Jump to content
Sign in to follow this  
tukutis

Украинствующая некрофилия

Recommended Posts

astrokaktus сказал(а) 52 минуты назад:

 

Да нacpaть! Нам, русским, любым русским: славянам, татарам, евреям, немцам или ненцам вместе с чеченами и якутами, но всё равно РУССКИМ не интересны эти myдёвыe рыдания хохломигрантов!

 

Выберите уж одно на ищенковой альтернатии: или вы русские, как и все мы, от казаха до карела, или вы хохлы, временно отдёрнутые за поводок от своей привычной киевской кормушки!

 

Определяйтесь!

Что то вы, матушка, разбушевались. Может ну их, хохлов этих,... Лучше выпить водочки. Прямо с утра! Закусив при этом бутербродом из черного хлеба с салом. И ещё веточку укропа с перьями зелёного лука положить сверху. Можно ещё поискать баночку с хреном в холодильнике.

Edited by Сорекс
  • Thanks (+1) 1
  • Haha 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
Сорекс сказал(а) Только что:

Что то вы, матушка, разбушевались. Может ну их, хохлов этих,... Лучше выпить водочки. 

 

Простите, не переношу алкоголя и табака по жизни. Совсем. А для пробежки по парку пока рано, коллектив не собрался

Share this post


Link to post
Share on other sites
astrokaktus сказал(а) Только что:

 

Простите, не переношу алкоголя и табака по жизни. Совсем. А для пробежки по парку пока рано, коллектив не собрался

Берегите суставы и вообще ресурс организма. Потом не вернёшь ничего. А вместо бега лучше ходьба. Минут так 40-60. Результат тот же.

  • Thanks (+1) 3

Share this post


Link to post
Share on other sites
Сорекс сказал(а) 23 минуты назад:

Берегите суставы и вообще ресурс организма. Потом не вернёшь ничего. А вместо бега лучше ходьба. Минут так 40-60. Результат тот же.

 

Не умею. Я с детства в лёгкой атлетике. Я ещё и САМБО до сих пор занимаюсь. А возраст - ну как придётся. Сломаю хребет вдруг - так то уж судьба-с, милгосударь! ))) Мне до вершин ещё далеко:

 

 

Edited by astrokaktus
  • Thanks (+1) 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну у них есть веселый гопачок ИХАЛЫ КОЗАКИ, про то как козаки заживо спалили девченку

Сначала дуру молодую с маминого двора сманили, потом к сосне в лесу привязали ("косами"!) хворостом обложили и сожгли заживо

Веселая песенка, кстати, в народе любят и охотно исполняют

 

Я одному "шумеру" прямой вопрос задал по данной теме - "вы е***утые?". Он вопроса не понял.

  • Thanks (+1) 4

Share this post


Link to post
Share on other sites
GOzZ сказал(а) 6 часов назад:

Я одному "шумеру" прямой вопрос задал по данной теме - "вы е***утые?". Он вопроса не понял.

 

А у них нет этого органа, которым понимают. Мозг особый. Древнешумерский

 

Это только недошумеры укравшие "Киевску Русь" иначе думают. Даже по народно-португальскому:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Можыд, не такие уж они

Красноярск00744 сказал(а) 1 час назад:

долбодятлы

раз догадались поклоняццо

Красноярск00744 сказал(а) 1 час назад:

злому богу Путину 

?

Share this post


Link to post
Share on other sites
GOzZ сказал(а) Только что:

Ну у них есть веселый гопачок ИХАЛЫ КОЗАКИ, про то как козаки заживо спалили девченку

Сначала дуру молодую с маминого двора сманили, потом к сосне в лесу привязали ("косами"!) хворостом обложили и сожгли заживо

Веселая песенка, кстати, в народе любят и охотно исполняют

 

Я одному "шумеру" прямой вопрос задал по данной теме - "вы е***утые?". Он вопроса не понял.

Задорнов сказал как-то, что иностранцы так же вот о×т от текста нашей "Из-за острова на стрежень", которая в общем-то про то, как Разин топит пленную девушку-персиянку, скорее всего не раз изнасилованную, в Волге. И у казаков это - умыкание девиц, с последующей продажей в тот же Крым или убиванием - вроде как было частое развлечение вообще.

  • Thanks (+1) 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
Трехликий сказал(а) 5 минут назад:

изнасилованную, в Волге

 

Простите Ви русського езика училы над каком курсе вюза?

  • Haha 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
теоретег с ганзы сказал(а) 9 минут назад:

Можыд, не такие уж они

Красноярск00744 сказал(а) 1 час назад:

долбодятлы

раз догадались поклоняццо

Красноярск00744 сказал(а) 1 час назад:

злому богу Путину 

Цитата


Пуу-Тин – верховное божество укров, грозное, всемогущее и непредсказуемое.
Согласно поверью, от воли Пуу-Тин зависит абсолютно все в мире, от погоды до количества волос на голове каждого укра. Наводнение, неурожай, пожар, война и даже если просто кошка бросает новорожденных котят – все это Пуу-Тин.

