласитесь, даже самые страшные рассказы про политруков с наганами — отдыхают.

 

Кстати, фраза “Пора драпать” переводится с русского на власовский как “Настал особенно ответственный момент”. Так вот “Для командования Первой дивизии настал особенно ответственный момент. Откладывать решения уже было невозможно. Чтобы сохранить дивизию, надо было действовать, не останавливаясь ни перед чем. Рассчитывать было уже не на что и невозможно было поддержать даже внешне хорошие отношения с немцами. Все зависело от быстроты решения и смелости действий.

После безуспешной попытки убедить командующего 9-й армией генерала Буссе в невозможности успешного наступления генерал Буняченко вызвал к себе командиров полков и объявил им свое решение об открытом выходе из подчинения немецкому командованию. Он отдал приказ вывести полки из боя, предупредив об этом немецкие части, стоявшие в обороне”.

 

По-русски этот эпический пассаж звучит значительно короче: “А вот хрен вам, мы драпаем первые, вас здесь не стояло!”. И дивизия вернулась во вторую линию. Во второй линии было хорошо. Можно было вкусно кушать и не бегать в атаку, пока Буняченко и командовавший 9-й армией генерал Буссе крыли друг друга почем зря. Но вкусно кушали плохиши недолго. В один прекрасный день обозникам, явившимся на продбазу 9-й армии, немцы показали известно что под девизом “Кто не работает, тот не ест”.

 

Посидев немного без хавки, власовцы решили “снабжаться с немецких складов с применением силы”. Узнав про таковую перспективу, народец воспрял духом. “Воинственное настроение, бунтарский дух и готовность к самозащите до последней возможности заполняли чувства каждого”. Склады все-таки.

 

Маленькая войнушка в ближнем тылу немцам была совершенно некстати, 1-ю дивизию снабдили жрачкой на три дня и отправили дальше в тыл, лечить психологический кризис, случившийся после болотных приключений. Отойдя ещё на 100 километров в тыл, власовцы почувствовали себя совсем-совсем комфортно и присели отдохнуть. Но тут вновь явились гадкие немцы, уговаривать героев РОА повоевать за немцев. Проникновенная речь Буняченко, произнесенная перед немецкими офицерами, если её перевести на русский, сводилась вкратце к следующему: “Вы, немцы,— нацисты и гады порядочные, и мы всегда это знали. Наша любовь была ошибкой. С Красной армией вы сражайтесь сами, а мы, идейные борцы с коммунизмом, пойдем отсюда куда подальше в плен к американцам”.

 

Красная армия тем временем перешла в наступление как раз на том участке, откуда сбежали эпические герои РОА, что значительно ускорило темпы передвижения героических борцов с коммунизмом на запад. Так добежали до Дрездена. В Дрездене сидел Шернер, командовавший остатками группы “Центр” и курил бамбук. Потому что больше делать было нечего — конец всему. Шернер предложил Буняченко сделку. Он отмазывает Буняченко в вышестоящих инстанциях на тему конфликта с командованием 9-й армии, а 1-я дивизия РОА всё-таки соглашается чуток повоевать, прикрывая задницу немцам.

 

Начались переговоры через посыльных, потому как сам ехать к Шернеру Буняченко боялся. Мол, его повяжут, а дивизию разоружат. Шернер в письменной форме просил повоевать, Буняченко, в свою очередь, в письменной форме просил снабдить его всем необходимым для отступления, потому что советские танки уже наступали на пятки идейным борцам с коммунизмом. В конце концов пришлось Буняченко побежать дальше без снабжения.

