Jump to content
Sign in to follow this  
Max94

Завоевание пути

Recommended Posts

Завоевание пути

Краткая история сложения Русского государства

 

pre_1413081282__ydjwt_7s76i.jpg

 

Торговый «Путь из варяг в греки» представлял собой несколько речных направлений, связанных переволоками: Нева-Волхов-Ловать-Днепр, Двина-Днепр, Нарова-Великая-Двина-Днепр. Не менее важным, если не более, чем греческое направление по Днепру, был Великий Волжский торговый путь в Персию и арабские страны.

 

Ибн Хордадбех, Книга путей и стран (40-е года 9 в.): п.73в. Если говорить о купцах ар-рус, то это одна из разновидностей славян. Они доставляют заячьи шкурки, шкурки чёрных лисиц и мечи из самых отдалённых славян к Румийскому морю. Владетель (сахиб) ар-Рума взимает с них десятину. Если они отправляются по Танаису – реке славян, то проезжают мимо Хамлиджа, города хазар. Их владетель также взимает с них десятину. Затем они отправляются по морю Джурджан и высаживаются на любом берегу… Иногда они везут свои товары от Джурджана до Багдада на верблюдах. Переводчиками для них являются славянские слуги-евнухи [25]

 

Освоение Пути славянами и русами заняло несколько столетий, активная фаза борьбы со скандинавами продолжалась больше века, с 753 по 865 год.

 

К концу 4 века русы находились в распылении, в 7 в. они появились на Ильмене. Балтийские, волжские, днепровские, дунайские и ильменские русы не теряли связи между собой, только благодаря этому стало возможным создание торговых путей с Балтики в Багдад и Константинополь через Русскую равнину.

 

Игра стоила свеч.

В 1973 году в ходе раскопок в Ральсвике на о. Рюгене был обнаружен большой клад серебреных монет. Клад находился в плетеной корзине, сверху прикрытой камнем. Клад содержал в общей сложности 2211 монет или их частей. Общий вес - 2750 грамм. Датировка клада до 850 г. В кладе были представлены монеты как из Персии и Средней Азии, так и из Северной Африки. [1]

 

В дальнейшем тексте для обозначения руси будут употребляться этнонимы руги, роги, руяны, раны, росомоны, так как они назывались в хрониках, исторических трудах. Везде, где они появлялись, фиксируется топонимы, этнонимы с корнем рус, рос. Такие есть в германской Померании (Руссов), польском Поморье (Русово), в Австрии (р. Русская мюль, Росдорф), в Приильменье (Старая Русса), на Рюгене (Русковичи), Поднепровье (Рось). Есть все основания утверждать, самоназванием ругов/рогов/руян/ран было русь. [2,3,5] Установлено участие ругов/руян в восточной торговле, но на Руси и арабы не знают ругов, знают русов.

 

Кузьмин А. Г., Одоакр и Теодорих: Тождество ругов и русов не гипотеза и даже не вывод. Это лежащий на поверхности факт, прямое чтение источников, несогласие с которыми надо серьезно мотивировать.

 

Вероятно, первоначально самоназвание руси звучало как – роусь, такое написание сохранилось в древнерусских текстах. Поэтому поздние упрощения русь/рось и иноязычные руги/роги равнозначны.

 

Из проекта договора Смоленска с немцами: Немьчичу же не льзе позвати на поле Роусина бить ся въ Ризе и на Гътьском березе, Роусиноу же не льзе позвати Немьчича на поле биться Смоленьске. Тако межи себе оустановимь. Оже имоуть ся бити Роусь въ Ризе и на Гътьском березе мечи или соуличами [32]

 

Ещё одно примечание. Русы не отдельное племя, а этнос, состоящий из нескольких племён. Известны имена некоторых племён: роталары, реодарии из Раффельштеттенского таможенного устава [18] , себиросы, атторосы, виллеросы, сабросы, хосиросы из Баварского географа. Этноним - ротолары, может объяснить название столицы русской области в Прибалтике – Роталы (побережье Эстонии напротив острова Эзель), упоминаемой Саксоном Грамматиком в Деяниях данов [5,28]. Второе имя рюгенских русов - руяны/раны также могло быть узкоплеменным.

 

И ещё одно. Не должны смущать неславянские имена русов. Во-первых, русы не совсем славяне, они балто-славяне [17]; во-вторых, несколько веков они жили в окружении и взаимодействовали с германцами, скифо-сарматами, балтами, фракийцами, финнами. Тем более элиты небольших племён перемешивались за счёт династических браков, нередкое явление славянские имена германских вождей. Если посмотреть на современный русский именослов, то можно определить нас как греко-римско-еврейский этнос с примесью славян.

 

Иордан, О происхождении и деяниях гетов: ...Дион упоминает спустя много времени об их короле по имени Телеф. А чтобы кто-либо не сказал, что имя это вовсе чуждо готскому языку, [напомню]: ведь все знают и обращали внимание, насколько в обычае у племен перенимать по большей части имена: у римлян — македонские, у греков — римские, у сарматов — германские. Готы же преимущественно заимствуют имена гуннские.

 

 

Руги

В начале нашей эры руги занимают южное побережье Балтийского моря, район Оксыковской археологической культуры [17], ныне польское Поморье.

В конце I в н.э. на это побережье, в районе устья Вислы, вторглись, прибывшие из Скандинавии, готы под предводительством Берига. Готы разбили и вытеснили островных ругов (ульмеругов), остров образован рукавами Вислы [4]. Ульмеруги ушли на другой остров – Рюген, в I в. отмечена смена населения острова и непрерывность его заселения до позднего Средневековья, колонизации немцами.[33,34] Остальные племена ругов остались на месте и вошли в какой-то союз/конфедерацию с готами. На месте Оксыковской культуры появляется единая для ругов и готов Вельбарская (II-V вв.).

 

В середине II в. готы начинают движение на юг. Большая часть ругов уходят вместе с ними. Миграция проходит по восточных границам расселения славянских племён и увлекает с собой группы славян.

 

В конце II в. «готские» племена достигают Северного Причерноморья. Здесь они расселяются среди скифо-сарматских, балто-славянских (Зарубницкая культура) и фракийских племён. Возникает новая полиэтничная Черняховская культура (II-IV вв.). Достигнув границ Римской империи, готская коалиция племён вступают с ней в конфликт, начинается гото-римская Скифская (Готская) война 238—271 гг. «Готы» совершают сухопутные и морские набеги на империю. В 251 году в битве при Абритте гибнет император Деций.

 

В составе Черняховской культуры выделяется район с преобладанием славянских элементов охватывающий Верхнее Поднестровье и Среднее Поднепровье. [19] Скорее всего, основная масса русов осела в Среднем Поднепровье, по реке Рось, отдельные группы по всему черняховскому ареалу.

 

Иордан, Деяния гетов: Германарих, благороднейший из Амалов, который покорил много весьма воинственных северных племен… Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов [4]

 

 

Юг

 

Вторжение гуннов

Около 370 г. гунны переправились через Волгу. В 375 г. покорив, проживавших на Северном Кавказе, аланов и др. племена, гунны внезапно вторглись в пределы владений готского короля Германариха. Воспользовавшись этим нападением руги (росомоны по Иордану) откололись от готского союза. За эту измену Германарих казнил жену вождя русов Сунильду. Зря он это сделал, братья казнённой Сар и Аммий объявили готу вендетту и тяжело ранили его, промучившись, какое-то время, он помер (по другой версии покончил жизнь самоубийством). Остготское королевство было разгромлено. Черняховская культура прекратила своё существование, были разрушены большинство ремесленных центров, население частично истреблено, частично покорено или бежало

 

Иордан: Вероломному же племени росомонов, которое в те времена служило ему в числе других племен, подвернулся тут случай повредить ему. Одну женщину из вышеназванного племени, по имени Сунильду, за изменнический уход, ее мужа, король, движимый гневом, приказал разорвать на части, привязав ее к диким коням и пустив их вскачь. Братья же ее, Сар и Аммий, мстя за смерть сестры, поразили его в бок мечом. [4]

 

Подняв восстание против гуннов в 376 г., остготский вождь Витимир напал на союзных им славян - антов. В первой битве анты победили готов, но потом потерпели поражение. Витимир распял князя антов Божу с сыновьями и с семьюдесятью старейшинами, за это получил прозвище Винитар (готск. Winiþ arja - победитель венедов). Гуннский вождь Баламбер провёл карательную операцию, разбил готов на реке Эрак (предположительно Днепр), убил Витимира и подчинил готов.

 

Гунны продолжили движение на запад, вторглись в Римскую империю, разорили Фракию и осели в Среднем Подунавье. Часть ругов ушла с гуннами на запад и основала своё королевство Ругиланд в римской провинции Норик. Эти руги активно участвовали в последних этапах существования Западной Римской империи.

 

После смерти гуннского вождя Аттилы разразилась междоусобица, покорённые племена восстали. Восстание возглавил король гепидов Ардарих. Битва в 454 г. на Недао (совр. Недава река в Паннонии приток Савы) закончилась поражением гуннов. В сражении погиб старший сын Аттилы Эллак.

 

Иордан о битве: Думаю, что там было зрелище, достойное удивления: можно было видеть и гота, сражающегося копьями, и гепида, безумствующего мечом, и руга, переламывающего дротики в его ране, и свава, отважно действующего дубинкой, а гунна — стрелой, и алана, строящего ряды с тяжелым, а герула — с легким оружием

 

Руги были как на стороне гуннов, так и на стороне гепидов. После поражения одни руги вместе гуннами вернулись в северное Причерноморье, другие добралась до Фракии и с разрешения императора поселилась возле городов Бизии и Аркадиополя (ныне Визе и Люлебургаз во Фракии, Турция). Руги союзники гепидов остались на месте, сохранив свои земли. [5]

 

Одоакр (по одним источникам руг, по другим герул или скир) в августе 476 г. сверг последнего римского императора и стал хозяином Италии.

В 489 году готский король Теодорих вступил в Италию, желания освободить её от «тирании торкилингов и рогов», и нанес поражение Одоакру. Тот укрылся в Равенне. Осада продолжалась три года. Наконец он предложил Одоакру соглашение о разделе власти, но нарушил его, вероломно убив.

Память о противоборстве Одоакра и Теодориха сохранилась в народной памяти славян («злый Дедрик» новгородских преданий) и германцев (Сага о Тидреке Бернском, Берн германское название Вероны, воевавшем с русскими королями).

 

 

Север

 

Кривичи и меря

Гуннское нашествие уничтожило ещё одну провинциальноримскую культуру – Пшеворскую. Основными носителями этой культуры были славяне с включением германцев и кельтов. Из ареала этой культуры ушли два потока переселенцев, со среднего Повисленья на северо-восток кривичи, на восток носители браслетообразных височных колец (этнонимы этих племен не сохранились). В середине V в. кривичи осели в верховьях Двины и по течению Великой, создали культуру длинных курганов. Около 500 г. на мысу при впадении р. Псковы в Великую ими основан Псков. Постепенно кривичи расширяют свои владения на восток, занимают бассейн р. Мсты. [21]

 

pre_1414400274__1.jpg

 

Вторая группа переселенцев расселилась в 5 в. на территории: Верхнего Понеманья, Полоцкого Подвинья, Смоленского Поднепровья среди балтов, сформировав Тушемлинскую культуру (5-7 вв.); междуречья Волги и Оки среди финского населения. С притоком новых переселенцев в междуречье Волги и Клязьмы (в 8 в. до этих мест доходят кривичи и ильменские словене) славянское население становиться доминирующим. К моменту объединения Руси меря – славянский этнос с вкраплениями финнов, сохранивший себе финское имя. В 7 веке ими основан Ростов - Сарское городище (в 963 г. город перенесён на современное место). [7]

 

pre_1516338189_____.jpg

 

Словене

В 7 в. водным путям в Приильменье, начали проникать балтийские славяне из разных полабских, поморских племён [12,15,16]. В том числе русы и варяги. Варяги они же ободриты, в более широком смысле все балтийские славяне (вендальская/вандальская группа), за исключением лютичей. Позже, когда собственно варяги были подчинены немцами, имя варяг стало нарицательным - заморский гость, чужестранец. До этого варяг - имя конкретной группы славян, этническое имя, новгородцы от рода варяжского - ПВЛ.  Из-за этого возникла путаница, новгородцы - варяги изгоняют варягов, облагаются данью варягами и приглашают варягов на княжение. На Ильмене они приняли общее имя – словене. Первым известным, на сегодняшний день, поселение ильменских словен стал городок на Маяте. Крепость создана на месте захваченного финского поселения в 7 в.[6]

 

Возможным толчком для миграции балтийских славян (бодричей) стало вторжение в Полабию другого славянского союза племён - лютичей, вражда между этими племенами сохранялась несколько веков, примирила их только угроза уничтожения со стороны германцев.

 

Йоахим Херрман: союзником Карла в борьбе против саксов, данов и вильцев стал третий из славянских племенных союзов Балтики, ободриты, часто воевавшие с вильцами-лютичами "из закоренелой вражды", как отмечают франкские анналы под 808 г. [20]

 

Последующие волны переселения балтийских славян на восток связаны с германской агрессией или экономическими причинами.

Словене сумели завоевать Приильменье, вытеснив, покорив местное финское племя. Это племя было довольно сильным, и кривичи обошли его владения, расселившись дугой к западу, югу и востоку от Ильменя. Область восточных кривичей вошла в состав ильменских словен.

В этом же веке группы кривичей, возможно, уходя из под опеки словен, переселяются на юг, основывают в верховьях Днепра Смоленск (Гнездово), в верховьях Зап. Двины Полоцк.

 

В 8, начале 9 века формируется конфедерация словен, кривичей и мерян.

 

 

Юг

 

Анты

В северной части уничтоженной Черняховской культуры (днепровско-днестровский регион) формируется новая Пеньковская культура (4-8 вв.). Носителями этой культуры были анты, славянский этнос, образовавшийся во взаимодействия со скифо-сарматами. Известны названия антских племён: уличи, тиверцы, сербы, хорваты (последние два этнонима иранского происхождения). Русы, оставшиеся в Поднепровье, также вошли в антский этнос. Отмечено что поляне состояли из разных по происхождению родов, антских (вероятно русских) и дулебских [23].

 

В конце 5 - начале 6 в. анты расселились в нижнем Подунавье, где смешались со склавинами (представителями пражско-корчаковской культуры), создали Ипотешты-кындешскую культуру. Местное романизированное дакийское население вытеснялось в горы, или подчинялось славянам. Анты стали совершать набеги на Византию. В 545 г. заключили с империей союзный договор. 300 антов участвуют в походе византийского полководца Иоанна по освобождению южной Италии от готов.

 

В 557, 558 гг. на Северном Кавказе появились авары (обры), сбежавшие из-под власти Тюркского каганата. Подчинив аланов и булгар, в 560 г. авары напали на антов. Потерпев поражение, анты направили посольство к аварскому кагану Баяну с целью заключения мира и выкупа пленных. Миссия провалилась, князя антов Мезамира убили.

 

Аварское нашествие заставило уйти сербов и часть хорватов на северо-запад. В дальнейшем не без участия тех же аваров они захватили западные Балканы.

 

pre_1413081874___2__.jpg

 

 

Именьковцы

После вторжения гуннов большая группа поднепровских русов и славян ушла на Волгу, образовав на территорию от Средней Суры на западе, до низовьев реки Белой на востоке, от правого берега реки Камы на севере до Самарской Луки на юге Именьковскую культуру.

 

В конце 7 в. булгары кутригуры под давлением хазар отходят на Среднюю Волгу, в места проживания именьковцев. Большинство поселений последних запустевает, население возвращается в Поднепровье. Часть именьковцев остаётся на Волге и участвует в этногенезе волжских булгар. Славянская/индоарийская гаплогруппа R1a у казанских татар составляет 25-40%, немного меньше чем у русских (35-60%), но больше чем у балканских славян. Поскреби русского, найдёшь татарина, а если наоборот?

 

pre_1413081818__2.jpg

Оторванные от основного ареала поселения именьковцев на р. Суре не были задеты переселением булгар, они остались на месте и участвовали в формировании эрзян (северная группа мордвы), сохраняя свои языковые и культурные особенности, память о происхождении. Выделяется сурский антропологический тип эрзян схожий с ильменским типом русских и западнобалтийским. Гаплогруппа R1a у эрзян выявлена с частотой 45%.В Лаврентьевской летописи упоминается Пургасова Русь, Пургас – эрзянский князь (инязор), воевавший в 1228-29 гг. с Русью.

 

…Пришла мордва с Пургасом к Новгороду и отбились от них новгородцы; они же зажгли монастырь святой Богородицы и церковь, которые были вне города; в тот же день и отъехали прочь, захватив многих своих убитых. В то же лето Пурешев сын с половцами победил Пургаса, и перебил всю мордву и Русь Пургасову, а Пургас едва бежал с малым отрядом

 

 

Русский каганат

«Именьковцы» осели на левобережье Поднепровье среди редкого антского населения. Здесь сложилась волынцевская культура и видимо достаточно мощное племенное образование, также включавшее в себя район правобережья между Росью и Тетеревом (земли полян). Этноним создателей этого образования называет "Баварский географ" (датируемый концом 8 в. - началом 9-го). По " географу" рядом с хазарами (Caziri) проживают русы (Ruzzi),соседями которых являлись Forsderenliudi (лесные жители) – по-славянски древляне. Правитель русов по хазарскому подобию принимает титул кагана.

 

pre_1414400230______.jpg

 

В конце 8 - начале 9 века русский князь Бравлин, совершил успешный набег в Крым, опустошил побережье, осадил и взял Сурож (Сугдею).

«Житии Стефана Сурожского»: По смерти же святого мало лет минуло, пришла рать великая русская из Новаграда. Князь Бравлин, очень сильный, пленил [всё] от Корсуня и до Керчи. Подошёл с большой силой к Сурожу, 10 дней бился зло там. И по истечении 10 дней Бравлин ворвался в город, разломав железные ворота.

 

В 20-30-х гг. 9 в. русы оказывали такое военное воздействие на Хазарский каганат, что хазары вынуждены были обратиться за помощью к византийскому императору Феофилу (829-842 гг.). Он отправил в помощь строителей из Пафлагонии (малоазиатская фема/область, расположенная на южном побережье Черного моря) во главе с Петроной Каматиром. Пафлагонцы в северо-западном пограничье Хазарии, по берегам р. Тихая Сосна (правый приток Дона) и в верховьях Северского Донца, строят 8 крепостей (в т.ч. Саркел в 834 г.) и реконструируют ещё 5-ть. За это хазары передали Византии Крым, а Петрона Каматин стал стратигом крымской фемы.

 

Русы пытались наладить отношения с империей, отправили в 838 г. посольство в Константинополь. Миссия закончилась неудачей, император предпочёл сохранить союз с хазарами. Русские послы, по каким-то причинам возвращались через франкские земли, о чём сообщают "Бертинские анналы", 18 мая 839 г. в Ингельгейме их принял франкский император Людовик Благочестивый.

Около 840 года в ответ на недружественные действия Византии русы совершили набег на Амастриду – административный центр Пафлагонии. Об этом сообщает "Житие Георгия Амастридского"

 

В 860 г. русы совершают нападение на Константинополь, когда император Михаил III ушёл в поход на арабов. 18 июня около 8000 русов, приплывших на 200 судах, появились под стенами города. Разорив окрестности и захватив богатую добычу, не став связывать себя осадой города, русы вернулись домой. О набеге русов и последующем их крещении сообщают патриарх Фотий и аноним Продолжатель Феофана.

 

Фотий, Послание восточным патриархам 867 г.: Ибо не только этот народ переменил прежнее нечестие на веру во Христа, но и даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос — те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан...[30]

 

Продолжатель Феофана: Потом набег росов (это скифское племя, необузданное и жестокое), которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город (Михаил в то время воевал с исмаилитами). Впрочем, насытившись гневом божиим, они вернулись домой --- правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом,--- а вскоре прибыло от них посольство в царственный город, прося приобщить их божьему крещению. Что и произошло. [31]

 

В конце 60, 70-х годах 9 в. русы потерпели поражение от хазар, на момент объединения Руси левобережные племена платили им дань.

 

 

Север

 

Ладога

Около 700 г. славяне захватывают финское поселение на Волхове, строят на его месте каменно-земляную Любшанскую крепость. [12]

В 753 г. скандинавы во главе с конунгом Рандвером (по одной из версий) в 2 километрах от Любши, выше по течению Волхова, основывают Альдейгьюборг. [11,13] Такое соседство не устроило славян, в 760 г. они захватывают скандинавское поселение, застраивают теперь уже Ладогу срубными домами.

 

В течении 780–830-х гг. здесь функционирует мастерская по изготовлению стеклянных бус, базирующегося на восточной технологии и привозном сырье. Бусы, глазки  (отсюда германское glas - стекло) первая валюта Руси. Бусы менялись на меха у финнов, меха продавались арабам и персам за серебро. Именно в это время происходит становление путей из стран Балтики на Арабский Восток. В Ладоге найден древнейший монетный клад, датируемый 786 г.

 

В 840 г. скандинавы берут реванш, захватывают и сжигают Ладогу, уничтожается и стеклодельная мастерская. Норманны строят свои дома каркасно-столбовой конструкции с очагом в центральной части, североевропейские халле. Облогают данью словен и кривичей.

К этому времени можно отнести упоминании в Иоакимовской летописи князя словен Буривого.

 

Буревой, имея тяжку войну с варяги, множицею побеждаше их и облада всю Бярмию до Кумени. Последи при оной реце побежден бысть, вся свои вой погуби, едва сам спасеся, иде во град Бармы, иже на острове сый крепце устроенный, иде же князи подвластии пребываху, и тамо, пребывая, умре. Варяги же, абие пришедшие град Великий и протчии обладаша и дань тяжку возложиша на словяны, русь и чудь.

 

В такой обстановке ильменские словене, кривичи и меряне обращаются за помощью в "метрополию", к балтийским славянам. В 862 г. на призыв откликается Рюрик с братьями, приводит с собой дружину, состоящую из русов и варягов (вагров). Рюрик внук Гостомысла, сын Умилы. Гостомысл князь ободритов, убитый в 844 г. в войне с восточнофранкским королём Людовиком Немецким (Фульдские анналы)[14]

 

Следующим шагов в противостоянии со скандинавами стало создание опорного пункта в Приильменье на Волхове, в 864 г. Рюрик основывает Новгород (Рюриково городище) [9,10,22]. В следующем 865 г. славяне захватывают Ладогу и Любшу, после этого Любшанское поселение не возрождается. [11] 

Рюрик женился на словенке Ефанде, родившей ему сына Игоря.

 

 

Объединение

После смерти Рюрика в 879 г. власть по малолетству Игоря принял его родственник князь Олег. В 882 г. собрав варягов, словен, кривичей, чудь и мерян, ведёт их в поход на юг. Берёт Смоленск, Любеч, затем хитростью овладевает Киевом, убив местных князей Аскольда и Дира. Никаких сведений о сопротивлении в Киеве неизвестно, народ воспринял захват как смену одной русской династии другой.

 

pre_1413283203____2-9__3.jpg

 

PS: Скорее это была не борьба за торговые пути, а завоевание места под солнцем, обретение Родины. Русь стала для славян «Новым светом». Отмечены несколько переселенческих волн славян с Дуная на Русь, в народной памяти сохранились воспоминания о дунайской прародине. Наши предки не только не приглашали скандинавов поправить собой, но и вполне успешно спровадили их домой, впоследствии скандинавы довольствовались только службой у русских.

 

 

Источники:

1. Клады арабского серебра 9 в. на Рюгене и в Поморье

2. Русские названия Южной Балтики

3. Молчанова А.А., Балтийские славяне и Север-Западная Русь в раннем средневековье

4. Иордан, Происхождение и деяния гетов

5. Кузьмин А.Г., Руги и русы на Дунае.

6. Самое раннее славянское городище Приильменье.

7. Ростов: что выросло, то выросло.

8. Седых В.Н., Этнокультурная ситуация в Ярославском Поволжье в 9-11 вв. 2007 г.

9. Работы на Рюриковом городище.

10. Археологические открытия на Городище.

11. Стратиграфия и хронология культурного слоя 8-10 вв. Старой Ладоги.

12. Городище в устье реки Любша

13. Кузьмин С.Л., Ладога в эпоху раннего средневековья.

14. История ободритов

15. Горюнова В.М., Раннегончарная керамика Новгорода.

16. Карта распространения фрезендорфской керамики.

17. Начало руси и славян

18. Раффельштеттенский таможенный устав.

19. Седов В.В., Происхождение и ранняя история славян.

20. Йоахим Херраман, Ободриты, лютичи, руяне.

21. Седов В.В., Славяне. Историко-археологическое исследование.

22. Ипатьевская летопись.

23. Сергей Алексеев. Славянская Европа 5-8 вв.

24. Седов В.В., Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование.

25. Ибн Хордадбех, Книга путей и стран.

26. Наше имя

27. Азбелев С.Н., Гостомысл (из сб. Варяго-Русский вопрос в историографии под ред В.В. Фомина).

28. Кузьмин А.Г., Варяги и Русь.

29. Фомин В.В., Пургасова Русь.

30. Патриарх Фотий, Окружное послание восточным патриахам.

31. Бибиков М.В., Bizantirossica: свод византийских свидетельств о Руси.

32. Проект договора Смоленска с немцами половины 13 в.

33. История руян.

34. Замковая гора - крепость эпохи великого переселения народов и проблема заселения Рюгена.

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Всё это плохо воспринимается.

Например, где это Бармия с городом Бармы? Это теперь Мазовско-Варминское воеводство? :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересные выдержки, обобщения и предположения.

Если кому интересно, есть профессиональный анализ русского летописного наследия по истории Нижегородского края от нашего учёного Пудалова Б.М.

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересные выдержки, обобщения и предположения.

Если кому интересно, есть профессиональный анализ русского летописного наследия по истории Нижегородского края от нашего учёного Пудалова Б.М.

Интересно, а у доктора Пудалова есть объяснение того, почему Нижний Новгород является Нижним, и где был Верхний Новгород? :)
  • Thanks (+1) 1
  • Haha 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Всё это плохо воспринимается.

Например, где это Бармия с городом Бармы? Это теперь Мазовско-Варминское воеводство? :)

 

Он ещё не отрыт :) Сообщу сразу

Share this post


Link to post
Share on other sites
Max94 сказал(а) В 12.10.2014 в 21:33:
O6OPOTEHb сказал(а) В 12.10.2014 в 20:15:

Всё это плохо воспринимается.

Например, где это Бармия с городом Бармы? Это теперь Мазовско-Варминское воеводство? :)

 

Он ещё не отрыт :) Сообщу сразу

 

Бьярмия — легенды и действительность

 

bjarmaland_kort.jpg

Bjarmaland «Земля бьярмов» – территория на севере Восточной Европы, крайне противоречиво локализуемая исследователями: в Перми (Прикамье), Ярославском Поволжье, Карелии, на Кольском полуострове, в Восточной Прибалтике, в Нижнем Подвинье. Соответственно, не решен однозначно вопрос и об этнической принадлежности бьярмов (Bjarmar).

Бьярмаланд с населяющими его бьярмийцами не встречается ни в одном древнерусском памятнике, если не считать указания В.Н. Татищева, что в летописи Иоакима, епископа Новгородского, Карелия именуется «Бярмией». Топоним, напротив, известен целому кругу скандинавских средневековых источников. Суммарно (по данным всех источников) топонимом Biarmia, Bjarmaland обозначаются обширные территории севера Восточной Европы, однако каждый источник (или группа источников), в силу традиции, говорит о своей Бьярмии, в более узком значении.

 

Спойлер

По преимуществу Бьярмаланд помещается на Кольском полуострове и в западном Беломорье. Очевидно, что изначально топоним служил для обозначения всей западной половины Беломорья между реками Онега и Стрельна (или Варзуга). Видимо, эту область имеют в виду и договорные грамоты Новгорода с великими князьями в 1264 и 1304–1305 гг., когда называют между Заволочьем (в состав которого входило и нижнее течение Северной Двины) и Тре (Терским берегом, начинающимся к востоку от Варзуги) волость Колоперемь / Голопьрьмь, во второй части названия которой (-перемь) можно усмотреть тот же корень, что и в Beormas сообщения халогаландца Оттара (записанного в конце IX в. королем англосаксов Альфредом в его дополнении к переводу сочинения Орозия), и в Bjarmar сканди-навских источников. По мнению финского исследо-вателя К. Вилкуны, термин «пермь» мог возникнуть не как этноним, а как обозначение бродячих торговцев.

Небольшое число саг, однако, связывает Бьярмаланд с рекой Виной (Vнna), отождествляемой большинством исследователей с Северной Двиной. Действительно нельзя исключать того, что в ряде случаев название Бьярмаланд могло применяться к низовьям Северной Двины. Изначальное «соединение» племен бьярмов и реки Вины (нередко выступающей в скальдических стихах в качестве метафорического обозначения реки вообще) было осуществлено скальдом Глумом Гейрасоном (ок. 940–985). Изменение семантики топонима Bjarmaland, по сравнению с рассказом Оттара и другими источниками, могло произойти в королевских сагах (наследующих этногеографическую номенклатуру скальдических стихов) и в сагах о древних временах (зачастую развивающих сюжеты саг королевских), вероятнее всего, как следствие соотнесения скальдической реки Вины с реальной рекой Северной Двиной, ставшего возможным в результате участившихся плаваний скандинавов в Белое море и их знакомства с Северной Двиной. Саги, как правило, описывают естественный для норвежцев северный морской путь в Бьярмаланд, говоря о пути «на север в Финнмарк и дальше вплоть до Бьярмаланда», называя в качестве промежуточных точек несколько островов у северо-западного побережья Норвегии и у побережья Финнмарка.

В небольшом числе известий указывается на связь Бьярмаланда с древнерусскими землями. Анализ этих сведений в сагах показывает, что в источниках находит отражение факт знакомства скандинавов с путем из Беломорья в центральные русские земли. Кроме того, исландское географическое сочинение последней четверти XII в. с условным названием «Описание Земли I» (а также восходящее к нему в данной части сочинение XIV в. «Грипла») говорит о даннической зависимости Бьярмаланда от Гардарики (Руси).

 

http://www.norge.ru/bjarmaland/

 

Где располагалась загадочная страна Бьярмия?

 

Где располагалась загадочная страна Бьярмия? Это пытаются выяснить на протяжении столетий на разных уровнях: от любителей до академических кругов. Сошлюсь на статью “Bjarmaland and Interaction in the North of Europe from the Viking Age until the Erly Middle Ages” by Koskela Vasaru, опубликованной в 2012 году. В статье вкратце дан обзор попыток определить, где же находился Бьярмаланд. Самые первые гипотезы относятся к 16 веку. Бьярмию помещали на Кольском полуострове. В 17 веке страну бьярмов локализовали в Лапландии. В настоящее время Биярмию связывают с Северной Двиной. Кстати, впервые эта теория была выдвинута еще в 1589 г. Ричардом Хаклюйтом (Richard Hakluyt), но поддержали ее только в наше время.

 

Не могу согласиться с некоторыми авторами, которые пытаются поместить Бьярмию с бассейне Западной Двины. Одна из целей вояжей викингов в Биярмию была добыча/покупка моржовых «зубов» (клыков) и шкур. Но моржи в Балтийском море, да еще в период Средневекового Температурного оптимума... Это просто неправдоподобно.

 

Карта-схема для иллюстрации:

Bjarmia+Otter.gif

 

http://bjarmia.blogs...-post_5574.html

 

Ottars_reise.jpg

Путешествие Оттара из Холугаланда в Биармию и Англию

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Edited by Max94

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересные выдержки, обобщения и предположения.

Если кому интересно, есть профессиональный анализ русского летописного наследия по истории Нижегородского края от нашего учёного Пудалова Б.М.

Интересно, а у доктора Пудалова есть объяснение того, почему Нижний Новгород является Нижним, и где был Верхний Новгород? :)

Да. Он расматривает несколько версий. Мне больше нравится версия, по которой НОВЫЙ Город (Новгород) был основан на полстолетия Позже и на 50 км НИЖЕ по Волге, чем мой родной Городец.

То есть, Ваш "Верхний Новгород" это мой старый Городец :)

Edited by gorodetzki

Share this post


Link to post
Share on other sites

Богдан Хмельницкий об Одоакре в Белоцерковном универсале

 

...ежели ветхий Рим, иже всех европейских градов матерью нарещися может, многими панствами владевый и о шестистах четыредесяти и пяти тысячей войска своего гордившыйся, здавна оных веков далеко меньше против помененной воинственной силы римской валечных руссов з Руссии, от помора Балтийского албо немецкого собранных, за предводительством Князя их, был взятый, с четырнадцать лет обладаемый, то нам теперь, кштальтом оных древних руссов, предков наших, кто может возбранити дельности воинской и уменьшити отваги рыцарской? ...

 

Дан в обозе нашем под Белою Церковью, 1648, месяца мая 18 дня.

 

Александр Ригельман, Летописное повествование о Малой России и её народе и о казаках вообще

 

pre_1445440962____.jpg

 

 

Мраморная плита из капеллы Максимуса в Зальцбургских катакомбах (Австрия) с надписью о гибели святого

 

Перевод: «Года Божьего 477 Одоакер, король рутенов , а также гепидов, готов, унгар и герулов, выступая против церкви Божией. Благочестивый Максим с его 50 учениками, что молились с ним в этой пещере, за исповедание веры жестоко мучен и сброшен вниз, а провинция Норикум мечом и огнем опустошена.»

Мраморная плита, сохранившаяся в катакомбах «монашеской Горы» при костеле Святого Петра города 

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Русы в византийском флоте

 

...появление на византийской службе крупного русского корпуса следует отнести уже к 904–905 г. Это помогает объяснить, каким образом императорскому флоту под предводительством адмирала Имерия удалось добиться решительного перелома в борьбе с арабскими пиратами, до тех пор безнаказанно хозяйничавшими в Эгейском море (достаточно вспомнить ужасную трагедию Фессалоники 904 г.). Флот Имерия нанес арабам сокрушительное поражение 6 октября 906 г., уничтожив до 18 тысяч врагов73. Этому не смогло помешать даже неповиновение верховного стратига Андроника Дука, под всяческими предлогами уклонявшегося от погрузки сухопутных войск на корабли из-за интриг министра Самоны, араба-ренегата. Дука был настолько уверен в неминуемом поражении Имерия, что после его неожиданной победы в страхе поднял открытый мятеж против императора, а затем бежал к арабам. Возникает закономерный вопрос: каким же образом удалось византийским морякам, лишенным поддержки армии, одолеть непобедимых дотоле пиратов?

Ответ на этот вопрос дает случайно сохранившееся в составе трактата «О церемониях» Константина Багрянородного описание одной из следующих экспедиций того же патрикия Имерия, состоявшейся в 910 г. против критских и сицилийских арабов. Подробно перечисляя все подразделения и их довольствие, документ сообщает: «Итого всех по императорскому флоту и по фемам: 112 дромонов, 75 памфилов, 34 000 гребцов и 7340 бойцов, 700 росов и 5087 мардаитов… Армия с офицерами: 12 502; рога: 15 кентинариев 90 литр 10 [номисм]. Резерв: 1000 по 5 номисм, итого 69 литр 32 номисмы. Росы: 700; рога: 1 кентинарий. Итого рога по флоту и росам: 17 кентинариев 59 литр 42 [номисмы]»74.

Мы видим, что в многотысячной армии особо отмечен небольшой отряд из 700 росов. От общей численности участников экспедиции, составлявшей47 127 человек, это число составляет всего 1,5%. Однако жалованье (рога), выделенное росам, составляет уже 3,4% от общей суммы (7200 номисм из 209 802). Таким образом, оплата русского наемника почти в 2,5 раза превышает средневзвешенный показатель по византийскому флоту, участвовавшему в походе на Крит. Рога на одного роса составляет по 10 1/3 номисмы (на 1 номисму можно было купить 150 кг зерна, пару овец или участок в 10 соток).

Расходы на небольшой русский отряд были не столь уж велики, но эффективность от его применения должна была быть достаточно высокой, раз уж правительственный чиновник постоянно упоминает его как особую боевую единицу. Немногим далее в том же трактате описана итальянская экспедиция протоспафария Епифания, отправленная в 934–935 гг. в Лонгивардию (как назывались византийские владения в Южной Италии). Среди ее участников перечислены 415 росов на 7 кораблях.

Не приходится сомневаться в том, что отныне росы участвовали во всех более или менее крупных военных акциях Византии. Этот новый фактор сыграл важную роль в длившемся многие века противостоянии византийцев и арабов на море.

Из истории начального этапа византийско - русских отношений

Росы в "Стратегике" Никифора II Фоки

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

         Походы русов в Андалусию 

 

 

pre_1445424039__img033.jpg      

 

          Ахмад ибн Ал-Йа`куби (Якуби)

pre_1445411330___3_1___jpg.jpg

 

 Подробнее о набеге на Севилью сообщает Ибн ал-Кутиййа

 

«[...] ‘Абд ар-Рахман построил в Севилье мечеть и воздвиг вокруг города стену по причине взятия ее маджусами, после того как вторглись они туда в году 230 (844/45), первой даты, когда упоминается [подобное]. Было их вторжение в его (‘Абд ар-Рахмана) дни. Были устрашены люди и бежали от них, и оставило население Севилью, и бежало оттуда в Кармону и в горы Севильи. Никто из жителей Запада не призывал сражаться с ними, и люди в испуге бежали в Кордову и соседние с ней округа. Вазиры вышли вместе с жителями Кордовы и соседних с ней округов, а население Пограничья (имеется в виду область, соседняя с Андалусией. — Т. К.) спаслось бегством, как только маджусы стали продвигаться, занимая первые же территории Запада и захватив равнину (?) Лиссабона. А вазиры и те, кто были с ними, оставались в Кармоне и не могли поднять людей на борьбу из-за большой силы [врагов]. [Так было], пока жители Пограничья не отважились [выступить]... Когда люди Пограничья соединились с вазирами, они стали просить, чтобы двинулся [и] народ, они сообщили, что от них ежедневно выступают отряды в сторону Фириша и Аликанте и в направлении Кордовы и Маврура. Они обратились с просьбой устроить засаду в таком месте, где они могли бы спрятаться поблизости от окраины Севильи. Им указали на селение Кинтуш Му’афир, южнее Севильи. Они вышли туда под покровом ночи и спрятались там. А в нем — церковь [святого] покровителя, и они поднялись [к куполу] и наблюдали с ее высоты из деревянной [надстройки]. Когда занялась заря, к ним вышел отряд [маджусов], в котором было шестнадцать тысяч, часть из них направлялась в сторону Маврура. Когда они [оказались] напротив селения, наблюдатель указал на них. Однако [мусульмане] не стали нападать на них, пока они не прошли дальше. Когда они удалились, [мусульмане] отрезали их от города, и меч поразил их всех. Затем подошли вазиры, вступили в Севилью и застали там правителя, который был осажден в ее крепости. Он вышел к ним, и люди отступили. А два отряда маджусов вышли [из города?], кроме того, который был уничтожен, один [отряд] в сторону Аликанте, другой — в сторону Кордовы и в сторону Бану Лайс. Когда те маджусы, которые были в городе, услышали о коннице, приходе войск и гибели отряда, выступившего в направлении Маврура, они бежали к своим кораблям, поднялись вверх [по течению] выше Севильи в сторону [192] крепости аз-За’вак и встретились со своими товарищами, после чего сели на корабли и спустились вниз [по реке]. А люди, обозлившиеся на них, забрасывали их камнями и костями [животных]. Когда они (маджусы) подошли к Севилье на расстояние мили, то стали кричать людям: “Если хотите выкупить [своих пленных], отстаньте от нас!" [Люди] прекратили [нападения] на них и предоставили выкуп за находившихся у них пленников. Большинство пленных было выкуплено: они не брали в качестве выкупа за них ни золота, ни серебра, а взяли только одежду и еду.