 

В мрачном царстве Пуу-Тин хранится волшебная труба, дарующая огонь. И горе тому, кто прогневит грозного бога: ждет его холодная и голодная зима без огня и света.

 

Это могущественное божество внушает смертным такой ужас, что даже по имени его называть нельзя, дабы не накликать беды. Два десятка метафорических имен и прозвищ, придуманных древними украми для Пуу-Тин, составляют основу современной укрской словесной культуры. На их основе сложены сотни пословиц, песен и заклинаний.

 

Чтобы задобрить Пуу-Тин шаманы племени несколько раз в год устраивают на священном Майдане торжественные обряды с разжиганием костров (дабы не иссякала Волшебная Труба, дарующая огонь), с ритуальными плясками и скачками, с коллективным чтением заклинаний и исполнением гимнов, посвященных Пуу-Тин.

:laugh:

  • Thanks (+1) 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
Трехликий сказал(а) 6 минут назад:

Задорнов сказал как-то, что иностранцы так же вот о×т от текста нашей "Из-за острова на стрежень", которая в общем-то про то, как Разин топит пленную девушку-персиянку, скорее всего не раз изнасилованную, в Волге. И у казаков это - умыкание девиц, с последующей продажей в тот же Крым или убиванием - вроде как было частое развлечение вообще.

Мазепа как-то вёл в подарок крымскому хану 10 девушек и 10 парубков, но нарвался на отряд атамана Ивана Сирко. Если бы не жадность сирковцев, то сам Сирко Мазепу бы повесил - уж очень он его любил. Но Мазепа откупился, причём откупился только сам, его людей сирковцы казнили, пленных отпустили по домам.

  • Thanks (+1) 6

Share this post


Link to post
Share on other sites
astrokaktus сказал(а) Только что:
Трехликий сказал(а) 7 минут назад:

изнасилованную, в Волге

 

Простите Ви русського езика училы над каком курсе вюза?

кактуса пиысатиль, читать па руска ни умет?

"  топит пленную девушку-персиянку,..., в Волге. ":sarcastic:

Учебника по рюськаму йезыка у унучка взять и освежить правила не позволяет Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть?:sarcastic:

  • Thanks (+1) 3

Share this post


Link to post
Share on other sites
echo сказал(а) 9 минут назад:

топит пленную девушку-персиянку,..., в Волге

 

Несомненно. Но изнасиловать в Волге - как-то не очень...

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
echo сказал(а) 13 минут назад:

кактуса пиысатиль, читать па руска ни умет?

"  топит пленную девушку-персиянку,..., в Волге. ":sarcastic:

Учебника по рюськаму йезыка у унучка взять и освежить правила не позволяет Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть?:sarcastic:

Часто ошибки видишь, но исправлять в лом - особенно если с лаптя и нужно перестраивать предложения.

Недаром интернет-язикЪ считают скорее разговорным стилем и устной речью.

Смысл вы поняли - а стало быть перетопчитесь.

Edited by Трехликий

Share this post


Link to post
Share on other sites
GOzZ сказал(а) 53 минуты назад:

Ну у них есть веселый гопачок ИХАЛЫ КОЗАКИ, про то как козаки заживо спалили девченку

Сначала дуру молодую с маминого двора сманили, потом к сосне в лесу привязали ("косами"!) хворостом обложили и сожгли заживо

Веселая песенка, кстати, в народе любят и охотно исполняют

 

Я одному "шумеру" прямой вопрос задал по данной теме - "вы е***утые?". Он вопроса не понял.

Їхали козаки із Дону до дому, підманули Галю, забрали з собою.
Ой ти Галю, Галю молодая, підманули Галю, забрали з собою.


Ой, поїдем Галю з нами козаками, краще тобі буде ніж у рідной мами.
Ой, ти Галю, Галю молодая, краще тобі буде ніж у рідной мами.


Галя погодилась, з ними споченилась, та й повезли Галю темними лісами.
Ой, ти Галю, Галю молодая, та й повезли Галю темними лісами.


Програш.


Везли, везли Галю темними лісами, прив’язали Галю до сосни косами.
Ой, ти Галю, Галю молодая, прив’язали Галю до сосни косами.


Розбрелись по лісу, назбирали хмизу, підпалили сосну, від гори до низу.
Ой, ти Галю, Галю молодая, підпалили сосну, від гори до низу.


Горить сосна, горить, горить та й палає, кричить Галя криком, кричить розмовляє.
Ой, ти Галю, Галю молодая, кричить Галя криком, кричить розмовляє.


Програш.


Ой, хто в лісі чує, нехай порятує, а хто дочок має - нехай научає.
Ой, ти Галю, Галю молодая, а хто дочок має - нехай научає.

 

А хто дочок має - нехай научає, тай темної ночі гулять не пускає.
Ой, ти Галю, Галю молодая, тай темної ночі гулять не пускає.


Програш.


