Перейти к содержанию
Авторизация  
dmiyur

Орден Святого Лазаря: прокаженные на страже Европы

Рекомендуемые сообщения

https://picturehistory.livejournal.com/2862480.html

 

y4astkoviu (userinfo_v8.svg?v=17080?v=296.1y4astkoviu) написал в community.gif?v=556?v=296.1picturehistory 
2017-11-28 20:55:00
74958410
 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNazHmHW-qYz41e8XM0Ib2uJ0vkR2dgxNt6jQ2J7oa43ZPy5_452E8V57Z66X0UUzZC
 


Орден святого Лазаря - самый закрытый военно-монашеский орден эпохи крестовых походов. Проказа - страшное проклятие средневековья - сплачивала братьев ордена крепче любых обетов и клятв, а жизнь и деяния несчастных оставались за мрачными стенами их обители...

Странноприимный орден св. Лазаря ведет свою историю со времен византийской провинции Палестина Прим (Palaestina Prima) (IV в. н.э), где впервые были предприняты действия для оказания благотворительной поддержки прокаженным. К тому времени проказа уже долгое время свирепствовала в Восточном Средиземноморье. Вероятно, это инфекционное заболевание распространилось из Египта. 

Как свидетельствует Папирус Эберcа, эта хроническая, подтачивающая силы инфекционная болезнь была хорошо известна в Египте уже в XVI веке до н.э. Лукреций считал, что ее носителем являются воды Нила, в то время как Гален видел ее причину в несоблюдении правил гигиены при приготовлении пищи и во время еды. Болезнь распространилась по Иудее после Исхода и затем была занесена финикийскими морскими торговцами в Сирию и другие страны - отсюда и название, которое ей дал Гиппократ: «финикийская болезнь».

Распространению проказы по Западной Европе способствовали завоевательные походы римской армии. К заразившимся «финикийской болезнью» окружающие испытывали отвращение, поэтому больные были обречены жить изолированно от общества.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaK-EjZ8uY3sftce4Dc5DF4kZQjnwGaYcBKpiEF5iTq4dPdJhwayKrdzUW5Eqx7Z5a
Прокаженный калека у городских ворот Иерусалима.
 

После того, как византийский император Константин Великий (306-337 гг. н.э.) пробудив интерес к Святой Земле, превратил Иерусалим в притягательную силу для христианских паломников, в IV веке св. Василием Великим в городе Птолемиада (Акра, Сен-Жан д’Акр, совр. Акко) для ухода за прокаженными был основан первый лепрозорий. 

Подобное служение стало распространяться. Новые лепрозории были открыты в Иерусалиме, Вифлееме и Назарете. Монашеский орден, ответственный за лепрозорий в Птолемиаде, следовал василианскому уставу. владычество христиан в Святой Земле закончилось в 638 г. н.э., когда Иерусалим был завоеван халифом Омаром.


В результате его завоевательных походов Ближний Восток и Северная Африка пребывали под господством ислама более четырехсот лет.

Христианское паломничество начавшееся в IV в н.э. в период, последовоавший за падением Иерусалим, существенно уменьшилось, однако на рубеже тысячелетий поток пилигримов вновь возрос. Увеличение числа богомольцев потребовало открытие новых странноприимных домов в дополнение к тем, которые предоставлялись братьями-василианами прокаженным и прочим инфекционным больным.

Особый рост числа странноприимных домов, предназначенных для больных и неимущих паломников начался примерно с 1050 года , с организацией паломнического братства купцов из Амальфи, которые руководствовались бенедиктинским уставом. 

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNa186MCPFH9BNY5-90qWmCwfL0npqc8gCB0IcUeSSwVywpltSRTCC0nC9cpBEIUf4F
Средневековая гравюра, Красным выделен лепрозорий святого Лазаря в Иерусалиме, XVI в.
 

В 1078 г. сельджуки захватили Иерусалим, но вскоре в 1093 году были вытеснены оттуда Фатимидами. Религиозная нетерпимость Фатимидов и их дурное обращение с христианскими паломниками послужили той искрой из которой разгорелось пламя Первого крестового похода под предводительством Годфруа де Булона. В 1099 г Святой Град был захвачен крестоносцами, которые основали Иерусалимское королевство.

