Jump to content

Archived

This topic is now archived and is closed to further replies.

Nenez84

Трагедия красноармейцев в польском плену

Recommended Posts

Глава из книги Владислава Шведа и Сергея Стрыгина "Тайна Катыни"

 

http://katynbooks.narod.ru/shved/mysteryofkatyn.html#_Toc192094102

Москва, Алгоритм

2007

УДК 82-94 ББК 66. 3(2Рос)8 Ш34

Оформление серии А. Новикова

В оформлении переплета использована фотоинформация РИА "Новости"

Швед В. Н.

Тайна Катыни / В. Н. Швед. - М.: Алгоритм, 2007. - 544 с. - (Политический бестселлер).

ISBN 978-5-9265-0457-3

 

АНТИ-КАТЫНЬ, или КРАСНОАРМЕЙЦЫ В ПОЛЬСКОМ ПЛЕНУ

 

Каждый хочет, чтобы правда была на его стороне, но не каждый хочет быть на стороне правды.

Уэйтли

 

Основная цель этого локального исследования состоит в том, чтобы показать, что документы и материалы, даже ограниченного по объему российско-польского сборника "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.", достаточно убедительно свидетельствуют о том, что польское руководство тех лет ответственно за бесчеловечные условия содержания пленных красноармейцев в лагерях, что привело к их массовой гибели.

 

Нынешние польские власти и общественность, даже в "страшном сне", не предполагают покаяния за смерть десятков тысяч наших соотечественников в 1919-1922 гг. Тем самым Польша давно потеряла моральное право требовать от России бесконечного покаяния за Катынь. Гибель пленных красноармейцев и расстрел в Катыни - проблемы одного порядка, и подход к ним должен быть одинаковым.

 

Ситуацию с гибелью красноармейцев в польском плену нередко называют "анти-Катынью". В журнале "Новая Польша" (№ 11, 2000 г.) опубликовано интервью зам. дирек-

 

231

--------------------------------------------------------------------------------

тора института славяноведения РАН Бориса Носова "Поиски анти-Катыни", в котором тот утверждает, что идея "анти-Катыни", возникшая в России на рубеже 80-90-х годов, как альтернатива "Катыни", "не имеет абсолютно никакого будущего", так как "никоим образом не доказать, что политика польских властей предусматривала уничтожение военнопленных".

 

Известные "Десять вопросов" польского историка А. Новака, опубликованные в четвертом номере журнала "Новая Польша" (2005 г.) по поводу попыток части российских историков и публицистов "заслонить память о преступлениях советской системы против поляков, создавая их мнимый аналог или даже "оправдание" в виде преступления против советских военнопленных в Польше в 1920 г." в основном носят не конкретно-исторический, а эмоционально-риторический характер, с подтекстом "А вы сами такие же!" Анализ содержания вопросов А. Новака показывает, что, обращаясь к российским историкам, он даже не удосужился ознакомиться с работами большинства из них по проблеме пленных красноармейцев. По-видимому, историк А. Новак не знаком и с материалами сборника "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. ".

 

В качестве примера рассмотрим только один вопрос пана А. Новака. Он восклицает: "Можете ли вы опровергнуть численность советских военнопленных - 65 797, - по официальной статистике, признанной как советской, так и польской стороной вернувшихся в Советскую Россию?". Да, можем! В российском предисловии, изданного в 2004 г. российско-польского сборника документов и материалов "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. " приводятся данные о том, что "по советским данным, на ноябрь 1921 г. на родину организованно вернулось 75 699 пленных" (Красноармейцы в польском плену в 1919-1920 гг., с. 9. Далее: Красноармейцы).

 

Но даже эта значительно большая цифра не доказывает, что в польском плену погибло, как утверждает основной авторитет для А. Новака проф. З. Карпус, только 16-18 тыс. пленных красноармейцев. В сборнике "Красноармейцы в польском плену..." содержатся достаточно веские свидетельства того, что только в двух лагерях Стшалково и Тухоль погибло более 30 тысяч пленных красноармейцев. Однако об этом позже.

 

С позиций А. Новака рассуждает главный редактор журнала "Новая Польша" Ежи Помяновский в своей статье "К истории дезинформации" ("Новая Польша". № 5, 2005). Он пишет, что тема "анти-Катыни", как возмездия за гибель пленных красноармейцев, является "частью кампании дезинформации, имеющей целью изгладить из памяти русских катынекое преступление". Он также заявляет, что не может быть никакого сравнения между гибелью пленных красноармейцев и "плановым и буквальным истреблением интернированных польских офицеров, предпринятым по решению Политбюро ЦКВКП(б) в марте 1940 г. ".

 

Неизвестно, что страшнее, бессудный расстрел или медленное садистское умерщвление голодом, холодом, поркой или непосильной работой. Немецкий историк Вольфрам Витте пишет. "Истребление голодом - так гласил девиз нацистской политики на Востоке". (Взгляд из Германии, с. 109). Из 3,2 миллионов советских военнопленных, осенью 1941 г. согнанных на огороженные колючей проволокой территории, без построек и пищи, 2 миллиона от нечеловеческих условий к началу 1942 г. умерли. Это было признано преступлением против человечности.

 

Аналогично поступили польские власти в 1919-1920 гг., предоставив голоду, холоду, болезням и бесчинствам охраны возможность умертвить десятки тысяч пленных красноармейцев. Только нацисты не скрывали своей политики, а верховные польские власти, маскируясь "гуманными" директивами, инструкциями и приказами, препятствовали любым улучшениям условий содержания пленных красноармейцев в лагерях, тем самым обрекая их на смерть. Документальных свидетельств этого история сохранила достаточно.

 

Однако польская сторона не признает своей ответственности за гибель десятков тысяч красноармейцев. Позиция

 

233

-------------------------------------------------------------------------------

польских властей, как уже говорилось, имеет давнюю историю. Известно, что Польша на переговорах в Риге в 1921 г. была серьезно озадачена представленными советской делегацией документально подтвержденными фактами бесчеловечного отношения к пленным красноармейцам в польских лагерях. Об этом свидетельствует письмо полковника медслужбы Войска Польского (ВП) Казимежа Хабихта, эксперта на мирных переговорах в Риге. В письме Верховному Командованию ВП от 29 января 1921 г. К. Хабихт пишет: "... Направляю перевод меморандума РУД (Российско-Украинской делегации в Смешанной комиссии по репатриации военнопленных и интернированных) в Риге о невыносимых условиях, в которых живут военнопленные в лагерях и рабочих командах в Польше.

 

Поскольку было бы трудно ответить на выдвинутые в наш адрес обвинения по существу, следовало бы использовать ту страницу русского меморандума, на которой говорится об условиях, в которых живут пленные в России, что противоречит сведениям, которые мы имеем из русских лагерей.

 

В данном случае нужно приложить протоколы о таких случаях жестокости, допущенных во время боев, как убийство раненых, санитаров, медсестер, представителей Красного Креста - вообще заглушить их доказательства тем, что в России военнопленным не лучше, чем у нас в стране" (Красноармейцы, с. 479-480).

 

О применении поляками тактики "заглушения" писал в августе 1921 г. атташе Постпредства РСФСР Е. Пашуканис: "За последнее время заявления с нашей стороны о жестоком отношении с пленными польская сторона пытается парировать, сообщая запротоколированные показания каких-то польских солдат о том, как в 1920 г. при взятии их в плен они целый день шли пешком и не получали никакой пищи, или басни о посещении лагерей поляков в России (...) собирают жалобы, после чего жалобщиков расстреливают" (Красноармейцы, с. 651).

 

Польские политики в 20-е годы прошлого столетия (как и сегодня) успешно использовали метод постоянного давления встречными претензиями на российскую сторону и соглашались на конструктивный диалог лишь при предъявлении им обоснованных контраргументов. Так, в Риге Польша планировала выставить Советской России счет за содержание красноармейцев в польском плену.

 

Однако расчеты российских дипломатов, основанные на результатах опросов 3 тысяч вернувшихся в Россию пленных красноармейцев, показали "очень выгодный для РСФСР баланс, а именно: пассив (стоимость продовольственных и больничных пайков, вещевого и денежного довольствия) выразился в сумме 1 496192 042 марки. Актив, то есть исчисление эквивалента труда русских военнопленных в Польше, - 6034 858 600 марок". После этого польская делегация прекратила разговоры о предъявлении каких-либо счетов российской стороне (Красноармейцы, с. 705).

 

Современные российские политики забыли этот опыт и в вопросах урегулирования проблем в российско-польских отношениях "ушли" в глухую оборону. Польская сторона успешно пользуется предоставленной ей возможностью создать "ореол" собственной непогрешимости. Она категорически отвергает любые обвинения в свой адрес по поводу причастности польских властей к гибели красноармейцев.

 

В 1998 г. генеральный прокурор Польши и министр юстиции Ханна Сухоцкая в ответ на письмо Генеральной прокуратуры России с просьбой расследовать причины смерти 82,5 тыс. солдат Красной Армии заявила, что: "следствия по делу о якобы истреблении пленных большевиков в войне 1919-1920 гг., которого требует от Польши Генеральный прокурор России, не будет".

 

Отказ Х. Сухоцкая обосновала тем, что польскими историками достоверно установлена смерть 16-18 тыс. военнопленных по причине "общих послевоенных условий". Она добавила, что о существовании в Польше "лагерей смерти" и "истреблении" не может быть и речи и что "никаких специальных действий, направленных на истребление пленных, не проводилось".

 

235

--------------------------------------------------------------------------------

Для окончательного закрытия вопроса о гибели красноармейцев в польском плену Генпрокуратура Польши предложила создать совместную польско-российскую группу ученых для "обследования архивов, изучения всех документов по этому делу и подготовки соответствующей публикации" (http//katyn.ru/index/php?go=Pages&in=view&id=409).

 

В результате в 2004 г. появился 912-страничный российско-польский сборник документов и материалов "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.", который польская сторона пытается представить своей своеобразной "индульгенцией" в вопросе гибели пленных красноармейцев. Утверждается, что "достигнутое согласие исследователей (российских и польских составителей сборника. - авт.) в отношении количества умерших в польском плену красноармейцев... Закрывает возможность политических спекуляций на теме, проблема переходит в разряд чисто исторических..." (Памятных. "Новая Польша", № 10, 2005).

 

Несмотря на то, что сборник "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг." составлялся при доминирующем мнении польских историков, большинство его документов и материалов свидетельствуют о таком целенаправленном диком варварстве и бесчеловечном отношении к советским военнопленным, что о переходе этой проблемы в "разряд чисто исторических" не может быть и речи! Нюрнбергский трибунал в 1946 г. подобное квалифицировал как "военные преступления. Убийства и жестокое обращение с военнопленными" на уровне геноцида.

 

Поэтому в ответ на бесконечные требования польских политиков о покаянии России за "совершенный геноцид" хочется напомнить им одну библейскую истину: "Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего" (Мтф., 7-5).

 

Надо заметить, что признание равнозначности преступлений предполагает их равнозначную оценку. Абсолютно ясно, что польская сторона имеет полное право на расследование всех обстоятельств катынского преступления. Но и российская сторона имеет такое же право на расследование обстоятельств гибели красноармейцев в польском плену. Только равнозначный подход может обеспечить равные условия для России и Польши в плане установления исторической правды при разрешении этих двух проблем. Помимо этого, России давно пора восстановить память о погибших соотечественниках.

 

Подлог

 

Существенным прорывом в деле о судьбе пленных красноармейцев в польских лагерях стало издание в 2004 г. многостраничного (912 стр.) российско-польского сборника документов и материалов "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. ". 338 документов и свидетельств из польских и российских архивов, вошедших в данный сборник, позволяют уяснить обстоятельства гибели красноармейцев. Обстоятельную рецензию на сборник подготовил журналист Алексей Памятных. Она опубликована в журнале "Новая Польша" (10/2005).

 

Российское предисловие подготовлено ответственным составителем сборника, профессором МГУ им. М. В. Ломоносова Г. Ф. Матвеевым. Польское - ответственным составителем сборника, профессором университета Николая Коперника в Торуни 3. Карпусом и его коллегой профессором В. Резмером.

 

Особый интерес представляет предисловие, подготовленное польскими авторами. Несмотря на неопровержимые факты и документы, прямо свидетельствующие об ответственности верховных польских властей за бедственное положение пленных красноармейцев, польская сторона пытается доказать обратное. В данном случае следует говорить не о неверной интерпретации документов сборника, а о действиях, граничащих с фальсификацией или подлогом.

 

Прежде всего, польские историки профессора 3. Карпус и В. Резмер стремятся максимально занизить численность крас-

 

237

--------------------------------------------------------------------------------

ноармеицев, попавших в польский плен, и, соответственно, максимально снизить количество погибших в лагерях.

 

Они утверждают, что "после окончания военных действий на Восточном фронте, что произошло 18 октября 1920 г., на территории Польши находилось около 110 тысяч российских военнопленных. Часть военнопленных, по польским оценкам, около 25 тыс., сразу же после пленения или после непродолжительного пребывания в лагерях поддалась агитации и вступила в русские, казацкие и украинские воинские формирования, сражавшиеся на польской стороне с Красной Армией... Поздней осенью 1920 г. в Польше максимально было 80-85 тыс. российских военнопленных" (Красноармейцы. С. 24-25).

 

В своей статье "Факты о советских военнопленных 1919-1920", опубликованной в журнале "Новая Польша", № 11 за 2005 г., ведущий польский специалист по вопросам пленных красноармейцев проф. З. Карпус открывает источник, на основании которого он сделал вывод о том, что в польский плен попало всего 110 тыс. красноармейцев. "В общей сложности после завершения военных действий на Восточном фронте (18 октября 1920) на территории Польши было около 110 тыс. советских военнопленных. Эту цифру, опираясь на статистику, приводит Ю. Пилсудский в своей книге "1920 год". Между тем М. Н. Тухачевский в своем докладе (добросовестно включенном Пилсудским в книгу) говорит только о 95 тыс. пропавших без вести и попавших в плен" ("Новая Польша". 11/2005 г.)

 

Исходя из 110 тыс. пленных и количества красноармейцев, вернувшихся из польского плена (на 15 октября 1921 г. вернулось 65 797 пленных) проф. З. Карпусу создал "стройную систему" арифметических расчетов, позволяющую утверждать, что в польском плену погибло всего 16-18 тыс. красноармейцев.

 

Но профессор Г. Матвеев в российском предисловии к сборнику "Красноармейцы в польском плену..." справедливо замечает, что этот "кажущийся на первый взгляд безупречным подсчет на самом деле таковым не является". Г. Матвеев отмечает, что, по советским данным, на ноябрь 1921 г. из польского плена вернулось 75 699 пленных красноармейцев, по достоверным польским источникам, до сентября 1922 г. в Россию вернулось более 78 тыс. пленных (Красноармейцы. С. 9). Если принять во внимание это количество красноармейцев, вернувшихся из польского плена, то, исходя из расчетов проф. З. Карпуса, получается, что в польском плену красноармейцы вообще не погибали!?

 

По расчетам Матвеева общее количество погибших в польских лагерях красноармейцев составляет 18-20 тысяч человек. Однако документы и материалы сборника "Красноармейцы в польском плену..." позволяют утверждать, что смертность красноармейцев в польских лагерях была значительно выше. В ноте Г. В. Чичерина указана цифра в 60 тыс. погибших красноармейцев. С этим количеством согласен российский историк Н. С. Райский. А по подсчетам военного историка М. В. Филимошина, число погибших и умерших в польском плену красноармейцев составляет 82 500 человек (Филимошин. Военно-исторический журнал, № 2. 2001).

 

Спорны утверждения проф. З. Карпуса относительно количества российских военнопленных, находившихся в польском плену осенью 1920 г. Обстоятельный и аргументированный разбор ошибочных расчетов З. Карпуса относительно красноармейцев, попавших в польский плен за 20 месяцев войны, дает в статье "Еще раз о численности красноармейцев в польском плену в 1919-1920 годах" профессор Г. Матвеев (Новая и новейшая история, № 3, 2006).

 

Матвеев обратил внимание на "несколько вольное обращение 3. Корпуса с источниками" Так, в протоколе заседания польского Совета обороны государства от 20 августа 1920 г., на который ссылается З. Карпус, отсутствуют сведения о количестве взятых в плен красноармейцев в "отдельные периоды войны". Есть "только заявление Пилсудского, что общие потери Красной армии "на севере", т.е. на варшавском направлении, составляют 100 тыс. чел" (Матвеев. Новая и новейшая история, № 3, 2006).

 

Матвееву не удалось обнаружить "в работах ни М. Н. Тухачевского ("Поход за Вислу"), ни Ю. Пилсудского ("1920 год")

 

239

 

--------------------------------------------------------------------------------

сведений о 100 тыс. пленных под Варшавой, о чем З. Карпус написал в 2000 г. в журнале "Новая Польша" (Матвеев. Новая и новейшая история, № 3, 2006). Налицо типичный подход польских исследователей к первоисточникам, с которым достаточно часто приходится сталкиваться при рассмотрении спорных проблем польско-российских отношений.

 

Матвеев также отмечает, что "З. Карпус поставил под сомнение достоверность основного источника по вопросу численности взятых в плен красноармейцев - ежедневных сводок III оперативного отдела польского генерального штаба за 1919-1920 гг. - под тем предлогом, что военные всегда склонны к преувеличению своих побед и заслуг.

 

Такая оценка профессиональным исследователем единственного сохранившегося практически полностью документа, имевшего гриф "секретно", издававшегося в количестве примерно 80 экземпляров и предназначавшегося для высшего военного командования, мягко говоря, не очень понятна. Тем более что никаких аргументов, кроме эмоционального "всем известно, что...", в пользу своей позиции З. Карпус не приводил...

 

А вот сводкам, которые польский генеральный штаб в 1918-1920 гг. составлял для прессы и которые такого грифа не имели, З. Карпус верит без колебаний" (Матвеев. Новая и новейшая история. № 3,2006). Вновь налицо типичный конъюнктурный подход польского профессора - верить тому, что выгодно. С этим мы еще не раз столкнемся. Немало таких подтасовок и в польских публикациях по Катынскому делу.

 

В статье "Еще раз о численности красноармейцев польском плену в 1919-1920 годах" Г. Матвеев подтверждав вывод, сделанный им в российском предисловии к сборнику документов и материалов "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.": "Вне всякого сомнения, данные 3. Карпуса занижены, причем весьма существенно. Доступные в настоящий момент достоверные источники позволяют утверждать, что в плен к полякам за время войны попало не менее 157 тыс. красноармейцев".

 

Между тем некоторые российские историки (Райский Н. С.) полагают, что "реальную оценку" количества красноармейцев и командиров в польских лагерях, "опираясь на архивные материалы АВП РФ, РГВА, ЦХИДК и польские архивы" получила И. В. Михутина. Ее данные составили 165 550 российско-украинских военнопленных (Райский. Советско-польская война... С. 14).

 

Особый интерес представляют данные, предлагаемые российским исследователь Т. М. Симоновой, так как они основываются на документах архивного фонда II отдела Генерального штаба Войска Польского (военная разведка и контрразведка), в настоящее время хранящегося в РГВА. Согласно этим документам, осенью 1920 г. в польском плену насчитывалось не 80-85 тыс. российских военнопленных, как утверждает З. Карпус, а 146 813 человек (Красноармейцы. С. 10).

 

О надежности и достоверности этих сведений свидетельствует то, что офицеры II отдела Генерального штаба Войска Польского контролировали ситуацию в польских лагерях для военнопленных и участвовали в "политической сортировке" прибывших в лагеря пленных. Их функции во многом совпадали с функциями особых отделений НКВД, действовавших впоследствии в советских лагерях для военнопленных и обладавших наиболее полной и точной информацией о ситуации в лагерях.

 

Следует заметить, что польской стороне удалось свести проблему численности красноармейцев в польском плену к выяснению количества советских военнопленных, попавших в польские лагеря. В то же время ситуация с гибелью красноармейцев в польском плену кардинально меняется, если рассматривать количество красноармейцев, попавших в плен непосредственно на фронте. Для нас интерес представляет именно она. Суть проблемы в том, чтобы выяснить, сколько всего красноармейцев погибло не только в лагерях, но в целом в польском плену.

 

Согласно ежедневным сводкам III отдела (оперативного) Верховного командования (Генерального штаба) Войска Польского, с 13 февраля 1919 г. По 18 октября 1920 г. было

 

241

--------------------------------------------------------------------------------

пленено не менее 206 877 военнослужащих Красной Армии. Г. Матвеев отмечает, что в ходе исследования была установлена весьма высокая достоверность сведений о пленных, приводимых в сводках III отдела (Красноармейцы, с. 11). Сомнения З. Карпуса относительно достоверности этих сводок, как выяснилось, обусловлены исключительно субъективным восприятием уважаемого польского профессора.

 

В 1919-1920 гг. в польских лагерях для военнопленных, как уже говорилось, оказалось от 147 до 165 тыс. красноармейцев. Г Матвеев достаточно подробно анализирует судьбу этих красноармейцев. Согласно его расчетам неясной осталась судьба 9-11 тысяч пленных, которые не умерли в лагерях, но и не вернулись в Россию (Красноармейцы. С. 9, 14-16).

 

С учетом вышесказанного получается, что из 206 877 военнослужащих Красной Армии, попавших в плен в 1919-1920 гг., без вести пропало от 40 до 50 тысяч красноармейцев. Постараемся выяснить их судьбу.

 

Польское "возмездие"

 

Согласно порядку подсчета военнопленных, принятому в польской армии в 1920 г., взятыми в плен считались не только те, кто реально попадал в лагеря, но и те, кого ранеными оставляли без помощи на поле боя или расстреливали на месте. Последними были комиссары, коммунисты, евреи и многие командиры Красной Армии. Сегодня не вызывает сомнения, что в польской армии во время боевых действий в 1920 г. широкое распространение получили бессудные расстрелы плененных военнослужащих Красной Армии.

 

Известны лишь два официальных сообщения о расстреле пленных красноармейцев. Первое содержится в сводке III (оперативного) отдела Верховного командования Войска Польского (ВП) от 5 марта 1919 г. Второе - в оперативной сводке командования 5-й армии ВП за подписью начальника штаба 5-й армии подполковника Р. Воликовского. Данный факт в сводках III отдела Верховного командования ВП отмечен не был.

 

В сводке командования 5-й армии говорится, что 24 августа 1920 г. к западу от линии Дзядлово-Млава-Цеханов в польский плен попало около 400 советских казаков 3-его кавалерийского корпуса Гая. В качестве возмездия "за 92 рядовых и 7 офицеров, жестоко убитых 3-им советским кавалерийским корпусом", солдаты 49-ого пехотного полка 5-й польской армии расстреляли из пулеметов 200 пленных казаков (Красноармейцы. С. 271).

 

Как впоследствии заявили вернувшиеся из польского плена красноармейцы В. А. Бакманов и П. Т. Карамноков, отбор пленных для расстрела под Млавой осуществлял польский офицер "по лицам", "представительным и чище одетым, и больше кавалеристам". Количество подлежащих расстрелу определил, присутствовавший среди поляков французский офицер (пастор), который заявил, что достаточно будет 200 чел. (Красноармейцы. С. 527). Странное польское "возмездие" по французским рецептам?!

 

Необходимо заметить, что командующий 5-й польской армией Владислав Сикорский (будущий польский премьер-министр), мотивируя тем, что конники 3-го кавалерийского корпуса Гая во время прорыва в Восточную Пруссию якобы изрубили шашками 150 польских пленных, в 10 часов утра 22 августа 1920 г. отдал приказ не брать пленных из прорывающейся из окружения колонны, особенно кубанских казаков. Приказ действовал несколько дней. Жизнь скольких красноармейцев он унес, остается тайной.

 

Бессудные расстрелы пленных применялись многими польскими воинскими частями. В отчете подпоручика С. Вдовишевского в IV отдел Верховного командования Войска Польского сообщалось, что "командование 3-й польской армии издало подчиненным частям тайный приказ применять к вновь взятым пленным репрессии в отместку за убийства и истязания наших пленных" (Красноармейцы. С. 286). Надо полагать, подобные приказы издавались и в других польских армиях.

 

Современный польский историк Р. Юшкевич, пытаясь оправдать эти грубейшие нарушения международных норм обращения с военнопленными, пишет: "Отряд кубанских ка-

 

243

--------------------------------------------------------------------------------

заков, который совершил убийство польских пленных, был расстрелян по приказу командующего 5-й армией после проведения соответствующего расследования. Спустя годы трудно этот приказ оправдать и найти ему полное моральное алиби... но тогда это был жестокий закон войны, он не выходил за рамки канонов цивилизованных народов, чего нельзя сказать об угрозе Ленина "За расстрел коммунистов в Польше - 100 поляков здесь или никакого мира". Несчастным казакам хотя бы сказали, что они приговорены к смерти и почему" (http//vif2ne.ru/nvk/forum/0/archive/983/983973.htm).

 

Впоследствии сообщения об акциях "пулеметного возмездия" из официальных сводок исчезли, но о продолжающейся практике "в плен не брать" свидетельствовали очевидцы как с польской, так и советской стороны. Бывший участник военных действий в 1920 г. известный польский историк Марцелий Хандельсман в своих воспоминаниях писал: "Нужно было прибегать к неслыханным уговорам, чаще всего к хитрости, чтобы спасти пленного китайца. Комиссаров живыми наши не брали вообще". Участник войны Станислав Кавчак вспоминал, что командир 18 пехотного полка Дмуховский вешал всех комиссаров, попавших в плен (http//vif2ne.ru/nvk/ forum/0/archive/983/983973.htm).

 

Красноармеец Д. С. Климов после возвращения из плена рассказал, что в августе 1920 г. в районе местечка Цеханова среди пленных красноармейцев ходил польский генерал, хорошо говоривший по-русски, и "спрашивал бывших царских офицеров; когда отозвался Ракитин... Он его застрелил из револьвера. Комполка коммунист Лузин остался жив только благодаря тому, что в барабане револьвера генерала больше не было патронов" (Красноармейцы. С. 528).

 

В августе 1920 г. в деревне Гричине, Минского уезда после длительных истязаний и издевательств взятые в плен красноармейцы были так бесчеловечно расстреляны, "что некоторые части тела были совершенно оторваны" (Красноармейцы, с. 160). Как показал красноармеец А. Честнов, взятый в плен в мае 1920 г., после прибытия их группы пленных в г. Седлец все "партийные товарищи в числе 33 человек были выделены и расстреляны тут же" (Красноармейцы. С. 599).

 

Следует отметить крайний антисемитизм в польской армии и лагерях. При захвате в плен евреи, наряду с политсоставом Красной Армии, расстреливались в первую очередь. Так, бежавший из польского плена красноармеец Валуев сообщил, что 18 августа 1920 г. во время пленения под г. Новоминском из состава пленных были отделены командный состав и евреи. "Один комиссар еврей был избит и тут же расстрелян" (Красноармейцы. С. 426).

 

Бывший военнопленный И. Тумаркин свидетельствует о том, что при взятии его воинской части в плен 17 августа 1920 г. под Брест-Литовском поляки "начали рубку евреев" (Красноармейцы. С. 573). Тумаркин спасся тем, что выдал себя за русского Семенова.

 

В августе 1920 г. близ станции Михановичи штаб-ротмистр Домбровский устроил экзекуцию над пленными красноармейцами. От смерти их спас привод "хорошо одетого еврея по фамилии Хургин из местечка Самохваловичи, и хотя несчастный уверял, что он не комиссар... его раздели догола, тут же расстреляли и бросили, сказав, что жид недостоин погребения на польской земле" (Красноармейцы. С. 160-161).

 

Я. Подольский, культработник РККА, попавший в плен весной 1919 г. и прошедший все круги ада польского плена, в своих воспоминаниях "В польском плену. Записки", опубликованных под псевдонимом Н. Вальден в 1931 г. в № 5 и 6 журнала "Новый мир", пишет, что его несколько раз пытались расстрелять как еврея. Спасло Подольского то, что он сумел выдать себя за татарина.

 

Бывший узник польских лагерей Лазарь Борисович Гиндин, служивший до пленения старшим врачом в 160-м полку 18-й дивизии 6-й армии советского Западного фронта в 1972 г. в своих воспоминаниях рассказывал, что поляки прежде всего "выискивали среди пленных жидов и комиссаров. За выданных обещали хлеб и консервы. Но красноармейцы не выдавали". Гиндин также спасся лишь потому, что ночью осколком стекла успел сбрить бороду, а "врача Каца избили

 

245

--------------------------------------------------------------------------------

до полусмерти за еврейскую внешность" (www.krotov.info/library/k/krotov/lb ).

 

О том, что бессудные расстрелы пленных в польской армии не считались чем-то экстраординарным и предосудительным, свидетельствует то, что их исполнители свои "подвиги" не скрывали. О массовости применения практики "пулеметного возмездия" свидетельствует июньская 1920 г. запись дневнике личного секретаря начальника Польского государства и Верховного главнокомандующего Ю. Пилсудского Казимежа Свитальского. Он писал, что деморализации Красной армии и добровольной сдаче в плен ее военнослужащих мешают "ожесточенное и беспощадное уничтожение нашими солдатами пленных", особенно в Белоруссии. Какие-либо свидетельства о том, что по фактам бессудных расстрелов в действующей польской армии проводилось служебное или уголовное расследование, отсутствуют.

 

После заключения Рижского договора поляки продолжали активно искать красноармейцев, участников наиболее кровопролитных боев. В подтверждение этого приведем следующий пример. Научный работник из Минска Михаил Антонович Батурицкий рассказывает о событиях, о которых он слышал от деда, Корсака Константина Адамовича: "В 1920 г. дед участвовал в походе на Варшаву. Во всяком случае, он рассказывал об отступлении по 60 км в сутки, когда он и еще 11 человек были оставлены в засаде с 6 пулеметами под г. Игуменом (ныне райцентр - г. Червень Минской обл.), где они уничтожили полк преследовавших их белополяков.

 

После окончания войны Несвижский район Минской области, где дед жил с семьей в д. Саская Липка, отошел к Польше. Властями было объявлено о регистрации в д. Малево Несвижского р-на всех, кто служил в "Русской армии" (выражение деда). Он пошел регистрироваться вместе со своим шурином, Лозняком Антоном, который жил в соседней деревне Глебовщина. В Малеве их сразу же арестовали и допросили.

 

На допросах спрашивали, не участвовал ли он в "засадке под Игуменом". Если бы дед признался, его бы сразу же расстреляли. Однако его никто не предал и дело окончилось концлагерем. Деда послали в концлагерь под Белосток, где он пробыл до марта 1921 года. В лагере было 1500 человек, в живых осталось только 200. Деда выпустили, потому что он был по паспорту поляк, остальных оставили умирать" (http//katyn.ru/forums/viewtopic/php?id=55).

 

Еще одним грубейшим нарушением польской армией международных норм обращения с военнопленными было не оказание помощи раненым красноармейцам, попавшим в плен. Весьма красноречивым свидетельством этого является "рапорт командования 14-й Великопольской пехотной дивизии командованию 4-й армии от 12 октября 1920 г., в котором, в частности, сообщалось, что за время боев от Брест-Литовска до Барановичей взято в общей сложности 5000 пленных и оставлено на поле боя около 40% названной суммы раненых и убитых большевиков" (Красноармейцы. С. 338), т.е. фактически в сводке 14-й дивизии фигурировало 7 тысяч красноармейцев, взятых в плен.

 

Подобные факты были не единичными. Сколько тысяч раненых красноармейцев было оставлено умирать на поле боя другими польскими дивизиями, неизвестно.

 

В рапорте начальника секции гигиены Верховного командования ВП Станислава Саского о результатах проверки санитарного состояния концентрационной станции пленных в Седльце приводится заявление пленного красноармейца Пеловина Алексея о том, что под Свислочью "он и его товарищи не были перевязаны санитарами (польскими). О них позаботилось гражданское население" (Красноармейцы. С. 317).

 

Распространенным явлением в Польше было уничтожение красноармейцев, отставших от своих частей и оказавшихся в польском тылу. К этому призывал в своем обращении "К польскому народу" в августе 1920 г. начальник польского государства Юзеф Пилсудский. В нем говорилось: "Разгромленные и отрезанные большевистские банды еще блуждают и скрываются в лесах, грабя и расхищая имущество жителей. Польский народ! Встань плечом к плечу на борьбу с бегущим врагом. Пусть ни один агрессор не уйдет с польской земли! За погибших при защите Родины отцов

 

247

--------------------------------------------------------------------------------

и братьев пусть твои карающие кулаки, вооруженные вилами, косами и цепами, обрушатся на плечи большевиков. Захваченных живыми отдавайте в руки ближайших военных или гражданских органов. Пусть отступающий враг не имеет ни минуты отдыха, пусть его со всех сторон ждут смерть и неволя! Польский народ! К оружию!"