Їхали козаки із Дону до дому, підманули Галю, забрали з собою.
Ой, ти Галю, Галю молодая, підманули Галю, забрали с собою.

Ой, ти Галю, Галю молодая, підманули Галю, забрали с собою.

 
Перевод:
---------------
 
Ехали казаки с Дона домой, обманули Галю забрали с собой.
Ой ты Галю, Галю молодая, обманули Галю забрали с собой.

Ой, поедем Галя с нами казаками, лучше тебе будет чем в ридной мамы.
Ой, ты Галю, Галю молодая, лучше тебе будет чем в ридной мамы.

Галя согласилась с ними споченилась, и повезли Галю темными лесами.
Ой, ты Галю, Галю молодая, и повезли Галю темными лесами.

Проигрыш.

Везли, везли Галю темными лесами, привязали Галю к сосне косами.
Ой, ты Галю, Галю молодая, привязали Галю к сосне косами.

Разбрелись по лесу, собрали хвороста, подожгли сосну, сверху донизу.
Ой, ты Галю, Галю молодая, подожгли сосну, сверху донизу.

Горит сосна, горит, горит и пылает, кричит Галя криком кричит разговаривает.
Ой, ты Галю, Галю молодая, кричит Галя криком кричит разговаривает.

Проигрыш.

Ой, кто в лесу слышит, спасет, а кто дочерей имеет - пусть учит.
Ой, ты Галю, Галю молодая, а кто дочерей имеет - пусть учит.

А кто дочерей имеет - пусть учит, да темной ночи гулять не пускает.
Ой, ты Галю, Галю молодая, да темной ночи гулять не пускает.

Проигрыш.

Ехали казаки с Дона домой, обманули Галю забрали с собой.
Ой, ты Галю, Галю молодая, обманули Галю забрали с собой.
Ой, ты Галю, Галю молодая, обманули Галю забрали с собой.
 
 
Edited by abc354
  • Thanks (+1) 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

А по сабжу - КМК, в некрофилии и смакованиии жестокости украинцам далеко до поляков.

Я недавно прочел Трилогию Сенкевича и до сих пор пребываю в легком акуе. Потому что таких подробных откровенностей в плане детального описания чернухи (которую творят и положительные персонажи) не видел никогда еще. И такой их частоты на страницу. Даже в книгах про ВОВ, про Гражданскую войну, про восстание Пугачева. Даже распиаренная именно в этом плане "Игра престолов" тут просто меркнет. А Сенкевич-то писал почти 150 лет назад. Даже ХЗ чем он руководствовался - вроде как написал "для укрепления сердец" (мол, РП еще восстанет и это был наш золотой век), но описал эту Речь Посполитую так, что ни один вменяемый человек не захотел бы там жить. Что это - искренность в понимании своей истории (и причин распада страны), нагнетание против Средних веков или просто любовь к чернухе (эдакие мрии импотента об оргии)?

 

Несколько цитат (напоминаю, что это написано до Мировых войн, Волынской резни, Гражданской войны и прочего, а Кмитиц - положительный персонаж и главный герой):

 

"Мелкие неприятельские отряды не решались показываться там, где действовал страшный партизан. Но и разорившиеся во время войны местные помещики боялись его людей не меньше чем неприятеля, особенно если они были под командой не Кмицица, а его офицеров. Самым бесчеловечным из них был Раницкий. Где он ни появлялся, там, поневоле, являлось сомнение: враги ли это или защитники отечества. Кмициц иногда наказывал и своих людей нещадно, но это случалось довольно редко; чаще же всего он становился на их сторону, не обращая внимания ни на закон, ни на слезы, ни на человеческую жизнь".

 

— Господи боже! Да ведь это разбой.

— Поэтому я и поехал. Солдаты сейчас же явились ко мне с жалобами на голод и притеснения. «В брюхе у нас пусто, — говорили они, — что же нам делать?» Я велел позвать бургомистра. Он долго раздумывал, наконец пришел, а с ним еще трое и все стали плакаться: «Пусть бы уж денег не платили, но зачем убивать людей и жечь город? Есть и пить мы бы им дали, но они требовали сала, меду и всяких лакомств, а мы — люди бедные, и у нас этого нет. Мы будем жаловаться, и вы перед судом ответите за ваших солдат». Я велел дать по сто плетей бургомистру и тем троим, — выпалил торопливо Кмициц. Они послали в Поневеж за помощью. Оттуда прислали сотню каких-то дураков под командой офицеров. Первых я усмирил раз навсегда, а офицеров… ради бога, не сердись… велел гнать голых по снегу, как сделал это с Тумгратом в Оршанском.

