Перейти к содержанию
Авторизация  
Кардаил

 "Казачья бурса" (отрывок) Фальшивые лампасы

Рекомендуемые сообщения

Фальшивые лампасы
После общеизвестного подвига Козьмы Крючкова Сема Кривошеин совсем охмелел от чванливости. На перемене он только и говорил о том, как один донской казак порубил не то двадцать, не то шестнадцать немцев, не сдался в плен сам и защитил от плена своих товарищей. На уроках по географии и истории Области войска Донского (учили ее по маленькому, тощенькому учебнику) он, повторяя, по-видимому, слова своего отца и особенно рьяных старых казаков, восхвалял подвиги походных донских атаманов, подтасовывая факты, приписывая подвиги русских прославленных полководцев прошлого только казачьему «всевеликому» воинству. 
Когда же речь заходила о территории и населении Донской области, Сема беззастенчиво утверждал: 
— Вся земля от Волги до Миуса принадлежит только казакам. Иногородние незаконно тут расселились. Их надо выгнать с донской земли. 

Иван Исаевич попытался было разубедить кое в чем ретивого ученика, но Сема Кривошеин горделиво и резко ответил: 
— А здесь, в учебнике, что сказано? Это исконные наши земли. Наши предки завоевали их, полили своей кровью. Так почему же здесь живут хохлы и кацапы? 
— А казаки — кто такие? Не кацапы? Разве они не русские, не славяне? — бросил кто-то с задней парты. 
Сема Кривошеин ответил горячась: 
— Да, мы — славяне, православные, не турки. Но ведь и болгары и сербы тоже — славяне. А почему они сами владеют своей землей и у них свои государства? 
Иван Исаевич не раз останавливал споры, но не подводил их итога: кто же был прав? Может быть, он боялся повторения истории с Александрой Николаевной? Или учебник по географии Области войска Донского был столь хитро составлен, что утверждать обратное тому, о чем говорил Кривошеин, он не осмеливался? 
Иногородним ученикам совсем не стало житься от Семы Кривошеина и его единомышленников. Их в нашем классе было человек десять. На перемене то и дело слышалось: — Молчи, хамлюга! Кто сейчас и воюет, как не казаки! Ваши солдаты либо сидят в окопах, либо в пустые котелки ложками бьют. 
— А ваши казаки коням хвосты крутят в тылу… 
— Что-что? Что ты сказал?! 
Завязывалась потасовка. И не раз ученики возвращались с перемены в класс с синяками… 


… В конце зимы в училище неожиданно пришел из учебного округа приказ: всем ученикам без различия сословий и званий явиться в школу только в казачьей форме, с лампасами и красными околышами на фуражках. Кому взбрело в голову послать такой приказ? Неужели наказному атаману или окружному учебному начальству? Может быть, кому-то захотелось соединить все слои населения Донской области в патриотическом порыве, всех живущих здесь одним росчерком пера превратить в казаков? 
Мне показалось: сообщая классу об этой директиве и наказывая всем ученикам прийти на завтрашний урок в брюках с лампасами, наш «русак» Иван Исаевич прятал под рыжеватыми усами почти неприметную улыбку. 
На Сему Кривошеина и его приспешников объявление заведующего подействовало, как плеть на необъезженного коня. Выйдя после урока из класса, он тут же зверовато блеснул глазами, показал мне кулак, пригрозил: 
— Если ты, кацапская харя, завтра явишься в школу в казачьих шароварах, зарублю шашкой — так и знай! 
Я только пожал плечами, как бы желая сказать: причем же тут я? Домой я пришел чуть ли не со слезами, передал матери строгий наказ. 
Она всплеснула руками, запричитала: 
— Да где же мы возьмем лампасы? Что они там, сказились, что ли? 

