Помощь
Alicja Muenzberg-Czubała
Co takiego tam jest?
Алиция Мюнцберг-Чубала
Что там такого?
- Эта статья – толчок для меня, чтобы я рассчиталась со всем тем, что ещё сидит во мне. В среду, когда выйдет «Газета Косцянская», я разблокирую мой блог. Я снова начну писать, - заявила Барбара Ворох перед выходом в свет газеты.
Так что тех, кто заинтересовался путешествиями Баси, приглашаем на сайт:
www.basiapoznajerosje.wordpress.com
Она там восстановила против себя миллионы. Сговаривались в интернете, чтобы проучить её. Она остригла и покрасила волосы, перестала пользоваться общественным транспортом.
- Я боялась каждого, кто смотрел на меня дольше, чем три секунды. О Боже, он узнал меня! – думала я в панике. А теперь я очень хочу туда вернуться. Россия давно во мне сидела, - с улыбкой говорит Барбара Ворох.
Прошёл год. Родной дом на очаровательной, ухоженной улице. Косцян. Перед нами пирожные. Завтра она идёт в первый раз на работу – взрослую работу, в штате…
- Надо… - улыбается она.
Блог постоянно заблокирован. Она не пишет. Хотя так и подмывает, потому что ей есть что сказать… Столько ещё потом произошло: работа в столовой для бедных, поездка по Волге в Карелию, бунт театра, организация фестиваля, знакомство с татарами, посещение Республики Чувашии и Республики Мари-Эл, путешествие на Украину в поисках родственников… Нет, это было не приключение. Это было нечто большее. В комнате на стене две огромные карты России, афиши российского театра, украинского фестиваля, народные безделушки, флаг федерации…
Собственно говоря, всё началось с того, что у неё сейчас как раз в прошлом – поиски работы. С этого началось писание, а от этого мысль – чтобы всё-таки НЕ надевать строгий костюм и НЕ следить целыми днями за столбиками цифр в компьютере. Во всяком случае, не сразу. ВУЗ окончен с великолепными отзывами (международные отношения, Экономический Университет в Познани), и собеседование за собеседованием, десятки странных вопросов, часами ей рассказывают о том, каковы были бы её обязанности, если бы… и недели ожидания, чтобы получить ответ: благодарим, но пока мы в вас не нуждаемся.
«Тогда я вспомнила о том, что всегда хотела в жизни сделать. Я всегда хотела ПУТЕШЕСТВОВАТЬ И ПИСАТЬ», - написала она на блоге.
Потом всё происходило быстро.
- Я хочу ехать в Россию. Как можно быстрее! – заявила она девушке, которая работала в волонтёрской организации. Нашёлся проект, финансируемый Евросоюзом, нашлось место. Три месяца на изучение языка (три урока перед самым отъездом – изучение кириллицы) и улаживание множества формальностей – виз, страховок, разрешений…
- Доченька, мы-то бежали на запад, как можно дальше от России, а ты туда сама, по своей воле? Зачем? – спрашивал папа. – Я тебе помогу. Можешь ехать куда хочешь: учиться, стажироваться… Такие прекрасные времена – вся Европа перед тобой открыта! Мы об этом могли только мечтать…
Но блог уже был, а Бася мечтала об ином.
«Сейчас 3.07. Час назад я привела в порядок свою комнату. Приготовила вещи, которые положу в чемодан. Я не паникую, хотя и опасаюсь, что это начнётся. Менее, чем через сутки я отправляюсь в Москву», - написала она потом. И на исходе суток уже лежала в российском спальном вагоне, то есть как бы уже в России. Она почувствовала покой и радость. 22 часа в поезде, и в Валентинов День, глубоко вздохнув, она шагнула на перрон Белорусского вокзала в Москве. В столице она провела несколько дней под присмотром свекрови своей подруги: Красная площадь, первое посещение церкви, московское метро, московские многоэтажки… И наконец, поездом в Нижний Новгород – там она должны была 9 месяцев работать с умственно отсталыми детьми.
- На месте оказалось, что, действительно, организация, которая меня принимала, заботливо мною занялась, но работу я сама должна была себе организовать – то есть ходить по учреждениям с просьбой выделить помещение для занятий, собрать группу, которая несколько месяцев не встречалась на занятиях.