Они отошли от Севильи и направились к Накуру... Затем они чинили насилия над всеми обитателями побережья, пока не добрались до страны ар-Рум (Византии или Италии). В том путешествии они достигли Александрии и пребывали в этом [положении] четырнадцать лет[...].

Многие старейшины Севильи рассказывали, что маджусы накаляли в огне стрелы и выпускали их в свод мечети, и, если [место] вокруг стрелы загоралось, она [стрела] падала. И следы стрел на своде [мечети] видны до нашего времени. Когда они потеряли надежду поджечь [мечеть], то собрали в одном из помещений дрова и циновки, [чтобы] разжечь огонь, и это [все] достигало кровли. Тогда со стороны михраба к ним вышел [некий] юноша и вывел их из мечети, и запретил им входить туда три дня, до тех пор пока не произошло сражение с ними. Имаджусы описывают вышедшего к ним юношу как совершенство красоты»         

 

           Ал-Мас`уди, Золотые копи и россыпи самоцветов 

pre_1445423541___3_4_-__jpg.jpg

pre_1445423589___3_5_-__jpg.jpg

pre_1445423631___3_6_-__jpg.jpg

 

 

           Ибн Хаукал, Книга путей и стран

pre_1445423338___3_2_1____.jpg

pre_1445412031___3_2_2____jpg.jpg

 

pre_1445423410___3_3____jpg.jpg

 

 

      Ал-Бакри, Книга путей и царств

pre_1445423466___3_7_-__jpg.jpg

 

Маджус - язычник, огнепоклонник

 

Древняя Русь в свете зарубежных источников, Хрестоматия, т. III, Восточные источники

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Поход донских казаков на Босфор в 1624 г.

 

Казачье войско у стен Царьграда

 

...Возможно, донские казаки воспользовались ситуацией, когда турецкий флот был далеко от столицы, выполняя миссию по наведению порядка в бунтующих, подвластных султану территориях. Военная казацкая тактика и стратегия сработала, и практически беспрепятственно донские казаки 20 июня 1624 года вошли в Босфорский пролив и принялись громить предместья Константинополя Буюк-дере, Еникёй и другие территории, располагавшиеся на правом, европейском берегу Босфора.

Английский историк Хаммер писал, что внезапный налет русских казаков на Стамбул очень встревожил и обеспокоил турков. «… Казаки появились на виду у Константинополя на 150 длинных парусных барках, у которых нос и корма были совершенно одинаковы, что значительно облегчало маневрирование. На каждой барке было по 20 весел и по 50 казаков, вооруженных ружьями, шашками, кинжалами». Таким образом, путем несложных математических подсчетов можно предположить, что в походе принимало участие более десяти тысяч вооруженных казаков — количество боевых единиц, даже по нынешним меркам, довольно впечатляющее!...

 

Операция по захвату Стамбула

 

Хорошо организованное и вооруженное казачье войско вызвало панику в Константинополе. На волне всеобщего недовольства турецким правительством распространились слухи, что прибытие русской флотилии — это лишь начало спланированной Москвой «операции по захвату Стамбула»: вскоре к казакам присоединится все христианское население столицы, начнется всеобщее восстание — и Царьград окажется под властью русских.

Напуганные турки всерьез приготовились к обороне: вспомнили об огромной цепи, сохранившейся со времен завоевания Константинополя, и перегородили ею гавань, закрыв тем самым вход русским кораблям; срочно мобилизовали более десяти тысяч вооруженных жителей столицы и рассредоточили их на берегу Босфора, в Пере, Галате, Скутари. Началось напряженное ожидание высадки противника на сушу и продолжения боевых действий.

Доподлинно неизвестно, под чьим началом происходила казачья вылазка. Но, безусловно, это были талантливые и мудрые командиры: увидев серьезность приготовлений турок к отпору, решено было не рисковать людьми, ограничиться разгромом прибрежных селений, нагрузить корабли награбленным добром и уйти восвояси. Последней точкой их дерзкой военной операции был поджог маяка у входа в пролив, после чего вся флотилия безнаказанно отправилась в обратный путь.

Историки утверждают, что подобные внезапные налеты на Константинополь и другие портовые турецкие города совершали в 20-х годах XVII века не только донские, но и запорожские казаки, что вынудило Турцию в конечном итоге перевести большую часть своего военного флота в Черное море, а султан также приказал хану и другим вассалам ужесточить боевые действия против русских казаков на крымской и иных подвластных ему территориях.

Создавшаяся ситуация беспокоила правительство русского царя Михаила Федоровича. Россия отнюдь не одобряла казацкие набеги на турецкие земли, а желала поддерживать с Турцией дружественные отношения. Беспокоила Москву также и наметившаяся дружба донских казаков с запорожскими, которых царский двор считал «купленными» подстрекательницей Польшей, не заинтересованной в сближении Москвы и Константинополя. В ответ на недовольство московского правительства походами на турецкие земли казаки отвечали, как писал Н.А. Смирнов, что «первыми нападают не они, а турки. На море они ходят потому, что им, кроме такой добычи, кормиться нечем», и жаловались, будто бы государева жалованья либо не хватает, либо его нет вообще. Хотя, как свидетельствуют многочисленные исторические документы, московское правительство довольно регулярно посылало «довольствие» донским казакам (деньги, сукно, хлеб, оружейные запасы, порох, вино и др.). Но казаки по-прежнему считали турок своими врагами и отказывались воевать совместно с османами в коалиции против неприятелей Русского государства, в частности Польши. Они расценивали как провокацию любую попытку склонить их к мирному сосуществованию с Портой и, вполне обоснованно, не слушались царских указов и других увещеваний.

 

Русский Стамбул

Королёв В.Н., Босфорская война

Морские походы донских казаков

Донские казаки как морские охотники

 

1623 г. марта 10.  Из грамоты царя Михаила Федоровича Донскому Войску о совместном походе донских и запорожских казаков на турецкий город Трапезунд.

От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии на Дон, в нижние и в верхние юрты, атаманом Смаге Степанову, и всем атаманом, и казаком, и всему великому Войску. [36]

...А ныне ведомо нам, великому государю, учинилось, что вы, атаманы и казаки, через наше повеленье с Азовом розмирилися 10 и посылали на море на турских людей под город под Трапизон атаманом же и казаков 500 человек в 30-ти стругех; да с ними ж ходили 70 человек запорожских черкас. И того де они турского царя города Трапизона мало не взяли, а посады выжгли и высекли, и живота всякого, и корабли, и наряд, и гостей турского царя поймали. Да и под Азов де и вы, атаманы и казаки, итти хотите вскоре же...

Писан на Москве, лета 7131-го марта в 10 день.

ЦГАДА, ф. Посольский приказ. Донские дела, кн. 1, лл. 68, 15 об. Копия.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ukraine/XVII/1620-1640/300let_voss/1-20/8.htm

 

1625 г. июля 12.  Из отписки астраханских воевод П. Головина и А. Зубова в Посольский приказ о походе 2 000 донских и 10 000 запорожских казаков на Трапезунд и другие турецкие города и о зимовке 500 запорожцев на Дону.

В нынешнем во 134-м году в осень ходили на море донских казаков тысечи з две, да с ними же де на море пристали [39] в 300 стругах з 10000 запороских черкас. И те де, государь, донские казаки и запороские черкасы ходили морем в судех войною под турские городы и взяли турских 3 города поморских: Трапизон, а иным городом имян не упомнят 11. И тех де донских казаков на море турские люди, пришед на катаргах, побили с 500 человек лутчих людей, да запороских черкас побили с 800 человек. И с моря де, государь, донские достальные казаки пришли на Дон к себе в городки. Да после де, государь, их вскоре пришли и на Дон х казаком с моря ж запороских черкас с 500 человек и зазимовали у казаков на Дону.

Да они ж де, государь, слышели в разговоре от казаков на Дону, как в прошлом во 133-м году по лету пошли из Запорог на море запороские черкасы войною под турские городы. И в те де, государь, поры, собрався, польские многие люди приходили войною на Днепр, на городки запороских черкас, и многие черкаские городки разорили, и запороских черкас побили.

ЦГАДА, ф. Посольский приказ, Ногайские дела, 1626, д. 1, лл. 334—335. Подлинник.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ukraine/XVII/1620-1640/300let_voss/1-20/11.htm

 

1627 г. сентября 2.  Из грамоты царя Михаила Федоровича Донскому Войску о совместном морском походе в 1627 г. донских и запорожских казаков на турецкие города.

От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии на Дон, в нижние и в верхние юрты, атаманом и казаком, и всему Войску...

И ныне нам, великому государю, учинилося ведомо, что вы, атаманы и казаки, сложась з запорожскими черкасы, на море ходили, и городы турского воевали; и приходили близко самого Царя-города; и многие городы взяли; и села и деревни пожгли, а людей побили; и с Ачовом всевались по то время, как пришли на Дон послы наши и.турской посол. И то все турский посол капычеи и турчаня, которые с ними, видели, как вы с моря пришли и полон с собой привезли. И за тем послом нашим и турскому послу на Дону было долгое мешканье...

Писан в Москве лета 7136-го [7159-го году]  сентября во 2 день.

ЦГАДА, ф. Посольский приказ, Донские дела, кн. 1, лл. 24, 27—28 об., 35. Отпуск.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ukraine/XVII/1620-1640/300let_voss/1-20/14.htm

 

641 г. октября 15.  Из расспросных речей казака Ю. Марчкова о совместном походе донцов и запорожцев на Черное море, под Ризу и Очаков, в июне 1640 г.

В прошлом во 150-м году были на Москве выходцы донские казаки Юрка Марчков с товарыщи 5 человек, а в роспросе сказали.

В прошлом де во 149-м году за 2 недели до великадни донские атаманы и казаки посылали на море для языков атамана Тимофея Яковлева, а с ним казаков с 600 человек на 12 стругах, и в той де посылке крымских людей многих побили. И атаман де Тимофей с языки после того бою на 7 стругах пошел в Азов, а их де на 5 стругах человек с 300 послал на Чорное море, а атамана с ними послал черкашенина Миска Тарана для языков турских людей. И как де они пришли в турской город под Ризу и языки поймали, и пошли было назад к Азову, и пришли к гирлу, и гирла де застали катарги с турскими людьми, и их де до Азова не допустили. И сошлися с ними против турского города Очакова турских людей 5 катарг да 12 малых полукатарг. И они де от тех катарг побежали было к днепровскому устью. И в том де днепровском устье стоит литовской полковник Душинской 52, а с ним польских и литовских людей с 1000 человек. И, вшед они в Днепр, тому полковнику учали давать подарки, чтоб он им в том месте велел побыть до тех мест, как турские люди от Азова отойдут. И тот де полковник подарки у них взял да у них же [83] учал просить стругов их, и они де ему стругов не дали. И он де писал к очаковскому паше, где стоят катарги, чтоб турские люди на них, казаков, шли, а он де, полковник, с своими людьми на них пойдет с ними же вместе. И турской де и очаковской паши тому полковнику не поверили, на них не пошли. И он де, полковник, послал от себя к турским людей дву человек поляков добрых в заклад, один словет Грушевский, а как тех поляков зовут, того, сказали, не ведают. И турские де люди по полковникове присылке на них пришли. А литовской де полковник с своими людьми сверху Днепра на них же пришол мелкими судами, а судов де было у полковника больши 100. И на море де их турские люди побили вместе с литовскими людьми. А атамана де их Миска Тарана взяли, а они де с тово бою ушли.

ЦГАДА, ф. Посольский приказ, Донские дела, 1642, д. 1, лл. 13. Подлинник.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ukraine/XVII/1620-1640/300let_voss/41-60/46.htm

 

1645 г. апреля 25.  Из записи в Посольском приказе расспросных речей воронежца В. Струкова о совместном походе запорожских и донских казаков под Азов и на Черное море весной 1644 г.

153-го апреля в 25 день приехал на Дон, а государевы грамоты подал Васька Струков атаманом и козаком тово ж числа. И отаманы и козаки государевы грамоты приняли с великою честью, поднели на голову войсковой отоман Иван Катаржной и государеву печать целовали, и велели войсковому диаку в кругу честь всем вслух. И, выслушав государевы грамоты, против государевых грамот о всем хотели писать к государю...

Майя в 1 день говорил мне, Ваське, донской атаман Наум Васильев сын Шелудяк об озовском розмирье. В октебре пришло де с моря стругов с 30 черкас, и стали к Озову приступать и озовских де многих людей на том приступу побили, и шкоту многою учинили. И о том де запороские черкасы з Донским Войском сослались, чтоб они к ним на помочь под Озов пришли. И донские отаманы и козаки под Озов с теми черкасы ходили, а к городу к Озову с ними приступали, а около города шкоту многою учинили, и городовые стены саженей з 12 из снаряду выбили, а иные черкасы были и в городе. И с тех де мест у них с озовскими людьми учинилось розмирье.

А царь де крымской был под Озовом и посылал пашю из Озова на их козачьи юрты человек с 600. И милостию божиею государским счастьем озовских и крымских многих людей на том приходе побили, а донским отаманом и козаком тесненья никакова не учинили.

Апреля в 20 день з Дону атаманы и козаки пошли на Черноя моря 34 струга, а отаман с ними Олексей Старова, да с ними запороской полковник Сулим з запороскими черкасы, да к ним же де на моря пригребло 30 стругов черкас. А еще де их из Запорох 20 стругов идет на моря, и всево запороских [88] стругов 50 и з Донским Войском сошлись вместе. И быть де им под Керчью, а, с моря идучи, промышлять над Озовом и лесницы на море делают, а срок положен петров день....

А на моря пошло в стругех отаманов и Козаков, и с черкасы тысячи з две, опричь тех, которые струги сошлись на море запорожских черкас. А договор на том положен — однолично над Озовом нынешним летом промышлять и чтоб поиск учинить, а срок положен на 6 недель. А иные козаки опасаютца царскова повеленья, потому... (Текст поврежден.) умыслу нету... (Текст поврежден.).

ЦГАДА, ф. Посольский приказ, Донские дела, 1645, д. 2, лл. 1, 4, 5, 9. Подлинник.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ukraine/XVII/1620-1640/300let_voss/41-60/49.htm

 

Восточная литература

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Смирнов А.А., Государство сражающейся нации. "Родина" №9, 1994 г.

 

Истоки отечественной самодержавной монархии пра­вильнее выводить не от монголов, а из Владимирско-Суздальской Руси конца XII века. Именно сводные братья Андрей Боголюбский (1157—1174) и Всеволод Большое Гнездо (1154—1212) могут бытъ названы ос­новоположниками государственно-самодержавной идеи на Руси. Распространять ее на более ранние времена бессмысленно: в X—XII веках в представлении рус­ских князей Русская земля считалась общим владе­нием рода Рюриковичей, где есть старшие и младшие, но нет государя и нет подданных, служилых князей. Андрей Боголюбский впервые поставил знак равенст­ва между великим князем и государем, по отношению к которому все прочие князья если не подданные, то по крайней мере вассалы самого низшего разряда, «под­ручники», как тогда говорили. Иными словами, он по­пытался привести положение великого князя в со­ответствие с его титулом. Отсюда и его конфликт с южнорусскими князьями в начале 1170-х годов, в котором он потерпел поражение в силу самых различ­ных причин (в числе их и отсутствие полководчес­ких качеств, которыми был наделен его самый деятельный и опасный противник Мстислав Ростиславич Храбрый).

Спойлер

Фактически эти идеи утвердились на северо-востоке Руси при Всеволоде Большое Гнездо. Совершив несколько походов на Рязань, он военной силой установил новый порядок и превратил в подручников рязанских и муромских князей.

У нас принято считать, что монгольское иго ослаби­ло власть великого князя. Не берусь утверждать, верно ли это: специально я этим вопросом не занимался. Но вряд ли ордынское иго могло деформировать русскую государственную идею — идеи такого рода не привно­сятся извне, они вырабатываются самим ходом жизни. Нельзя навязать обществу такую идею, которая укоре­нилась бы в нем и безболезненно просуществовала вплоть до 1905 года! Самодержавие было оптимальной формой правления для России 14-16 столетий, ибо страна все это время была постоянно осаждаема с трех сторон враждебными народами, натиск которых временами был настолько силен, что ставил под во­прос существование не только государства, но и самой русской нации. Московское государство было просто обречено на то, чтобы стать, по меткому выражению В. О. Ключевского, военным лагерем: спокойной была только северная граница, где щит Ледовитого океана относительно надежно защищал нас от инозем­ных вторжений. А ресурсы этого лагеря были весьма ограничены: населенность Русского государства отнюдь не соответствовала его размерам, протяженности его границ.

За 250 лет активных набегов крымских и ногайских татар — от Василия III до Екатерины II— в плен были уведены сотни тысяч русских людей. Если учесть, что все население Московской Руси в XVI веке не превы­шало 7 миллионов, то речь нужно вести о системати­ческом, целенаправленном геноциде русского народа со стороны Крымского ханства и его ногайских подданных, обретавшихся в степях Северного Причерно­морья.

Уже одно это должно было поставить вопрос о вы­живании нации на первый план, а чтобы обеспечить такое выживание в условиях недостаточного развития экономики (ведь именно уровень экономического развития дает возможность содержать сильную армию), важно было максимально умело использовать те скудные ресурсы, которые имелись в наличии. Нра­вится это кому-то или нет, но мобилизовать все силы нации и сконцентрировать их в нужном месте в нужный момент могла лишь сильная центральная власть, основанная на армейском принципе единоначалия. В этих условиях страна была просто вынуждена жить по военной модели и не уславливаться о правах, как в Западной Европе, где что ни год, то город­ское восстание с выговариванием себе все новых и новых прав, тщательно и долго перечисляемых в до­кументах.

 

НА ЧЕМ ЗАМЕШЕНА РОССИЙСКАЯ ДЕРЖАВА?

 

Население вполне сознательно делегировало значительную часть своих прав самодержавной власти, что дало повод многим поколениям демагогов обвинять русский народ в рабстве.

Наиболее четко тезис решающей роли военного фактора, обороны от внешних врагов в процессе ук­репления и развития Русского государства был сформулирован И. В. Сталиньм. Даже самые пристрастные критики сталинского учения не станут отрицать лаконичности и меткости его стиля, поразительной точности его формулировок (это хорошо знакомо и большинству серьезных историков). Поэтому, как бы мы ни относились к Иосифу Виссарионовичу, нет ни­

чего удивительного (и ничего зазорного!) в том, что именно его определения относительно централизован­ного государства, военного фактора и т. д. пережили свое время и прочно вошли в лексикон современных историков.

Отнюдь не случайно военная централизация была достигнута гораздо раньше, чем политическая или эко­номическая, — уже при Иване III. В это время вассальные владетели пoлнoвлacтнo распоряжались внутри своих уделов, но военные контингенты они были обязаны выставлять великому князю по первому зову, и на практике великорусское войско было единым уже в конце XV века. Характерный пример — осада и взятие Казани в 1552 году. Там действуют старицкие удельные полки князя Владимира Андреевича. Пос­ледний явно не годился на роль полководца, и эти части были изъяты из-под его начала; сам князь состо­ял при Иване IV, при царском полку, а его войсками, которые действовали на другом участке осады, коман­довал один из московских воевод. Некоторую самос­тоятельность сохраняли, пожалуй, лишь войска слу­жилых татарских ханов — касимовских и др. (своего рода национальные формирования XV—XVI веков). Однако, будучи автономны организационно, они дей­ствовали только там, «где прикажут» — в рамках об­щих оперативных планов. Таким образом, военная централизация почти на сто лет опередила завершение политической. С экономической централизацией дело обстоит еще сложнее. В30- 40-е годы в отечественной историо­графии согласно схеме, начертанной в работе Ф. Энгельса «О разложении феодализма и возник­новении национальных государств», делались попытки притянуть за уши экономические предпосылки объ­единения: дескать, к концу XV века хозяйственные связи между русскими землями зашли уже так далеко, что непременно требовалось слить их в единое госу­дарство. Здесь просто шла подгонка под схему Энгельса, основанную на западноевропейском материале. Искали полного соответствия западных реалий, исследованных в работах классиков, с нашей российской действительностью, благо исторический процесс, как утверждалось, един, а национальная спе­цифика безусловно вторична.

К началу 60-х годов от этой концепции пришлось от­казаться: факты не укладывались в нее. Всероссийский рынок, образовавшийся в XVII—XIX деках, сплачивал уже созданное государство, порожденное необходи­мостью борьбы против внешнего врага, еще одним фак­тором, о котором у нас обычно стыдливо умалчивают,— речь идет о национальном самосознании. Причем еди­ное национальное самосознание было — страшно поду­мать! — во Львове и Москве. В 1592 году львовяне шлют грамоту Федору Иоанновичу с просьбой помочь богослужебной литературой, подчеркивая, что они об­ращаются именно к этому государю, поскольку в Мос­кве живут такие же русские, как и во Львове, ведущие свое происхождение от современников князя Владими­ра Святого. В вопросе о национальном самосознании над многими довлеет пресловутая схема: что в сред­невековье не существовало никаких наций, была народность — «недонация», а критерием разницы меж­ду народностью и нацией служила степень экономичес­кой сплоченности. Считалось, что если между людьми, говорящими на одном языке и обладающими одной культурой (а я бы добавил — и одними стереотипами поведения), нет развитых экономических связей, то это не нация, а нечто низшее.

 

БЫЛИ ЛИ РУССКИЕ «НАЦИЕЙ РАБОВ»?

 

Если в Речи Посполитой существовал колоссальный разрыв между людьми и «быдлом» (то есть одна часть населения пользовалась всеми правами, а другая — никакими), то в Московском государстве эти полюса были сведены: права всех были усреднены. В фор­мировании подобных традиций известную роль сыгра­ла малая плотность населения. Когда не хватало лю­дей для организации обороны от внешних врагов, бе­зусловно не приходилось считаться с интересами кон­кретной личности: хочет он выходить «сторожить крымского царя», чтобы он, не приведи Господь, Оку не «перелез», или нет — надо, больше некому... В противном случае крымские захватчики быстренько разорят «всю землю», как тогда говорили, в том числе и поместья несогласного индивидуума. Вследствие этого наши сословия различались в основном не по своим правам, а, как отметил В. О. Ключевский, «по обя­занностям»: кто сколько должен государству. Дворя­нин обязан служить «конно, людно и оружно» (а если не выходит, допустим, на «береговую службу» к Оке или на царский смотр, «сказывается в нетях», то прозывается «нетчиком», лишается поместий и подвергается прочим репрессиям). Крестьянин должен был кормить дворянина, чтобы тот мог служить госу­дарю, а в случае необходимости и сам обязан помогать войску разрабатывать колонные пути для движения, строить мосты — иначе говоря, служить в так называе­мой «посохе» (нечто вроде «трудовых мобилизаций» XX века).

 

13492_900.jpg

М. Пресняков, Засечная черта. Южный рубеж. 2010 г. Холст, масло.

 

Помимо обязанностей по отношению к государству тогдашний русский человек имел немало возможнос­тей проявить себя в жизни общества. Традиция местного общественного самоуправления возникла в Московском государстве в 30-50-х годах XVI века. Речь идет о губных и земских старостах и целовальниках — выборных лицах, которые вершили суд, занимались поимкой разбойников (в то время государство еще не могло взять на себя борьбу с «организованной пре­ступностью»), сбором и раскладкой налогов. Другое дело, что непосредственной причиной появления самоуправления на Руси явилась неразвитость госу­дарственного аппарата. Наверняка государство само, причем не без удовольствия, решало бы эти проблемы, но не могло — пришлось свалить все это на плечи общества. Многие категории русских людей — дворянин, черносошный крестьянин Севера, горожанин — могли реализовать свою социальную актив­ность на выборах в органы местного самоуправления, могли и сами быть туда выбраны. А затем зародилась традиция Земских соборов. Даже если мы возьмем самое что ни на есть «рабское» время — царствование Михаила Федоровича Романова (1613—1645), то в этот период Земские соборы следовали один за другим и случались чуть ли не каждый год. Это была самая настоящая парламентарная монархия. Земские собо­ры утверждали государственный бюджет, введение новых налогов и решали другие важнейшие задачи, стоявшие перед страной. Если на Руси не было учреждения, которое бы так и называлось — «парла­мент», то это не значит, что у нас напрочь отсутство­вали демократические традиции, опыт участия общес­тва в делах управления. Иными словами, не только государство «княжило и володело», но и определен­ной части общества «давали порулить». Другое дело, что русские люди никогда не кичились, не выставляли напоказ свои права, не противопоставляли себя госу­дарству. Например, они расценивали свое участие в самоуправлении, в работе Земских соборов как «госу­дареву службу».

Человек, сознающий свой долг перед соотечествен­никами, государством и его олицетворением — государем, отнюдь не «серый раб». Ведь в противном случае такая вот «рабская покорность» должна была заставить русских подчиниться «государю Владиславу Жигимонтовичу» и ничтоже сумняшеся жить под по­ляками. А они шли в ополчения 1611 и 1612 годов!

Отметим, что Земские соборы не были пустой говорильней, а худо-бедно, но решали общегосударствен­ные задачи. Исключение составил разве что Собор 1642 года, представлявший собой некое подобие памятных съездов народных депутатов: бесконечные самоотчеты, разговоры о собственных нуждах оттеснили на задний план то, ради чего созывался собор, — принимать или нет в русское подданство Азов.

В интервью журналу «Родина» известный историк А. Л. Хорошкевич утверждает, что «великокняжеская власть не ставила перед собой никаких задач общего­сударственного значения». Дорог великие князья дей­ствительно не строили, но о лесах все же заботились. Например, еще в 1485 году Иван III запретил бескон­трольную рубку леса в угодьях Троице-Сергиева монастыря. Анало­гичную меру в отноше­нии мурманских лесов, принадлежавших Печенгскому монастырю, предпринял в 1556 году Иван IV. Все леса, ле­жащие на границе со степью, объявлялись заповедными и подле­жали строгой охране: щит против татарской конницы!

Верховная власть воз­лагала на себя и мероп­риятия гораздо боль­шего масштаба — вспомним хотя бы о грандиозном крепост­ном строительстве XVI века. Это ли не «задача общегосударственного значения»? Или вели­кие князья возводили крепости для самих себя? Нет, соорудив ка­менные кремли в Ниж­нем Новгороде, Колом­не, Туле, Василий III значительно облегчил оборону Оки — главного рубе­жа, прикрывающего Замосковный край от набегов крымских татар. А при Иване IV к югу от главного по­явился грандиозный по протяженности новый рубеж — Передовая засечная черта. На сотни верст — от Алатыря до Путивля — протянулась цепь засек, валов, рвов, час­токолов, острожков и крепостей. «Кровопийцы» воз­вели Васильсурск, Свияжск, Ивангород — мощные плацдармы для действий против Казанского ханства и Ливонского ордена.

А разве создание постоянных войск не имело «общегосударственного» значения? Известно, что в 1550 году Иван Грозный создал трехтысячный корпус стрельцов, но еще в 1510-м его отец располагал как минимум тысячью «казенных пищальников». Так не­ужели государственная система, деятельно укреплявщая оборону государства, оберегавшая жизнь и имущество русских людей от «нашествия иноплеменных», «глу­боко и демонстративно безнравственна»?

Теперь самое время поговорить о якобы присущей русским людям XV—XVII веков ненависти к другим народам. «Ксенофобия» — словечко весьма скользкое, обозначающее довольно расплывчатое понятие, не под­дающееся количественным оценкам. Вообще говоря, ни один народ не обязан почитать своих соседей «всем сер­дцем и душой». Любить чужую нацию как свою совер­шенно неестественно, что бы там ни говорили пропо­ведники интернационализма. При этом, по моему мне­нию, ксенофобия не есть ненависть к другим народам, это просто здоровое недоверие, известная отстранен­ность от чужих, проис­текающая из различий в характе­ре. Это явление нор­мальное, присущее лю­бой нации. А русским своих соседей любить было и вовсе не за что. Поговорки типа «незва­ный гость хуже татари­на» и бытовавшие в на­роде вплоть до XIX века песни про «татарский полон» никто ведь спе­циально не насаждал, не культивировал с це­лью фальсификации прошлого. И по отно­шению к тем же казан­ским татарам у русских не было никаких пово­дов преодолевать в себе эту самую «ксенофо­бию» — перед ними был враг, пусть не та­кой злобный и агрес­сивный, как в Крыму, но традиционный: с ним пришлось иметь дело на протяжении ста лет — от Василия Тем­ного (40-е годы XV века) до 1552 года (а восстания ка­занцев случались вплоть до начала XVII столетия). Име­лись все основания для установления в покоренном хан­стве достаточно жесткого режима, но были осуществле­ны лишь самые необходимые меры по обеспечению бе­зопасности. В итоге казанские татары сохранили свою культуру, свое национальное самосознание и успешно развивались как нация. Никаких поводов возводить ксе­нофобию (то есть нормальное отчуждение от иных пле­мен) в ранг основного фактора, определившего разви­тие Русского государства, нет.

 

НЕДОЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ

 

Термин «Русское централизованное государство» без­условно неудачен по двум причинам. Во-первых, он искусственный: сами русские люди так свое государство не называли. Во-вторых, ни в XV, ни в первой половине XVI века (то есть в правление Ивана III, Василия III и в начальный период царствования Ивана Грозного) Русское государство, по сути, не было «цен­трализованным». Если к понятию «централизация» подходить строго научно, то под ним стоит понимать то, что В. О. Ключевский называл «собиранием влас­ти» в руках московского государя. Если правитель об­ладает стопроцентной полнотой власти, то перед нами полная, законченная централизация.

В этом смысле о централизации можно говорить, лишь имея в виду конец XVI и XVII век. Но ведь в нашей исторической науке о централизованном государстве говорят лишь применительно ко времени с конца XV до конца XVI века, заканчивая если не Иваном IV, то во всяком случае Федором Иоанновичем. Обычно историк, пишущий о XVI Iвеке, уже не говорит о «Русском централизованном государстве» — это своего рода традиция (а говорится о «Русском го­сударстве в XVII веке»). Вплоть до 60-х годов XVI века внутри Русского государства существовало немало (одно время не один десяток) удельных княжеств, то есть государств, вассальных по отношению к Москве, внутри которых были свои (не московские, не общего­сударственные) порядки. Эти вассалы имели свой двор, свои войска (у некоторых были даже стрельцы!) и пользовались всеми правами по отношению к своим подданным. Во-первых, это уделы князей великокня­жеской фамилии, братьев Ивана III, а затем Васи­лия III. Например, Волоцкое княжество, дожившее до 1513 года; Калужский удел, где до 1518 года правил брат Василия III Семен; Углицкий удел, где до 1521 года княжил другой брат московского великого кня­зя — Дмитрий Иванович. Только в 1560-х годах было ликвидировано Старицкое княжество, где правил еще один брат Василия III— Андрей Иванович, а после его смерти сын — несчастный князь Владимир Андре­евич Старицкий. Вплоть до 40—60-х годов просущес­твовали Белёвское, Воротынское, Новосильское, Одоевское княжества, располагавшиеся в основном в бас­сейне верхней Оки (так называемые «верховские, или заоцкие, уделы»). Наконец, известное Касимовское ханство в районе Городца Мещерского, переимено­ванного в честь первого удельного владетеля этого го­рода хана Касима (под названием Касимов город существует и по сей день). Это удельное ханство слу­жилого татарского «царя» (так его называли) пережи­ло даже Грозного и исчезло уже в XVII веке просто потому, что пресеклась местная династия. Все осталь­ные были сметены опричниной. Исключительно на­глядная картина этого «лоскутного одеяла» дана в ве­ликолепной книге М. Н. Тихомирова «Россия в XVI столетии», вышедшей еще в 1962 году.

Как видим, точка зрения о «недоцентрализации» Рус­ского централизованного государства была высказана довольно давно. В 60-х годах ее фактически разделял известный историк А. А. Зимин, писавший, что оп­ричнина Ивана Грозного была направлена именно на ликвидацию остатков «удельной старины».

Подобное мнение разделял и покойный профессор МГУ А. В. Муравьев, и многие другие серьезные ученые.

Приверженность большинства историков понятию РЦГ можно объяснить скорее привычкой использо­вать термин по инерции, не задумываясь о его смысле.

Распространение представлений об РЦГ в немалой степени связано и с тем, что между «недоцентрализацией» конца XV—XVI века и «феодальной раздроб­ленностью» XIV столетия существует резкий контраст. Наличие описанных выше «государств в государстве» обычно не бросается в глаза: с московским государем они уже не воевали (и даже помыслить об этом не могли); войско было единым, и по первому требова­нию московского князя все эти князьки и прочие вас­салы выставляли свои контингенты под его верховное командование. Например, В. Н. Татищев и другие ис­торики XVIII века, превознося заслуги «объедините­лей» и «самодержцев» Ивана III и Василия III, имели в виду прежде всего то новое, что вошло в их правле­ние в жизнь страны: кончились кровавые усобицы! Стало единым войско! При этом игнорировалась логи­ка развития единого государства от Ивана III до Миха­ила Федоровича Романова. Причем это не злонамерен­ная фальсификация, а скорее следствие невнимания историков, которым было просто некогда заниматься такими тонкостями, как отношения волоцкого удель­ного князя или касимовского хана с Василием III.

Несмотря на обилие исторических сочинений о фор­мировании Русского государства, этот вопрос никак нельзя считать изученным до конца. Еще очень долго историки будут спорить, разрабатывать оригинальные идеи, выяснять, какие факторы преобладали в процес­се складывания державности, выявлять картину событий вплоть до мельчайших деталей. Эта работа будет полезной и продуктивной только при условии кропотливой и вдумчивой работы историков с источниками. Подстраивая факты под очередные идеологические потребности сегодняшней власти или же стремясь на скорую руку сотворить очередную сенсационную концепцию, мы никогда не станем ближе к истине.

 

13709_900.jpg

 

ПРИМЕЧАНИЕ

 

1. Обличая «московских кровопийц», А. Л. Хорошкевич явно стре­мится противопоставить им «истинных героев». И вот двоюродный брат Ивана Грозного удельный князь Владимир Андреевич Стариц­кий оказывается «весьма одаренным полководцем», под водительст­вом которого «русские войска одержали несколько громких побед». В качестве примера называются военные действия при взятии Казани и Полоцка. Но источники, повествующие о кампаниях 1552 и 1563 годов, не дают для подобных утверждений ни малейшего повода. Главнокомандующим под Казанью был сам Иван IV, а воеводами Большого полка, то есть следующими по старшинству военачальни­ками, — князья И. Ф. Мстиславский и М. И. Воротынский. Влади­мир же Андреевич предстает как чисто декоративная фигура, состоя­щая при Грозном в силу своей принадлежности к великокняжеской фамилии и нужная лишь для того, чтобы поздравить царя с победой. Он даже не командует своими старицкими войсками. Из того же летописного рассказа видно, что действиями осаждавших руководили Воротынский и князь А. Б. Горбатый-Шуйский. В послании к пос­леднему царский духовник Сильвестр с одобрения Ивана IV писал: Казань взята «наипаче твоим крепким воеводством». Ничем не про­явил себя князь Владимир и под Полоцком, где главнокомандующим опять-таки был Грозный, а действиями войск руководили штатные воеводы полков.

 

 

http://www.studfiles.ru/preview/1621731/

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Пятьдесят оттенков красного

 

11778_900.jpg
Рерих Н.К., Красные паруса

Русы, росы, руги, роги, руци, ругиане, росомоны, руяне, ране, рё, рузы, ройсы, рутены - наименования одного народа (список не исчерпывающий). Попробуем разобраться в таком многообразии.

Прежде всего, следует выделить из общей массы самоназвания (эндоэтнонимы). Это русы, росы и руяне (рюгенские/руянские русы). Первоначально слово русь произносилось как роусь (такое написание сохранилось в древнерусских текстах), поэтому поздние упрощения – русь, рось равнозначны. В русском языке значение слово русь сохранилось в виде прилагательного – русый (светло-коричневый цвет с сероватым или желтоватым оттенком). В других славянских и близких к ним балтийских языках «рус» имеет похожее значение. Чешское rusý «светловолосый, телесного цвета», rysý «рыжеватый», литовский raũsvas «красноватый», rùsvas «темно-коричневый», словененский rȗs «красный, желтый», в.-лужицкий, н.-лужицкий rysy "рыжий" и т.д. 

Руяный является синонимом русый. В древнерусском календаре руяном назывался сентябрь, красно-жёлтый месяц. В сербском языке слово «руяный» значит «тёмно-красный, жёлто-красный» [1]. 

Иноязычные названия русов (экзоэтнонимы) делятся на искажённые самоназвания и этнонимы, передающие смысл самоназвания, в нашем случае цвет. К первой группе относятся: рузы, ране (от руяне), ройсы (сравните произношение пары роусь-ройс), руци. Росомоны - готское наименование русов, упомянутое Иорданом, в переводе с готского люди рос.

Ко второй руги, роги, рутены. Ruge, roge на кельтских языках означает «красный, рыжий», в современном французском «красный» – rouge [1]. Рё, датский экзоним для русов, производная от rød – красный, рыжий. Рутены, латинское наименование русов, происходит от rutilus – красно-жёлтый, красный, русый, рыжий, ярко-красный. Латинское же russus – красный совпадает с самоназванием русов. Как и греческое наименование Ρως (рос). Арабский историк Ал-Масуди (сер. Xв.) пишет: Византийцы называют их «русийа», смысл этого – «красные», «рыжие».

Остаётся только ответить на вопрос: почему сами себя и окружающие народы на разных языках называли русов «красными». Сейчас нельзя сказать, что значил красный цвет для русов, но окружающим народам они давали повод связывать себя с оттенками красного цвета. Саксон Граматик сообщает о красной кровле святилища в Арконе на Рюгене, пурпурных одеждах русов.

PS: охра (от др. греческого ὠχρός) даёт примерно такую палитру цветов, от жёлтого до красно-коричневого. Возможно русы использовали этот краситель.
Городок расположенный в центре крупнейшего месторождения охры называется Руссильон (Прованс, Франция).

12033_900.jpg
12473_900.jpg
http://fotodorogi.ru/countries-and-cities/france/russilon-gorod-tsveta-ohryi.html
 

...Древнее жилище, вскрытое в Костёнках I раскопками 1931—1936 гг., имело в плане овальные очертания. Длина его была 35 м, ширина — 15—16 м. Жилая площадь достигала, таким образом, размера почти 600 кв. м. При таких больших размерах жилище, естественно, не могло обогреваться одним очагом. В центре жилой площади, по длинной её оси, тянулись симметрично расположенные, с интервалами в 2 м, очажные ямы. Очагов было 9, диаметром около 1 м каждый. Эти очаги были покрыты сверху толстым слоем костной золы и обуглившихся костей, употреблявшихся в качестве топлива. Очевидно, обитатели жилища перед тем, как оставить его, запустили свои очаги и долго не чистили их. Они оставили также и неиспользованные запасы топлива в виде костей мамонта, находившихся вблизи очагов.

Один из очагов служил при этом не для отопления, а для совершенно иной цели. В нём обжигали куски бурого железняка и сферосидерита, добывая таким образом минеральную краску — кровавик. Эта краска употреблялась жителями поселения в таком большом количестве, что слой земли, заполнявший углубление жилища, местами был сплошь окрашен в красный цвет различных оттенков....

 

Верхний палеолит приледниковой области в Европе.