— Мама, если я не приду в лампасах, меня исключат из школы, — заявил я. 
— Да что же это такое, сынок? К чему нам лампасы? — сокрушалась мать, но, о чем-то подумав, сказала: — Неужто тебя в казаки запишут? А может, и отца… — Лицо ее посветлело. — Гляди, еще и пай дадут на тебя и отца… Вот бы, а? 
Соблазнительная мечта ободрила ее, и она усилила свои старания. Где-то разыскала старую кумачовую наволочку, разодрала ее на полосы и, пока я, сидя в одних кальсонах, готовил уроки, нашила на мои единственные штаны тряпичные, но зато чисто алые лампасы, а на фуражку — такой же околыш. Не обладая большим портняжьим искусством, она сделала это не совсем умело: лампасы были нашиты вручную сверху, прямо на старую материю. Но выход был найден — спасибо матери! — оставалось лишь избежать расправы за самозванство, которой грозили нам, иногородним, Сема Кривошеин и его ретиво настроенные друзья… 
Наступило утро. Я вырядился в преображенные штаны, напялил фуражку, посмотрел в зеркало — казак хоть куда! Прямо сейчас подавай строевого коня! 
Но почему-то, когда я шел по улице, встречавшиеся казаки и иногородние, которых я знал, смотрели на меня одни подозрительно и неприязненно, другие с усмешкой. Неужели в моем казачьем наряде имелся какой-либо изъян? Перед тем как войти в школьный двор, я тщательно осмотрел на брюках неровно нашитые кумачовые ленты и околыш фуражки. Как будто все было в порядке. Я увидел других учеников — все алели лампасами, как снегири зимним оперением. Правда, лампасы были всех оттенков — ярко-алые, малиновые, пунцовые, бордовые и даже розовые, а ширина их колебалась от одного до трех вершков. 
Как только я вошел во двор, послышались крики: 
— Хохлы! Хамы! Самозванцы! Нашили лампасы! 
Это кричали не только друзья Кривошеина, но и малыши — казачата из первого и второго классов. 

Тут же, в школьном дворе, началась драка. Посыпались удары сумками, чернильницами, учебниками, кулаками — чем попало. Кто-то сразу оказался с расквашенной физиономией, кто-то залился слезами. 
— Срывай с хохлов лампасы! Сбивай фуражки! Вишь, обрядились! — вопили казачата. 
В это время во двор, запыхавшись, ворвался Кривошеим, их главный атаман. Он размахивал старой отцовской шашкой, кричал: 
— Снимай лампасы! Зарублю! Сниму казачью фуражку вместе с головой! 
Быстро размахивая шашкой над головой, Семка погнался за мной. Я пустился наутек, хотел юркнуть в класс и не успел. Еще секунда — и шашка просвистела над самым ухом. 
— Скидай штаны! Кацап!.. Зар-рублю! — озверело выпучив калмыковатые глаза, взревел Семка. 
Я растерялся и, бормоча: «Сема, Сема, ты что? Ведь мы в одном классе… Я же не по своей воле… Поверь, я не хочу быть казаком… Успокойся», хотел отступить, но Семка, опомнившись, вложил шашку в ножны, левой рукой схватил меня за шиворот, нагнул голову, а правой вцепился в мой лампас, рванул и содрал его целиком сверху донизу без всякого труда. Так же поступил он со вторым лампасом и, сбив с моей головы фуражку, сорвал с нее алый околыш чуть ли не вместе с козырьком. 
Совершив это, Семка сразу остыл и довольно насмешливо и миролюбиво (ведь мы были соседи по парте) нахлобучил на мою голову обезображенный картуз, спросил с издевкой: 
— Будешь еще надевать штаны с лампасами? 
— Да будь они прокляты!.. Никогда не буду… — пообещал я и бегом кинулся в класс. 
Судя по всему, вид у меня в эту минуту был далеко не казачий. 

