Перейти к содержанию

Старый егерь

Пользователи
  • Публикаций

    529
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Информация о Старый егерь

  • Звание
    Ёж просвещённый
  • День рождения 31.03.1974

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Проживает
    Россия Ставропольский край г.Георгиевск

Посетители профиля

3 476 просмотров профиля
  1. Предьистория Паниковского ясно описана в "Золотом телёнке": до революции он был карманником, работал под слепого, имел в Киеве дом, жену, детей. А вот что было дальше можно догадаться: семью убили во время погрома, дом конфисковали после осуждения Паниковского как вора--и после отсидки он сменил окрас и пошёл в фармазоны (мошенники). Его судьба пошлая и не интересная--да и сам человек так себе--думал только о себе.
  2. С УПЦ МП будет тоже, что и с РПЦ при большевиках: полухристьяне-полуязычники (то, что в нач.XX века называлось "народным православием", т.е. сочетанием внешней обрядовости в виде досконального соблюдения постов и веры во всяческие приметы, гадания и прочее) отпали и стали весело громить храмы в рамках борьбы с религией, а меньшее число верующих сплотилось в вере и пронесли её через три поколения до конца XX века, когда и началось возрождение РПЦ. На Украине слишком много людей считающих себя православными, а между тем это очень трудная вера-и не столько по обряду, как по сути-постоянный контроль за самим собой. Когда этот контроль верующим подменяется исполнением обряда, тут православный и заканчивается-ведь главное соблюсти себя в Вере Христовой (а значит возлюбить ближнего как самого себя и возлюбить Бога превыше всего). А где она эта любовь к ближнему-особенно на Украине? Там зло объявлено добродетелью. Так пусть злые уйдут к злым, а добрые останутся с добрыми-церковь только очиститься от язычников
  3. Охринительная жизнь у мужика! По ней можно фильм снимать: "Кошмар на улице Вязов-2". Причём Фреди Крюгер приходит во сне каждую ночь и требует 90 000 рублей
  4. По моему, очень мило и даже оригинально--с лошади нас ещё никто не поздравлял
  5. В одном батальоне 5 человек, в другом 6--зато есть два чеченских батальона. Два человека получают ставки комбатов, два НШ, четыре ЗКБ--так все и пристроились. Мудрый человек, убежденный рыночник, с большой практической сметкой. Когда с бандеровцами будет покончено и эти борцуны за свободу Чечни у бегут куда-нибудь в Англию или в США, так будет организована сразу бригада (чтоб не мелочится )чеченцев, а может даже две--одна им.шейха Мансура, другая им.Джохара Дудаева. А уж денежное довольствие комбригов, НШ бригады и ЗКбр, да ещё и по западным меркам--это вам не украинские гроши. А сейчас, ради будущих благ, можно и под Мариполем посидеть--благо на передовую их все равно не пускают--не доверяют
  6. Очень содержательное и, я бы даже сказал, вдохновляющее произведение искусства
  7. Мейнстрим говорит о блокаде, а автор развил их мысли в направлении идиотизма
  8. Автор идиот--какие авианосцы на Балтике м Чернморье? Их потопят береговыми ПКР. Так что если и будет блокада, то с суши--Польши и Литвы
  9. Предисловие от Старого егеря: Краткое содержание данной статьи--украинские националисты это политические и культурные импотенты и по указанной причине они злобно завидуют нам, полноценным людям. Однако в статье это все объясняется развёрнуто-- прочтите , не пожалеете. Предисловие от редакции журнала, Историческая психология и социология истории 2/2016 67–84, где была напечатана данная статья: Наш давний автор, исследователь из Восточной Украины, выс- тупает с очередной статьей, как всегда, острой до провокационнос- ти. Киевские коллеги, с которыми редакция связалась, считают, что суждения о «культурной деградации общества», «психологической компенсации подсознательного чувства исторической вины», «за- полнении культурной пустоты массового сознания» и т. д. выстро- ены на эмоциях и тенденциозном подборе фактов. Обстоятельный комментарий надеемся получить позже, поскольку