Завоевание Иерусалима латинянами повлекло за собой реорганизацию странноприимных братств и орденов, которые действовали в Святом Граде. Братство василиан, ухаживающее за прокаженными, было преобразовано в католический орден святого Лазаря и перенесло свой лепрозорий за пределы города, к северо-западной стене напротив патриаршего квартала. орден принял Устав святого Августина и его устав был одобрен Папой Пасхалием II в 1115 г.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaPNcneTe5cAov4U6vejtwyzDOL20ZnCAn_dgupDAYvykmmHpvYuP0Oj5WqK9Pyt-0
 

Лазаристы или лазариты продолжали нести странноприимное служение ухаживая за прокаженными и прочими инфекционными больными и, тем самым дополняя братьев ордена св. Иоанна которые оказывали поддержку больным и нуждающимся паломникам.

Но в отличие от больных, находящихся в госпитале св. Иоанна, которые были просто попавшими в беду путешественниками, прокаженные в лепрозории ордена св. Лазаря были обречены на жизнь в вечной изоляции от внешнего мира.

Cтепень отчужденности, которой подвергались прокаженные, была столь высока, что Третий Латеранский собор, собиравшийся в 1179 г. счел необходимым принять жесткие меры в отношении тех священнослужителей, которые не позволяли прокаженным, не допускаемым на общественные богослужения, иметь собственные церкви. Собор постановил, чтобы во всех местах компактного проживания прокаженных им было бы дозволено иметь собственную церковь, кладбище и священника.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaNBhhtogiv9flABHCGYlqVKI4q23Ohb-UoIDEVzIW-QLFhlxU4TMlnv5y30IHQfqp
Так выглядел средневековый прокаженный
 

Особенность таких пациентов потребовала организации, отличной от той, что была принята в Госпитале св. Иоанна. Лепрозорием руководил магистр, который почти неизменно был священником, которому подчинялись братья и сестры, ухаживающие за больными. 

Пациенты лепрозория также считались братьями или сестрами приютившего их дома и жили по одному уставу, который объединял их с их духовными покровителями. Таким образом больные являлись полноправными членами конвента и принимали участие в управлении орденом.

Во время пребывания в Палестине и в дальнейшем, в течение первых двух столетий, последовавших после ух ода в Европу, члены ордена носили только простой крест из зеленой ткани, нашитый спереди на верхнюю одежду или рубаху, а также на левой стороне плаща.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNahisZluCVGViMAMdm7Y-7PXHYycZ7ZlaQLueIBTVl8iTJC9NXj-Z50mofr5t39N1p
 

Эта традиция поддерживается с начала XII века, когда братья Госпиталя св. Лазаря приняли этот символ, как знак отличия от братьев-рыцарей других орденов.

Два вновь образованных ордена (госпитальеры и лазариты) изначально имели одного магистра – Жерара ле Фондатье (Gerard le Fondateur).

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaOuYdZL6enP5t-Io7LjuhOiO8HNJsa-EmVciMRgCYJ43jxVBVHJlU6gXmxW3Ex41t
Жерар ле Фондатье
 

В 1120 году, после его смерти магистром Госпиталя св. Лазаря был назначен ректор Госпиталя св. Иоанна Буайян Роже (Boyant Roger) (1120-1131); в то время как магистром Госпиталя св. Иоанна был назначен Раймон де Пюи (Raymond du Puy) (1120-1158/60). 

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNa8yiH6HOxUUfiIuQXG4OXFzE5w-wmwDUUKC-IcmFT3J6GUeMuSjxStEe6Wb9i3UnG
Раймон де Пюи
 

Преемниками Буайяна были малоизвестные магистры – Жан(Jean) (1131-1153?), Бартелеми(Barthelemy) (1153?-1154?) и Итье (?1154-?1155). около 1155 года магистром был назначен Юг де Сент-Поль(Hughes de St.-Pol). В 1157 г. его преемником стал магистр Госпиталя св. Иоанна Раймон дю Пюи , управлявший Госпиталем св. Лазаря как суффраганом.

В 1123 г. Латино-Иерусалимское королевство внезапно оказалось перед лицом опасности со стороны халифа Египта аль-Амира. Эта угроза вызвала необходимость милитаризации военно-монашеских орденов, действовавших в Святой Земле. Вслед за орденом св. Иоанна, орден святого Лазаря, принял на себя военные функции и учредил класс братьев-воинов.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaNPIn7UDByzKPqFyh16yQDJSzvst5UyRYhT0qEKEOE7Pw4v7q2XzMDB6a7VTIBGtu
 

Несмотря на то, что его военная роль никогда не была столь же значительна, как роль ордена св. Иоанна и ордена Храма, рыцари ордена св. Лазаря все же внесли свой вклад в дело защиты Святой Земли.