 

Добежав до Эльбы, идейные борцы с коммунизмом обнаружили перед собой практически непреодолимую преграду – небольшой отряд немцев, которому приказали стоять насмерть у заминированного моста через реку и никого не пускать. Власовцев особенно. Как уже было сказано выше, генерал Буняченко был не только идейным противником коммунизма, но и таким же идейным противником нацизма. Но в драку с немцами лезть было западло даже накануне их полного военного поражения. Поэтому была применена военная хитрость. Под предлогом “пропустить на ту сторону хотя бы медсанбат с ранеными”, немцев попросили открыть проход, через который и двинулась драпать вся дивизия. Немцы от такой наглости выпали в осадок и пропустили.

 

Власовцы перешли на другой берег, предоставив немцам сражаться с Красной армией, и полковник Буняченко занялся оборудованием очередного тылового рубежа. Специалист, однако.

 

То, что в тылу у его группы оседлала важный мост драпающая дивизия власовцев, Шернеру совершенно не нравилось, и выводимые из боев дивизии СС стали как бы невзначай концентрироваться вокруг “идейных борцов”. Идейные борцы, не дожидаясь очевидного, снова смылись Отойдя еще километриков на 30, власовцы получили с прилетевшим к ним начштабом группы армий очередное предложение все-таки повоевать. Воевать не хотелось, но жрать было совсем нечего. Бензина тоже не было. В обмен на обещание повоевать, начштаба выписал власовцам довольствие и улетел.

 

“ЙЕЕЕЕЕЕС!” – сказали власовцы, получили снабжение и… двинули драпать дальше, на юг. “Дивизия была снабжена всем необходимым и вновь получила возможность и двигаться, и действовать”.

 

Майор Швеннингер, приставленный Шернером к власовцам в качестве офицера связи, узнав, что дивизия не поедет на фронт, а собирается смыться к союзникам, обиделся. “Нас обманули!”

 

“Ага” – подтвердил ему Буняченко.

 

Швеннингер смотался к своим и, нагнав власовцев на марше, заявил, что “будет бо-бо, если они не вернутся”. Мол, очень бо-бо, с танками и самолетами. Власовцы прекрасно понимали, что хорошее бо-бо в собственном тылу немцы организовать не смогут и не захотят. Потому что Красная армия, да. Главное, чтобы тыл продолжался подольше. В Чехословакии Западный и Восточный фронты смыкались медленнее всего, и именно поэтому власовцы направилсь туда. Меньше всего идейным борцам хотелось оказаться зажатыми между двумя отступающими немецкими фронтами, один из которых отступал перед Красной армией. При таком раскладе могли и убить.

 

Буняченко вполне резонно предполагал, что чем дольше его войска будут мотаться где ни попадя, лишь бы вдали от фронтов, тем меньше проблем он заполучит по дороге в американский плен. Таким образом, траектория движения вырисовывалась вполне определенная. До капитуляции Германии – на юг, потом – на запад.

 

Через два дня “беспримерного марша” власовцы добежали до Чехословакии. Тут случилось второе явление Власова народу. Генерал прилетел вместе с Шернером, осудил действия дивизии, строго пожурил Буняченко за неповиновение и предложил всё-таки повоевать. Шернер во всем этом затянувшемся цирке с конями участвовал по одной простой причине – быстро “раздавить дивизию танками” он не мог по причине отсутствия должного количества этих самых танков, а долго воевать с власовцами у себя в тылу было только на руку советским армиям. Позволять же власовцам просто так довольствоваться с тыловых немецких складов было рискованно – могли не понять свои, которые за право “довольствоваться” воевали на фронте. В общем, что-то надо было делать, хотя что – не очень понятно.

 

Но разговор не заладился. Буняченко послал Власова подальше, сказал, что Германии — все равно конец, никакой РОА нет, Власов со своим Шернером идёт лесом, а дивизия — его собственная. Шернер пожал плечами и ушёл лесом. “Кролик был очень воспитанным и ничего не сказал”©

 

“Фу – сказал Власов Буняченко. – Наконец-то мы одни!”

 

“Оба генерала были растроганы. Они крепко, дружески обнялись”.