1. Кузьмин А.Г., Об этнической природе варягов
Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

       Первое письменное упоминание русских фамилий    

 

       image011_30.jpg

 

      Первое письменное упоминание русских фамилий встречается в русско-византийском договоре 944 г. (приведён в Повести временных лет). Эти фамилии записаны в традиционных, наиболее распространённых формах с окончаниями на -ов, -ин принадлежат боярам князя Игоря. Среди подписантов договора от рода русского названы: Прастен Тудоров, Либиар Фастов, Грим Сфирьков, Прастен Акун, Кары Тудков, Каршев Тудоров, Егри Евлисков, Воист Войков, Истр Аминодов, Прастен Бернов, Явтяг Гунарев, Шибрид Алдан, Кол Клеков, Стегги Етонов, Алвад Гудов, Фудри Туадов, Мутур Утин.  Норманисты обычно упоминают «скандинавские» имена русов, русские фамилии ускользают от их пристальных взглядов. Такие же формы фамилий были распространены среди балтийских славян, теперь их носят онемеченные потомки. Старинные немецкие фамилии, очень близкие, или идентичные русским 

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кто собирал дань с чуди, словен и кривичей в 859 г.

 

IV. Снорри Стурлусон «Круг земной»

…тогда сказал Торгнюр: «Иной нрав теперь у конунгов свеев, нежели был раньше. Торгнюр, мой дед по отцу, помнил Эйрика, конунга Уппсалы, сына Эмунда, и так говорил о нем, что, пока он мог, он каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в различные страны, и покорил Финнланд10 и Кирьялаланд, Эйстланд11 и Курланд12 и многие другие восточные земли. И можно видеть те земляные укрепления и другие постройки, которые он возвел… Торгнюр, мой отец, всю жизнь находился у конунга Бьёрна. Был ему известен его обычай. При жизни Бьёрна государство его было очень сильным и не уменьшалось… А я помню конунга Эйрика Победоносного, и был я с ним во многих походах. Увеличил он государство свеев и смело защищал его… А конунг тот, который сейчас [у нас] … теряет земли, обязанные данью, из-за отсутствия энергии и мужества…»

(Snorri Sturluson, 1945, s. 
115–116).

 

«Круг земной» — свод саг о норвежских конунгах с древнейших времен до 1177 г. Третью часть по объему в нем занимает «Сага об Олаве Святом», из которой происходит приведенный фрагмент. Как считают исследователи, Снорри Стурлусон написал «Круг земной» около 1230 г. В предшествующее десятилетие им была написана так называемая «Отдельная сага об Олаве Святом», в трех известных редакциях которой соответствующее место почти дословно совпадает с процитированным нами. Оба сочинения Снорри сохранились во многих списках XIII–XIV вв.

Приведенный отрывок — речь лагмана Торгнюра, обращенная к конунгу Олаву Шведскому (годы правления — 
955–1022). Дело происходит на тинге в Уппсале, согласно восстановленной для «Круга земного» хронологии — в 1018 г. По вычислениям Б. Нермана, упомянутый в речи Торгнюра конунг Уппсалы Эйрик, сын Эмунда, умер в 882 г., а «покорение» «Восточных земель» относится к началу его правления — 850–860-м годам (Nerman, 1914, s. 19; 1929, s. 50–51). «Покорение» перечисленных лагманом территорий, конечно, нельзя рассматривать как включение их в состав древнешведского государства (в качестве такового еще не существовавшего в середине IX в.), как постоянное и прочное данническое подчинение на протяжении полутора столетий. «Покорение» в данном случае — разовые сборы дани, сопутствовавшие грабежам при нападениях, выкупы с населения, полученные шведскими конунгами в ходе отдельных военных набегов. Такое «покорение» территории Восточной Прибалтики действительно имело место в IX и Х вв., что подтверждается другими источниками (подробнее см.: Ловмяньский, 1985, с. 113–118 и комментарий В. Я. Петрухина, с. 264–266; Джаксон, 1981, с. 27–42). Нет оснований отвергать подобную интерпретацию сообщения «Саги об Олаве Святом» и по отношению к Кирьялаланду, тем более, что по известию «Повести временных лет» под 859 г. (даты сходятся), «имаху дань варязи из заморья на чюди и на словенех, на мери и на всех, кривичех» (Повесть временных лет, ч. 1, с. 18), т. е. довольно далеко к востоку и югу от коренной племенной территории корелы в Приладожье.

Посещение норманнами территории расселения древних карел достоверно зафиксировано археологическими памятниками Северо-Западного Приладожья конца I — начала II тысячелетия н. э.: североевропейское влияние отчетливо прослеживается в материальной культуре местного населения, известны и захоронения скандинавов в этом районе (Кочкуркина, 1982, с. 14–25). При оценке характера и интенсивности скандинаво-карельских контактов в IX–Х вв. необходимо учитывать, что территория расселения древних карел у северо-восточной оконечности Финского залива находилась у «входа» в разветвленную систему водных коммуникаций Восточной Европы — Балтийско-Волжской и Балтийско-Днепровской (путь «из варяг в греки»). На этих водно-волоковых магистралях в наибольшей степени проявилась торговая и военно-политическая активность скандинавов в древнерусское время (Лебедев, 1985, с. 
227–235; Кирпичников, Дубов, Лебедев, 1986, с. 218–235). «Входом» служила прежде всего р. Нева, но наряду с ней использовался также путь из Финского залива в Ладожское озеро (и обратно) по р. Вуоксе. Последняя представляла собой до XVI в. сквозную водную артерию, шедшую через древнекарельскую племенную территорию от современного Выборга до Приозерска. Картирование археологических памятников и кладов позволяет говорить о достаточно активном использовании Вуоксинского пути в Ладогу во второй половине VIII–XI вв. (подробнее см.: Спиридонов, 1988, с. 132–134; ср.: Kivikoski, 1967, р. 110). Сообщение «Саги об Олаве Святом.» о периодических сборах норманнами дани в Кирьялаланде в конце I тысячелетия вполне логично вписывается в намеченный историко-географический контекст.

В своей обличительной речи лагман Торгнюр обвиняет Олава Шведского в том, что к концу Х — началу XI в. походы шведских конунгов в Восточную Прибалтику прекратились. Прекращение «государственной» внешней экспансии, как и походов викингов, было вызвано глубокими внутренними изменениями в скандинавском обществе конца Х–XI столетий. Однако был и другой фактор, сыгравший свою роль в том, что в начале XI в. шведский «конунг… теряет земли, обязанные данью»: к этому времени население Восточной Прибалтики (в том числе курши, эсты, емь / хяме и, очевидно, корела, племенные территории которых перечислены Торгнюром как отпавшие) стало данником древнерусских князей.

 

Славянская культура. Письменные известия о корелах

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Когда первые земледельцы...Руссы...в N-м веке до нашей эры...появились у границ современного Китая..

Онные очень сильно перепугались и стали срочно возводить Великую Стену!...

 

Об этом пишет древняя книга "Китай и Россия: История взаимнотношений"...К сожалению ссылку дать не могу...

Она утеренна в те...далёком времена. Но книгой была!. Об этом свидетельствуют некоторые главы...вбитые в камне, но...разрушенный талибами...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Когда первые земледельцы...Руссы...в N-м веке до нашей эры...появились у границ современного Китая..

Онные очень сильно перепугались и стали срочно возводить Великую Стену!...

 

Об этом пишет древняя книга "Китай и Россия: История взаимнотношений"...К сожалению ссылку дать не могу...

Она утеренна в те...далёком времена. Но книгой была!. Об этом свидетельствуют некоторые главы...вбитые в камне, но...разрушенный талибами...

 

Какая жалость, в моём случае ссылки даны, книги не утеряны  :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сведения иностранных источников о руси и ругах Из книги "Откуда есть пошла Русская земля". Т. 2. М., 1986.

 

 

Большинство из приводимых ниже сведений почти не используются в научных исследованиях из-за того, что они не укладываются в принятые норманистские и антинорманистские концепции начала Руси. Некоторые известия искусственно привязываются к Киеву (в частности, сообщения о браках германских графов и герцогов с русскими княжнами и королевнами). В объяснении же нуждается и ошибочное употребление этнонима, поскольку ошибки могут навеиваться какими-то представлениями, уходящими в отдаленное прошлое. Естественно, что наиболее убедительной будет концепция, которая менее всего оставляет необъясненного. Здесь воспроизводятся, в частности, многие сведения, которые относятся к Подунавью и Прибалтике.


1. I век. Тацит (ок. 55—120) упоминает ругов на южном берегу Балтики.

2. II—III века. Иордан (VI в.) сообщает о борьбе готов в Прибалтике с ругами, которые были сильнее германцев "телом и духом" и тем не менее были побеждены готами.

3. Между 307—314 годами. В Веронском документе руги названы в числе римских федератов.

4. До 337 года. У византийского писателя первой половины XIV века Никифора Григоры упоминается русский князь, занимавший придворную должность при императоре Константине.

5. Вторая половина IV века. Иордан упоминает в составе державы Германариха рогов, а затем говорит о племени росомонов (или розомонов), вышедшем из повиновения.

6. Между 379—395 годами. Степенная книга (XVI в.) говорит о "брани с русскими вои" императора Феодосия. Сведение заимствовано, видимо, из жития упоминаемого здесь Ивана Пустынника Египтянина. Здесь же упоминается о нападении русов на "Селунский град". Известие восходит к Житию Дмитрия Солунского.

7. 434—435 годы. Руги появляются на реке Саве близ города Новиедуна (нынешняя Югославия), где приходят в столкновение с готами.

8. 454 год. Часть ругов примкнула к гуннам и вместе с ними потерпела поражение от гепидов и выступавших на их стороне племен, в том числе большей части ругов. Побежденные отступили из Подунавья к Днепру и Причерноморью, а частично отошли к Адриатическому побережью. Некоторые руги, по сообщению Иордана, получили места для поселений в городах, прилегающих к Константинополю.

9. 469 год. Руги терпят поражение от готов в борьбе за Паннонию.

10. 476 год. Одоакр (по Иордану — руг, по другим источникам — скирр) во главе войска, состоявшего из ругов, скирров, туркилингов, низверг последнего императора Западной Римской империи. В позднейшей традиции его называют русским князем, герулом с острова Рюген, славянским князем. Потомки его будут править в Штирии, а в XII веке также в Австрийском герцогстве. От Одоакра вели род и некоторые богемские фамилии.

11. 487 год. Одоакр захватил короля ругов Фелетея и его мать Гизу и казнил их в Равенне за попытку по наущению византийского императора Зенона вторгнуться в Италию.

12. 488 год. Одоакр разбил племянника Фелетея Фредерика а разорил его владения в Подунавье. Фредерик бежал к королю готов Теодориху.

13. 489 год. Теодорих выступил против Одоакра. Руги есть и в том и в другом войске.

14. 493 год. Теодорих вероломно убил Одоакра. Руги Фредерика участвовали в провозглашении Теодориха королем Италии.

15. Середина VI века. Руги (роги) на некоторое время захватили власть в Италии, возведя на королевский стол своего вождя Эрариха.

16. 568 год. Авары заняли Паннонию, а лангобарды прошли через Ругиланд в Северную Италию.

17. VI век. Сирийский автор Псевдозахарий упоминает народ рос в Причерноморье.

18. VI век. Историк начала XI века ас-Са'алиби в рассказе о постройке Хосровом I (531—579) Дербентской стены называет наряду с турками и хазарами русов.

19. VI век. Прикаспийский автор XV века Захир-ад-дин Мар'аши упоминает русов в районе Северного Кавказа.

20. 626 год. Византийский поэт Константин Манасси (XII в.) называет русских в числе осаждавших вместе с аварами Константинополь.

21. 643 год. Арабский автор ат-Табари (838—923) дважды называет русов как врагов мира, в особенности арабов.

22. 765 (или 773) год. Византийский хронист Феофано (ум. 817) упоминает русские хеландии (корабли). Норманисты греческое "та роусиа" читают как "красные".

23. 773—774 годы. Во французской поэме об Ожье Датчанине (XII—XIII вв.) упоминается русский граф Эрно, возглавлявший русский отряд, защищавший Павию — столицу лангобардов — от войска Карла Великого. В Северной Италии русы занимали район Гарды близ Вероны (скандинавы "Гардами" называли Восточную Русь).

Спойлер

24. Ок. 778 года. "Песнь о Роланде" (записи XII—XIV вв.) называет русов в числе противников франкского войска. Упоминаются также "русские плащи".

25. Конец VIII — начало IX века. В поэме Рено де Монтебан (конец XII — начало XIII в.) среди приближенных Карла Великого назван русский граф.

26. В поэме "Сэсн" (конец XII в.)русский великан Фьерабрас выступает на стороне Гитеклена-Видукинда Саксонского против Карла Великого. "Фьерабрас из Руссии" — исполин "с прекрасной гривой русых и курчавых волос, рыжеватой бородой и рубцеватым лицом".

27. В поэме "Фьерабрас" (вторая половина XII — начало XIII в.) — богатырь Фьерабрас, сын эмира Балана, — царь Александрии и Вавилона, а также правитель Кельна и Руси. Попав в плен, становится верным слугой Карла Великого.

28. В поэме "Флоован" 12 пэров Карла Великого, находясь в плену, избивают сарацинских предводителей и русского короля.

29. В поэме "Фольк из Кандии" (XII в.) Ганита Прекрасная получила в удел Русь и "аморавов". В отсутствие отца она сдает город франкам и принимает крещение.

30. Конец VIII века. В Житии Стефана Сурожского упомянут русский князь Бравлин. Имя князя, возможно, происходит от Браваллы, при которой в 786 году произошла большая битва между данами и фризами. Фризы потерпели поражение, и многие из них покинули свою страну, переселяясь на восток.

31. Конец VIII века. Географ Баварский называет русов рядом с хазарами, а также неких росов (ротсов) где-то в междуречье Эльбы и Салы: Атторосы, Вилиросы, Хозиросы, Забросы.

32. VIII—IX века. Папы римские Лев III (795—816), Бенедикт III (855—858) и другие держатели римского стола направляли специальные послания "клирикам рогов". Очевидно, общины ругов (они были арианами) продолжали держаться обособленно от остальных христиан.

33. 839 год. Вертинские анналы сообщают о прибытии к Людовику I Благочестивому с послами византийского императора Феофила представителей народа рос, правитель которого носил титул кагана.

34. До 842 года. Житие Георгия Амастридского сообщает о нападении росов на Амастриду (Малая Азия).

35. Между 836—847 годами Ал-Хорезми в географическом сочинении упоминает Русскую гору, с которой берет начало река Др. ус (Днепр?). Известие имеется также в трактате второй половины X века (Худул ал-Алам), где уточняется, что гора находится к северу от "внутренних болгар".

36. 844 год. Ал-Якуби сообщает о нападении русов на Севилью в Испании.

37. 844 год. Ибн Хордадбех называет русов видом или родом славян (известны две редакции его труда).

38. 18 июня 860 года. Нападение росов на Константинополь.

39. 861 год. Константин-Кирилл Философ, будущий создатель славянской азбуки обнаружил в Крыму евангелие и псалтырь, написанные русскими письменами, и, встретившись с человеком, говорившим на этом языке, усвоил разговорный язык и расшифровал письменность.

40. IX век. По сообщению персидского историка Фахр ад-дина Мубаракшаха (XIII в.), у хазар было письмо, которое происходило от русского. Хазары заимствовали его от вблизи живущей "ветви румийцев" (византийцев), которых они называют руссами. В алфавите 21 буква, которые пишутся слева направо, без буквы алеф, как в арамейском или сирийско-несторианском письме. Это письмо было у хазарских иудеев. Руссами в данном случае, как полагают, названы аланы.

41. 863 год. В документе, подтверждающем прежнее пожалование, упомянута Русарамарха (марка Русаров) на территории современной Австрии.

42. Ок. 867 года. Патриарх Фотий в окружном послании сообщает о крещении росов (район жительства неизвестен).

43. Ок. 867 года. Византийский император Василий в письме к Людовику II, принявшему титул императора, применяет титул кагана, равный королевскому, по отношению к четырем народам: аварам, хазарам, болгарам и норманнам. Известие обычно связывают с упоминанием кагана у русов под 839 годом (см. указание 33), а также в ряде восточных и собственно русских источников.

44. Ок. 874 года. Ставленник Рима, константинопольский патриарх Игнатий направил епископа на Русь.

45. 879 год. Первое упоминание Росской епархии Константинопольского патриаршества, находившейся, видимо, в городе Росия в Восточном Крыму. Эта епархия существует до XII века.

46. 879 год. Крещение росов императором Василием (сообщение Иоанна Скилицы).

47. До 885 года. Хроника Далимила начала XIV века называет архиепископа Моравии Мефодия русином.

48. До 894 года. Чешская хроника Пулкавы конца XIV века включает в состав Моравии эпохи моравского князя Святополка (871—894) Полонию и Руссию.

49. Историк середины XV века, позднее папа Пий II, Эней Сильвий говорит о подчинении Риму Святополком Полонии, Хунгарии (позднейшей Венгрии, ранее области гунов) и руссанов — русов.

50. В "Хронике всего света" Мартина Вельского (XVI в.) и хронографе западнорусской редакции (XVI в.) сказано, что Святополк "держал русские земли". Святополк "с боярином русским" крестили чешского князя Борживоя.

51. Чешский хронист Хагеций (ум. 1552) напоминает, что Руссия прежде входила в состав Моравского королевства.

52. (ум. 1552) Ряд восточных авторов пересказывает сюжет о русах, живущих на острове "в три дня пути" (примерно 100 км), правитель которых назывался хаканом.

53. Конец IX — начало X века. Ал-Балхи (ок. 850—930) говорит о трех группах руси: Куйабе, Славии, Арсании. Ближайшая К Булгару на Волге — Куйаба, самая отдаленная — Славия.

54. Ок. 904 года. Раффельштеттенский торговый устав (Австрия) говорит о славянах, приходящих "из Ругии". Исследователи обычно выбирают между Ругиландом на Дунае, Ругией в Прибалтике и Киевской Русью.

55. 912—913 годы. Поход русое на Каспий со стороны Черного моря, отмеченный арабским ученым Масуди (сер. X в.) и другими восточными авторами.

56. 921—922 годы. Ибн Фадлан описал русов, которых он видел в Булгаре.

57. Ок. 935 года. Устав турнира в Магдебурге называет в числе участников Велемира, князя (принцепса) Русского, а также выступающих под знаменем герцога Тюрингии Оттона Редеботто, герцога Руссии и Венцеслава, князя Ругии. Документ опубликован в числе других магдебургских актов Мельхиором Гольдастом (XVII в.).

58. 941 год. Нападение росов или русов на Византию. Греческие авторы Феофан, Продолжатель Георгия Амартола и Симеон Магистр (все середина X в.) поясняют при этом, что росы — это "дромиты" (т. е. переселенцы, мигрирующие, непоседы), происходящие "от рода франков". В славянском переводе Хроники Георгия Амартола последняя фраза переведена как "от рода варяжска". Лангобард Лиудпранд (ок. 958) написал историю, в которой назвал русов "северным народом", которых греки "по внешнему виду называют русами" (т. е. "красными"), а обитатели Северной Италии "по их местоположению норманнами". В Северной Италии "норманнами" называли живущих севернее Дуная, в Южной Италии самих лангобардов отождествляли с северными венетами.

59. До 944 года. В еврейско-хазарской переписке X века упоминается "царь русов Халегву", который сначала напал на хазар, а затем, по их наущению, при Романе Лакапине (920—944) пошел на греков, где потерпел поражение от греческого огня. Стыдясь вернуться в свою страну, Халегву пошел в Персию (в другом варианте — Фракию), где и погиб вместе с войском.

60. 943—944 годы. Ряд восточных источников, близких к событиям, говорит о походе русое на Бердаа (Азербайджан).

61. 946 год. Этим годом датирован документ, в котором Балтийское море названо "морем ругов". Аналогичное название повторено в документе 1150 года.

62. Между 948—952 годами. Константин Багрянородный упоминает Русь "ближнюю" и "дальнюю", а также дает параллельное обозначение названий днепровских порогов по-русски и по-славянски.

63. 954—960 годы. Раны-руги выступают в союзе с Оттоном I, помогая ему в покорении восставших славянских племен. В результате были покорены все племена, жившие у моря "против Руси". Аналогичным образом Адам Бременский и Гельмольд определяют местоположение острова ругов как лежащего "против земли вильцев".

64. 959 год. Посольство к Оттону I "королевы ругов Елены" (Ольги), незадолго до этого крещенной византийским императором Романом, с просьбой прислать епископа и священников. Епископом на Русь назначен Либуций — монах майнцского монастыря. Но Либуций умер в 961 году. Вместо него назначен Адальберт, который и совершил в 961—962 годах поездку к ругам. Предприятие, однако, закончилось полной неудачей: руги изгнали миссионеро!В. Сообщение об этих событиях описано так называемым Продолжателем Регинона, за которым исследователи видят самого Адальберта. В других хрониках вместо Ругии называется Руссия.

65. Середина X века. Масуди упоминает Русскую реку и Русское море. В представлении Масуди, Русское море — Понт соединяются с заливом Океана (Балтийским морем), а русы называются островитянами, много вращающимися на кораблях.

66. Вторая половина X века. Составленный в Южной Италии еврейский сборник Иосиппон (Иосиф бен Горион) помещает русов сразу па берегу Каспийского моря, и по "Великому морю" — "Океану" рядом с англами и саксами. Смешению, видимо, способствовало упоминание в прикаспийских областях, помимо русов, также и народа "саксин" в ряде источников.

67. 965 год. Ибн Якуб посетил с дипломатическим поручением Германскую (Священную Римскую) империю и встречался с Оттоном I. В донесении о поездке (включенном в сочинение автора XI в. ал-Бекри) он дает описание славянских земель и называет русов, которые граничат на востоке с владениями польского князя Мешко, а также с запада на кораблях совершают нападения на пруссов.

68. 967 год. Папа Иоанн XIII специальной буллой, разрешавшей учреждение пражского епископства, запретил привлечение священников из русского и болгарского народа и богослужения на славянском языке. Документ воспроизводится в Хронике Козьмы Пражского (ок. 1125), а также Анналистом Саксоном (ок.1140).

69. 968 год. Адальберт утвержден магдебургским архиепископом. В грамоте напоминается, что он прежде ездил к ругам.

70. 969 год. Магдебургские анналы называют жителей острова Рюген русцами.

71. 968—969 годы. Ибн Хаукаль и другие восточные авторы говорят о разгроме русами Волжской Болгарии и Хазарии, после чего войско русое ушло к Византии и в Андалузию (Испанию). В летописи эти события датированы 6472—6473 годами, которые по константинопольской эре должны обозначать 964—965 годы. Но в текстах X века часто употребляется другая космическая эра, на четыре года отличающаяся от константинопольской, а поэтому и летопись указывает на те же даты, что и восточные источники. Что касается походов в Испанию, речь могла идти о других русах.

72. 973 год. Ламберт Херсфельдский (XI в.) говорит о прибытии ко двору Оттона II в Кведлинбург в числе других и послов русов.

73. Ок. 990—992 годов. В документе "Дагоме юдекс" упомянуто место Руссе, смежное с Пруссией, а также указано, что граница Руси простирается до Кракова. Речь может идти о русинах, поселения которых в Карпатах примыкали непосредственно к Кракову.

74. 992 год. Хильдесгеймские анналы (XI в.) упоминают о предстоящей польскому князю Болеславу войне с русскими.

75. До 995 года. В саге об Олаве Трюггвасоне (списки XIII— XIV вв.) говорится о пребывании Олава на Руси при дворе Владимира. Упоминается его мать (или супруга) провидица Аллогия, очевидно, историческая Ольга. Такое написание имени княгини позволило антинорманистам прошлого столетия отвергнуть скандинавскую этимологию имени (от Хельги). По саге, Олав подсказал Владимиру мысль о принятии христианства, что служит практически единственным аргументом католических историков, пытающихся приписать Риму заслугу христианизации Руси.

76. 997 год. В некоторых списках Жития Адальберта, погибшего в Пруссии, убийцами названы рутены, а вместо Пруссии называется Руссия.

77. Ок. 1002 года. Комментатор Адама Бременского (ок.1075) говорит о подчинении Болеславом Храбрым в союзе с Оттоном III (ум. 1002) всей Славонии, Руссии и Пруссии. Славония — Западное Поморье или все земли балтийских славян.

78. 1008—1009 годы. Бруно Керфуртский посетил Киев и дал описание поездки в письме к Генриху II. После поездки к печенегам он направился к пруссам и был убит на границе Пруссии и Руси. В житии Ромуальда, написанном в 1040 году Петром Дамиани, Бруно упомянут как миссионер, крестивший Русь.

79. Ок. 1010 года. Лев Остийский (конец XI в.), рассказывая о восстании Мело в городе Бари (Южная Италия) против греческого господства, напоминает, что эти области были присоединены греками с помощью союзных датчан, русских и гуалан при Оттоне I (ум. 973).

80. Начало XI века. В генеалогии рода Вельфов (XII в.) упоминается о внучке Оттона I, дочери графа Куно фон Энниген, вышедшей замуж за "короля ругов". Предполагается, что имелся в виду Владимир, хотя данных в пользу такого предположения нет.

81. 1013 год. Святополк, сын Ярополка Святославича, женатый на дочери Болеслава Храброго, по подстрекательству колобжегского епископа Рейнберна поднял восстание против отчима Владимира, киевского князя. Владимир захватил восставших в Турове и подверг заключению. Этим событиям либо предшествовало, либо последовало нападение на Русь Болеслава.

82. 1016 год. Эдмунд Железнобокий, английский король, умерщвлен, а его сыновья бежали от овладевшего престолом Кнута Великого на Русь. Эту версию дает Адам Бременский. Сюжет отразился во многих источниках. В комментарии к "Законам Эдуарда Исповедника", утвержденным, по преданию, Вильгельмом Завоевателем ок. 1070 года, в этой связи называется "земля ругов, которую мы называем Руссией". Комментарий включен также в Хронику Ордерика Виталия (ум. 1143) и Роджера из Ховедана (ум. 1201). В стихотворной хронике Жеффрея Геймара (1135— 1140) сказано, что беглецы "за пять дней" проехали Руссию, завершив путешествие в Венгрии. В старшем списке хроники вместо Руссии названа Сусия. Сусы — славянское племя, жившее в Вагрии, по имени которого и занимаемая ими территория или же вся Вагрия называлась иногда Сусией. Сведения о пребывании сыновей Эдмунда в Венгрии точны. Сын Эдмунда Эдуард в 1057 году вернулся в Англию из Венгрии, где он пробыл около сорока лет, и в Англии скоро скончался при подозрительных обстоятельствах.

83. 1019 год. Французский автор, писавший в первой половине XI века, сообщает, что французские норманны, прибывшие в Бари, были разбиты при Каннах "народом русским".

84. 1024 год. По сообщению Барийских анналов, византийский полководец Орест привел в Южную Италию войско, состоящее из русских, вандалов, гуаланов, турок, болгар, волохов, македонян и др. Очевидно, в 1019 году действовал другой отряд русских.

85. 1031 год. В Гильдесгеймских анналах сообщается, что после заключения немецко-венгерского мира "Генрих, сын короля Стефана герцог Руссии, погиб горестной смертью, растерзанный на охоте вепрем". Речь идет об Имре, сыне Иштвана I. Титул Имре обычно сопоставляется с упоминанием "рутенской марки" (см. ниже).

86. До 1035 года. Комментатор Адама Бременского отмечает, что Кнут Великий (ум. 1035) "отдал в жены свою сестру Эстрель за сына короля Руссии". У Ярослава Киевского взрослых сыновей еще не было.

87. 1032—1034 годы. Виппо в Житии Конрада II (ок. 1040) рассказывает об изгнании польским князем Мешко II (1025—1034) брата Оттона в страну Русь, которую автор называет также Ругией. Оттон обратился за помощью к Конраду. Не в состоянии выдержать натиск, с одной стороны, Конрада, а с другой — Оттона, Мешко бежал в Чехию.

88. 1040 год. Анналист Саксон сообщает, что в день св. Андрея (30 ноября) в город Альтштедт (Тюрингия) к Генриху III прибыло посольство русов с большими дарами.

89. Ок. 1042 года. Комментатор Адама Бременского отмечает, что викинг Гаральд Грозный, "возвращаясь из Греции, взял в жены дочь короля Руссии Герцлейфа" (Ярослава). Саги знают ее под именем Эллисив, или Елизавета.

90. 1043 год. Ламберт Херсфальдский упоминает о посольстве русов в Госляр к Генриху III с предложением руки дочери русского короля. Посольство не имело успеха.

91. 1048 год. К Ярославу прибыло посольство от Генриха I из Франции (Роже Шалонский и другие) просить руки дочери киевского князя. Послы отметили распространенность на Руси культа Климента, мощи которого вывез в свое время из Крыма Константин Философ.

92. Вторая четверть XI века. Герцог Ласло (русское Владислав) Сар, двоюродный брат короля Иштвана, был женат на ком-то из Рутении. Его дети Андрей (Эндре) и Левенте по смерти отца спасались от интриг королевы Гизеллы на Руси. Дочь герцога Рутении Агмунда-Анастасия стала женой Андрея, призванного на венгерский стол (1046—1061). В литературе высказывалось предположение, что этим герцогом был Ярослав Мудрый. Но Ярослава неизменно титулуют "королем", а потому речь должна идти о Руси в составе либо империи, либо Венгрии. Агмунда-Анастасия покровительствовала православным монастырям в Венгрии, где, в частности, нашли в 1055 году убежище монахи Сазавского монастыря, изгнанные из Чехии за принадлежность к последователям Кирилла и Мефодия.

93. 1061 год. Агмунда-Анастасия по смерти Андрея I с сыном Шаламаном и снохой — сестрой Генриха IV (1056—1106) бежала в Германию, именно в Тюрингию. Факт этот может иметь значение потому, что княжество Русь в Тюрингии существует до 1920 года, а возвращались вдовы чаще всего на родину. Так, в 1065 году киевский князь отпустил в Венгрию вдову погибшего у Тмутаракани Ростислава Владимировича венгерскую герцогиню. В том же году Генрих IV направил на Русь пфальцграфа саксонского Фридриха.

94. 1062 год. Скончался маркграф саксонской северной марки (земель балтийских славян) Бернхард II. Согласно Саксонской всемирной хронике (XIII в.) жена его происходила "из Руссии".

95. 1062 год. Анналист Саксон сообщает о браке графини Кунигунды Орламюнде и "короля русов". Орламюнд — город в Тюрингии на реке Сале (в землях лужицких сербов), непосредственно примыкающий к известному здесь позднее княжеству или графству Русь (Рейс). Мнение о том, что этим "русским королем" был либо Изяслав Ярославич, либо Ярополк Изяславич, не имеет под собой каких-либо оснований.

96. 1072 год. Будущий король Геза I направил на Русь своего брата Ласло "просить помощи своих друзей" против сына Андрея I Шаламана, продолжавшего бороться за венгерский стол с помощью феодалов Тюрингии, Богемии и Баварии. Посольство не добилось успеха. Куда именно оно направлялось, не уточняется.

97. 1075 год. Изяслав Ярославич и Ярополк, его сын, изгнанные в 1073 году Святославом Ярославичем из Киева, прибыли к Генриху IV в Майнц просить помощи против узурпатора престола. До этого они неудачно пытались заручиться поддержкой в Польше, а затем нашли прибежище в Тюрингии у маркграфа саксонского Деди, который сам сопровождал их в поездке к королю. Генрих IV направил к Святославу пробста Трирского обора Бурхарда, на сестре которого был женат киевский князь. Посольство вернулось с богатыми дарами, и Генрих более не пытался как-то воздействовать на Святослава. В хронике Анналиста Саксона эти события даны под 1068 годом, когда Изяслав был впервые изгнан из Киева и там на некоторое время вокняжился Всеслав Полоцкий.

Не получив поддержки у Генриха IV, Изяслав и Ярополк обращались за помощью к римскому папе, отдаваясь в лоно римской церкви. Папа обращался к польскому князю с укором за ограбление русских изгнанников, но реальной помощи также не оказал. Вернулись князья лишь после внезапной смерти Святослава в 1076 году.

В литературе высказывалось предположение, что сестра Бурхарда, бывшая женой князя, изгнавшего Изяслава, — это дочь Леопольда Штаденского Ода, упоминаемая в Штаденских анналах под 1112 годом. Мнение это, однако, ничем не мотивировано; просто не хватает киевских "королей" для многочисленных западных принцесс, выходящих замуж за "русских" правителей.

98. Ок. 1075 года. Адам Бременский и его комментатор неоднократно упоминают Русь. Дается описание города Юмны (Волина) у устья Одера, где живут варвары и "греки", причем варвары отвергают не вообще христианство, а католичество. От Юмны до Острогарда в Руссии (видимо, до Новгорода) можно пройти под парусами за 14 дней. Киев непосредственно помещается в "Греции" и сопоставляется с Константинополем как его соперник.

По разъяснению комментатора, датские варвары называли Острогардом, или Хунигардом ту Руссию, где ранее жили гуны. Ближайшая к Дании Руссия, по-видимому, так не называлась.

Комментатор добавляет данные и о расстояниях. Так, из датской Скопии до Бирки в Швеции плыли пять дней, из Бирки до Руссии — тоже пять дней. Такому расстоянию могут соответствовать области Роталии и Вика в Западной Эстонии.

Давая описание островов, прилегающих к южному побережью, хронист называет Семланд, "смежный с Русью". Речь идет с Самбийском полуострове (нынешняя Калининградская область). "Русью" в данном случае может именоваться область у устья Немана, один из рукавов которого назывался Русой.

Комментатор указывает, что из всех славян одни только руны с острова Реуне (Рюген) имеют королей. Здесь же он отождествляет русов с тюрками.

99. 1083 год. Автор Жития маркграфа лужицкого Виперта (середина XII в.) упоминает королей русов и венгров.

100. 80-е годы XI века. По сообщению Анналиста Саксона, сын маркграфа северной марки Удона III Генрих Длинный Штаденский обручился с дочерью русского короля. В Саксонию прибыло пышное посольство с богатым приданым. Невеста была помещена в Кведлинбургский монастырь и по имени его настоятельницы получила имя Адельгейды. Вскоре после свадьбы молодой супруг скончался, и в 1088 году Адельгейда стала супругой Генриха IV, принявшего в 1084 году титул императора. Впоследствии она оказалась в гуще политической борьбы, изобличая супруга и его ближайшую компанию в разврате и оргиях, связанных с принадлежностью к какой-то еретической секте.

Предполагается, что под именем Адельгейды в европейскую историю вошла дочь Всеволода Евпраксия, вернувшаяся позднее на родину и постригшаяся в 1106 году в монастыре (ум. 1109). В. Н. Татищев полагал, что речь идет о дочери Изяслава.

101. 1086 год. Мельхиор Гольдаст со ссылкой на Хагеция сообщает, что Генрих IV возвел в королевское достоинство Братислава II Богемского и подчинил ему трех маркграфов: силезского, лужицкого и русского. Козьма Пражский в своей хронике воспроизводит грамоту, датированную этим же годом, о границах пражской епархии. Названные маркграфства в нее не включаются. Но под 1087 годом сказано, что ранее в вечное владение от императора была получена Сербия, то есть область, на которой располагались лужицкое и "русское" маркграфства. Речь могла идти именно о Тюрингской Руси. Ведя трудную борьбу с саксонскими феодалами, Генрих IV таким путем стремился создать опору на ближайших подступах к центрам Верхней Саксонии.

102. 1097 год. В "Истории Антиохии и Иерусалима" (XIII в.) указывается, что во время первого крестового похода в сражении под Никеей особенно отличились рыцари из Норвегии, Польши и Руссии. Как и выходцы из других стран, русы держались компактной группой. Ими был основан город, называвшийся в источниках Руссой, Россой, Ругией, Руйей, Рурсией (Руйат в Сирии). В названии города как бы повторяются основные варианты, в которых имя Русь известно источникам.

103. 1111 год. По сообщению Ордерика Виталиса, норвежский король Сигурд, возвращаясь из Иерусалима "через Русь, взял в жены Мальфриду, дочь короля". В "Хеймскрингле" Снорри Стурлусона (XIII в.) путь Сигурда проходил через Болгарию, Венгрию, Паннонию, Швабию и Баварию. В "Генеалогии датских королей" указано, что Сигурд женился на Мальмфриде в Шлезвиге.

104. 1112 год. Штаденские анналы (XIII в.) под этим годом помещают рассказ о событиях, занявших длительное время. Дочь графа штаденского Леопольда Ода была выдана за русского короля. После его смерти она была вынуждена бежать из Руси. Зарыв сокровища в землю, она вместе с сыном Вартиславом вернулась в Саксонию. Затем, однако, Вартислав был призван на княжение "в Русь". Как обычно, объяснение ситуации исследователи ищут в Киевской Руси. Называли, в частности, имена Ростислава Владимировича (в действительности женатого на венгерской герцогине), Святослава Ярославича (видимо, женатого на сестре Бурхада Трирского). Но имя Вартислава вообще не встречается в Киевской Руси, тогда как у балтийских славян оно обычно (может быть, в связи с рекой Варта). С именем Вартислава связывается крещение части Поморья во втором десятилетии XII века. Был он, по-видимому, сыном Святобора, изгнанного поморянами за несколько десятилетий до этого за приверженность к польскому князю Болеславу III.

105. Конец XI — начало XII века. В Житии св. Мариама (ок. 1185) сказано, что ирландский монастырь в Регенсбурге достраивался на деньги киевского князя, полученные ирландскими монахами в результате своего путешествия в Киев.

106. 1024—1125 годы. В Житиях Оттона Бамбергского, написанных спутниками епископа, крестившего Поморье, Эбоном (1151— 1152) и Гербордом (1158—1159), много сведений о "Рутении", граничащей с Польшей на востоке, и о "Рутении", примыкающей к Дании и Поморью. Герборд говорит, что эта вторая Рутения должна находиться во власти датского архиепископа. Миссионеры получили у щетинцев "многие" сведения "о происхождении племени Рутеное". Очевидно, пересказывались какие-то генеалогические предания, служащие прославлению рода и племени. Балтийские рутены в это время оставались язычниками и добивались возвращения в язычество поморян, принявших крещение. О "земле варваров, которые называются рутенами", говорит и Эбон. Согласно Эбону Оттон пытался обратить в христианство и рутенов. Однако последние предупредили, что если епископ приблизится к "границам Рутении", то ему и его людям будут "отрублены головы", а тела их будут выброшены на растерзание зверям.

Смешение восточных и балтийских "рутенов" наблюдается в следующем тексте Герборда: "С одной стороны на Польшу нападали чехи, моравляне, угры, с другой — дикий и жестокий народ рутенов, которые, опираясь на помощь флавов, пруссов и поморян, очень долго сопротивлялись польскому оружию, но после многих понесенных поражений принуждены были вместе со своим князем просить мира. Мир был скреплен браком Болеслава с дочерью русского короля, но ненадолго". Обычно вспоминают, что за Болеслава была выдана дочь Святополка Сбыслава. Но это было в 1103 году. Характеристика же "рутенов" относится, очевидно, к язычникам, которые опирались на языческие же племена Прибалтики. Под "флавами" чаще всего понимают половцев. Не исключено, однако, что это лишь род рутенов (латинское "рыжие").

Поморская Рутения не сводится у Герборда к острову Рюген, который, кстати, тоже упоминается, и именно как Ругия.

107. 20-е годы XII века. В папской грамоте 1218 года напоминается о вкладах "королей русое" из Галиции Василька и Ивана-Владимира, которые они делали в хорватский монастырь (св. Димитрия) на реке Саве. После унии 1102 года Хорватия входила в состав Венгрии.

108. 1127 год. В Житии Конрада, архиепископа зальцбургского (XII в.), упомянуто о посольстве австрийского герцога к венгерскому королю, "который тогда находился в марке рутенов".