вопрос о нацио- нализме вообще (и украинском национализме – только в частности) сегодня напряжен до такой степени, что замалчивать его было бы неразумно. По нашему убеждению, при любом раскладе полемика в академическом журнале – хоть какая-то альтернатива телевизи- онным ток-шоу со взаимными оскорблениями в перерывах между рекламными паузами и издевательским «фейкам» в Интернете. ДАРЕНСКИЙ Виталий Юрьевич — доцент Луганского государственного университета им. В. Даля, кандидат философских наук, доцент. © Даренский В. Ю. Причины феномена массового национализма на современной Украине Феномен радикального национализма, фактически проникшего во власть в современной Украине, ставит перед исследователем вопрос о глубинном социально-психологическом и экзистенциальном основании, обусловившем существование этого явления в XXI веке. Прежде всего требуют анализа и осмысления две главные особенно- сти современного радикального украинского национализма. Во-первых, современный украинский национализм давно уже не яв- ляется маргинальным явлением, но приобрел массовый характер; он охватил как минимум половину населения Украины и ныне абсолютно доминирует в украинской политике, путем репрессий жестко подавляя всех своих оппонентов. В этом отношении украинский национализм является экстраординарным явлением для современной Европы и ныне имеет некоторые аналоги лишь в ряде стран Африки и Азии. Во-вторых, современный украинский национализм сознательно де- кларирует свою преемственность по отношению к украинским наци- стам 1930—1940-х гг., участвовавшим на стороне гитлеровской Герма- нии в войне с СССР, а также в ставшем ее частью геноциде советских военнопленных и евреев, и более того, по собственной инициативе устроившим геноцид поляков. Кроме этого и по ряду идеологических признаков, о которых будет сказано далее, современный украинский радикальный национализм имеет много общего и с идеологией класси- ческого нацизма 1930—1940-х. Как отмечает Ю. Бялый, в российском обществе царит «определенное недоумение: откуда взялась эта преисполненная ненависти к “моска- лям” и “омоскаленным” дьявольская сила, которая уже несколько меся- цев (написано в мае 2014 г. — В. Д.) “панует” на Украине? Между тем, идеи, которые пропитывают эту силу, уже почти столетие инфицируют украинскую народную толщу. Эти идеи создали бандеровский нацизм и его военно-политическое воплощение в 30—40-х годах ХХ века… И эти же идеи в постсоветское время вышли на идеологический и политиче- ский простор… и создали предпосылки для попытки бандеровского ре- ванша… Имя этим идеям — украинский нацизм» [2]. В недавних публикациях В. Н. Бабенко и Ю. И. Игрицкого по акту- альной украинской тематике [1; 9] основное внимание было обращено на социально-исторические, политические и правовые аспекты гра- жданской войны на Украине. Но не менее актуальным является и ис- следование ее ментальных и идеологических предпосылок, возникших на Украине в период после 1991 г. В данной статье будут рассмотрены внутренние психологические мотивы обращения людей к идеологии украинского национализма как особому «состоянию души», более всего похожему на состояние души человека, вовлеченного в тоталитарную секту. И это не просто аналогия. По сути дела, «сознательные украинцы» всегда отличались и ныне отличаются сектантской психологией, жестко делящей людей на своих («избранных») и «врагов», для которых приду- мано множество оскорбительных наименований. Чем же объясняются такие странности массового сознания, вслед- ствие которых оно в ряде случаев опускается до откровенного неона- цизма? В классическом исследовании В. Райха возникновение герман- ского нацизма объясняется его функцией компенсатора болезненных комплексов массового сознания: «…ясно, что фашизм — это не дело рук какого-нибудь Гитлера или Муссолини, а выражение иррациональной структуры массового человека… склонность к идентификации составляет психологическую основу национального нарциссизма, т. е. уверенности отдельного человека в себе, которая ассоциируется с “величием нации”.