Дети, с которыми она должна была заниматься, оказались взрослыми – им было от 18 до 30 лет. Занятия она вела три дня в неделю. По-русски или – особенно вначале – жестами. Она не расставалась со словарём и учебником русского языка.
- Работа давала мне много удовлетворения и позитивной энергии. У меня также оставалось немного времени, чтобы осматривать город, - рассказывает она.
В поезде она познакомилась с манекенщицей, с которой посещала самые дорогие рестораны и пабы в городе, с русскими волонтёрами бывала в общежитии, где часами вела дискуссии об истории. Блог она пишет по горячим следам, сразу же, пишет, что видит: роскошь в шикарных ресторанах, на улице красивые, но вульгарно одетые девушки, неухоженные парни, серые женщины и мужчины среднего возраста, «пыльные» бабушки, торгующие пучком цветов, грязь города, дешёвые рынки и необыкновенные эксклюзивные магазины самых дорогих мировых брэндов. Описывает невежливых баб в маленьких, грязных магазинчиках и сверхлюбезный обслуживающий персонал в блестящих супермаркетах рядом. Она писала, как велик и богат, как кипит жизнью Нижний, но и о том, что в бедных районах хозяйничают орды оголодавших собак. Она описывает Казань – город маленьких деревянных избушек и стеклянных небоскрёбов рядом с ними; и казанский музей Ленина, в котором экскурсоводши всё ещё благоговейно рассказывают о вожде революции. Читает газеты, ходит в кино, в театр, в музеи, ездит на маршрутке (частный городской транспорт), посещает местные салоны красоты и бутики. Она старается влиться в городскую толпу, почувствовать её пульс, стать его частью, но в то же время не перестаёт быть внимательным наблюдателем.
- Я не писала о своей работе. Не успела. Я также не хотела, чтобы в моём блоге было то, что в энциклопедии. Поэтому я писала о своих весьма субъективных наблюдениях, чувствах…
Блог читали, главным образом, друзья из Польши. Брат на своём сайте выложил ссылку на её интернет-дневник. Обычно счётчик показывал по сто посещений. Но вдруг, во время поездки в Казань, она получает от брата SMS, что с блогом что-то творится. Его массово посещают русские! Комментарии перенаправлены с одного из популярнейших российских интернет-сервисов - Инофорум. Там она с изумлением обнаруживает свой блог, переведённый на русский язык. Его читают миллионы русских.
- Перевод был, скорее, пристрастным. То, что я описывала в оттенках серого, в русскоязычной версии было попросту чёрным, - объясняет она.
Российские интернавты кипели от возмущения. Их оскорбили описания уродливости, мысли об ограниченной свободе, взгляды автора блога, касающиеся Ходорковского, Политковской, войны в Чечне, российской интервенции в Грузии, даты начала Второй мировой войны… Им показалось обидным то, что она писала о безвкусице одежды женщин в учреждениях, о котах, бродящих по магазинным прилавкам с мясом, о жирных волосах парней… Тысячи людей принялись забрасывать её грязью на форумах.
- Глупая полька! Что она о себе воображает? Принцесса какая-то?? – это самые мягкие выражения гнева.
- Они пересылали друг другу мою фотографию с блога с лицом, отмеченным кружочком. Сговаривались проучить меня. Кто-то назвал район, где я живу. Меня стала разыскивать какая-то редакция… и я начала бояться по-настоящему, - рассказывает она.
Письмо в посольство в Москву и быстрый ответ – лучше всего срочно покинуть Россию.
- Я заблокировала блог. Вот тогда они по-настоящему рассердились – что я, которая якобы так жаловалась на отсутствие свободы слова, ограничиваю доступ! Я начала получать мейлы с угрозами…
Страх, что с ней может случиться что-то плохое, но и мучения при мысли, что обидятся и те, которые были для неё на самом деле важны: подруга Даша, люди из пригласившей её организации, подопечные, к которым она так привязалась, и их родители… И что, вот так всё и кончится? Столько симпатии, любознательности, преданности, и вдруг ей приходится бежать?
- Не поддамся, - подумала я. Подруга обрезала мне волосы и перекрасила их в другой цвет.