 

Волосы дыбом встали у него на голове при виде страшной картины. Углика он узнал лишь по белому поясу, лицо и голова его представляли одну бесформенную, окровавленную массу, без глаз, носа и губ, и лишь огромные усы торчали в этой луже крови. Кмициц подошел к следующему: это лежал Зенд с оскаленными зубами и вышедшими из орбит глазами; в них отражался предсмертный ужас. Третьим был Раницкий; глаза у него были полузакрыты, а лицо покрыто белыми, кровавыми темными пятнами. Четвертый был Кокосинский, его любимец. Он, казалось, спокойно спал, и лишь сбоку на шее у него зияла большая рана, должно быть нанесенная кинжалом. За ним лежал громадный Кульвец-Гиппоцентавр с разорванным на груди кафтаном и с изрубленным сабельными ударами лицом.

 

Небо все больше алело, точно от утренней зари, и, наконец, кровавое зарево залило всю окрестность. Целое море огня бесновалось над огромным бутрымовским «застенком», а разъяренные солдаты среди дыма и огня резали без пощады растерявшееся и обезумевшее от страха население.

 

Но едва она успела поставить свечу на стол, как в сенях послышался лязг железного засова, скрип отворяемых дверей, и перед женщинами предстал Кмициц; страшный, черный от дыма, окровавленный, задыхающийся, с помутневшими глазами.

— Это вы сожгли Волмонтовичи? — Я… я…

Между тем двор наполнился вооруженными людьми, и в один миг Бутрымы, Госцевичи, Домашевичи и другие вбежали в дом. Увидев свою панну, они остановились в столовой. А она со свечой в руках загораживала дорогу в следующую дверь.

— Скажите, что это? Чего вы хотите? — спрашивала она, не моргнув глазом перед их грозными взглядами и зловещим блеском обнаженных сабель.

— Кмициц сжег Волмонтовичи, — крикнула хором шляхта, — замучил мужчин, женщин и детей. Это Кмициц все сделал!

— Мы перерезали его людей, — раздался голос Юзвы Бутрыма, — а теперь ищем его самого!

— Крови его, крови! Растерзать его, разбойника!

Бледный день осветил в Волмонтовичах развалины домов и хозяйственных построек и обгорелые или разрубленные мечами трупы людей и лошадей. В пепле, среди догоравших угольев, кучки бледных, истомленных людей искали тел убитых родственников или остатков своего достояния. Это был страшный день для всей Ляуды. Правда, шляхта одержала победу над людьми Кмицица, но победа эта была не легкая и кровавая. Кроме Бутрымов, которых пало больше всего, не было деревни, где бы вдовы не оплакивали своих мужей, родители сыновей или дети отцов. Шляхте стоило больших усилий одолеть неприятеля, так как взрослые и самые сильные из мужчин отсутствовали, и в этой битве могли принимать участие только старики и юноши. Несмотря на это, никто из людей Кмицица не уцелел. Одни пали в Волмонтовичах, других поймали на следующий день в лесу и били без пощады.

 

Кмициц узнал об этом раньше, чем перешел прусскую границу, и очень опечалился, что ему не удастся встретиться с глазу на глаз с его смертельным врагом и что кара может постигнуть Богуслава из других рук — из рук пана Володыевского, который тоже поклялся мстить ему.

Лишившись возможности мстить за обиды Речи Посполитой самому Радзивиллу, он стал страшно мстить за них во владениях курфюрста.

В ту же самую ночь, когда татары миновали первый пограничный столб, небо заалело заревом, раздались крики и плач людей, попираемых стопами войны. Кто просил пощады по-польски, того вождь щадил; но зато немецкие посады, колонии, деревни и города превращались в море огня, и обезумевшие жители погибали под ножом.

И не разливается с такой быстротой масло по морским волнам, когда моряки хотят унять волнение, с какой разлился чамбул татар и волонтеров по этой спокойной и безопасной до сих пор стране. Казалось, что каждый татарин умеет разрываться на две или на три части и в двух или трех местах жечь, грабить и убивать.

Не щадили даже хлебов в полях, даже деревьев в садах.

Ведь Кмициц столько времени обуздывал своих татар, что теперь, когда он дал им волю, они точно обезумели среди резни и разрушения. Они словно хотели перещеголять друг друга, и так как никого не могли брать в плен, то с утра до вечера купались в человеческой крови.Сам пан Кмициц, в сердце которого было немало дикости, тоже гулял вовсю, и хотя он не пачкал своих рук в крови беззащитных, но все же с удовольствием смотрел на ее пролитие. Душа его была спокойна, совесть его не мучила: проливать кровь не поляков, да еще вдобавок еретиков, он считал делом, угодным Богу и особенно святым мученикам за веру.

Ведь курфюрст, ленник и слуга Речи Посполитой, живший ее благодеяниями, первый поднял святотатственную руку на свою повелительницу, — стало быть, он заслуживал кары, и пан Кмициц был только орудием Божьего гнева.

И по вечерам он спокойно читал молитвы при свете пылающих немецких селений, а когда крики и стоны избиваемых жителей сбивали его, он начинал молитву с начала, чтобы не отягощать свою душу грехом нерадения.

 

Пан Кмициц рвал на себе волосы и прикладывал к пылающему лбу горсти холодной земли.«Погибну и я! — думал он. — Но сначала затоплю эту землю кровью!»