 

РОА пошла дальше на юг, по дороге выменивая у чехов на оружие и патроны жратву и фрураж. Чехи, добыв оружие, бежали радостно мочить по ночам вконец доставшие их немецкие гарнизоны, немецкие гарнизоны по мере скромных сил огрызались на чехов и власовцев. Власовцы драпали дальше.

 

2 мая случилось долгожданное. Власовцы увидели долгожданных американцев. Американцы тоже увидели власовцев. «С традиционным боевым кличем прогнивших плутократов — “Бранзулеткаа-а-а-!!!” — они спикировали, причесали из пулеметов маршевую колонну и улетели.

 

Впрочем, что это мы всё о власовцах. Надо бы сказать пару слов и о Праге, в которой им суждено было совершить свой великий подвиг. Прага к этому времени стала проходным двором для немецкой армии, бегущей в американский плен. Толпы немецких солдат, драпавших на запад как с соблюдением хотя бы некоторого порядка, так и без оного, шли через город, предоставляя его жителям возможность насладиться всеми прелестями, сопутствующими подобного рода событиям. Терпеть подобные вещи от Великогерманского Рейха чехи еще могли. Но от издыхающего огрызка, который вот-вот окончательно затопчут – нетушки.

И вот 2 мая к Буняченко приходит делегация чехов. Чехи просят русских братушек помочь им поднять восстание.

“Во имя спасения героических сынов Чехословакии, во имя спасения беззащитных стариков, матерей, жен и детей наших, помогите нам. Чешский народ никогда не забудет вашей помощи в тяжелую минуту его борьбы за свободу, — говорили они генералу Буняченко”.

 

»Буняченко не считал себя вправе вмешиваться в дела Чехословакии, но оставаться равнодушным и безучастным к происходящим событиям для него было тоже невозможно. Не могли отнестись к этому безразлично и все власовские солдаты и офицеры Первой дивизии. Все они горячо сочувствовали чехам и восторгались их готовностью к неравной борьбе с немцами. Генерал Власов и генерал Буняченко прекрасно понимали ту ответственность, которую они взяли бы на себя, дав свое согласие на поддержку восстания. Делегация уехала, не получив определенного ответа. - забоялся. И братьев-славян не поддержал.

 

Однако по здравому размышлению делать что-то надо было. Если чехи восстанут, а дивизия будет просто сидеть рядом, то немцы первым делом ее разоружат, чтобы не маячила. И могут не взять с собой в сытый плен к союзникам.

 

Кстати, о сытости. Чем-то надо было зарабатывать благорасположение местного населения в форме выдачи продуктов питания и фуража. Всё лишнее оружие было уже роздано, поэтому решено было немножко поразоружать немцев и тем посильно поддержать чехов. Ну а чехи покормят братьев славян. Немцев разоружали предельно корректно дабы в случае неуспеха замысла можно было как-то отговориться.

 

В общем, если кто не понял, ситуация такова. Через Прагу на запад идут немцы, учиняя непотребства. В Праге чехам плохо, они готовятся бить немцев. Вокруг Праги уже вовсю бегают по лесам чехи и бьют немцев. Юго-западнее Праги сидит РОА, и, пользуясь тем, что большая часть идущих на запад немцев не в курсе, что тут сидят власовцы в немецкой форме, тормозит проходящих мимо немцев, отнимает оружие, отдает чехам, получает от них жратву и садится дальше охранять от чехов разоруженных немцев. Если это называется “борьбой с нацизмом” и “активной поддержкой пражского восстания”...

 

Впрочем, ситуация стремительно менялась. Через некоторое время к власовцам снова прибыли чехи, сообщившие интересное. К Праге подошли немецкие войска, пробивающиеся в американский плен и, вместо разоружения власовцев, активно бьют чехов, потому что те мешают им пройти в этот самый американский плен. Власовцы прикинули, что основная масса злых вооруженных людей в серой и черной форме к моменту их появления уже пройдёт через Прагу, и сказали братьям-славянам:

“ЙОУ, БРАЗА!”