 

Вот она польская логика! Поход Пилсудского на Киев - это "освобождение Украины". А вот ответный удар Красной Армии и ее вступление на территорию Польши - это "агрессия".

 

Воззвание Пилсудского сыграло свою роль. Охота за отставшими и ранеными красноармейцами приобрела общенациональный характер. В результате, как свидетельствует помещенная в № 7 за 1920 г. польского военного журнала "Беллона" заметка о потерях Красной Армии в сражении за Варшаву, "потери пленными до 75 тысяч, потери погибшими на поле боя, убитых нашими крестьянами и раненых - очень большие" (Матвеев. "Новая и новейшая история", № 3, 2006).

 

А вот как призывал относиться к пленным полякам известный своей беспощадностью к врагам революции председатель Реввоенсовета Республики Л. Д. Троцкий. 10 мая 1920 г он издал приказ о необходимости гуманного отношения к пленным. В нем говорилось, что несмотря на известия "о неслыханных зверствах, учиняемых белогвардейскими польскими войсками над пленными и ранеными красноармейцами, щадите пленных и раненых неприятелей... Беспощадность в бою, великодушие к пленному и раненому врагу, таков лозунг Рабоче-Крестьянской Красной Армии" (Красноармейцы. С. 203).

 

Путь на Голгофу

 

Немало красноармейцев стали жертвами голода, жажды, холода, а также бесчеловечного отношения охраны в эшелонах в долгом пути до лагерей. 20 декабря 1919 г. на совещании в Верховном командовании Войска Польского (ВК ВП) майор Янушкевич, сотрудник Волынского КЭО (командования этапного округа) сообщил, что "прибывшие с Галицийского фронта транспорты изможденные, оглодавшие и инфицированные (из транспорта в 700 человек, высланных из Тернополя, прибыло 400) (Красноармейцы. С. 126). Смертность военнопленных в этом случае составила около 43 %. Однако никакой реакции со стороны Верховного командования ВП по данному случаю не последовало. Подобная ситуация, вероятно, была воспринята польскими властями как штатная.

 

Уже упомянутый Подольский (Вальден) описывал шовинистический настрой польской интеллигенции, которая специально приходила к поезду с военнопленными, чтобы поиздеваться над ними или проверить личное оружие. Раздетый польскими солдатами до "подштанников и рубахи, босой" Подольский весной 1919 г. вместе с другими пленными был загружен в поезд, в котором они ехали 12 дней, из них первые 7-8 дней "без всякой пищи". По дороге, на остановках, иногда длившихся сутки, к поезду подходили "господа с палками и "дамы из общества", которые истязали выбранных ими пленных. Подольский вспоминает, что какой-то "... Шляхетский юноша действительно хотел испробовать на мне свой револьвер. Кто-то его остановил... Многих мы не досчитались за нашу поездку" (Новый мир, № 5, с. 84).

 

Спустя год ситуация не изменилась. Попавший в польский плен в августе 1920 г. военврач РККА Л. Гиндин вспоминает, что с него "сняли сапоги и одежду, дали вместо них отрепья. По одному вызывали на допрос. Потом повели босиком через деревню. Подбегали поляки, били пленных, ругались. Конвой им не мешал" ((http//www.krotov.info/librali/ry/k/krotov/lb_01.html#4).

 

Представитель Польского общества Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская в декабре 1920 г. отмечала, что "трагичнее всего условия вновь прибывших, которых перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, холодные, голодные и уставшие... После такого пу-

 

249

--------------------------------------------------------------------------------

тешествия многих из них отправляют в госпиталь, а более слабые умирают" (Красноармейцы. С. 438). Естественно, умерших в эшелонах пленных хоронили вблизи станций, на которых останавливались эшелоны. Сведения об этих случаях отсутствуют в кладбищенской статистике. Умерших на подъезде к лагерям для военнопленных захоранивали близ лагерей, но лагерная администрация их тоже не учитывала.

 

А что же польские власти? Как они реагировали на нечеловеческие условия транспортировки пленных красноармейцев? 8 декабря 1920 г. министр военных дел Польши издал приказ о недопустимости транспортировки голодных и больных пленных. Основанием для приказа явился факт отправки из Ковеля в Пулавы 300 пленных, из которых доехали лишь 263 человека: 37 умерло, а 137 после прибытия были помещены в госпиталь. "Пленные, по рассказу нынешнего командира станции, были 5 дней в пути и все это время не получали еды, поэтому после прибытия в Пулавы, как только их выгрузили и направили на станцию, пленные бросились на дохлую лошадь и ели сырую падаль" (Красноармейцы. С. 434). Следует отметить, что командир распределительной станции в Пулавах майор Хлебовский и врач станции подполковник Опольский сообщили Верховному чрезвычайному комиссару по делам борьбы с эпидемиями профессору Э. Годлевскому по данному случаю несколько иную информацию.

 

По их словам, "транспорт, который пришел 3 ноября 1920 г. из Ковеля в Пулавы в составе более 700 человек, шел из Ковеля 4 дня, в течение которых людям вообще не давали еды, О том, как сопровождающий конвой понимал свои задачи, свидетельствует то, что вместе с людьми в поезде везли мясо, предназначенное им для еды. Мясо привезли замороженным и одновременно людей так изголодавшихся, что значительная их часть самостоятельно не могла выйти из вагонов, а 15 человек из них в первый день после приезда умерли в Пулавах" (Красноармейцы. С. 420).

 

Несовпадение количественных данных этого инцидента можно объяснить, если предположить, что из Ковеля отправили 700 человек, а в Пулавы доехало 263. Надо иметь в виду, что уже в октябре 1920 г. начались сильные морозы (Красноармейцы. С. 356). Трудно поверить, что 4-дневную дорогу в неотапливаемых вагонах, без пищи, смогли, как информировало Министерство военных дел Польши (далее Минвоендел), выдержать 263 из 300 пленных. Более реально выглядит ситуация, аналогичная той, о которой докладывал, майор Янушкевич, когда в таком же эшелоне вымерло более 40% пленных.

 

В случае транспортировки пленных из Ковеля в Пулавы смертность, вероятно, составила 437 из 700 человек. Публично признать такую смертность польские власти не решились. Это был бы международный скандал. Поэтому, вероятно, решили уменьшить число отправленных из Ковеля. Соответственно уменьшилось и количество погибших. Подобная операция при перевозках пленных, надо полагать, осуществлялась польскими властями не раз. Это один из секретов бесследного исчезновения тысяч пленных красноармейцев. Не доехали, потому что не выезжали. Сколько таких эшелонов прошло по дорогам Польши, одному Богу известно.

 

В сборнике "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг." содержатся документы о "смертном" пути "большевистских пленных" в лагеря. О том, что подобное отношение к пленным красноармейцам было нормой для польских властей, свидетельствует тот факт, что даже после окончания военных действий красноармейцы отправлялись из лагеря в лагерь и по обмену в Россию полураздетые и без достаточного питания.

 

12 декабря 1920 г. в рамках обмена пленными из Польши в Россию в холодном, неотапливаемом вагоне прибыло 40 красноармейцев в "сильно изнуренном состоянии". Из прибывшей партии за неделю умерло 5 человек (Красноармейцы. С. 444). Практически в то же время в Минск прибыл поезд с 36 пленными красноармейцами, которые были также "чрезвычайно изнурены и истощены, в лохмотьях, и один даже без вся-

 

251

--------------------------------------------------------------------------------

кой обуви. Жаловались на дурное питание и обращение; вагон был совершенно не приспособлен для перевозки и даже не очищен от конского навоза, который лежал слоем в 1/4 аршина... По прибытии в Минск 30 красноармейцев были отправлены в изоляторы Белкомэвака" (Красноармейцы, с. 445).

 

В польских лагерях, даже в "благополучном", по мнению польских профессоров 1921 году, бывали случаи, когда оставшихся пленных раздевали, чтобы одеть отправляемых на родину. Красноармеец Каськов 18 июля 1921 г. в лагере Стшалково был посажен на 14 суток в карцер за то, что "на нем не было кальсон", которые отняли для того, чтобы одеть отъезжающего в Россию, а других не выдали (Красноармейцы. С. 644).

 

Но для тех красноармейцев, которые сумели выжить в нечеловеческих условиях польских транспортных эшелонов, Голгофа продолжилась в сборных и пересыльных станциях, о которых красноречивее всего сказал заместитель начальника санитарной службы Литовско-Белорусского фронта Войска Польского майор Б. Хакбейл: "Лагерь пленных при сборной станции для пленных - это был настоящий застенок. Никто об этих несчастных не заботился, поэтому ничего удивительного в том, что человек немытый, раздетый, плохо кормленный и размещенный в неподходящих условиях в результате инфекции был обречен только на смерть" (Красноармейцы. С. 167).

 

Зафиксированная смертность пленных на этих станциях была высокой. например, в Бобруйске в декабре 1919-январе 1920 г. умерли 933 пленных, в Брест-Литовске с 18 по 28 ноября 1920 г. - 75 пленных, в тех же Пулавах с 10 ноября до 2 декабря 1920 г. - 247 пленных.

 

С учетом вышесказанного достоверным представляется предположение о том, что в период пленения и транспортировки пленных красноармейцев с фронта в лагеря значительная их часть (до 40%), как полагают некоторые российские исследователи, погибла. Это в определенной степени проясняет судьбу тех 30-40 тыс. красноармейцев, взятых в плен, но не попавших в польские лагеря для военнопленных.

 

Особенности польского учета и инспекционных проверок

 

Польские профессора З. Карпус и В. Резмер прекрасно осведомлены о том, что значительное количество документов о пленных красноармейцах в ходе Второй мировой войны было утрачено. Также им известно, что в 1919 и 1920 годах польские власти фактически не вели достоверного учета ситуации с пленными красноармейцами. Поэтому, отстаивая позицию заниженного числа пленных и погибших красноармейцев в польском плену, они стремятся рассматривать эту проблему только через неопровержимые документальные свидетельства.

 

Господам 3. Карпусу и В. Резмеру хочется напомнить, что их коллега польский профессор Яцек Вильчур (Jacek Wilczur), предложил достаточно объективную методику расследования массовых уничтожений военнопленных в отсутствие достаточных документальных свидетельств. В своей книге-исследовании "Nievola i eksterminacja jencow wojennych - wlochow w niemieckich obozach jenieckich. Wrzesien 1943 - maj 1945. Warszawa. 1969" (Плен и уничтожение итальянских военнопленных в немецких лагерях для пленных. Сентябрь 1943 - май 1945. Варшава, 1969) он пишет, что в условиях отсутствия документов, свидетельствующих о точном количестве пленных, находившихся в лагерях, а также об их количестве погибших и уничтоженных, "можно полагаться только на показания свидетелей" (J. Wilczur, с. 161).

 

В отличие от проф. Я. Вильчура логика З. Карпуса и В. Резмера проста - рассмотрению подлежат только официальные документы. Если комендатуры лагерей ежемесячно 1 и 15 числа сообщали в Минвоендел данные о численности пленных (Красноармейцы. С. 59, 67, 197, 432), то, по мнению польских профессоров, нет оснований не доверять, этим сведениям. Для них заявления очевидцев о тысячах умерших в лагерях являются малозначимыми. Главное - количество покойников в

 

253

--------------------------------------------------------------------------------

лагерных списках. Уверены профессора и в том, что нормы питания, утвержденные для военнопленных в Варшаве, обеспечивались во всех лагерях. Ну а факты обнаружения сырых очисток и травы в желудках умерших красноармейцев - просто случайность. И т.д. и т.п.

 

Польский учет в 1919-1921 гг., к сожалению, не всегда соответствовал действительности. Весьма далеки от истины были также результаты некоторых проверок состояния лагерей для военнопленных различными польскими инспекциями. Это видно из целого ряда документов сборника "Красноармейцы в польском плену...".

 

Упомянутый нами майор Янушкевич 20 декабря 1919 г. во время совещания в Верховном командовании Войска Польского обратил внимание "на отсутствие учета пленных и особенно интернированных, прибывающих со сборных пунктов и просил о повторном издании соответствующих приказов" (Красноармейцы. С. 126).

 

5 сентября 1920 г. польский Генштаб издал приказ по итогам поверки 2, 3-й и 4-й армий в связи с тем, что, "несмотря на неоднократные приказы, Верховное командование до сих пор не имеет точных данных о состоянии и численности пленных во 2, 3-й и 4-й армиях. Присылаемые донесения совершенно не содержат точных данных о численности пленных, захваченных отдельными армиями" (Матвеев. Новая и новейшая история, № 3, 2006). Однако этот приказ не оказал желаемого воздействия.

 

Поэтому 25 апреля 1921 г. в приказе Минвоендел Польши о порядке учета умерших военнопленных красноармейцев отмечалось, что ранее изданный приказ № 1939/Jenc. об учете умерших большевистских пленных выполнялся "неточно" (Красноармейцы. С. 541). Следует отметить, что основная масса пленных красноармейцев погибла именно в период военных действий 1920 г. и осенне-зимний период 1920/21 г. Приказ Минвоедел в апреле 1921 г. в плане реального учета умерших пленных уже мало что решал.

 

Известная польская общественная деятельница, член ЦК МОПР Польши, уполномоченная Российского общества Красного Креста Стефания Семполовская констатировала: "В начале власти, кажется, не вели правильно учет умерших. (Уполномоченные делегата говорят, что по различным причинам администрация лагерей часто скрывала или фальсифицировала цифры смертности.)" (Красноармейцы. С. 586).

 

Кстати, польские власти в 1921 г. досрочно прекратили полномочия Ст. Семполовской как представителя РОКК. Эта мужественная и честная женщина во времена царизма много сделала для оказания помощи польским политзаключенным, многие из которых впоследствии, в 1921 г., оказались у власти (Райский. С. 26, Красноармейцы. С. 850). В сегодняшней Польше городские власти Вроцлава планируют переименовать улицу Ст. Семполовской в улицу "Жертв Катыни" на том основании, что она сотрудничала с большевиками.

 

Однако вернемся к нашей теме. Председатель РУД (Российско-Украинской делегации в Смешанной комиссии по репатриации) Емельян Аболтин в феврале 1923 г. докладывал в НКИД РСФСР: "Смертность пленных при вышеуказанных условиях была ужасна. Сколько умерло в Польше наших военнопленных, установить нельзя, так как поляки никакого учета умершим в 1920 г. не вели. Самая большая смертность была осенью 1920 г." (Красноармейцы. С. 704).

 

В октябре 1919 г. уполномоченные Международного комитета Красного Креста (МККК) д-р Шатенэ, г-н В. Глур и военный врач французской военной миссии д-р Камю после посещения 4 лагерей военнопленных, расположенных в Брест-Литовске (лагерь Буг-шуппе, форт Берг, казарма Граевского и офицерский лагерь), констатировали, что "они поражены недостаточностью статистических данных по заболеваемости и смертности пленных" (Красноармейцы. С. 92).

 

Достаточно сказать, что, по данным Санитарного департамента Минвоендела Польши, в лагерях Брест-Литовска на 13 сентября 1919 г. находилось 953 больных и 7000 здоровых пленных (Красноармейцы. С. 77). На самом деле уполномоченные МККК на основе официальной статистики о заболеваемости и смертности в лагерях Брест-Литовска установи-

 

255

--------------------------------------------------------------------------------

ли, что в период с 7 сентября по 7 октября 1919 г. больных было 2973 человека (71,4%), что на две тысячи больше данных Санитарного департамента. Количество здоровых пленных в лагере составляло в тот период всего 4165 чел., т.е. почти на 3 тысячи меньше, нежели данные Санитарного департамента (Красноармейцы. С. 91).

 

Однако вопиющие неточности польского учета мало волнуют З. Карпуса и В. Резмера. Документальные свидетельства, противоречащие их версии, они просто не желают замечать. Таких документов и материалов в сборнике "Красноармейцы в польском плену..." содержится немало, но они так и не удостоились внимания уважаемых профессоров. Об этом мы говорили выше.

 

Зато в предисловии З. Карпуса нашлось место для воспоминаний посла Великобритании в Германии Э. В. д'Абернона, находившегося в Варшаве с 25 июля по 25 августа 1920 г., который пишет: "... Варшава, 23 августа 1920 г... Я решил лично убедиться, в каких условиях живут русские военнопленные, и из того, что видел, могу сказать, что отношение к пленным совершенно удовлетворительное. Я не заметил никаких следов издевательств над беззащитными. Поляки скорее считают пленных несчастными жертвами, чем ненавистными врагами. Я видел, как их здорово и хорошо кормят..." (Красноармейцы. С. 23).

 

О том, как в действительности кормили русских пленных, расскажем ниже. В данном случае позиция польских профессоров вновь граничит с подлогом, когда желаемое стремятся выдать за действительное.

 

В своем стремлении приукрасить ситуацию в лагерях не отставали от Э. В. Д'Абернона многие проверяющие из различных польских инспекций. Так, начальник I департамента Минвоендел Польши Ю. Рыбак 12 октября 1919 г. докладывал в Главное интендантство Верховного командования ВП о ситуации в лагере Стшалково. Он рапортовал: "Что касается сегодняшнего положения в Стшалково, то его наилучшей иллюстрацией является рапорт инспектората о проверке этого лагеря, состоявшейся 24 сентября 1919 г.: "Лагерь во всех отношениях образцовый... Благодаря энергии и необыкновенной заботе о лагере его начальника капитана Вагнера. Питание пленных хорошее... Пленные моются очень часто, потому что командир лагеря капитан Вагнер оборудовал дополнительные бани" (Красноармейцы. С. 86).

 

Буквально через две недели после подобных похвал капитан Вагнер за злоупотребление служебным положением был отдан под суд. Новый начальник лагеря полковник Кевнарский, приступивший к обязанностям в ноябре 1919 г., оценил состояние лагеря как "очень запущенное" (Красноармейцы. С. 110). Очевидно, что доклады польского инспектората и других должностных лиц не всегда были объективны.

 

Начальник Верховного военного контроля Минвоендел Польши генерал-поручик Ян Ромер в своем отчете от 16 декабря 1920 г. о результатах проверки лагеря пленных в Тухоли отмечал, что в лагере "... На пищевом довольствии в среднем 6 000, количество больных по причине значительного числа инфекционных болезней (идет) вверх 2 000, средний уровень смертности в день- 10 человек)..." (Красноармейцы. С. 454).

 

Начальнику Верховного военного контроля не мешало бы знать, что при заболеваемости в 2000 чел. смертность зимой 1920/21 г. в польских лагерях для военнопленных была несравненно выше. Об этом свидетельствуют документы сборника "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.". например, в лагере Стшалково при заболеваемости в 2200 больных официальная смертность достигала 50 человек в день (Красноармейцы. С. 361). В середине ноября она составила уже 70 человек в день (Красноармейцы С. 388.). Представители американского Союза Христианской молодежи еще в октябре 1920 г. отмечали, что в Тухольском лагере "состояние лазарета еще хуже, чем в Стшалково" (Красноармейцы. С. 344). Поэтому нет сомнений в том, что смертность в Тухольском лазарете в декабре 1920 г. была значительно выше 10 чел. В сутки и, что генерал Ромер стал жертвой "точной" лагерной отчетности, о которой мы уже говорили.

 

Польские власти в большинстве случаев пытались скрыть или исказить негативные ситуации, связанные с нечеловече-

 

257

--------------------------------------------------------------------------------

скими условиями содержания пленных красноармейцев в лагерях. Так, командир укрепленного района Модлин Малевич в октябре 1920 г. телеграфировал начальству о том, что среди военнопленных концентрационной станции пленных и интернированных в Модлине свирепствует эпидемия желудочных заболеваний, умерло 58 человек. "Главные причины заболевания - поедание пленными различных сырых очистков и полностью отсутствие у них обуви и одежды" (Красноармейцы. С. 355).

 

Однако инспекция Верховного командования Войска Польского, проверив 1 ноября 1920 г. санитарное состояние концентрационной станции в Модлине, признала "питание пленных удовлетворительным" (Красноармейцы. С. 360). Для этого было достаточно, чтобы в день проверки в лагере был сварен "суп густой и вкусный, в достаточном количестве". Помимо этого проверяющие были уверены в том, что "пленные получают хлеба 1 фунт в день, утром кофе и мармелад, на обед суп, чаще всего картофельный, на ужин тоже суп... на многочисленные вопросы все пленные отвечали, что питанием довольны" (Красноармейцы. С. 358). Поистине ошибается тот, кто хочет ошибаться.

 

В то же время в рапорте начальника бактериологического отдела Военного санитарного совета подполковника Шимановского от 3 ноября 1920 г. о результатах изучения причин смерти военнопленных в Модлине указывается: "Вскрытие умерших военнопленных не выявило никаких изменений... Зато в кишечнике найдена сырая картошка... Пленные находятся в каземате, достаточно сыром; на вопрос о питании отвечали, что получают все им полагающееся и не имеют жалоб. Зато врачи госпиталя единодушно заявили, что все пленные производят впечатление чрезвычайно изголодавших, так как прямо из земли выгребают и едят сырой картофель, собирают на помойках и едят всевозможные отходы, как то: кости, капустные листья и т.д." (Красноармейцы. С. 362, 363). Комментарии излишни.

 

О том, что случай сокрытия реальной ситуации с бедственным положением "большевистских пленных" был не еди-

 

258

--------------------------------------------------------------------------------

ничным, свидетельствует ситуация в лагере Тухоли. 22 декабря 1920 г. львовская газета "Вперед" сообщила, что в этом лагере в один день умерло 45 российских военнопленных. Причиной этого послужило то, что в морозный и ветреный день "полуголых и босых" пленных "водили в баню", представляющую холодный барак с цементным полом, а затем перевели в грязные землянки без полов. "В результате, - сообщалось в газете, - беспрерывно выносили мертвецов и тяжело больных" (Красноармейцы. С. 466).

 

Российский историк Н. С Райский в своей работе "Польско-советская война 1919-1920 годов и судьба военнопленных, интернированных и заложников" пишет, что, учитывая официальные протесты российской стороны, польские власти провели расследование. Его результаты, естественно, опровергли сообщение в газете. "9 декабря 1920 г., - извещала польская делегация в ПРУВСК (Польско-Российско-Украинская военно-согласительная комиссия) российскую делегацию, - установлена смерть 10 пленных, умерших от сыпного тифа... Баня была нагрета... И здоровые пленные после купания помещались в бараках, предварительно продезинфицированных, больные же помещались прямо в госпиталь". Выводы явно фальсифицированные, но... Газета "Вперед" была закрыта на неопределенный срок, никаких выводов по данному инциденту сделано не было (Райский. С. 25).

 

Случаи, подобные происшедшему в Тухоли, были и в других лагерях. Это признавали сами поляки. Так, в ноябрьском (1920 г.) рапорте командования Познанского генерального округа в Минвоендел сообщается, что условия, в которых находятся пленные в лагере в Стшалково, плохие и трудно переносимые. Гигиенические условия неудовлетворительные. "Имеются случаи смерти после купания", т.к. после купания пленный "надевает влажную одежду и белье и возвращается в нетопленый барак" (Красноармейцы. С 404).

 

Как рассказывал уже упомянутый М. Батурицкий, в лагере в Белостоке накануне освобождения в марте 1921 г. "освобождаемым устроили санобработку: раздели в одном бараке, нагишом по снегу прогнали в другой барак, где окати-

 

259

--------------------------------------------------------------------------------

ли ледяной водой и по снегу обратно погнали одеваться" (http//katyn.ru/forums/viewtopic/php?id=55).

 

О том, что заявлениям любым польским комиссиям и инспекциям тех лет следует доверять с определенным "коэффициентом" поправки, свидетельствует выступление представителя Минвоенотдел Польши 6 ноября 1919 г. на заседании комиссии сейма. Военный представитель "доложил" представителям верховного органа Польши о том, что "лагерь в Стшалково в окрестностях Слупцы - самый большой, рассчитан на 25 000 мест, очень хорошо оборудован" (Красноармейцы. С. 96). Это была явная ложь.

 

Еще в июне 1919 г. капитан медслужбы доктор Игнаци Копыстиньский докладывал в Минвоендел Польши об эпидемии сыпного тифа в Стшалково и что бараки для большевистских пленных "не имеют даже нар для сна... Заметно общее отсутствие белья" (Красноармейцы. С. 115). 6 декабря 1919 г. Референт по делам пленных З. Панович, после посещения лагеря в Стшалково, сообщает в Минвоендел Польши: "Мы увидели залитые водой бараки, крыши протекали так, что для избежания несчастья нужно периодически вычерпывать воду ведрами. Общее отсутствие белья, одежды, одеял и хуже всего - обуви. У пленных нет даже башмаков на деревянной подошве, они ходят босиком, в лохмотьях, обвязанных шнурками, чтобы не распадались... Из-за нехватки топлива... еда готовится только раз в день, причем около 12-ти, непосредственно кофе... Пленные... Признавали, что по сравнению с прошлыми временами под руководством г. Вагнера сейчас неплохо" (Красноармейцы. С. ПО). О "заслугах" капитана Вагнера мы писали выше.

 

Представляют интерес выводы специальной судебной комиссия, присланной в ноябре 1920 г. в лагерь в Стшалково для оценки причин бедственного положения военнопленных. В то время в стшалковском госпитале, рассчитанном на 1000 больных, содержалось 3860 человек. За 7 дней ноября 1920 г. (с 16 по 22) умерло 491 человек, в т.ч. от холеры - 168. 21 ноября умер 91 пленный. В рапорте командования Познанского генерального округа констатируется: "Средняя дневная смерт-

 

260

--------------------------------------------------------------------------------

ность составляет 70 случаев, т. е. 3,5% общего числа пленных в лагере. В последние дни заметно снижение смертности от холеры... Однако следует отметить, что общая смертность не сокращается" (Красноармейцы. С. 405).

 

Также отмечалось, что в лагерь "... Присланы транспорты с техническими и дезинфекционными средствами, увеличено число транспортных средств. Кроме того, отдан приказ как можно шире пользоваться таблицей "С" для истощенных пленных" (Красноармейцы. С. 406). Тем не менее, через три недели после этих мер, 15 декабря 1920 г., согласно отчетам командира лагеря полковника Кевнарского и начальника госпиталя капитана Габлера, в госпитале лагеря Стшалково находилось уже 4800 больных, т.е. на 1000 больше, чем в ноябре. На день отчета в лагере умерло 69 человек (Красноармейцы. С. 451).

 

Для подтверждения того, что администрация лагеря в Стшалково якобы сделала все возможное для улучшения положения пленных, в рапорте следует ссылка на выводы специальной судебной комиссии, присланной в лагерь, которая "констатировала, что состояние здоровой части лагеря очень даже ХОРОШЕЕ, что ВИНОВНЫХ НЕТ, что ПРИЧИНОЙ, безусловно, является ЦЕЛЫЙ РЯД МАТЕРИАЛЬНЫХ НЕДОСТАТКОВ". (Красноармейцы. С. 406. Выделено В. Ш.).

 

Судебную комиссию не смутил тот факт, что осенью 1920 г. количество заболевших в лагере ежемесячно увеличивалось более чем на тысячу человек, смертность только за ноябрь увеличилась в 1,5 раза с 50 до 70, т.е. достигла 2000 человек в месяц. Абсолютно ясно, что эпидемия в лагере продолжала расширяться. Но судебную комиссию это не волновало. Свое дело она сделала. Положительную оценку работе администрации лагеря дала. Неясно только, откуда в лагере брались новые тысячи заболевших пленных?

 

Все это свидетельствует о том, для высших польских властей ситуация в лагерях для пленных была предельно проста. Администрация лагерей проявляла "необыкновенную заботу" о "большевистских пленных" и в бедственном их положении были виноваты лишь "материальные недостатки".

 

261

--------------------------------------------------------------------------------

Такая позиция польских властей говорила прежде всего о нежелании менять ситуацию в лагерях. А это прямое свидетельство о целенаправленной политике по созданию и сохранению невыносимых для жизни красноармейцев условий.

 

Благими пожеланиями...

 

Следует признать, что польское военное руководство в 1920 и 1921 гг. Издало немало нормативных документов, которые, казалось бы, должны были радикально улучшить положение пленных красноармейцев в польских лагерях. Сборник "Красноармейцы в польском плену..." содержит более трех десятков таких инструкций, приказов, директив, распоряжений Верховного командования Войска Польского и Министерства военных дел Польши.

 

Помимо этого, 20 декабря 1919 г. на совещании в Верховном командовании Войска Польского (ВК ВП), был учрежден инспекторат по контролю за "исполнением изданных Верховным командованием инструкций по делам пленных" (Красноармейцы. С. 134). 9 апреля 1920 г. Приказом ВК ВП для проверки состояния заведений для военнопленных, подведомственных армии, были созданы специальные инспекционные комиссии в армиях Войска Польского. В приказе об их создании, в частности, говорилось: "Отношение к пленным является не только гуманитарной, но и политической проблемой... Зло необходимо решительно искоренять" (Красноармейцы. С. 183). Однако работа этих инспекций, мягко говоря, оставляла желать лучшего.

 

6 декабря 1920 г. военный министр Польши К. Соснковский издал приказ о мерах по кардинальному улучшению положения военнопленных (Красноармейцы. С. 430). В приказе отмечалось, что предыдущие распоряжения министра были исчерпывающими, но они не выполнены. Приказано осуществить меры по улучшению питания пленных и санитарного состояния лагерей. Предложено начальникам санитарного, хозяйственного и строительного департамента назначить специальные органы, которые изучат фактическое состоя-

 

262

--------------------------------------------------------------------------------

ние в лагерях и немедленно устранят замеченные недостатки. С 15 декабря 1920 г. командиры лагерей должны были давать в министерство ежедневные телеграфные сводки (Красноармейцы. С. 432).

 

Однако и этот "грозный" приказ исполнялся так же, как и другие, не менее грозные приказы. Одной из причин подобного положения, вероятно, являлось то, что высшее польское руководство "большевистских пленных" не воспринимало как людей.

 

Подобное отношение польских властей подтверждают следующие факты. В большинстве польских лагерей военнопленных отсутствовали матрасы, сенники, подушки и одеяла. Военнопленные спали на голых досках или прямо на полу. Понятно, что у молодого государства возможности были ограниченные, но соломой пленных, вероятно, можно было обеспечить. Для этого надо было лишь желание.

 

Объяснить запущенное до крайности состояние, в котором жили советские военнопленные в польских лагерях, не только в 1920 г. но и в 1921 г., можно полным безразличием (если не сказать больше) властей к их судьбе. Обвинять в подобном положении самих военнопленных некорректно, если учесть, что внутренняя структура польских лагерей напоминала армейскую, только дисциплина в лагерях была значительно жестче. Известно, что если в армии сержанты и офицеры не следят за порядком и не контролируют, чтобы "отхожие места" регулярно чистились, то через месяц в них нельзя зайти. Материальная сторона дела здесь ни при чем.

 

А о чем говорит тот факт, что во многих польских лагерях в течение длительного времени не решался вопрос отправления военнопленными естественных потребностей в ночное время? Так, в лагере Стшалково в течение трех лет не смогли (или не захотели) решить этот вопрос. В бараках туалеты и параши отсутствовали, а лагерная администрация под страхом расстрела запрещала выходить из бараков после 6 часов вечера.

 

Причем здесь речь идет не о досадных частных случая, а о системе отношений к пленным красноармейцам.

 

263

--------------------------------------------------------------------------------

Об этом свидетельствует следующее. Капитан медслужбы д-р Копыстиньский еще в июне 1919 г. информировал Санитарный департамент Минвоендел Польши о ситуации в лагере Стшалково: "Борьбу с эпидемией (сыпного тифа, прим. авт.)... Затрудняли два фактора: 1) постоянное отбирание у пленных белья; 2) наказание пленных всего отделения тем, что их не выпускали из бараков по три дня и более" (Красноармейцы. С. 115).

 

Через два с половиной года в ноте РУД от 29 декабря 1921 г. отмечалось, что "были случаи, когда военнопленных по 14 часов не выпускали из бараков, люди принуждены были отправлять естественные потребности в котелки, из которых потом приходится есть".

 

В конце концов дело закончилось тем, что "в ночь на 19 декабря 1921 г., когда пленные выходили в уборную, неизвестно по чьему приказанию был открыт по баракам огонь из винтовок, причем был ранен спящий на нарах К. Калита" (Красноармейцы. С. 698). Днем в лагере повторно последовал обстрел бараков, в результате которого было ранено 6 пленных, а военнопленный Сидоров - убит (Красноармейцы. С. 696, 698).

 

Подобная ситуация была не единственной. Упомянутый Подольский (Вальден) писал: "Ночью по нужде выходить опасались. Часовые как-то подстрелили двух парней, вышедших перед рассветом из барака, обвинив их в попытке к бегству" (Новый мир, № 5, с. 88). В других лагерях пленных красноармейцев в случае выхода из барака ночью расстреливали без всяких церемоний.