 

Неделю спустя Браун попал в руки Саковича, который приказал содрать с него кожу, а бедный Юрий Биллевич был застрелен за Поневежем, когда убегал от шведского разъезда. Староста подавил свой гнев, но велел в тот же день дать одному из рейтар тысячу розог за какую-то пустячную провинность… Несчастный умер… Солдаты и мещане в Таурогах дрожали перед ним, так как он наказывал их страшно за малейший пустяк. Пленники умирали в цепях от голода или пыток.Не раз казалось, что этот бешеный человек, чтобы унять жар своей воспаленной любовью души, купал ее в крови…

 

Татарчук не сопротивлялся, он только стонал, но молодой Барабаш стал защищаться со страшной силой. Он понял наконец, что его хотят убить; страх, отчаяние и бешенство отражались на его лице; на губах выступала пена, а из груди вырвался животный крик. Он дважды вырывался из рук своих палачей, и дважды их руки хватали его за плечи, за грудь, за бороду, за чуб. Он метался, кусался, рычал, падал на землю и снова подымался, окровавленный, страшный. На нем разорвали платье, вырвали чуб, выбили глаз, и, наконец, прижав к стене, сломали ему руку. Тогда он упал. Палачи схватили его за ноги и вместе с Татарчуком потащили на майдан. Тут при свете горящих смоляных бочек и костров началась настоящая пытка. Несколько тысяч людей бросились на осужденных и стали рвать их на куски, воя и борясь друг с другом за право подступиться к жертве. Их топтали ногами и вырывали кусками мясо. Толпа теснилась вокруг них в страшном, судорожном неистовстве обезумевшей массы. По временам окровавленные руки то поднимали вверх два бесформенных куска мяса, уже непохожие на человеческие тела, то снова бросали их на землю. Стоявшие дальше кричали: одни, чтобы жертвы бросить в воду, другие — чтобы посадить их в бочки с горящей смолой. Пьяные начали драться, совсем обезумев, толпа зажгла две бочки с водкой, которые озарили эту адскую сцену дрожащим голубоватым светом. А с неба на нее глядел тихий и ясный месяц.

 

Радостные крики казаков смешались с нечеловеческим воплем княгини. Казалось, что от криков рухнет потолок. Борьба кончилась; казаки бросились к оружию, висевшему на стенах, и стали стаскивать его, вырывая друг у друга ценные сабли и кинжалы, топча ногами трупы князей и собственных товарищей, павших от руки Николая. Богун позволял им все. Он стоял в дверях, ведущих в комнату Елены, заграждая вход, и тяжело дышал от усталости. Лицо его было бледно и окровавлено, так как князь нанес ему две раны в голову. Блуждающий взгляд его переходил с трупа Николая на труп Симеона и останавливался порой на посиневшем лице княгини, которую казаки, держа за волосы, прижимали коленями к полу, так как она рвалась у них из рук к трупам детей.Крики и суматоха в сенях увеличивались с каждой минутой. Казаки на веревках тащили слуг Курцевичей и убивали их без жалости. Весь пол был залит кровью и покрыт трупами, комната полна была дыма от выстрелов, стены ободраны, даже птицы перебиты.

 

С этими словами он встал посмотреть, действительно ли казаки уже познакомились с княжеским погребом, и вышел в сени. Они имели ужаснейший вид. Посредине лежали уже окоченевшие тела Симеона и Николая, а в углу труп княгини в сидячем положении, в каком придавили ее коленями казаки; глаза были открыты, зубы оскалены. Огонь, горевший в печи, наполнял сени тусклым светом, дрожавшим в лужах крови; углы оставались в темноте. Пан Заглоба подошел к княгине, чтобы убедиться, не дышит ли она еще, приложил руку к ее лицу, но оно было холодно. Он быстро вышел на двор, где казаки уж начали гулять. При свете костров пан Заглоба увидел бочки меда, вина и водки, из которых казаки черпали, как из колодца, и пили мертвую. Некоторые, разгоряченные вином, гонялись за молодицами; одни из них в испуге убегали, перепрыгивая через костры, другие давали себя ловить и тащить к бочкам и кострам, где начинали плясать казачка.Молодцы как одержимые

бросались вприсядку перед ними, девки отбивали дробь, то подвигаясь вперед, то отступая перед неожиданными движениями. Зрители звенели жестяными кружками и пели. Крики "у-ха" раздавались все громче и громче, вторя лаю собак, ржанию лошадей и мычанию волов, которых резали на ужин. Вокруг костров виднелись мужики и "подсусидки", сбежавшиеся из Розлог и окрестностей на звук выстрелов; мужики с любопытством смотрели, что делают казаки; они и не подумали защищать князей, так как ненавидели их всей душой; они только смотрели на разгулявшихся казаков, перешептываясь, и все ближе подходили к бочкам с водкой и медом. Оргия становилась все шумнее и шумнее, пьянство усиливалось, казаки уже не черпали из бочек кружками, а просто погружали в них свои головы; пляшущих девушек обливали водкой и медом; лица пылали; иные уж еле держались на ногах. Заглоба, выйдя на крыльцо, окинул взглядом пьяных и внимательно посмотрел на небо.