109. До 1131 года. В "Генеалогии королевы Ингеборг" (вторая половина XII в.), супруга короля ободритов и герцога Шлезвига Канута II (ум. 1131) Ингеборга называется дочерью "могущественнейшего короля русое" Изяслава. По "Истории датских королей" (XIII в.) — это дочь Мстислава Владимировича (Гаральда), сестра Мальфриды. Резиденция королевского дома находилась в Любеке. Сын Канута II и Ингеборги Вальдемар впоследствии будет датским королем (1157—1182).

110. Ок. 1132 года. В истории перенесения мощей немецкого св. Годегарда Гильдесгеймского упомянуты "путешественники из Русии".

111. 1132—1135 годы. Войны Болеслава III Польского против коалиции из Чехии, Венгрии и Австрия, а также усобица в Венгрии, в которой Борис ищет помощи против Белы Слепого то у "князей русских", то у поляков, то у графов Восточной марки. Галич оставался союзником Венгрии против Польши. Но в составе войска Болеслава также были русские.

112. 1135 год. Анналист Саксон сообщает о прибытии к императору Лотарю королей "венгров, русое, датчан и франков".

В том же году Лотарь, по сообщению Оттона Фрейзингенского (ум. 1158), получил с Болеслава III дань за 12 лет и передал польскому князю в лен "поморян и ругов". Фактически Поморье и Ругия еще не признавали власти ни польского князя, ни германского императора.

113. 1141 год. Французский хронист Альберик (ум. 1252) упоминает "короля Руси" по имени Мусух, мужа польской княжны Риксы и отца Софьи, будущей королевы Дании.

114. 1139—1145 годы. Оттон Фрейзингенский воспроизводит переписку императора Конрада III (1138—1152) с византийскими императорами Иоанном II (1118—1143) и Мануилом I (1143— 1180), в которой Конрад говорит об эпизоде, "случившемся в России", где рутены "проявили пренебрежение к власти германского государства, убили людей императора, отняв их достояние". Иоанн II в ответе не уклонялся от ответственности за происшествие на Руси и уверял, что "он поступил так, как от него ожидали и как это соответствует его достоинству". О какой Руси, подчиненной византийскому императору, идет речь, неясно.

115. Ок. 1145 года. Матвей Краковский в ответе "отцу крестоносцев" Бернарду Клервоскому, помимо "бесчисленных" рутенов на востоке, упоминает также рутенов в Полонии и Богемии и отмечает, что рутены "Христа лишь по имени признают, а по сути в глубине души отрицают". "Не желает упомянутый народ ни с греческой, ни с латинской церковью быть единообразным, но, отличный от той и другой, таинства ни одной из них не разделяет". Из этого свидетельства вытекает, что и в XII веке у значительной части рутенов-руси сохранялось арианство (в котором бог-сын не признавался равным богу-отцу).

В эту связь может быть поставлено сообщение польского анонима XV века о том, что у крещенных по греческому обряду западных славян были "русские священнослужители", а также упомянутое выше определение Мефодия как русина (Мефодия постоянно обвиняли в арианстве).

116. 1147 год. В крестовом походе против пруссов с польским войском участвовали, по сообщению Магдебургских анналов, рутены.

117. 1152 год. Кнут — будущий соправитель Свена (1147— 1157), по сообщению Риенских анналов (XIII в.), бежал в Саксонию, а изгнанный оттуда — бежал в Руссию.

В следующем, 1153 году согласно тем же анналам Кнут бежал из Русии во Фризию, где построил крепость Мильдеборг.

Об изгнаниях Кнута Свеном рассказывает и Гельмольд. У него эти сведения помещены под 1150 годом, но излагаются события нескольких лет. Гельмольд знает о двукратных бегствах Кнута в Саксонию (хотя не знает, что и из Саксонии он был изгнан, возможно, тестем Свена Конрадом, маркграфом из Витина), а также о том, что он, вернувшись из Саксонии, был принят фризами, и именно теми фризами, которые жили в Ютландии. О Руси Гельмольд не упоминает, и восточнее области вагров и ободритов Кнут, видимо, и не появлялся,

118. Ок. 1154 года. Ал-Идриси (ум. 1164) в географическом труде упоминает реки Русиййа и Русиййу, видимо Керченский пролив и Кубань, а также город Русиййа, обычно отождествляемый с Керчью. Неясно упоминание "гср-Русиййа внешней", поскольку о "внутренней" ничего не сказано.

Ал-Идриси указывает на два вида русое; один - тот, которому дается непосредственное описание, а другой — это тот, что живет по соседству с Венгрией (Ункариййа) и Македонией (Джа-сулиййа, или Макдуния).

119. Середина XII века. Рифмованная хроника (конец XIII в.) относит первое прибытие немцев к устью Западной Двины к 1143 году. На самом деле это произошло несколько позднее. По хронике, жили здесь язычники селы, ливы, летты, находившиеся во власти русое.

120. 1157 год. Саксон Грамматик сообщает, что датский король напал на Шлезвиг и ограбил русские суда.

121. 1157 год. Продолжатель Оттона Фрейзингенского Рагевин (ум. 1177) упоминает о нападениях на Польшу с севера рутенов.

122. 1158 год. По сообщению Гельмольда, город Любек был заново отстроен после пожара, и саксонский герцог Генрих Лев направил послов "в города и северные государства — Данию, Швецию, Норвегию и Русь". В одном списке Хроники вместо Руси значится Ругия.

123. 1165 год. Рагевин упоминает "королька рутенского" в качестве вассала Фридриха Барбароссы.

124. 1165 год. В грамоте архиепископа Кельнского Рейнольда городу Магдебаху остров Рюген назван Рутией или Руйей.

125. 1165 год. Императору византийскому Мануилу в походе из Далмации на Венгрию помогали "подвластные Византии сербы, равно как и русские".

126. Ок. 1175 года. Бенуа де Сент-Мор в "Хронике герцогов нормандских" называет рядом "рогов и унгров" (венгров).

127. 1176 год. В войске чешского короля Собеслава II и князя Конрада Зноемского, воевавших против австрийского герцога Генриха Язомиргота, были русские.

128. До 1182 года. В "Генеалогии королевы Ингеборги" упомянуто, что женой датского короля Вальдемара I (ум. 1182) была дочь рутенского короля Валедара Софья. Позднее Софья была ландграфиней Тюрингии.

129. 1186 год. Восставшим против Византии болгарам и влахам помогают русские, "ветвь тавроскифов" из Вордоны или "поистрийские скифы".

130. 1187 год. В привилее Фридриха I городу Любеку названы купцы "рутены, готы и норманны".

131. 1189 год. Бенедикт из Питерборо (конец XII в.) в числе народов Священной Римской империи рядом с "альпинами" называет рутонов. Здесь же помещено послание Фридриха I Саладину, в котором последовательно названы Богемия, Австрия, Фрисция, Рутония, "часть Иллирика". Фрисция — Каринтия. Рутония соответствует Штирии.

132. Ок. 1191 года. Герцог Австрии и Штирии Оттокар IV в уставе городу Эннсу назначает размер платы за провоз соли "на Русь" и "из Руси". Соляные источники в Подунавье находились в районе Зальцбурга и в верховьях притока Дуная Трауна.

133. Ок. 1191 года. В булле бременскому архиепископу папа Климент III епископию Икскуль (близ Риги) помещает "в Рутении".

134. 9 июля 1192 года. В привилее Регенсбургу австрийского герцога Леопольда II указаны сборы за проезд купцов русариев через территорию Австрии (два таланта в одну сторону и полталанта обратно).

135. Конец XII века. В грамоте Емерика Остригомскому монастырю (Венгрия), подтверждающей более ранние грамоты, упоминаются купцы из Руси, прибывающие в Пешт и Остригом покупать коней.

136. Конец XII века. Годефруа из Витерба в поэме "Пантеон" помещает по берегам Дуная "Хунгарию, Рутению, Грецию".

137. XII век. Во французском романе "Ипомедон" в перечне земель и стран названы рядом Руссия и Алемания (Германия). В романе "Октавиан" (между 1229—1244) последовательно названы Алемания, Руссия, Венгрия.

138. Начало XIII века. Фридрих II высказывает претензии австрийскому герцогу, задержавшему подарки от "герцога России".

139. 1207 год. По сообщению Георгия Акрополита (XIII в.), Иван-Асень Болгарский бежал "в страну русое, прожил здесь довольно долго и, собрав несколько русских дружин, начал добиваться отцовского наследия".

140. 1211 год. Русские купцы продали имение Залуку (Венгрия), ранее полученное ими по суду от крестьян, похитивших товар.

141. 1220 год. Иоганн Мессений, шведский историк (XVII в.), помещает эстонскую провинцию Вик "в Руссии".

142. Ок. 1221 года. Петр Дюсбургский (начало XIV в.) говорит о прибытии рутенов в землю скаловитов (устье Немана) за девять лет до прихода тевтонских рыцарей. "Земля Руссия" помещается автором между Мемелем (Неманом) и Мазовией.

143. 1229 год. Савва Сербский (первый архиепископ) остановился в Иерусалиме в "рушьском" (то есть Русском) монастыре, считая монахов его своими сородичами.

144. До 1241 года. Матвей Парижский (ум. 1259), сообщая о смерти датского короля Вальдемара, отмечает, что "он почти всю жизнь, как только научился владеть оружием, преследовал неверных, а именно в Сифии (то есть Скифии, видимо, восточное побережье Балтики), Фризии и Русции". Король учредил в этих землях шесть епископств.

145. 1242 год. Аббат венгерского бенедиктинского монастыря св. Марии, находящегося "в Руссии", направил из Вены послание духовенству Британии о разорении татарами подунайских областей.

146. 1245 год. Папа Иннокентий IV обратился с воззванием к духовенству Богемии, Швеции, Норвегии, а также "провинций Польши, Ливонии, Славии, Руссии и Пруссии", требуя прекратить преследование ордена францисканцев.

147. Середина XIII века. Фома Сплитский (ум. 1268), упоминая о событиях IV века, помещает по границе с Паннонией Рутению.

148. 1252—1253 годы. Русский князь Роман Данилович Галицкий претендует на титул герцога Австрии и борется с другим претендентом — Пшемыслом-Оттокаром II Чешским.

149. 1254 год. Датская Зеландская хроника (XIII в.) упоминает Герарда, первого епископа Руссии из ордена цистерцианцев.

150. 60-е годы XIII века. Рожер Бэкон (ум. ок. 1292) в "Великом сочинении" называет Левковию (Литву), вокруг которой "с обеих сторон" Балтийского моря "расположена великая Руссия".

151. 1304 год. В письме к рюгенским князьям папа Бенедикт IX обращается к ним как к "возлюбленным сынам, знаменитым мужам, князьям русских".

152. 1308 год. Землетрясение разрушило остров Рюген, в результате чего откололся остров Руден.

153. 1343—1345 годы. Восстание в Эстонии (в Роталии и Вике) против господства тевтонского ордена возглавляли русские. Они организовали оборону на острове Эзель.

154. XIV век. В ряде документов упоминаются "русские села" в области Вик (Эстония): Вендекуле, Квевеле, Вендевер, а также Руссен Дорп близ Вендена.

155. 1373 год. Город Любек помещается "в Руссии". Тоже в документе 1385 года.

156. 1402 год. На острове Рюген умерла последняя женщина, говорившая по-славянски. Фамилия ее была — Голицына.

157. XV век. Византийский историк Лаоник Халкондил сообщает, что "Россия простирается от страны скифских номадов до датчан и литовцев".

158. XV век. Французский историк Манрик, упоминая крещение жителей Рюгена в 1168 году, называет остров то Ругия, то Русция.

159. XVI век. Географ Меркатор называет жителей Рюгена рутенами. В русском переводе XVII века остров именуется Русией.

160. В Нидерландской хронике Мейера (Антверпен, 1561) под 445 годом рассказывается о покорении франкским королем Клодием племени тунгров, а затем моринов, живших на побережье Северного моря. Моринам оказали помощь кимвры и рутены. Полководец рутенов Голдер с его дочерью были взяты в плен. Дочь была выдана Клодием за своего племянника Фландберта, который и стал правителем Бельгийского берега. Выгнав брата жены Голдина, Фландберт управлял кимврами и рутенами.

Вождь рутенов Хольдер упоминается также в "Истории бриттов" Гальфрида Монмутского (вторая четверть XII в.). Хольдер был союзником легендарного короля Артура, прообразы которого уходят в V—VI века. Рутены Гальфрида Монмутского жили по соседству с Фландрией в нынешнем французском департаменте Па-де-Кале. Хольдер погиб и был похоронен в своем городе (нынешний Теруан). Античные географы помещали на этой территории племя моринов (т. е. поморян). Видимо, рутены в данном случае — это другое название каких-то племен моринов.

Частью этих северных рутенов, возможно, являлись и рутены на реке Роне в Южной Франции. По археологическим данным, они пришли именно с севера.

161. Польский хронист XVI века Стрыйковский, говоря о событиях конца X века, утверждает, что Владимир "собрал большое войско, с которым, переправившись через Дунай, подчинил земли: Болгарскую, Сербскую, Хорватскую, Семиградскую, Вятницкую, Ятвяжскую, Дулебскую, и те земли, где теперь волохи, мултаны и татары добручские, и всех их привел в послушание одним походом и возложил на них дань, которую они раньше давали царям греческим".

162. Южнорусский переписчик Жития Кирилла, живший в XVII веке, сделал следующий комментарий к сказанию о "Русской грамоте": "И не токмо муравляне (т. е. моравы), чехи, козари, карвати, сербы, болгары, ляхи и земля Мунтаньская (южное Прикарпатье), вся Далъматия и Диоклития, и волохи быша Русь".

 

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Путь из варяг в греки

 

pre_1495173858____1.jpg

 

Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра - волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река. Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет, и направляется на север, и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское. Поэтому из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы, и на восток пройти в удел Сима, а по Двине - в землю варягов, от варягов до Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр впадает устьем в Понтийское море; это море слывет Русским, - по берегам его учил, как говорят, святой Андрей, брат Петра.

 

Повесть временных лет

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Устав и привилегии турниров в Магдебурге

 

На этот документ указал Ф.Л. Морошкин в своем исследовании. «Проходя собрание постановлений империи(Collectio constitutionum imperialium, Francofurti ad Moenum, an. 1713), я встретил в нем весьма важный документ императора Генриха I Птицелова, я встретил в нем весьма важный документ императора Генриха I Птицелова, под названием Устава и привилегий турниров в Магдебурге (Statuta et privilegia Ludorum equestrium, sive Hastiludiorum). Его дат(datum) изложен следующим образом: «определено в Магдебурге, в лето воплощения Бога Слова 938, в присутствии всех князей и вельмож империи, которые созваны из Германии, Галлии и Славянских народов, и коих имена по порядку разделения войск, устроенных императором против врагов… суть следующие: 1. Герцоги и князья: Варним, князь Померании и Вендов, Велемир князь Русский, Belimarus princeps Russiae. Далее, под знаменем герцога Турингского Оттона, брата императора, стоят следующие чины: Вольдемар(Voldemarus) Герцог Ютландии; Радеботто герцог Русский(Radebotto dux Russiae); Венцеслав, князь Рюгенский(Wenceslaus princeps Rusciac)» и мн. др.»[1]
В тексте устава встречаются сразу три князя, которые называются русскими, вернее Велемир назван «правителем(князем) Руси», Радеботто – «герцогом(князем) Руси», а Венцеслав – «князем русским». Трудно сказать, почему Морошкин решил, что это именно рюгенский князь. Возможно, он исходил из того, что здесь используется другой латинский термин. Велемир и Радеботто названы князьями Руси(Russia), в то время как прилагательное Rusciac  образовано от другого латинского обозначения  Руси – Ruscia. Но использование другого термина еще не означает, что речь идет именно о Рюгене. Все три князя рассматриваются как подданные императора, а сам документ распространяется на князей и вельмож из Германии, Галлии и Славянских народов. Здесь, скорее всего, речь идет о северных территориях западных славян, примыкавших к Балтийскому морю, которые находились в той или иной форме подчинения империи. Другими словами, речь, скорее всего, идет о славянских князьях из Южной Балтики.  Морошкин дает и следующее дополнение: «Тот же Устав о турнирах, того же времени, и слово в слово, напечатан в Собрании грамот империи, Des Deutschen Reich-Archiv patris gencralis oder Corpus juris publici Romano-Germanici, Continuatio II. Leipzig, 1720, fol. pag.56. О существовании этого учреждения турниров в Магдебурге приводит Крамер в Pommerisehe Kirchen-Chronica, 1603 г. 40, Stettin, 21, с означением некоторых славянских князей участвовавших в оных; только вместо 938 года, он ставит 935 год учреждения турниров в Магдебурге. Наконец Гольдаст[2], на основаниимнений Георгия Рюкснера и Герольда Цезарея, написавших книгу о турнирах в начале XVII столетия, в числе князей, служивших в войске и империи Генриха Птицелова, упоминает князей Русских Велемира и Радеботто»[3].
Подлинность этого документа вызывает у исследователей сомнения. Но в данном случае, как правильно заметил А.Г. Кузьмин, это не играет никакого значения. Такие документы составлялись для обоснования каких-то прав и привилегий.  Но, чтобы получить привилегии или обосновать свои притязания, составители должны были правильно указывать титулы и имена князей, чтобы никто не мог заподозрить подлог. Поэтому титулы и звания князей не брались с потолка. Они отвечали определенным реалиям того периода. Трудно сказать, о какой именно территории  в пределах Славии идет речь, какая Русь подразумевается, но очевидно, что не Киевская Русь.


[1] Морошкин Ф.Л. Историко-критические исследования о руссах и славянах, СПб., 1842, С.24-25
[2] Melchioris Goldasti Heiminsfeldii de Regni Bohemiae juribus et privilegiis. Francofurti ad Moenum. 1719, fol. p. 294
[3] Морошкин Ф.Л. Историко-критические исследования о руссах и славянах, СПб., 1842, С.25
 
Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Походы русов в Закавказье

 

gallery_683_427_89942.jpg

 

http://maximus101.livejournal.com

 

Русы проехали море, которое соприкасается со страной их, пересекли его до большой реки, известной под именем Куры, несущей воды свои из гор Азербейджана и Армении и втекающей в море. Река эта есть река города Бердаа и ее сравнивают с Тигром. Когда они достигли Куры, вышел против них представитель Марзубана и заместитель его по управлению Бердаа. Было с ним триста человек из дейлемитов и приблизительно такое же число бродяг и курдов. Простой народ убежал от страху. Вышло тогда вместе с ними (войско) из добровольцев около 5.000 человек на борьбу за веру. Были они (добровольцы) беспечны, не знали силы их (Русов) и считали их на одном уровне с армянами и ромейцами. После того, как они начали сражение, не прошло и часу, как Русы пошли на них сокрушающей атакой. Побежало регулярное войско, а вслед за ним все добровольцы и остальное войско, кроме Дейлемитов. Поистине, они устояли некоторое время, однако все были перебиты, кроме тех среди них, кто был верхом.           Ибн Мискавей, Книга опыта народов http://www.vostlit.info

 

В то самое время с севера нагрянул народ незнакомый и чуждый, прозванный рузиками, [численностью] не более трех тысяч 89. Подобно вихрю, прорвались они через проход обширного моря Каспийского, внезапно достигнув Партава, столицы Алуанка, который не сумел оказать им сопротивление. И город был предан мечу. Отняли они у жителей города все их богатство и имущество. И хотя сам Салар осадил их, но не смог причинить им никакого вреда, ибо те были сильны и непобедимы. Тогда женщины города задумали отравить рузов, дав им напиться из чаши смерти, но те, узнав об этой измене, стали беспощадно истреблять и женщин, и детей их. Пробыв там месяцев шесть, они оставили совершенно опустошенный и разграбленный город и тайно возвратились в свою страну со всевозможной добычей
Мовсес Каланкатуаци, История страны Алуанк

 

Все невзгоды сносить — дело стойкого руса,
А все сласти да вина — для женского вкуса...
Смелых русов страшиться? Напрасен их спор:
Много горных потоков проносится с гор...
Мощный выехал рус: чье стерпел бы он иго?!
Щеки руса — бакан, очи руса — индиго...
И когда грозный рус, незнакомый со страхом,
Славу Рума затмил в поле взвихренным прахом,...

Низами Гянджеви (1141-1209), Искендер-Нами

 

В.В. Мавродин, Начало мореходства на Руси

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

     Меряне.

 

     ФИНСКИЕ МИРАЖИ: ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

 

     Наткнулся на весьма любопытные суждения профессиональных лингвистов по вопросу пресловутой "мери", столь возбуждающей как наших "доброжелателей" из ближнего зарубежья, так и странных личностей по эту сторону границы...

3. Великорусские говоры "литературного типа"
...Доказательством весьма раннего расселения славян на "мерянской" территории и отсутствия достаточно долгого двуязычия является также фактическое отсутствие в говорах Волго-Клязьминского междуречья финно-угорских лексических заимствований - ср. ситуацию на Севере, где в русских говорах широко распространены многочисленные финно-угорские заимствования.

Николаева С. Л. «Раннее диалектное членение и внешние связи восточнославянских диалектов» // «Вопросы языкознания» 1994, № 3.



Между тем, диалекты этой группы, ввиду сугубой архаичности их акцентной системы, не могут быть объяснены как результат вторичного развития какой-либо из известных акцентологических систем, а должны рассматриваться, вероятно, как наиболее раннее ответвление от праславянского; этнос, носитель этого диалекта, представляет, по-видимому, наиболее ранний восточный колонизационный поток славян. Вышесказанное, по-видимому, ставит под сомнение принятую в науке атрибуцию голяди и мерян. Находимые на данных территориях балтские и финские топонимы могут восходить к более ранним насельникам данных ареалов или к языку населения сопредельных территорий. Обращает на себя внимание, что однозначная атрибуция археологами мощинской, а также колочинской и тушемльско-банцеровской культур как балтских в основном опирается на данные топонимики, а рассмотрение браслетообразных незавязанных колец как принадлежности поволжско-финской (мерянской) культуры базируется лишь на убежденности в финском характере населения основной части Волго-Клязьминского междуречья и противоречит тому факту, что финским племенам вообще были несвойственны височные кольца (они являются принадлежностью исключительно славянских племён), а в русских диалектах данной территории практически отсутствуют финно-угорские лексические заимствования.

Дыбо В. А., Замятина Г. И., Николаев C. Л. Основы славянской акцентологии / Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР; Отв. ред. Р. В. Булатова. - М.: Наука, 1990. -284с. ISBN 5-02-011011-6
Рецензенты: доктор филологических наук В. Н. Топоров,
кандидат филологических наук В. М. Живов

 

"Согласно акцентологическим изысканиям, восточно-великорусские говоры междуречья Волги и Оки составляют особую (четвертую) группу. Диалекты этой группы ввиду сугубой архаичности их акцентной системы не могут быть объяснены как результат вторичного развития какой-либо из известных акцентологических систем, а должны рассматриваться как наиболее раннее ответвление от праславянского; этнос носителей этого диалекта представляет, по-видимому, наиболее ранний восточный колонизационный поток славян. Достаточно ранняя изоляция этого диалекта, отмечают исследователи, препятствовала распространению "долготной" и "краткостной" оттяжек, свойственных другим первоначальным диалектным группам праславянского языка.

Б. М. Ляпунов и Ф. П. Филин, разрабатывая вопросы диалектного членения славян Восточно-Европейской равнины, высказали мысль о том, что Ростово-Суздальская земля была заселена особым восточнославянским племенем, название которого не дошло до нас, и владимиро-суздальские говоры ведут свое начало от диалекта этого племени".

Седов, В. В. Меря // Славяне: Историко-археологическое исследование. - М.: Институт археологии РАН; Знак, 2005,

 http://historylib.org/historybooks/V--V--Sedov_Slavyane--Istoriko-arkheologicheskoe-issledovanie/27

 

Основными создателями мерянской культуры все же были не местные финны, а среднеевропейские переселенцы. Только в этом случае могла сложиться новая поселенческая структура, которая оставалась неизменной и в древнерусское время, и мог возобладать земледельческий облик экономики. Нельзя не обратить внимание и на то, что тип расселения, сформировавшийся в третьей четверти I тыс. н. э., оставался в этом регионе неизменным позднее, в том числе в период Древнерусского государства. Каких-либо трансформаций в эволюции культуры, быта и экономики при перерастании мерянской культуры в древнерусскую здесь не наблюдается. Достаточно очевидно, что основы так называемой мерянской культуры и быта были заложены во второй половине I тыс. н. э. населением, пришедшим из Средней Европы.

Как и в других регионах лесной полосы Восточно-Европейской равнины, затронутых среднеевропейской миграцией в Волго-Клязьминском междуречье, в составе переселенцев доминировал славянский этнический компонент. Об этом наиболее ярко свидетельствует распространение в местах оседания нового населения браслетообразных височных колец с сомкнутыми или заходящими концами (рис. 80 и 83). Они появляются в рассматриваемой области в V–VI вв. и идентичны тушемлинским. В Москворечье такие украшения найдены на поселениях Боршева, Дьяково, Луковня, Троицкое, Щербинка, на верхней Волге — в Отмичах и Топорке, в междуречье Волги и Клязьмы — на Сарском городище и в ранних захоронениях Сарского могильника, на городищах Выжегша и Мало-Давыдовское, на селищах Пеньково, Попадьинское, Шурскол-III и Новотроицкое. На Троицком городище браслетообразные кольца обнаружены в верхних культурных напластованиях, определяемых не позднее V — начала VI в.[674] Находка подобного украшения на Попальинском селище позволяет говорить, что они бытовали в Ярославском Поволжье уже в VI столетии.

Носители браслетообразных височных колец с сомкнутыми или заходящими концами, осевшие в западных районах Волго-Окского региона и в междуречье Волги и Клязьмы, занятых балтскими и поволжско-финскими племенами, включили аборигенов в единый этногенетический процесс, и это новообразование стало ядром-основой древнерусского населения Северо-Восточной Руси.

Браслетообразные височные кольца с сомкнутыми или заходящими концами бытовали в рассматриваемом ареале беспрерывно до XIII вв. включительно и стали одним из важнейших этнографических признаков племенной группировки Ростово-Суздальской земли. В IX–X вв. носители этих украшений распространились на север, достигнув Белозерья.

 

http://oldrus.livejournal.com/416058.html

 

 

Культуры образованные переселенцами из Средней Европы

pre_1516338189_____.jpg

Валентин Седов, Древнерусская народность     http://www.academia.edu

 

Вещевые находки провинциальноримских среднеевропейских типов, фиксируемые в междуречье Волги и Оки, свидетельствуют о том, что миграционные волны середины I тыс. н. э. затронули и эти земли...

Вещи провинциальноримского происхождения, появившиеся в междуречье Волги и Клязьмы, могли быть привнесены сюда только пришлым населением из Средней Европы. Вопрос о формировании новой (мерянской) культуры невозможно решать без учета миграционных потоков периода великого переселения народов. Становление этой культуры во второй половине I тыс. н. э. безусловно было результатом взаимодействия среднеевропейских переселенцев с финноязычными аборигенами. В какой-то степени она родственна культурам тушемлинской и псковских длинных курганов, сформировавшимся в это же время в западных регионах лесной полосы Восточно-Европейской равнины. Большинство селищ второй половины I тыс. н. э. в Волго-Клязьминском междуречье расположено в одинаковых топографических условиях, занимая пологие склоны возвышенностей коренных берегов рек и озер. Площади поселений — от 1 до 6 га. Жилищами служили преимущественно наземные срубные постройки, которые отапливались печами-каменками. На некоторых поселениях выявлены и полуземляночные строения. Известны и укрепленные поселения, среди которых выделяется Сарское городище на берегу оз. Неро, которое, по-видимому, было племенным центром...

Аборигенная меря все более и более втягивалась в единый этногенетический процесс, который вел к формированию древнерусского населения Ростово-Суздальской земли. Ассимиляционный процесс продолжался в течение второй половины I тыс. н. э. и завершился лишь в первых веках II тыс. н. э. О длительном сожительстве местного и пришлого населения в рассматриваемом регионе говорят и данные ойконимии210, и материалы археологии — мерянские культурные элементы отчетливо проявляются еще в курганах XI—XIII вв.211 В условиях продолжительного славяно-мерянского симбиоза этноним местного поволжско-финского племени — меря, по всей вероятности, распространился, как это нередко было в древней истории, на все население междуречья Волги и Клязьмы, и в период становления Древнерусского государства все жители Ростовского края назывались мерей. В Повести временных лет сообщается, что первыми жителями были «в Ростове меря», «...на Ростовском озере меря, а на Клещине озере меря же»212. Меря упоминается в летописях среди участников похода Олега 882 г. на Киев и похода 907 г. на Константинополь. Это было уже, нужно полагать, не поволжско-финское племя, а воины из среды населения Ростовской земли, сформировавшегося в условиях славяно-мерянского симбиоза. Называется меря еще в известном летописном Сказании о призвании варягов в числе племен (словене, кривичи и меря), пригласивших на княжение трех братьев из Скандинавии213. Славянский этнический элемент в составе среднеевропейского населения, колонизовавшего междуречье Волги и Оки, фиксируется прежде всего находками браслетообразных височных колец с незавязанными (сомкнутыми или заходящими) концами. Они появляются в этих землях в V—VI вв. и идентичны тушемлинским. Такие украшения встречены и в Москворечье (Боршева, Дьяково, Луковня, Троицкое, Щербинка), и на верхней Волге (Отмичи, Топорок). Жизнь на Троицком городище прекратилась в V или начале VI в.214, что дает основание датировать встреченные в верхних напластованиях этого памятника браслетообразные височные кольца не позднее этого времени. В Волго-Клязьминском междуречье аналогичные височные кольца обнаружены на Сарском городище и в ранних погребениях Сарского могильника, на городищах Выжегша и Мало-Давыдовское, на селищах Пеньково, Шурскол III и Новотроицкое215. Судя по находке браслетообразных височных колец на Попадьинском селище, они бытовали в Ярославском Поволжье уже в VI в.216 В ареале мери наряду с характеризуемыми браслетообразными кольцами получают распространение специфические браслетообразные височные украшения — втульчатые. Один конец их завершался втулкой, другой был заострен. Такие кольца в сравнительно небольшом количестве встречены разбросанно по всему ареалу мери217. Скорее всего, они принадлежат местному населению, включившемуся в процесс славянизации. Массив славянского населения в Волго-Окском регионе, нужно полагать, был весьма многочисленным и довольно активным. Уже в VII в. славяне — носители браслетообразных височных колец с сомкнутыми концами появились в области расселения финского племени муромы...

Валентин Седов, Древнерусская народность. Первые славяне в Ростово-Суздальской земле

 

 

Мерские станы в Волго-Окском междуречье

 

pre_1516338372__kurgannye.jpg

Восточная часть Волго-Окского междуречья в период Древней Руси. Местоположение мерских станов. 1 — населенные пункты; 2— городища; 3 — могильники мерянских и муромских племен; 4 — русские курганные группы конца IX–X в. (по Е. И. Горюновой).

 

Третьяков П.Н., Финно-угорские племена Волго-Окского междуречья и славяно-русская колонизация

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

А.В. ОЛЕЙНИЧЕНКО

О колонизации вендами Прибалтики

 

Западные средневековые источники фиксируют балтийских славян на востоке Балтики в основном под их общим названием венды. Это же подтверждают и данные топонимики, а также особенности названия русских у финоязычных племен восточной Балтики. Есть указания и на представителей отдельных племен балтийских славян. Кроме того, в Прибалтике также фиксируются Руссии, как и в землях балтийских славян. Показательным является тот лингвистический факт,

что "национальное имя русских у эстов Wene, Wend, Wenelane, Wendlane, у финнов Venajä, Venät, Veneläinen» (4). Это означает не только то, что чудские и финские

племена во многом отождествляли балтийских и восточных славян, но и то, что такое название не могло возникнуть, если бы не было непосредственных

контактов с самими балтийскими славянами. О колонизационном стремлении балтийских славян на восток можно...

 

https://alex-oleyni.livejournal.com/63706.html

 

 

  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Максим Жих

К вопросу об отражении проживания славян в Среднем Поволжье в I тыс. н.э. в письменных источниках

stara1mayna.jpg

Керамическей сосуд, найденный на именьковском городище Старая Майна, V-VI вв. н.э. 
Фото Д.А. Сташенкова

 

 

         

       В пространной редакции письма хазарского царя Иосифа, адресованного испанскому еврею Хасдаи ибн Шафруту[1], имеется перечисление народов, живущих вдоль волжских берегов: «У (этой) реки (Атил (Волга) – М.Ж.) расположены многочисленные народы... Вот их имена: Бур.т.с, Бул.г.р, С.вар, Арису, Ц.р.мис, В.н.н.тит, С.в.р, С.л.виюн. Каждый народ не поддается (точному) расследованию и им нет числа. Все они мне служат и платят дань», после чего «граница поворачивает по пути к Хуварезму (Хорезму – М.Ж.)»[2]. В краткой редакции перечисления поволжских народов нет, сказано просто про «девять народов, которые не поддаются точному распознанию и которым нет числа»[3]. Интересно название последнего народа – С.л.виюн, своеобразная форма которого наводит на мысль, что перед нами «эндоэтноним, непосредственно перенятый от одного из народов Поволжья»[4].

       Данный этноним давно и прочно связывается в науке со славянами. Обычно под ним понимают ту частью славян, «которая и согласно ПВЛ платила дань хазарам»[5], но источник не дает для этого никаких оснований: все перечисленные в нем этносы проживали именно в бассейне Волги: Бур.т.с – буртасы, Бул.г.р – волжские болгары, Ц.р.мис – черемисы, Арису – эрзя, В.н.н.тит (В.н.н.т.р) – унногундуры (оногуры), С.вар/С.в.р – две группы сувар[6], после же С.л.виюн – славян «граница поворачивает по пути к Хуварезму». Следовательно искать этих славян также следует в Поволжье. До недавнего времени этот поиск был затруднен тем, что не было известно никаких археологических памятников, которые можно было бы связать со славянами (точнее говоря, именно это обстоятельство и заставляло исследователей вырывать данный этноним из контекста источника, ясно помещающего его в Поволжье и видеть в нем просто совокупное название подвластных Хазарии славян или какой-то их части). Ныне же эта проблема является устраненной – в IV-VII вв. в Среднем Поволжье существовала именьковская археологическая культура, связанная своим происхождением с пшеворской, зарубинецкой и черняховской[7], в рамках которых исследователи традиционно ищут [пра]славян[8]. Соответственно вполне убедительной является гипотеза, согласно которой носители именьковской культуры были славянами[9].       

Спойлер

К настоящему времени учеными выявлено более 600 поселений и могильников именьковской культуры[10]. Для нее были характерны как открытые, так и, реже, укрепленные поселения, состоявшие из жилищ двух типов: полуземлянок квадратной формы с наземными конструкциями в виде срубов и слабо углубленных в грунт каркасно-столбовых строений. Могильники именьковской культуры бескурганные с господствующим трупосожжением (редкие трупоположения объясняются проникновением в именьковский ареал иноэтничного населения) на стороне и последующим помещением останков на дно овальных или четырехугольных ям с чашевидным или плоским дном. Захоронения, как правило, либо вовсе не содержат инвентаря, либо содержат лишь отдельные вещи. Безынвентарность или малоинвентарность – характерная черта славянского погребального обряда, отмеченная еще Л. Нидерле. Эта черта отличала славян от их соседей – балтов, германцев, кельтов и т.д. В большинстве случаев в могильные ямы ставились глиняные сосуды. В этой связи очень любопытно, что в славянской культуре горшок был неразрывно связан с культом предков: различные варианты захоронения кремированных останков в горшках-урнах хорошо известны по ряду позднейших [достоверно] славянских культур. При этом горшок представлял собой как бы «новое и вечное тело погребенного предка: недаром сам горшок с его горлом, плечиками, туловом в русском языке представляется антропоморфным»[11]. Славяне-именьковцы занимались земледелием и культивировали просо, полбу, пшеницу, ячмень, овес, горох и, что весьма важно – рожь, которая, как мы знаем благодаря исследованиям К. Яжджевского была специфически славянской культурой и распространялась по Восточной и Центральной Европе вместе с расселением славян[12]. Весьма развито было и скотоводство: именьковцы разводили лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, а также свиней. Керамику именьковские славяне изготавливали в основном ручным способом, развита у них была обработка железа (часты находки железных наральников, серпов, кос-горбуш и т.д., а также ремесленных орудий) и бронзы.

       В конце VII века именьковская культура прекратила свое существование, причем произошло это не в результате военного разгрома. Видимо, большая часть именьковского населения просто покинула Среднее Поволжье, что произошло, скорее всего, вследствие наступления на регион тюркоязычных кочевников – болгар[13]. По мнению большинства археологов именьковцы ушли на юго-запад, в район днепровского левобережья, где стали ядром формирования новой культуры – волынцевской[14], славянская принадлежность которой является уже абсолютно бесспорной. При этом ряд археологов полагает, что какая-то часть именьковского населения осталась в Среднем Поволжье, где была постепенно ассимилирована болгарами и влилась в состав населения Волжской Болгарии[15], что позволяет говорить о том, что потомки славян-именьковцев сыграли важную роль в развитии земледелия и ремесла в Волжской Болгарии и в оседании болгар на землю[16]. Т.е. в Волжской Болгарии могла иметь место примерно та же ситуация славяно-тюркского синтеза, что и в Дунайской, только с большей ролью тюрок и меньшей – славян.

       Очень важны и лингвистические наблюдения В.В. Напольских[17], выявившего в пермских языках ряд заимствований из некоего [пра]славянского диалекта – языка «близкого (и лингвистически, и, очевидно, географически) к праславянскому, но не идентичного ему», которые могут быть датированы временем не позднее середины I тыс. н.э. и которые мы можем достаточно уверенно связывать со славянами-именьковцами. При этом важно подчеркнуть, что как показал О.Н. Трубачев, [пра]славянского языка, как единого монолитного целого никогда не существовало, а всегда была совокупность диалектов, соотношение между которыми менялось исторически[18]. Одним из таких диалектов и был «именьковский язык»[19]. При этом важно подчеркнуть, что во-первых именьковская культура сформировалась в IV в., то есть до сложения основ (VI-VIII вв.) той диалектной конфигурации славянских языков (деление на восточно-, западно-, и южнославянские языки), которая существует до сих пор, а во-вторых славяне-именьковцы несколько столетий жили в полной изоляции от других [пра]славянских групп[20] и в иноэтничном окружении. Это не могло не привести к тому, что у них языковые процессы проходили несколько иначе, чем у других [пра]славян и независимо от них. Поэтому «именьковский язык» должен был быть более консервативен, архаичен и близок к той ситуации в [пра]славянской диалектной группе, которая существовала до эпохи славянского расселения[21]. Важно отметить и то, что в числе названных заимствований была «рожь», о значении  которой в славянской земледельческой культуре выше уже было сказано[22].

       В этой связи весьма любопытен и вопрос о возможных языковых контактах славян-именьковцев с венграми. Археологические материалы свидетельствую о тесных контактах именьковского населения с носителями протовенгерской кушнаренковской культуры[23]. Именно с этими контактами может быть связан ряд славизмов в венгерском языке. Ранние славянские заимствования (до переселения венгров на Дунай) в венгерском языке предполагались исследователями[24], но не имели твердой опоры в материалах, свидетельствующих о ранних славяно-венгерских контактах: по справедливому замечанию В.В. Седова «контакты венгров и славян в южнорусских степях не могли быть интенсивными и оставить след в венгерском языке ввиду их непродолжительности»[25]. Совсем иной характер носили отношения славян-именьковцев и венгров эпохи кушнаренковской культуры – они были и весьма продолжительными и достаточно глубокими для того, чтобы оставить следы в венгерском языке[26].