 

Л. Гиндин вспоминает начальника концентрационной станции пленных и интернированных в Рембертове полковника Болеслава Антошевича, который приказал охране "обращаться с большевиками, как с собаками". Непосредственно это выражалось в том, что охранниками поставили 15-летних мальчишек, одев их в военную форму и дав приказ стрелять в выходивших по нужде ночью из барака пленных. Каждое утро на территории лагеря находили убитых (http//www.krotov.info/librali/ry/k/krotov/lb_01.html#4).

 

Документы сборника "Красноармейцы в польском плену..." формируют твердое убеждение в том, что исполнители на местах руководствовались вовсе не грозными и правильными приказами из Варшавы, а конкретными распоряжениями своих непосредственных начальников, действовавших на основании секретных договоренностей и устных директив высших польских руководителей.

 

Даже крайне осторожный в своих оценках профессор Г. Матвеев отмечает, что "поневоле возникает мысль не только о состоянии дисциплины среди командного состава польской армии, но и, возможно, об осознанной политике военных в отношении находившихся в их безраздельном ведении "пленных большевиков"" (Матвеев. Еще раз о численности... // Новая и новейшая история, № 3, 2006).

 

Реальная позиция высших польских властей по отношению к "большевистским пленным" была изложена в протоколе 11-ого заседания Смешанной (Российской, Украинской и Польской делегаций) комиссии от 28 июля 1921 г. В нем отмечается, что: "когда лагерное командование считает возможным ... предоставление более человеческих условий для существования военнопленных, то из Центра идут запрещения" (Красноармейцы. С. 643).

 

В том же протоколе отмечалось, что "польская делегация неоднократно нам заявляла, что ею принимаются меры по устранению этих позорных явлений... но, к сожалению, весь дальнейший ход нашей работы не оправдал наших надежд" (Красноармейцы. С. 642).

 

Атташе полпредства РСФСР Е. Пашуканис в своей справке от 10 августа 1921 г. пишет: "В то же время поляки не сообщили нам ни одного результата тех расследований, которые они обещали по поводу указанных нами конкретных фактов, ни одного приговора, ни одного случая предания суду". Е. Пашуканис также констатирует: "При посещении лагеря (Стшалково) нашими делегатами им удавалось иногда добиваться некоторых улучшений в жизни пленных. Так, например, при первом посещении лагеря в Стшалково наш делегат т. Корзинов добился весьма существенных улучше-

 

265

-------------------------------------------------------------------------------

ний, которые были зафиксированы в протоколе, подписанном администрацией лагеря. Однако Центр эти льготы отменил, а лагерная администрация, получив выговор за свою уступчивость, постаралась исправить ошибку, еще более увеличив гнет" (Красноармейцы. С. 650-651).

 

Все это свидетельствует о явно продуманной линии поведения высшего руководства Польши. Оно, маскируясь гуманными инструкциями и директивами, препятствовало в 1919-1920 гг. любым улучшениям условий содержания пленных красноармейцев в лагерях, тем самым предоставив голоду, холоду, болезням и бесчинствам охраны возможность умертвить десятки тысяч пленных красноармейцев.

 

Польская сторона весьма преуспела в создании системы наказаний и издевательств, унижающих человеческое достоинство военнопленных и интернированных. Давно известно, что голый человек чувствует свою ущербность. Не случайно спецслужбы многих стран допрашивают подозреваемых раздетыми. В польских лагерях, и это уже отмечалось, пленные красноармейцы в основном были раздеты и разуты на протяжении всех трех лет плена. Свидетельств этому более чем достаточно. В протоколе 11-го заседания Смешанной (Российской, Украинской и Польской делегаций) комиссии по репатриации от 28 июля 1921 г. также отмечалось: "Пленные босы, раздеты и разуты часто донага" ('Красноармейцы. С. 646). Объяснения польской стороны подобной ситуации трудностями военного времени также несостоятельны. Напомним, что проф. З. Карпус и В. Резмер уверяют, что с февраля 1921 г. ситуация в лагерях нормализовалась.

 

Жесткий запрет грабежа красноармейцев при попадании в плен, когда их прямо на поле боя раздевали до нижнего белья, вообще не требовал материальных затрат. Надо было всего лишь добиться выполнения приказов и распоряжений собственными военнослужащими. Но это требовало не только политической воли и желания, но прежде всего отношения к советским военнопленным как людям. Этого не было.

 

В лагерях и тюрьмах военнопленных заставляли руками чистить уборные, а если они отказывались, их избивали. Подольского (Вальдена) после пленения также заставили чистить туалет руками, после этого, не дав вымыть руки, заставили есть пищу ("Новый мир", № 5, с. 83). В Бобруйской тюрьме военнопленному перебили руки только за то, что он не выполнил приказания выгрести нечистоты голыми руками (Райский. С. 8). В лагере Стшалково военнопленных заставляли вместо лошадей возить собственные испражнения. Они таскали и плуги и бороны (Красноармейцы. С. 558). Подобные случаи были и в других лагерях.

 

В справке Е. Пашуканиса от 10 августа 1921г. приводятся следующие факты издевательств над военнопленными: "В дружине на форте Зегж пленные ходят в лохмотьях. Солома, на которой спят пленные, менялась 11 раз за 11 месяцев.

 

В 73 рабочей дружине в Демблине применяется другая отвратительная мера наказания: пленные ставятся под ружье с тяжестью от 4 до 6 пудов на несколько часов.

 

Помимо этих жестоких мер наказания в лагерях процветает наличная кулачная расправа с пленными.... Отмечается применение репрессий к пострадавшим в случае принесения ими жалоб... В Мокотове одежды пленных, которые жаловались, отмечались красной краской, и их после гоняли на более тяжелые работы" (Красноармейцы. С. 649, 650).

 

В сборнике "Красноармейцы в польском плену..." приводятся факты, что даже во время следования в Советскую Россию по обмену пленными над красноармейцами продолжали издеваться. Избивали, заставляли руками убирать туалеты, отнимали продукты.

 

Документы и свидетельства, содержащиеся в сборнике "Красноармейцы в польском плену...", позволяют с большой степенью уверенности утверждать о планомерном и буквальном истреблении голодом и холодом, розгой и пулей красноармейцев в польских лагерях для военнопленных, при преступном попустительстве польских властей.

 

Можно также сформулировать вывод о том, что в Польше предопределенность гибели пленных красноармейцев определялась не только позицией вышестоящих властей, а об-

 

267

--------------------------------------------------------------------------------

щим антироссийским настроем польского общества - чем больше подохнет большевиков, тем лучше.

 

Исходя из вышеизложенного, утверждение польских историков З. Карпуса и В. Резмера, сформулированное в польском предисловии к сборнику "Красноармейцы в польском плену...", о том, что "нет никаких документальных свидетельств и доводов для обвинения и осуждения польских властей в проведении целенаправленной политики уничтожения голодом или физическим путем большевистских военнопленных" представляется ложным (Красноармейцы. С. 25).

 

Ложным является и утверждение Генпрокурора Польши Х. Сухоцкой о том, что гибель пленных красноармейцев была обусловлена "общими послевоенными условиями".

 

Нетерпимость

 

Что же обусловило столь бесчеловечное отношение поляков к пленным красноармейцам? Анализ общественно - политической ситуации в Польше 20-х годов прошлого столетия свидетельствует о явной нетерпимости в польском обществе в отношении русского, а тем более, советского (т. е. Комиссарско-еврейского, как считали тогда в Польше). Соответственно, отношение к пленным красноармейцам определялось как идеологическими, так и расовыми мотивами.

 

Необходимо заметить, что большевики в 1918 г. Своим согласием на отделение Польши от России и своим отказом от договоров по разделу Польши способствовали восстановлению польской государственности. Однако это воспринималось в Польше как должное.

 

Наиболее ярко тогдашние антироссийские настроения сформулировал тогдашний заместитель министра внутренних дел, а в будущем министр иностранных дел Польши, Юзеф Бек: "Что касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, которую у нас испытывают по отношению к ней" (Сиполс. Тайны дипломатические, с. 35). Бек хорошо знал настроения в польском обществе.

 

268

--------------------------------------------------------------------------------

Неплохо знал о них родившийся и проведший юные годы в Польше командующий Добровольческой армией Антон Иванович Деникин. Вот что он пишет в своих воспоминаниях о жестоком и диком прессе полонизации, придавившем русские земли, отошедшие к Польше по Рижскому договору (1921): "Поляки начали искоренять в них всякие признаки русской культуры и гражданственности, упразднили вовсе русскую школу и особенно ополчились на русскую церковь. Мало того, началось закрытие и разрушение православных храмов" (Деникин. Путь русского офицера, с. 14).

 

В то время в Польше было разрушено 114 православных церквей, в том числе был взорван уникальный по своей культурной значимости варшавский кафедральный собор святого Александра Невского, имевший в своем собрании более десяти тысяч произведений и предметов мировой художественной ценности. Оправдывая это варварское деяние, газета "Голос Варшавски" писала, что, "уничтожив храм, тем самым мы доказали свое превосходство над Россией, свою победу над нею".

 

Б. Штейфон, начальник штаба белогвардейской Отдельной русской армии (из состава Добровольческой армии генерала А. Деникина) под командованием генерала Николая Бредова, попавший Варшаву в 1920 г., в своих воспоминаниях писал: "Русского в Варшаве ничего не осталось. Нетерпимость доходила до того, что гимназия (около памятника Копернику), отделанная раньше в русском стиле, стояла с отбитой штукатуркой и выделялась, как грязное пятно, на фоне остальных зданий".

 

В то же время, будучи в Познани, Б. Штейфон отмечает, что "насколько в Варшаве было все польское и русского ничего не осталось, настолько в Познани все немецкое сохранилось. Названия улиц, вывески, книжные магазины, объявления - все это пестрело немецкими названиями. Польская речь слышалась только изредка и совершенно тонула среди отовсюду слышавшихся немецких слов" (Штейфон. Бредовский поход).

 

Странная избирательность польских националистов?! В настоящее время происходит нечто подобное. Как уже го-

 

269

--------------------------------------------------------------------------------

ворилось, некоторые политические силы в Польше стремятся представить период коммунистической власти как советскую "оккупацию", более страшную, нежели нацистская.

 

Борис Штейфон также писал о враждебном отношении поляков к военнослужащим Отдельной русской армии, которая в 1920 г. некоторое время находилась в лагере пленных № 1 в Стшалкове.

 

К русским белогвардейцам, интернированным в польских лагерях, отношение было достаточно жестоким. Об этом писал в своем письме от 21 декабря 1920 г. главе польского государства Юзефу Пилсудскому непримиримый борец с большевизмом Борис Савинков. В письме обращалось внимание "... На бедственное положение офицеров и добровольцев армий генералов Булак-Булаховича и Перемыкина, находящихся в концентрационных лагерях..." (Красноармейцы. С. 458).

 

Отношение к русским в 1919-1922 гг. в Польше было просто враждебным. Даже члены Российско-украинской делегации (РУД) по репатриации пленных в Варшаве систематически подвергались оскорблениям. В телеграмме председателя РУД Е. Игнатова наркому Г. Чичерину от 3 мая 1921 г. о пребывании делегации в Варшаве и отношении к ним польского общества и польской прессы говорилось: "Отношение... в значительной мере враждебное и недопустимое даже с точки зрения буржуазных международных отношений и правил приличия" (Красноармейцы. С. 552-553).

 

В Польше были люди, не опьяненные националистическим и политическим дурманом, которые пытались изменить ситуацию в лагерях военнопленных к лучшему. В 1919 г. в Министерстве военных дел Польши безуспешную борьбу за улучшение ситуации в лагерях пленных вел начальник Санитарного департамента этого министерства генерал-подпоручик Здислав Гордынский. До своего, вероятно вынужденного, ухода в январе 1920 г. он не давал покоя военному министру своими докладами и записками. Его поддерживал профессор Эмиль Годлевский, чрезвычайный комиссар по делам борьбы с эпидемиями, впоследствии начальник Санитарного департамента.

 

Судьба Э. Годлевского неясна. По данным именного списка, приведенного в сборнике "Красноармейцы в польском плену...", он ушел с поста чрезвычайного комиссара 31 августа 1920 г., хотя в сборнике приведены его докладные записки министру от 16 ноября и 2 декабря 1920 г., где он фигурирует как начальник Санитарного департамента и Верховный чрезвычайный комиссар. Но это не так важно. Важнее реакция военного руководства Польши на докладные З. Гордынского и Э. Годлевского.

 

Так, письмо (точнее, крик души) Э. Годлевского от 2 декабря 1920 г. военному министру К. Соснковскому о тяжелых условиях размещения военнопленных в Пулавах и Вадовице военными чиновниками было переправлено, как сотни других писем с препроводительной запиской, в I (мобилизационно-организационный) отдел Минвоендел. Как известно, вплоть до смерти начальника станции в Пулавах в апреле 1920 г. там ничего не менялось. В результате 900 пленных из 1100, размещенных в Пулавах, за зиму 1920/21 гг. вымерли.

 

Немало сделали для спасения пленных красноармейцев многие польские врачи. Некоторые из них стали жертвами эпидемий. Но, к сожалению, таких людей в Польше было явное меньшинство и они не в силах были изменить общую политику в отношении пленных красноармейцев.

 

Предтечи Освенцима

 

Поистине бесчеловечными были условия содержания "большевистских военнопленных", как красноармейцев называли в Польше, в лагерях для военнопленных. В декабре 1920 г. верховный чрезвычайный комиссар по делам борьбы с эпидемиями Э. Годлевский в своем письме военному министру Польши Казимежу Соснковскому положение в лагерях военнопленных характеризовал как "просто нечеловеческое и противоречащее не только всем требованиям гигиены, но вообще культуре" (Красноармейцы. С. 419).

 

В протоколе 11-го заседания Смешанной (Российской, Украинской и Польской делегаций) комиссии по репатриа-

 

271

----------------------------------------------------------------------------

ции от 28 июля 1921 г. была сформулирована общая оценка ситуации, в которой находились пленные красноармейцы в польских лагерях, вплоть до выезда в Россию. Отмечалось, что "РУД никогда не могла допустить, чтобы к пленным относились так бесчеловечно и с такой жестокостью... РУД делегация не вспоминает про тот сплошной кошмар и ужас избиений, увечий и сплошного физического истребления, который производился к русским военнопленным красноармейцам, особенно коммунистам, в первые дни и месяцы пленения" (Красноармейцы. С. 642).

 

Не менее жестко в адрес польских властей в феврале 1923 г. высказался в своем докладе НКИД РСФСР председатель РУД Е. Я. Аболтин: "Может быть, ввиду исторической ненависти поляков к русским или по другим экономическим и политическим причинам военнопленные в Польше не рассматривались как обезоруженные солдаты противника, а как бесправные рабы.

 

Содержа пленных в нижнем белье, поляки обращались с ними не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиения в/пленных практиковались на каждом шагу..." (Красноармейцы. С. 704).

 

Лагерная Голгофа для пленных красноармейцев начиналась с сортировки по политическому признаку. "После врачебного осмотра специально назначенные офицеры II отдела проводят политическую сортировку пленных" (Красноармейцы. С. 194). Согласно инструкции II отдела Министерства военных дел Польши о порядке сортировки и классификации большевистских военнопленных от 3 сентября 1920 г. следовало "всех без учета национальности - большевистских комиссаров, советских сановников, инструкторов и членов коммунистических партий (комъячейки и политруки), агитаторов т.д. - немедленно отделить и изолировать. Бараки и окружение должны охраняться особыми постами" (Красноармейцы. С. 280).

 

После отделения политического элемента сортировка в лагерях осуществлялась только по национальному признаку: пленные русской национальности, поляки, украинцы, пленные литовцы, эстонцы, финны и латыши и т.д. "Большевистские пленные русские (после отделения большевистского элемента) делились на три группы": офицеры и рядовые, русские пленные, пленные казаки. Пленные евреи также должны были быть "отделены, помещены отдельно и изолированы" (Красноармейцы. С. 281-282). В особо тяжелых условиях, помимо коммунистов, оказывались пленные русской и еврейской национальности.

 

Русские пленные составляли абсолютное большинство так называемых "большевистских пленных". В основном, именно им пришлось испить всю чашу мучений до дна. Хуже относились лишь к коммунистам и евреям.

 

Об условиях содержания "большевистских пленных" и коммунистов достаточно красноречиво свидетельствует пример лагеря Стшалково. Здесь в июне 1919 г. уже упомянутый И. Копыстиньский отмечал в своем отчете: "Переполненность бараков более значительная в большевистской группе. Грязная солома, предназначенная в качестве постели, небрежно разбросана по земле, так как большевистские бараки не имеют нар для сна... Заметно общее отсутствие белья" (Красноармейцы. С. 115).

 

Через 15 месяцев Ст. Семполовская пишет: "19 октября 1920 г. Барак для пленных коммунистов был так переполнен, что, входя в него посреди тумана было вообще трудно что бы то ни было рассмотреть. Пленные были скучены настолько, что не могли лежать, а принуждены были стоять, облокотившись один на другого" (Красноармейцы. С. 349-350).

 

Администрация лагеря Стшалково в октябре 1920 г. пообещала Ст. Семполовской, что коммунисты вместо одного барака-землянки будут "разделены на 2-3 землянки" (Красноармейцы. С. 428). Однако положение коммунистов в лагере по-прежнему оставалось крайне тяжелым. С. Семполовская в декабре 1920 г. пишет в Польское общество Красного Креста о том, что "евреи и "коммунисты" содержатся отдельно и лишены целого ряда прав, которыми пользуются другие категории пленных. Они... Совершенно лишены подстилки из соло-

 

273

 

Окончание следует.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Окончание.

 

мы, хуже всех одеты, почти разуты..." (Красноармейцы. С. 428-429). Ситуация, продолжающаяся иа протяжении более полутора лет, позволяет говорить о системе, господствовавшей в то время в польских лагерях.

 

В 1960 г. в СССР была издана книга бывших заключенных Освенцима Ота Крауса № 73046 из Праги и Эриха Кулки № 73043 из Всетина "Фабрика смерти". Зверства охраны и условия жизни в польских лагерях для военнопленных весьма напоминают Освенцим. Для сомневающихся приведем несколько цитат из этой книги.

 

О. Краус и Э. Кулка пишут, что комендант лагеря Освенцим без всякого разбора дела "... Объявлял приговор провинившимся заключенным. Чаще всего назначались двадцать ударов плетью... Вскоре в разные стороны летели окровавленные клочья ветхой одежды...". Наказываемый при этом должен был считать количество ударов. если сбивался, экзекуция начиналась с начала.

 

"Для целых групп заключенных... обычно применялось наказание, которое называлось "спортом". Заключенных заставляли быстро падать на землю и вскакивать, ползать по-пластунски и приседать... Перевод в тюремный блок был обычной мерой за определенные проступки. А пребывание в этом блоке означало верную смерть... В блоках заключенные спали без тюфяков, прямо на голых досках... Вдоль стен и посредине блока-лазарета были установлены нары с тюфяками, пропитанными человеческими выделениями... Больные лежали рядом с умирающими и уже мертвыми заключенными" (Фабрика смерти. С. 76, 77, 79, 83).

 

В материалах сборника "Красноармейцы в польском плену..." можно найти немало схожих моментов из жизни польских лагерей. Так, летом 1919 г в лагере Стшалково, помощник начальника лагеря "поручик Малиновский ходил по лагерю в сопровождении нескольких капралов, имевших в руках жгуты-плетки из проволоки" (Красноармейцы. С. 823). Примечание: некоторые авторы называют Малиновского начальником лагеря, но до ноября 1919 г. начальником лагеря Стшалково являлся капитан Вагнер.

 

Необходимо заметить, что российский историк Райский Н. С. в своем исследовании "Польско-советская война..." отмечал, что и в других лагерях "били плетьми, изготовленными из железной проволоки из электропроводов" (Райский. С. 18).

 

Нередко Малиновский приказывал пленному ложиться в канаву, а капралы начинали избивать. "Если битый стонал или просил пощады, пор. Малиновский вынимал револьвер и пристреливал... если часовые застреливали пленных, пор. Малиновский давал в награду 3 папироски и 25 польских марок... неоднократно можно было наблюдать... Группа во главе с пор. Малиновским влезала на пулеметные вышки и оттуда стреляла по беззащитным людям" (Красноармейцы. С. 655).

 

В лагере Стшалково в 1919 г. группа латышей, добровольно сдавшихся в польский плен, была подвергнута командой Малиновского зверским издевательствам. "Началось с назначения 50 ударов розгой из колючей проволоки, причем им было заявлено, что латыши как "еврейские наймиты" живьем из лагеря не выйдут. Более десяти пленных умерли от заражения крови. Затем в течение трех дней пленных оставили без еды и запретили под страхом смерти выходить за водой. Двух пленных Лациса и Шкурина расстреляли без всякой причины" (Красноармейцы. С. 146-146).

 

О ситуации в лагере стало известно журналистам и поручик Малиновский был "отдан под суд", а вскоре был арестован и капитан Вагнер (Красноармейцы, с. 86, 147). Но какие-либо сообщения о понесенных ими наказаниях - отсутствуют. Вероятно, дело было спущено на "тормозах", так как Малиновскому и Вагнеру было предъявлено обвинение не в убийствах, а в "злоупотреблении служебном положении" (Красноармейцы. С. 85).

 

К сожалению, аресты Малиновского и Вагнера мало способствовали нормализации ситуации в Стшалкове. Через два года, 28 июля 1921 г. смешанная (российская, украинская и польская делегации) комиссия по репатриации отмечала, что в лагере Стшалково "польское командование лагеря как бы в отместку после первого приезда нашей делегации резко

 

275

--------------------------------------------------------------------------------

усилило свои репрессии... Красноармейцев бьют и истязают по всякому поводу и без повода... Избиения приняли форму эпидемии" (Красноармейцы. С. 643).

 

На этом заседании Смешанной комиссии прозвучало описание карцера в Стшалкове, который представлял "небольшие, менее двух кубических саженей, каморки, в которые сразу сажали от 10 до 17 человек, причем часто арестованных раздевают донага и дают горячую пищу через два дня" (Красноармейцы. С. 644).

 

21 декабря 1921 г. в этом лагере представители РУД констатировали: "Обращение с заключенными со стороны администрации лагеря жестокое. Аресты на каждом шагу. Условия ареста невозможные. ежедневно арестованных выгоняют на улицу и вместо прогулок гоняют бегом, приказывая падать в грязь... если пленный отказывается падать или, упав, не может подняться обессиленный, его избивают ударами прикладов или заставляют в наказание носить на спине интернированных петлюровцев" (Красноармейцы. С. 695).

 

Побои и издевательства были непременным атрибутом быта всех польских лагерей. Прошедший все круги польского плена культработник РККА Я. Подольский под псевдонимом Вальден пишет: "Пресловутая инсценировка к бегству и оскорбление начальства стоили жизни не одной сотне наших военнопленных. Длинные прутья всегда лежали наготове... При мне засекли двух солдат - парней, пойманных в соседней деревне. Они собирались бежать... Подозрительных зачастую переводили в особый барак - штрафной барак штрафного лагеря - оттуда уже не выходил почти никто" (Новый мир, № 5, с. 88)

 

В июне 1920 г. пунктом 20 инструкции Минвоендел Польши наказание пленных поркой в польских лагерях было "строго запрещено" (Красноармейцы, с. 225). Однако вернувшийся из польского плена А. Мацкевич рассказывал, что осенью 1920 г. в белостокском лагере "многие погибали от побоев. Одного красноармейца (фамилии не помню) капрал по бараку так сильно избил палкой, что тот не в состоянии был подняться и встать на ноги. Второй, некто Жилинцкий, получил 120 прутьев..." (Красноармейцы, с. 175).

 

18 июня 1921 г. красноармейцы из 133 рабочей команды из Демблина. Писали в РУД, что за жалобы на действия охраны "дадут от 15 до 25 розг. За побег или даже подозрение к побегу бьют розгами от 25 до 35" (Красноармейцы. С. 598)

 

Однако вернемся в 1919 г. начальник Санитарного департамента Министерства военных дел Польши генерал-подпоручик Здзислав Гордынский в своей докладной записке военному министру приводит письмо подполковника К. Хабихта от 24 ноября 1919 г. о ситуации в лагере пленных в Белостоке, в котором говорится: "Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу, как главному врачу польских войск, с описанием той страшной картины, которая предстает перед каждым прибывающим в лагерь...

 

Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске... В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать... Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест, с другой стороны отхожие места в таком состоянии, что к сидениям невозможно подойти, потому что пол в несколько слоев покрыт человеческим калом. Сами бараки переполнены, среди "здоровых" полно больных. По моему мнению, среди тех 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно... В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжело больных в собственным кале, сочащемся через ветхие портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах.

 

... Отсутствие одеял приводит к тому, что больные лежат, укрывшись бумажными сенниками" (Красноармейцы. С. 106-107).

 

277

--------------------------------------------------------------------------------

Генерал 3. Гордынский признал, что "причина зла, и причем существенная... - это неповоротливость и безразличие, пренебрежение и невыполнение своих обязанностей..." (Красноармейцы. С. 108). К сожалению, такое отношение администрации польских лагерей к военнопленным было повсеместным и на протяжении трех лет менялось незначительно. Ситуация, которую подполковник К. Хабихт увидел в ноябре 1919 г. в лагере Белостока, достаточно часто встречается в документах более позднего периода. Свидетельств этого в сборнике "Красноармейцы в польском плену..." немало.

 

К. Хабихт в своем письме упомянул Брест-Литовск. Как уже отмечалось, в октябре 1919 г. уполномоченные Международного комитета Красного Креста (МККК) посетили лагеря военнопленных, расположенные в Брест-Литовске. Вот некоторые впечатления уполномоченных МККК: "Унылый вид этого лагеря (Буг-Шуппе), состоящего из развалившихся большей частью бараков, оставляет жалкое впечатление. От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные... ночью, укрываясь от первых холодов, тесными рядами укладываются тесными группами по 300 человек... на досках, без матрасов и одеял.

 

Много юношей моложе 20 лет, поражающих своей бледностью, крайней худобой и блеском глаз, они гораздо труднее переносят голод, чем их старшие товарищи" (Красноармейцы. С. 88).

 

Необходимо отметить, что начальник Санитарного департамента З. Гордынский 6 августа 1919 г. лично посетил лагеря в Брест-Литовске. Об этом он писал так: "Пленные числом около 8 тысяч размещены в трех местах... Пленные частично лежат на голых нарах, частично на деревянном или цементном полу, не имея ни клочка соломы или матраса для подстилки... Оборванные, прикрытые рваными остатками одежды, грязные, завшивленные пленные являют собой картину несчастья и отчаяния. Многие без обуви и белья... Питание пленных очень скромное... Голод их постоянный спутник... Случаи голодной смерти не являются чем-то чрезвычайным..." (Красноармейцы. С. 115-116). Но ситуация после визита З. Гордынского не изменилась. Как потом выяснилось, она и не могла измениться.

 

Об этом свидетельствует отказ Санитарного департамента Минвоендела 13 сентября 1919 г. выделить дополнительно 4 врачей для госпиталя в Брест-Литовске (Красноармейцы, с. 77). По всей вероятности, что-то или, вернее, кто-то помешал начальнику департамента генералу З. Гордынскому принять решение об оказании помощи Брест-Литовску. Об этом свидетельствует его доклад военному министру от 9 декабря 1919 г., в котором он вновь достаточно жестко поднял вопрос о Брест-Литовске и других лагерях пленных и призвал министра "напрячь все силы и сконцентрировать энергию в целях быстрого и радикального изменения этого плачевного состояния, которое может грозить катастрофой" (Красноармейцы. С. 114).

 

Но действенной реакции со стороны военного руководства Польши не последовало. В результате в Брест-Литовске осенью 1919 г. сложилась катастрофическая ситуация, когда "две сильнейшие эпидемии опустошили этот лагерь в августе и сентябре (1919 г.) - дизентерия и сыпной тиф... Рекорд смертности был поставлен в начале августа, когда в один день от дизентерии скончалось 180 (сто восемьдесят) человек" (Красноармейцы. С. 91).

 

Доклад уполномоченных Международного комитета Красного Креста, инспектировавших в то время Брест-Литовск, фактически является обвинительным актом верховным польским властям в преступном попустительстве, а точнее, способствовании гибели пленных красноармейцев.

 

По итогам проверки лагерей в Брест-Литовске разразился скандал. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, польские власти особых выводов из него не сделали, в том числе и в Брест-Литовске. Через год, после скандальных событий, в июле 1920 г. капитан Игнацы Узданский, начальник госпиталя для пленных № 2 в Брест-Литовске, информирует начальство о том, что "положение эпидемического госпиталя № 2 противоречит всем принципам не только гигиены

 

279

--------------------------------------------------------------------------------

и медицины, но и просто человечности" (Красноармейцы. С. 240). К. Узданский чтил клятву Гиппократа и не мог согласиться, чтобы военнопленные - пациенты его госпиталя были оставлены без всякой помощи. но...

 

Осенью 1920 г. комендант лагеря в Брест-Литовске прибывшим военнопленным заявил: "Вы, большевики, хотели отобрать наши земли у нас, - хорошо, я дам вам землю. Убивать вас я не имею права, но я буду так кормить, что вы сами подохнете" (Красноармейцы. С. 175). Существует немало свидетельств того, что начальники большинства польских лагерей для пленных красноармейцев разделяли эту позицию.

 

Фактически не изменилась ситуация через год и в польском лагере военнопленных в Белостоке. Бывший политзаключенный А. П. Мацкевич рассказывал о положении, в котором там находились пленные красноармейцы осенью 1920 г. "В бараке нас окружила толпа голых, оборванных и совершенно изголодавшихся людей, с просьбой - нет ли у кого из нас, прибывших, хлеба. Немного позже выяснилось, что пища в лагерях выдается такая, что ни один самый здоровый человек не сумеет просуществовать более или менее продолжительное время" (Красноармейцы. С. 175).

 

Не лучше была ситуация и в других польских лагерях. Член комиссии Лиги Наций профессор Мадсен, посетивший в конце ноябре 1920 г. лагерь в Вадовицах, назвал его "одной из самых страшных вещей, которые он видел в жизни" (Красноармейцы. С. 421). Представляется необходимым подробнее остановиться на этом лагере. Прежде всего процитируем рапорт начальника лагеря интернированных № 2 в Вадовице полковника Мечислава Полковского, написанный примерно тогда же, когда лагерь посещал профессор Мадсен, - 25 ноября 1920 г.

 

Рапорт Полковского начинается патетически: "... Для пленного лагерь - материнская учетная часть... О прибытии транспорта извещается главный врач, который проверяет состояние здоровья данного транспорта, после чего подвергает данный транспорт купанию и дезинфекции... Каждый пленный получает, если это возможно, сенник, подушку под голову и одеяло для укрывания... Пленные из каждого барака моются не менее двух раз в неделю... Осмотр пленных происходит в отдельном здании, состоящем из канцелярии, кабинета врача, смотрового помещения и лазарета...

 

Отношение к пленным строгое настолько, настолько это необходимо для поддержания дисциплины... Битье пленных строжайшим образом запрещено, и его вообще нет, так же как нет жалоб на неправильное отношение к пленным со стороны рядовых Войска Польского" (Красноармейцы. С. 391).

 

О степени лживости этого рапорта свидетельствует не только заявление проф. Мадсена, но и уже упоминаемые нами воспоминания бывшего узника лагеря в Вадовицах Подольского (Вальдена). Старшего врача лагеря в Вадовицах Бергмана, о котором столь лестно отзывался Полковский, Подольский характеризует как "четвероного и двуногого зверя". Он выходил на прием больных с хлыстом и собакой. "Подвергались осмотру только исполосованные хлыстом и искусанные больные". ("Новый мир", № 5. 1931, с. 88). Далее Подольский отмечает: "В лагере по-прежнему голод, изнурительные работы, бесчеловечная жестокость, нередко доходившая до прямых убийств наших пленных на потеху пьяной офицерне" ("Новый мир", № 6, с. 82).

 

Здесь необходимо прерваться. В 70-х годах прошлого столетия мне довелось общаться с одним из старожилов, жившим в Вильнюсском крае, как он говорил, "при польском часе". Пан Тадеуш, как он представился, рассказал о страшных расправах над красноармейцами в польских лагерях. Говорил, что на них польские офицеры отрабатывали сабельные удары, выстраивая их в шеренги и на скаку срубая головы. Также рассказал о случае, когда польские офицеры распороли красноармейцу живот, зашили туда кота и делали ставки, кто скорее умрет - человек или кот. На официальном уровне в то время подобные факты замалчивались. Польша тогда считалась верным союзником СССР.