 

Верные казаки подхватили ослабевшего от бешенства атамана и повезли его опять в Розлоги, но, вернувшись, не застали даже и следов двора: его сожгли вместе со (слепым, оставшимся в доме) князем Василием соседние крестьяне, рассчитывая, что если князья Курцевичи или князь Еремия захотят им мстить, то они свалят всю вину на Богуна и на его казаков. Все было выжжено дотла, вишневый сад был вырублен, а челядь вся перебита. Чернь безжалостно мстила за притеснения, какие она терпела от Курцевичей. Под Розлогами в руки Богуна попал Плесневский, который ехал из Чигирина с известием о желто-водском поражении. Он возбудил подозрение Богуна, потому что на предложенные ему вопросы, куда и зачем едет, он стал путаться и не мог дать точных ответов, но, когда его припекли огнем, он выболтал все, что знал о битве и о Заглобе, которого встретил накануне. Обрадованный атаман вздохнул свободнее. Повесил Плесневского и пустился дальше, уверенный, что теперь Заглоба уже не уйдет от него.

 

Около ворот глазам солдат представилось кровавое зрелище: на частоколе виднелись пять отрубленных казацких голов, смотревших мертвыми глазами на проходящее войско, а дальше, на зеленом холме, метался и вздрагивал еще посаженный на кол атаман Сухая Рука. Острие кола прошло уже половину тела, но несчастного атамана ожидали еще долгие часы мучений, прежде чем смерть могла успокоить его. Теперь он не только был жив, но провожал проходившие мимо полки страшными глазами, точно говоря им: "Пусть покарает вас Господь, детей и внуков ваших до десятого поколения, за эту кровь, раны и муки… Да пошлет он на вас все несчастия! Да погибнет все ваше племя; да будете вечно умирать и не находить ни жизни, ни смерти".

 

 

По мере того как отряд продвигался на юг, стада встречались все чаще, стерегли их почти сплошь татары, и было их немало. За время двухнедельного похода Нововейский окружил и уничтожил три пастушеские ватаги при отарах овец, по нескольку десятков людей каждая. Драгуны отбирали у пастухов вшивые их кожухи и, очистив над огнем, сами в них облачались, чтобы походить на диких чабанов и овчаров. Уже к началу второй недели все были одеты по-татарски — ни дать ни взять чамбул.

 — Осмотреть тела, не затаился ли кто, нож в горло каждому — для верности, а пленников к костру!
   Приказ был немедля выполнен. Убитых пригвоздили к траве их собственными ножами; пленников же, привязав ноги к палкам, положили вкруг костра, который Люсьня разгреб так, что угли, присыпанные пеплом, оказались сверху.
   Пленные смотрели на эти приготовления и на Люсьню безумными глазами. Было меж них трое хрептевских татар, они отлично знали вахмистра. Тот тоже узнал их и сказал:
   — Ну, камраты, теперь петь придется, не то на поджаренных подошвах на тот свет отправитесь. По старому знакомству угольков не пожалею!
   С этими словами он подкинул в костер сухих веток, они тотчас вспыхнули жарким пламенем.

Смекнув, что комендант не разгневается, коли он прикончит пленных татар, грозный вахмистр, единственно из врожденной жестокости, позатыкал им рты травой, чтобы не было криков, и прирезал, как баранов. Пощадил он одного Элиашевича, рассудив, что тот может сгодиться им как вожатый. Окончив свои труды, он оттащил от костра еще дергающиеся трупы, уложил рядком, а сам пошел глянуть, что там с комендантом.

 

  Несчастный кинул взгляд на все эти приготовления, затем, взглянув зачем-то на небо, увидел над собою звезды и блестящий лунный серп.
   «На кол меня посадят», — подумал он.
   И стиснул зубы так сильно, что даже челюсти свело. Пот выступил у него на лбу, но вместе с тем лицо захолодело — отхлынула кровь. Потом ему показалось, будто земля убегает из-под спины и тело летит, летит куда-то в бездонную пропасть.