       Возвращаясь к этнониму С.л.виюн из письма царя Иосифа, отражавшему, по всей видимости, самоназвание одного из поволжских этносов, вполне логично предположить, что самоназвание живших в IV-VII вв. в Среднем Поволжье славян-именьковцев звучало примерно как словене, что и отразилось в источнике (объяснений сохранению этого названия в Х веке может быть несколько: оно могло сохраняться как реликт, могло быть связано с возможно проживавшими в регионе потомками именьковцев, а могло относиться к какому-нибудь местному «племени», перенявшему их название). Подобные имена, производные от общего самоназвания всех славяноязычных народов (точнее – ставшего таковым на определенном этапе) были достаточно распространены в славянском мире: словаки, словенцы, словене ильменские, словинцы-кашубы на побережье Балтики, славонцы в хорватской Славонии[27].  Преимущественно на его окраинах – там, где славяне жили в иноэтничном окружении (ситуация при которой древнее самоназвание сохраняется преимущественно на окраинах расселения этноса, в то время как в «центральных» его частях оно постепенно утрачивается, весьма типична. Вспомним, к примеру, карпатских русинов, сохранивших древнерусский этноним русин, отразившийся еще в договорах Руси с Византией). Яркий пример здесь словене ильменские, жившие в финском окружении. Ситуация с именьковцами была еще более показательна в этом плане – они жили полностью в иноэтничном окружении и в полной изоляции от остальных [пра]славянских групп.

       Если гипотеза о том, что именьковцы именовали себя словенами (или иным подобным образом) верна, то мы можем считать их не пра-, а самыми настоящими славянами в точном смысле данного понятия, то есть людьми, имеющими славянское самосознание, зафиксированое в соответствующем самоназвани.

       Установив факт проживания славян в Среднем Поволжье в середине и, возможно, второй половине I тыс. н.э. позволительно поставить вопрос о его отражении в письменных источниках того времени. И вот здесь оказывается, что в арабской историко-географической литературе существовала устойчивая традиция помещать в регионе неких ас-сакалиба – славян[28], которая всегда удивляла исследователей, не знавших еще о проживании здесь славян-именьковцев и не находивших поэтому ей удовлетворительного объяснения. Нахр ас-сакалиба – «Славянской рекой» называет проделанный им путь[29] по Волге от Булгара до впадения в нее Оки и далее вверх по Оке до Десны, а затем уже вниз по Десне к Днепру и Киеву арабский путешественник XII века Абу Хамида ал-Гарнати[30]. Аналогично называют путь от Азовского моря вверх по Дону, далее волоком в Волгу и вниз по этой реке Ибн Хордадбех и Ибн ал-Факих ал-Хамадани[31]. Еще более любопытно то, что Ибн Хордадбех говорит о том, что Хамлидж – хазарский город в низовьях Волги – расположен на реке, которая течет из «страны славян» (билад ас-сакалиба)[32]. При этом арабы знали Волгу лишь от пределов Волжской Болгарии[33].

       Еще более интересный характер имеют сведения, содержащиеся в «Записке» (Рисала) Ахмеда Ибн Фадлана – участника отправленного халифом аль-Муктадиром в 922 г. посольства к правителю Волжской Болгарии, которого он последовательно (всего 12 раз) именует маликом ас-сакалиба – «государем славян»[34], дважды называет всю подвластную ему страну «страной славян»:

 

И когда прибывает корабль из страны (города) хазар в страну (город) славян, то царь выезжает верхом и пересчитывает то, что в нем (имеется), и берет из всего этого десятую часть[35]

 

Хазары и царь их все иудеи, и славяне и все, кто соседит с ними, (находятся) в покорности у него (царя), и он обращается к ним (словесно), как к находящимся в рабском состоянии, и они повинуются ему с покорностью[36]

 

И один раз упоминает «славян» в начале своей записки в числе народов, которые он видел и в землях которых побывал:

 

Это – [Книга Ахмада Ибн Фадлана ибн-аль-‘Аббаса ибн Рашида ибн-Хаммада, клиента Мухаммада ибн-Сулаймана, посла аль-Муктадира к царю славян], в которой он сообщает о том, что он сам видел в стране турок, хазар, руссов, славян, башкир и других (народов)[37]

 

       Учитывая то, что волжские болгары здесь не названы, вполне очевидно, что именно они и поименованы нашим автором «славянами».

Такое словоупотребление Ибн Фадлана сразу поставило ученых в своеобразный тупик – это единственный[38] случай, когда автор, лично побывавший в Восточной Европе именует ас-сакалиба не славян. А.Я. Гаркави предположил, что данный факт связан с тем, что славяне составляли немалое число жителей Волжской Болгарии[39], однако такой вывод в то время не имел под собой серьезной опоры в источниках и потому не получил распространения. Подобная ситуация, когда славянам в составе населения Волжской Болгарии не находилось места, привела некоторых исследователей к выводу о том, что у Ибн Фадлана этот этноним применен расширительно и что он в арабской традиции мог обозначать не только славян, но и другие народы Восточной Европы: тюрок, финно-угров и т.д.[40] Однако, больше примеров такого «расширительного» употребления арабскими авторами этнонима ас-сакалиба неизвестно, что делает такое предположение очень шатким.

Д.Е. Мишин недавно предположил, что мы имеем тут дело с простой ошибкой арабского автора: по мнению ученого маликом ас-сакалиба именовал себя царь Алмуш в послании к халифу ал-Муктадиру с целью «показать себя мощным правителем, которому повинуются многие народы, и с которым, следовательно, выгодно поддерживать союзнические отношения», что и отразилось в «Записке» Ибн Фадлана[41]. Но и это объяснение не выглядит убедительным. Во-первых возникает вопрос: почему Алмуш в числе своих (реальных или мнимых) подданных так выгородил славян? Это не находит никакого объяснения. Во-вторых, Д.Е. Мишин не учел того, что название Алмуша «государем славян», а его подданных «славянами» исходило именно от самого Ибн Фадлана, в то время как сам Алмуш называл себя «царем Булгара»:

на его минбаре уже провозглашали за него хутбу: «О, Аллах! сохрани (в благополучии) царя Балтавара, царя Булгара»[42]

он (хатиб) стал провозглашать за него (царя) хутбу: «О, Аллах! сохрани раба твоего Джа'фара ибн-'Абдаллаха, повелителя (эмира) Булгара, клиента повелителя правоверных»[43]

       Это говорит о том, что в определении жителей Среднего Поволжья, как славян, Ибн Фадлан просто следовал определенной традиции, сложившейся в арабском мире, другие примеры которой были приведены выше. И у нас есть все основания полагать, что за этой традицией стоял реальный исторический факт – проживание в Среднем Поволжье славян именьковцев и, возможно, их потомков. Поэтому в объяснении употребления этого этнонима Ибн Фадланом мы считаем логичным вернуться к позиции А.Я. Гаркави[44]. Это тем более логично сделать, что согласно свидетельству Ад-Димашки паломники из Волжской Болгарии, бывшие в 433 г.х. (1041-1042 гг.) в Багдаде, на вопрос кто они отвечали, что их народ – это смесь тюрок и сакалиба[45]. Данное свидетельство полностью подтверждает позицию тех археологов, которые говорят о включении потомков славян-именьковцев в состав населения Волжской Болгарии. В этой связи любопытно, что в описании Ибн Фадланом быта жителей Волжской Болгарии имеются как элементы кочевой жизни (юрты), так оседлой (дома, земляные ямы для хранения зерна и т.д.).

       Любопытное этногенетическое предание, также, вероятно, связанное с именьковскими славянами передает Гардизи в своем сочинении «Зайн ал-Ахбар» (XI в.):

 

<Одни из вождей ас-сакалиба был вынужден удалиться из родных мест, т.к. совершил убийство румийца>… он пришел к хазарам, и хакан хазар принимал его хорошо, пока он не умер. Следующий хакан, однако, был сильно настроен против него, и он вынужден был уйти из этого места. Отделившись вновь, он пришел к Басджирту.

Басджирт происходил из знатных хазар и его местопребывание было между хазарами и кимаками. У него было 2000 конных воинов. Далее хан хазар послал человека к Басджирту, приказав ему выгнать Саклаба. Он сообщил это Саклабу, и тот удалился в область тогуз-огузов. Между ним и некоторыми из них были узы родства. Но когда он прибыл к месту на дороге между кимаками и тогуз-огузами, хан тогуз-огузов стал отдаляться от его собственного племени, обидевшись на них. Соответственно, многие из них были убиты им, рассеялись и стали по одному или по двое приходить к Саклабу. Всех, кто пришел, он принял и обходился с ними хорошо, пока они не стали многочисленны. Тогда Саклаб послал к Басджирту и присоединился к нему, пока не стал могущественным. Тогда он совершил набег на гузов, убил многих из них и многих захватил в плен, и так получил великое богатство, как в смысле награбленного добра, так и посредством пленных, которых всех продал (за выкуп). И племя, которое объединилось вокруг него, он назвал кыргызами (хирхиз). Вскоре вести о его богатстве достигли ас-сакалиба, и многие пришли к нему от ас-сакалиба вместе со своими семьями и имуществом.  Они смешались с теми, кто был там раньше, и образовали родственные связи, пока не стали одним народом. Это причина, по которой свойства и характерные черты ас-сакалиба можно обнаружить среди кыргызов: красноватые волосы и белизну кожи[46]

 

       По мнению Е.С. Галкиной, которая впервые привлекла данное известие к исследованию интересующего нас вопроса, в этом предании отражена археологически установленная[47] миграция в VI-VII вв. части именьковского населения в Закамье – в земли племен, принимавших участие в этногенезе башкир, где они постепенно были ими ассимилированы. Эти и другие моменты в легенде отражают (в «спрессованном виде», что характерно для подобных преданий) реальные взаимоотношения славян-именьковцев и их соседей[48]. Детальное изучение зафиксированного Гардизи предания и его сопоставление с данными других источников и археологическими материалами еще впереди.

Самый интересный блок информации, связанной со славянами-именьковцами представлен в известиях, посвященных арабскому походу 737 года против Хазарии, самое подробное из которых принадлежит перу историка Ибн А‘сама ал-Куфи (ум. в 926 г. Интересующее нас известие входит в состав его «Книги завоеваний» («Китаб ал-футух»))[49], упоминающего при этом и гидроним Нахр ас-сакалиба, на берегах которой и столкнулось в ходе названного похода со славянами арабское войско. Вопрос о том, какую реку подразумевает он под именем «Славянской» и является ли она тем же водным объектом, что и у Ибн Хордадбеха, Ибн ал-Факиха и Абу Хамида ал-Гарнати вызвал длительную дискуссию в ходе которой мнения исследователей распределились в основном между двумя крупнейшими реками Юго-Восточной Европы[50]: одни ученые связывали ее преимущественно с Доном[51] («донская» гипотеза), другие – с Волгой[52](«волжская» гипотеза). К настоящему времени этот вопрос не является окончательно разрешенным[53].

       В 737 г. наместник халифа (позже сам ставший халифом) Марван ибн Мухаммад предпринял грандиозный поход против Хазарии, ставший кульминацией длительного периода арабо-хазарских войн, шедших за гегемонию на Кавказе почти столетие (примерно с середины VII в.). Целью Марвана был решительный разгром Хазарии, который должен был навсегда положить конец ее претензиям на гегемонию в Закавказье и на Северном Кавказе. Марван своей цели достиг: Хазарский каганат потерпел сокрушительное поражение, его центры, расположенные в современном Дагестане (Баланджар, Самандар и т.д.) были разгромлены[54]. Именно после этого разгрома[55] усиливается, начавшееся несколько ранее, из-за арабской угрозы, перемещение населения и политических центров каганата на север – в безопасные степи Северного Прикаспия, Нижнего Подонья и Поволжья.

       Информация о походах Марвана против Хазарии, которые не всегда можно четко идентифицировать и отождествить друг с другом[56], присутствует у ряда арабских авторов: различные варианты повествований о них, опиравшиеся на разные источники, присутствуют в сочинениях ал-Йа‘куби, Ибн ал-Факиха, ал-Балазури, ат-Табари, Бал‘ами, ал-Куфи, Халифы ибн Хаййата, Ибн ал-Асира и  т.д.[57] Из них в рассказах, ал-Балазури, ал-Куфи и  Ибн Хаййата, рассказ которого содержит несколько иную версию событий[58], которая может помочь прояснить некоторые неясности в рассказе двух первых авторов, говорится о том, что Марван во время своей войны с Хазарией напал на народ ас-сакалиба т.е. славян. Предпринимавшиеся периодически попытки отождествить ас-сакалиба ал-Балазури, ал-Куфи и Ибн Хаййата с каким-либо иным народом, который арабы приняли за славян, например, буртасов[59], касогов[60] и т.д., на наш взгляд, безосновательны, так как все эти народы были хорошо известны арабам под их собственными названиями. Под этнонимом ас-сакалиба практически во всех известных случаях арабские авторы понимали именно этнических славян. То, что речь в рассказах о походе Марвана идет именно о славянах подтверждает и одна  фраза у ал-Куфи, в которой говорится, что наряду со славянами Марван напал и на других «неверующих». Это ясно говорит о том, что этникон сакалиба означает здесь вполне конкретный народ и не используется в каком-то «расширительном» смысле. В целом рассказ ал-Куфи о столкновении Марвана со славянами наиболее подробен:

[войска Марвана] выступили и вскоре достигли города ал-Байда’, в котором пребывал хакан, царь хазар. Говорит [автор]: Марвану и мусульманам в стране хазар сопутствовал успех, и они достигли земель, расположенных за Хазарией. Затем они совершили набег на ас-сакалиба и на другие соседние племена неверующих и захватили из них в плен 20 тысяч семей. После этого они пошли дальше и вскоре добрались до реки славян (нахр ас-сакалиба) (выделено мной – М.Ж.)[61]

Далее описывается разгром хазарского войска на ее берегах. Чтобы понять, в каких местах произошло столкновение Марвана со славянами надо сначала выяснить местонахождение города ал-Байда’, которое является дискуссионным[62]. Существуют две основные гипотезы ее местоположения. Согласно одной из них, это название первой столицы хазар на Нижней Волге[63]. По другой гипотезе город этот находился в современном Северном Дагестане. Допускалось даже полное отождествление трех хазарских «столиц», находившихся в Северном Дагестане: Баланджара[64], Самандара[65] и ал-Байда’[66], для чего нет никаких оснований, равно как и для отождествления Самандара и ал-Байда’[67], основанного на том, что оба эти названия («Самандар» и «ал-Байда’») являются тождественными и этимологизируются как «белый город» (Самандар) и «белая» (ал-Байда’). Однако, во-первых, подобные названия городов были очень распространены в Хазарии (вспомним, хотя бы Саркел, название которого означает «белая крепость»). Особенно важно, что и одна из частей Итиля носила название Сарашен – «желтый (город)», арабским аналогом которого вполне могло быть ал-Байда’ – «белая» [68]. Во-вторых, авторы, повествующие о походе Марвана (ал-Куфи, ибн Хаййата и др.) упоминают Самандар и ал-Байда’ вместе как разные города, поэтому отождествлять их невозможно. Причем, судя по всему, ал-Байда’ находилась севернее Самандара (Марван взял Самандар и двинулся на ал-Байда’). Так что, наиболее вероятно, что речь действительно идет о первой столице хазар на Нижней Волге, ставшей впоследствии частью Итиля. Второй его частью стал город Хамлидж, хотя, по-видимому, слияние их произошло далеко не сразу, а лишь в IX в., так как еще Ибн Хордадбех упоминает вместо одного Итиля два отдельных города: Хамлидж и ал-Байда’[69]. Именно поэтому город ал-Байда’ впоследствии исчезает со страниц источников и не упоминается ни в каких рассказах о последующих событиях.  Любопытно, что Ал-Масуди рассказывает о древних хазарских столицах Баланджаре и Самандаре и о переносе хазарами, вследствие похода Марвана, столицы из Самандара в Итиль[70]. Судя по всему, имя нового города уже заслонило древнее название одной из его частей, бывшей некогда отдельным городом.

        Учитывая нижневолжское расположение города ал-Байда’, можно уверенно говорить о том, что в данном рассказе под «Славянской рекой» понимается Волга. Арабские войска, разгромив центры каганата, находившиеся в современном Дагестане, двигались в направлении ал-Байда’, где находился хазарский каган, который при приближении арабских войск бежал, очевидно, на север вдоль волжских берегов: так как он не был готов к битве ему не было никакого смысла переходить на правый берег реки. Марван, имевший в этой войне самые решительные цели, последовал за ним, причем дошел до земель, находившихся «за Хазарией», где и произошло его столкновение со славянами и «другими соседними племенами неверующих», а затем и разгром хазарского войска[71]. Видимо, Марван достиг тех мест, где проживали славяне – потомки носителей именьковской культуры. Таким образом, реконструкция маршрута похода Марвана, выполненная М.И. Артамоновым[72] представляется, в целом верной, чего нельзя сказать об аналогичной реконструкции, предложенной Б.А. Рыбаковым[73]. М.И. Артамонов только был неправ, отождествляя ас-сакалиба с буртасами. В те времена, когда Артамонов писал «Историю хазар» еще ничего не было известно о проживании славян в Среднем Поволжье.

       Любопытные подробности относительно дальнейшей судьбы захваченных в плен славян сообщает ал-Балазури:

Марван совершил набег на ас-сакалиба, которые были в стране хазар, взял в плен из их числа 20 000 семей и расселил их в Кахетии. Потом они убили своего властителя и бежали, но их догнали и перебили[74]

       Решение Марвана о переселении славян, возможно, было вызвано арабским опытом использования славян в качестве стражей и военных поселенцев на приграничных территориях. Например, у кордовских эмиров и халифов существовала «славянская гвардия». Переходя из Византии в арабские владения на Ближнем Востоке, славяне расселялись большими массивами в Сирии и других областях арабского мира[75]. Любопытно, что, как указывает В.М. Бейлис, «хаджибом (придворным, ведавшим внутренними покоями резиденции, камергером) халифа Марвана (Марван стал халифом в 744 и был им до 750 гг. – М.Ж.) был неизвестный нам ближе Саклаб, возможно, вольноотпущенник из числа пленных ас-сакалиба, захваченных во время походов Марвана на север от Кавказа»[76].

       Любопытные данные о нападении Марвана на славян, которые отличаются от сведений ал-Куфи и ал-Балазури, приводит Халифа ибн Хаййата ал-‘Усфури. Описание самого похода 737 г. у него очень лаконично и не содержит никаких сведений о столкновении Марвана со славянами:

В этом году Марван ибн Мухаммад предпринял дальний поход из Арминии[77]. Он проник в ворота алан (Баб ал-Лан)[78], прошел землю ал-Лан[79], затем вышел из нее в страну хазар и прошел Баланджар и Самандар и дошел до ал-Байда’, в которой пребывает хакан. Хакан бежал из города[80]

Сведений о дальнейших боевых действиях Марвана с хазарами и славянами здесь нет. Зато под 114/732-733 г. Халифа ибн Хаййата приводит уникальные сведения:

Сказал Абу Халид со слов Абу-л-Бара’а: «Марван выступил в сто четырнадцатом году и [продвигался], пока не перешел реку ар-Р.мм. Он убивал, угонял в плен и совершал набеги на ас-сакалиба»[81]

       Другие авторы[82] под этим годом сообщают о походе Марвана на хазар, который закончился, в сущности, безрезультатно (если не считать захваченного скота) из-за погодных условий (шли почти непрерывные дожди и дороги сделались непроходимыми)[83], но ничего не упоминают о столкновении Марвана со славянами. В то же время, Халифа ибн Хаййата под этим годом ничего не говорит о походе против хазар[84]. Видимо, у него имеет место определенная путаница относительно походов Масламы и Марвана против Хазарии. Поэтому, вероятнее всего, этот рассказ следует связывать с «усеченным» описанием похода 737 г., которое имеется у нашего автора и считать их частями повествования об одном и том же походе Марвана – походе 737 г. Для локализации места столкновения Марвана со славянами мы в данном рассказе имеем лишь один ориентир –  реку ар-Р.мм. Это название больше не встречается в арабской литературе, поэтому локализация этой реки представляет собой серьезную проблему. В.М. Бейлис лишь осторожно отметил, что, по всей видимости, это «одна из больших рек, протекающих севернее Кавказского хребта»[85]. Н.Г. Гараева считает, что это, возможно, Аракс или ал-Лан[86]. Однако, ничего не известно о проживании славян вблизи этих рек. По-видимому ар-Р.мм – это искаженный вариант названия Волги, которая в античной традиции была известна, как Ра (Оар, Аракс, Рос. Античное название Волги отражает ее древнее иранское имя. Возможно, она же фигурирует в Авесте как Рангха, Ранха. От североиранских народов (скифов, сарматов и т.д.) это название переняли и финно-угры)[87]. Видимо, в тексте Халифы ибн Хаййата мы имеем дело с искаженным античным названием Волги. Это полностью согласуется с данными ал-Куфи о месте столкновения Марвана со славянами. Если это предположение верно, то Халифа ибн Хаййата локализует место столкновения Марвана со славянам там же, где и ал-Куфи – на волжских берегах. В походе 732 г. Марван никак не мог зайти так далеко.

       Любопытно, что следы переселенных Марваном славян сохранялись на Кавказе в течение долгого времени[88], о чем ярко свидетельствуют, например, недавно обнаруженные Л.С. Клейном в кавказском фольклоре следы славянских мифов о Перуне[89]. Правда, вероятно, проникновение славян на Кавказ связано далеко не только с этим  насильственным переселением. Любопытно, что в «Истории Тарона» Зеноба Глака сохранилась славянская легенда об основании Киева[90], запись которой в Армении так же свидетельствует о пребывании значительного массива славян на Кавказе[91], а зафиксированное и другими источниками пребывание в кавказском регионе славян (о чем ниже) подтверждает и возможность записи здесь этой легенды.

       Здесь возникает один очень любопытный вопрос: а почему собственно Марван, продвинувшись очень далеко на север и достигнув крайней точки своего похода, вдруг нападает именно на местных жителей – славян, да еще и переселяет их на Кавказ? Частично ответ на него был дан выше. Но, думается, что это нападение имело и еще один аспект: косвенно это свидетельствует о союзе живших в Поволжье славян с хазарами в это время. Есть у нас и данные, прямо говорящие о таком союзе, правда в существенно более раннее время. Речь идет о сообщении, принадлежащем перу албанского историка Моисея Каланкатваци (Утийца), который при описании осады Тбилиси хазарским войском в начале VII в. употребляет при описании трапезы хазарских воинов славянское слово «сало»[92] и, возможно, «череп», «черепок», «черпак» или даже «шелом»[93], что является бесспорным свидетельством присутствия славян в кавказском регионе. И присутствия весьма значительного, так как они составляли весьма немалую долю в войске хазар, раз у Моисея Каланкатваци зафиксировано слово, принадлежащее их языку. Не смотря на значительный временной интервал, поход Марвана против славян свидетельствует о сохранении этого союза и в начале VIII в.

       Сохранение в кавказском фольклоре мифов о Перуне и запись легенды об основании Киева также подтверждают присутствие в регионе славян. О нем же говорят и некоторые поздние, но, по всей видимости, отражающие аутентичную информацию, источники[94].

Откуда славяне могли попасть на Кавказ? По всей видимости, в первую очередь из Среднего Поволжья, откуда легко можно было по Волге и Каспийскому морю попасть в восточные районы Северного Кавказа. В этой связи любопытно, что ал-Масуди и Ибн Хаукаль  свидетельствуют о проживании значительной славянской общины в Итиле в низовьях Волги[95]. Это может быть связано как с торговлей славян по Дону и Волге, описанной Ибн Хордадбехом и Ибн ал-Факихом, так и с давним поселением славян, существовавшем в этом районе и ставшем со временем частью города Итиля.

       Что же касается возможного проникновения славян на Северный Кавказ с северо-запада – из районов Среднего Поднепровья и северской земли, то оно кажется маловероятным, так как никаких археологических славян в Среднем и Нижнем Подонье не зафиксировано[96].

Существует еще одно важное для решения рассматриваемого вопроса, и в то же время, весьма загадочное известие. ал-Йа‘куби (ум. 284/897 или 292/905) сообщает о посольстве санарийцев[97] в 853-854 гг. к правителям Византии и Хазарии, а так же к некоему сахиб ас-сакалиба («государю славян») с просьбой о помощи против арабов[98]. Кто же этот сахиб ас-сакалиба и где находилась его страна?

Учитывая, что Ибн Фадлан практически так же – маликом ас-сакалиба – называет правителя Волжской Болгарии, иногда предполагается, что именно он и назван у ал-Йа‘куби. Однако такая интерпретация представляется совершенно немыслимой: Волжская Болгария находилась очень далеко и вряд ли могла оказать санарийцам какую-то помощь.

       Гораздо более логично предположение В.М. Бейлиса, согласно которому, речь у ал-Йа‘куби идет о правителе какого-то восточнославянского этнополитического объединения[99]. А.П. Новосельцев считал, что в источнике говорится о правителе Киева[100]. В новейшей своей работе соглашается с ним и И.Г. Коновалова, которая пошла дальше и отождествила этого сахиба ас-сакалиба с каганом русов (Русский каганат исследовательница также помещает в Киеве)[101]. С Русским каганатом – в его понимании это была волынцевская культура – связывает это посольство и В.В. Седов[102]. Однако все эти построения гипотетичны.

       Нет также никаких оснований считать это известие книжным сюжетом: сообщение вполне реалистично и полностью вписывается в контекст положения дел на Кавказе в середине IX в. Если все же допустить книжный характер известия именно о сахибе ас-сакалиба, то это не снимает проблемы по-существу, так как для того, чтобы сделать подобную вставку, автор должен был иметь достаточные основания для этого. То есть и в таком случае должен был существовать некий вполне реальный  сахиб ас-сакалиба.

       В порядке рабочей гипотезы, рискну предположить, что речь здесь идет как раз о славянах, живших в Поволжье, и оттуда проникавших в районы восточного Кавказа[103]. В этой связи очень любопытно известие Ибн ал-Факиха о некоем роде (джинс) славян непосредственно на Кавказе, а также о том, что Кавказские горы граничат со страной ас-Сакалиба[104].

       Все сказанное в статье заставляет задуматься над интереснейшей и во многом загадочной еще проблемой расселения славян в Поволжье и присутствия их в северо-восточных районах Кавказа, куда они, по всей видимости, проникали преимущественно оттуда же. Как оказалось, сведения письменных источников, и археологические материалы прекрасно подтверждают и дополняют друг друга[105], свидетельствуя о проживании значительно массива славян в Среднем Поволжье, откуда они проникали в низовья Волги и на Северо-Восточный Кавказ.

Хронос

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Поход яицких казаков Нечая Шацкого на Хиву, 1603 г.

 

28.jpg

Лейб-гвардии Уральская казачья Его Величества сотня на армейских учениях

 

         Датировка похода. А.В.Карпов и ряд исследователей ошибочно приводят 1605 г. После работы Н.И.Веселовского была установлена точная дата битвы, в которой было нанесено поражение яицким казакам. Абу-л-Гази родился в пятницу 12 августа 1603 г. или 15 рабия первого в год зайца 1012 г.х., через 40 дней после победы хивинцев.

Спойлер

Но у Абу-л-Гази приводится 1014 г.х. – это, возможно, описка, так как год зайца падает на 1012 г.х. Хивинский хан Араб-Мухаммед взошел на престол в 1602 г. Абу-л-Гази несколько раз указывает, что поход яицких казаков состоялся через полгода после начала правления его отца Араб-Мухаммеда. Таким образом, подтверждается предложенная Веселовским дата начала похода – весна 1603 г. Указанная Абу-л-Гази точная дата сражения – 12 августа – дает нам возможность, дать примерную датировку другим событиям этого похода. Весной 1603 г. около 1000 пеших казаков с атаманом Нечаем Шацким выступили на Хиву из городка Кош-Яик. По казачьему преданию яицких казаков было 500 человек, но у нас нет оснований не доверять сообщению очевидца – Абу-л-Гази. Казаки пошли по Яику вниз. У гор, от «нынешнего городка» в 30 верстах был Круг. Войсковой дьяк стал протестовать против похода и был повешен атаманом, а горы с тех пор стали зваться Дьяковыми. Может быть, это нынешний поселок Дьяков. Подтверждается, что казаки жили вверх по течению от нынешнего Уральска. 
           По казачьему преданию казаки поплыли на стругах вниз по течению Яика. В низовьях Яика они их оставили и дальше пошли пешком с обозом из телег по старой Хивинской караванной дороге через Эмбу и Устюрт. Около 9-10 июня 1603 г. казачье войско начало 30-саженный спуск с Чинка в котловину Айбугир (высохшие разливы Аму-Дарьи). Дорога по низине, временами небольшие песчаные барханы. От Таса-Гуз до города Ургенч полдня ходу или около 10 верст. Там казаки заночевали и по обычаю выслали ертаулов на разведку.
          Проводники вывели казачье войско незаметно прямо к воротам Мерзы города Ургенча. Используя внезапность и отсутствие ханской ставки в городе казаки 13-14 июня 1603 г. заняли Ургенч, который тогда являлся столицей Хивы. Стоявшие в городе ханские отряды были уничтожены. Абу-л-Гази сообщает подробности входа войска яицких казаков в город: «Русские Казаки, прельщенные словами Туркестанца, сделали его вожатаем к городу, и он ввел их в Ургандж Мурзинскими воротами. Прежде всего им попался мясник, сидевший в лавке; они закололи его копьем за то, что он, сочтя их за служителей из военных людей, кричал: «грязь ешьте, баранщики, армяне!» Не думано, не гаданно – в этот день встречают смерть до 1000 человек, знатных и не знатных.»
Что из себя представлял Ургенч По словам Дженкинсона (1558 г.) «Ургенч расположен на месте ровном; имеет вокруг земляные валы по 4 мили в длину. Постройки в нем тоже земляные; но они наполовину разрушились и выстроены без должного порядка. В городе есть одна длинная улица, покрытая сверху, которая служит местом для рынка. Этот город сильно пострадал, особенно в последние 7 лет, когда вследствие междуусобных войн он был разоряем 4 раза; оттого и купцов там мало, да и те бедны, так что во всем городе я едва мог продать 4 куска саржи. Главнейшие товары, которые там раскупаются, привозятся из Бухары и из Персии; но привозятся они в таком ничтожном количестве, что и упоминать не стоит об этом».
           События в городе Абу-л-Гази описывает следующим образом: «Жители Хивы (то есть хивинцы из Ургенча) просили хана выступить с войском на врага: хан прибыл через 7 дней. Между тем, казаки в Ургендже избили до 1000 жителей; захватили в плен 1000 девиц и юношей, на 1000 телег уложили лучшее имущество, сожегши (?) бязь, бахту, ковры, одежду, подушки, постели и прочие вещи этого сорта. Покуда они делали все это, прошло 7 дней; после того они выступили из Ургенджа и пошли берегом реки.»

          Несмотря на просьбы горожан, хивинский хан боялся идти на штурм Ургенча и дожидался их выхода из него, собирая в это время племенное ополчение узбеков и туркмен (до 30 тыс. воинов). Вероятно, 21-22 июня 1603 г., через 7 дней после занятия столицы Хивы, яицкие казаки выступили в обратный путь из Ургенча, двинувшись на север вдоль Аму-Дарьи. Трагический просчет - не было взято достаточного запаса воды – телеги были перегружены захваченным имуществом, до воды было близко и казаки рассчитывали запастись водой уже перед выходом на Устюрт. Казакам воды хватило на 6-7 дней.
Хивинская армия уже перерезала яицким казакам дорогу на север к Аму-Дарье. Абу-л-Гази свидетельствует: «Араб-Мохаммед-хан зашел вперед им, сделал перекоп и поставил цепь. Тут в продолжении 2-х дней происходили битвы: на третий день Русские, употребивши все усилия, прорвали цепь и, пробившись, пошли дальше.»
           Хивинская конница 28 июня 1603 г. вновь их обошла на 2 фарсаха. (1 фарсах равен приблизительно 1/8 дня пути). 2 фарсаха равны приблизительно 5-10 км. Теперь положение отряда Нечая существенно ухудшилось. Казаки из телег построили лагерь-«курень» (вагенбург) и укрепились в нем. Телеги ставились кругом, связывались цепями, чтобы степняки не смогли растащить их арканами. Телеги покрывались мокрыми кошмами для предохранения от зажигательных стрел. Подступы к «куреню» прикрывались заграждениями из оглобель. Конница не могла взять лагерь штурмом. Пешие казаки занимали позиции у телег и вели из-за них прицельный огонь из мушкетов, когда дело доходило до рукопашной, сражались пиками, топорами, кистенями, саблями. Казаки, имевшие лошадей, выезжали перед лагерем.

           На 7-й день обороны лагеря, по нашим подсчетам – примерно 4 июля 1603 г., узбеки прорвали его и в страшной схватке еще сопротивлявшиеся казаки были изрублены, а раненые или ослабевшие взяты в плен. Лишь группе из 100 казаков опять удалось с боем вырваться из кольца и выйти к реке у крепости Тюк. «Там они построили деревянное укрепление, ловили рыбу и ею кормились». В августе 1603 г. после 15-дневной осады хивинцы взяли его штурмом.
По казачьему преданию, из похода вернулось лишь несколько чудом уцелевших, или бежавших из плена, казаков.

 

large.Russian-Cossacks-on-March.jpg.5a7a

Яицкие казаки

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

ВОЗДЕЙСТВИЕ ЗАПАДНОСЛАВЯНСКИХ МИГРАЦИОННЫХ ПОТОКОВ НА ЭТНИЧЕСКИЕ

ПРОЦЕССЫ В НОВГОРОДСКОЙ И ПСКОВСКОЙ ЗЕМЛЯХ

 

Для того чтобы обрисовать полную картину западнославянской экспансии на территории будущей Новгородской и Псковской земель, необходимо вернуться к самому началу этих процессов, к VII в. н.э, когда на эти земли начали проникать отдельные группы пришлого населения. Наиболее ранние (из исследованных) поселения, оставленные представителями второй волны славянского 
расселения; возникают в VII в. Это Изборск, так называемый «городок на Маяте» в Восточном Приильменье (Марфинский район, Новгородской области). Данные стратиграфии этих поселений однозначно свидетельствуют, что между пришлым и автохтонным населением с самого начала были напряженные отношения. Появление на Ильмене славян на рубеже 7-8 вв., видимо, 
сопровождалось военным противостоянием и потребовало возведения укреплений на новом месте.  
 
При раскопках Городка на Маяте (конец 8 - начало X вв.) были выявлены дерево-земляные оборонительные конструкции, судя по последним результатам радиоуглеродного датирования, относящиеся к VII в. н.э. Скорее всего, мощный дерево-земляной вал был построен именно новым, пришлым населением, поскольку в лесных культурах Европейской России середины- третьей 
четверти I тыс. н.э. западнославянская «перекладная» техника крепостного строительства, с помощью которой были возведены оборонительные сооружения, неизвестна.  
 
 

Спойлер

Древнейшее поселение на месте Изборского городища (т.е. его нижний слой) имеют черты, как пришлого населения, так и культуры псковских длинных курганов. Существенно, что вещевой набор культуры псковских длинных курганов из Изборска знаменует собой последнюю стадию  существования этой культуры.  
 
Хотя археологи традиционно и справедливо описывают культуру псковских длинных курганов как чрезвычайно бедную находками, все же значительное число раскопанных к настоящему времени памятников позволяет довольно определенно выделить узнаваемый набор вещей, единый на обширной территории и известный также в основном по находкам из погребений (металлические 
украшения и детали костюма, огнива, пенцеты).  
 
Все перечисленные выше вещи не встречаются в древнерусских памятниках. Но значительная часть этих предметов представлена в нижнем слое Изборского городища. Вместе со всеми этими предметами в нижнем слое Изборского городища найдены предметы, характерные для несколько более позднего времени и обычные, в частности, в древнерусских ингумациях XI - начала XII в.: 
проволочные височные кольца.  
 
Такие закрытые комплексы, в которых бы сочетались предметы двух хронологических периодов, хотя и сравнительно немногочисленные (чуть больше двух десятков), известны. Это памятники финального этапа существования культуры длинных курганов. В этих погребениях, наряду с  традиционными, «этнографическими» для культуры длинных курганов вещами (литые браслеты с расширяющимися концами, тисненые накладки и обоймы, бляшки-скорлупки и т.п.), встречаются, однако, и древнерусские вещи.  
 
С самого начала Изборск был защищен с напольной стороны валом (с двух других сторон поселение было защищено отвесными склонами).  
 
Находки втульчатых наконечников стрел (27% от общего числа находок; такого количество нет ни на одном поселении региона) говорит об изначальном военизированном его характере.  
 
Как показывают археологические данные, основатели Изборска были связаны с той же волной славянских поселенцев, которая позже стала причиной появления культуры сопок. В таком случае, Изборск — одно из самых западных поселений формирующегося племени словен, для которых Изборское городище играло стратегическую роль — оно господствовало над Изборской котловиной и контролировало проходивший по ней водный путь. В то же время, что и строительство Изборского городища, в последней четверти I тыс. н.э., вероятно в конце VII в., в Нижнем Повеличье и Западном Причудье возникает серия хорошо укрепленных поселений 
местного населения (памятники типа Камно-Рыуге). Одновременное появление в сравнительно небольшом регионе укрепленных поселений, одно из которых принадлежит иммигрантам, а остальные аборигенам, свидетельствует о нарушении в регионе сложившейся обстановки.  
 
В чем же были причины противодействия местного населения (заметим, имевшего славянские черты) продвижению, казалось бы, родственных племен?  
 
Чтобы ответить на этот вопрос необходимо учитывать общую этническую ситуацию, сложившуюся на Северо-Западе Руси в третьей четверти I тыс. н.э. Ко времени появления в VII в. выходцев со славянских территорий Балтийского моря, славяно-балтское население первой волны миграции уже сформировало единое социо-культурное пространство. Ярким свидетельством этому служат 
городища-убежища, возведенные носителями культуры псковских длинных курганов в бассейнах рек Луги и Плюссы, а также к востоку от Псковско- Чудского водоема. Все городища-убежища данных территорий размещены на периферии ареала и отсутствуют внутри него.  
 
До конца VIII в. проникновение западнославянского населения проходило, видимо, малочисленными группами и было минимальным. Об этом говорит малочисленность археологических находок этого времени, которые можно было бы связать со славянами (с 
западными славянами тем более).  
 
Все это время на славянском Балтийском побережье проходили интенсивные процессы племенного формирования, начались процессы градообразования. Земель было достаточно, и, на первый взгляд, кажется даже странным столь раннее появление (рубеж VII-VIII вв.) поселенцев с  Балтийского поморья. Импульс этому расселению могли придать события, связанные с расселением вильцев.  
 
Причина, по которой представители западнославянского населения избрали именно территории будущих Новгородской и Псковской земель находят объяснение в процессах формирования международной торговли. Традиционно принято считать, что именно с возникновением Ладоги можно говорить о процессах формирования международных путей по Балтике. Но именно на 
рубеже VII-VIII вв., до ее основания, появляются «первые ласточки» этого процесса.  
 
Следы знакомства с североевропейской, или, шире, - с общегерманской, культурной традицией прослеживаются уже в материалах длинных курганов. В памятниках культуры длинных курганов встречены вещи, свойственные культуре населения побережья Балтийского и Северного морей - блоковидные кварцитовые огнива (Мерево, Березно, Городище, Горско), бусы из темно- синего 
кобальтового стекла (встречаются при широких раскопках почти каждого памятника). Прямо или опосредованно к северогерманским древностям восходит целый ряд типов и техник, для рассматриваемого региона представляющих собой культурные новации. Речь идет о бусинах, напущенных на проволочные колечки (Березно, Березицы, Безьва и др.), технике тиснения нашивных бляшек, некоторых орнаментальных мотивах (Горско, Березно, Поддубье, Володи).  
 