 

281

--------------------------------------------------------------------------------

Относительно случая с красноармейцем и котом, возможно, кто-то пересказал пану Тадеушу свидетельство зам. генерального комиссара Гражданского управления восточных земель М. Коссаковского, который был очевидцем этого ужасного варварства. Возможно, это был другой очевидец. Этот случай впоследствии был описан в книге М. Мельтюхова "Советско- польские войны. Белый орел против красной звезды" (Мельтюхов. С. 43). А в статье П. Покровского "Морозом и саблей" ("Парламентская газета", апрель, 2000) была названа фамилия одного из участников этого злодеяния - Гробицкий, начальник штаба генерала А. Листовского.

 

Польские авторы, описывая расстрелы польских офицеров в 1940 г., подчеркивают бесчеловечность советских властей, отмечая, что многие из них были юными, почти мальчиками. Да, это ужасно, но почему поляки с тем же негодованием не говорят о преступлениях своих военных. Тот же М. Коссаковский вспоминал, что, "в присутствии генерала Листовского (командующего оперативной группой в Полесье) застрелили мальчика лишь за то, что якобы он недобро улыбался" (Мельтюхов. С. 42)

 

В 1920 г. украинские газеты писали: " В Черкассы 4 мая доставлено 290 раненых из городов и местечек, занятых поляками. В основном женщины и дети. Есть дети в возрасте от года до двух лет... Раны нанесены холодным оружием" (Мельтюхов. С. 70)

 

Но вернемся к воспоминаниям Подольского (Вальдена), который описывал, как распределялась в лагере в Вадовицах помощь Красного Креста и благотворительных организаций. Эта помощь, в основном, сразу же отправлялась начальником лагеря на рынок. но отчетные бумажки о том, что такая помощь поступала в лагерь, сохранялись.

 

Более того, визит представителя США в лагерь для выяснения, как распределялась американская помощь и где "теплые пушистые пледы из прошлой партии, поступившей в лагерь", закончился безрезультатно. Подольский, будучи переводчиком в диалоге американца и начальника лагеря, безуспешно пытался объяснить американцу, что "пледы давно уже были сплавлены полковником на рынок". Американец сделал вид, что ничего не понял.

 

Особого разговора также заслуживает лагерь интернированных № 1 в Домбе под Краковым, в котором содержались помимо интернированных и пленные. Начальник этого лагеря полковник Станислав Тарабанович в ноябре 1920 г. бодро информировал начальство о нормальной ситуации в лагере: "Всего пленных и интернированных в лагере 4 096... Весь лагерь ежедневно подметается и сбрызгивается известью... Все интернированные и пленные раз в неделю купаются и одновременно их вещи отдаются в дезинфекцию... Спят на нарах или на койках... лагерные туалеты опорожняются от кала бочковозами.... Две трети интернированных и пленных имеют сенники, одеяла и шинели, и все - одежду, белье и обувь" (Красноармейцы. С. 372-373).

 

По мнению С. Тарабановича дополнительно в лагере следовало бы расширить мастерские, построить канализацию и сделать общий ремонт. Других проблем, по мнению полковника, в лагере не было. В то же время Н. Райский в книге "Советско-польская война..." пишет о бедственном положении лагеря в Домбе, который "состоял из бараков с деревянными неплотными стенами, во многих из которых не было деревянных полов. Отопление должно было производиться железными печами. Кроватей и нар почти не было. Только в женских бараках было небольшое количество кроватей. Военнопленные спали на досках, на земле, поскольку соломы и сена почти не было" (Райский. С. 13-14).

 

Аналогичную картину увидел уполномоченный Ст. Семполовской, посетивший лагерь в Домбе в сентябре 1920 г.: "Большинство без обуви - совсем босые... Кроватей и нар почти нет... ни соломы, ни сена нет вообще. Спят на земле или досках. Одеял очень мало. Полученные от Американского Красного Креста, говорят, отобраны. Мыла совсем не получают. В баню ходят приблизительно раз в 2 месяца. Нет белья, одежды; холод, голод, грязь ... Администрация не нашла возможным показать мне отхожие места, несмотря на мои неоднократные требования.

 

283

--------------------------------------------------------------------------------

Книги есть, но их не дают. Газеты некоторые покупают, но многим это не по карману. "Жаловались, что офицеры наносят побои", если жалуются, то за жалобу опять бьют" (Красноармейцы. С. 348).

 

В целом лагерь в Домбе был обычным польским лагерем для пленных и интернированных. но можно ли назвать обычным то, что творилось в этом лагере. Ранее говорилось о бессудных расстрелах красноармейцев во время пленения. Тогда это объяснялось "возмездием" за подобное в отношении польских пленных. Однако в польских лагерях расстрелы пленных красноармейцев были повсеместным явлением.

 

О таком расстреле в лагере в Домбе рассказывает Подольский (Вальден). "Издевательские гигиенические купания стоили жизни не одному пленному... После бани нас отделили свирепым кордоном от остальной массы пленных. несколько человек были расстреляны за попытку передать записку отъезжающим" ("Новый мир", № 6, с. 91). Необходимо заметить, что пленные отъезжали по обмену в советскую Россию. Передававшие записку должны были ехать на Родину позже, но остались в польской земле навсегда.

 

Весной 1921 г. в лагере Домбе проводилось пополнение рабочих отрядов для местных помещиков. Пленные красноармейцы отказались вступать в них, так как это была верная смерть. В предыдущих командах вымерло за год три четверти состава. Тогда "отказавшихся идти на работу начали убивать (на страх другим), производя это на глазах всех пленных и интернированных (особенно старался в этом направлении "plutonowy Soltys", жандармы (фамилии неизвестны), поручик Ремер); все это делалось в присутствии доктора капитана Суровца" (Красноармейцы. С. 578). Все происходило с ведома начальника лагеря уже упоминаемого полковника С. Тарабановича.

 

В апреле 1921 г., вероятно, в связи с вышеописанным инцидентом, он был освобожден от обязанностей командира лагеря. Однако в донесении Тарабановича об акции протеста пленных, в котором он жалуется на несправедливое "увольнение", нет никакого упоминания о расстрелах заключенных в лагере (Красноармейцы. С. 537). Вероятнее всего, факт бессудного расстрела пленных, как и в других подобных случаях, был замят. Бессудные расстрелы в лагерях не учитывались и не расследовались (Красноармейцы. С. 529).

 

Вместо Тарабановича начальником лагеря в Домбе был назначен полковник Сандецкий, при котором поручик Ремер стал "фактическим хозяином лагеря" (Красноармейцы. С. 606). При таком отношении польских властей к фактическим преступникам, каким являлся Ремер, немудрено, что ситуация в лагерях военнопленных не менялась к лучшему.

 

Уполномоченные РУД 3 июля 1921 г., т.е. через два месяца после назначения нового начальника лагеря, писали о результатах обследования лагеря в Домбе: "Военнопленные почти все одеты в рубище, многие не имеют белья или части его, некоторые не имеют ничего, кроме белья, очень многие не имеют обуви или имеют обувь совершенно рваную" (Красноармейцы. С. 605). Напомним, что основная масса "хороших" приказов и распоряжений польским руководством была к этому времени уже принята.

 

Бессудные расстрелы практиковались не только в Домбе, но и во многих польских лагерях. Пленные могли быть расстреляны по пустякам. Так, пленный красноармеец М. Шерстнев в Белостокском лагере 12 сентября 1920 г. был расстрелян только за то, что посмел возразить жене подпоручика Кальчинского в разговоре на офицерской кухне, который на этом основании приказал его расстрелять (Красноармейцы. С. 599).

 

В лагере Стшалково расстрелы были не редкостью вплоть до его закрытия. Как уже отмечалось, в 1919 г. пленных без повода расстреливал поручик Малиновский и постерунки (часовые). В 1920-1921 гг. в пленных продолжали стрелять часовые. Члены РУД 19 июля 1921 г. стали свидетелями беспричинного расстрела военнопленных в Стшалкове. В тот день в Россию отправлялась очередная партия пленных, которые стали бросать через изгородь остававшимся товарищам кружки и котелки. Это привлекло к ограде пленных, в которых охрана по приказу унтер-офицера открыла стрельбу. Красноармеец Сидоров был убит, шестеро - ранены (Красноармейцы. С. 645, 650). О расследовании этого преступного факта ничего не сообщалось.

 

285

--------------------------------------------------------------------------------

Голодом и холодом

 

Польские историки, составители сборника "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. ", профессора 3. Карпус и В. Резмер утверждают, что "в результате усилий польских властей... Условия жизни военнопленных в лагерях в Польше в начале 1920 г, существенно улучшились... Улучшилось и питание в лагерях...

 

Начиная с февраля 1921 г. положение в лагерях в результате больших усилий польских военных и гражданских властей радикально улучшилось. К этому времени в лагеря было передано большое количество белья и одежды, а также существенно улучшилось снабжение продовольствие" (Красноармейцы. С. 20, 25).

 

В этой связи следует особо сказать о питании военнопленных в польских лагерях. В инструкции I департамента Минвоендел Польши от 17 мая 1919 г. были утверждены нормы продовольственного и денежного довольствия для пленных. По этим нормам каждому пленному в день полагалось хлеба - 500 г, мяса - 150 г, картофеля - 700 г, сырых овощей или муки - 150 г, 2 порции кофе по 100 г и приправы. Мыла на месяц должно было выдаваться 100 г. Не богато, но прожить можно было. Помимо этого для истощенных пленных полагалось питание по специальной таблице "С" (Красноармейцы. С. 60).

 

О том, как выполнялась эта инструкция, свидетельствует доклад Санитарного департамента Минвоендел Польши военному министру от 9 декабря 1919 г. В докладе отмечается, что во многих отчетах делегаты Санитарного департамента лагеря пленных называют "кладбищами полуживых и полуголых скелетов", "очагами мора и убийства людей голодом и нуждой". Сам начальник Санитарного департамента генерал З. Гордынский в своем отчете о посещении лагерей в крепости Брест-Литовска заявил: "Худоба многих пленных красноречиво свидетельствует о том, что голод - их постоянный спутник, голод страшный, который заставляет их кормиться любой зеленью, травой, молодыми листьями и т.д. Случаи голодной смерти не являются чем-то чрезвычайным..." (Красноармейцы. С. 114, 116)

 

Полковник медслужбы д-р Родзинский после посещения лагеря пленных в Пикулице под Пшемыслом заявил, что там происходит "систематическое убийство людей1... Сохранение в лагере существующих условий его быта было бы равнозначно приговору всех пленных и интернированных на гибель и неизбежную, медленную смерть" (Красноармейцы. С. 117).

 

Согласно инструкции Минвоендел, в лагерях должны были действовать буфеты. В отчете полковника Родзиньского приводится пример того, как работал такой буфет в лагере пленных Пикулице. В буфете торговала "по сути для себя" жена начальника лагеря. Кусок белого хлеба в буфете стоил 1 крону 60 геллеров. Такой же кусок в перворазрядном ресторане Пшемысля стоил всего 1 крону (Красноармейцы. С. 119). Комментарии излишни.

 

Этот доклад начальника Санитарного департамента генерала З. Гордынского военному министру Польши стал, вероятно, "последней каплей" для польского руководства. До этого З. Гордынский 2 декабря 1919 г. направил крайне жесткую записку министру военных дел о тяжелом положении военнопленных и необходимости созыва межведомственного совещания по этому вопросу. Руководство министерства решило проблемы, которые волновали не в меру настойчивого генерала просто и эффективно. 20 февраля 1920 г. генерал был переведен на более спокойную работу, не связанную с пленными (Красноармейцы. С. 827).

 

Естественно, что по докладам З. Гордынского не было предпринято действенных мер. В результате в 1920 г. ситуацию с питанием пленных Ст. Семполовская характеризовала так: "... Общее состояние дел с питанием следует признать (последние месяцы прошлого года) очень плохим... Не говоря уже о таких случаях, как обнаружение сена в желудке умершего пленного, что имело место в лагере в Домбе..." (Красноармейцы. С. 583).

 

287

--------------------------------------------------------------------------------

Не вызывает сомнения, что продовольственная норма в полном объеме до пленных не доходила. Смерть от истощения была обычным явлением в польских лагерях. лучше всего причины такого положения раскрыл Подольский (Вальден), который, как бы предвидя разгоревшиеся спустя 80 лет споры, писал: "Слышу протесты возмущенного польского патриота, который цитирует официальные отчеты с указанием, что на каждого пленного полагалось столько-то граммов жиров, углеводов и т. д. Именно поэтому, по-видимому, польские офицеры так охотно шли на административные должности в концентрационных лагерях" ("Новый мир", № 5, с. 88). Надо заметить, что голода в 1919-1922 гг. в Польше не было.

 

Критически настроенный читатель может заметить, что примеры из 1919 г. не вполне уместны. В польском плену в конце 1919 г. пленных красноармейцев было немногим более 13 тысяч (Красноармейцы. С. 9). В то же время основное количество пленных красноармейцев погибло в осенне-зимний период 1920/21 г.

 

Однако обращение к 1919 г. более чем обоснованно. Польские власти в 1919 г. даже для такого сравнительно небольшого количества пленных не смогли, а точнее, не захотели обеспечить условия в соответствии с требованиями Женевской конвенции. Это еще одно подтверждение осознанно целенаправленной политики верховных польских властей по созданию невыносимых для жизни условий для "большевистских пленных".

 

Проф. З. Карпус и В. Резмер в предисловии ссылаются на свидетельство посла Великобритании в Германии Э. В. д'Абернона, который утверждал, что в августе 1920 г. русских военнопленных "здорово и хорошо кормят" (Красноармейцы, с. 23). Для понимания, что это не совсем верная информация, достаточно прочитать показания вернувшегося из плена Андрея Прохоровича Мацкевича. В октябре 1920 г. он был доставлен в лагерь Белостока, в котором пленный в день получал "небольшую порцию черного хлеба, весом около 1/2 фунта (200 г), один черепок супа, похожего скорее на помои, и кипятку" (Красноармейцы. С. 175).

 

288

--------------------------------------------------------------------------------

Начальники польских лагерей умели принимать проверяющих. Так, секретарь-распорядитель отдела военнопленных Американской ассоциации христианской молодежи И. Вильсон после посещения в октябре 1920 г. концентрационной станции в Модлине заметил по поводу пищи для военнопленных, что "она была вполне удовлетворительной и по содержанию была лучше той, которую получали русские пленные в Германии. Комендант был очень любезен..." (Красноармейцы. С. 340).

 

Напомним, что именно в это время командир укрепленного района Модлин Малевич телеграфировал начальству о том, что военнопленные концентрационной станции едят "различные сырые очистки" и у них "полностью отсутствует обувь и одежда" (Красноармейцы. С. 355).

 

Нет сомнений, что по случаю приезда в лагеря д'Абернона и И. Вильсона польские власти расщедрились и паек для пленных в этот день был нормальным. Да и дегустация пищи Э. В. д'Аберноном и И. Вильсоном, вероятно, напоминала сцену угощения Остапа Бендера обедом (чем бог послал) в доме престарелых, описанную в известной книге Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев". Старики голодали, а заведующий домом престарелых голубоглазый Альхен сумел накрыть для Бендера роскошный стол.

 

Начальник распределительной станции в Пулавах майор Хлебовский в конце октября 1920 г. жаловался Верховному чрезвычайному комиссару по делам борьбы с эпидемиями Э. Годлевскому, что "несносные пленные в целях распространения беспорядков и ферментов в Польше" постоянно поедают картофельные очистки из навозной кучи, которая находится в лагере, и ее придется окружить колючей проволокой" (Красноармейцы. С. 420).

 

О голодающих красноармейцах писал в рапорте от 16 октября 1920 г. начальник Главного сортировочного пункта больных и раненых Войска Польского С. Гелевич. Ссылаясь на доклад начальника движения станции Виленская, он информировал Санитарный департамент МВД Польши о том, что пленные из 15 вагонов, направленных из Белостока в Стшалково, "про-

 

289

--------------------------------------------------------------------------------

изводят впечатление очень изнуренных и голодных, так как вырываются из вагонов, ищут в мусоре остатки еды и жадно поедают картофельные очистки, которые находят на путях" (Красноармейцы. С. 354).

 

9 января 1921 г. председатель Российско-Украинской мирной делегации (на переговорах в Риге) Ф. Иоффе сообщал председателю Польской мирной делегации Я. Домбовскому о том, что "установленный для пленных продовольственный рацион остается только на бумаге, ибо практически, по разным причинам, получаемая пленными пища никогда не отвечает по своей скудости этому рациону. Это явление наблюдается во всех лагерях и командах" (Красноармейцы. С. 467). Тем не менее следует признать, что к середине 1921 г. Питание пленных несколько улучшилось, но дело было сделано, в 1919-1920 гг. от истощения умерли тысячи пленных красноармейцев.

 

Основной причиной "голодомора" в польских лагерях польские политики и историки называют "общие послевоенные условия". Как известно, в 1919-1922 годах в Польше не было голода. Поэтому утверждения, что смертность военнопленных от голода не является основанием для обвинения в этом польских властей, несерьезны. В то же время не вызывает сомнений, что "голодомор" среди советских военнопленных в 1919-1922 гг. - это свидетельство целенаправленной политики польских властей того времени. Подобное происходило и нацистских лагерях в 1940-1945 гг. Оценку этому дал Нюрнбергский трибунал.

 

Польский историк Яцек Вильчур, исследовавший судьбу итальянских военнопленных в немецких лагерях, находившихся на территории Польши в 1943-1944 гг., отмечал, что в отношении итальянцев немцы применяли два основных способа уничтожения: доведение их до естественной смерти голодом и через казни, в том числе массовые (Jacek Wilczur. С. 167). Эти два способа уничтожения военнопленных и гражданских лиц квалифицировались на Нюрнбергском процессе как преступные и равнозначные. Однако польская сторона в отношении немецких лагерей с такой квалификацией со-

 

290

--------------------------------------------------------------------------------

гласна, но применительно к польским лагерям категорически против. Странная логика?!

 

Другой причиной преждевременной смерти многих пленных стали жилые (если их можно так назвать) помещения, в которых они содержались. Самый бедный польский крестьянин не допускал, чтобы его скотина зимой находилась в помещениях, в крышах которых было видно небо, в дыры в стенах свободно пролезала рука. Поэтому объяснения, что у молодого польского государства не было материальных возможностей, хотя бы для латания дыр, как уже говорилось, просто несерьезны.

 

Все становится ясно, когда понимаешь, что польские власти считали "очень хорошо оборудованным" крупнейший польский лагерь пленных № 1 в Стшалкове, в котором в то время текли крыши и не были оборудованы нары для сна пленных (Красноармейцы. G 96, 115). Однако военные власти, как уже говорилось, без тени смущения докладывали комиссии польского сейма о том, что лагерь в Стшалкове готов к приему пленных.

 

Не изменилась ситуация в Стшалкове и в октябре 1920 г.: "Одежда и обувь весьма скудная, большинство ходят босые... В лагере большое число очень тяжелых отмораживаний (ног), которые зачастую у пленных оканчиваются ампутацией... Кроватей нет - спят на соломе... Большинство зданий - это землянки с продавленными крышами, земляным полом... Многие бараки переполнены...

 

Одежда у всех старая... Производит она впечатление лохмотьев. Из-за недостатка пищи пленные, занятые чисткой картофеля, украдкой едят его сырым" (Красноармейцы. С. 349-350).

 

Объективность этой информации подтверждает начальник медицинской службы французской военной миссии в Польше майор медслужбы Готье, который в своем отчете от 3 ноября 1920 г. сообщает начальнику миссии сведения, переданные ему медицинским инспектором лагеря в Стшалкове, под Познанью, Б. Мадейским: "В лагере находится 15 000 пленных, непригодных для работ, и 22 000 пленных,

 

291

--------------------------------------------------------------------------------

используемых в качестве рабочей силы... Пленные одеты в лохмотья, питание явно недостаточно. лагерь располагает госпиталем на 1000 коек. В последнее время в госпитале на излечении находятся 2 200больных... Практически нет одеял и простыней. Смертность очень высока: в день умирает 25-50 человек (брюшной тиф, дизентерия)" (Красноармейцы. С. 361).

 

В ноябре 1921 г., когда, по утверждению польских профессоров "положение в лагерях радикально улучшилось", сотрудники РУД так описывали жилые помещения для пленных в Стшалкове: "Большинство бараков подземные, сырые, темные, холодные, с побитыми стеклами, поломанными полами и с худой крышей. Отверстия в крышах позволяют свободно любоваться звездным небом. Помещающиеся в них мокнут и зябнут днем и ночью... Освещения нет" (Красноармейцы. С. 25, 678).

 

В ноте РУД от 29 декабря 1921 г. по поводу условий содержания пленных в лагере в Стшалкове отмечалось, что "санитарное состояние лагеря до крайности неудовлетворительное... Вода почти отсутствует... Иногда не хватает для варки пищи. Отопления совершенно нет... Медицинской помощи почти нет вследствие отсутствия медикаментов" (Красноармейцы. С. 695) Не случайно в Стшалкове регулярно вспыхивали эпидемии и больными оказывалось более 30% количества всех пленных. Это ли не доказательство целенаправленной политики по созданию невыносимых условий жизни пленных красноармейцев, которые обусловливали среди них катастрофическую смертность.

 

К вопросу о смертности красноармейцев

 

В предисловии к сборнику "Красноармейцы в польском плену в 1919 - 1922 гг. " проф. 3. Карпус и В. Резмер утверждают, что "за весь трехлетний период пребывания в Польше (февраль 1919г. - октябрь 1921 г.) в польском плену умерло не более 16 - 18 тысяч российских военнопленных, в том

 

292

--------------------------------------------------------------------------------

числе около 8 тысяч в Стшалкове, до 2 тысяч в Тухоли и около 6-8 тысяч в других лагерях. Утверждение, что их умерло больше - 60, 80 или 100 тыс.,- не находит подтверждения в документации, хранящейся в польских и российских гражданских и военных архивах" (Красноармейцы. С. 26).

 

Можно было бы согласиться с этими доводами, если бы документы и материалы сборника "Красноармейцы в польском плену..." не свидетельствовали об обратном. Напомним их.

 

В период эпидемий, через которые прошли практически все польские лагеря военнопленных, заболеваемость составляла 40 и более процентов общего состава. В предисловии российской стороны к сборнику "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. " отмечается, что "в разгар эпидемий в отдельных лагерях умирало до 60% заболевших" (Красноармейцы. С. 14). Соответственно смертность достигала 25-30 и более процентов общего числа пленных.

 

Напомним, что смертность пленных в лагерях Брест-Литовска в отдельные дни осени 1919 г. была такой, что пленные в количестве 10 тысяч человек могли вымереть менее чем за 2 месяца. Всего же в лагерях Брест-Литовска только за 64 дня августа-октября 1919 г., согласно "официальной статистике", умерло 1894 военнопленных. В то же время численность пленных в лагерях в период карантина, когда любые перемещения пленных запрещены, уменьшилась с 10 000 до 3861 чел. Нет сомнений, что сокращение числа пленных более чем на 6 тыс. чел. было связано со смертью в период эпидемий. Поэтому можно говорить о смертности в Брест-Литовске в 61% (Красноармейцы. С. 91-92)

 

Ситуация в польских лагерях для пленных после окончания военных действий в октябре 1920 г. еще более усугубилась. если в ноябре 1919 г. в крупнейшем польском лагере пленных № 1 в Стшалкове умирало от 30 до 50 в день, то через год, в октябре-ноябре 1920 г., средняя суточная смертность, по официальным данным, здесь уже составляла 50- 70 случаев, или 2000 человек в месяц (Красноармейцы. С. 349,405). В декабре 1920 г. в госпитале Стшалкова, как уже отмечалось, находился каждый третий пленный - 4800 чел. (Красноармейцы. С. 451).

 

293

--------------------------------------------------------------------------------

Достаточно реальными представляются свидетельства бывших узников лагеря Стшалково П. Рыжакова (Рыбакова) и В. Володина: "Особенно ужасны условия жизни были в зиму до февраля месяца (1921 г.). Полуголодные, раздетые, многие босые по снегу, спящие в холодных, не отапливаемых, сырых землянках, бараках, на голых нарах, ничем не укрыты, даже без соломы, беспощадно, зверски избиваемые, находящиеся в антисанитарных условиях, пленные красноармейцы мерли положительно как мухи... Итогом всего этого явилось то, что из (приблизительно) 20 тысяч, оставшихся на зиму пленных, тиф, холера, избиения и другие болезни и несчастия унесли в могилу преждевременно около 12 тысяч товарищей красноармейцев" (Красноармейцы. С. 521).

 

Комитет РКП(б), подпольно действовавший в лагере Стшалково, в своем докладе Советской комиссии по делам военнопленных в апреле 1921 г. утверждал, что "... В последнюю эпидемию умирало до 300 чел. В день... В мертвецких трупы лежали штабелями, объедаемые крысами, а порядковый номер погребенных перевалил на 12-ю тысячу... Сюда не входят погребенные во время Стшалковской Аркадии, когда хоронили без документов, без счету и отметок, в общих могилах" (Красноармейцы. С. 532).

 

Не лучше было положение и в других лагерях. Верховный Чрезвычайный комиссар по делам борьбы с эпидемиями Э. Годлевский в своем письме от 2 декабря 1920 г. Приводит данные о смертности в сравнительно небольшой (на 1100 пленных) концентрационной распределительной станции в Пулавах. Здесь в ноябре 1920 г. в среднем ежедневно умирали 10 человек, или почти 1% от общей численности. Э. Годлевский в своем письме утверждает: "Если там будет сохраняться прежнее положение то, как ясно из приведенных выше цифр, через 111 дней в лагере в Пулавах вымрут все" (Красноармейцы. С. 420). Именно о такой ежедневной смертности в 1% от общей численности в лагере Стшалково рассказывали Рыжаков и Володин.

 

30 апреля 1921 г. новый начальник станции в Пулавах (прежний начальник станции майор Хлебовский сам стал жертвой эпидемии) сообщил члену Российско-Украинской делегации Е. Аболтину, что: "с 4 октября 1920 г. по 1 апреля 1921 г. в лагере умерло 540 человек, т.е. приблизительно 1/3 всего наличного состава лагеря. " Более близкими к реальным представляются свидетельства пленных, согласно которым за 6 месяцев умерло 900 чел. из 1100 военнопленных (смертность 81,8%). Они были зарыты "на левом берегу Вислы (по 30-40 человек голыми вместе) в ямах" (Красноармейцы. С. 548).

 

Напомним, приведенные выше воспоминания Константина Корсака, пересказанные его внуком М. Батурицким. Корсак попал в белостокский лагерь как бывший красноармеец и пробыл в нем до марта 1921 г. Он утверждал, что из 1500 заключенных в лагере осталось в живых 200 человек (смертность 87%).

 

Об огромной смертности пленных в рабочих командах лагеря интернированных № 1 в Домбе свидетельствуют показания вернувшегося в Россию Витольда Марецкого. Он рассказал, что за период 1920-1921 гг. Из-за невыносимых условий работы и жизни "некоторые из этих рабочих отрядов растаяли до 1/4 своего первого состава, а некоторые мелкие отряды, работавшие у окрестных помещиков, растаяли совершенно". В итоге из 550 пленных в рабочих командах к весне 1921 г. осталось в живых лишь 150 чел. (смертность - 73%) (Красноармейцы. С. 577)

 

Подольский (Вальден) в своих воспоминаниях упоминает об одном пареньке из партии пленных, направленной "на тяжелые мостовые работы... Он один, кажется, и остался в живых из всех 80 человек" (Новый мир. № 5. С.. 86)

 

Вышеприведенные примеры достаточно красноречиво свидетельствуют о реальном уровне смертности в польских лагерях. Тем не менее особого разговора заслуживает печально известный лагерь пленных № 7 в Тухоли, называемый "лагерем смерти", в котором погибли 22 тысячи красноармейцев.

 

295

--------------------------------------------------------------------------------

Письма, которые надо уметь читать

 

В России защитником польской версии о нормальных условиях содержания красноармейцев в лагере Тухоль является публицист Яков Кротов. Он, являясь внуком бывшего узника этого лагеря Лазаря Гиндина, врача Красной Армии, попавшего в августе 1920 г. в польский плен, заявляет: "Мне не нужны речи Чичерина, чтобы судить о Тухоле: мой дед, Лазарь Гиндин, был там" (Московские новости, № 1065, 28. 11. 2000, с. 5). Аргумент Я. Кротова о том, что не так страшен лагерь в Тухоли, если там выжил его дед, совершенно несостоятелен хотя бы потому, что в Освенциме и на Колыме тоже выжило немало заключенных.

 

На основании писем своего деда из польского плена (www.krotov.info/library/k/krotov/lb_04.html ) внук утверждает, что "...это не был курорт, но и не "лагерь смерти". По мнению Я. Кротова, миф о том, что "счет смертям русских пленных в Тухоли идет на десятки тысяч", необоснованно создали газеты русской эмиграции в Варшаве (www.krotov.info/yakov/dnevnik/2000/001784.html ).

 

Напомним, что в настоящем исследовании неоднократно приводились ссылки из устного рассказа Л. Гиндина в 1972 г. о фактах настоящего вандализма в отношении красноармейцев, особенно еврейской национальности, в польском плену. (http://www.krotov.info/library/k/krotov/lb_01.html#4'>http://www.krotov.info/library/k/krotov/lb_01.html#4). Однако Я. Кротов предпочитает факты из рассказа деда не упоминать. Он делает упор на его письма из польского плена. Что ж попробуем прочитать эти письма.

 

Письма Лазаря Гиндина - это попытка мужественного человека не только сообщить о себе близким, но и поддержать их. Ключом для понимания смысла его писем являются фразы, обращенные к любимой жене: "Береги себя, голубка, не переутомляйся. У тебя ведь слабое сердце. Обо мне не беспокойся, цел буду" (письмо от 18 мая 1921 г.). "Олечка! Деточка! Береги себя и девочек. Помни, что ты дороже мне всего..." (письмо от 24 ноября 1920 г.).

 

Абсолютно ясно, что Л. Гиндин не мог описывать реальное положение дел в польских лагерях, так как это могло стоить ему жизни. В материалах сборника "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. " отмечается, что попытки пленных красноармейцев пожаловаться проверяющим на бесчеловечные условия своего содержания в лагерях, как правило, имели для жалобщиков весьма тяжкие последствия. Как выше говорилось, в Мокотове, например, "одежды пленных, которые жаловались, отмечались красной краской, и их после гоняли на более тяжелые работы" (Красноармейцы. С. 649, 650).

 

Гиндин рассказывает что, когда в Тухоль в связи с голодовкой заключенных по поводу плохого питания приехал российский представитель, то "открыто жаловаться никто не осмелился, чтобы надзиратели не вымещали злобу после отъезда представителя" (http://www.krotov.info/library/k/krotov/lb_01.html#4).

 

Стремясь успокоить жену, Л. Гиндин уделяет крайне мало внимания в своих письмах жестокой реальности в польских лагерях. Однако некоторые фразы в этих письмах, при внимательном прочтении, свидетельствуют о страшных испытаниях, которые ему довелось пережить в качестве военнопленного.

 

23 марта 1921 г. Гиндин пишет "Питание хорошее. Только окончательно оборвался. Все истрепалось". О том, как дело обстояло на самом деле в польских лагерях, написал в апреле 1921 г. в своем письме Ольге Гиндиной освободившийся из плена Яков Геллерштрем, сосед Л. Гиндина по Рембертовскому лагерю: "... Я также был в плену, в Рембертове, по внешности потерял всякое человеческое достоинство, унижения неописуемые и только благодаря случайности, я родился в Эстонии - был освобожден, спасен".

 

Какими же ужасными обстоятельствами и нечеловеческими условиями плена вызваны страшные в своей безысходности слова Геллерштрема "был спасен ... Только благодаря сяучайности"? Но и у сдержанного Гиндина в письмах жене тоже иногда проскальзывают страшные признания: "Думаю, что по приезде дадут все-таки немного отдохнуть дома, а то я стану совсем инвалидом..." (письмо от 18 мая 1921 г).

 

297

--------------------------------------------------------------------------------

Двумя месяцами позднее, чтобы успокоить жену, Л. Гиндин откровенно бравирует в своем письме от 23 июля 1921 г. Пишет о "рыбном спорте" (не рыбалке!) и в конце заявляет: "Вот видишь, как мало я могу сообщить тебе о моей жизни. Живу на всем готовом и не о чем заботиться...".

 

В феврале и начале мая 1921 г. Л. Гиндин тоже утверждал, что якобы вокруг все хорошо, самое скверное позади, и вдруг 5 августа того же года в письме из Белостока у него опять неожиданно вырывается: "Моя дорогая! Самое тяжелое осталось позади, и если я уцелел до сих пор, то наверно увидимся..." Возникает вопрос: так когда же на самом деле было тяжело?