Люсьня наклонился и, обеими руками взявшись за бедра Азьи, чтобы направлять его тело, крикнул людям, державшим лошадей:
   — Трогай! Медленно! И разом!
   Кони дернулись — веревки, напрягшись, потянули Азью за ноги. Тело его поползло по земле и в мгновенье ока очутилось на занозистом острие. В тот же миг острие вошло в него, и началось нечто ужасное, нечто противное природе и чувствам человеческим. Кости несчастного раздвинулись, тело стало раздираться пополам, боль неописуемая, страшная, почти граничащая с чудовищным наслаждением, пронзила все его естество. Кол погружался все глубже и глубже.
   Азья сжал челюсти, но наконец не выдержал — зубы его ощерились, из глотки вырвался крик «а-а-а!», напоминающий карканье ворона.
   — Медленней! — скомандовал вахмистр.
   Азья несколько раз повторил страшный свой крик.
   — Каркаешь? — спросил вахмистр.
   И крикнул людям:
   — Ровно! Стой! Вот и все! — прибавил он, оборотясь к Азье, который умолк вдруг и только глухо хрипел.
   Быстро выпрягли лошадей, после чего кол подняли, толстый его конец опустили в заранее приготовленную яму и стали засыпать землей. Тугай-беевич с высоты смотрел на эти действия. Он был в сознании. Этот страшный вид казни был тем более страшен, что жертвы, посаженные на кол, жили порою до трех дней. Голова Азьи свесилась на грудь, губы его шевелились; он словно жевал, смаковал что-то, чавкая; теперь он чувствовал невероятную, обморочную слабость и видел перед собою беспредельную белесую мглу, которая непонятно отчего казалась ему ужасной, но в этой мгле он различил лица вахмистра и драгун, знал, что он на колу, что под тяжестью тела острие все глубже вонзается в него; впрочем, тело начало неметь от ног и выше, и он становился все более нечувствительным к боли.

   Но мучения его на том не кончились; чуть погодя вахмистр приблизился к колу с буравом в руках и крикнул стоявшим возле драгунам:
   — Подсадите-ка меня!
   Два дюжих молодца подняли его кверху. Азья теперь смотрел на него вблизи, часто моргая, как бы хотел понять, что за человек взбирается на его высоту. А вахмистр сказал:
   — Пани выбила тебе один глаз, а я поклялся и другой тебе высверлить.
   При этих словах он запустил острие в зрачок, повернул раз-другой, а когда веко и тонкая кожица вокруг глаза навернулись на спираль, дернул.
   И тогда из обеих глазных впадин Азьи в два ручья хлынула кровь, словно слезы в два ручья потекли по лицу его.

  В последний момент вахмистр поджег факелом вознесенные руки татарина, и отряд двинулся к Ямполю, а средь руин Рашкова, средь ночи и пустоты остался на высоком колу один только Азья, сын Тугай-бея, и светил долго…

 

Однажды наш отряд получил известие, что мятежный сброд осадил в крепостце пана Русецкого. Меня с моими людьми послали ему на выручку. Но мы пришли слишком поздно. От крепостцы уже следа не осталось. Однако я настиг пьяное мужичье и почти всех положил на месте, лишь малая часть попряталась в хлебах; этих я приказал взять живьем, чтоб для острастки повесить. Но где, на чем? Задумать было легче, чем исполнить; во всей деревне ни деревца не осталось, даже дикие груши, росшие кое-где на межах, валялись срубленные. Виселицы ставить — времени нет, да и лесов нигде поблизости не видно, край-то степной. Что делать? Беру я своих пленников и иду. Попадется, думаю, где-нибудь по дороге раскидистый дубок. Милю проходим, другую — кругом ровная степь, пусто, хоть шаром покати. Наконец натыкаемся на развалины какой-то деревушки, а дело уже шло к вечеру; я смотрю туда-сюда: везде головешки да седой пепел; опять ничего! Ан нет: на маленьком взгорочке распятие уцелело, крест большой, дубовый, видать, недавно поставленный — дерево нисколько еще не почернело и при свете вечерней зари сверкало, словно объятое пламенем. Христос на нем был из жести вырезан и искусно раскрашен: лишь зайдя сбоку, можно было увидеть, что жесть эта тоньше пальца, и на кресте не настоящее тело висит; ну, а если спереди глядеть — лицо как живое, чуть только побледневшее от страданий, и терновый венец, и очи, с превеликой тоской и печалью обращенные к небу.
 Увидел я тот крест, и в голове у меня мелькнуло: «Вот дерево, другого не будет», — но тотчас самому страшно стало. Во имя отца и сына! Не стану же я их на кресте вешать! Но, думаю, отчего бы не потешить Христа, приказав у него на глазах срубить головы тем, которые столько невинной крови пролили, и говорю: «Господи, да помстится тебе, что это те самые иудеи, которые тебя на кресте распяли: они их ничуть не лучше». И велел я брать по одному пленнику, приводить на курган к распятию и у его подножья сносить им головы. Были среди них седовласые старики и мальчишки безусые. Привели первого, он ко мне: «Ради Христа, ради его крестных мук, помилуй пан!» А я на это: «По шее его!» Драгун размахнулся, и покатилась голова… Другого привели, он то же самое: «Ради Христа милосердного, помилуй!» А я опять: «По шее его!» Так же и с третьим, с четвертым, с пятым; всего их было четырнадцать, и каждый меня заклинал именем Христовым… Уже и заря погасла, пока мы управились. Приказал я положить мертвые тела вокруг распятия… Глупец! Думал, вид их будет приятен сыну божьему, они же еще несколько времени то руками, то ногами дергали, и нет-нет который-нибудь вскинется, точно вытащенная из воды рыба; впрочем, недолго страдальцы корячились, вскоре жизнь оставила обезглавленные тела, и лежали они кружком недвижно.
После этих слов сон мой рассеялся. А поскольку летняя ночь коротка, пробудился я уже на заре, мокрый от росы. Смотрю: головы возле распятия все так же кружком лежат, только лица посинелые. И странное дело: вчера радостно мне было на них смотреть, а нынче страх охватил, особенно когда я взглянул на голову одного отрока, лет, может, семнадцати, который красив был неописуемо. Велел я солдатам предать тела земле под этим же распятием и с той поры… другой стал человек.