Причина, по которой представители западнославянского населения избрали именно территории будущих Новгородской и Псковской земель находят объяснение в процессах формирования международной торговли. Традиционно принято считать, что именно с возникновением Ладоги можно говорить о процессах формирования международных путей по Балтике. Но  именно на рубеже VII-VIII вв., до ее основания, появляются «первые ласточки» этого процесса.  
 
Находка сасанидской монеты у дер. Струги Малые в кургане культуры длинных курганов, которая датируется VII в. также указывает на становление процессов товарообмена в регионе.  
 
Как уже отмечалось выше, около 760-х гг. скандинавская колония в Ладоге прекратила свое существование в результате пожара и на месте прежнего поселения появилось новое, с западнославянскими культурными элементами. В это же время началось формирование 
погребальной культуры сопок, а культура псковских длинных курганов вступила в свою финальную стадию.  
 
Расположение всех известных ныне памятников финального этапа культуры длинных курганов, подчиняется вполне определенным закономерностям. Все они расположены в пределах Новгородской земли, хотя памятники предшествующих периодов известны на более широкой территории. Практически все рассматриваемые нами погребальные комплексы финального этапа культуры длинных курганов располагаются на некотором удалении от пунктов, которые идентифицируются с раннесредневековыми погостами, материальная культура которых отчетливо связана с «сопочным» кругом древностей. Подчеркнем, что в культурном слое этих локальных 
центров нет предметов, находящих свои аналогии в культуре длинных курганов.  
 
Группировка словен ильменских, с которой археологически увязываются «сопочные» (в широком значении) древности, по всей вероятности, продвигалась на свою нынешнюю территорию сплоченными компактными коллективами, а освоение вновь занимаемых территорий носило ярко выраженный военизированный, очевидно, насильственный по отношению к живущему здесь 
населению характер. Известные к настоящему времени городища «сопок до сопок» (то есть возникшие в IX в., до начала распространения круговой керамики и сооружения сопочных насыпей за пределами Нижнего Поволховья) представляют собой сеть укреплений, вновь воздвигнутых приблизительно в дне пути друг от друга (их оборонительные сооружения стоят на погребенной 
почве). Их ближайшее окружение (открытые поселения, сопки, большинство других погребальных памятников) формируется несколько позднее (через 1-2 поколения) и хронологически четко маркировано присутствием круговой керамики.  
 
Трудно сказать, насколько мирным было совместное проживание населения первой и второй волн славянской миграции. Однако археологические данные говорят о том, что процесс формирования единой культуры был отнюдь не стремительным. Так, С.Л. Кузьмин, сопоставив набор вещей из насыпей культуры псковских длинных курганов и сопок, отметил отсутствие общих для этих 
памятников вещей. Пересечения здесь практически не наблюдаются, смешанных комплексов нет. Наличие позднего вещевого набора культуры длинных курганов свидетельствует о том, что погребальный обряд и сама материальная культура законсервировались, стали невосприимчивы к новациям. Таким образом, можно огласиться с мнением СВ. Белецкого, что в целом на процессы развития культуры псковских длинных курганов, протекавшие в Повеличье и Причудье, новый приток населения существенного влияния не оказал. Результатом его явилось лишь привнесение новых традиций ремесленного производства .  
 
Подобная модель освоения—захвата территории реконструируется исследователями для потока славянского расселения, в результате которого сформировалось племя лютичей. В такой ситуации население культуры северных длинных курганов, по всей вероятности, с самого начала оказалось неполноправным, «примученным».  
 
В связи с вопросом о сопоставлении археологических данных Балтийского региона и Северо-Запада Руси, необходимо затронуть вопрос, связанный с летописной историей о «призвании варягов». В хрестоматийных статьях «Повести временных лет» под 859 и 862 годом говорится: «Имаху дань варязи из заморья на чюди и на словенех, на мери и на всех,кривичех»; и дальше: «Изгнаша варяги за море, и не даша им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и вста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в собе: "Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву". И идоша идоша за море к варягам, к руси. Сице бос я зваху тьи варязи варязи русь, яко се друзии зъвуться свие, друзие же урмане, анъгляне, друзии гьте, тако и си. Реша русь, чудь, словени и кривичи и вси: "Земля наша велика и обилна, а наряда в ней негь. Да пойдете княжить и володети нами". И избрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь... И от тех варягъ прозвася Русская земля, новугородьци, ти суть людье ноугородьци от рода варяжская бе бо прежде словени».  
 
Согласно логике летописного повествования, словене, чюдь, меря и кривичи давали дань варягам, потом их, варягов, изгнали и «не дали им дани», но после усобиц отправили посольство и призвали на княжение правителей от варягов, руси. «Варяги» и «русь»: варяги — это название населявших Балтийское побережье племен (в своем «узком» и «широком» значении), а русь, - это территории, связанные с политонимом руги/русь. Неизбежно встает вопрос: кому же конкретно давали дань летописные племена? Каким варягам?  
 
Анализ метода обложения данью указывает на славянское Поморье. Русские летописи отмечали различия в методе обложения данью северных и южных групп восточноевропейских славян: варяги по летописи берут дань «от мужа», а хазары - «от дыма». Счет жителей на славянском Поморье шел по семьям, то есть по отцам семейств. Например, как писал Герборд, в Щецине таких отцов было 900. 
 
Для времени с середины VIII до середины IX в., для эпохи становления «культуры сопок» характерны аналогии менкендорфской (Рюриково городище, Старая Ладога, и Городок на Ловати ) и фельдбергской керамики (встречается в Старой Ладоге с середины VIII в., Городке на Ловати, Рюрировом городище, в сопках). Фельдбергский тип керамики появился одним из первых в группе форм, датированных VIII-XI вв., и встречается на памятниках Северо-Запада не позднее первой половины X в. Исходя из этого можно сделать заключение об истоках второй волны славянской миграции с территорий земель велетского союза, который, видимо, доминировал в это время в процессах освоения Северо-Запада, и территорий ободритов и Польского Поморья (поскольку и там, и там бытовала менкендорфская керамика, за исключением ареала, подвергшегося влиянию фельдбергской культуры).  
 
Необходимо отметить, что вещевые находки, связанные с княжеской резиденцией в Ольденбурге, которая была приведена в качестве аналогии ладожским большим домам столбовой конструкции, были обнаружены такие предметы, как «молоточек Тора» и руны на костях животных (эти находки, подчеркнем были сделаны на славянском святилище, связанном с княжеской резиденцией), скандинавские предметы роскоши и гребни из Фрисландии, то есть те предметы, которые наши отечественные археологи при обнаружении их на русском Северо-Западе однозначно связывают со скандинавами.  Так кому же давали дань словене — велетам или ободритам? Для ответа на этот вопрос нет достаточных данных. Лишь косвенные данные указывают на то, что это могли быть велеты.  
 
Во-первых, кризис словенского общества, который фиксируется археологически, а летописью связан с изгнанием варягов, приходится на середину IX в., то есть на время масштабного кризиса в велетском союзе. Как бы ни была условна летописная хронология, каким бы легендарным  ни было описанное летописцем призвание, но именно в середине IX в. на ряде поселения региона 
фиксируются следы разгромов и пожарищ. И они требуют своего объяснения.  В середине IX в., то есть уже спустя полтора-два столетия с начала расселения второй западнославянской миграционной волны, на территории, уже издавна заселенной населением 
псковской группы длинных курганов, одновременно гибнет в пожарах или прекращает свое существование сразу целый ряд поселений: Холопий Городок под Новгородом (в середине IX в. временно прекращает свое существование), Псков (середина IX в.), поселение на Труворовом Городище (Изборск). Как видно, пожары затрагивают крупнейшие центры, причем, как центр первой волны славянского расселения (Псков), так и крупнейшие центры второй волны.  Для хронологии этих событий очень важна датировка гибели Ладоги - между 863 и 871 годами (около 865) Ладожское поселение подвергается тотальному разгрому, сопровождавшемуся мощнейшим пожаром. В его военном характере не приходится сомневаться. В соответствующем  (предматериковом) слое на раскопе А.Н. Кирпичникова, в обводной канавке обнаружены обгорелые останки женщины и ребенка. Видимо, поселению пришлось вновь поменять не только хозяев, но и подавляющую массу обитателей.  
Во-вторых, легенда называет в качестве призванных после изгнания варягов Рюрика, Синеуса и Трувора, которые, даже при всей своей легендарности связаны с ободритами, и даже скупое упоминание Гостомысла указывает на Мекленбург.  
 
Имя Рюрика совпадает с именем двух реально действующих в схожие с летописными хронологические рамки: Рорика Ютландского и Рюрика, сына Мекленбургского князя Годлиба.  
 
Рорика Ютландского считали летописным Рюриком многие норманнисты. Так, «одним из мелких датских конунгов» назвал «основателя Новгорода» Г.С. Лебедев. «Полукровкой» (славянином по матери) представляли его А.Л. Никитин и А.А. Горский. Однако в силу хронологических неувязок (Новгород на Волхове основан почти столетие спустя после его смерти маркграфа Фризии, чья 
жизнь и бурная деятельность прошли вдали от берегов Ладоги и Волхова), А.Л. Никитин, пришел к выводу, что «сказание о приходе Рорика/Рюрика к «словенам» сфрормировалось не на почве Великого Новгорода или Киева, а значительно ранее, на землях вендов-ободритов, и лишь много времени спустя было инкорпорировано в «Повесть временных лет» в малоузнаваемом виде» . Точку в вопросе о тождестве Рюрика и Рорика поставил В.Е. Яманов: «Из приведенных документов можно заключить, что ни один из аргументов, приводимых в пользу упомянутой гипотезы, не может считаться бесспорным. Ни один из них не может являться  прямым доказательством княжения Рорика Ютландского на Руси. Таких доказательств в настоящее время не обнаружено. Более того, имеются серьезные возражения против самой возможности пребывания этого датского викинга в Верхней Руси и вообще в Балтийском регионе».  
Другой Рюрик упоминается в поздних немецких (Мекленбургских) генеалогиях, которые повествуют о том, что после смерти князя ободритов Годлиба в 808 г. его сыновья Рюрик, Сивар и Трувор потеряли права на престол и вынуждены были покинуть родину. В этой связи еще С.А. Гедеонов считал, что основатель династии Рюриковичей был по происхождению бодричем и имя его происходило от названия столицы этого племени — города Рерик, или от сокола-рарога (тотемная птица ободритов). С Мекленбургом же связано и имя Гостомысла — ободритского князя, погибшего в 844 г. в битве с Людовиком немецким.  
Даже если вспомнить, что в одной из самых древних преданий о призвании Рюрик сначала пришел княжить в Ладогу, что снимает хронологическое противоречие, как это было бы в Новгородской версии, но лишь делает все проводимые аналогии еще более неопределенными, легендарность этого человека неоспорима (многие летописные своды имя Рюрика не упоминают и называют 
первым князем Игоря). И уж тем более маловероятно, что князь ободритского племенного союза будет «тем самым» Гостомыслом, посадником в городе, возникшем полвека спустя. Но именно в этом легендарном аспекте Рюрик и Гостомысл представляют огромный интерес для понимания раннего периода истории Новгородской земли, поскольку некие события, с ними связанные оказали большое влияние на население этих территорий, что нашло отражение на страницах поздних новгородских летописей. Само существование этой легенды, противоречия в версиях (Ладога, Новгород как место призвания), показывают нам степень влияния «партии» выходцев с 
ободритских территорий.  
И тут встает вопрос: если столько данных указывает на связь между ругами Балтийского побережья и русью, то какую роль здесь играют правители ободритов? Возникает явное противоречие между версиями об ободритской и рюгенской прародине летописных русов. 
Письменными данными, прямо указывающими на происхождение правящей династии с острова Рюген мы не располагаем. Как нет их по отношению к ободритской версии. Если опираться на датировку гибели Ладоги (между 863 и 865/871 годами), то в это время ободриты и не в состоянии были предпринять столь масштабные военные действия на далеком севере, поскольку 
обострились их отношения с франками, и они вынуждены были вести активную борьбу «на ближних рубежах»: в 855 и 858 гг. они поднимают восстания против Каролингов, в 862 г. отбивают нападение Людовика и Лотаря, в 867 г. снова поднимаются против франков и уже сами идут в наступление на франков.  
В то же время, при том, что археологические данные свидетельствуют о появлении населения с Рюгена (после событий середины IX в. на территории Северо-Запада Руси появляется фрезендорфская керамика: нижние слои Новгорода, Рюриково городище, погребения в сопках, Которское поселение, Городок на Ловати ), само развитие региона говорит о политике освоения, характерной для полабских славян. Опорой княжеской власти у полабских славян служила сеть градов — центров управления на местах. Завладеть властью в регионе значило, прежде всего, установить свой контроль над этими градами . Если пристально посмотреть на развитие региона по археологическим данным и на политику первых летописных князей по письменным источникам, то становиться ясно — они с успехом применяли именно эту технологию подчинения племен. Ярким свидетельством такой политики стало подчинение ключевых поселений региона (отчего и зафиксированы следы пожара), в том числе Ладоги, Изборска и Пскова. 
 
Происходят значимые изменения в поселенческой структуре региона, которые связаны со становлением ранних структур власти. Раскопки 1986 года позволили сделать вывод о том, что древнейшая крепостная стена Изборска датируется 9-10 вв. Это открытие вывело Изборск в ряд древнейших, наряду с Ладогой, каменных крепостей Древней Руси. Вскоре после 860 года на мысу при впадении Псковы в реку Великую гибнет городище, на котором в DC-X вв. возникают новое поселение, святилище и некрополь. Материалы культуры нового поселения восходят к культуре Изборска. В то же время инвентарь фиксирует и северо-европейские связи.  
Почти в десять раз возрастает численность жителей поселения . Наравне с длинными курганами в округе появляются сопки, аналогии псковского святилища имеются у балтийских савян, а слои конца IX-X вв. представлены фельбергской керамикой, имеющей аналогии в горизонтах Е\ и Е2 Старой Ладоги, древнейших слоях Новгорода.  
Выявляются на поселении и аналоги фрезендорфского типа, что говорит о появлении здесь выходцев с острова Рюген. В этой связи необходимо обратить внимание на отрывок из «Жития Евфросина Псковского» начала XVI в., в котором так указывается на происхождение этого святого: «Сей убо преподобный отец наш Ефросин родом от великого острова Русии, между  севера и запада, в части Афетова, от богохранимого града Пскова» . Преподобный Евфросин родился около 1386 г. под Псковом в «веси Виделепьския» (село Виделебье, близ Пскова). В древнейших житиях этого святого нет данных о его детстве и родителях. Ко времени написания 
второй редакции жития сведения узнать об этом точно уже не представлялось возможным. Как писал автор второй редакции «Жития» пресвитер Василий, «зело же взыскахове и трудихомся о рожении его, коего отца именем и матере», но так и не нашел, так как «писание не изъяви, иже многими леты в забытье прииде». «Повесть о Ефросине» создавалась в Елеазаровском монастыре — духовном центре псковско-новгородского ареала.  
Перед нами единственное упоминание в отечественных письменных источниках острова Русии. Формула «родом от великого острова Русии, меэ/сду севера и запада, в части Афетова» сопоставима с летописным описанием земель «по сему же морю седятъ варязи... к западу до земле Агнянски и до волошьски. Афетово бо и то колено» .  
С этнонимическими формами Rutheni, Ruthenorum связаны Псков, Изборск, Нарва (Ругодив) и Новгород, то есть города, где фиксируется население, связь которого прослеживается (по археологическим материалам) с землями ругов-рутенов. Чаще всего Русь фигурирует как земля, регион, тесно связанный с Литвой, то есть с побережьем Балтийского моря, как бы «отдельный» от Московского княжества..  
 
Подчинение Пскова стало важной вехой в процессе включения носителей культуры псковских длинных курганов в процесс формирования Древнерусского государства. Здесь необходимо отметь тот факт, что Изборск, в котором с самого начала присутствует вечевая площадка (это дало основание В.В. Седову предположить, что данное поселение было племенным центром одной из групп кривичей) не играло столь же важной роли в этих процессах, как Псков. Позже, уже в древнерусское время, князь из Киева был посажен не в Изборске, а в Пскове, что свидетельствует о важности для княжеской администрации в вопросах контроля над округой 
именно этого населенного пункта.  
Вероятно, именно такой путь включения псковской земли стал основой дальнейшей политической истории Псковской земли, ее отношений с Новгородом. По реконструкции В.Л. Янина, Псков изначально был независим от Новгорода: «При разделе Русской земли между сыновьями Владимира Святославича Псков входит в число безусловно самостоятельных княжений.  Если Новгород достается старшему сыну Владимира, Вышеславу, а по смерти последнего — Ярославу, то Псков получает младший сын, Судислав. Самостоятельность Псковского княжества прекращается в 1036 г., когда «всади Ярослав Судислава в поруб брата своего Плескове 
оклеветан к нему», и не восстанавливается после освобождения Судислава в 1059 г. . Затем, начиная с 1137 г., когда псковичи призвали к себе изгнанного из Новгорода князя Всеволода Мстиславича, на всем протяжении ХП — первой половины XTV в. Псков не обнаруживает даже малейших признаков политической зависимости от Новгорода.  
После событий середины IX в. начинается стабильное развитие региона. В Ладоге заканчивается «эпоха катастроф» (около 950 г. происходит пожар, уничтоживший застройку VIII яруса, но он существенно отличается от предыдущих тем, что кардинальных перемен в застройке не наблюдается, хоромный комплекс подвергается лишь небольшой реконструкции; вполне  возможно, что пожар был вызван случайной причиной), зарождается будущая столица Новгородской земли — Новгород.  
В заключении еще раз подчеркнем, что независимо от происхождения этнонима «русь» с лингвистической точки зрения, необходимо признать, что уже в IX в. он приобрел надплеменное значение. В это время в землях балтийских славян происходили процессы, когда этноним одного из племен, занимающего лидирующее положение в племенном союзе, распространялся на остальных его участников: так было с этнонимами «ободриты» и «велеты» («лютичи»).  
Сопоставление письменных и археологических источников дает возможность предположить существование в IX-XI вв. политического объединения, когда правителям о. Рюген подчинялась часть поморских племен.  
Не смотря на то, что лингвисты считают невозможным переход руг- в рус-, на основе чего отвергают саму возможность происхождения «Русь» от «руг-», в современной топонимике о. Рюген, восходящей к славянскому населению, фиксируются обе формы.  Усомниться в достоверности гипотезы о распространении на восточнославянские племена названия «Русь» посредством многонациональной княжеской дружины заставляет фиксация в первых договорах с греками таких формулировок, как «от рода Русского», «Русская земля», «всякое княжье и все люди Русския земли». Исходя из них, скорее, можно предположить логическую последовательность «княжеская династия и ее соплеменники» («от рода Русского») - «земли, которые находятся под властью княжеской династии» («Русская 
земля», «земли русские») - «люди, населяющие земли, принадлежащие княжеской династии» (русские, «люди русские»). Но это уже тема другого исследования. 
 

 


А. А. Молчанова, ВОЗДЕЙСТВИЕ ЗАПАДНОСЛАВЯНСКИХ МИГРАЦИОННЫХ ПОТОКОВ НА ЭТНИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В НОВГОРОДСКОЙ И ПСКОВСКОЙ ЗЕМЛЯХ 

 

 

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Преемственность населения Рюгена (Руяна). 

 

Игорь Коломийцев, В когтях Грифона

 

Глава тридцать шестая. Мимо острова Руяна

Сама мысль о том, что германцы неким непостижимым образом могут превращаться в славян, большинству нормальных людей, наверняка, покажется дикой ересью. Весь наш жизненный опыт протестует против подобной нелепицы. К счастью, у нас есть возможность проверить эту несуразную версию. Дело в том, что у южных берегов Балтики лежит крупный остров  Руген или Руян. Некогда он всецело принадлежал германцам. В раннем Средневековье он же стал оплотом славянского мира. Острова, как известно, представляют собой относительно замкнутую демографическую систему. Новые люди попадают сюда редко, только с позволения старожилов. Смена населения является скорее исключением из правил и, если происходит, то насильственным путём. Потому  приход очередной миграционной волны на островных землях проследить гораздо проще, чем на материковых территориях. Отчего бы нам в таком случае не заняться Руяном плотнее? Тем более, что остров почти волшебный  с его прототипом по имени Буян знаком всякий, кто в детстве читал сказки Пушкина. Как там было: "Мимо острова Буяна, в царство славного Салтана".

Но, кажется, мы слегка отвлеклись, пора вернуться к нашему историческому расследованию. Учёные полагают, что в римское время в тех местах проживало германское племя ругов, недаром сам остров в своём названии хранит о них память. Известно об этом народе не слишком многое. Тацит упоминает его вместе с соседями, проживавшим на берегах Балтики: "Далее, у самого Океана, – ругии и лемовии; отличительная особенность всех этих племён – круглые щиты, короткие мечи и покорность царям". Как видим, римский историк ничем особенным не выделяет данное племя из прочих германцев, да и описанный комплекс вооружений, безусловно, типичен для аборигенов северной части Центральной Европы. Иордан также показывает этих людей обычными представителями нордической расы: высокими и стройными. Он пишет: "даны пользуются среди всех племён Скандии уважением по причине своего исключительного роста. Однако, статностью сходны с ними также граннии, аугандзы, евниксы, тэтель, руги, арохи, рании". Согласно сведениям "Гетики", руги стали первым племенем, пострадавшим от готской миграции с "острова Скандза" на южное побережье Балтийского моря: "Вскоре они (готы) продвинулись оттуда на места ульмеругов, которые сидели тогда по берегам Океана; там они расположились лагерем, и, сразившись (с ульмеругами), вытеснили их с их собственных поселений. Тогда же они подчинили их соседей вандалов, присоединив и их к своим победам". С вандалами всё более-менее ясно: их связывают с населением пшеворской культуры, занимавшей большую часть территории Польши. Поскольку "ульме" по-готски означает остров, то считается, что речь идёт о неких "островных ругах", как ещё одних врагах новых переселенцев. Но ближайшим крупным островом, прилегающим к тем землям, на которых археологи располагают ранних готов, был именно Рюген. Возможно, ругам принадлежали памятники оксывской культуры междуречья Вислы и Одера. Последняя была поглощена племенами, оставившими после себя вельбаркские древности. Это и были готы.

 

Карта вельбаркской археологической культуры по К. Каспаровой. Вельбаркцев связывают с изначальными готами и гепидами. Штриховкой (а) обозначена самая ранняя стадия культуры

Карта вельбаркской археологической культуры по К. Каспаровой. Вельбаркцев связывают с изначальными готами и гепидами. Штриховкой (а) обозначена самая ранняя стадия культуры

 

 

Спойлер

В дальнейшем летописи наблюдают ругов среди участников Великого переселения народов. "Житие святого Северина", написанное в конце V столетия, замечает это племя обретающимся на северных берегах Среднего Дуная, в районе нынешней Южной Моравии. Ругские цари воевали с Одоакром, захватившим Рим, и потерпели в этом конфликте ряд чувствительных поражений. Памятуя об этих обидах, часть ругов присоединилась к остготскому вождю Теодориху, когда тот собрался идти в Италию на свержение Одоакра. Прокопий Кесарийский сообщал о союзниках остготов следующее: "Эти руги являются одним из готских племён, но издревле они жили самостоятельно. Когда первоначально Теодорих объединил их с другими племенами, они стали числиться среди готов и вместе с ними во всём действовали против врагов. Они никогда не вступали в браки с чужеземными женщинами и благодаря несмешанному потомству они сохранили в своей среде подлинную чистоту своего рода". По мнению греческого историка, руги были восточногерманским племенем, хотя и державшимся особняком от прочих родственников. В один момент ругам в Италии удалось даже посадить на трон своего соплеменника, но правил тот недолго, пять месяцев, после чего власть снова вернулась к готам. Впрочем, на Апеннинский полуостров ушли, видимо, не далеко не все представители данного народа, поскольку  эпитафия Мартину Турскому от 558 года упоминает неких ругов (rugus) рядом с паннонцами, нориками и склавами.

С тех пор об этом племени здесь ничего не было слышно, зато на Севере Европы вскоре объявился славянский этнос с похожим именем. Йоахим Херрман пишет: "Славяне расселились на южном побережье Балтийского моря от устья Одера до Кильской бухты не позднее конца VI века. Руяне – "ругины", рюгенские славяне впервые появляются в источниках VII веке в связи с попытками англосаксонских миссионеров распространить христианство на Балтике". Впрочем, если быть совсем точным, речь идёт о книге знаменитого монаха Беды Достопочтенного "Церковная история народа англов", написанной, вероятнее всего, в начале VIII столетия. Там, при перечислении язычников Германии, прозвучала следующая фраза: "Среди этих народов – фризы, ругины (rugini), даны, гунны, древние саксы и боруктуары". О ком именно хотел рассказать "отец английской истории"  о германцах-ругах или об их сменщиках из числа славянских племён с похожим именем  не совсем ясно. Судя по упоминанию давно исчезнувших гуннов, возможно, он использовал устаревшие сведения о жителях балтийского побережья.

 

Меловые скалы мыса Аркона на острове Рюген (Руян), где находилось главное святилище балтийских славян

Меловые скалы мыса Аркона на острове Рюген (Руян), где находилось главное святилище балтийских славян

 

Зато Адам Бременский, северогерманский писатель XI века, уже точно писал о славянах: "Мы узнали, что из тех островов, которые лежат (у страны) склавов, наиболее примечательных три. Первый из них называется Фембре (ныне  Фемарн). Он расположен напротив ветров, так что его можно видеть из Альдинбурга точно так же как и тот, который называется Лаланд. Второй  (речь о Рюгене) расположен против вильцов; владеют им раны (rani) или руны (runi), наиболее храбрый народ из склавов. Есть закон: без их мнения никакое общественное дело не выполнять, так их боятся вследствие их дружеских отношений с богами или вернее говоря, с демонами, которым они воздают большее поклонение, чем другие. Итак, оба эти острова полны пиратов и жесточайших разбойников, которые не щадят никого из проезжающих мимо них. Ведь они убивают всех, которых другие имеют обыкновение продавать". Как мы поняли, в Средние века на острове Рюген поселился народ "ранов" или "рунов", закоренелых язычников и жестоких пиратов. Они названы наиболее храбрыми и влиятельными людьми из всех склавов.

Адаму Бременскому практически вторит монах и проповедник Гельмольд из Босау, живший в следующем столетии: "Раны же, у других называемые рунами, – это кровожадное племя, обитающее в сердце моря, преданное сверх всякой меры идолопоклонству. Они занимают первое место среди всех склавов, имеют царя и знаменитейший храм. Именно поэтому, благодаря особому почитанию этого храма, они пользуются наибольшим уважением и, на многих налагая дань, сами никакой дани не платят, будучи неприступны из-за трудностей своего месторасположения. Народы, которые они подчинили себе оружием, принуждаются ими к уплате дани их храму. Жреца они почитают больше, чем царя. Войско свое они направляют, куда гадание покажет, а одерживая победу, золото и серебро относят в казну бога своего, остальное же делят между собой".

 

Карта острова Ругия по Меркатору

Карта острова Ругия по Меркатору

 

Известнейший фламандский географ и картограф XVI века Герард Меркатор отмечает относительно аборигенов тех мест: "На острове Ругия том живали люди идолопоклонники, раны или рутены имянуемые, люты, жестоки к бою, против христиан воевали жестоко, за идолов своих стояли. Те рутены от жестокосердия великого едва познали после всех христианскую веру. Того острова владетели таковы вельможны, сильны, храбрые воины бывали, не токмо против недругов своих отстаивалися крепко, но и около острова многие грады под свою державу подвели... и воевали с датским королем и со иными поморскими князьями и с Любскою областию воевали много, и всем окрестным государствам грозны и противными были. Язык у них был словенской да вандальской". Поскольку "вандалами" в ту эпоху часто именовали жителей Польши, надо понимать, что именно полякам, по мнению Меркатора, доводились родственниками древние обитатели острова Рюген.

Летописец XII века Саксон Грамматик в хронике "Деяния данов" рассказывает о величии  островных городов и храмов, разрушенных в ходе экспедиции датского короля: "Город Аркона лежит на вершине высокой скалы; с севера, востока и юга огражден природною защитой… с западной стороны защищает его высокая насыпь в 50 локтей… Посреди города лежит открытая площадь, на которой возвышается деревянный храм, прекрасной работы, но почтенный не столько по великолепию зодчества, сколько по величию бога, которому здесь воздвигнут кумир. Вся внешняя сторона здания блистала искусно сделанными барельефами различных фигур, но безобразно и грубо раскрашенными. Только один вход был во внутренность храма, окруженного двойной оградою… В самом храме стоял большой, превосходящий рост человеческий, кумир, с четырьмя головами, на стольких же шеях, из которых две выходили из груди и две – к хребту, но так, что из обеих передних и обеих задних голов одна смотрела направо, а другая – налево. Волосы и борода были подстрижены коротко, и в этом, казалось, художник сообразовывался с обыкновением ругиан. В правой руке кумир держал рог из различных металлов, который каждый год обыкновенно наполнялся вином из рук жреца для гадания о плодородии следующего года; левая рука уподоблялась луку. Верхняя одежда спускалась до берцов, которые составлены были из различных сортов деревьев и так искусно были соединены с коленами, что только при внимательном рассматривании можно было различить фуги. Ноги стояли наравне с землёй, и фундамент сделан был под полом. В небольшом отдалении видны были узда и седло кумира с другими принадлежностями. Рассматривающего более всего поражал меч огромной величины, ножны, черен которого, помимо красивых резных форм отличались серебряной отделкой…."

 

Камень с изображением жреца бога Святовида из арконского святилища. Ныне находится в стене христианской церкви

Камень с изображением жреца бога Святовида из арконского святилища. Ныне находится в стене христианского храма

 

Средневековые хроники подробно освещают религиозные обряды руян или ругиан, включавшие  человеческие жертвоприношения. Последнее, кстати, подтверждают и археологи. Йоахим Херрман сообщает о раскопках на острове: "В некоторых случаях речь идёт захоронении индивидуума, хотя, во многих случаях, имеет место захоронение не полного тела, а лишь его частей. Последние, таким образом, были расчленены уже  до момента положения в могилу, или в процессе погребальной церемонии. Можно предположить, что части тел умерших на чужбине людей символически приносились обратно. Более же вероятно, что речь идёт о жертвоприношении человеческих частей тела. Человеческие жертвоприношения в Арконе на Рюгене засвидетельствованы в письменных источниках и подтверждены археологически и антропологически (Berlekamp 1974 ), также они доказаны в святилище в Ральсвике (Ralswiek II)"

Как видим, перед нами не просто славяне, а славяне из славян, пожалуй, самое авторитетное племя среди своих южнобалтийских сородичей, с уникальными, не похожими на соседей обычаями и традициями. Руяне дольше и упорней всех сопротивлялись германизации и христианизации. Именно к этим людям в полной мере можно отнести слова монаха Гельмольда о славянском характере: "всё это народ, преданный служению идолам, всегда буйный и беспокойный, ищущий добычи в морском разбое, вечный враг датчанам и саксам". По сведениям померанской хроники Томаса Кантцова XVI века последние из славян дожили на острове до 1404 года: "И в это время умерла одна пожилая женщина по имени Гулитцин (Gulitzin) на Рюгене, которая была последней на этой земле, кто говорил по‑вендски. Ибо хотя земля здешняя уже давно немецкая, до сих пор оставалось еще несколько вендов, которые не скоро исчезли". Характерно, что славянская топонимика в островных пределах намного гуще, чем в любой из северогерманских земель. Так что в принадлежности руян-ругиян-рунов к миру славян никаких сомнений быть не может. По крайней мере, у историков.

А вот у археологов, напротив, возражения имеются самые что ни на есть серьёзные. Они никак не могут понять, каким же это непостижимым образом островитяне вдруг обернулись славянами. Ведь, с их точки зрения, никаких предпосылок к тому вроде бы не было. Помните, мы говорили с вами о том, что "первая славянская волна", представленная в северной части балто-карпатского региона суково-дзедзицкими древностями, пробивала себе дорогу среди густых девственных лесов? Так вот, из этого правила было несколько исключений. На берегах Эльбы и на морском побережье пришельцы обнаружили небольшие анклавы прежних жителей данного края. Одним из мест, где проживали аборигены, оказался и остров Рюген. Послушайте, что пишет по этому поводу академик Седов: "Некоторые группы славянских переселенцев, двигаясь на запад, кое-где встретились с остатками германских племен. Детали этой встречи пока не исследованы, раскопками выявлены лишь фрагментарные данные. Так, на основании множества пыльцевых анализов, произведенных немецкими исследователями на ряде поселений региона Хавеля-Шпрее, в которых встречена и славянская, и германская керамика, устанавливается непрерывность использования пахотных полей от римского периода до раннеславянского. В Берлине-Марцан на поселении суковско-дзедзицкой культуры раскопками открыт колодец германского населения, который славяне застали действующим и, немного подновив, стали им пользоваться. Контакты славян с германцами фиксируются и в Вагрии, в частности, по материалам Ольденбурга и Бозау. Подобная ситуация наблюдается и на острове Рюген. Из 40 пыльцевых анализов половина показала континуитет земледельческой деятельности и, следовательно, несомненную встречу славянских переселенцев с местными германцами. Этноним славянского племени, заселявшего этот остров – раны (руяне, рушане, руги), – очевидно, восходит к германским ругиям, упоминаемым еще Тацитом, связь которых с тем же островом представляется бесспорной".

Андрей Пауль, современный немецкий историк из города Ростока, тоже полагает, что остров был, безусловно, заселён накануне прихода славян. Он пишет: "Исследование взятых в ГДР одновременно во многих различных местах Рюгена проб грунта дали совершенно неожиданный результат – непрерывность в земледельческой деятельности и скотоводстве показали 11 из 17 диаграмм. В сравнении с другими регионами Восточной Германии – это очень много, и Рюген показывает в этом плане наивысшую степень преемственности между населением первой и второй половины I тысячелетия нашей эры". Проще говоря, кто жил здесь в римскую эпоху, те и остались обитать в смутный период Великого переселения, сохранив насиженные места вплоть до начала Средневековья. Не было такого периода, чтобы остров оказался полностью или даже частично оставлен своими аборигенами. Поля всё время обрабатывались, на лугах пасся скот, угрюмые леса никогда не господствовали на рюгенских землях.

 

Преемственность между дославянским и славянским населением Южной Балтики по Й. Херрману

Преемственность между дославянским и славянским населением Южной Балтики по Й. Херрману

 

Йоахим Херрман слегка озадачен: "Неожиданно высокий процент непрерывности между германским и славянским населением Рюгена, или же очень раннее заселение Рюгена славянами, ставят перед археологами вопросы, до сих пор не нашедшие однозначного решения. Согласно данным анализа пыльцы, на Рюгене до конца VI или даже VII века должны были сохраняться островки германского населения, где должна была произойти встреча старожилов с новоприбывшими славянами". Казалось бы, что в данном факте может показаться историку настораживающим? Известно, что славяне застали отдельные германские племена не только на этом острове, но и во многих других местах, в долине Эльбы, к примеру. Археологи находят на тамошних поселениях типично германскую керамику вперемешку со славянской. И ничего необычного в том никто из исследователей не усматривает.

На острове Рюген, впрочем, картина оказалось намного проще и оттого загадочней. Дело в том, что учёные вообще не обнаружили тут какой-либо смены археологических культур, а значит, и прихода нового населения. Давайте послушаем Херрмана: "Однако, в соответствии с современными критериями археологической хронологии и типологии, тут неизвестно германских находок исключительно VI или даже VII века. С другой стороны, славянские находки VI-VII века, к примеру керамика "суковского" или "суково-дзедзицкого" типов крайне редки в закрытых комплексах находок на Рюгене. Кроме того отсутствуют также на поселениях с закрытыми комплексами и находки фельдбергской керамики VII-IX веков". Короче, археологи не находят здесь ровным счётом ничего, что можно было бы уверенно связать со славянами. Хоть первой, хоть второй волны. Вообще, практически нет сосудов, которые можно было бы датировать серединой I тысячелетия нашей эры. Такое впечатление, что в римскую эпоху, как и в гуннский период, здесь никто не жил и люди появились тут уже только в Средневековье, в IX-XI столетиях. Но кто же тогда обрабатывал здешние поля и пас скот на тучных островных лугах? Как же сборы пыльцы, которые показывают, что население никуда, собственно говоря, отсюда и не уходило?

 

Остров Руян и мыс Аркона, где стояло главное славянское святилище. Вид с высоты птичьего полёта

Остров Руян и мыс Аркона, где стояло главное славянское святилище. Вид с высоты птичьего полёта

 

Если вы не забыли, историки считают, что славяне появились в Центре Европы в результате двух миграционных волн. Первая из них принесла в регион пражскую и суковскую лепную керамику низкого качества. Пражские племена распространялись вдоль северных склонов Карпатских гор, на территории Южной Польши, Словакии, Чехии и в Восточной Германии, в области жительства будущих лужицких сербов. Их суковские собратья хлынули в долины нижней Эльбы и на Одер, к берегам Балтийского моря. Подразумевалось, что эти люди появились в VI - начале VII столетий. Чуть позже, как полагают специалисты, в этих краях прокатилась вторая волна славянского нашествия. Она связана с племенами велетов-лютичей, и отличался уже более высоким уровнем гончарных изделий, прозванных фельдберскими. Её приход археологи датируют приблизительно серединой VII века. Но, будто назло учёным, ни первая, ни вторая волна практически не оставила следов на островных просторах. "На Рюгене керамика типа Фельдберг, так же как и керамика типа Суков, – пишет Херрман – встречается лишь в единичных находках. Процент фельдбергской керамики в рюгенских находках крайней низок, если вообще не лежит в области промиле". Иначе говоря, племена из первого  суковского потока, как и из второго велетского, судя по данным археологии, на остров не переселялись. Единичные находки их сосудов  обычное следствие торговых связей с соседями, не более того.

 

Фрезендорфская керамика

Фрезендорфская керамика

 

Вы спросите  что за посуда в таком случае была в ходу у жителей Рюгена? Керамика, которой пользовались аборигены, историкам хорошо известна, она названа фрезендорфской. Это сделанные из отборной глины гончарные изделия относительно высокого качества, весьма похожие на прочие "градищенские" сосуды, что находят в круглых славянских крепостях-бургах по всей территории Восточной Германии. "В IX веке на острове уже безраздельно господствовала фрезендорфская посуда  замечает Валентин Седов. – Её характерными формами являются широкогорлые выпуклобокие горшки с орнаментальными поясами из валиков с нарезными узорами или волнистых линий. Основным регионом этой керамики был Рюген, поэтому немецкие археологи рассматривают её как этнографический элемент ранов (руянов). В небольшом количестве такая посуда встречается ещё в прибрежных местностях материка". С его выводами согласен Херрман. Он тоже подтверждает, что на острове "фрезендорфская керамика, датированная по поселениям Мекленбурга IX-X веками, напротив, встречается в больших количествах. Из поселений, где была доказана непрерывность между германским и славянским населением, как к примеру Хертабург или Ральсвик, известна только керамика, соответствующая фрезендорфской". То есть, даже в тех местах, где абсолютно точно никакого перерыва в использовании земель не было, и славяне однозначно должны были встретиться с германцами, иной керамики, кроме фрезендорфской, попросту не обнаружено.