 

Люди старшего поколения, по своему личному опыту знавшие, что такое военная цензура, могли ответить на такой вопрос, поскольку прекрасно умели читать "между строк" скрытый смысл писем своих близких. Им не надо было объяснять, почему это человек сначала бодро сообщает, что вокруг него "все хорошо", а позднее осторожно намекает на то, что еще не до конца уверен в том, что ему вообще удастся выжить, и выражает удивление, как он в тех условиях "уцелел до сих пор".

 

Попав в Тухоль, Гиндин поначалу не теряет оптимизма, хотя кое-что трагическое о действительном положении в лагере все равно непроизвольно прорывается у него между строк.

 

6 сентября 1921 г. он пишет жене из Тухоли: "Живу в бараке вместе с командным составом, тут же еще 3 врача. Сыт, одет. ничего не делаю по специальности... Пишу, а около меня делят довольно искусно только что принесенный хлеб на "порции" - итак, сейчас покушаем". Трудно поверить, что сытый человек будет так взволнованно и прочувствованно писать о маленьком кусочке простого хлеба.

 

Л. Гиндин поначалу умалчивает, что жилые "бараки" в Тухоли на самом деле - примитивные необустроенные землянки. Правда, через две недели, в письме от 20 сентября, он все-таки проговаривается: "Из окошечка землянки видно как отправляющаяся сегодня в Россию партия идет в баню, не идет, а бежит. Чувство скорой свободы придает бодрость всем этим бледным и измученным красноармейцам".

 

Если в лагере было так неплохо, как пытается нас уверить Я. Кротов, почему же тогда красноармейцы были измученные? А чего стоит неподдельная радость Гиндина по поводу того, что в преддверии зимы он "... Одет, обут, имеет матрас и одеяло", о чем он как о великом достижении сообщает в своем письме от 13 октября 1921 г.!? Однако, искренняя радость Лазаря Борисовича становится понятной, если ознакомиться с отчетами о действительном положении в Тухольском лагере.

 

Утверждение Я. Кротова, что в Тухольском лагере не могло быть плохо, так как его "регулярно проверяли международные инспекции Красного Креста", просто наивно. По этому поводу выше было приведено немало примеров. не случайно, Л. Гиндин, не надеясь на защиту международных организаций, предпочел в начале декабря 1921 г. бежать из лагеря.

 

В заключение остается пожелать Я. Кротову внимательнее читать письма предков.

 

Tухоль - лагерь смерти

 

Польский профессор З. Карпус в предисловии к сборнику "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг." утверждает, что "вопрос, который вызывает наибольшие разногласия и сегодня, касается количества умерших большевистских пленных в лагере в Тухоли. Во многих публикациях утверждается, что в этом лагере умерло 22 тыс. красноармейцев и поэтому этот лагерь везде называется "лагерем смерти. Подавая эту "сенсацию", авторы публикаций не задумываются над тем, возможно ли, чтобы так много российских военнопленных умерло за столь краткий срок пребывания в Тухоли...

 

Основываясь на сохранившихся источниках, можно с уверенностью утверждать, что в Тухоли за год умерло, в

 

299

--------------------------------------------------------------------------------

подавляющем большинстве от заразных болезней, 1950 большевистских военнопленных" (Красноармейцы. С. 26-27).

 

Поговорим прежде всего о точности проф. З. Карпуса. По его утверждению, в лагере пленных № 7 в Тухоли "большевистские военнопленные содержались только с конца августа 1920 г. до середины октября 1921 г. " (Красноармейцы. С. 27). Правдивость этого утверждения оспаривается тем фактом, что упоминаемый нами военврач РККА Л. Гиндин бежал из Тухольского лагеря в начале декабря 1921 г.

 

В книге Н. Райского "Польско-советская война..." отмечается, что "к 10 января 1922 г. в польском лагере Тухоль еще оставались российские военнопленные" (Райский. С. 35). Можно подумать, что речь идет о белогвардейцах, тем более что, по данным уполномоченного Центрэвака Е. Аболтина, в мае 1922 г. в лагере Тухоли содержалось около 4000 русских (белых) пленных (сводная казачья дивизия, дивизия Смерти и 3-я русская армия Перемыкина) (Красноармейцы. С. 702).

 

Однако в книге Н. Райского далее по тексту говорится, что "к апрелю 1922 г. уже ни одного военнопленного красноармейца в польских лагерях не было". Это позволяет утверждать, что пленные красноармейцы находились в лагере Тухоли до апреля 1922 г. В итоге срок пребывания красноармейцев в Тухоли возрастает с 14 месяцев, на которых настаивает проф. З. Карпус, до 20 месяцев.

 

Весьма избирательно обращение проф. З. Карпуса к польской лагерной статистике. Так, профессор в предисловии к сборнику "Красноармейцы в польском плену..." утверждает, что "максимально в марте 1921 г. в Тухоли находилось более 11 тысяч российских военнопленных" (Красноармейцы. С. 27).

 

О том, что профессор З. Карпус оперирует явно неточными данными, свидетельствует статистика лагерного госпиталя, которая приводилась в докладе председателя РУД Е. Аболтина: "... РУД имела возможность получить официальную справку заболеваемости и смертности в лагере Тухоли с февраля 1921 г. по 15 мая 1921 г. Из врачебной комиссии ведомости видно, что в лагерном госпитале при общем количестве военнопленных около 15 000..." (Красноармейцы. С. 703).

 

Все это свидетельствует о том, что из 15 тыс. военнопленных, которые содержались весной 1921 г. в лагере Тухоли, 4 тысячи за исключением врачебной ведомости, нигде не фигурировали. Как они питались и куда испарились, неясно. Проф. З. Карпуса этот вопрос также не заинтересовал. Можно ли после этого официальную польскую статистику о смертности в лагерях для военнопленных считать надежной?

 

О том, что в Тухоли бывали периоды, когда там содержалось значительно больше 11 тыс. пленных красноармейцев, сообщает и Ст. Семполовская. В своем отчете она пишет, что в конце 1920 г. в Тухоли содержалось около 15 тыс. пленных, "граждан России и Советской Украины" (Красноармейцы. С. 580).

 

Что касается утверждения проф. З. Карпуса, возможно ли, "чтобы так много российских военнопленных умерло за столь краткий срок пребывания в Тухоли", то достаточно сослаться на Стефанию Семполовскую, которая так характеризовала уровень смертности среди пленных лагеря Тухоли: "Смертность в лагере столь велика, что согласно подсчетам, сделанным мною с одним из офицеров, при той смертности, которая была в октябре (1920 г.), весь лагерь вымер бы за 4-5 месяцев" (Красноармейцы. С. 586).

 

Несложные арифметические подсчеты показывают, что осенью 1920 г. месячная смертность в Тухольском лагере составляла 20-25% от среднесписочного состава. если учесть, что на 1 октября 1920 г. в лагере находился 7981 пленный (Красноармейцы. С. 327), то месячная смертность должна была составлять от 1600 до 2000 человек, т.е. от 50 до 66 чел. в сутки.

 

В уже упоминаемом письме А. Иоффе Я. Домбовскому от 9 января 1921 г. констатируется, что "положение русских военнопленных в Польше настолько бедственно, что по произведенным подсчетам, если принять за норму смертность

 

301

--------------------------------------------------------------------------------

среди пленных в лагере Тухоли за октябрь месяц минувшего года, в течение полугода должны вымереть все русские военнопленные в Польше. Эти цифры подтверждены польскими военными врачами" (Красноармейцы. С. 467).

 

О том, что утверждение Ст. Семполовской обоснованно, свидетельствуют вышеприведенные примеры о смертности в польских лагерях, которые считались более "благополучными", нежели Тухоль. Напомним, что в лагерях Брест-Литовска, где содержалось значительно меньше пленных, нежели в Тухоли, бывали дни, когда умирало 180 человек. То есть за месяц могло умереть до 5 тыс. человек. Следует также не забывать, что, по утверждению И. Вильсона в лагере Тухоли "состояние лазарета еще хуже, чем в Стшалкове" (Красноармейцы. С. 344). Напомним, что зимой 1920 г. суточная смертность в Стшалкове не опускалась ниже 70 чел.

 

Однако проф. З. Карпус упорно утверждает, что лагере Тухоли "больше всего пленных - более 560 чел. - умерло в январе 1921 г. " (Красноармейцы. С. 27).

 

О том, что данные, которыми оперирует З. Карпус, просто ложные, свидетельствует уже упомянутая ведомость врачебной комиссии лагерного госпиталя (Тухоли) с февраля по 15 мая 1921 г., из которой видно, "что в лагерном госпитале при общем количестве военнопленных около 15 000 было за то же время 23 875 заболеваний, в числе которых эпидемических заболеваний было 6491, а именно сыпной тиф - 1706 чел., возвратный - 2654, брюшной - 124, паратиф - 13, холера - 210, дезинтерия - 617, другие эпидемические заболевания - 157. Туберкулезом страдали четыреста пятьдесят семь (457), смертных случаев в лагере Тухоли за то же время было 2561" (Красноармейцы. С. 704-705).

 

По утверждению проф. З. Карпуса, в Тухоли за год умерло 1950 "большевистских военнопленных". В то же время только согласно статистики тухольского госпиталя только за 3,5 месяца в лагере умерло 2561 пленных. Внимательный читатель скажет, но это общая смертность, а З. Карпус говорит о смертности "большевистских военнопленных". Учитывая, что весной 1921 г. "большевистские военнопленные" составляли 97,5% всех пленных в лагере, можно считать, что смертность среди красноармейцев за февраль-май 1921 г. составила примерно 2500 человек. Интернированные балаховцы и перемыкинцы в количестве 3431 чел. появились в тухольском лагере только в начале осени 1921 г. (Красноармейцы. С. 673).

 

В итоге получается, что в Тухоли за три с половиной месяца 1921 г. "большевистских военнопленных" умерло на 550 человек больше того количества, что профессор З. Карпус соглашается признать умершими за год. Эта ситуация как нельзя лучше характеризует подход польских историков к установлению реального количества красноармейцев, погибших в польском плену.

 

Ну, а теперь перейдем к фактам, которые характеризуют действительное положение пленных красноармейцев в Тухольском лагере.

 

Красноармеец В. В. Валуев рассказывал, в конце августе 1920 он с другими пленными: "были отправлены в лагерь Тухоли. Там лежали раненые, не перевязанные по целым неделям, на их ранах завелись черви. Многие из раненых умирали, каждый день хоронили по 30-35 чел. Раненые лежали в холодных бараках без пищи и медикаментов" (Красноармейцы. С. 426,).

 

А в морозном ноябре 1920 г. Тухольский госпиталь напоминал конвейер смерти: "Больничные здания представляют собой громадные бараки, в большинстве случаев железные, вроде ангаров. Все здания ветхие и испорченные, в стенах дыры, через которые можно просунуть руку... Холод обыкновенно ужасный. Говорят во время ночных морозов стены покрываются льдом. Больные лежат на ужасных кроватях... Все на грязных матрасах без постельного белья, только 1/4 имеет кое-какие одеяла, покрыты все грязными тряпками или одеялом из бумаги" (Красноармейцы. С. 376).

 

Сама Ст. Семполовская о ноябрьской (1920 г.) инспекции в Тухоль пишет так: "Больные лежат на ужасных койках" без постельного белья, лишь у четвертой части есть одеяла. Раненые жалуются на ужасный холод, который не только мешает заживлению ран, но по словам врачей, усилива-

 

303

--------------------------------------------------------------------------------

ет боль при заживлении. Санитарный персонал жалуется на полное отсутствие перевязочных средств, ваты и бинтов. Я видела бинты, сохнущие в лесу. В лагере широко распространен сыпной тиф и дизентерия, которая проникла к пленным, работающим в округе. Количество больных в лагере столь велико, что один из бараков в отделении коммунистов превращен в лазарет. 16 ноября там лежало более семидесяти больных. Значительная часть на земле" (Красноармейцы. С. 585-586).

 

10 декабря 1920 г. лагерь в Тухоли посетила представитель Польского общества Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская, которая писала: "Всего сейчас в Тухоли 5373 пленных. лагерь в Тухоли - это т.н. землянки, в которые входят по ступенькам, идущим вниз. По обе стороны расположены нары, на которых пленные спят. Отсутствуют сенники, солома, одеяла. Нет тепла из-за нерегулярной поставки топлива... нехватка белья, одежды во всех отделениях" (Красноармейцы. С. 437, 438)

 

Известно, что самыми страшными для пленных были зимние месяцы 1920/21 гг. Как уже отмечалось, 9 декабря 1920 г. в Тухоли после "бани" умерло сразу 45 человек. Других данных о страшной зиме 1920/21 г. в Тухоли не существует. Как уже говорилось, члены подпольного комитета РКП(б) лагеря в Стшалкове утверждали, что в зимний период 1920/21 г. в Тухоли, как и в Стшалкове, "умирало до 300 чел. в день" (Красноармейцы. С. 532).

 

Попытаемся, основываясь только на документах сборника "Красноармейцы в польском плену...", приблизительно определить численность умерших пленных красноармейцев в лагере Тухоли. Ориентировочно можно говорить только о периоде в 5,5 месяцев, относительно которых существуют документы или свидетельства, прямо или косвенно говорящие о смертности. Октябрь 1920 г., когда, по утверждению Ст. Семполовской, лагерь мог вымереть за 4-5 месяцев - смертность в пределах 1600 чел. Январь 1921 г., когда, по данным проф. 3. Карпуса, умерло 560 чел. (согласимся с этой

 

304

--------------------------------------------------------------------------------

цифрой), и февраль - 15 мая 1921 г., когда в госпитале умерли 2500 чел. Получается, что в Тухоли только за 5,5 месяца умерло 4660 красноармейцев.

 

На самом же деле, речь должна идти о значительно большем количестве пленных красноармейцев, погибших в Тухольском лагере от разных причин, на чем обоснованно настаивает ряд российских исследователей. Серьезным аргументом в пользу этих суждений является свидетельство руководителя польской военной разведки (II отдела Генерального штаба Верховного командования ВП) подполковника Игнацы Матушевского (Ignacy Matuszewski).

 

40 лет фальсификации

 

И. Матушевский 1 февраля 1922 г. направил военному министру Польши письмо за № 1462, в котором он подтвердил факт смерти в лагере Тухоли 22 тыс. красноармейцев (Красноармейцы. С. 701). Аналогичный документ - письмо председателя КГБ при СМ СССР А. Н. Шелепина Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву Н-632-ш от 3 марта 1959 г. - польская сторона считает основным документом, подтвердившим факт расстрела весной 1940 г. 21 857 польских военнопленных. но к письму И. Матушевского польские историки относятся иначе.

 

С момента обнародования письма И. Матушевского в 1965 г. прошло более 40 лет. Все эти годы оно является объектом критики со стороны официозных польских историков. Утверждается, что непроверенные сведения об огромной смертности в Тухоли начальник польской военной разведки и контрразведки почерпнул из прессы, и поэтому они не могут быть использованы в качестве серьезного аргумента в споре о числе погибших красноармейцев.

 

Действительно, савинковская газета "Свобода", издаваемая в Варшаве, 19 октября 1921 г., то есть почти за три с половиной месяца до письма И. Матушевского, опубликовала информацию о том, что в лагере Тухоли за год умерло около

 

305

--------------------------------------------------------------------------------

22 тыс. пленных красноармейцев (Тюляков. Польский лагерь смерти). Известно, что пресса часто пишет о том, что впоследствии вынуждены признавать политики. недавно все мы, благодаря прессе, стали свидетелями публичного скандала с тайными тюрьмами ЦРУ. Так произошло и в нашем случае.

 

Советский дипломат Ю. Иванов, долгое время проработавший в Польше, в своей статье "Трагедия польского плена" (Независимая газета, 16 июля 1995 г.) также утверждает, что в Тухоли умерло 22 тысячи красноармейцев.

 

Некоторые историки стремятся представить И. Матушевского как недалекого штабиста, который, по простоте душевной, без проверки, процитировал сомнительный факт из газет. Подобной трактовке противоречит тот факт, что И. Матушевский получил блестящее образование, в т.ч. и юридическое. Необходимо отметить, что подполковник И. Матушевский в системе польской военной разведки работал с начала ее организации в 1918 г. и сумел себя достойно зарекомендовать. Следует заметить, что И. Матушевский родился в семье известного польского энциклопедиста и литературного критика. Крестным отцом Игнацы был великий классик польской прозы Болеслав Прус.

 

Возглавляемый И. Матушевским II отдел Генштаба, действуя в польских лагерях для военнопленных совместно со II отделом Министерства военных дел Польши и II отделами штабов КГО (корпусных генеральных округов), контролировал в них политическую ситуацию и располагал достаточно широкими полномочиями. Это подтверждают распоряжения и инструкции Министерства военных дел Польши и Верховного командования ВП за 1919-1921 гг. (Красноармейцы. С. 64, 239, 193).

 

Начальник отдела европейской интеграции генеральной дирекции государственных архивов Эва Росовска в польском предисловии указывает, что "рапорты об условиях содержания и численности узников отдельных лагерей военнопленных, господствующих там настроениях... содержатся также в фонде II отдела Генерального штаба (фонд 1772) за 1918-1939 гг. " (Красноармейцы. С. 30).

 

Указание военного министра Польши начальнику II отдела Генерального штаба, оформленное распоряжением № 65/22 от 12 января 1922 г., "представить объяснение, при каких условиях произошел побег 33 коммунистов из лагеря пленных Стшалково и кто несет за это ответственность", четко определяет место II отдела Генштаба в системе польских лагерей пленных (Красноармейцы, с. 700). Подобное поручение могло быть дано лишь тому, кто в силу служебного положения обязан был знать и контролировать реальное положение дел в лагерях пленных.

 

И. Матушевский в своем официальном ответе военному министру Польши сообщил обстоятельства побега коммунистов из Стшалкова и добавил: "Из имеющейся во II отделе информации, почерпнутой из переписки интернированных и из прессы, следует, что побеги из лагеря не ограничиваются только Стшалковым, но случаются во всех других лагерях как для коммунистов, так и для интернированных "белых". Эти побеги вызваны условиями, в которых находятся коммунисты и интернированные (отсутствие топлива, белья и одежды, плохое питание, а также долгое ожидание отъезда в Россию). Особенно известен лагерь в Тухоли, называемый интернированными "лагерем смерти" (в этом лагере умерло около 22 000 тысяч пленных Красной Армии" (Красноармейцы. С. 701).

 

Примечание. необходимо заметить, что ряд авторов, Ю. Иванов и Н. Райский, дают эту цитату о лагере в Тухоли, используя слово "прославился" вместо "известен".

 

Фраза в ответе И. Матушевского относительно "информации, почерпнутой из переписки интернированных и из прессы" позволила ангажированным историкам в течение 40 лет утверждать то, что информацию о побегах из польских лагерей для пленных и смертности в Тухоли II отдел Генштаба получил из прессы. В то же время известно, что офицеры II отдела в польских лагерях, как и их коллеги из ГУГБ НКВД в советских лагерях, имели весьма широкие возможности для получения любой информации.

 

307

--------------------------------------------------------------------------------

Совершенно очевидно, что, ссылаясь на прессу, И. Матушевский, говорит только о том, что благодаря журналистам приобрели общественную известность побеги из лагерей из-за плохих условий содержания в них пленных. Лагерь же в Тухоли приобрел известность как "лагерь смерти". Но о количестве умерших в нем красноармейцев И. Матушевский говорит как о бесспорном факте, не ссылаясь на прессу и выделяя эту фразу скобками.

 

Невозможно представить, что начальник военной разведки в официальном документе сообщал руководству страны непроверенный факт из газет по проблеме, находящейся в центре громкого дипломатического скандала. В Польше к тому времени еще не успели остыть страсти после ноты наркома иностранных дел РСФСР Г. Чичерина от 9 сентября 1921 г., в которой польские власти были обвинены в гибели 60 000 советских военнопленных (Красноармейцы. С. 660).

 

Решение проинформировать польское военное руководство о смерти в Тухольском лагере 22 тысяч красноармейцев созрело у И. Матушевского, скорее всего, по причине того, что это стало "секретом Полишинеля". И. Матушевский хорошо представлял себе, какой эффект произведет в польских верхах его утверждение и что от него потребуют дополнительные объяснения.

 

Безусловно, И. Матушевский располагал документально подтвержденными и проверенными сведениями о количестве погибших в лагере Тухоли красноармейцев. В противном случае служебное разбирательство могло закончиться не только снятием И. Матушевского с должности, но и военным трибуналом, если бы начальник военной разведки авторитетом своего ведомства подтвердил антипольскую "газетную утку".

 

Дальнейшее развитие событий показало, что у польского руководства к И. Матушевскому по "тухольскому инциденту" не возникло претензий. После этого он еще более полутора лет исполнял обязанности начальника II отдела Генштаба Войска Польского, а в дальнейшем успешно работал на дипломатическом поприще.

 

"Тухольский инцидент" породил еще одну загадку. О столь "известном" лагере, как Тухоль, в отличие от Стшалкова, сохранилось крайне мало документальных свидетельств. Можно предположить, что "некто" после статьи в газете "Свобода" и письма И. Матушевского дал команду "почистить" лагерные архивы.

 

Свидетельство И. Матушевского ставит крест на 40-летней фальсификации польской стороной данных о количестве красноармейцев, погибших в польском плену. Из вышеизложенного следует, что данные о смертности в Тухольском лагере, которыми оперирует проф. 3. Карпус и польские историки, явно занижены. Безосновательное игнорирование такого важного свидетеля, как И. Матушевский, является недопустимым и характеризует тенденциозность исследований 3. Карпуса.

 

Вместо заключения

 

Не будем пытаться определить общую цифру красноармейцев, погибших в польском плену. Для этого необходимы более тщательные исследования всего комплекса сохранившихся документов и свидетельств очевидцев. Главное в другом. Абсолютно ясно, что число погибших в польском плену красноармейцев (16-17 тыс. чел. или 18-20 тыс. чел.), предлагаемое в сборнике "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг." польскими и некоторыми российскими историками, явно занижено. Так же очевидно, что проблема гибели красноармейцев в польском плену исследована недостаточно глубоко и ждет дополнительных исследований.

 

Следует согласиться с утверждениями Я. Подольского (Вальдена): "Не могу сказать точной цифры наших, побывавших в плену, но вряд ли ошибусь, сказав, что на каждого вернувшегося в Сов. Россию приходится двое похороненных в Польше... Передо мной стоит, бесконечно тянется цепь оборванных, искалеченных, изможденных человеческих фигур. Сколько раз я выравнивался вместе с товарищами по несчастью в обрывках этой великой цепи - на раз-

 

309

--------------------------------------------------------------------------------

ных поверках и обходах и в тон обычному "рассчитать - первый, второй, третий" слышится "покойник, покойник, покойник, живой, покойник, покойник, живой..." ("Новый мир", № 6, с. 82).

 

Признавая значение и важность подготовленного российско-польского сборника документов и материалов "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.", необходимо расценивать его как начало большой работы по выявлению всех обстоятельств гибели красноармейцев в польском плену и, соответственно, по уточнению количества погибших. необходимо также поименно назвать всех польских военнослужащих и чиновников, причастных к гибели пленных красноармейцев. Ясно одно - предстоит большая работа.

 

Однако уже сегодня, основываясь на вышеприведенных свидетельствах, можно сделать вывод о том, что обстоятельства массовой гибель красноармейцев в польском плену могут расцениваться как свидетельство их умышленного истребления. Учитывая четко выраженную национальную направленность этих преступлений, следует ставить вопрос о геноциде в отношении военнопленных русской и еврейской национальности.

 

Также можно сделать вывод о безусловной ответственности высшего польского руководства за создание и поддержание в польских лагерях невыносимых для жизни условий, которые привели к массовой гибели пленных красноармейцев.

 

Жесткие заявления Советского правительства в 1920-1922 гг. по поводу бесчеловечного отношения к пленным красноармейцам позволяют также сделать вывод о том, что советское руководство в 1939-1940 гг. должно было вернуться к вопросу гибели красноармейцев в польском плену. Это явилось одной из причин, по которой часть польских военнопленных, имевшая отношение к репрессиям в отношении пленных красноармейцев, весной 1940 г. была репрессирована.

 

Возникает вопрос: почему польская сторона отказывает российской в том, на чем сама, расследуя катынское преступление, настаивает последние двадцать лет? Настойчивость польской стороны в попытках найти виновных в расстреле польских военнопленных вызывает уважение. Должны быть осуждены (хотя бы морально) виновники не только Катынского преступления, но и геноцида русских военнопленных в польском плену в 1919-1922 гг.

 

Сокращенный вариант настоящего исследования под названием "Анти-Катынь" был опубликован в журнале "Наш современник" № 6 за 2006 г.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

Абаринов В. Катынский лабиринт. http//katyn.codis.ru/abarinov.htm. ,

 

Библия. Иерусалим: 1992.

 

Вальден Н. А. В польском плену, записки. "Новый мир", № 5, 6, 1931.

 

Витте В. Образ врага: расистские элементы в немецкой пропаганде против советского Союза. В сборнике статей "Вторая мировая война: Взгляд из Германии". М.: Яуза, ЭКСМО, 2005.

 

Воспоминания Л. Гиндина (http//www.krotov.info/librali/ry/k/krotov/lb_01.html#4).

 

Герцштейн Р. Война которую выиграл Гитлер. Смоленск: 1996.

 

Деникин A. M. Путь русского офицера. М., 1990.

 

Ежевский Л. Катынь 1940. Сокр. перевод с польского О. и Э. Штейн, by TELEX 1983.

 

Иванов Ю. Трагедия польского плена. "Независимая газета". 16.07.1995.

 

Иванов Ю. В. Очерки истории советско-польских отношений в документах 1917-1945 гг. "Наш современник". М.: 2005.

 

История ВКП(б). Издательство ЦК ВКП(б) "Правда", 1938.

 

Кротов Я. Компенсации не тщеба. Московские новости, № 1085, 28.11.2000.

 

Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы материалы. Отв. составитель Н. С. Лебедева. М.: Демократия, 1999.

 

Катынь. Март 1940 - сентябрь 2000. Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни. Документы. / Отв. составитель Н. С. Лебедева. М.: Из-во "Весь мир", 2001.

 

Карпус 3. Факты о советских военнопленных 1919-1920. "Новая Польша" № 11, 2000.

 

Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. Сборник документов и материалов. - М.; СПб.: Летний сад, 2004.

 

Матвеев Г. Ф. еще раз о численности красноармейцев в польском плену в 1919-1920 годах // Новая и новейшая история № 3, 2006.

 

Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Белый орел против красной звезды. М.: Яуза, Эксмо, 2004.

 

Новак А. Десять вопросов // "Новая Польша" № 4, 2005.

 

Памятных А. Пленные красноармейцы в польских лагерях // "Новая Польша". № 10, 2005 г. (http//www.novpol.ru/index.php?id=498).

 

Поиски "анти-Катыни". Интервью с Б. Носовым // "Новая Польша" № 11,2000.

 

Помяновский Е. К истории дезинформации. "Новая Польша" № 5, 2005.

 

Польская война. Беседа с проф. П. Вечоркевичем. "Rzeczpospolita", 28 сентября 2005.

 

Райский Н. С. Польско-советская война 1919-1920 годов и судьба военнопленных, заложников и беженцев (http//www.auditorium.ru/books/751).

 

Свидетельство М. В. Батурицкого (http//katyn.ru/forums/viewtopic/php?id=55).

 

Cunonc В. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной. 1939-1941. - М.: ТОО "Новина", 1997.

 

Строгий А. В Польше тоже пытаются переписать историю. "Российские вести", № 16, 23.03.2005.

 

Тюляков С. П. Польский лагерь смерти. "Русский дом". Октябрь, 2005.

 

Фабрика смерти. М.: Государственное издательство политической литературы, 1960.

 

Филатов С. Катынь - трагедия не только Польши, но и России // Лит. Журнал "Кольцо "А", № 34, 2005.

 

Филимошин М. В. Десятками стрелял людей только за то, что... выглядели большевиками // Военно-исторический журнал, 2001, № 2

 

Филимошин М. В. Россия ждет ответного покаяния. "РФ сегодня", 2005.

 

Штейфон Б. А. Бредовский поход.

 

Jacek Wilczur. "Nievola i eksterminacija jencow wojennych - wlochow w niemieckich obozach jenieckich. Wrzesien 1943 - maj 1945. Wydawnictwo Ministerstwa Obrany Narodowej. 1969.

 

Яжборовская И. С, Яблоков А. Ю., Парсаданова B. C. Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. М., "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2001.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вижу, скучаешь, Nenez? Тема изношенная, как шинель красноармейца в польском плену. Поищи что-нибудь более современное и не засоряй коппированием этого форума. Стоит написать приглошение к обсуждению и дать ссылку на этот интеллектуальный лепет Шведа.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Станысь, лучше ответь на поставленный вопрос. Кстати, что делали поляки в 20-м году в Киеве?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вижу, скучаешь, Nenez? Тема изношенная, как шинель красноармейца в польском плену. Поищи что-нибудь более современное и не засоряй коппированием этого форума. Стоит написать приглошение к обсуждению и дать ссылку на этот интеллектуальный лепет Шведа.

А тема Катыни закатыненная такими как ты, родной, ведь вы уже пораздавали нашим власовцам и власовкам орденов больше чем их было у расстрелянных немцами ваших офицеров. И чего лепет-то, в основном данные из совместного сборника :kolobok_biggrin:

Вааще-то ты, будучи миллионщиком, мог бы раскошелиться на проведение правильно организованных раскопок захоронений (вместо прежней позорной туфты): хотя и в копеечку влетит, зато какие почести и слава ждут, если вдруг... :kolobok_cool:

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вижу, скучаешь, Nenez? Тема изношенная, как шинель красноармейца в польском плену. Поищи что-нибудь более современное и не засоряй коппированием этого форума. Стоит написать приглошение к обсуждению и дать ссылку на этот интеллектуальный лепет Шведа.

А тема Катыни закатыненная такими как ты, родной, ведь вы уже пораздавали нашим власовцам и власовкам орденов больше чем их было у расстрелянных немцами ваших офицеров. И чего лепет-то, в основном данные из совместного сборника :kolobok_biggrin:

Вааще-то ты, будучи миллионщиком, мог бы раскошелиться на проведение правильно организованных раскопок захоронений (вместо прежней позорной туфты): хотя и в копеечку влетит, зато какие почести и слава ждут, если вдруг... :kolobok_cool:

Какое это "вдруг"? Пшеки прекрасно понимают слабость своей позиции и никогда не вложат ни единого злотого, чтобы узнать объективную истину. Будут ходить с протянутой рукой и ныть.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest 111
Вижу, скучаешь, Nenez? Тема изношенная, как шинель красноармейца в польском плену. Поищи что-нибудь более современное и не засоряй коппированием этого форума. Стоит написать приглошение к обсуждению и дать ссылку на этот интеллектуальный лепет Шведа.

 

 

Опровергни "лепет", полено.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вижу, скучаешь, Nenez? Тема изношенная, как шинель красноармейца в польском плену. Поищи что-нибудь более современное и не засоряй коппированием этого форума. Стоит написать приглошение к обсуждению и дать ссылку на этот интеллектуальный лепет Шведа.

А тема Катыни закатыненная такими как ты, родной, ведь вы уже пораздавали нашим власовцам и власовкам орденов больше чем их было у расстрелянных немцами ваших офицеров. И чего лепет-то, в основном данные из совместного сборника :kolobok_biggrin: ...

В отличие от НЕКОТОРЫХ, мы, русские патриоты, честные и справедливые люди, поэтому выкладываю основную аргументацию противоположной стороны по пленным красноармейцам.

_____________________________________________________________________

 

(* шляхтич)

 

http://www.novpol.ru/index.php?id=352 Новая Польша 11 / 2000

 

*Збигнев Карпус ФАКТЫ О СОВЕТСКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ 1919-1921

 

В последнее время в некоторых российских газетах появляются статьи о мнимой гибели большинства красноармейцев, попавших в польский плен во время войны 1919-1920 гг. (например, статья А.Тулеева, помещенной «Независимой газетой» от 6 окт. 2000). В связи с этим «Новая Польша» публикует ответ видного польского историка профессора Збигнева Карпуса. Мы надеемся, что объективизм этой статьи, не скрывающей тяжелого положения советских военнопленных, пресечет попытки дезинформировать общество свободной России, направленные на то, чтобы Польшу представлять как дежурного врага. Мы убеждены, что те российские историки, кто серьезно занимается этим вопросом, охотно создадут комиссию с участием их польских коллег, которая изучит вопрос до конца и устранит все сомнения. Мы совершенно уверены, что работа такой комиссии не встретит в Польше никаких препятствий. (Ред.)