 

 

Edited by Трехликий
  • Thanks (+1) 5

Share this post


Link to post
Share on other sites
astrokaktus сказал(а) 3 часа назад:

 

Несомненно. Но изнасиловать в Волге - как-то не очень...

В набежавшей волне соитие?

  • Haha 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
Тимур Фокин сказал(а) 41 минуту назад:

В набежавшей волне соитие?

 

А может в этом что-то и есть такое... Ну, романтичное. Кто-то сел на мель, а кого-то принесло волной...

  • Haha 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
GOzZ сказал(а) 4 часа назад:

Ну у них есть веселый гопачок ИХАЛЫ КОЗАКИ, про то как козаки заживо спалили девченку

Сначала дуру молодую с маминого двора сманили, потом к сосне в лесу привязали ("косами"!) хворостом обложили и сожгли заживо

Веселая песенка, кстати, в народе любят и охотно исполняют

 

Я одному "шумеру" прямой вопрос задал по данной теме - "вы е***утые?". Он вопроса не понял.

Вот тоже, кстати, не понимаю красоты этой песни. Как пугалку для молоденьких девчонок, чтобы с казаками не якшались - да, тут всё ясно.

Как застольную песню - не понимаю. И вообще не вижу в ней ничего лиричного. Может, кто объяснит, в чём смысл сего феномена?

 

А красивые и лиричные украинские песни таки есть. И их, думаю, немало:

 

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
astrokaktus сказал(а) 37 минут назад:

 

А может в этом что-то и есть такое... Ну, романтичное. Кто-то сел на мель, а кого-то принесло волной...

Тятя, тятя в наши сети притащило..... кое что.

  • Haha 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
Тимур Фокин сказал(а) 45 минут назад:

Тятя, тятя в наши сети притащило..... кое что.

 

Эта романтика, к сожалению, ещё и с волной донного песка. То ещё удовольствие!

 

Мужикам-то попроще: прополоскал и ладно

 

Эх, молодость, молодость, Волга-Волга...

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
astrokaktus сказал(а) 3 минуты назад:

 

 

Эх, молодость, молодость, Волга-Волга...

Издалека долгааа, текет река волгаааа...

Share this post


Link to post
Share on other sites
Тимур Фокин сказал(а) 1 минуту назад:

Издалека долгааа, текет река волгаааа...

 

Ну типа того

 

Не скажу, что совсем везде плюхалась

 

Но от Ржева до Астрахани точно

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites
astrokaktus сказал(а) 9 часов назад:

 

Не умею. Я с детства в лёгкой атлетике. Я ещё и САМБО до сих пор занимаюсь. А возраст - ну как придётся. Сломаю хребет вдруг - так то уж судьба-с, милгосударь! ))) Мне до вершин ещё далеко:

 

 

А коня на скаку?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Foxtrot сказал(а) 7 часов назад:

Вот тоже, кстати, не понимаю красоты этой песни. Как пугалку для молоденьких девчонок, чтобы с казаками не якшались - да, тут всё ясно.

Как застольную песню - не понимаю. И вообще не вижу в ней ничего лиричного. Может, кто объяснит, в чём смысл сего феномена?

 

А красивые и лиричные украинские песни таки есть. И их, думаю, немало:

 

Только этот актер оказался иудой бандеровской.

Всю песню, падла испортил. С ним теперь ассоциируется.

  • Thanks (+1) 4

Share this post


Link to post
Share on other sites
Тимур Фокин сказал(а) 3 часа назад:

А коня на скаку?

 

Коня на скаку просто не пробовала, не было причин

 

Надеюсь, и не будет! Я вообще с конями как-то странно: дружу с ними, как и со всеми животинками, и не могу представить себе, что придётся применять к ним насилие. Я даже кино не могу смотреть, где животных насилуют типа "встань - упади" или в кадре они умирают. Понятно, что кино, но у меня, наивной дурочки, реально нервы рвутся на таких кадрах

 

В горящую хату да, было. Можете смеяться, но дважды (формально трижды). Медаль не дали. Но односельчане уважают. Три с половиной бабки и полтора деда, что ещё там живы и не сгорели тогда

Edited by astrokaktus
  • Thanks (+1) 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
1972 сказал(а) 7 часов назад:

Только этот актер оказался иудой бандеровской.

Всю песню, падла испортил. С ним теперь ассоциируется.

Недобитки.

  • Thanks (+1) 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this  

×