В орден были приняты несколько братьев-рыцарей, не зараженных проказой, но в то же время и прокаженные рыцари всегда, когда это было необходимо, брали в руки оружие. В ордене также были и светские братья-сержанты, которых набирали из числа простолюдинов, больных проказой. Орденский отряд, вероятно принимал участие в битве при Хаттине в 1187 г. 

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaEwjTNGMZqYezYizzEBnhtsrZi1djcIGNMjWFsgpwL89KBta8S8OsQrr7iMG83WL6
 
Также имеются упоминания об участии лазаритов в трагической битве за Газу против хорезмийцев при Ла-Форби в октябре 1244, где орден понес тяжелые потери. В 1253 г. орден предпринял отчаянную атаку против мусульман Рамлы и был спасен от полного уничтожения только благодаря вмешательству Людовика IX Французского. Братья-воины также героически сражались во время последней осады Акры в 1291 г.

Орден также был вовлечен в столкновения между христианскими силами и соперничество между орденами. В 1258 г во время войны между генуэзцами и венецианцами в Сирии, рыцари святого Лазаря, приняв сторону венецианцев, присоединились к рыцарям Храма и рыцарям ордена св. Фомы Акрского против ордена св. Иоанна, который принял сторону генуэзцев. Между ними состоялось сражение. Рыцари святого Иоанна вышли победителями и перебили всех рыцарей трех орденов за исключением одного тамплиера.

Орден св. Лазаря продолжал расширять свои владения в Святой Земле и к 1142 г в дополнение к владениям возле Масличной Горы он приобрел церковь, монастырь и мельницу в Иерусалиме. К 1155 г орден приобрел дома в Тивериаде, Наблусе и Аскалоне , затем в Акре и вероятно в Кесарии. В дальнейшем орден приобрел еще два странноприимных дома для паломников в Армении.
rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNayILad4tXNpbjHaHuKo2vG4wHJmX1EFqW6eZQSG8Hgq09LFPRhk7OEP-KRdxLPdm-
 

Владычество христиан в Святом Граде закончилось после того, как силы христиан были отброшены от Иерусалима султаном Саладином после битвы при Тивериаде в октябре 1187 г. Орден святого Лазаря перенес свою штаб-квартиру в Акру, где ему была предоставлена в распоряжение башня Лазаря в северном пригороде Монмусаре.

В октябре 1253 г , продолжая содержать свой лазарет в Акре, орден перенес штаб-квартиру во Францию с разрешения папы Александра IV и короля Франции Людовика IX Святого, который вверил порт Эг-Морт защите ордена и даровал ему дом в Париже в 1262 г Папа Урбан IV наделил орден такими же привилегиями, какие были дарованы другим монашеским орденам. 

Эти привилегии были подтверждены в 1264 г. В 1265 г папа Климент IV обязал белое духовенство принимать в Дома ордена всех без исключения прокаженных независимо от пола и статуса – мужчин и женщин, духовных лиц или мирян.

В апреле 1291 г сарацинская армия под предводительством султана ал-Ашраф Халила осадила Акру. Пять военно-монашеских орденов объединили силы во главе с магистром Храма Гийомом де Боже,. 

Христианский гарнизон составляли приблизительно 14 000 пехотинцев и 700 рыцарей из которых больше половины были члены военно-монашеских орденов. Большинство рыцарей принадлежало к ордену Храма (приблизительно 240 тамплиеров) и к ордену святого Иоанна (приблизительно 140 госпитальеров). 

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaTA6Lb1BzXZ3ku4nzvcctWZ9Bk2GsCtX_fbZLczLtF7sy9gqWusTZh2kgZ3mRJ-xr
 

Другие три военных ордена могли предоставить только 50 рыцарей (25 рыцарей святого Лазаря, 15 рыцарей-тевтонцев и 10 рыцарей ордена св. Фомы).

Рыцари святого Лазаря присоединились к рыцарям Храма в четвертом секторе обороны. Несмотря на храбрость защитников, последняя цитадель латинян пала под бешеной атакой сарацин. Все братья-воины ордена святого Лазаря, которые находились в Акре и погибли защищая город.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNa9PjXPJhZWK9s4uw8JAk8MbKV4dsZG7nIoB8jCjSFHUoJpwacZpZryyVVMEnzPgQE
Осада Акры, гравюра.
 