 

В результате каждого вооруженного конфликта, кроме жертв и разрушений, возникает проблема военнопленных. Это, естественно, касается и польско-советской войны 1919-1920 годов.

Первые бои польских и советских частей произошли в середине февраля 1919 го. В течение всего первого года войны военные действия велись не слишком интенсивно: обе стороны были заняты другими проблемами. В связи с этим число военнопленных, захваченных поляками, было незначительным. В ноябре 1919 г. в Польше находилось всего 7096 советских военнопленных. Как и украинцы, попавшие в плен во время более ранних боев за Львов и Восточную Галицию, они были размещены в лагерях в Стшалкове (между Слупцей и Вшесней), Домбе под Краковом, Пикулицах под Перемышлем, Брест-Литовске, Ланьцуте и Вадовицах. Эти лагеря не строились специально ради военных действий против Советской России. Польша унаследовала их от владевших ее территориями Германии и Австрии, построиыших лагеря во время I Мировой войны.

Вскоре после прибытия первых групп советских военнопленных в польских лагерях возникли эпидемии инфекционных заболеваний (сыпного, брюшного и возвратного тифа, краснухи, холеры, гриппа), по преимуществу занесенных с фронта самими пленными. В результате в 1919 г. самое тяжелое санитарно-эпидемиологическое положение сложилось в лагере, расположенном в Брестской крепости. Ввиду плохих условий этот лагерь через несколько месяцев был закрыт, а советских военнопленных перевели в другие лагеря. По сохранившимся данным, в Брестском лагере от инфекционных заболеваний умерло больше тысячи военнопленных. В результате усилий польских властей, в частности депутатов польского Законодательного сейма, которые контролировали все лагеря, в первые месяцы 1920 г. условия жизни военнопленных заметно улучшились. В лагеря неоднократно приезжали делегации польских и международных благотворительных организаций. Их доклады и отчеты, сохранившиеся в польских архивах, показывают, в каких условиях находились в польских лагерях военнопленные разных национальностей.

Начавшиеся в апреле 1920 г., в ходе польского наступления на Киев, польско-советские бои на Украине не повлияли на рост числа военнопленных в польских лагерях. В этих боях было захвачено в плен около 18 тыс. красноармейцев, но лишь немногих из них поляки успели отправить на запад, в тылы, — большинство было отбито Первой Конной армией под командованием С.Буденного. В частности, только в занятом буденновцами Житомире были освобождены более 5 тыс. красноармейцев.

И только после битвы под Варшавой, где в плен (лишь до 10 сентября 1920) попало около 50 тыс. красноармейцев, число советских военнопленных в Польше существенно выросло. Следующие польские победы еще больше повысили их численность. В общей сложности после завершения военных действий на Восточном фронте (18 октября 1920) на территории Польши было около 110 тыс. советских военнопленных. Эту цифру, опираясь на статистику, приводт Ю.Пилсудский в своей книге «1920 год». Между тем М.Н.Тухачевский в своем докладе (добросовестно включенном Пилсудским в книгу) говорит только о 95 тыс. пропавших без вести и попавших в плен. Это, однако, чисто теоретические подсчеты, относящиеся только к первому времени, ибо многие военнопленные (около 25 тысяч), едва попав в плен или недолго пробыв в лагере, поддавались агитации и вступали в русские, казачьи и украинские армейские группировкам, которые вместе с поляками воевали с Красной армией. Это были армия генерала Станислава Булак-Балаховича, 3 я российская армия генерала Бориса Перемыкина, казачья бригада Александра Сальникова, казачья бригада есаула Вадима Яковлева и армия Украинской Народной Республики. Названные части и после заключения советско-польского перемирия продолжали воевать самостоятельно, пока не были оттеснены на территорию Польши. Следует отметить, что военнопленные не всегда руководствовались одними лишь идейными побуждениями. Подавляющее большинство просто стремилось как можно быстрее выйти из лагеря. Многие из них, едва попав на фронт, возвращались в ряды Красной армии. На основании сохранившихся польских архивных материалов можно установить, что поздней осенью 1920 г. в Польше находилось не больше 80-85 тыс. советских военнопленных. Половина из них находилась в лагерях для военнопленных, остальные работали на государственных предприятиях либо у частных лиц (в основном в сельском хозяйстве).

 

Польская сторона была не в состоянии за короткий срок после завершения военных действмй обеспечить надлежащие санитарно-бытовые условия такому числу военнопленных. Польша была сильно разрушена недавней мировой войной, а помощь, за которой она обращалась к другим странам, в частности к Франции и США, не была ей предоставлена. Поэтому санитарное и продовольственное положение лагерей, где находились советские военнопленные, было плохим, особенно в конце 1920 — начале 1921 гг. (в зимние месяцы). Это привело к новой вспышке эпидемий инфекционных заболеваний, от которых умерли многие пленные. В источниках, однако, нет никаких данных, на основе которых можно бы заподозрить польские власти в сознательной политике, направленной на то, чтобы заморить голодом либо прямо истребить советских военнопленных. Уже с февраля 1921 г. в результате серьезных усилий польских военных и гражданских властей положение в лагерях начало резко улучшаться.

В середине марта 1921 г. начался обмен военнопленными между Польшей и Советской Россией, долго ожидаемый и откладываемый, притом отнюдь не по вине польской стороны. Советская делегация в Риге во главе с А.Иоффе тянула с подписанием соглашения об обмене военнопленными, подготовленного еще в конце декабря 1920 г., и подписала его лишь в середине февраля 1921 го. Обмен военнопленными продолжался до середины октября 1921 г.: в Россию было отправлено 65 797 военнопленных, в Польшу вернулось — 26 440. В Польше оставалось еще 965 советских военнопленных, которые должны были служить польским властям гарантией возвращения всех попавших в плен польских офицеров. В начале 1922 г. эта группа тоже была отправлена по домам. В соответствии с польско-советским соглашением обмен военнопленными происходил на добровольной основе. Возможностью остаться в Польше воспользовались около тысячи советских военнопленных, изъявившие желание остаться в письменном виде, после чего их освободили из лагерей. Кроме того, около тысячи пленных красноармейцев: латышей, немцев, венгров и австрийцев — выразили желание вернуться в свои страны. В результате договоренностей польских властей с соответствующими дипломатическими представительствами и эти пленные были отправлены на родину.

Учитывая вышеназванные документальные данные, можно сказать, что в польском плену на протяжении всех трех лет (февраль 1919 — октябрь 1921) скончалось не больше 16-18 тыс. советских военнопленных: около 8 тысяч — в лагере в Стшалкове, до 2 тысяч — в Тухоле и около 6-8 тысяч в других лагерях. Утверждение, что погибших было значительно больше — 60, 80 или даже 100 тысяч, — нелепое преувеличение, не опирающееся ни на какие достоверные источники.

 

Еще сегодня вызывает споры и бурно «озвучивается» российскими историки и публицистами вопрос о числе советских военнопленных, скончавшихся в лагере в Тухоле. Авторы многих российских публикаций утверждают, что там умерли 22 тыс. красноармейцев, и называют этот лагерь «лагерем смерти». Печатая такие «откровения», российская сторона не задается простым вопросом: возможно ли, чтобы такое множество военнопленных умерли за столь короткое время их пребывания в Тухоле? В этом лагере советские военнопленные находились только с конца августа 1920 г. до середины октября 1921 го. Такая высокая смертность (в среднем больше 2 тыс. человек в месяц) неизбежно была бы зарегистрирована в армейских и административных документах, местной печати, отчетах представителей польских и международных благотворительных организаций, которые часто посещали лагерь в Тухоле, наконец, в кладбищенских документах. Из сохранившихся документов вытекает вполне определенный вывод: в Тухоле за год пребывания умерли, в основном от инфекционных заболеваний, самое большее 1950 военнопленных. Утверждения российских авторов превосходят эту цифру больше чем в 10 раз.

Лиц, скончавшихся в польских лагерях, хоронили на отдельных, расположенных поблизости кладбищах. На протяжении всего периода между I и II Мировыми войнами польские военные и гражданские власти заботились об этих могилах. Их огородили, привели в порядок, поставили скромные памятники и кресты. Они сохранились по сей день, и в случае необходимости можно провести эксгумацию погребенных там советских военнопленных. Тогда можно будет очень точно установить число военнопленных, скончавшихся в отдельных польских лагерях, и развеять связанные с этим сомнения российской стороны.

Следует также напомнить, что во время войны 1919-1920 гг. в советский плен попали более 40 тыс. солдат и офицеров Войска Польского. В Польшу в результате обмена военнопленными вернулись всего лишь 26,5 тыс. человек. Поэтому необходимо, не откладывая в долгий ящик, выяснить, что стало с остальными польскими военнопленными.

Share this post


Link to post
Share on other sites

(*катыновед)

 

http://www.novpol.ru/index.php?id=353 Новая Польша 11 / 2000

 

ПОИСКИ «АНТИ-КАТЫНИ»

 

Интервью Вацлава Радзивиновича с *Борисом Носовым

 

— Насколько память о польско-большевистской войне 1920 года еще жива в сознании русского народа?

Борис Носов: Что значит «еще»? Ее никогда и не было. Если вы выйдете сейчас на улицы Москвы и, не уточняя, что речь идет о 1920 годе, спросите десяток случайных прохожих, что они знают о польско-советской войне, то каждый посмотрит на вас с удивлением и скажет, что со времен Ивана Сусанина русские с поляками не воевали. Кто-то, может, вспомнит еще о польских восстаниях. В любом случае польско-большевистской войны 1920 г. в памяти русских не существует.

 

— Ее предали забвению?

— Нет, ее и не существовало. В 20 х гг. официальная пропаганда говорила о походе Антанты против Советской России. Постоянно повторяли известный тезис о 14 государствах, войска которых участвовали в гражданской войне на стороне белых. Среди этих 14 стран была и Польша. Наравне с греческими, французскими, английскими и другими войсками. С самого начала официальная советская пропаганда избегала подчеркивать, что в 1920 г. велась война между Польшей и советской Россией. Для советских людей это был только один из эпизодов «гражданки». Конечно, дипломаты или военные историки писали работы на тему битвы под Варшавой или Рижского мирного договора, однако они были предназначены специалистам и до широкой общественности не доходили.

 

— Но везде в обиходе было и до сих пор остается слово «белополяки».

— Да, конечно, «белополяки» и «белые паны». Однако мы должны отдавать себе отчет в том, что — хоть, может, звучит это немного парадоксально — в сознании советского народа эти слова не были тесно связаны с конкретным народом или государством. Это были определения из арсенала классовой борьбы. В 20 х гг. и позже люди помнили, что среди классовых врагов были и Врангель, и Деникин, и «белополяки». В 30 х, с нормализацией советско-польских отношений, пропаганда еще сильнее подчеркивала, что польский народ — наш друг. Друг, угнетаемый правящими верхами — «пилсудчиками». Но «мы» поддерживаем борьбу польского народа против угнетателей, мы поддерживаем польских коммунистов. При таком раскладе упоминаний о недавней польско-большевистской войне быть не могло.

 

— У нас, однако, говорят, что Сталин ненавидел поляков как раз за поражение, которое потерпела Советская Россия в 1920 г., что, смотря оперу Глинки «Иван Сусанин», он наслаждался сценами, где гибнут поляки.

— Эта байка известна и у нас. Думаю, что она ничего общего с действительностью не имеет. Сталин был человеком скрытным и необычайно прагматичным. Свои чувства он выражал только тогда, когда это уже было совершенно необходимо, служило достижению какой-либо конкретной цели. Я не знаю, зачем ему нужно было бы проявлять эмоции, смотря «Ивана Сусанина». Единственным периодом, когда сталинской пропаганде могли пригодиться воспоминания о польско-большевистской войне, был 1939 год, когда нужно было обосновать захват советскими войсками половины вашей страны. Но это продолжалось недолго, а значит, существенного отклика в народном сознании оставить не могло.

 

— Дмитрий Рогожин, председатель думской комиссии по иностранным делам, недавно мне сказал, что в то время, когда Польша входила в состав советского лагеря, о войне 1920 г. не вспоминали, чтобы не провоцировать ответной реакции — вопросов о Катыни. Это так?

— Не думаю. Тогда советская пропаганда ставила себе целью «укрепление дружбы» между нашими народами и государствами, и, значит, не было смысла говорить о таких неприятных эпизодах, как польско-большевистская война. Она в то время была просто обречена на забвение. Возьмем учебники истории 50-80 х гг. Самое большее, что мы в них найдем, — этакий небольшой стандартный подраздел «Советско-польская война 1920 г.». И прочтем там, что правящие круги Польши по наущению Антанты развязали войну с Советской Россией. Польские войска заняли Киев, а Красная Армия, покончив с Деникиным и Колчаком, бросила свои главные силы против «белополяков», армия Тухачевского двинулась к Висле, что закончилось неудачей. Поэтому советское руководство решило заключить мир. Это все, больше ничего не было. Историки тоже не занимались вопросами, связанными с той войной.

 

— Исследования были запрещены?

— Нет. Однако на них не было и спроса. Если бы кто-нибудь написал об этой войне статью и попробовал ее опубликовать в каком-нибудь историческом журнале, редактор бы спросил: «А зачем? Все давно уже известно». Как тот арабский военачальник, который приказал поджечь Александрийскую библиотеку, мотивируя это тем, что не может в ней быть ничего хорошего и полезного, чего уже не сказано в Коране. Если мы обратимся к библиографии работ советских историков, касающихся польско-большевистской войны 1920 г., то найдем там прежде всего... работы на тему событий 1938-1941 гг., в которых нельзя было не сказать двух слов о Рижском мире — о том, откуда взялась загадочная линия Керзона, по обе стороны которой в сентябре 1939 г. остановились захватывавшие Польшу войска Сталина и Гитлера. О той войне говорилось также в работах по истории Коминтерна, так как в них шла речь о мировой революции. Но все, что в Советском Союзе писалось о Коминтерне, подвергалось особо строгой цензуре.

 

— Во втореой половине 80 х знаменитая статья Юрия Афанасьева, ныне ректора Российского государственного гуманитарного университета, в журнале «Коммунист» положила начало дискуссии о «белых пятнах» в истории Советского Союза. Началась она с Катыни, а затем перешла на польско-большевистскую войну. В чем причины такой последовательности?

— Катынское дело вызвало в то время огромный интерес в советском обществе. И речь здесь шла не столько о самом преступлении в Катынском лесу, сколько об общем контексте эпохи незадолго до войны СССР с Германией, о союзе Сталина с Гитлером, о лжи официальной пропаганды. В эпоху перестройки, в период обличения сталинского режима, люди были ко всему этому особенно восприимчивы. Поэтому катынское дело оказалось тогда настолько важным. И тогда же появилась мысль, что надо найти «анти-Катынь».

 

— Кто ее высказал первым?

— Этого, я думаю, мы никогда не узнаем. Может быть, где-то в политбюро или в кабинетах президиума Академии наук состоялось совещание и было принято решение, что непременно нужно найти «анти-Катынь», какое-то позорное польское пятно в истории отношений с советской Россией. А может, такого совещания и не было, может, никакой секретарь и не говорил, что нужно предпринять ответные шаги. Но мы в Москве схватывали на лету, что в данный момент нужно начальству, что ему может пригодиться. И на рубеже 80-90 х возникла идея «анти-Катыни»: у нас начали писать о войне 1920 г., прежде всего о судьбе красноармейцев, оказавшихся тогда в польском плену и будто бы замученных в лагерях. Говорилось о 40 тыс. убитых, заморенных голодом, умиравших из-за отсутствия лекарств.

Из статьи Петра Покровского «Морозом и саблей»

(«Парламентская газета», 2000, апрель)

"...расстрелы в Медном и Харькове (в отличие от Катыни [?! — Ред.] эти факты установлены) производились по решению судебных органов — пусть это были недемократические «тройки», но получается, что речь шла не о расправе по этническому или классовому принципу. Так за что же расстреливали поляков? (...) После вступления в Пинск [во время войны 1920 г.] по приказу коменданта польского гарнизона на месте, без суда были расстреляны около 40 евреев, пришедших для молитвы. Эту группу якобы приняли за собрание большевиков. (...) ...начальник штаба генерала Листовского с характерной фамилией Гробицкий... хвастался, как в его офицерской компании распороли живот красноармейцу, зашили туда живого кота и побились об заклад, кто первый подохнет — большевик или кот. Причем такие эксцессы носили массовый характер. (...) Не правда ли, было бы кощунственно не осудить и не расстрелять такого «боевого офицера», как пан Гробицкий. Именно таких особо отличившихся представителей «офицерской элиты», оказавшихся в наших руках в 1939 году, расстреляли в Медном"

— Дело военнопленных стало олицетворением идеи «анти-Катыни»?

— Да, хотя эта идея не имеет абсолютно никакого будущего.

 

— Почему?

— Красноармейцы действительно умирали в польских лагерях из-за отсутствия лекарств, продовольствия. Возможно, действовавшие под свою ответственность начальники некоторых лагерей приказывали расстреливать непокорных военнопленных. Но никоим образом не доказать, что политика польских властей предусматривала уничтожение военнопленных, что кто-то сознательно принял решение об их ликвидации — так, как это было с убийством польских офицеров в 1940 году. Не скрыть того, что в Польше в начале 20 х гг. из-за отсутствия медикаментов умирали не только советские военнопленные. Страна была разрушена войной, медикаментов, продовольствия на всех не хватало — и для солдат, и для гражданского населения.

 

— Но люди гибли в лагерях. Их родственники, потомки имеют право узнать, почему и как это случилось?

— О чем вы говорите? Какие потомки? Кто сейчас знает в России, что его дед или прадед погиб в 1920 г. в Польше? Тогда никто не посылал извещений о смерти. Семьи могли догадываться, что отец, сын погиб на одном из фронтов «гражданки». Может, в Крыму, может, на Дальнем Востоке, а может — на Висле. А если бы кто и знал, что его близкий не вернулся из польского плена, то наверняка предпочитал бы об этом молчать. Ведь, может, этот родственник остался в Польше добровольно, а в таком случае родные могли иметь с советской властью только серьезные неприятности. Существует еще одно большое различие между польской Катынью и нашей «анти-Катынью». В 1940 г. НКВД расстреляло цвет польской интеллигенции. Их вдовы воспитали, выучили детей. Потомки убитых — это и сегодня польская элита. Их дети и внуки также занимают то самое место в обществе. Память о Катыни, как хвост за кометой, будет тянуться на протяжении поколений. А красноармейцы, которые двинулись в 1920 г. на Вислу, — это прежде всего мобилизованные крестьяне. Для своих командиров они были лишь пушечным мясом. Родные никогда не узнали, что с ними произошло, никто уже сегодня их не помнит. Так что их потомки не требуют никаких объяснений.

Из статьи Анны Белоглазовой и Ивана Напреенко «Россия чтит память невинно убиенных»

(«Независимая газета», 2000, 1 августа)

"...Однако, несмотря на слова примирения, сказанные высокопоставленными чиновниками на открытии мемориала [в Катыни 29 июля], в отношениях между Россией и Польшей остается немало недосказанности и скрытой обиды. Ведь страницы российско-польской истории орошены кровью не только польских офицеров, расстрелянных в Катыни и сосланных в Сибирь, но и кровью более 80 тыс. русских солдат, погибших в Тухоли, Пулавах, Щелково, Барановичах и в других лагерях Юзефа Пилсудского во время советско-польской войны 1920 года. И если под Катынью создан мемориал, куда приезжают делегации с обеих сторон почтить память жертв, то красногвардейцам, погибшим в лагерях от голода, болезней и зверского обращения польских охранников, до сих пор не воздвигнуто ни одного памятника"

— По-вашему, сейчас нельзя сказать, кто придумал идею «анти-Катыни». А кто сегодня является ее носителем?

— Здесь нужно обратить внимание на те проблемы, которые в данный момент существуют между Россией и Польшей. Вступление вашей страны в НАТО, сочувствие к чеченцам, которое проявляют поляки, высылка дипломатов одной и другой страны, хулиганские выходки у дипломатических представительств. Из всего этого тоже рождается идея «анти-Катыни».

 

— Она представляет собой орудие, нужное правящей верхушке России?

— Еще раз повторю: никто открыто не скажет, что ему нужна «анти-Катынь», никто не отдаст распоряжения ее выискивать. Но сегодня это висит в воздухе. В начале июня в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), бывшем Главном архивном управлении при правительстве СССР, состоялось совещание историков, на котором мы услышали, что правительство Российской Федерации выделило деньги, чтобы специальная комиссия расследовала судьбу красноармейцев, взятых в 1920 г. в польский плен. Главой комиссии, в которую включили и меня, назначен директор ГАРФа Владимир Козлов, чиновник в ранге министра.

 

— Чем должна заниматься эта комиссия?

— Изучить архивы, собрать документы, опубликовать их. Это то, что мне известно. ГАРФ уже обратился к польской стороне с просьбой об источниках, и мы их уже получили.

 

— А как будут использованы собранные вами документы? Рогожин говорил мне, что по делу военнопленных, возможно, будет проведено следствие, подобное расследованию по катынскому делу.

— Что станет с результатами нашей работы, решать будем не мы, а министерство иностранных дел.

 

— А когда правительство приняло решение выделить деньги на расследование дела военнопленных?

— Весной этого года. Как раз тогда в Польше начали отмечать годовщину катынской трагедии. Эти два факта между собой как-то связаны. Никто об этом, ясное дело, не говорит, я могу только догадываться.

 

— Почему же тогда вы решились работать в этой комиссии?

— Смею вас заверить, что, работая в ней, я буду до конца стоять на том, что результаты нашей работы не должны дать повода к развязыванию политической акции. Сбор документов, их публикация всегда полезны. Благодаря этому историкам проще добраться до истины. И мы должны идти в этом направлении, не давая втянуть себя в игры в «анти-Катынь».

 

Интервью взято при участии Олега Панфилова

 

Борис Носовисторик, специалист по польско-российским отношениям, заместитель директора Института славяноведения Российской Академии наук.

Share this post


Link to post
Share on other sites

http://www.novpol.ru/index.php?id=354 Новая Польша 11 / 2000

 

(*шляхтич)

 

*Богдан Скарадзинский КРАСНЫЕ КАЦАПЫ И ПОЛЬСКИЕ ПАНЫ

 

Мой одноклассник, ставший потом известным русистом, ныне покойный Анджей Дравич рассказывал такую историю о первых часах своего пребывания в Москве. Очутился он в общежитии, среди стипендиатов из Польши. Те при встрече подвергли его багаж такому тщательному досмотру, что брестским таможенникам и не снилось. Искали не какую-нибудь там литературу, а отечественные напитки. Кои были молниеносно найдены. И тут же продегустированы. А поляки, знамо дело, как выпьют — давай песни петь. И неважно, что это была отборная элита польского «комсомола»: в самом центре русской столицы на всю округу громко рифмовалось: «мерзкие» — «советские»...

Но тут же из коридора — ответный удар. Не милиция и не НКВД, а девичьи голоса. О «псах-атаманах», «польских панах» и саблях Конармии. А известно, как русские женщины умеют петь хором! Пришлось нашим проглотить обиду. И отложить в сторону суть исторических споров. Состоялось знакомство. Остатки были допиты вместе «за дружбу». Мой школьный друг потерпел в этом инциденте самое сокрушительное поражение — вскоре одна из вокалисток стала его женой. (Пани Вера, кланяюсь вам с этих страниц в пояс, по-казацки!).

Подобный же уровень диалога предлагают «Парламентская газета» и «Независимая газета». Казалось бы, серьезная пресса. Но все по-старому, словно ничего не изменилось ни в России, ни в Польше, ни в мире. Незнание реалий: в школе-то не учили, а в первоисточники заглядывать неохота. А вдобавок наглость (впрочем, не знаю, как и назвать оправдание геноцида в Катыни, Харькове и Медном). Говорить не с кем.

Другое дело — историк Борис Носов из российской комиссии по выяснению судьбы красноармейцев, попавших в 1920 г. в польский плен. Я бы придрался только к дате: а как же красноармейцы 1919 года? Ведь именно тогда поляки впервые взяли Вильно и Минск вместе с немалым числом военнопленных. Остановились они лишь на наполеоновской Березине. Почему — история особая... Два разгрома Красной Армии в 1920 г. — на Висле и на Немане — переполнили польские лагеря, но этим «проблема военнопленных» отнюдь не исчерпывается.

Борис Носов в беседе с Вацлавом Радзивиновичем разворачивает такую панораму исторических сведений, что это побуждает к предметной дискуссии. Не только потому, что Носов дезавуирует идею «анти-Катыни». Хотят русские еще раз погрязнуть в махинациях и стать посмешищем — их дело. Они ведь даже не пытались и не пытаются отыскать у нас эти (мнимые) массовые захоронения своих соотечественников, убитых выстрелом в затылок. Почти полвека были для этого все условия, да и сегодня, я полагаю, с польской стороны в этом должно быть оказано всяческое содействие.

 

Однако мне не в чем упрекнуть Носова, когда он описывает условия существования русских военнопленных в Польше. Увы, условия были действительно ужасны, вели к высокой смертности; и не думаю, чтобы у нас было сделано все, чтобы масштабы трагедии свести к минимуму. Мы легкомысленно хвалились тем, сколько тысяч русских взято в плен, но ни в статистических отчетах, ни в газетах никто и не заикнулся о том, сколько среди них тяжелобольных и тяжелораненых; а ведь такие и гибнут прежде всего. В польском сознании отсутствует сама проблема нашей ответственности за этих людей. Мы легко отпускаем себе грехи на том основании, что и наших военнопленных в России, в том числе больных и раненых, тоже в 1920 г. не очень-то жаловали. Достаточно прочесть «Дневник 1920» Бабеля, полный описаний того, как расправлялись с польскими пленными на поле боя. Случались подобные жестокости и с нашей стороны, но они, по крайней мере, встречали осуждение командования, в частности Казимежа Сикорского, будущего премьер-министра.

Как великодушно удостоверяет Борис Носов, условия существования в Польше действительно были в то время крайне тяжелыми. Что же говорить об условиях солдатской службы? По нашим официальным данным, потери среди военнослужащих составляли: 19,8 тыс. убитых, 27,2 тыс. умерших «от ран и болезней», 115,8 тыс. раненых, 407,9 тыс. больных... За весь период 1919-1920 гг.. Обычная простуда или боль в животе не регистрировались. Речь идет о последствиях эпидемий инфекционных болезней при плохом обмундировании и обуви, недостатке лекарств и вообще слабой медицинской службе. Сравнения с другими европейскими армиями говорят сами за себя. Если мы и собственную армию надлежаще содержать не могли, то что уж говорить о военнопленных. Но моральная проблема остается.

Так же, как и с неприятельскими кладбищами. Не так давно правительство оказалось в затруднении, когда канцлер Германии захотел возложить венки на могилы польских и немецких солдат. Но откуда в Польше немецкие могилы? Немцам легко объяснить любые наши беды — мы ведь все никак не выберемся из коммунистических руин, — но объясняться по поводу отсутствия в Польше немецких могил просто глупо. Что-то там сымпровизировали, скорее всего, не без мистификации, и вот год назад газеты с гордостью сообщили, что под Щецином создано... первое немецкое военное кладбище. Не исключено, что с немецкой денежной помощью.

Русских могил и кладбищ в Польше, казалось бы, немало, но странная вещь... Все они парадные, напоказ, одно — в самом центре Варшавы. Это плод сервилизма коммунистических властей, а не христианских чувств поляков. И вовсе не выражение благодарности за «освобождение» от фашистского ярма, ибо его всего лишь заменили на большевистское. Трагедия молодых русских, положивших здесь свои жизни, столкнулась с трагедией покоренных силой и хитростью поляков, которым над Вислой выпало жить.

 

Лакейство организаторов таких кладбищ простирается так же далеко, как и злополучная русская манера... В парадных могилах лежат русские солдаты, погибшие в боях (в том числе с польскими партизанами и подпольщиками). Но вся штука в том, что наша земля хранит едва ли не больше останков русских военнопленных, убитых немцами, нежели тех, кто пал с оружием в руках. Для первых не строили никаких кладбищ. Так же, как и на всей территории бывшего СССР. Как будто в России неизвестно, что «солдат своей судьбы не выбирает». Перед нами имперская пропаганда, а не дань уважения людям, пожертвовавшим собой ради других людей.

В свое время я долго искал в окрестностях Варшавы русские могилы 1920 года. Была большая битва, есть польские кладбища, наши тоже стреляли... не косточками от слив. Но ничего я так и не нашел; «святая земля» поглотила все, потому что никто об убитых врагах вовремя не позаботился. А позднее — не позаботились и «польские» власти русского разлива, стыдясь, как видно, что тогда, в 1920 м, еще не удалось... А ведь речь о сотнях и тысячах погибших под Радзимином и Оссовом, на реке Нареви и Вкре, на Висле, под Влоцлавеком, Цехановом, Плонском и Млавой. Это укор польским властям и обществу: в загоне, во-первых, обычная человеческая порядочность, во-вторых, историческое и воспитательное значение памяти.

На кладбище крепости Модлин был момент, когда я уже готов был крикнуть «Эврика!». Длинные ряды добротных бетонных православных крестов с надписями кириллицей: имя, отчество, фамилия, место рождения погибшего — как правило, далеко в глубине святой Руси, где-нибудь за Волгой, ближе к Уралу. К сожалению, это I Мировая война. И все это — трудами императорского «управления военных захоронений 9-й германской армии». Когда немцы в 1915 г. захватили обращенный в руины Модлин, им захотелось «орднунга», и они не пожалели ни работы, ни цемента. Конечно, у «белых» русских, даже если б они захотели, не было времени так позаботиться о своих павших.

Но нельзя ту польско-русскую войну сводить сегодня только к кладбищенским сюжетам. Пока еще нигде — ни на Волге, ни на Висле — как следует не обсуждалось специфическое польское участие в русской гражданской войне. В том самом незабываемом 1919 м... Осенью того года действия поляков могли решить исход схватки красных и белых. Чаши весов колебались, но тут поляки продемонстрировали свой нейтралитет, что привело к поражению Деникина. Так что можно сказать: Польша Пилсудского действием проголосовала в пользу большевиков и коммунизма.

 

Мне кажется, суть выступления Бориса Носова сводится к тому, что события 1919-1920 гг. в России совершенно неизвестны и в масштабе общества не поняты. Нет общественной потребности в распространении таких знаний. Внимание людей без остатка поглощают текущие проблемы. Если и дойдет дело до публикации документов о военнопленных в Польше, то она будет прочитана лишь узкой группой специалистов, которые и так ничего нового из нее не узнают. Это уже не приведет ни к ухудшению, ни к улучшению отношений между поляками и русскими. Опыт важного эпизода русско-польского соседствования, увы, останется, по-прежнему мертвым.

В Польше дело с этим обстоит не лучше, хотя иначе выглядят причины. Катынь, Харьков, Медное — вопрос общественно закрыт после того, как открыты соответствующие кладбища. Для поколения детей и внуков людей, которые там убиты, это еще может какое-то время оставаться личной заботой. Двусмысленность поведения русских в данной ситуации никого даже не удивляет. Да, они раскрыли захоронения, но с максимальной сдержанностью во всем, что касается выводов из трагедии. Конечно, 20 тысяч расстрелянных поляков — что за потрясение, если не потрясает даже память о 20 миллионах собственных загубленных земляков... Жаль. Не нужно Польше русского покаяния; катынское дело дало возможность переосмыслить и пересмотреть правила взаимоотношений с соседями. Прежняя практика порождала только несчастья с обеих сторон.

Полякам тоже не дают покоя текущие заботы и не слишком ясное будущее. А к давно минувшему 1920 г. они предпочитают подходить идиллически: как-никак он увенчан победами на Висле и Немане и «вечным» Рижским миром. У нас молчат о том, что этот мир и двадцати лет не продержался. Никто не вспоминает о том, что для Белоруссии и Украины «Рига» означала аннексию их земель. Совместно с большевиками, чтобы уже вскоре их «освобождал» Иосиф Сталин вместе с Адольфом Гитлером. В Польше и сегодня мало кого интересует, как на практике выглядит независимость Белоруссии и Украины. Господи помилуй! А ведь уже по крайней мере с 1920 г. всем в Польше должно быть известно, что, пока белорусские и украинские дела не повернутся хотя бы так же, как литовские, латвийские и эстонские, наши шансы на «мир с Востока» и выгодное сотрудничество на этом направлении вилами на воде писаны.