Через три недели ей всё равно надо было ехать в Польшу за очередной визой. Из Нижнего она «сбежала» на уик-энд в Москву. Возвращение в спальном вагоне низшего класса – без купе. Великолепное приключение (необыкновенная атмосфера таких вагонов – люди разговаривают ночью, делятся едой) превратилось в кошмар.
- Бася? – спрашивает кто-то, и я понимаю, что он узнал меня. Читал блог или только комментарии к нему… Быстро ложусь на свою постель, поворачиваюсь к окну. А этот кто-то рассказывает офицерам на соседних полках, что эта… глупая, дурная, воображает себя королевой… И слышу, что дискуссия уже за моей спиной, включаются другие. Что шепчут, рассказывают, комментируют. Что она тут делает? Глупая полька! И всё это в метре, в полутора метрах от меня. И я знаю, что через минуту выключат свет. И тут входит тип и кричит: «Где эта кретинка!»
Она не сомкнула глаз. Шёпот за спиной продолжался около трёх часов. Она боялась, как никогда. Утром на неё смотрел весь вагон, а она ждала, пока все выйдут. На улице всё время оглядывалась.
- Может быть, я должна была в ту ночь повернуться к ним и сказать что-то, объяснить, но… Справилась бы я с моим не очень хорошим русским языком? Это был ужасный опыт, но… он меня успокоил. Я боялась, что они на меня бросятся, а обошлось только разговорами…
Возвращение в Косцян и это чувство, что она в Европе. Всё как-то проще, более упорядочено… Несколько дней, и что-то сосёт внутри. Тоска…
- Я поехала на Украину в качестве волонтёрки. Работала над организацией фестиваля Fort Missia. Три музыкальных сцены, артисты, но прежде всего – люди из окрестных деревень. Я впитывала… Я снова почувствовала, что живу! Познаю, переживаю… Фестиваль был прекрасный!
Она возвращается в Россию. Работает с отсталыми детьми, ходит на вечеринки и до утра, за кухонным столом разговаривает с русскими о жизни, искусстве, душе… Снова ходит в театры, музеи, на концерты - классической музыки, альтернативной и поп. Берёт интервью у актёров, которые хотели голодовкой принудить власти вернуть великолепного режиссёра в театр. Она подружилась с актёрами. Едет в Ижевск в Удмуртии, в Йошкар-Олу в Республике Мари-Эл и в Чебоксары в Чувашии. Всюду она гостит у русских, с ними проводит время, они показывают ей свой мир. И всё время пишет, но уже не размещает свои переживания в интернете.
- Эти последние недели были на самом деле потрясающими. Занятия с умственно отсталыми шли прекрасно. У нас улучшились жилищные условия, и у нас даже был свой чайник, и мы вместе пили чай! Для русских это святое. Был в группе парень, Андрей, который на всё реагировал: нет. Никогда не смотрел в глаза. Я думала, что ему не нравятся занятия, и вот мне уже пора уезжать домой, он подходит ко мне заглядывает в глаза и говорит: «Мне это не нравится. Что я теперь буду делать?!» - спрашивает он с упрёком. Значит, всё-таки для него это что-то значило.
В Косцян она вернулась в ноябре. Потом ещё на пару недель поехала на Украину с подругой из Франции, чтобы отыскать там её потерянных славянских родственников. Восточная заноза осталась.
- Я вернулась с желанием вернуться туда. Я всё время учу язык. Я поеду туда ещё. Не знаю, как, но поеду. Я так много ещё не видела…
Блог всё ещё заблокирован. А её так и подмывает писать… Потому что есть о чём.
- Что там такого? Не знаю, наверное, люди – потрясающие, когда откроются. И эти крайности… Россию, когда её узнаешь близко, можно либо возненавидеть, либо полюбить. Я полюбила, - улыбается Барбара Ворох.
С момента её возвращения миновало шесть месяцев. Родной дом на очаровательной, ухоженной улице. Косцян. Перед нами пирожные. Завтра она идёт первый раз на работу – взрослую работу, в штате…
Цитата
Это уже фрейд какой-то...
Пиши, Бася, пиши нам на радость! (тайно надеясь, что пани хоть что-то поняла после своей жизни в России. Раз уж она нас полюбила). 
Ужос... Но не поддастся отважная Бася энтим ужосам... 