После вытеснения крестоносцев из Палестины орден обосновался во Франции, где продолжил госпитальную деятельность, и в других европейских странах. Классическим примером уединённых убежищ, где лазариты продолжали заботиться о прокажённых, может служить остров Лазаретто в Венецианской лагуне. Национальные ветви ордена потеряли связь друг с другом, хотя каждая претендовала на прямое правопреемство со средневековым братством.

В 1572 году савойская ветвь ордена объединилась с Орденом святого Маврикия в Орден Святых Маврикия и Лазаря, который на сегодняшний день является династической наградой Савойского дома.

В 1608 году французская часть ордена вместе с орденом Кармельской Богоматери составили Королевский орден Кармельской Богоматери и Святого Лазаря Иерусалимского, который просуществовал до 1830 года.

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNab_8MMcJBdDHkdZLaml1kQZFZvyKEyHYlrgFsMTxYe7eJarvJuvPkkJEGHVPn2SJ8
rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaCSvpmutqbUq5gOofa6LxidbGjCwBzwHyUClGD56In_CXogRmEFzIwmA5_gQv6Ff_
 

Современный орден Святого Лазаря имеет отделения в 24 странах по всему миру и продолжает благотворительную деятельность.

Госпитальная деятельность, которая отличается постоянными связями между тем, кто помогает, и тот кому помогают, сохраняет его первоначальное предназначение ориентированное к заботе о прокаженных.


Королевским декретом 1929 года Орден Маврикия и Лазаря был объявлен наградой за безупречную службу и заслуги перед государством, как на военном, так и на гражданском поприще. 

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNaL-xoZw_SFARO74FGDcJlOKNPF8Nzuwa1tWFxwyYwt9_XgmMaTkHzUnM9ulHwMq57
 

В иерархии наград Итальянского королевства орден Маврикия и Лазаря занимал второе место после высшего ордена Благовещения

 

rySD8Di_u7ClOR6lLbPiS2Tn9Vdi4ERSINEpPXbYUhnKFhJJCaqzsuKmYJjkOLNadI_jTzZNhwMXQxMkJ0IL1_4jgLVt0_XRXMTenpOYEqsD8KyOA2XV5G3Nl3cmbeCG
А.В. Суворов с французским орденом Кармельской Богоматери
и Святого Лазаря Иерусалимского (13.02.1800)
 
 
  •  
Изменено пользователем dmiyur
  • Спасибо (+1) 9

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Спойлер

Прокаженные

Сразу после войны на моих глазах в больнице была сыграна еще одна драма – вернее, развязка драмы.

Война подняла со дна жизни и вынесла на свет такие пласты, такие куски жизни, которые всегда и везде скрывались от яркого солнечного света. Это – не уголовщина и не подпольные кружки. Это – совсем другое.

Во время военных действий были сломаны лепрозории, и прокаженные смешались с населением. Тайная ли это или явная война? Химическая или бактериологическая?

Пораженные проказой легко выдавали себя за раненых, за увечных во время войны. Прокаженные смешались с бегущими на восток, вернулись в настоящую, хоть и страшную жизнь, где их принимали за жертв войны, за героев, быть может.

Прокаженные жили, работали. Надо было кончиться войне, чтобы о прокаженных вспомнили врачи, и страшные картотеки лепрозориев стали пополняться снова.

Прокаженные жили среди людей, разделяя отступление, наступление, радость или горечь победы. Прокаженные работали на фабриках, на земле. Становились начальниками и подчиненными. Солдатами они только не становились никогда – мешали культи пальцев, похожие, неотличимые от военных травм. Прокаженные и выдавали себя за увечных войны – единицы среди миллионов.

Сергей Федоренко был заведующим складом. Инвалид войны, он ловко справлялся со своими непослушными обрубками пальцев и хорошо выполнял свое дело. Его ждали карьера, партбилет, но, добравшись до денег, Федоренко начал пить, гулять, был арестован, судим и приплыл с одним из рейсов колымских кораблей в Магадан, как осужденный на десять лет по бытовой статье.

Здесь Федоренко переменил свой диагноз. Хотя и здесь хватало увечных, саморубов, например. Но было выгоднее, моднее, незаметнее раствориться в море отморожений.