Публикация материалов русской комиссии по вопросу о судьбе их военнопленных в Польше (а ее председатель имеет ранг министра) была бы полезна и для поляков, если бы она могла заинтриговать наше общественное мнение. Хотя бы тем фактом, что мы — и тогда, и сегодня — не безгрешны и не «единственно правы». К сожалению, на это нет никаких шансов. Я не вижу возможности глубоко задеть своих соотечественников даже тем фактом, что вот, мол, русские снова нас чернят и оскорбляют. Тут же, рядом с новыми кладбищами в Катыни, Харькове и Медном. У нас пожмут плечами, а эрудиты напомнят, что уже бывали сообщения русских официальных комиссий — даже когда в их составе обретались высокие чины церковного священноначалия, — которые оглашали urbi et orbi свои официальные истины, а потом другим русским чиновникам приходилось лезть из кожи, чтобы эти истины опровергнуть.

 

На грустные мысли наводит вся эта ситуация. Мертвых не воскресишь, но у живых-то могли бы наконец проснуться и разум, и совесть.

Для начала надо договориться, что есть принципиальная нравственная разница между халатностью, пусть даже и непростительной, и преднамеренным и методичным, с письменными решениями и личными делами жертв, убийством безоружных военнопленных. Война — это всегда грязь и жестокость. Однако боевой амок — это нечто иное, нежели планомерная, растянутая на недели катынская казнь. Закамуфлированная ложью, преподнесенной своим гражданам и всему миру.

Польско-русский диалог глухонемых ничем не напоминает той своеобразной певческой дискуссии в московском общежитии, с которой мы начали наш комментарий. Он ни в малой степени не предвещает соответствующего хэппи-энда. И если этот диалог еще не совсем похож на бабью свару — то в этом заслуга таких людей, как Борис Носов. Профессионалов, но и джентльменов. Я понимаю, что в истории тысячелетнего соседства русских и поляков достаточно случаев, когда так и подмывает послать соседа «по матушке». Хвала тем, кто от этого воздерживается. Чем больше их будет с обеих сторон, тем скорее мы начнем полемизировать как люди, в чьем опыте и судьбе немало сходного, то есть как настоящие соседи.

Невозможно всерьез обсуждать нашу тему, не упомянув доктора Збигнева Карпуса, историка из Торунского университета имени Николая Коперника, и его новаторских работ о польских лагерях военнопленных, прежде всего труда «Русские и украинские военнопленные и интернированные в 1918-1924 годах» (Торунь, 1991). Остается только восхищаться авторским страстным увлечением столь неблагодарной темой. Никаких шансов на признательность поляков, ибо хвалиться нам тут нечем. Сомнительно и то, что тема заинтересует кого-нибудь из соседей, поскольку нет разоблачений геноцида, ибо таковой не имел места. При этом смертность среди военнопленных анализируется с документами в руках, не скрывается ее неестественно высокий уровень.

65 тысяч военнопленных были переданы России после заключения Рижского мира. В обмен на неполных 27 тысяч поляков. Число русских, которые пережили польский плен, но по разным причинам — скажем, из-за участия в военных и политических действиях на стороне белых — не захотели вернуться к своим, может быть определено лишь приблизительно — между 10 и 20 тыс. человек. Я считаю, что это с польской стороны упущение: с помощью Международного Красного Креста, наверно, и в этом случае можно было бы получить достоверную документацию.

Мне неизвестно, чтобы с русской стороны кто-либо компетентно ставил под сомнение выводы доктора Карпуса. Ничего неизвестно мне и о том, чтобы русская сторона представила собственные документированные выводы. Бросать лишь огульные обвинения — дело несерьезное. Обвинения требуют юридически достоверных вещественных доказательств — таких, какие по делу катынского, харьковского и тверского преступлений почти в течение полувека предъявляла польская сторона.

Share this post


Link to post
Share on other sites

http://www.novpol.ru/index.php?id=498 Новая Польша 10 / 2005

 

(*катыновед №1)

 

*Алексей Памятных ПЛЕННЫЕ КРАСНОАРМЕЙЦЫ В ПОЛЬСКИХ ЛАГЕРЯХ

 

Историки двух стран, изучив документы, пришли к общим выводам [Прим.Ненца84: первая же фраза - передергивание, т.к. "забыта" позиция проф.Г.Ф.Матвеева, называемого катыноведом почему-то В.Г.Матвеевым. Именно поэтому к сборнику были написаны ДВА предисловия, отдельно с польской и российской сторон, что само по себе уникально].

Объемистый том “Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.” подготовлен Федеральным архивным агентством России, Российским государственным военным архивом, Государственным архивом Российской федерации, Российским государственным архивом социально-экономической истории и польской Генеральной дирекцией государственных архивов на основе двустороннего соглашения от 4 декабря 2000 года. Это первый совместный труд российских и польских историков и архивистов о судьбе красноармейцев, попавших в польский плен во время войны 1919-1920 гг. — 85 лет назад. Общественный интерес к столь давней проблеме, возродившийся лет 15 назад, неразрывно связан с проблемой Катыни — настолько, что вопрос о красноармейцах, погибших или умерших в польском плену, нередко называют “Анти-Катынью” или “Контр-Катынью”. Вероятно, многим трудно смириться с признанием ответственности СССР за Катынь, а потому хочется найти какие-то контрпримеры. Без натяжки можно сказать, что возрождение интереса было поддержано или даже инициировано еще руководством СССР. Следственная группа Главной военной прокуратуры СССР в своей работе по Катыни опиралась на распоряжение президента СССР М.С.Горбачева от 3 ноября 1990 г. по итогам визита в Советский Союз министра иностранных дел Польши — в этом распоряжении давалось указание Прокуратуре СССР “ускорить следствие по делу о судьбе польских офицеров, содержавшихся в Козельском, Старобельском и Осташковском лагерях”. Но последний пункт распоряжения звучал следующим образом: “Академии наук СССР, Прокуратуре СССР, Министерству обороны СССР, Комитету государственной безопасности СССР совместно с другими ведомствами и организациями провести до 1 апреля 1991 г. исследовательскую работу по выявлению архивных материалов, касающихся событий и фактов из истории советско-польских двусторонних отношений, в результате которых был причинен ущерб Советской Стороне. Полученные данные использовать в необходимых случаях в переговорах с Польской Стороной по проблематике „белых пятен”(выделено мной. — А.П.).

Едва ли не единственное такое событие — 20 месячная советско-польская война 1919-1920 гг., пленные красноармейцы в польских лагерях и их дальнейшая судьба. Из-за отсутствия исчерпывающих данных в советских архивах российские историки, публицисты и политики приводят самые разные сведения о количестве красноармейцев, погибших в польском плену: цифры, публикуемые с начала 1990 х в массовых изданиях, колеблются от 40 до 80 тысяч человек. Например, в газете “Известия” (2004, 10 и 22 дек.) председатель комитета по международным делам Совета Федерации Михаил Маргелов, а вслед за ним губернатор Кемеровской области Аман Тулеев говорят о 80 тысячах погибших в польских лагерях красноармейцах, ссылаясь на данные российских историков. С другой стороны, в наиболее известном польском исследовании проблемы1 говорится о 16-18 тысячах умерших (погибших) в лагерях.

Тем важнее представляется первая совместная попытка историков двух стран найти истину на основе детального изучения архивов — прежде всего польских, так как события происходили преимущественно на польской территории. Совместная разработка темы только начинается, разногласий в анализе документов еще достаточно, об этом свидетельствует и наличие в сборнике двух отдельных предисловий — российского и польского. Однако сразу хотелось бы отметить впервые достигнутое согласие исследователей в отношении количества умерших в польских лагерях красноармейцев — умерших от эпидемий, голода и тяжелых условий содержания. Проф. В.Г.Матвеев, автор предисловия российской стороны, отмечает: “Если исходить из среднестатистического,

„обычного” уровня смертности военнопленных, который санитарной службой Министерства военных дел Польши в феврале 1920 г. был определен в 7%, то численность умерших в польском плену красноармейцев составила бы порядка 11 тыс. При эпидемиях смертность возрастала до 30%, в некоторых случаях — до 60%. Но эпидемии длились ограниченное время, с ними активно боролись, опасаясь выхода заразных болезней за пределы лагерей и рабочих команд. Скорее всего, в плену умерло 18-20 тыс. красноармейцев (12-15% от общей численности попавших в плен)”. Проф. З.Карпус и проф. В.Резмер в предисловии польской стороны пишут: “Исходя из приведенных документальных данных, можно утверждать, что за весь трехлетний период пребывания в Польше (февраль 1919 — октябрь 1921) в польском плену умерло не более 16-17 тыс. российских военнопленных, в том числе около 8 тыс. в лагере Стшалкове, до 2 тыс. в Тухоли и около 6-8 тыс. в других лагерях. Утверждение, что их умерло больше — 60, 80 или 100 тыс., не находит подтверждения в документации, хранящейся в польских и российских гражданских и военных архивах”.

Эти согласующиеся между собой документальные оценки вместе с другими представленными в сборнике материалами, по-моему, закрывают возможность политических спекуляций на теме, проблема переходит в разряд чисто исторических — как, наверное, и должно быть для событий 85 летней давности.

 

Из 338 документов сборника 187 извлечены из польских архивов, 129 — из российских, и еще 22 документа взяты из ранее опубликованных изданий. А всего польскими и российскими исследователями было подробно изучено свыше двух тысяч документов, в подавляющем большинстве никогда не публиковавшихся. Некоторые материалы из российских архивов были специально для данного издания рассекречены — например, документы НКИД и НКО СССР о состоянии воинских захоронений на территории Польши в 1936-1938 гг.

Представленные в сборнике документы можно условно классифицировать следующим образом:

— различные инструкции, регламентирующие порядок функционирования лагерей, военные приказы и директивы, правительственные ноты, санитарные правила для лагерей и т.д.;

— оперативные сводки частей Красной Армии о потерях (пленные часто попадали в категорию пропавших без вести) и польские оперативные сводки о военнопленных;

— отчеты и письма о состоянии и проверке лагерей, в том числе иностранными комиссиями;

— материалы о помощи военнопленным по линии Красного Креста и др.;

— разного рода информация о русских антибольшевистских формированиях, активно привлекавших в свои ряды пленных красноармейцев;

— документы об обмене пленными;

— материалы — включая современные фотографии — о захоронениях пленных красноармейцев на территории Польши.

Документы расположены в хронологическом порядке, поэтому легко проследить эволюцию состояния лагерей и вообще отношения военных и государственных властей к проблемам военнопленных. Кроме того, сборник снабжен обширным (125 страниц) научно-справочным аппаратом, касающимся упоминаемых в сборнике организаций и воинских частей, а также учреждений и заведений для военнопленных. Имеется именной указатель и список публикаций польских и российских авторов о красноармейцах в польском плену (87 позиций).

 

Первое боевое столкновение частей Войска Польского и Красной Армии произошло в феврале 1919 г. на литовско-белорусской территории, и в эти же дни появились первые пленные красноармейцы. В середине мая 1919 г. министерство военных дел Польши распространило подробную инструкцию для лагерей военнопленных, которая впоследствии несколько раз уточнялась и дорабатывалась. В качестве стационарных лагерей предполагалось использовать лагеря, построенные немцами и австрийцами в период I Мировой войны. В частности, самый большой лагерь в Стшалкове был рассчитан на 25 тыс. человек. У всех пленных полагалось отбирать оружие, инструменты (которые могли быть использованы при побеге), планы и карты, компасы, газеты и книги “подозрительного политического содержания”, деньги сверх ста марок (ста рублей, двухсот крон). Отобранные деньги депонировались в кассе лагеря, их можно было постепенно использовать для покупок в лагерном буфете. Рядовым пленным полагалось небольшое денежное содержание, а офицерам — в пять-шесть раз более высокое месячное жалование (50 марок), эти деньги пленные могли использовать по собственному усмотрению. В лагерях устраивались ремесленные мастерские для ремонта одежды и обуви, начальник лагеря мог разрешить организовать читальню для пленных, любительский театр и хор. Запрещались любые азартные игры (карты, домино и т.д.), подлежали “строгому наказанию все попытки контрабанды алкоголя в лагерь”. Каждый пленный мог раз в неделю отправить (бесплатно) одно письмо и одну почтовую карточку — по-польски, по-русски или по-украински. На основании “мотивированной просьбы” начальник лагеря мог разрешать гражданским лицам свидание с военнопленными. Пленных по возможности следовало “группировать в роты согласно национальности”, избегая “перемешивания пленных из разных армий (например, большевиков с украинцами)”. Начальник лагеря был обязан “стараться, чтобы были удовлетворены религиозные потребности пленных”.

Ежедневный продовольственный паек пленных включал в себя 500 г хлеба, 150 г мяса или рыбы (говядина — четыре раза в неделю, конина — два раза в неделю, сушеная рыба или селедка — один раз в неделю), 700 г картофеля, разные приправы и две порции кофе. В месяц пленному полагалось 100 г мыла. Здоровых пленных при их желании разрешалось использовать на работах — поначалу в военном ведомстве (в гарнизонах и т.д.), а позже в государственных учреждениях и у частных лиц, из пленных можно было формировать рабочие команды с целью “замещения гражданских рабочих на работах, требующих большого количества рабочих, таких, как железнодорожное строительство, выгрузка продуктов и т.д.”. Работающие пленные получали полный солдатский паек и надбавку к денежному содержанию. Раненых и больных следовало “трактовать наравне с солдатами Войска Польского, а гражданским госпиталям платить за их содержание столько же, сколько и за своих солдат”.

 

В действительности столь детальные и гуманные правила содержания военнопленных не соблюдались, условия в лагерях были очень тяжелыми, об этом без всяких прикрас свидетельствуют десятки документов сборника. Ситуация усугублялась эпидемиями, бушевавшими в Польше в тот период войны и разрухи. В документах упоминаются сыпной тиф, дизентерия, испанка (грипп), брюшной тиф, холера, натуральная оспа, чесотка, дифтерия, скарлатина, менингит, малярия, венерические заболевания, туберкулез. В первом полугодии 1919 г. в Польше было зарегистрировано 122 тыс. заболеваний сыпным тифом, в том числе около 10 тысяч со смертельным исходом, с июля 1919 по июль 1920 г. в польской армии было зафиксировано около 40 тысяч случаев болезни. Лагеря военнопленных не избежали заражения инфекционными заболеваниями, а зачастую были их очагами и потенциальными рассадниками. В распоряжении министерства военных дел Польши в конце августа 1919 г. отмечалось, что “неоднократная отправка пленных вглубь страны без соблюдения самых элементарных требований санитарии привела к заражению почти всех лагерей пленных инфекционными болезнями”.

 

Приведу несколько цитат из доклада о посещении в октябре 1919 г. лагерей в Брест-Литовске уполномоченными Международного комитета Красного Креста в присутствии врача французской военной миссии. Численность размещенных в четырех лагерях в Брестской крепости военнопленных составляла на тот период 3861 человек:

 

“От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные зябко жмутся вокруг импровизированной печки, где горят несколько поленьев, — единственный способ обогрева. Ночью, укрываясь от первых холодов, они тесными рядами укладываются группами по 300 человек в плохо освещенных и плохо проветриваемых бараках, на досках, без матрасов и одеял. Пленные большей частью одеты в лохмотья...

 

Жалобы. Они одинаковы и сводятся к следующему: мы голодаем, мы мерзнем, когда нас освободят? Следует, однако, отметить как исключение, подтверждающее правило: большевики заверили одного из нас в том, что они предпочли бы теперешнюю свою участь участи солдат на войне.

 

Выводы. Этим летом из-за скученности помещений, не пригодных для жилья; совместного тесного проживания здоровых военнопленных и заразных больных, многие из которых тут же и умирали; недостаточности питания, о чем свидетельствуют многочисленные случаи истощения; отеков, голода в течение трех месяцев пребывания в Бресте, — лагерь в Брест-Литовске представлял собой настоящий некрополь.

 

Преобразования были намечены и реализованы начиная с сентября — эвакуация части пленных в другие, с лучшей организацией, лагеря, освобождение части пленных, улучшение оборудования, режима питания (еще недостаточного) и обращения с пленными... Следует подчеркнуть успешное и эффективное вмешательство различных иностранных миссий, в частности, Франции и особенно Соединенных Штатов. Последняя поставила белье и одежду для всех военнопленных...

 

Две сильнейшие эпидемии опустошили этот лагерь в августе и сентябре — дизентерия и сыпной тиф. Последствия были усугублены тесным совместным проживанием больных и здоровых, недостатком медицинской помощи, питания и одежды. Медперсонал заплатил свою дань инфекции — из 2 врачей, заразившихся дизентерией, 1 умер; из 4 студентов-медиков 1 умер. 10 медсестер, заболевших сыпным тифом, выздоровели, а из 30 заболевших санитаров 1 скончался. Чтобы сберечь медперсонал, в штат набирают бывших больных, пользуясь их приобретенным иммунитетом. Рекорд смертности был поставлен в начале августа, когда в один день от дизентерии скончались 180 человек.

 

Смертность с 7 сентября по 7 октября: дизентерия — 675 (1242 заболевших), сыпной тиф — 125 (614 заболевших), возвратный тиф — 40 (1117 заболевших), истощение — 284 (1192 заболевших), всего — 1124 (4165 заболевших, т.е. смертность — 27% от числа заболевших). Эти цифры, по сути, подтверждают достоверность списка умерших, составленного группой пленных, согласно которому в период с 27 июля по 4 сентября, т.е. за 34 дня, в лагере Бреста умерли 770 украинских военнопленных и интернированных.

Следует напомнить, что число пленных, заключенных в крепости, в августе постепенно достигло, если нет ошибки, 10 000 чел., а 10 октября составляло 3861 чел. Такое сокращение объясняется, помимо высоких показателей смертности, освобождением и эвакуацией пленных в различные лагеря”.

 

Позже из-за неподходящих условий содержания лагерь в Брестской крепости был закрыт. Но и в других лагерях ситуация была не лучше. Вот отрывок о лагере в Белостоке из докладной записки начальника санитарного департамента министерства военных дел Польши (декабрь 1919):

 

“Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу как главному врачу польских войск с описанием той страшной картины, которая предстает перед каждым прибывающим в лагерь... Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске. В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать, запущенность и человеческая нужда, взывающие к небесам о возмездии. Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест... Сами бараки переполнены, среди „здоровых” полно больных. По моему мнению, среди 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые только тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно. Смрад от дизентерийных больных и пораженных гангреной, опухших от голода ног. В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжелобольных в собственном кале, сочащемся через верхние портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах...

 

Так гибли военнопленные в Сибири, Черногории и Албании! Два барака оборудованы под госпитали; видно старание, видно желание исправить зло — к сожалению, за это взялись с опозданием, и нет средств и людей, чтобы сегодня сделать ту работу, с которой месяц назад можно было легко справиться...

 

Отсутствие топлива и диетического питания делает невозможным всякое лечение. Американский Красный Крест дал немного продовольствия, риса, когда это закончится, больных нечем будет кормить. Две англичанки-медсестры закрылись в одном бараке и лечат дизентерийных больных. Можно только поражаться их нечеловеческому самопожертвованию...

 

Причины такого положения вещей — общее тяжелое положение страны и государства после кровавой и изнуряющей войны и вызванные этим нехватка продовольствия, одежды, обуви; переполненность лагерей; присылка здоровых вместе с больными с фронта прямо в лагерь, без карантина, без дезинсекции; наконец — и пусть виновные в этом покаются — это неповоротливость и безразличие, пренебрежение и невыполнение своих прямых обязанностей, что является характерной чертой нашего времени. Поэтому останутся безрезультатными все усилия и старания, любая суровая и тяжелая работа, полная самопожертвования и горения, работа, Голгофу которой отмечают многочисленные, еще не поросшие травой могилы врачей, которые в борьбе с эпидемией сыпного тифа в лагерях пленных отдали жизнь при исполнении служебного долга...

 

Победа над эпидемией сыпного тифа и санирование лагерей в Стшалково, Брест-Литовске, Вадовице и Домбе — но реальные результаты в настоящий момент минимальны, потому что голод и морозы собирают жертвы, спасенные от смерти и заразы”.

 

Для решения проблем предлагалось созвать совещание и назначить чрезвычайную комиссию из представителей министерства военных дел и верховного командования, которая бы осуществила все необходимое, “невзирая на труд и затраты”.

В докладе санитарного департамента военному министру о тяжелом положении военнопленных в лагерях и необходимости принятия срочных мер по его улучшению (декабрь 1919) также приводились многочисленные примеры из отчетов, описывающих состояние лагерей, и отмечалось, что лишения и мучения пленных оставляют “несмываемое пятно на чести польского народа и армии”. Например, в лагере в Стшалкове “борьбу с эпидемией, кроме таких причин, как нефункционирование банного заведения и отсутствие дезинфекционных средств, затрудняли два фактора, которые комендантом лагеря были частично устранены: а) постоянное отбирание у пленных белья и замена его ротами охраны; б) наказание пленных всего отделения тем, что их не выпускали из бараков по три и более дней”.

Предпринятые министерством военных дел и верховным командованием Войска Польского решительные шаги в сочетании с инспекциями и жестким контролем привели к существенному улучшению снабжения лагерей продовольствием и одеждой для пленных, к уменьшению злоупотреблений со стороны лагерной администрации. Во многих отчетах о проверке лагерей и рабочих команд летом и осенью 1920 г. отмечено хорошее питание пленных, хотя в некоторых лагерях узники по-прежнему голодали. Как указывает В.Г.Матвеев в предисловии российской стороны, “для возродившей в ноябре 1918 г. свою государственность Польши весьма важной была проблема ее международного имиджа как цивилизованного демократического государства, а это в определенной степени зависело и от отношения к пленным”. Имеются “многочисленные достоверные свидетельства не только тяжелого положения пленных, но и мер, предпринимавшихся польскими военными властями, в том числе и на самом высоком уровне, по его улучшению”. В приказе верховного командования от 9 апреля 1920 г. указывалось, что необходимо “сознавать меру ответственности военных органов перед собственным общественным мнением, а также перед международным форумом, который тут же подхватывает любой факт, который может принизить достоинство нашего молодого государства... Зло необходимо решительно искоренить. Армия прежде всего должна стоять на страже чести государства, соблюдая военно-правовые инструкции, а также тактично и культурно относясь к безоружным пленным”. Важную роль играла помощь союзнических военных миссий (например, США поставили большое количество белья и одежды), а также органов Красного Креста и других общественных организаций — особенно Американской ассоциации христианской молодежи (ИМКА). Снова цитируя российское предисловие, “особенно активизировались эти усилия после окончания военных действий в связи с возможностью обмена военнопленными. В сентябре 1920 г. в Берлине между организациями Польского и Российского Красного Креста было подписано соглашение об оказании помощи находящимся на их территории военнопленным другой стороны. Эту работу возглавили видные правозащитники: в Польше — Стефания Семполовская, а в Советской России — Екатерина Пешкова”. Соответствующие документы также приведены в сборнике.

 

Замечу, что даже из приведенных цитат, по-моему, с очевидностью следует некорректность часто встречающегося в СМИ сопоставления вопросов, касающихся судьбы пленных красноармейцев (“Контр-Катынь”), с проблемой собственно Катыни. В отличие от Катыни, нет никаких документальных оснований обвинять польское правительство и военное командование того времени в проведении целенаправленной политики уничтожения российских военнопленных.

В российских публикациях в СМИ о судьбе пленных красноармейцев часто упоминаются самый большой (до 25 тыс. пленных) лагерь в Стшалкове и лагерь в Тухоли. Не менее десятка материалов сборника подробно касаются тяжелого положения пленных в этих лагерях и реальных мер по исправлению ситуации. Лагерь в Тухоли в массовых публикациях называют “лагерем смерти”, указывая, что в нем погибло около 22 тысяч красноармейцев. Однако документы этого не подтверждают. Как резюмирует З.Карпус, “в этом лагере большевистские военнопленные содержались только с конца августа 1920 г. до середины октября 1921 г. Авторы не задумываются над тем, возможно ли, чтобы так много пленных умерло за столь краткий срок пребывания в Тухоли. Ситуация там была трудной, пленных размещали в землянках, многие из которых были разрушены и требовали ремонта. Ремонт, однако, не был завершен до направления туда поздней осенью 1920 г. нескольких тысяч солдат Красной Армии (максимально в марте 1921 г. в Тухоли находилось более 11 тысяч российских военнопленных). Появление такого большого количества пленных вызвало там вспышку эпидемии заразных болезней (тифа, холеры, дизентерии, гриппа). По этой причине умерло много военнопленных, больше всего в январе 1921 г. — более 560 человек. В последующие месяцы положение в лагере радикально улучшилось”. В своем докладе о деятельности РУД (российско-украинской делегации в Российско-украинско-польской смешанной комиссии по репатриации, созданной для выполнения постановлений Рижского мирного договора 1921 г. о репатриации и обмене пленными) ее председатель Е.Я.Аболтин ссылается на официальную справку заболеваемости и смертности в Тухоли с февраля по 15 мая 1921 г. — по данным лагерного лазарета. За это время в лагере было зафиксировано около 6500 эпидемических заболеваний (сыпной, возвратный и брюшной тиф, холера, дизентерия, туберкулез и др.), причем 2561 больных умерли. В этом же докладе (его текст завершает основную часть сборника) отмечено, что “по неточным сведениям, собранным от самих военнопленных, в одном только лагере Стржалкове [Стшалкове] умерло около 9000 наших военнопленных”. Это приблизительно согласуется с польскими данными. Например, по приведенной в сборнике справке санитарного департамента МИД, в период с 16 по 22 ноября 1920 г. в Стшалкове от инфекционных болезней умирало 50-90 человек в день. Помимо эпидемий и плохого снабжения, что было типично для всех лагерей, лагерь в Стшалкове выделялся злоупотреблениями и жестоким отношением к пленным со стороны лагерной администрации. В итоге его комендант поручик Малиновский был арестован и отдан под суд.

 

Между историками существуют значительные разногласия в отношении общего количества пленных красноармейцев (а с этим связаны и оценки числа умерших или погибших в плену). Полных данных нет, так как учет не всегда велся систематически, а также потому, что часть архивов за прошедшие десятилетия была утеряна или погибла, особенно во время II Мировой войны. З.Карпус в польском предисловии и в других своих публикациях говорит о 110 тысячах российских военнопленных на момент окончания боевых действий в середине октября 1920 года. При этом около 25 тысяч вскоре после пленения поддались активно проводившейся агитации и вступили в антибольшевистские формирования, сражавшиеся на польской стороне: в соединения Станислава Булак-Булаховича, 3 ю русскую армию Бориса Перемыкина, казачьи формирования Александра Сальникова и Вадима Яковлева и в армию Симона Петлюры. Часть этих войск подчинялась Русскому политическому комитету, который возглавлял Борис Савинков. З.Карпус отмечает, что большинство вступивших руководствовались не идейными соображениями, а просто хотели поскорее покинуть лагеря военнопленных — и многие, оказавшись на фронте, переходили на сторону Красной Армии. В.Г.Матвеев в российском предисловии критикует подсчеты З.Карпуса и оценивает общую численность плененных за 20 месяцев войны красноармейцев примерно в 157 тысяч. Отмечу, что самое большое число красноармейцев попало в плен в ходе проигранного сражения за Варшаву в августе 1920 го: 45-50 тыс. человек по польским и российским данным.

По подписанному 24 февраля 1921 г. соглашению о репатриации между РСФСР и УССР, с одной стороны, и Польшей — с другой, в Россию в марте-ноябре 1921 г. вернулись 75 699 красноармейцев — согласно приведенным в сборнике подробным справкам мобилизационного управления Штаба РККА. По данным же З.Карпуса, это число составило 66 762 человек, включая 965 пленных, отправленных домой в начале 1922 г., — поначалу они были оставлены в Польше как гарантия того, что российская сторона вернет польских пленных. В российском предисловии обсужден вопрос о тех 62-64 тысячах человек, которые не умерли в плену (выше уже отмечалось достигнутое качественное согласие российских и польских оценок численности умерших в лагерях красноармейцев — 18-20 и 16-17 тыс. человек), но и не вернулись по репатриации. Из них, как отмечает В.Г.Матвеев, более или менее известной можно считать судьбу около 53 тыс. пленных: часть попала в антибольшевистские формирования, сражавшиеся на польской стороне, часть была освобождена во время контрнаступления Красной Армии летом 1920 г., часть — из Западной Белоруссии и Западной Украины — была отпущена или бежала домой, некоторое количество пленных было выпущено на свободу в пропагандистских целях (цитируя приказ Верховного командования от 16 апреля 1920 г.: “...этих пленных нужно хорошо накормить и снабдить прокламациями для их товарищей”), примерно тысяча человек не пожелала вернуться на родину, примерно тысяча мобилизованных в Красную Армию граждан Латвии, Эстонии, Румынии, Югославии, Венгрии, Финляндии и некоторых других стран вернулась в свои страны. Из оставшихся 9-11 тысяч пленных с невыясненной судьбой некоторые могут все же попадать в перечисленные выше категории, а некоторые могли оказаться “мобилизованными для нужд Западного фронта крестьянами с повозками, оказавшимися в Варшавском котле в августе 1920 г.”.

При обсуждении вопроса об умерших или погибших в плену красноармейцах нельзя обойти вниманием вопрос о расстрелах пленных без суда и следствия. Такие факты имели место на фронте в период ведения боевых действий, а в каких-то случаях и в лагерях. Однако об их масштабе ничего нельзя сказать, так как документов об этом практически нет, в основном есть отдельные свидетельства очевидцев. Мне удалось найти какие-то упоминания о расстрелах пленных лишь в восьми документах сборника (для точности перечислю номера этих документов — 44, 51, 125, 210, 268, 298, 299, 314). Так, в оперативной сводке командования 5 й армии Войска Польского от 24 августа 1920 г. отмечено: “В качестве возмездия за 92 рядовых и 7 офицеров, жестоко убитых 3 м советским кавалерийским корпусом, сегодня расстреляны на месте экзекуции [правильно перевести: казни] наших солдат 200 взятых в плен казаков из советского 3 го кавалерийского корпуса”. В другом документе говорится об издевательствах над отрядом мобилизованных в Красную Армию латышей, добровольно сдавшихся в плен, причем двух пленных “расстреляли без всякой причины”. Замечу, что и с советской стороны, по всей вероятности, имели место случаи жестоких внесудебных расправ с военнопленными — свидетельством тому служит, например, “Конармейский дневник” Исаака Бабеля.

Несколько дополнительных материалов сборника (включая современные фотографии) касаются захоронений пленных красноармейцев в Польше. В основном это документы 1936-1938 гг., полученные из польского МИДа, а также донесения советских дипломатов о состоянии могил и о мерах по приведению их в порядок — в тех случаях, когда это было необходимо. По состоянию на 1997 г., в Польше имелось 13 мест захоронений военнослужащих и военнопленных Красной Армии периода советско-польской войны, в которых погребено 12 035 человек. Как отмечают З.Карпус и В.Резмер, “умершие в лагерях хоронились на расположенных поблизости отдельных кладбищах. В течение всего межвоенного периода они находились под опекой польских военных и гражданских властей. Кладбища были огорожены, приведены в порядок, на них установили скромные памятники и кресты. Некоторые из них сохранились до сегодняшнего дня, и при необходимости можно осуществить эксгумацию погребенных там российских военнопленных”.

 

Нельзя не отметить родственную теме сборника проблему, указанную в конце польского предисловия и касающуюся судьбы польских пленных: “...во время польско-советской войны 1919-1920 гг. военное положение на фронтах часто менялось. В первый период войны поляки заняли Вильно, дошли до Березины, а затем овладели Киевом. Летом 1920 г. Красная Армия дошла до Вислы и угрожала Варшаве. Следствием побед, одержанных обеими сторонами конфликта, было пленение многих солдат как Войска Польского, так и Красной Армии. После окончания конфликта с Советской Россией польские военные власти подвели баланс собственных потерь. Из него следует, что в советский плен попало более 44 тыс. солдат польской армии. В Польшу в результате акции обмена военнопленными возвратилось только около 26,5 тыс. человек, поэтому существует срочная необходимость выяснения судеб не вернувшихся домой”.

Сборник содержит множество таблиц и различных цифровых данных. При публикации таких сводок неизбежны опечатки, общее количество которых, однако, оказалось очень небольшим. Как пример, отмечу справку о возвращающихся из Польши пленных по данным на 1 ноября 1921 г.: общая численность прибывших пленных составила на тот момент 73 623, а не 82 623 человек, как ошибочно указано.

В завершение остается процитировать высказывание председателей российской и польской редакций сборника — руководителя Федерального Архивного агентства России Владимира Козлова и директора Генеральной дирекции государственных архивов Польши Дарьи Наленч: “Созданный польскими и российскими учеными совместный труд является еще одним вкладом в раскрытие малоизученных страниц истории России и Польши ХХ в., способствует дальнейшей гуманизации взаимоотношений наших стран”.

 

Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. Сб. документов и материалов. Москва — Санкт-Петербург, “Летний сад”, 2004. 912 с. 1000 экз.