Вышедший во двор Иван Исаевич раздраженным, полным досады окриком остановил потасовку, велел звонить в колокол, пока все не войдут в классы. 
На уроках он был явно смущен и, вызывая учеников к доске решать задачи, только багровел и избегал глядеть им в глаза. Не все лампасы были пришиты так плохо, как мои. У многих иногородних учеников, как, например, у Миши и Феди Лапенко, они были выкроены из добротного красного сукна и вшиты довольно капитально. После побоища на школьном дворе они остались нетронутыми, но у многих вместо лампасов лохматились одни клочья. 
Сема Кривошеин сидел за партой в позе победителя и презрительно-враждебно оглядывал «самозванцев». Шашку он спрятал под парту и изредка, как символ казачьей силы, показывал ее тем, кто еще не успел сдаться ему на милость… 
И вдруг в конце урока, перед самой переменой, по какому-то незримому знаку Иван Исаевич отворил дверь в коридор и кого-то пригласил: 
— Пожалуйста, зайдите. 
Все так и ахнули: в класс вошел рослый мужчина с Широкой седеющей бородой и, подойдя к Семе, грозно приказал: 
— Семка, сукин сын, а ну, отдай шашку! 
Сема стал белее классной стены. Покорно склонив чубатую голову, он медленно вынул из-под парты шашку, протянул отцу… Да, это был отец Семы, недавний хуторской атаман, мудро приглашенный Иваном Исаевичем в школу. Заведующий знал: только отец мог справиться с воинственным забиякой сыном. 
Казак взял шашку и тут же, при всех, развернувшись, нанес своему не в меру лихому отпрыску звонкую оплеуху, одну, другую. И Сема не пикнул, только свалился от удара на скамейку. 
— Поставьте его в угол да на соль! — сурово приказал старый Кривошеин. — Да чтоб стоял так до вечера. А я ему, махамету, дома еще всыплю за самочиние. А вы… — обернулся он ко всему классу, — вы, кто не казаки, знайте: лампасы на вас надели не потому, что вы казакам ровня, а для параду… Для временного параду! Чтоб знали, что учитесь не в своей хохлацкой школе, а в казачьей. Запомните! 

Кривошеин расправил снизу густую, всю покрытую сединой, словно кавказской серебряной чернью, бороду, высоко поднял голову, вышел. 
А Сема послушно пошел в угол… 
Приказ окружного учебного начальства так и остался невыполненным. На следующее утро все ученики явились в обычных штанах и фуражках. Это было как бы встречным протестом русской, не нуждающейся ни в каких знаках сословных различий национальной гордости. 


ГЕОРГИЙ ФИЛИППОВИЧ ШОЛОХОВ-СИНЯВСКИЙ 
"Казачья бурса" (отрывок)

Казачья бурса.jpg

 

Изменено пользователем Кардаил
  • Спасибо (+1) 9

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
саня сказал(а) 23 минуты назад:

а сколько щас ряженых развелось "казаков":kolobok_twisted:

 

Да сейчас их и не видать практически. Вот в начале-середине 90-х - то да. Все в лампасах-портупеях, брюхо через пряжку свисает, но всё-равно казак! 

  • Спасибо (+1) 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Кардаил сказал(а) 1 час назад:

"А вы… — обернулся он ко всему классу, — вы, кто не казаки, знайте: лампасы на вас надели не потому, что вы казакам ровня, а для параду… Для временного параду! Чтоб знали, что учитесь не в своей хохлацкой школе, а в казачьей. Запомните! "

Ровня - не ровня, школа "казачья", ряженые для параду, но не по своей воле...

Банальный социал-дарвинизм. Фу, противно.

  • Спасибо (+1) 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Oberon_4 сказал(а) 17 минут назад:

 

Да сейчас их и не видать практически. Вот в начале-середине 90-х - то да. Все в лампасах-портупеях, брюхо через пряжку свисает, но всё-равно казак! 


В начале 90-х казачьи батальоны и в Приднестровье воевали, и в Абхазии, и в Сербии ...
А выглядели в 90-х все паскудно.. И казаки и оперА ..Только первые внешне, а вторые со служебной точки зрения

  • Спасибо (+1) 3

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Кардаил сказал(а) 1 минуту назад:


В начале 90-х казачьи батальоны и в Приднестровье воевали, и в Абхазии, и в Сербии ...
А выглядели в 90-х все паскудно.. И казаки и оперА ..Только первые внешне, а вторые со служебной точки зрения

 

Да не важно кто как выглядел. Речь идёт о приведённом Вами отрывке. О чём я и высказал своё мнение.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Авторизация  

×