Вот так я его и встретил в больнице – последствия отморожения третьей-четвертой степени, незаживающая рана, культя стопы, культи пальцев обеих кистей.

Федоренко лечился. Лечение не давало результатов. Но ведь всякий больной боролся с лечением, как мог и умел. Федоренко после многих месяцев трофических язв выписался, и, желая задержаться в больнице, Федоренко стал санитаром, попал старшим санитаром в хирургическое отделение мест на триста. Больница эта была больница центральная, на тысячу коек только заключенных. В пристройке на одном из этажей была больница для вольнонаемных.

Случилось так, что врач, который вел историю болезни Федоренко, заболел и вместо него «записывать» стал доктор Красинский, старый военный врач, любитель Жюля Верна (почему?), человек, в ком колымская жизнь не отбила желания поболтать, побеседовать, обсудить.

Осматривая Федоренко, Красинский был поражен чем-то – он и сам не знал чем. Со студенческих лет поднималась эта тревога. Нет, это не трофическая язва, не обрубок от взрыва, от топора. Это медленно разрушающаяся ткань. Сердце Красинского застучало. Он вызвал Федоренко еще раз и потащил его к окну, к свету, жадно вглядываясь в лицо, сам себе не веря. Это – лепра! Это – львиная маска. Человеческое лицо, похожее на морду льва. Красинский лихорадочно листал учебники. Взял большую иглу и несколько раз уколол белое пятнышко, которых было немало на коже Федоренко. Никакой боли! Обливаясь потом, Красинский написал рапорт по начальству. Больной Федоренко был изолирован в отдельную палату, кусочки кожи для биопсии были отправлены в центр, в Магадан, а оттуда – в Москву. Ответ пришел недели через две. Лепра! Красинский ходил именинником. Начальство переписывалось с начальством о выписке наряда в Колымский лепрозорий. Там лепрозорий на острове расположен, а на обоих берегах стоят наведенные на переправу пулеметы. Наряд, нужен был наряд.

Федоренко не отрицал, что он был в лепрозории и что прокаженные, предоставленные сами себе, бежали на волю. Одни – догонять отступавших, другие – встречать гитлеровцев. Так, как и в жизни. Федоренко ждал отправки спокойно, но бушевала больница. Вся больница. И те, которых избивали на допросах и чья душа была превращена в прах тысячами допросов, а тело изломано, измучено непосильной работой – со сроками двадцать пять и пять – сроками, которые нельзя было прожить, выжить, остаться в живых... Все трепетали, кричали, проклинали Федоренко, боялись проказы.

Это тот же самый психический феномен, который заставляет беглеца отложить хорошо подготовленный побег потому, что в лагере в этот день дают табак – или «ларек». Сколько есть лагерей – столько есть таких странных примеров, далеких от логики.

Человеческий стыд, например. Где его границы и мера? Люди, у которых погибла жизнь, растоптаны будущее и прошлое, вдруг оказывались во власти какого-то пустячного предрассудка, какой-то чепухи, которую люди не могут почему-то переступить, не могут почему-то отвергнуть. И это внезапное проявление стыда возникает как тончайшее человеческое чувство и вспоминается потом всю жизнь как что-то настоящее, как что-то бесконечно дорогое. В больнице был случай, когда фельдшеру, который не был еще фельдшером, а просто помогал, – поручили брить женщин, брить женский этап. Развлекающееся начальство приказало женщинам брить мужчин, а мужчинам – женщин. Каждый развлекается как умеет. Но парикмахер-мужчина умолял свою знакомую сделать этот обряд санобработки самой и никак не хотел подумать, что ведь загублена жизнь; что все эти развлечения лагерного начальства – это все лишь грязная накипь на этом страшном котле, где намертво варится его собственная жизнь.

Это человеческое, смешное, нежное обнаруживается в людях внезапно.

В больнице была паника. Ведь Федоренко работал несколько месяцев там. Увы, продромальный период заболевания, до появления внешних признаков болезни, у проказы продолжается несколько лет. Мнительные были обречены сохранить страх в своей душе навеки, вольные и заключенные – все равно.

Паника была в больнице. Врачи лихорадочно искали у больных и у персонала эти белые нечувствительные пятнышки. Иголка стала вместе с фонендоскопом и молоточком неотделимой принадлежностью врача для первичного осмотра.