 

Post scriptum Много лет назад в своем программном заявлении основатели «Мемориала» констатировали, казалось бы, очевидное: что прошлое не может быть собственностью какого бы то ни было политического лагеря. Исходя из этого, польские и российские исследователи уже не первый год занимаются распутыванием трудных вопросов нашей общей истории, опираясь не на преходящую политическую конъюнктуру, а на документы.

Таким образом возникла книга, которую рецензирует Алексей Памятных.

К сожалению, политики не хотят читать труды историков, так как это могло бы затуманить их черно-белый взгляд на историю. Словно в подтверждение этому вскоре после выхода книги заместитель секретаря Совета Безопасности России Николай Спасский в интервью «Российской газете» от 5 октября заявил:

«Мы сказали правду и о преступлениях сталинизма, и о невинных жертвах, в том числе иностранных гражданах. Сделали это и некоторые другие страны, в частности, Германия и Италия. Но не все. Например, Японии и той же Польше с трудом даётся примирение с собственным прошлым

Одно дело признать и сказать правду. Другое дело — постоянно просить извинения за собственное прошлое. В таком случае давайте все просить извинения друг у друга за всё. Тогда пусть Польша просит извинения за интервенцию 1605—1613 годов и за смерть десятков тысяч красноармейцев, в 1920-1921 годах погибших в польских концентрационных лагерях. Пусть Англия просит прощения за оккупацию российского Севера в годы Гражданской войны, а США и Япония — за оккупацию Дальнего Востока».

Кто-кто, а представитель столь серьезного органа власти должен знать факты и посвященные им научные труды. Он может с ними полемизировать, если у него есть документы, свидетельствующие о том, что дело обстояло иначе. Но писать о «польских концентрационных лагерях» вместо лагерей военнопленных — это возмутительная небрежность.

Трудно согласиться с Николаем Спасским и когда он утверждает, что правда о преступлениях сталинизма была произнесена, коль скоро в последние годы процесс ее раскрытия явно приостановился, о чем свидетельствует хотя бы тупик, в который зашло катынское следствие.

Давайте отбросим демагогию и не будем делать пустых заявлений на пепелище ХХ века. А еще — будем разговаривать друг с другом.

Ред.

***

7 сентября на XV Международном экономическом форуме в г. Криница-Здруй были вручены традиционные премии «Человек года» и «Организация года», присуждаемые ведущим политикам, бизнесменам, общественным деятелям и деятелям культуры, а также общественным организациям Центральной и Восточной Европы. Общественной организацией года было признано общество «Мемориал», отмеченное как «организация, деятельность которой способствует взаимопониманию Центральной и Восточной Европы». Премии «Человек года» удостоен руководитель движения «Солидарность» и первый всенародно избранный президент Польши Лех Валенса.

Примечание:

1Zbigniew Karpus. Jency i internowani rosyjscy i ukrainscy w Polsce w latach 1918-1924. Torun, 1991. На русском языке см. статьи З.Карпуса в “Независимой газете” (2000, 19 окт.) и “Новой Польше” (2000, №11). Тема советско-польской войны 1919-1920 гг. и, в частности, вопросы о судьбе пленных красноармейцев неоднократно обсуждались в “Новой Польше”, см. напр. интервью Бориса Носова (2000, №11); Богдан Скарадзинский (там же); Наталья Подольская (там же и 2004, №3); Анджей Новак (2005, №4); Ежи Помяновский (2005, №5). Высказывания российских историков по проблеме можно найти, например, в “Независимой газете” (эти статьи есть и в электронном архиве газеты в Интернете): Владимир Дайнес, 3.11.2000; Ирина Михутина, 13.01.2001; Владимир Гривенко, 22.03.2001. Отмечу еще одну важную статью, касающуюся общего количества пленных красноармейцев: Геннадий Матвеев // “Вопросы истории”, 2001, №9, с.120-127.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ненец, ты всерьёз полагаешь, что поленце не то, что прочитает и воспримет, а просто взглянет на твои аргументы? Да он себе скорее очи выдерет, чтобы кацапской правды не видеть.

ПС. Поздравляю с повышением в статусе. А зачем ты ники меняешь?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ненец, ты всерьёз полагаешь, что поленце не то, что прочитает и воспримет, а просто взглянет на твои аргументы? Да он себе скорее очи выдерет, чтобы кацапской правды не видеть.

ПС. Поздравляю с повышением в статусе. А зачем ты ники меняешь?

1. Собссно, до феньки, прочитает - не прочитает. Это для народа, чтобы время на поиски не тратили, кому интересно.Я ж миллионщику пытался объяснить без тени похвальбы, что неплохо владею этим вопросом и нефиг иронизировать. И еще кое-что впереди. Со шляхты не слезу ни в жисть!!! :kolobok_cool:

2. Сенки!

3. Это не замена. Первый на домашнем - стационарный, а второй на нэтбуке - передвижной.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ненец, ты всерьёз полагаешь, что поленце не то, что прочитает и воспримет, а просто взглянет на твои аргументы? Да он себе скорее очи выдерет, чтобы кацапской правды не видеть.

ПС. Поздравляю с повышением в статусе. А зачем ты ники меняешь?

1. Собссно, до феньки, прочитает - не прочитает. Это для народа, чтобы время на поиски не тратили, кому интересно.Я ж миллионщику пытался объяснить без тени похвальбы, что неплохо владею этим вопросом и нефиг иронизировать. И еще кое-что впереди. Со шляхты не слезу ни в жисть!!! :kolobok_cool:

2. Сенки!

3. Это не замена. Первый на домашнем - стационарный, а второй на нэтбуке - передвижной.

Да он и не иронизирует. По ответам видно, что его аж корёжит, когда эти материалы читает.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ненец, ты всерьёз полагаешь, что поленце не то, что прочитает и воспримет, а просто взглянет на твои аргументы? Да он себе скорее очи выдерет, чтобы кацапской правды не видеть.

ПС. Поздравляю с повышением в статусе. А зачем ты ники меняешь?

1. Собссно, до феньки, прочитает - не прочитает. Это для народа, чтобы время на поиски не тратили, кому интересно.Я ж миллионщику пытался объяснить без тени похвальбы, что неплохо владею этим вопросом и нефиг иронизировать. И еще кое-что впереди. Со шляхты не слезу ни в жисть!!! :kolobok_cool: 2. Сенки!3. Это не замена. Первый на домашнем - стационарный, а второй на нэтбуке - передвижной.

Да он и не иронизирует. По ответам видно, что его аж корёжит, когда эти материалы читает.

Это действует ОБЩЕУКРЕПЛЯЮЩЕ :kolobok_biggrin:

Завтра исчо слегонца прокомментирую эти катыноведческо-шляхетские экзерсисы с точки зрения транскрипции образов Флобера...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ненец, ты всерьёз полагаешь, что поленце не то, что прочитает и воспримет, а просто взглянет на твои аргументы? Да он себе скорее очи выдерет, чтобы кацапской правды не видеть.

ПС. Поздравляю с повышением в статусе. А зачем ты ники меняешь?

1. Собссно, до феньки, прочитает - не прочитает. Это для народа, чтобы время на поиски не тратили, кому интересно.Я ж миллионщику пытался объяснить без тени похвальбы, что неплохо владею этим вопросом и нефиг иронизировать. И еще кое-что впереди. Со шляхты не слезу ни в жисть!!! :kolobok_cool: 2. Сенки!3. Это не замена. Первый на домашнем - стационарный, а второй на нэтбуке - передвижной.

Да он и не иронизирует. По ответам видно, что его аж корёжит, когда эти материалы читает.

Это действует ОБЩЕУКРЕПЛЯЮЩЕ :kolobok_biggrin:

Завтра исчо слегонца прокомментирую эти катыноведческо-шляхетские экзерсисы с точки зрения транскрипции образов Флобера...

Ничего новога я тут не нахожу. На большинство этих материалов я давал ссылки на Инофоруме, а также на форуме «Независимой Газеты». Вот мой там архив: http://forums.ng.ru/users/stan, свыше 2700 постов, штудируйте. Несколько тысяч было и в «Московских Новостях», но газета обонкротилась и весь архив пропал. Вместо талдычить о красноармейцах, позаботьтесь о кладбище для них и о памятник. Мы своим в Катыни сами построили, сами выкладываем деньги на уход. Тоже по фамилиям и именам знаем кто там погиб - в Польше издан польный список жертв. А вы даже не знаете, сколько ваших попало в польский плен, сколько было на фронте и тд. Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается. Ведь я уже писал почему вы такие: «нас, русских, много», «бабы нарожают» - помните? Вот и вся логика.

Share this post


Link to post
Share on other sites

 

Ничего новога я тут не нахожу. На большинство этих материалов я давал ссылки на Инофоруме, а также на форуме «Независимой Газеты». Вот мой там архив: http://forums.ng.ru/users/stan, свыше 2700 постов, штудируйте. Несколько тысяч было и в «Московских Новостях», но газета обонкротилась и весь архив пропал. Вместо талдычить о красноармейцах, позаботьтесь о кладбище для них и о памятник. Мы своим в Катыни сами построили, сами выкладываем деньги на уход. Тоже по фамилиям и именам знаем кто там погиб - в Польше издан польный список жертв. А вы даже не знаете, сколько ваших попало в польский плен, сколько было на фронте и тд. Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается. Ведь я уже писал почему вы такие: «нас, русских, много», «бабы нарожают» - помните? Вот и вся логика.

Во, я же говорю, корёжит. Аж слюна капает.

Share this post


Link to post
Share on other sites

:kolobok_confused:

Ничего новога я тут не нахожу. На большинство этих материалов я давал ссылки на Инофоруме, а также на форуме «Независимой Газеты». Вот мой там архив: http://forums.ng.ru/users/stan, свыше 2700 постов, штудируйте. Несколько тысяч было и в «Московских Новостях», но газета обонкротилась и весь архив пропал. Вместо талдычить о красноармейцах, позаботьтесь о кладбище для них и о памятник. Мы своим в Катыни сами построили, сами выкладываем деньги на уход. Тоже по фамилиям и именам знаем кто там погиб - в Польше издан польный список жертв. А вы даже не знаете, сколько ваших попало в польский плен, сколько было на фронте и тд. Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается. Ведь я уже писал почему вы такие: «нас, русских, много», «бабы нарожают» - помните? Вот и вся логика.

Во, я же говорю, корёжит. Аж слюна капает.

Капает, капает. Как у Маруси на копье, у него на клаву :kolobok_biggrin:

И тихонько сам с собою дискутирует: "Ничего новога я тут не нахожу", "Штудируйте", "Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается".

Интересно, хто это к нему, умному и богатому, обращался? :kolobok_neutral:

Share this post


Link to post
Share on other sites

В отличие от НЕКОТОРЫХ крупных знатоков по оружию, в НАТО от АК-47 не кривятся:

http://www.inosmi.ru/india/20091211/156963757.html ИноСМИ 11/12/2009

НАТО хочет, чтобы Россия увеличила свою помощь в Афганистане("The Associated Press", США)Слободан Лекич (Slobodan Lekic)

НАТО хочет, чтобы Россия помогла в войне в Афганистане, бесплатно предоставив больше оружия – включая боевые винтовки АК-47, гранатометы, легкую артиллерию и бронетранспортеры – а также расширив военную помощь растущей афганской армии, заявили в пятницу представители альянса...

Два дипломата, согласившиеся прокомментировать ситуацию на условиях анонимности в соответствии с неизменными правилами, говорят, что афганской армии – которая уже и так в подавляющем большинстве вооружена российским оружием – потребуется больше автоматов и гранатометов, в особенности, десятки тысяч автоматов Калашникова, в дополнение к легкой артиллерии и бронетранспортерам...

Автомат АК-47, созданный в 40-е годы прошлого века, остается предпочтительным автоматическим оружием, как для афганских партизан, так и для сил безопасности из-за его дальнобойности, говорят чиновники НАТО...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Станысь! копирую - народ заждался http://ursa-tm.ru/forum/index.php?/forum/11-%d0%be%d0%b1%d1%81%d1%83%d0%b6%d0%b4%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d1%8f-%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b5%d0%b2%d0%be%d0%b4%d0%be%d0%b2/ Любую выбирайте, а здесь вы никого не удивите.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Капает, капает. Как у Маруси на копье, у него на клаву :kolobok_biggrin:

И тихонько сам с собою дискутирует: "Ничего новога я тут не нахожу", "Штудируйте", "Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается".

Интересно, хто это к нему, умному и богатому, обращался? :kolobok_neutral:

Sorry!, друзья из Инофорума меня сюда приглосили. Тебя не спрашивали? Большая и не прощаема их ошибка.

То для кого занимаешься коппированием обще доступных в Рунете текстов? Если таких «авторов» будет больше - весь форум заткнётся. Спроси информатика, он тебе обьяснит, что это такое «перегрузка сети». Пиши собственные тексты, тогда будет что обсуждать. «Историка» Шведа здесь нет и он не будет отбиваться... Если не веришь в «перегрузку сети» - скоппируй все томы Большой российской энциклопедии, а увидишь эфект свего творчества. Sorry!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Станис, так что поляки делали в Киеве в 20 году? :blink: Что они там забыли? Их кто то приглашал? :blink:

Поехали пригласить большевиков в гости в Варшаву, что бы потом несколько десятков тысяч их взять в плен. Без этого, российский «историк» Швед и другие мухинцы стали бы безработными, а на этом форуме было бы меньше тем..

PS. А когда думаете своим красноармейцам построить кладбище и соорудить памятник?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Вижу, скучаешь, Nenez? Тема изношенная, как шинель красноармейца в польском плену. Поищи что-нибудь более современное и не засоряй коппированием этого форума. Стоит написать приглошение к обсуждению и дать ссылку на этот интеллектуальный лепет Шведа.

 

Это про мульку о Катыне? :kolobok_biggrin:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ненец, ты всерьёз полагаешь, что поленце не то, что прочитает и воспримет, а просто взглянет на твои аргументы? Да он себе скорее очи выдерет, чтобы кацапской правды не видеть.

ПС. Поздравляю с повышением в статусе. А зачем ты ники меняешь?

1. Собссно, до феньки, прочитает - не прочитает. Это для народа, чтобы время на поиски не тратили, кому интересно.Я ж миллионщику пытался объяснить без тени похвальбы, что неплохо владею этим вопросом и нефиг иронизировать. И еще кое-что впереди. Со шляхты не слезу ни в жисть!!! :kolobok_cool: 2. Сенки!3. Это не замена. Первый на домашнем - стационарный, а второй на нэтбуке - передвижной.

Да он и не иронизирует. По ответам видно, что его аж корёжит, когда эти материалы читает.

Это действует ОБЩЕУКРЕПЛЯЮЩЕ :kolobok_biggrin:

Завтра исчо слегонца прокомментирую эти катыноведческо-шляхетские экзерсисы с точки зрения транскрипции образов Флобера...

Ничего новога я тут не нахожу. На большинство этих материалов я давал ссылки на Инофоруме, а также на форуме «Независимой Газеты». Вот мой там архив: http://forums.ng.ru/users/stan, свыше 2700 постов, штудируйте. Несколько тысяч было и в «Московских Новостях», но газета обонкротилась и весь архив пропал. Вместо талдычить о красноармейцах, позаботьтесь о кладбище для них и о памятник. Мы своим в Катыни сами построили, сами выкладываем деньги на уход. Тоже по фамилиям и именам знаем кто там погиб - в Польше издан польный список жертв. А вы даже не знаете, сколько ваших попало в польский плен, сколько было на фронте и тд. Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается. Ведь я уже писал почему вы такие: «нас, русских, много», «бабы нарожают» - помните? Вот и вся логика.

 

Так мы о окатытнех и не вспоминаем даже. :kolobok_wink:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Капает, капает. Как у Маруси на копье, у него на клаву :kolobok_biggrin:

И тихонько сам с собою дискутирует: "Ничего новога я тут не нахожу", "Штудируйте", "Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается".

Интересно, хто это к нему, умному и богатому, обращался? :kolobok_neutral:

Sorry!, друзья из Инофорума меня сюда приглосили. Тебя не спрашивали? Большая и не прощаема их ошибка.

То для кого занимаешься коппированием обще доступных в Рунете текстов? Если таких «авторов» будет больше - весь форум заткнётся. Спроси информатика, он тебе обьяснит, что это такое «перегрузка сети». Пиши собственные тексты, тогда будет что обсуждать. «Историка» Шведа здесь нет и он не будет отбиваться... Если не веришь в «перегрузку сети» - скоппируй все томы Большой российской энциклопедии, а увидишь эфект свего творчества. Sorry!

 

Очередной польский бред? :kolobok_confused:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Станис, так что поляки делали в Киеве в 20 году? :blink: Что они там забыли? Их кто то приглашал? :blink:

Поехали пригласить большевиков в гости в Варшаву, что бы потом несколько десятков тысяч их взять в плен. Без этого, российский «историк» Швед и другие мухинцы стали бы безработными, а на этом форуме было бы меньше тем..

PS. А когда думаете своим красноармейцам построить кладбище и соорудить памятник?

 

Так это выдумка Мухина? Поляки войны не начинали? :kolobok_biggrin:

 

Станис не надо вилять, для настоящего шляхтича это позорно. Вы либо игнорируйте вопрос или в контратаку переходите=) Это вполне по польски.

Я уже придумал на какие средства мы его будем строить: будем брать пошлину со всех поляков котрые приезжают в Катынь, для того что бы порыдать. :kolobok_biggrin:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Забабахаем памятник высотой несколько десятков метров, а на открытии братья Качинские будут хором исполнять интернационал. :kolobok_geek:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Капает, капает. Как у Маруси на копье, у него на клаву :kolobok_biggrin:

И тихонько сам с собою дискутирует: "Ничего новога я тут не нахожу", "Штудируйте", "Талдычить то сумеете, но по человечески думать - это вам не получается".

Интересно, хто это к нему, умному и богатому, обращался? :kolobok_neutral:

Sorry!, друзья из Инофорума меня сюда приглосили. Тебя не спрашивали? Большая и не прощаема их ошибка.

То для кого занимаешься коппированием обще доступных в Рунете текстов? Если таких «авторов» будет больше - весь форум заткнётся. Спроси информатика, он тебе обьяснит, что это такое «перегрузка сети». Пиши собственные тексты, тогда будет что обсуждать. «Историка» Шведа здесь нет и он не будет отбиваться... Если не веришь в «перегрузку сети» - скоппируй все томы Большой российской энциклопедии, а увидишь эфект свего творчества. Sorry!

"Ты сердишься, значит, ты неправ!" © :kolobok_biggrin: :kolobok_biggrin: :kolobok_biggrin:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Так это выдумка Мухина? Поляки войны не начинали?

Лишь отобрали то, что царская Россия у нас в 1795 забрала. Своё вернули, на что в мирном договоре большевитская Россия согласилась.
Я уже придумал на какие средства мы его будем строить: будем брать пошлину со всех поляков котрые приезжают в Катынь, для того что бы порыдать.
Бизнес это бизнес. А когда построите, то кто из ваших будет приезжать? Ведь ни имён ни фамилий своих красноармейцев не знаете, где их родственники? У нас существует Общество катынских семей, а что у вас? КТо этим будет рулить? Кремль? Быстрее ваши чиновники роспилят эти средства, чем кое-что построят.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Так это выдумка Мухина? Поляки войны не начинали?

Лишь отобрали то, что царская Россия у нас в 1795 забрала. Своё вернули, на что в мирном договоре большевитская Россия согласилась.
Я уже придумал на какие средства мы его будем строить: будем брать пошлину со всех поляков котрые приезжают в Катынь, для того что бы порыдать.
Бизнес это бизнес. А когда построите, то кто из ваших будет приезжать? Ведь ни имён ни фамилий своих красноармейцев не знаете, где их родственники? У нас существует Общество катынских семей, а что у вас? КТо этим будет рулить? Кремль? Быстрее ваши чиновники роспилят эти средства, чем кое-что построят.

 

То есть вы признаете, что поляки начали войну. Уже прогресс. Тогда второй вопрос: Каким образом польша, спасла европу от "красного нашествия", если она сама спровоцировала войну? Очередная героическая эпопея оказалась пшиком.

Насчет памаятика, очень жаль , что вы восприняли мои слова о пошлинах серьезно.Я вижу вы оценили возможный успех, этой идеи. Мы не вы, на чужом горе наживаться не станем. Нам от вас компенсаций не нужно. ;) Вот все таки меркантильные вы люди. ;)

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Ты сердишься, значит, ты неправ!" ©

Это лишь дружеский совет, сам не замечаешь в какую лужу входишь. Я прежде всего о себе думаю - а где я встречу более полякофобов, чем здесь? Выкинули вас из ИноСми, потом после драки ушли из Инофорума. А куда из этой У(р)садьбы? А где я встречу такие смайлики: kolobok_biggrin: :kolobok_biggrin: :kolobok_biggrin:

PS. «Когда используешь только смайлики, значит, ты неправ!»(с)

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Кто на ком стоял?!?" ©

Здесь нет полякофобов - это нерационально. Бить будем по головке (в смысле оглавления, так революционеры говорили), т.е. по шляхте, без больших и ненужных жертв. Точечные удары - ферштеен?

Share this post


Link to post
Share on other sites

То есть вы признаете, что поляки начали войну. Уже прогресс. Тогда второй вопрос: Каким образом польша, спасла европу от "красного нашествия", если она сама спровоцировала войну? Очередная героическая эпопея оказалась пшиком.

Кстати, названия стран и континентов пишется с заглавных букв.
Насчет памаятика, очень жаль , что вы восприняли мои слова о пошлинах серьезно.Я вижу вы оценили возможный успех, этой идеи.
Стараюсь быть вежливым и тогда в пустяках поддакиваю. Я в никакй успех не уверил, мне известно, что вы и на своej территории не устраили всем кладбищ. Думаю, что 70-80% ваших погибших солдат во ВМВ похоронены в неизвестных местах. А если вы и построили, то кустарниками заросло. Приезжайте в мой город, покажу вам как устроено кладбище советских солдат погибших при форсированию реки Одер. Чистенко и ухожено. Этим занимаются ученники средних школ. Обязательно заберите камеру, будет что показывать знакомым.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бить будем по головке (в смысле оглавления, так революционеры говорили), т.е. по шляхте, без больших и ненужных жертв. Точечные удары - ферштеен?

Чем ты будешь бить? Чужими коппированными текстами? Не смеши! Сам попробуй кое-что сочинить и не занимайся интеллектуальным воровством.

Share this post


Link to post
Share on other sites

То есть вы признаете, что поляки начали войну. Уже прогресс. Тогда второй вопрос: Каким образом польша, спасла европу от "красного нашествия", если она сама спровоцировала войну? Очередная героическая эпопея оказалась пшиком.

Кстати, названия стран и континентов пишется с заглавных букв.
Насчет памаятика, очень жаль , что вы восприняли мои слова о пошлинах серьезно.Я вижу вы оценили возможный успех, этой идеи.
Стараюсь быть вежливым и тогда в пустяках поддакиваю. Я в никакй успех не уверил, мне известно, что вы и на своej территории не устраили всем кладбищ. Думаю, что 70-80% ваших побибших солдат во ВМВ похоронены в неизвестных местах. А если вы и построили, то кустарниками заросло. Приезжайте в мой город, покажу вам как устроено кладбище советских солдат погибших при форсированию реки Одер. Этим занимаются ученники средних школ. Чистенко и ухожено. Обязательно заберите камеру, будет что показывать знакомым.

В двух вещах полякам нужно быть однозначно благодарными, за:

1. Отношение к могилам советских солдат.

2. Защиту сербов от косоваров (единственный контингент из всех бывших в Косово!).

Спасибо!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бить будем по головке (в смысле оглавления, так революционеры говорили), т.е. по шляхте, без больших и ненужных жертв. Точечные удары - ферштеен?

Чем ты будешь бить? Чужими коппированными текстами? Не смеши! Сам попробуй кое-что сочинить и не занимайся интеллектуальным воровством.

Вот выложу все, что запланировал, тогда и будем посмотреть, стоит ли предаться блуду графоманства...

Понимаю, что объективный подход к позициям обеих сторон, выражающийся в равноценном представлении имеющихся разработок, довольно серьезно ослабляет позиции именно польско-катыноведческого контингента. Но не сочувствую.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бить будем по головке (в смысле оглавления, так революционеры говорили), т.е. по шляхте, без больших и ненужных жертв. Точечные удары - ферштеен?

Чем ты будешь бить? Чужими коппированными текстами? Не смеши! Сам попробуй кое-что сочинить и не занимайся интеллектуальным воровством.

Хе-хе, воровство - это когда автора не упоминают и кавычки "забывают" проставить.

Еще раз говорю, что достаточно почитать одну только "Новую Польшу", чтобы приравнять наших либерастов к шляхте со всеми вытекающими.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В двух вещах полякам нужно быть однозначно благодарными, за:

1. Отношение к могилам советских солдат.

2. Защиту сербов от косоваров (единственный контингент из всех бывших в Косово!).

Спасибо!

Кстати, мой родной дядя с материнской стороны воевал в Польше в 1944г., был ранен и остаток войны провел в госпитале. Фамилия его по отцу -Банасевич, который был чистокровный поляк из Белостока, человек изумительных человеческих качеств (о чем говорили его друзья и товарищи по работе), погиб в железнодорожной катастрофе, спасая жизни пассажиров.Плюс еще и феноменальный красавец, буквально кинозвезда по внешности (причем с роскошными усами).

Вот так вот. А внук ненавидит шляхту - хе-хе!

Share this post


Link to post
Share on other sites

А внук ненавидит шляхту - хе-хе!

А понимаешь ли ты сам, за что их не навидишь? Ненависть - черта слабых.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А внук ненавидит шляхту - хе-хе!

А понимаешь ли ты сам, за что их не навидишь? Ненависть - черта слабых.

Шляхта - корень всех бед и зол, перенесенных польским народом.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вместо талдычить о красноармейцах, позаботьтесь о кладбище для них и о памятник. Мы своим в Катыни сами построили, сами выкладываем деньги на уход. Тоже по фамилиям и именам знаем кто там погиб - в Польше издан польный список жертв. А вы даже не знаете, сколько ваших попало в польский плен, сколько было на фронте и тд.

...принципиально важно то, что, в отличие от России, давно уже официально предоставившей польской стороне списки жертв Катынской трагедии, Польша на такой шаг не решается до сих пор. Она отвергает даже саму мысль о признании своей вины и покаянии за Голгофу в Тухоли. Но при этом продолжает настаивать на покаянии России и русских за Катынь. http://www.rusk.ru/analitika/2009/02/02/pol_skaya_golgofa/

Share this post


Link to post
Share on other sites

А когда думаете своим красноармейцам построить кладбище и соорудить памятник?

Памятник говоришь?! Чтобы вы его своим польским дерьмом измазали?!

Наибольшее количество советских солдат погибло именно на территории Польши: более 600 тысяч. В Польше 160 братских могил солдат Красной армии. Самое большое кладбище – это мавзолей-кладбище советских солдат на варшавской улице Жвирки и Вигуры – на пути в варшавский международный аэропорт Фредерика Шопена. Здесь похоронены 22 тысячи советских солдат. Сейчас в Польше находится 561 памятник советским воинам и 638 захоронений периода Второй мировой войны. В 2007-м памятник маршалу Коневу в польском Кракове демонтировали, а мемориал советским воинам в Катовице хотели заменить новым. Какому такому герою, как вы думаете? Ни за что не догадаетесь: Рональду Рейгану. http://www.win.ru/europe/2210.phtml

Share this post


Link to post
Share on other sites

А когда думаете своим красноармейцам построить кладбище и соорудить памятник?

Памятник говоришь?! Чтобы вы его своим польским дерьмом измазали?!

Наибольшее количество советских солдат погибло именно на территории Польши: более 600 тысяч. В Польше 160 братских могил солдат Красной армии. Самое большое кладбище – это мавзолей-кладбище советских солдат на варшавской улице Жвирки и Вигуры – на пути в варшавский международный аэропорт Фредерика Шопена. Здесь похоронены 22 тысячи советских солдат. Сейчас в Польше находится 561 памятник советским воинам и 638 захоронений периода Второй мировой войны. В 2007-м памятник маршалу Коневу в польском Кракове демонтировали, а мемориал советским воинам в Катовице хотели заменить новым. Какому такому герою, как вы думаете? Ни за что не догадаетесь: Рональду Рейгану. http://www.win.ru/europe/2210.phtml

Поаккуратнее надо, демонтаж дело не очень хорошее, мягко говоря, но не идентично измазыванию дерьмом.

В Польше прекрасный уход за могилами советских солдат. К сожалению, лучше чем у нас.

Share this post


Link to post
Share on other sites
А внук ненавидит шляхту - хе-хе!
А понимаешь ли ты сам, за что их не навидишь? Ненависть - черта слабых.
Шляхта - корень всех бед и зол, перенесенных польским народом.

И так думают не только русские:

http://inoforum.ru/inostrannaya_pressa/chto_dumayut_o_nas_inostrancy/

'Polityka', Польша Что думают о нас иностранцы Автор: Джоанна Подгорская и Катаржина Мил Дата публикации: 06-12-2009

Продолжение статьи Образ поляка - недовольный. Треснувший автопортрет.

http://inoforum.ru/inostrannaya_pressa/obraz_polyaka_nedovolnyj_tresnuvshij_avtoportret/

Share this post


Link to post
Share on other sites

И вот что пишется об одном из авторов отзывов Дмитрии Стрельникове:

_______________________________________________________________

 

http://www.novpol.ru/index.php?id=1067 Новая Польша 11 / 2008

Мацей Новак МОСКОВСКАЯ ВАРШАВА

Сколько российских следов осталось в польской столице?

"...........Автор «Русского месяца» - Дмитрий Стрельников,писатель и поэт из России, живущий в Варшаве. Его книга - это бескомпромиссный, утрированный и до боли смешной кавалерийский наскок на польско-российские комплексы и взаимные недоразумения. Бессмысленные и бездумные языковые кальки, исторические стереотипы, хамство в учреждениях по делам иностранцев. Александр I, маршал Конев, Горбачев, советское шампанское и грубые, вульгарные сообщения прессы и телевидения из современной России - вот что образует фон повествования о перипетиях польки и россиянина, которые намереваются заключить брак по церковному обряду. И вот в течение «русского месяца», то есть на протяжении добрых нескольких лет, они не в силах этого сделать. Препятствуют курьезные канонические и правовые постановления, за которыми скрывается неодобрительное отношение польских чиновников и ксендзов к браку католички с православным, европейки с кацапом. Надо углубиться в эту книгу, чтобы понять, насколько сильно картина мира у гражданина Российской Федерации отличается от того, что мы в Польше учим в школах и что представляется нам очевидностью. А ведь это только один из многих возможных исторических и политических нарративов.

Стрельников не пытается затушевать различия. Он их просто объявляет недействительными. Его герой признаётся: «Во время наших встреч (...) мы никогда не разговариваем о том, что нас объединяет и делит. Я имею в виду нас, русских и поляков, - меня, Макса, Стасю и Касю. Для нас ясно одно: все мы ужасно красивые и умные. (...) Словесный поток националистической пропаганды не собьет нас с толку. Мы не слушаем тех, кто хочет нас поссорить, потому что это смешно. Не слушаем мы и тех, кто хочет нас сдружить, потому что это тоже смешно. Зато мы много смеемся. Нам известно, чтó в жизни важно. Мы - граждане вселенной и прекрасно ощущаем в воздухе даже отдельные молекулы тупоумия мирового люмпен-пролетариата. У каждого из нас своя Россия и своя Польша. Инаковость нас не пугает, а поражает (...) потому-то никто нас никогда не спрашивает, почему мы, русские, женились на польках и почему наши жены-польки вышли замуж за русских. Глядя на нас, все понимают, что этот вопрос лишен смысла. (...) Польки - чудесные, а русские - замечательные. Когда смотришь на нас, трудно иметь другое мнение».

На обложке «Русского месяца» Стрельников [в авторской транскрипции - Strelnikoff] поместил замечание: «Эту книгу я должен был написать по-польски». Несколько дней я искал её в книжных магазинах на полках с польскими новинками. Не было ни единого экземпляра. Только после проверки в электронном каталоге оказалось, что «Русский месяц» стоит на стеллажах с зарубежной литературой. Эта книга, написанная прекрасным польским языком, герой которой заявляет: «Россия - моя страна, а Польша - мой дом», - приземляется в отделе иностранной словесности. Не заставляет ли это задуматься, что в начале XXI века русскому все еще трудно найти себе место в пейзаже польской культуры?

..........."

Автор статьи - директор варшавского Театрального института им. Збигнева Рашевского.

«Жечпосполита», 2008, 18 авг.

Share this post


Link to post
Share on other sites