 

Фрезендорфская керамика из музея в Штральзунде

Фрезендорфская керамика из музея в Штральзунде

 

Согласитесь, что перед нами научная загадка. Судя по сборам пыльцы, германское население с острова никуда не уходило. Раз поля обрабатывались, значит кто-то здесь жил. Не правда ли? И эти аборигены должны быть потомками тех самых "ругиев" Тацита и "ульмеругов" Иордана. Разве не так? Однако, на острове в изобилии находят только керамику, прозванную фрезендорфской. Её здесь много. Островная посуда, изготовленная, в основном, при помощи гончарного круга, выглядит, особенно на фоне соседней суковской или пражской, весьма изысканной и совершенной. Именно поэтому историки и предположили, что она довольно поздняя, появилась в IX-XI веках. Сам господин Херрман, правда, готов её "удревнить", но тоже не намного, датируя "концом VIII века". Но даже такой "щедрый подарок" ситуацию отнюдь не спасает. Где же посуда  ранних славян? А, главное, где керамика тех германских племён, что жили на острове до подхода пришельцев и продолжали упорно возделывать здешние нивы? Здравый смысл подсказывает нам, что в здешних местах должно быть, как минимум, два вида горшков: одни, принадлежащие островным аборигенам  ругам, другие  славянским переселенцам с материка. Но ничего этого нет и в помине. Есть единственный тип керамики  фрезендорфский  и больше ничего. Если его принесли славяне  где посуда ругов? Если же это творчество аборигенов, значит, славяне на остров и вовсе не заселялись. Оба варианта ставят учёных в тупик.

Ещё более запутывают ситуацию находки на острове так называемых "рюгенских чаш". Вы спросите, что это такое? А вот полюбуйтесь на эти превосходные экземпляры.

 

Рюгенские чаши из музея Штральзунда

Рюгенские чаши из музея Штральзунда

 

Казалось бы, керамика, как керамика, ничего необычного. Сделанная в стиле очень близком к фрезендорфскому. Хорошая глина, неплохой обжиг, на лицо использование гончарного круга. Несколько десятков таких сосудов было обнаружено на берегах Балтики, большая часть из них  на самом острове. Вот, что пишет о них немецкий археолог Питер Херфер: "Небольшие чаши с острова Рюген представляют специфическую группу керамики среди славянских форм и были до сих пор находимы исключительно только на этом острове и в приграничных районах материка. Все они изготовлены на гончарном круге, ширина окружности составляет от 11 до 16 см, и они таким образом представляют собой разновидность маленьких сосудов. Из-за их маленького размера их подчас принимают за посуду для питья, но, судя по находкам, некоторые из них были погребальными урнами". Действительно, большая часть "чаш" была обнаружена в могильниках, в том числе  в курганах с трупоположениями.

 

Глава тридцать шестая. Мимо острова Руяна (продолжение) 

Однако, по вопросу о том, кто же создавал эти изделия, историки разошлись во мнениях. Йоахим Херрман тоже пребывает в лёгкой растерянности по данному поводу: "В связи с этим, я, как и раньше, считаю, что классификация так называемых "рюгенских чаш" нуждается в осмыслении. Эти, чаще известные как единичные находки, "чаши" сразу же были названы германскими и датировались Великим переселением народов (Petersen, 1940).  На основании доказательств принадлежности чаш, входящих, или возможно входящих, в группу находок из славянских комплексов, таких как Каров, Ясмунд и Перлитц, "рюгенские чаши" были позднее определены, как славянские (Herfert, 1964). Такая классификация без сомнения подходит для части так называемых рюгенских чаш. Другая часть чаш по форме, делению и украшению подходит к южно-моравской керамике эпохи Великого переселения народов (Tejral, 1976). В этой области во второй половине V столетия, до 487 года, проживало племя ругиев. Я считаю возможным предположить, несмотря на приведённые оговорки, что так же как и часть разбитых герулов ушла назад в Скандинавию, также и часть ругиев взяла путь на север и осела на острове Рюген, дав ему своё имя, которое впоследствии было перенято славянскими пришельцами, и население которого называли впоследствии ругины (Rugini около 700), руяне (Rugiani 1114) и раны (Rani)".

 

Археологические находки с острова Рюген

Археологические находки с острова Рюген

 

Для тех, кто не сразу уловил о чём идёт речь, попытаюсь объяснить как можно попроще. На берегах Балтики находят довольно редкие сосуды, возможно имевшие ритуальное значение. Этот вид керамики сразу после открытия признали германским и датировали его IV-V столетием, эпохой Великого переселения народов. Затем обнаружилось, что схожая посуда бытовала у славян острова Рюген в период, когда он звался Руяном и здешние пираты и разбойники держали в страхе все окрестные земли. Историки тут же решили, что ошиблись с датировкой и причислили спорные сосуды к славянскому этапу истории Восточной Европы. Третьей неожиданностью стало то, что подобные "чаши" нашлись в Южной Моравии, среди находок той эпохи, когда на Среднем Дунае преобладали германские племена. Йоахим Херрман, взвесив все "за" и "против", решает, что эта керамика всё же должна быть приписана германцам-ругам, которые сначала принимали участие в странствиях по континенту, а затем вернулись на родной остров, чтобы дождаться пришельцев-славян и подарить им своё древнее имя и необычные сосуды.

Версия вполне логичная. Могли ли руги участвовать в Великом переселении, одновременно сохраняя за собой земли Рюгена? Вполне. Точно в таком положении оказались, к примеру, герулы  выходцы с острова Туле, которым пришлось туда возвращаться после обидного поражения от лангобардов. Гуннское нашествие не добралось до островов Балтийского моря, и ругам никто не мешал удерживать те места, как древнюю прародину, а, заодно, и как "запасной аэродром" на случай возможной неудачи на Большой земле. В таком случае фрезендорфскую керамику, неотъемлемой частью которой являются "рюгенские чаши", справедливости ради, следует присудить германским аборигенам здешних мест. Согласитесь, что она, наравне с фельдбергской, торновской и менкендорфской, скорее напоминает посуду восточных германцев, чем грубые лепные изделия выходцев из Скифии. Но тогда получается, что славяне в том смысле, как их понимают археологи, на остров Рюген так и не явились. Учёные уверяют нас, что праславянскую речь на южный берег Балтийского моря принесли два потока переселенцев: суковский и фельдбергский (велетский). Но ни те, ни другие племена не перебирались с континента на рюгенские земли. Археология упрямо свидетельствует, что смены населения в этих местах вообще не происходило. Максимум того, что мы можем допустить, исходя из находок, это возвращение части ругов, живших в Южной Моравии, на свою древнюю прародину. И всё. Иных мигрантов данные края не принимали. Возникает резонный вопрос  кто же тогда привил местным жителям славянскую речь? 

Послушайте, что пишет по этому поводу в конец подрастерявшийся Йоахим Херрман: "Славянское пришествие в Среднюю Европу осуществлялось многими путями, в том числе, через бывшие области римских провинций, таких как Валахия (как место скопления перед византийской границей до 567 года), Трансильвания, предгорья Карпат и так далее. В этих местах группы славянского населения входили в связь с соответствующей экипировкой культуры римских провинций. Так, не вызывает удивления, что на месте поселения Bratei-II в Трансильвании, где были проведены широкомасштабные раскопки, находки из которых теперь детально опубликованы (Zaharia 1994, 1995), в самых ранних слоях встречаются формы, которые можно рассматривать как прототипы фрезендорфской, фельдберской, торновской, а также керамики дунайского типа. Подобные возможные связи, на которые было указано десятилетиями ранее (Herrmann 1968, Mildebberger 1967 ), к сожалению до настоящего времени не были более детально изучены".

Видный немецкий археолог не удивился тому, что в одном-единственном месте, а именно на территории Трансильвании, обнаружились истоки всех керамических стилей, которые затем распространились по территории Средней Европы от Карпатских гор до Балтийского побережья. Он испытывает лишь лёгкое сожаление в связи с тем, что на столь невероятный сгусток находок его коллеги не обратили ровно никакого внимания. Что же это за уникальный регион, чудесным образом ставший прародителем чуть ли не всех славянских гончарных стилей? Оказывается, в данном районе располагалcя один из центров державы Аттилы в пору её расцвета. Именно сюда свирепые кочевники сгоняли ремесленников той половины континента, что им покорилась. Позже на Трансильванском плато находилось ядро Гепидского королевства. Начиная с 568 года данные земли отошли аварам. Историк Сергей Алексеев называет памятник Братей "гепидо-романским поселением V-VI века". Здесь, в рамках единого ремесленного центра, вполне могли бок о бок работать мастера самых разных племён Восточной и Центральной Европы. Но если эти люди проживали в рамках единого государственного образования, фактически в одних и тех же поселениях, надо ли удивляться, что они заговорили на одном языке?

Итак, у нас на руках есть два неоспоримых факта. С одной стороны, переселенцы "второй волны" очень похожи на потомков восточных германцев и романизированных кельтов. С другой  эти люди оказались предками западных славян. Общепринятая гипотеза связывает распространение единого наречия с населением праго-корчакской культуры. Некоторые исследователи щедро добавляют к истокам ещё и представителей пеньковского сообщества. Эти дикие и отсталые племена, по мнению славистов, сумели захватить почти половину континента и распространить повсюду речь, ранее никому не известную. Детальное изучение этнической ситуации внутри Карпатской котловины показало, однако, что в этом регионе выходцев из Скифии было ничтожно мало и занимали они в здешней иерархии далеко не самые престижные позиции. К Северу от Карпатских гор пражане вообще распространялись лишь узкой полоской по склонам этого горного хребта вплоть до Средней Эльбы. Даже в Моравии и в Нитранской области, которые всегда рассматривались учёными в качестве опорной территории славян, выходцев с Западной Украины оказалось немного и появились они здесь довольно поздно, когда здешние края оказались плотно заняты бывшими жителями Паннонии и Норика. Территории, прилегающие к южным берегам Балтийского моря, обживались уже не пражанами, а суковцами, родственными балтским племенам Белоруссии, Литвы и Западной России.

Вскоре в карпато-балтский регион хлынули представители "второй волны" переселенцев. Эти люди находились на более высоком уровне развития, они освоили гончарный круг, знали передовые технологии обработки земли, умели строить крепости и замки способами, применявшимися ещё в античное время. Все технические приёмы, навыки и обряды данных мигрантов находят прямые прототипы внутри Карпатской котловины. Некоторые из них были присущи восточногерманским народам, другие  населению римского Лимеса. Как объясняют данный феномен слависты? Часть из них вообще не обращает внимания на "вторую волну" переселенцев, полагая, что славянский язык принесён на данные территории первопроходцами: пражанами и суковцами. Наиболее серьёзные исследователи, впрочем, не стали игнорировать проблему и признают смену здешнего населения в VII-VIII столетиях. Однако, они настаивают на том, что "славянское пришествие в Среднюю Европу осуществлялось многими путями, в том числе, через бывшие области римских провинций". Так высказался Йоахим Херрман. Близкие позиции защищает Сергей Алексеев, рассказавший нам о бегстве паннонских славян "на свободный Север" в компании с "романскими гончарами".

Впрочем, о романских гончарах уместней говорить для тех областей, где встречалась дунайская керамика. В районах же распространения фельдбергской, торновской, менкендорфской и фрезендорфской посуды, видимо, следует рассказывать о том, что славянские беглецы уговорили податься на Эльбу и Одер мастеров из числа потомков германских племён. Кроме того, одними специалистами по изготовлению глиняных изделий, дело, по всей вероятности, не ограничилось. Уходя в новые края, ушлые пленники захватили с собой также кузнецов и ювелиров, камнетёсов и плотников. Это уже не говоря о пахарях, знакомых с технологиями севооборота и умеющими выращивать новые виды злаков. Учитывая ещё и воинов, для которых строили круглые замки, понимаем, что на Север должна была отправиться масса народа. Причём ручейки переселенцев по своим традициям резко различались друг от друга. Одни были похожи на жителей римских крепостей Лимеса, другие  на вандалов-силингов, третьи  весьма напоминали германцев-ругов.

По версии славистов, всех их уговорили бежать на Север паннонские славяне  уведённые в рабство на территорию Аварского каганата представители горшечных племён, в первую очередь, пражане. Спрашивается: а нужна ли нам такая сложная версия, чтобы объяснить те процессы, что протекали в балто-карпатском регионе? Не проще ли предположить, что из Карпатской котловины на Север подались не мифические выходцы из Скифии, а осколки прежних обитателей Центральной Европы, которые ранее волей судьбы были занесены на Средний Дунай? Действительно, разве не напоминают новые переселенцы в эльбо-заальское междуречье обычных обитателей Верхней Паннонии, их соседи  потомков вандальских племён, а мигранты, вернувшиеся на остров Рюген из Южной Моравии вместе с необычными чашами  всё тех же ругов, некогда ушедших с этой земли на поиски приключений? Нам неведомо, были ли они беглецами из державы кочевников, или, напротив, колонистами степной Империи, которых централизованно отправляли осваивать новые земли. Ясно одно: все они были носителями единого наречия. Потому что только при этом условии балто-карпатский регион мог получить общую речь. Признание славянского языка в качестве лингва-франка Аварского каганата  единственное разумное объяснение всех загадок, что подбросило нам изучение "свободного Севера"

 

Edited by Max94
  • Thanks (+1) 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Аполлон Кузьмин, Начало Руси: Тайны рождения русского народа

 

2. Сведения о Балтийской Руси

Несмотря на исключительную важность вопроса о Балтийской Руси как для норманистов, так и антинорманистов, он остается, пожалуй, наименее изученным во всем комплексе проблем, связанных с образованием Древнерусского государства. И это несмотря на то, что уже в первой половине XIX в. был выявлен широкий круг источников, в которых упоминается Балтийская (Варяжская) Русь[907]. Очень многие авторы так или иначе должны были оценивать «попутно» встречные указания на эту «Русь». Но чаще всего такие сведения заносятся в разряд «сомнительных», объявляются ошибками переписчиков и т. п. В таком отношении к этим сведениям отчасти «повинен» С. Гедеонов. В его концепции «Русь» — это только южное, приднепровское образование, противостоящее «варягам» — первоначально балтийским славянам. Даже в тех случаях, когда он наталкивался на источники о Балтийской Руси, он говорил о них в подстрочнике с явным недоумением. Позднейший же спор норманистов и антинорманистов свелся к альтернативе: Скандинавия или Приднепровье. А при такой постановке вопроса Балтийская Русь явно мешала и той и другой стороне. Норманистов сведения о ней не устраивали потому, что подрывалось представление о тождестве «Руси» и «Швеции», а антинорманистов потому, что необходимо было учитывать наличие еще какой-то Руси в Прибалтике. Достаточно сказать, что проблема эта не нашла никакого отражения в специальных исследованиях И.П. Шаскольского, посвященных вроде бы критике современных норманистских представлений. Не учитывал её и коллективный труд, посвященный советской историографии Киевской Руси[908]. В нем, в частности, вообще не упомянуто обсуждение этого вопроса в 1970—71 гг. в журнале «Вопросы истории» польским ученым Г. Ловмяньским и автором настоящей работы[909].

 

О том, что остров Рюген (Ругия) назывался «Русью» (Рутенией), писали многие авторы, в том числе и в советское время[910]. Расхождения в упомянутом обсуждении касались лишь оценки этого факта. Г. Ловмяньский полагал, что название не выходит за пределы острова и что оно своеобразный «мираж»: смешение ругов с русами по случайному созвучию. Ряд источников, говорящих о Руси на Балтике, он отвел как поздние или сомнительные. Поэтому необходимо рассмотреть их в целостном виде.

Спойлер

Известно, что «Русь» имеет в источниках разные обозначения. В латинской традиции, сохраняющейся и в средневековой литературе, преобладает написание Rutenia или Ruthenia. В собственно германских источниках это чаще всего Rugia со множеством вариантов, собранных и непонятых одним из наиболее активных современных норманистов А.В. Назаренко, недоумевающим по поводу постоянной взаимозамены написаний Rugia-Russia[911]. В византийских и восточных источниках, как указано выше, преобладают написания «Росия» и «Русия». Встречается оно и в западной средневековой литературе (в частности в итальянских и английских источниках). При этом имеются в виду и разные «Русии», и разные значения этнонима. В иранских языках, как сказано, этноним связывался с «белым» цветом, символизировавшим социально привилегированное положение. Смысл многочисленных вариантов обозначения (тоже многочисленных) «Русий» в Европе в значительной мере объясняется обычными латинскими характеристиками галльского племени Рутенов: «Russus Rutheni» и «Flavi Rutheni» — «Красные» (или красноватые) и «Златокудрые» (опять-таки с красноватым оттенком) Рутены. А в кельтском — это тоже один из синонимов красного цвета. Лиупранд прямо связывал этноним «русы» в византийском понимании с обозначением внешнего вида. (См. об этом выше).

 

В славянских языках это тоже один из вариантов обозначения желто-красного цвета. Наименование ругов — ружане или руйаны имеет то же значение, что и месяца сентября «рюен» — желто-красный. Как «коричнево-желтый» осмысливался и эпитет «русый». Все эти варианты можно найти в настольном для историков и филологов словаре И.И. Срезневского («Материалы для словаря древнерусского языка»), а также в сербо-хорватских словарях. И задача заключается не в том, чтобы понять, почему такой разнобой в произнесении гласных и согласных (носовые, зубные и гортанные звуки различно произносились даже в соседних деревнях), а в том, чтобы понять смысл именно цветового обозначения этноса. О «белом» цвете выше говорилось. «Красный» цвет символизировал могущество, и выражалось это, как правило, в ритуальном раскрашивании, что, как увидим, также встречается в источниках, позволяя в ряде случаев различать «красных» и «белых» русов. Не объяснено значение «синего» цвета, в который красились, по сообщению Юлия Цезаря, бритты. Может быть, с целью нагнать страх на неприятеля.

 

Разные обозначения этнонима ценны в источниковедческом плане. Они часто помогают определить место или условия возникновения источника, а также пути распространения самого этноса.

 

Римские авторы имели некоторое (хотя и смутное) представление о Прибалтике. Ценно указание на то, что после завоевания Галлии римлянами ряд галльских племен ушли — венеты из Британи полностью, погрузившись на суда, видимо, к своим дальним родственникам — венетам балтийским, рутены (ранее пришедшие с севера), видимо, к местам прежнего обитания. В ходе массовых переселений связи юга и севера были нарушены, и после Великого переселения народов их приходилось как бы открывать заново.

 

В реннее Средневековье на юге жили легендарные или полулегендарные представления, занесенные разноплеменными выходцами с севера в связи с римской политикой найма «варваров» в качестве воинов и «федератов», прикрывающих римские владения от других варваров. Эти представления нашли отражение у авторов IV–VI вв., в частности, у Иордана и его византийских современников. С VIII в. начинается продвижение к Прибалтике франкских королей и императоров. Прибалтика попадает в поле зрения франкских и затем германских хронистов. Ряд сочинений посвящается христианизации прибалтийских славян. С конца VIII в. начинаются и грабительские набеги на континент «норманнов» — как называли выходцев (разноэтничных!) из прибрежных районов севера на континенте в Германии. Именно в этом контексте прозвучит известие, вошедшее в состав Вертинских анналов (835–861) епископа г. Труа Пруденция. В 839 г. к франкскому императору Людовику Благочестивому (814–840) явились послы византийского императора Феофила (829–842). Посольство было торжественно принято 18 мая в Ингельгейме. В составе византийского посольства оказались и представители народа «рос»: «Послал он с ними также неких (людей), которые говорили, что их, то есть их народ, зовут Рос (Rhos), и которых, как они говорили, царь их, по имени Хакан (Chacanus), отправил к нему (Феофилу) ради дружбы. В помянутом письме (Феофил) просил, чтобы император милостиво дал им возможность воротиться (в свою страну) и охрану по всей империи, так как пути, какими они прибыли к нему в Константинополь, шли среди варваров, весьма бесчеловечных и диких племен, и он желал бы, чтобы они возвращаясь по ним, не подвергались опасности. Тщательно расследовав причину их прибытия, император узнал, что они принадлежали к народности свеонской (eos gentis esse Sueonum); считая их разведчиками по тому царству (Византии) и нашему, чем искателями дружбы, (Людовик) решил задержать их у себя, чтобы можно было достоверно выяснить, с добрыми ли намерениями они пришли туда или нет; и он поспешил сообщить Феофилу через помянутых послов и письмом также и о том, что он их из любви к нему охотно принял; и если они (росы) окажутся людьми вполне благожелательными, а также представится возможность им безопасно вернуться на родину, то они будут (туда) отправлены с охраной; в противном случае они с (особо) посланными будут направлены к его особе (к императору Феофилу), с тем, чтобы он сам решил, что с таковыми сделать»[912].

 

Естественно, что цитированный текст стал предметом самого оживленного обсуждения в полемике норманистов и антинорманистов. И для тех и для других он дает весомый материал: норманисты выводят отсюда тезис о тождестве росов и свеонов, а антинорманисты доказательство существования в первой половине IX в. Росского каганата. В числе сравнительно недавних работ можно выделить исследования А.Н. Сахарова и А.В. Рязановского[913].

 

А спор начался с самого зарождения норманизма, поскольку германское «норманы» воспринималось не просто как «северные люди», а как именно северные германцы. Ощутимый удар по норманистской интерпретации записи нанес уже Г. Эверс. Он указал на то, что титул кагана никогда не употреблялся в Швеции и что франки шведов хорошо знали, поскольку незадолго до посольства Феофила (именно в 829 г.) шведы просили у Людовика Благочестивого миссионеров для проповеди христианства[914]. Примерно в том же направлении шли разъяснения С. Гедеонова[915]. С. Гедеонов сопоставил известие 839 г. с упоминавшейся выше репликой Людовика II от 871 г. о титуле «каган» у норманов, указав на их тесную связь.

 

В известии 839 г. есть и еще несколько моментов, осложняющих его интерпретацию. Самое этническое название «свеоны» исторически не совпадало с названием «свевы». В начале н. э. первые жили «в сердце моря», а свевы обитали еще на континенте. Но позднее оба эти названия как бы сливаются под пером немецких авторов и воспринимаются как идентичные. В данном случае неясно, знал ли Пруденций о их различии. Главное же заключается в том, что росы и свеоны не столько отождествляются, сколько противопоставляются. Людовик Благочестивый явно не поверил представителям народа «рос», заподозрив в них обыкновенных лазутчиков. И, конечно, особое опасение его вызывали возможные лазутчики норманов, сотрясавших в это время прибрежные города империи. И если со свеями-шведами у империи отношения были вполне доверительными, то с собственно норманами — «урманами» русской летописи, т. е. норвежцами, такой близости не было. Подозрение могло питаться и тем, что в числе «норманов» особую активность в это время проявляли жившие здесь с давних пор аланы. Именно вождь аланов Роллон, считавший себя потомком Роллона, приведшего во II в. алан с Дона в северные пределы Франции, обретет «прародину» в начале X в., переселившись туда из Норвегии. Тогда подозрения императора будут вообще оправданы. Но о росах и Росском каганате в Ингельгейме, похоже, не знали. И искать его, конечно, следовало не в Киеве, традиционно связанном с Подунавьем, а на том пути, который еще и Гельмольд в XII в. считал балтийским «поясом», соединяющим Балтику с Черным морем, то есть донским вариантом пути «Из варяг в греки».

 

Сама логика исторического процесса заставляет искать «Росский каганат» где-то по соседству с Хазарией, поскольку именно тюркоязычные хазары претендовали на господство в Восточной Европе, поднимая титул своих правителей на уровень византийских и римских цесарей. Тот же титул у кого-то из соседей уже сам по себе предполагает конфронтацию: «каган» не может быть в подчинении у кого-либо. В.В. Седов предположил, что «Русский каганат» — это славянская волныцевская культура на левобережье Днепра[916]. Но, как отмечалось выше, восточные источники называют «русами» чаще всего именно население салтово-маяцкой культуры, что верно отметил Д.Т. Березовец (неправомерно перенося эту культуру и на Средний Днепр) и обосновала на более широком материале Е.С. Галкина.

 

Свидетельство 871 г. — ответ византийскому императору Василию I Македонянину Людовика Немецкого (843–876), сына Людовика, встречавшего в 839 г. послов Росского каганата и заподозрившего, что это норманы. И это — своеобразная поправка: «Каганом мы называем государя авар, а не хазар или норманнов»[917]. Зачем пришлось объясняться по поводу давних событий — остается не вполне ясным: письмо Василия I до нас не дошло. А судя по несколько раздраженному тону, византийский император упрекал коллегу в нарушении этикета: присвоении титула «Римского императора» (у Константинополя было больше прав на такой титул). Василий прислал Людовику роспись титулов, как она представлялась Константинополю, и, судя по всему, осудил высокомерное отношение к послам кагана Росов со стороны Людовика I. Правда, Василий как будто «каганом» признавал только правителя хазар, возможно, учитывая факт реальной зависимости алан-росов от Хазарии. Само вторжение в Причерноморские степи тюркских или смешанных угро-тюркских народов (социальная верхушка мадьяр была тюркской), похоже, угрожало не хазарам, а их конкурентам — в данном случае как раз «асам и касогам», а также продвинувшимся на восток славянам.

 

Норманисты, пожалуй, правы в том, что Росский каганат нужно искать на севере. Только не у «норманнов», пришедших во II в. с Дона и готовившихся отвоевать на севере Франции свою «прародину». Но предводитель алан из Норвегии Роллон, считавший себя потомком Роллона II в., претендовал лишь на титул «герцога», а «каганы» у его предков могли появиться не ранее VIII в., когда более высокая, нежели хазарская, культура алан-росов должна была защищать себя от искавших дани восточных пришельцев. Византия традиционно лавировала и сталкивала племена и народы, в данном случае хазар и разные «Руси». А громили оседлое население Подонья явно не хазары. В свое время М.В. Левченко высказал мнение, что «народом, помешавшим возвращению русских послов, могли быть только мадьяры, которые в это время уже проникли в южнорусские степи и в своем движении на запад пересекли Днепр»[918]. Но это мнение само строится лишь на известии 839 г., исходя из предположения, что кто-то перерезал путь, ведущий с низовий Днепра именно к Киеву. Исходя из представления об одной-единственной Руси, это мнение разделяли и специалисты по истории Венгрии[919].

 

В первой половине IX в. мадьяры находились на территории некой «Леведии», номинально признавая власть хазар. Территория Леведии пока не выявлена. Но, судя по достоверно мадьярской археологической находке, область теперешнего Воронежа входила в нее[920]. Очевидно, по соседству с салтовцами и обосновались пришельцы из Предуралья. С 60-х гг. IX в. начинаются набеги венгров на Центральную Европу, а в самом конце столетия, теснимые печенегами, они переселяются на Средний Дунай. Русский летописец сообщает, что угры прошли мимо Киева на запад, похоже, без каких-либо столкновений с местным населением. Указанная дата — 6406 г. предполагает болгарский источник и соответственно 894 г. н. э.[921]. Иными словами, летопись дает точную дату движения угров из Подонья на Средний Дунай мимо Киева, поскольку именно к этому времени источники относят их переселение[922]. И многие авторы поэтому помещают «Росский каганат» севернее Подонья, на Верхней Волге или еще северней[923]. Но «Русь» в Поволжье источниками не зафиксирована. В Прибалтике же таковая имелась (и не одна).

 

Из письма Василия Македонянина вытекало, что титул «кагана» могли присваивать себе князья аваров, хазар, болгар и какого-то северного народа. Норманисты полагают, что в недошедшем письме «северной» называлась именно «Русь». С. Гедеонов согласился с тем, что имелась в виду «Русь», но называлась она, как это часто встречалось в греческих источниках, «северные скифы»[924]. Поскольку Скандинавия и норманы в средневековой литературе часто называются «скифами» или «северными скифами» (что само по себе весьма показательно), то и «норманнов-росов» следует искать в негерманской этнической среде.

 

От IX в. имеется еще несколько источников, в которых упоминается, правда, очень глухо какая-то «Русь». Географ Равеннский, с которым связывается определенная традиция VIII–IX вв., помещает в Прибалтике роксалан, сваров и савроматов, причем через земли этих народов протекают Вистула (Висла) и Лутта (очевидно, Одер, откуда и название племени «лютичи», равно как и ободриты). Этнонимы эти могли восходить и к традиции, поскольку земли по Висле и Одеру к этому времени были освоены славянами и большинство племен (хотя и не все) были ассимилированы ими. Но особое внимание должны привлечь роксаланы, поскольку именно этот этноним обычно связывается с аланами-росами. Географ Баварский (также традиция IX в.) дает довольно обстоятельное описание соседей Германской империи. Упоминается у него и Русь (Ruzzi). Но имеются в виду соседи хазар, что опять-таки ведет к донскому варианту пути из Балтики в Черное море. Целый ряд этнонимов, в которых корень «рос» входит вторым компонентом, вообще не поддается определению. В «Песне англосаксонского путника», относящейся, возможно, и к более раннему времени (П. Шафарик датировал ее VIII в.), в Прибалтике упомянуты варины, викинги, венеды, англы, даны, свевы, саксы и руги[925].

 

О ругах имеется и еще одно свидетельство, дошедшее в памятниках XI столетия, но указывающее на 844 г. В этом году Людовик II Немецкий провел карательную экспедицию против балтийских славян, входивших в ободритский союз. В Корвейском монастыре в этой связи сохранилась, как полагают, подложная грамота о крещении ран-руйан-ругов, признании своим патроном почитавшегося в монастыре Святого Витта. После этого якобы раны вернулись в язычество и сделали из Святого Витта бога Святовита[926]. Но, может быть, и не все в этом сообщении от легенды. Во всяком случае, Корвейский монастырь играл совершенно особую роль в жизни прибалтийских славян, вендов и ранов-ругов, что проявляется хотя бы в том, что, как будет показано ниже, именно в его зоне находится более всего параллелей для неславянских имен дружин Олега и Игоря. У Гельмольда дается в разных местах как бы два варианта предания, но по существу речь идет о разных аспектах одной легенды. Корвейский монастырь возник в Амьене первоначально в 622 г. Ровно два столетия спустя, при Людовике Благочестивом, в Саксонии на реке Везер выходцами из этого монастыря была основана Новая Корвея. А миссионеры отправились уже при Людовике Немецком.

 

Название «Рутения» или «Руссия», как отмечалось, чаще всего выступает дериватом названия «Ругия». Название «Ругия» являлось здесь традиционным, со времен римских авторов. Видимо, у саксов это название произносилось как «Руйана», хотя, как отмечалось, в названии звучит славянское определение красно-желтого обозначения цвета (месяц «рюен» — сентябрь). Во всяком случае, есть указание на то, что «руйанами» жителей острова называли «тевтоны», а «ранами» — славяне. Гельмольд же неоднократно поясняет, что «раны» и «ругиане» — это одно и то же[927]. Форма «руйане» могла появиться из-за того, что в германском языке и латинском алфавите нет звука «ж» и его обозначения. А этот звук совершенно естественно мог появиться на месте «г» в языке каких-то соседей руйан-ругиан-ружан.

 

В литературе постоянно привлекает внимание документ, относящийся к 904 г.: так называемый Раффельштеттенский устав. В «уставе», содержащем таможенные правила, говорится о купцах, приходящих в города Верхнего Дуная, из Чехии и «Ругии». «Ругские» купцы торгуют воском, рабами и конями. Традиционно преобладало мнение, что речь идет о купцах из Киевской Руси[928]. Действительно, источники свидетельствуют о существовании торгового пути из Регенсбурга через Прагу на Краков. Из Кракова же нетрудно было попасть в Киевскую Русь и еще проще по Висле спуститься к Варяжскому морю. Еще ближе был путь к этому морю через Прагу по реке Одер непосредственно к Ругии. Но Е. Цёльнером предложено и еще одно, более естественное объяснение, что речь идет о подунайских ругах, давних переселенцах из Прибалтики[929]. С Цёльнером согласились видный ученый ГДР Й. Херрман[930] и некоторые другие авторы. Эту версию пытался «опротестовать» в ряде публикаций A.B. Назаренко[931]. В его интерпретации, «стержневая идея… состоит в сопоставлении «ругов» РУ со славянским населением древнего Ругиланда, т. е. территории, которую в V в. н. э. в течение примерно тридцати лет населяло восточногерманское племя ругов. Земли ругов располагались к северу от Дуная… (несколько выше Вены по Дунаю). Государство ругов было разгромлено Одоакром в 80-е г. V в.»[932]. А в сборнике «Древняя Русь в свете зарубежных источников» (М., 2001) Одоакр, сокрушивший в 476 г. Римскую империю, в указателе объявлен даже «римским полководцем».

 

В источниках его этническую принадлежность определяют различно: король торкилингов, скирр, герул с острова Рюген, руг, но нет ни одного, где бы его числили римлянином. И на Руси о нем помнили и в XVII в., почитая даже и Богдана Хмельницкого его потомком[933].

 

И, конечно, руги в Подунавье пробыли не 30 лет. Они появились здесь в качестве федератов Римской империи, по крайней мере, с начала IV в. (первое упоминание 307 г.). А тысячелетие спустя чешская Хроника Далимила назовет и просветителя славян Мефодия «Русином». Но об этом обстоятельнее в другом месте. Другой вопрос — поддерживались ли связи подунайских русов с прибалтийскими в эпоху составления Раффельштеттенского устава. О тесных контактах с дунайскими ругами-русами прямо говорит «Повесть временных лет», выводя из Норика и Иллирика и славян и русь. И в это время язык их не различался ни на Днепре, ни на юге Прибалтики, ни на Дунае.

 

Чередование «Ругия» — «Руссия» (или их отождествление) проходит через все германские источники X в. Так, в документе 946 г. Балтийское море называется Mare Rugianorum[934]. Целый ряд современных событиям источников рассказывает о крещении княгини руссов или ругов Елены (имя Ольги в крещении) и миссии на Русь Адальберта в 961–962 гг.[935]. В 968 г. Адальберт стал главой вновь утвержденного Магдебургского архиепископства, созданного для проведения христианизации балтийских славян, в связи с чем напоминается о его миссии «к ругам»[936]. Годом раньше, в 967 г., (или, по другой эре, в 973?), папа Иоанн специальной буллой запретил богослужение на «русском или славянском языке»[937]. Здесь речь явно идет о подунайских русах, и параллелью может служить примерно к тому же времени относящееся пояснение летописца, вводившего «Сказание о славянской грамоте»: «А Словеньскый язык и Русскый одно есть»[938].

 

Следует подчеркнуть, что в X в. в Империи очень хорошо знали балтийских ругов-русов, поскольку они помогали Оттону I (основатель Священной Римской империи и император 962–973 гг.) в борьбе против восставших славянских племен[939]. Именно благодаря помощи со стороны этого племени было подавлено восстание континентальных славянских племен, причем, как сообщается в одном документе, были покорены все племена, жившие у моря «против Руси»[940].

 

Все эти события приходились на 954–960 гг. Покорение славянских племен сопровождалось утверждением здесь епархий и христианизацией населения. Миссия Адальберта, очевидно, направлялась в Киев. Но будучи во главе Магдебургского архиепископства, основанного для христианизации балтийских славян, он должен был пытаться «просветить» и ругов. Судя по дальнейшим событиям, такая попытка кончилась неудачей. И это само по себе должно было привести к разрыву союза Империи с ругами-русами балтийскими. Отчасти и этим обстоятельством может объясняться факт запрещения богослужения на «русском» языке. («Русское письмо» на языке римских пап обычно означало приверженность христианских общин к арианству.)

 

Г.К. Ловмяньский, рассматривая вопрос о замене в источниках «ругов» и «руссов», пришел к заключению, что это происходит довольно поздно и внезапно: именно в житиях Отгона Бамбергского (XII в.)»[941]. Смешение это он объясняет случайными причинами и полагает, что для постановки вопроса о Поморской Руси заслуживают внимания «только два источника: сообщение Ибн-Якуба (Х в.) и запись Рагевина, продолжателя Оттона Фрейзингенского (ум. 1177). В обоих известиях он предполагает путаницу[942].

 

Пренебрежительное отношение к большому числу источников в данном случае отдает гиперкритицизмом, а потому согласиться с ним невозможно. Ведь обоснования требует не только привлечение, но и отвержение источника. А этого автор не делает. Он считает существенным, что королевой «ругов» киевскую княгиню именуют только продолжатель Регинона и восходящие к нему Анналист Саксон и Магдебургские анналы, тогда как другие источники «передают имя Руси, а не Ругии»[943]. Но ведь «Русь» могли называть «Ругией», очевидно, потому, что «Ругию» могли называть «Русью». Кстати, в это время Балтийскую Ругию в Германии знали, конечно, лучше, чем Киевскую Русь.

 

Испанский иудей Ибрагим Ибн-Якуб посетил Империю в 965 г., видимо, с дипломатическим поручением. Его резиденцией был Мерзебург, и он непосредственно познакомился со славянскими землями. Донесение Ибн-Якуба дошло в составе компиляции ал-Бекри (XI в.). Автор стремился к точности описания. Единственное будто бы фантастическое (а на самом деле, как сказано выше, вполне обоснованное) свидетельство о «городе амазонок» — постоянный сюжет германской хронографии — дано со ссылкой на самого императора Оттона. По сообщению Ибн-Якуба, «граничат с Мшкой (польским князем Мешко. — А.К.) на востоке Русы и на севере Брусы. Жилища Брусов у окружающего моря… И производят на них набеги Русы на кораблях с запада»[944]. Г. Ловмяньский предположил, что Ибн-Якуб вместо «с востока» написал «с запада», но такого рода ошибка невероятна для географического сочинения, где страны света являются ориентирами. К тому же на кораблях русы могли нападать на пруссов только со стороны моря, т. е. именно с запада. «Русы» Ибн-Якуба — «островитяне», живущие недалеко от Волжской Болгарии, могущественные на морях, достигающие через «рукав моря Окиануса» Испании. Речь, следовательно, должна идти не о путанице, а о представлении, согласно которому и Русь Киевская (граничившая с Польшей на Востоке) и Русь Балтийская воспринимались как части одного этнического (и даже этно-политического) образования. Весьма вероятно, что и это представление он позаимствовал от своих германских информаторов.

 

В середине X в. подобные представления достигали и Византии. Выше рассматривалось упоминание Константином Багрянородным Руси «ближней» и «дальней». В связи с нападением Руси на Константинополь в 941 (или 944) г. три автора — Феофан, Продолжатель Георгия Амастридского и Симеон Магистр поясняют, что Росы — это «дромиты», происходящие «от рода франков»[945]. «Дромиты» в данном случае означают, видимо, непоседливый, кочующий, переселяющийся народ. «Франками» же может обозначаться население, так или иначе зависимое от преемников бывшей Франкской империи. Скандинавия в этом случае исключается. Зато Балтийское Поморье частично вошло в состав Франкской империи еще при Карле Великом («Правда англов и варинов», данная императором), а в X в. активно осваивалось имперской властью и христианской церковью. Показательно, что в славянском переводе Хроники Георгия Амартола в данном случае дается «от рода Варяжска»[946].

 

Таким образом, помимо Ибн-Якуба, «Русь» и «Ругию» смешивают и германские, и византийские авторы, причем и те и другие отождествляют Русь Киевскую и Русь Балтийскую. В этой связи могут быть рассмотрены сведения и еще одного автора той поры: столь почитаемого норманистами Лиудпранда. Лиудпранд, родом лангобард, отразил представления, характерные для Италии. Его отец был свидетелем нападения русов на Константинополь, и он сам побывал в этом городе в 949 г., т. е. сравнительно скоро после событий. Ок. 958 г. им была написана история, в которой он коснулся рассматриваемых событий.

 

Весьма любопытно, что в Северной Италии франки отождествлялись с венетами. В свою очередь в Южной Италии это название распространялось и на лангобардов[947]. Относительно русов он говорит, что «это северный народ, который греки по внешнему виду (a qualitate corporis) называют русами (rusios), а мы по их местоположению норманнами»[948]. Свидетельство безусловно указывает на связь русов с севером, но, конечно, не говорит о тождестве их со скандинавами. Даже в германских источниках балтийские славяне включались иногда в число норманских народов[949]. Для Италии же, как и для Византии, «север» начинался сразу за Дунаем.