Больного Федоренко приводили и раздевали перед фельдшерами, врачами. Надзиратель с пистолетом стоял поодаль больного. Доктор Красинский, вооруженный огромной указкой, рассказывал о лепре, протягивая палку то к львиному лицу бывшего санитара, то к его отваливающимся пальцам, то к блестящим белым пятнам на его спине.

Пересмотрены были буквально все жители больницы, вольные и заключенные, и вдруг белое пятнышко, нечувствительное белое пятнышко, оказалось на спине Шуры Лещинской, фронтовой сестры – ныне дежурной женского отделения. Лещинская в больнице была недавно, несколько месяцев. Никакой львиной маски. Вела Лещинская себя не строже и не снисходительней, не громче и не развязней, чем любая больничная сестра из заключенных.

Лещинская была заперта в одной из палат женского отделения, а кусочек ее кожи увезен в Магадан, в Москву на анализ. И ответ пришел: лепра!

Дезинфекция после проказы – трудное дело. Полагается сжигать домик, в котором жил прокаженный. Так велят учебники. Но сжечь, выжечь одну из палат огромного двухэтажного дома, дома-гиганта! На это никто не решался. Подобно тому, как при дезинфекции дорогих меховых вещей идут на риск, оставляя заразу, но сохраняя пушное богатство – лишь символически побрызгав на драгоценные меха, – ибо от «жарилки», от высокой температуры, погибнут не только микробы, погибнут и сами вещи. Начальство молчало бы даже в случае чумы или холеры.

Кто-то взял на себя ответственность не сжигать. Палату, в которой был заперт Федоренко, ожидавший отправки в лепрозорий, тоже не сжигали. А просто залили все фенолом, карболкой, опрыскивали многократно.

Сейчас же появилась новая важная тревога. И Федоренко и Лещинская каждый занимали по большой палате на несколько коек.

Ответ и наряд – наряд на двух человек, конвой на двух человек все еще не приходил, не приезжал, как ни напоминало начальство в своих ежедневных, вернее, еженощных телефонограммах в Магадан.

Внизу, в подвале, было выгорожено помещение и построены две маленькие камеры для арестантов-прокаженных. Туда перевели Федоренко и Лещинскую. Запертые на тяжелый замок, с конвоем, прокаженные были оставлены ждать приказа, наряда в лепрозорий, конвоя.

Сутки прожили в своих камерах Федоренко и Лещинская, а через сутки смена часовых нашла камеры пустыми.

В больнице началась паника. Все в камерах было на месте, окна и двери.

Красинский догадался первый. Они ушли через пол.

Силач Федоренко разобрал бревна, вышел в коридор, ограбил хлеборезку, операционную хирургического отделения и, собрав весь спирт, все настойки из шкафчика, все «кодеинчики», уволок добычу в подземную нору.

Прокаженные выбрали место, выгородили ложе, набросали на него одеял, матрасов, загородились бревнами от мира, конвоя, больницы, лепрозория и прожили вместе, как муж и жена, несколько дней, три дня, кажется.

На третий день и сыскные люди, и сыскные собаки охраны нашли прокаженных. Я тоже шел в этой группе, чуть [согнувшись], по высокому подвалу больницы. Фундамент там был очень высокий. Разобрали бревна. В глубине, не вставая, лежали обнаженные оба прокаженных. Изуродованные темные руки Федоренко обнимали белое блестящее тело Лещинской. Оба были пьяны.

Их закрыли одеялами и унесли в одну из камер, не разлучая больше.

Кто же закрывал их одеялом, кто прикасался к этим страшным телам? Особый санитар, которого нашли в больнице для обслуги, давая (с разъяснения высшего начальства) по семь дней зачета за один рабочий день. Выше, стало быть, чем на вольфраме, на олове, на уране. Семь дней за день. Статья тут не имела на этот раз значения. Найден был фронтовик, сидевший за измену родине, имевший двадцать пять и пять и наивно полагавший, что своим геройством уменьшит срок, приблизит день возвращения на свободу.

Заключенный Корольков – лейтенант с войны – дежурил у камеры круглосуточно. У дверей камеры и спал. А когда приехал конвой с острова, заключенного Королькова взяли вместе с прокаженными, как обслугу. Больше я ничего никогда не слыхал ни о Королькове, ни о Федоренко, ни о Лещинской.

1963
Шаламов В.Т. 

 

  • Спасибо (+1) 5

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Про якутских прокаженных есть у Серошевского, Балабанов пытался фильм снять -"Река"

 

  • Спасибо (+1) 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Авторизация  

×