 

Из обоза моментально были извлечены во множестве заготовленные заранее и ожидавшие своего часа портреты генерала Власова. Раздавая оные портреты населению, власовцы, пересидевшие в стороне самый шухер, прибыли на место действия, дабы пожать славу “спасителей Праги”. От чего они могли спасти Прагу – не ясно. Ни о каком “подавлении восстания и разрушении Праги по образцу Варшавы” речи уже не шло. Вермахт образца лета-осени 1944 года мог некоторое время удержать на Висле Красную армию и до января 1945-го “зачистить” Варшаву. Но весной 1945-го немцам надо было просто пробить коридор через восставшие территории на запад и уйти. Ни устраивать тотальную резню, ни разрушать Прагу не было ни смысла, ни приказа. И любой здравомыслящий человек, даже очень трусливый, это хорошо понимал.

 

Так что, пока немецкие части с боями обтекали Прагу с одной стороны, власовцы без особых трудностей благополучно входили в нее с другой стороны, да еще и захватили теперь уже никому не нужный аэродром с брошенными на нем самолетами.

 

В общем, триумф был близок. Еще немного – и власовцы поднесут спасенную Прагу на блюдечке с голубой каемочкой союзным войскам и все-таки героически попадут в сытый американский плен. Но 7 мая, когда на встрече власовцев и импровизированного чешского правительства стороны заявили о своих планах, чехи послали власовцев лесом. Чехи были люди чрезвычайно практичные и неоднократно пострадавшие от этой чрезвычайной, просто запредельной, почти польской, практичности. Поэтому отдаться по покровительство “героев”, отсиживавшихся до последнего в тылу, и пострадать от такой практичности еще раз хотели меньше всего. А то, что город, принимающий у себя в качестве гостей власовцев, дожидающихся американцев, при подходе Красной армии пострадает — к гадалке не ходи. И то, что сами власовцы из города смоются при этом моментально, оставив чехов “дожидаться американцев” в гордом одиночестве под дулами русских пушек – тоже к гадалке не ходи. А все говорило как раз за то, что советские танки в город войдут первыми.

 

Таким образом, в ночь с 7 на 8 мая “поддержка восстания” завершилась, и власовцы “выйдя из боя” двинулись на запад следом за немцами. Напоследок, благодарные за “спасение Праги” чешские партизаны поймали начштаба РОА генерал-майора Трухина и сдали его советским войскам. А сопровождавших его власовских генералов Боярского и Шаповалова убили “при попытке оказать сопротивление”.

 

10 мая героическая эпопея идейных борцов с коммунизмом подошла к концу — власовцы наконец-то встретили американские танки. Американцы приказали разоружиться, и 11 мая всё оружие кроме необходимого для охраны самих себя минимума было сдано. После чего, в непринужденной обстановке полной вооруженности одной стороны переговоров и полной безоружности другой стороны, выяснилось, собственно, главное. То, что эпические борцы с коммунизмом все-таки идут лесом. Американская армия принимать капитуляцию РОА и давать ей какие-либо гарантии не собирается, а территорию, на которой расположилась 1-я дивизия РОА, передаст русским. “И разбирайтесь между собой сами”.

 

“Все-конец, цирк закрывается, все свободны, расходитесь кто куда!” – сказали Власов и Буняченко и сдались американцам частным порядком.

 

“Да пошли вы!” — сказали американцы и передали Власова и Буняченко русским.

 

“Герои РОА” пожали плечами и разошлись кто куда. Благодарные чехи отлавливали героев, пробиравшихся в Западную Германию и сдавали советским властям.

 

ЗАНАВЕС.

 

Кто найдет в этой истории “Русской Освободительной армии” хоть сколько-нибудь героизма, покажите, где. Я не вижу. Лепить себе русских национальных героев из этого дерьма – это надо очень себя не уважать.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

×