 

«Ругия», конечно, числилась в ряду «норманских» стран. В хронике Гельмольда сообщается, что в связи с переходом Любека в руки Генриха Льва (ок. 1158) герцог отправил послов «в города и северные государства — Данию, Швецию, Норвегию и Русь — предлагая им мир, чтобы они имели свободный проезд к его городу Любеку»[950]. «Русь» и «Ругия» в источниках в этой связи снова смешиваются[951]. Но, во-первых, «Русь» мыслится как государство «северное», наряду с Данией, Швецией и Норвегией, северной, очевидно, по отношении к земле вагров, в которой протекала деятельность Гельмольда или же по отношению к Германии в целом. Во-вторых, «Русь» Гельмольда, «северная» Русь совершенно четко отделена от Швеции и других скандинавских государств. Несколько позднее, в аналогичном привилее Любеку Фридриха I от 1187 г. названы «Рутени, Готы и Норманны»[952]. В данном случае несущественно, кого конкретно называет источник «Рутенами». Важно, что этноним снова идет в ряду северных народов и отличается от готов и норманов.

 

Смешение Руси южной и северной, прибалтийской наблюдается у проживавшего в Италии еврейского автора X в. Иосиппона (Иосифа бен Гориона). С одной стороны, русы у него живут где-то у Каспийского моря, а с другой — они соседи англов и саксов и проживают по «великому морю» — «Океану»[953]. Сам автор, видимо, не обращает внимания на противоречие и никак его не объясняет. Но для восточных авторов, как отмечалось, вообще «Океан» и его залив — Балтийское море мыслились в непосредственной близости от Булгара и вообще поволжских и прикаспийских областей. Именно Иосиппон дал повод для смешения разных Русий — русов-алан и русов, рассеянных по Западной Европе и утвердившихся в Среднем Поднепровье. Именно он отнес алан к потомкам тюрок, видимо, смутившись титула правителя росов-алан — «каган». А на побережье и островах Балтийского моря оказались и те и другие русы.

 

В сущности, только один документ, говорящий о событиях X в., и упоминающий «Русь» в составе Империи, может быть поставлен под сомнение: это т. н. «устав» турниров в Магдебурге, приписываемый Генриху I Птицелову (919–936)[954]. Магдебургские грамоты из собрания Мельхиора Гольдаста (впервые опубликовавшего «устав») заподозрены как подложные[955]. Но подложность в такого рода документах обычно не касается основного содержания (указаний титулов, в частности), которое только и представляет интерес в данном случае. Просто Магдебург мог присвоить грамоту, адресованную какому-то другому городу. Поэтому упоминание в «уставе» феодальных владетелей Империи Велемира, «князя русского», Радеботто, «герцога русского» и Венеслава, «князя ругского» не может вызывать подозрений. Даже для того чтобы их придумать, нужно было иметь представление о какой-то смежной с Империей Русией.

 

«Русь» в Прибалтике упоминается в ряде документов, относящихся к самому концу X — началу XI вв. Один из них — это т. н. «Дагоме юдекс», документ, относящийся к 990–992 гг. и известный в списках XI–XII вв.[956]. В документе идет речь о пожаловании неким Дагоме и Отой с сыновьями папе Ионну XV территории, именуемой Шигнезе. Что-то в нем, видимо, не так: говорится о пожаловании одного места, а очерчивается территория всей Польши. «Русь» сначала упоминается как конкретное место «Руссе», а затем сказано о ее границах, простирающихся вплоть до Кракова. Документ привлекался в качестве возможного источника, касающегося «Неманской Руси»[957]. Но если «граница Руси» в данном случае не ошибка (вместо «от границ Руси»), то вблизи Кракова может быть локализована Прикарпатская Русь. Дальнейшие границы до «Алемура» (Олоомуц?) и «Милски», очевидно, относятся к Польскому государству.

 

Другой документ — это «Житие Адальберта», погибшего в 997 г. в Пруссии, написанное около 1004 г. Бруноном. «Житие» также известно уже в списках XII в. Адальберт-Войцех прибыл в Пруссию со стороны Гданьска, т. е. со стороны моря и вскоре был убит язычниками. В некоторых списках убийцами называются «рутены»[958]. И вообще в тексте «Жития» часто вместо «Пруссия» значится «Руссия» и т. п.[959]. Брунон, как и Адальберт, достаточно хорошо знал славянский мир. В 1008 г. он непосредственно побывал в Киевской Руси, и с ним связана одна из легенд о ее крещении. А в 1009 г. он разделил участь Адальберта, погибнув где-то на границе Пруссии и Руси[960]. О какой Руси идет речь во всех этих записях — сказать трудно. Но обращает на себя внимание легкость, с какой переписчики готовы были поместить Русь в окружении балтского мира.

 

Ряд упоминаний Балтийской Руси (или Балтийских Русий) имеется у Адама Бременского и его комментатора, относящихся ко времени около 1075 г. Так, перечисляя балтийские острова, Адам называет заселенную славянами Фембру, «тот, которым владеют раны (руги, руны)», а также «третий остров, называемый Семланд, смежный с Русью и Поляками, населенный сембами и пруссами, отличающимися человеколюбием»[961]. Семланд — это Самбия, полуостров (в районе нынешнего Калининграда), принятый хронистом за остров. Если с запада к нему подходят польские пределы, то Русь могла граничить с ним у низовий Немана.

 

Комментатор имел больше познаний о норманах и русах. Выше упоминалось его много разъясняющее обозначение одной из Русий — «Русия-тюрк». Это, очевидно, часть донских «русов-тюрк», о которых писал в XII в. Идриси. Комментатор является единственным западноевропейским автором, прямо указывающим на разные и по языку и по культуре «Руссии» на Балтике. В ряде добавлений он упоминает «Русь» в связи с событиями главным образом в германоязычных землях. В одном из них сказано о том, что польский король Болеслав в союзе с Оттоном III (ум. 1002) подчинил всю Славонию, Руссию и Пруссию[962]. «Славония» — это либо Западное Поморье[963], либо вся территория балтийских славян. Руссия здесь занимает область между Славонией и Пруссией. Конечно, это не Киевская Русь, к этому времени достигшая вершин своего могущества при Владмире. Зато наивысший успех Болеслава в Поморье приходится как раз на период около 1000 г. Уже через несколько лет Поморье снова отпадет: лютичи выступают на стороне Империи, Волин возвращает независимость, ликвидируется епископство в Колобжеге. Соседняя с Пруссией «Руссия» могла находиться у устья Немана, но могла иметься в виду и тоже неясная «Руссия» из «Дагоме юдекс».

 

К началу XI в. относятся события, связанные с более западной Балтийской Русью, нашедшие отражение в целом ряде источников. По сообщению Адама Бременского, «брат Адельрада Эмунд, доблестный муж, в угоду победителю был умерщвлен ядом; его сыновья были осуждены на изгнание в Русь»[964]. Эмунд — это Эдмунд Железнобокий, английский король (ум. 1016). Этельред II — старший его брат, также англосаксонский король (979—1014). Победителем их явился датский предводитель Кнут Великий (ум. 1035), ставший с 1016 г. английским, а с 1018 г. также и датским королем. Кнут объединил под своей властью большую часть Северной Европы, в том числе и земли балтийских славян (мать его происходила из рода ободритских князей), хотя зависимость их была скорее номинальной, чем реальной.

 

Примечательно, что различные источники говорят об изгнании сыновей Эдмунда с теми или иными разночтениями, свидетельствующими о их независимости друг от друга. Довольно обстоятельно они были рассмотрены М.П. Алексеевым и вновь опубликованы В.И. Матузовой[965]. Один источник — это комментарий к т. н. «Законам Эдуарда Исповедника», якобы утвержденным Вильгельмом Завоевателем в 1070 г. Комментарий имеется в разных списках этих законов, а также в «Хронике» Роджера из Ховедена (ум. 1201). В комментарии сказано, что «у этого вышеназванного Эдмунда был некий сын, которого звали Эдуард; он по смерти отца, страшась короля Канута, бежал из этой земли в землю ругов, которую мы называем Руссией. Король этой земли, по имени Малесклод, когда услышал и понял, кто он, с честью принял его»[966]. В разночтениях земля ругов называется «королевством ругов», которое «лучше назвать» (или «мы предпочитаем назвать») «Руссией». Имя королевы у Роджера «Малескольд», у нормандского хрониста Гильома Жюмьежского (вт. пол. XII в.) «Юлиусклодиус», у Ордерика Виталия (ум. 1143) — «Юлиус Клодиус».

 

В приведенном тексте представляют интерес два момента. Во-первых, это прямое отождествление Ругии и Русии (независимо от того, имеется в виду Балтийская или же Киевская Русь), представление о том, что это одно и то же различно записываемое на бумаге наименование. Второй момент — имя короля ругов-русов. М.П. Алексеев стремился доказать, что речь идет о Ярославе Мудром. Автор сопоставляет clodus и sclavus, предполагая ошибку фонетического порядка[967]. Но компонент clod довольно широко представлен в западноевропейской антропонимии. И он имеет простую и ясную этимологию: по-кельтски это означает «славный». В кельтских именах хорошо известен первый компонент Mal. Значение его — «князь, дворянин»[968]. Значение имени в целом, следовательно, «славный князь». И если возможно сближать это имя с именем Ярослава, то лишь в качестве осмысления, кальки. А это должно было бы предполагать хорошее знание славянского и кельтского языков. Неудивительно, что кельтское имя Малесклод переосмысливалось под пером авторов, не понимавших кельтских языков, на латинский манер[969].

 

Сопоставление имени Малесклода и Ярослава навеяно, как и многое другое, представлением об одной-единственной Руси. Между тем сам М. П. Алексеев привел данные, свидетельствующие о том, что имеется в виду именно Ругия — Балтийская Русь. В стихотворной хронике Жеффрея Геймара (между 1135–1140) дается еще один вариант (или аспект) событий начала XI в. Король Кнут, подстрекаемый женой Эммой, приказал отравить сыновей Эдмунда Железнобокого. Их воспитатель датчанин Вальгар «не стал медлить: он оставил свою землю трем сыновьям; лишь с тремя кораблями пустился он в море, всего за пять дней проехал Руссию и завершил свое путешествие, прибыв в Венгерскую землю»[970].

 

Любопытно, что в старшем списке хроники называется не «Руссия», а «Сусия». В такой замене обычно видят ошибку переписчика[971]. Но славянское племя «сусов» было известно источникам, и оно было знакомо под таким именем как раз авторам XII в., в частности Гельмольду[972]. «Земля сусов» — это либо часть Вагрии, либо другое ее название[973]. Это область, непосредственно примыкающая к Дании, откуда начиналось путешествие беглецов. Ошибка, следовательно, свидетельствует об определенном знакомстве автора или переписчика с реальным положением на южном побережье Балтики. И, конечно, как это следует из всего повествования, речь идет о Балтийской Руси, в рамках которой, возможно (по крайней мере, в данном конкретном случае), мыслится и Сусия. Киевскую Русь за 5 дней, конечно, не проехать (не говоря уже о том, что она и не по пути в Венгрию). От устья Одера до Новгорода при попутном ветре путь занимал, по сообщению Адама Бременского, две недели. Из Сконии (южная часть Швеции) до Бирки датские мореходы доходили за пять дней. Пять дней требовалось и для того, чтобы из Бирки попасть на «Русь»[974]. Речь идет, видимо, о Руссии-тюрк — Роталии, Аланской Руси у восточного побережья Балтики.

 

Г. Ловмяньский, признавая в целом достоверность приведенных известий, считает все-таки, что речь идет о Киевской Руси, а не о Ругии, ибо «Ругия не была соответствующим местом ссылки королевичей, как маленький островок… и слишком близкий к Дании»[975]. Но такая интерпретация противоречит и буквальному чтению источников, и существу отраженных в них событий. Что же касается удельного веса Ругии, то о значительности его можно судить хотя бы по тому, что, как это отметили Адам Бременский и Гельмольд, лишь раны-руги из всех славян имели правителей, титуловавшихся «королями». Руги брали дань со многих балтийских (славянских и неславянских) племен, и их территория, судя по источникам, не ограничивалась островом Рюген. При всех частных расхождениях и разночтениях рассмотренная группа источников настойчиво указывает на Балтийскую Ругию-Русь.

 

Комментатор Адама Бременского еще несколько раз упоминает «Русь», причем в одних случаях разумеется Ругия, в других Роталия или собственно Киевская Русь. В отдельных случаях без дополнительных данных вообще невозможно определить, о какой «Руси» идет речь. Так, в одном источнике отмечается, что «Кнут отдал в жены свою сестру Эстредь за сына короля Руссии»[976]. A.B. Назаренко сочинил целый роман о женитьбе на Эстредь сына Ярослава Ильи, упомянутого во вводных статьях Новгородской 1 летописи, составленных в середине XV в., и совершенно неизвестного предшествующему новгородскому летописанию[977]. При этом автору пришлось завысить возраст Ярослава даже по сравнению со всеми летописями, которые определяли возраст князя под 1016 г. большинство в 28 лет, а Ипатьевский список и Софийско-новгородские летописи — в 18. В условиях борьбы с полоцкими князьями, потомками старшего сына Владимира Изяслава, князю «добавили» десяток лет, и в статье-эпитафии под 1054 г. определили его возраст в 76 лет. Таким образом, князь становился старше даже и неправедного брака своего отца Владимира и Рогнеды, который в той же летописи (и в киевской, и в новгородской интерпретации) овладел гордой княжной, не желавшей «розути робичича» в 980 г. А Ярослав был далеко не первым сыном Рогнеды. Из четырех сыновей он значился третьим. А кроме того, у него были и сестры, упоминаемые в летописях. А работу А.Г. Рохлина, основательно обследовавшего останки князя и установившего, что князь был моложе указанного в итоговой статье возраста, автор, похоже, не заметил[978]. Главное же — автор, кроме «норманской» Киевской Руси, никакие иные не видит. А многомужней Эстредь надо было успеть до 1019 или даже до 1016 г., когда сам Ярослав, нанимая в Швеции сначала против отца, а затем против братьев варягов-свеев, женится на дочери шведского конунга Олава Ингигерд — матери всех шести внесенных в собственно летописный текст сыновей Ярослава и дочерей, которым князь подыскивал женихов за пределами Киевской Руси. А у Эстредь мужья менялись с быстротой, за которой хронисты едва успевали, и все они были из соседних с Данией и Англией (королем которых был Кнут в 1016–1035 гг.) земель. Тесные связи король поддерживал, в частности, с герцогами нормандскими, искал опору и среди своих родичей по матери (ободритов), на которых к этому времени уже распространялось имя «Руси», и, может быть, именно при нем возникнет стойкий интерес датских королей и епископов к Руси-Роталии. И, конечно, это сообщение должно быть рассмотрено в контексте изложенных выше сведений о Поморской Руси, которую можно было проехать лишь за пять дней.

 

Сообщение о «сыне русского короля», за которого была выдана Эстредь, имеется только в комментарии и, по существу, противоречит основному тексту хроники, где фейерверком проходят нормандские мужья Эстредь. Киевского князя Ярослава комментатор тоже знал. Он, в частности, сообщил о том, что «Гаральд, возвращаясь из Греции, взял в жены дочь короля Руссии Герцлефа»[979]. Написание Gerzlef обычно для германской передачи имени Ярослава. Гаральд возвращался из Греции после 1042 г. Женой его стала дочь Ярослава Елизавета, известная сагам и под этим именем, и под именем Эллисив.

 

Любопытно замечание комментатора о «Руссии, называемой варварами Дании Острогардом», а также «Хунигардом», поскольку там некогда обитали гуны[980]. Как отмечено выше, «гунами» в западных источниках именовали фризов, неоднократно выселявшихся с побережья Северного моря (в том числе во II в. в Причерноморье), а в конце VIII в. в большинстве ушедших от франков на восток, рассеявшись по Волго-Балтийскому пути. Известно, что в сагах Русь именуют «Гарды» или «Гардарики», видимо, имея в виду сказочное представление о цветущих землях или путях за серебром и иными ценностями. (Современное норвежское «gard» — усадьба, дом с участком земли, в прошлом также замок, крепость. Примерно то же значение и в кельтских языках.) В данном же случае название «Острогард» как бы должно отличить «Руссию» восточную от рядом лежащей. «Острогард Русии» назван и при исчислении расстояний (в днях пути)[981]. И речь может идти как раз о Роталии и «островной земле» — «Острове русов» восточных источников, буквальным переводом которого является постоянно упоминаемая в сагах «Holmgarda», иногда по созвучию переносимого и на «Новгород».

 

Отсутствие специальных оговорок у большинства авторов XI–XII вв., упоминающих «Русь», затрудняет правильное их понимание, приводит к постоянному смешению разных Русий и в литературе. Это видно, на примере интерпретации рассказа Штаденских анналов под 1112 г. Согласно рассказу, дочь штаденского графа Ода, выданная за русского князя, вынуждена была после его смерти бежать со своим сыном Вартиславом в Саксонию. Затем Вартислав был призван на княжение «в Русь»[982]. A.B. Соловьев предположил, что под «Вартиславом» следует разуметь Ростислава Владимировича (ум. 1065)[983]. В.Т. Пашуто видел в нем Святослава Ярославича (ум. 1076)[984]. Между тем этот факт находит объяснение без каких-либо натяжек в истории Поморья как раз в указанный анналами период. Имя «Вартислав» отсутствует в киевском именослове. Но оно неоднократно встречается в Прибалтике (видимо, в связи с рекой Варта). Именно с Вартиславом связывается крещение части Поморья во втором десятилетии XII в. Этот Вартислав был, видимо, сыном Святобора — ставленника польского короля Болеслава III в Поморье, изгнанного поморянами[985]. Скитания Вартислава являются, таким образом, следствием неудач его отца. Название «Русь» в этом случае, очевидно, предполагает либо какую-то часть Поморья, либо вообще славян-вендов.

 

Крещение Поморья в 1124–1125 гг. Оттоном Бамбергским нашло отражение в трех его жизнеописаниях, наибольшей полнотой из которых отличаются биографии Эбона и Герборда. Эбон писал в 1151—52, Герборд в 1158–1159 гг. Помимо своих предшественников, Герборд использовал сведения, сообщенные участниками миссии Зефридом и Тимо, что делает его описание наиболее насыщенным фактами.

 

Как и многие другие авторы X–XII вв., Эбон и Герборд неизменно порождают недоумение у специалистов, называя «Рутенией» и Восточную — Киевскую Русь, и Балтийскую Ругию[986]. Но, как и в других аналогичных случаях, путаница, очевидно, отражает реальное положение или же представление об этом положении. Герборд прямо говорит о том, что «Рутения» непосредственно примыкает к Дании и должна находиться (с точки зрения римской церкви) во власти датского архиепископа[987].

 

Миссионеры получили у щетинцев «многие» сведения «о происхождении племени рутенов». К сожалению, эти ценнейшие сведения Герборд не пересказал. Остается лишь предполагать, что балтийские рутены придавали большое значение своей этнической генеалогии, большее, чем как будто единоверные и единоязычные с ними поморские славяне. Очевидно, они отличали также свою генеалогию от родословной соседних племен, в том числе и славянских. Может быть, отражением «рассказов» этих рутенов являются некоторые легенды, распространенные в литературе рассматриваемой эпохи, в частности легенда об основании г. Волина (Юмны, Юлина) Юлием Цезарем[988]. Некоторые иные предания будут затронуты ниже.

 

После принятия щетинцами крещения рутены долгое время беспокоили их своими нападениями, добиваясь возвращения в язычество. Естественно, что рутены не могли бы проводить свои операции против щетинцев, если бы расположенные в устье Одера острова Волин (с г. Волином) и Узедом не были бы их своеобразным тылом.

 

О «земле варваров, которые называются рутенами», говорит и Эбон. Рассказывает он и о войне между рутенами и щетинцами. Особый же интерес представляет его дополнительное свидетельство, определенным образом характеризующее племя. Оттон, согласно Эбону, пытался обратить в христианство и рутенов. Однако рутены предупреждали, что если епископ или его люди приблизятся к «границам Рутении» с целью проповеди христианства, им будут «отрублены головы» и (очевидно тела их) будут выброшены на растерзание зверям[989]. Здесь интересно и упоминание «границ Рутении», и мотив «отрубания голов», если только это не обычная преувеличенная угроза.

 

Реальная путаница у авторов житий начинается лишь тогда, когда они касаются сюжетов, связанных с Киевской или Галицкой Русью. В этой связи показателен следующий текст Герборда: «С одной стороны на Польшу нападали Чехи, Мораване, Угры, с другой — дикий и жестокий народ Рутенов, которые опираясь на помощь Флавов, Пруссов, Поморян, — очень долго сопротивлялись польскому оружию, но после многих понесенных поражений принуждены были, вместе со своим князем, просить мира. Мир был скреплен браком Болеслава с дочерью русского князя, но не надолго…»[990] Обычно вспоминают о том, что за Болеслава была выдана дочь Святополка Сбыслава, и связывают весь рассказ с русско-польскими отношениями. Между тем «дикий и жестокий народ рутенов» — это, конечно, раны-руги, которые очень часто в борьбе с польскими князьями и церковью имели на своей стороне всех язычников балтийского побережья. Здесь, очевидно, надо искать и загадочных «флавов», которых отождествляют с половцами, только исходя из убеждения, что речь идет о Руси Киевской. И ответ, можно сказать, лежит на поверхности: традиционные «руссус рутены» и «флави рутены» — все три варианта означают одно и то же: красные, красноватые, желто-красные — обозначение культового цвета.

 

Балтийское Поморье на протяжении ряда столетий рассматривалось как вотчина и Рима, и Империи, и датского архиепископства, и польских князей. По сообщению Оттона Фрейзингенского (ум. 1158), в 1135 г. германский император Лотарь III, получив с Болеслава за 12 лет дань, передал польскому князю в лен «поморян и ругов»[991]. Однако вопреки настойчивым утверждениям польских хронистов о подчинении «Ругии» или «Руссии», борьба продолжалась с переменным успехом. Продолжатель Оттона Фрейзингенского — Рагевин (ум. 1177) поместил «рутенов» за пределами Польши, «на севере» от нее. Он ограничил польские земли с запада Одером, с востока Вислой, а с севера «рутенами и морем Скифским»[992]. Помимо островов, сюда, видимо, входили и какие-то территории Западного Поморья, поскольку поморян специально хронист не выделяет.

 

Против язычников — балтийских славян в 1147 г. императором Конрадом III был организован специальный крестовый поход. О нем сообщают многие хроники. Гельмольд подробно описывает не слишком успешные действия крестоносцев против ободритов и лютичей[993]. Магдебургские анналы (вт. пол. XII в.) дают перечень состава огромного войска, отправившегося против «язычников севера»[994]. Возможно, вне связи с этим походом брат «польского герцога» «пошел с бесчисленным войском против Пруссов, жесточайших варваров, и долго там пробыл. Против них же и Рутены, хотя и не католики, но по произволению Бога, называющиеся христианами, выступили с огромным войском». Неясно, как соотносятся выступления этих двух войсковых соединений. Дело в том, что вторгаться в Пруссию восточные русы могли либо через территорию Польши, либо через земли литовских племен. Непосредственно с пруссами соприкасались русы неманские. Но в данном случае речь, видимо, идет о союзниках польского князя, поскольку это рутены-христиане. Ими могли быть, например, дружины полоцких или галицких князей. Правда, «огромного войска» эти княжества выставить не могли, и в летописях никаких следов участия русских воинов в походе против пруссов нет[995].

 

В 1168 г. столица Ругии Аркона была взята датчанами. Территория Балтийского Поморья оказалась во власти либо немецких, либо датских феодалов. Но какие-то группы балтийских рутенов еще продолжали сохранять самостоятельность. Выше говорилось о Неманской Руси. На ее существование обращали внимание и антинорманисты и норманисты[996]. Какие-то сведения об этой Руси, возможно, связаны с миграцией ранов с завоеванного острова: некогда плотно заселенный остров вскоре опустел и к началу XV в. славянская речь там совсем угасла.

 

Значительное количество сведений о рутенах содержит хроника Петра Дюсбургского, датируемая 1326 г. В этой хронике, в частности, сообщается о прибытии рутенов в земли скаловитов за 9 лет до прихода рыцарей Тевтонского ордена, т. е. в 1221 г.[997] Это могли быть как раз рюгенские рутены. Но не исключена и еще одна возможность. Примерно тогда же вендам, жившим по реке Виндаве, пришлось уступить свои давние территории литовскому племени куршей[998]. А эти венды тоже, по-видимому, назывались «рутенами». Во всяком случае, примерно на этой территории локализует рутенов Саксон Грамматик. Упоминают их здесь и некоторые другие источники.

 

Сведения о рутенах у Саксона Грамматика довольно многочисленны и нуждаются в специальном исследовании, тем более что он приводил данные, относящиеся к разным «рутенам»: именно на восточном побережье Балтики пересекались пути рутенов, пришедших с запада и с востока. Автор писал в конце XII-начале XIII в. Но «рутены» представлены у него в той части, которая основана на устных преданиях и отражает события VIII–IX вв.

 

Непосредственно Саксона интересовала именно «Русия-тюрк», как ее определял комментатор Адама Бременского. После овладения в 1168 г. Рюгеном датская экспансия устремилась далее на восток, к Рутении со столицей в Ротале, и Анналист Саксон оказался современником и почти очевидцем происходящего. И как всегда военным мероприятиям предшествовало и сопутсвовало изучение потенциального противника и намеченной жертвы. Как отмечено выше, норманисты рутенов восточного побережья Балтики пытаются представить колониями норманов-шведов. Саксон четко отличает рутенов и от датчан, и от шведов, в частности, по обряду погребения. При этом погребальный обряд рутенов в целом соответствует описаниям восточных авторов, умершего хоронят с конем под курганом. В хронике Саксона дается довольно значительный перечень и рутенских имен, которые будут рассмотрены ниже. Сводка этих данных имеется уже у Карамзина, который принял их просто за легенды[999]. Конечно, легендарного в такого рода документах много. Но не больше, чем в других скандинавских сагах.

 

Саксон говорил о рутенах в области позднейшей Ливонии применительно к сравнительно отдаленному прошлому. Но, приводя услышанные предания, он, очевидно, не предполагал, что локализация Рутении по восточному побережью Балтики может вызвать у кого-то недоумения. И у него были вполне достаточные основания верить в это. В 1188 г. папа Климент утвердил епископство в г. Икскюль, расположенном на Двине недалеко от позднее возникшей Риги. Папа уточнял, что город находится «в Рутении». В 1224 г. папа Гонорий III говорит о ливонских епископах, «надежно обосновавшихся в Руссии»[1000]. В той же хронике Петра Дюсбургского «земля Руссия» помещается между Неманом (Мемелем) и Мазовией[1001]. В этнографическом введении «Повести временных лет» в числе данников Руси называются «Литва, Зимигола, Корсь, Нерома, Либь»[1002]. Дань с приморских племен корси и ливов брали явно не киевские князья. Это могли быть рутены из Роталии. Но и полоцкие князья позднее претендовали на устье Двины, может быть в качестве наследников каких-то рутенов: ведь Рогволод пришел в Полоцк из-за моря. Позднее именно в Понеманье зародилась легенда о происхождении Рюрика в 14-м колене от Пруса — брата Августа. Видимо, о чем-то подобном рассказывали рутены и миссионерам, пришедшим с Оттоном Бамбергским. Но у них могли сохраняться и более глубокие предания.

 

Отмеченное выше свидетельство Герборда указывает, по крайней мере, на два обстоятельства: во-первых, у рутенов более чем у других поморских племен поддерживался культ происхождения, генеалогии, во-вторых, они, очевидно, считали себя не автохтонным, а пришлым населением. Привязывание преданий венедских племен к Риму начала Империи не случайно. В этот период устанавливаются определенные контакты Рима с северной частью Европейского континента. Так, по сообщению Страбона, кимвры обратились к Августу, «прося императора о дружбе и забвении прошлых проступков». После того «как просьба их была удовлетворена, они вернулись назад», т. е. на побережье океана в Ютландию[1003]. Римское же посольство «в страну янтаря» состоялось как раз во времена правления Нерона (54–68) — последнего отпрыска (по женской линии) потомства Августа и рода Юлиев. Посольство было направлено неким Юлианом — управителем театра гладиаторов Нерона. Посланец осмотрел в стране янтаря побережье и торг и привез такое количество весьма ценившегося в Средиземноморье материала, что из него сделали сеть, окаймлявшую нижнюю часть театра, а один из цельных кусков янтаря достигал 30 фунтов[1004].

 

Должно заметить, что в самом Риме в середине I в. родство с Цезарями (Гай Юлий Цезарь и Гай Юлий Цезарь Октавиан — Август), как сообщает Тацит, «почиталось превыше всего»[1005]. Род Юлиев вел себя от Энея, судьба которого в преданиях о Троянской войне оказалась аналогичной участи Атенора или Палемона — вождей венетов. В этой связи, очевидно, не случайно в Прибалтике у венедов распространяется своеобразный культ Юлия Августа и отнюдь не респектабельного Нерона. Судя по итогам, римский посланник был встречен в Прибалтике с большим почетом. И едва ли не главным основанием для столь благожелательной встречи явилось родство генеалогий. В сущности, в средневековых генеалогических преданиях на I в. переместилось то, что относилось к эпохе Троянской войны.

 

С адриатическими венетами у Рима поддерживались традиционно дружественные отношения. Такие отношения должны были распространяться и на балтийских венедов, если они воспринимались в качестве ветви той же этнической среды. Но с юга в Прибалтику направлялось неоднородное население, в числе которого венеды были лишь одним из племен. Примерно такая же ситуация складывалась и в районе Северной Адриатики, где взаимодействовали собственно венетские и иллирийские племена. Этим может объясняться и выделение как бы двух ступеней генеалогической лестницы.

 

Примечательно, что в связи с традицией сведений о разных балтийских «Русиях» находится параллель уникальному обращению автора «Слова о полку Игореве»: «русичи» и «рутеничи»[1006]. В литературе эта форма обращения использовалась даже для доказательства «подложности» поэмы. Но это чтение оказывается не только возможным, но и реально употребимым в близкое ко времени создания «Слова». При этом поэт, основываясь, видимо, на традиции Тмутараканской Руси, различал «чистых» русов-алан и русов-рутенов.

 

Название «Руссия» или «Рутения» еще длительное время продолжало сохраняться за Ругней и некоторыми районами Балтийского Поморья. Датские «Риенские анналы» (до 1288 г.) неоднократно упоминают «Руссию», говоря об усобице в Дании в середине XII в. Хорошо осведомленный об этих событиях Гельмольд сообщает о трехкратном изгнании Кнута из Дании его соперником Свеном, причем Кнут всякий раз искал поддержки в Саксонии и у фризов, живших на территории Ютландии. А в 1152 г. «Кнут отправился в Руссию, которую он с помощью, полученной от Саксонии, воевал и обратил в бегство»[1007]. Под следующим годом анналы сообщают, что «Кнут, возвратившись из Руссии, прибыл во Фризию». У Гельмольда «Русь» в этой связи не упоминается. Но у него есть сообщение о том, что около этого времени саксонский граф Адольф, поддерживавший Кнута, оказал помощь ободритскому князю Никлоту в борьбе против отпавших племен хижан и черезпенян[1008]. По-видимому, об этих событиях и идет речь.

 

В «Риенских анналах» имеются экскурсы и в эпическую историю Дании, в частности говорится об успехах Регнера Лотброка (кон. VIII-начало IX в.), якобы подчинившего Англию, Шотландию, Ирландию, Норвегию, Швецию, Тевтонию, Славию, Руссию и все королевства запада»[1009]. Саксон Грамматик в данном случае говорит о территории Ливонии, видимо, под влиянием ситуации его времени. В «Риенских анналах» территория «Руссии» не поддается определению. Но это явно та же «Руссия», что и в английских документах XI в. Город Любек в документах 1373 и 1385 гг. помещается «в Руссии»[1010].

 

Разные «Русии» явно смешиваются и в северных сагах. Само название «Хольмгард», как отмечено выше, является, по существу, калькой обозначения «Островная земля» и «Ейсюсла». Буквально то же значение прочитывается и в весьма популярном топониме «Хольмгард». И некоторые саги указывают именно на остров. Так, в рассказе «Саги о фарерцах» о походе викингов сначала на Швецию, а затем «на восток в Хольмгард», где викинги «грабили на островах и мысах», Е. А. Рыдзевская резонно видела именно остров Сааремаа[1011]. К тому же рядом с Хольмгардом часто фигурирует Вик — область, лежащая напротив острова Сааремаа.

 

У Адама Бременского упоминаются проживавшие здесь «аланы или албаны». Последнее обозначение, видимо, книжное, означающее (в латинском) белый цвет. О том, что в иранских языках и росы-русы означают то же самое, западные авторы явно не догадывались. Датчане Рутенов с острова Рюген звали «Ре» или «Рены» — все те же «рыжие», «красные». «Рутенами» же они именовали именно аланскую Русь. Анналист Саксон воспроизвел и некоторые легенды роталийцев. В одной из них задействован и Один, который пришел на Балтику с Дона и вернулся на Дон. Он воспроизвел предание о рождении у дочери рутенского вождя Ринды от Одина сына Боя. Бой же — легендарный герой рутенов из Роталии. Один побывал и в Швеции и там тоже оставил свой след, и его шведы почитали как божество, но вернулся он на Дон.

 

Поскольку норманисты даже женщин-наездниц восточного побережья Балтики склонны рассматривать как колонию скандинавов, важным является указание шведского автора XVII в. Иоганна Мессениуса в «Хронике линчепингских епископов» (одна из первых шведских епархий), что во время шведского похода 1220 г. в Вик, в «Руссию», «рутены» убили епископа[1012]. К сожалению, на острове Сааремаа, да и на побережье археологические раскопки не производились. Отмечены лишь случайные находки: на острове найдено семь мечей, на континенте лишь один. С островом не случайно связывался и титул «кагана» у восточных авторов IX–X вв. Хотя титул этот явно не был признан соседями, в известной «крестьянской войне» 1343–1345 гг. именно остров стоял во главе восставших[1013].

 

Примечательно, что земли по южному и восточному побережью Балтики именуются «Руссией» именно в датских источниках, т. е. у непосредственных соседей входящих в эту территорию племен. Это обстоятельство совершенно снимает вопрос о возможности смешения Руси со Скандинавией, в частности со Швецией. Вместе с тем собственно «Руссия» отличается и от «Славии», хотя иногда они и покрывают друг друга.

 

«Руссией» продолжали именовать римские папы и Ливонию, и земли, прилегавшие к острову Рюген. В 1245 г. папа Инокентий IV с требованием прекратить преследования францисканского ордена обратился к духовенству «Богемии, Швеции и Норвегии, а также в провинциях Польши, Литвы, Славии, Руссии и Пруссии»[1014]. «Руссия» здесь, очевидно, область, подчиненная римской церкви, та же самая, что и в ряде других рассмотренных документах. Папа Бенедикт XI обращался в 1304 г. к последним собственно рюгенским князьям Вышеславу и Самбору, называя их «знаменитыми мужами, князьями русских» (principibus Russianorum)[1015]. В «Хождении на Флорентийский собор» в 1437 г. митрополита Исидора отмечено, что «кони митрополичи гнали берегом от Риги къ Любку на Русскую землю»[1016].

 

Вполне живая еще традиция отразилась и в сочинениях авторов XVI столетия С. Герберштейна и Герарда Меркатора. Герберштейн стремился понять природу «варягов» и указал на то, что если у восточных славян Балтийское море называется «варяжским», то у балтийских оно называется «Варецким». Автор сближал это название с «Вагрией» и сопоставлял «русских» России и «русских» Вагрии[1017]. Географ Меркатор в описании балтийских народов уделяет видное место «рутенам» или «ранам» с острова Рюгена. Он, в частности, дал ценное указание на их двуязычие: язык рутенов был «словенской да виндальской»[1018]. «Виндальский» язык, очевидно, относится к изначальной природе балтийских рутенов (видимо язык всей группы племен ингевонов). «Словенский» они приобрели в ходе освоения балтийского побережья славянами в VI–IX вв. Поиски следов «виндальского» языка в Прибалтике, по всей вероятности, и должны привести к решению варяго-русской проблемы.

 

Интересные данные для решения «русской» проблемы содержит «Список русских городов дальних и ближних», созданный в конце XIV в. в окружении митрополита Киприана и отражавший притязания митрополии на территории, заселенные русами[1019]. В «Списке» упомянуты подунайские и причерноморские города Болгарии (митрополит сам был болгарином), среди которых обозначено Тырново (Тернов). (По летописи, Святослав отправился в поход на Дунай с целью перенести туда центр своей земли.) Упомянуты также «волошские» города — область, примыкающая к нынешней Закарпатской Руси или «Червленой» (т. е. «красной») Руси Средневековья. В числе литовских городов названы Ковно, Вильно, Троки («Старый» и «Новый») и целый ряд городов на Среднем Немане в так называемой Черной Руси. Само это название, которое нередко можно встретить и на исторических картах, — результат переосмысления примерно в XVI в. обозначения «красного» цвета в славянских языках. Ранее слово «красный» означало «красивый». (Поэтому так много титулованных особ с добавлением «Красный».) Красный же цвет обозначался словом «чермъный» или «червленый» («червленые щиты» «Слова о полку Игореве» и «Чермъное» море, ставшее «Черным». А особое внимание к цвету в Понеманье связано с тем, что по соседству на Западной Двине и далее по эстонскому побережью располагалась «белая» Русия (от ирано-аланского обозначения белого цвета).

 

Таким образом, широкий круг разнообразных и независимых друг от друга источников с IX по XVI в. указывают на наличие ряда Русий по южному и восточному берегам Балтики и на прилегающих к этим берегах островам. На восточном побережье выделяется «Русия-тюрк», являющаяся ответвлением донских русов-аланов, на острове Рюген и на побережье, в той или иной степени удаленном от моря, вплоть до Немана, упоминается несколько изолированных друг от друга, но восходящих к единому корню Русий «красных». Именно эти «Русии» традиционно, на протяжении столетий, воспринимались как части Руси Киевской и позднее Московской. С этими же Русиями — вполне обоснованно — увязывались и разные «Русии» в Подунавье и примыкающих к Дунаю областях. В Причерноморье же смешивались «Русии» разного этнического происхождения. 

 



 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Анты, руги, варны, славяне в Италии во время Готской войны 535-554 гг.

 

Агафий Миринейский, О царствовании Юстиниана

 

1.21. Между тем Нарзес, находившийся в Равенне с тамошними войсками, устроив все должным образом, перешел в город Аримин с теми, которые за ним следовали и раньше. Так как Ваккар из племени варнов,[27] человек выдающийся и воинственный, немного раньше умер, тотчас сын его Февдибальд (такое имя было у мальчика) вместе со следующими за ним варнами перешел на сторону римского императора и пришел в Аримин, чтобы там встретиться с Нарзесом. Ради этого и тот туда пришел, чтобы, одарив их всех щедро деньгами, сделать как можно более прочными союзниками.

 

 

Прокопий Кесарийский, Война с готами.

 

1.27. Вот что сделали готы на третий день, после того как они были отбиты при штурме стен. Дней двадцать спустя после того, как они взяли Порт, город и гавань, прибыли Мартин и Валериан, приведя с собой тысячу шестьсот всадников. Большинство из них были гунны, славяне и анты, которые имеют свои жилища по ту сторону реки Дуная, недалеко от его берега. Велизарий был обрадован их прибытием и считал, что в дальнейшем им нужно перейти в наступление против врагов…

 

Спойлер

2.26. ...Римляне не в меньшей степени были недовольны, что в опустошенной стране им приходится так долго вести осаду, недоумевали, видя, что варвары, терпя такие бедствия, не сдаются им. Поэтому Велизарий больше всего старался захватить живым в плен кого-нибудь из знатнейших среди врагов, чтобы узнать, чего ради варвары так терпеливо переносят столь страшные мучения. Валериан обещал ему легко оказать эту услугу. В числе ег