Мелкобуржуазный индивид ощущает себя в фюрере, в авторитарном го- сударстве. Благодаря такой идентификации он ощущает себя защитни- ком “национального наследия” и “нации”. Это ощущение позволяет ему презирать “массы” и противопоставлять себя им в качестве индивидуума» [14. С. 10, 40]. Все эти психологические черты очень четко прослеживают- ся и в со временном украинском радикальном национализме, особенно в его идеологических манифестациях. Эти черты могут как смягчаться на уровне индивидуального общения, так и, наоборот, радикализироваться в формах массовой агрессии, как это имело место на «майдане», при со- бытиях в Одессе 2014 г. и особенно в период войны на Донбассе. В ходе анализа социальных процессов в постсоветском обществе Л. Я. Гозман сформулировал одну из его ключевых проблем следующим образом: «…интерес, однако, представляет не столько насилие, исходящее от власти, сколько насилие, осуществляемое самими гражданами, точ- нее — внутренняя готовность к осуществлению насилия»; «терпимость к насилию, фактический отказ от традиционных моральных норм опре- деляются, помимо прочего, еще и ощущением переходности нынешнего периода… постоянные разговоры о том, что наш сегодняшний день — это лишь переход от одного типа социального устройства к другому… что это состояние сугубо временное, преходящее, делает следование со- циальным нормам необязательным… Экстремальность, временность об- стоятельств “списывает” и ложь, и жес токость» [3. С. 19, 21]. Очевидно, что именно эта закономерность и была использована теми политическими силами на Украине, которые уже с 1991 г. усиленно пропагандировали идеологию радикального национализма, добившись в конце концов ее широкого распространения на уровне массового сознания. Известные киевские социологи Е. Донченко и А. Овчаров еще в 1999 г. в работе «Адаптационный невроз социума как следствие управленческо- го кризиса» констатировали наличие тяжелого социально-психологиче- ского невроза, свойственного массовому сознанию населения Украины. Он писали: «На примере современной Украины мы видим, как Разум, отбрасывающий человеческую мораль, великую религию и малые тра- диции, превращается в Безумие. На наших глазах на много десятилетий постарел и поглупел наш социум, разрушилась его энергия… В психо- логии такую ситуацию называют фрустрацией, а человек в таком состо- янии закономерно реагирует либо агрессией, либо депрессией. За ко- роткий отрезок времени средства массовой информации, обеспечивая “открытость и плюрализм” политики, сформировали мощную психоло- гическую и техническую базу для обострения социальной фрустрации, обессиливания социального гражданского интеллекта наших людей, превратив их в рассредоточенную, политически беспечную толпу с эле- ментарным мышлением и примитивными чувствами… Если политика времен социальных кризисов в психологическом аспекте традиционно выступает реальным средством использования ир рациональности масс, то политика в Украине стала одновременно и иррациональным сред- ством потенциального саморазрушения и самоунич тожения» [7. С. 175]. Вследствие этого доминантами массового сознания становятся эгоцен- тризм и комплекс неполноценности [7. С. 179].Поэтому в такой ситуации «даже простые задачи — не утратить свой социальный статус, избежать снижения самооценки, а вместе с этим не лишиться уверенности в своих силах, сохранить необходимый круг об- щения, так называемую микросреду, не растерять систему собственных ценностей — на этом этапе социальной инволюции выполнить просто не- возможно. Массы выступают как рассредоточенная анонимная толпа, тре- бующая вождя и лидера, без которого ничего не сделать и даже не выжить. Массы — это не сумма индивидов. Это — толпа… Характер толпы — эмо- циональный и капризный, своевольный и легкомысленный — определяет основные ее черты: пассивность, внушаемость, подчиненность, нетерпи- мость, коварство, склонность к экстремизму и крайностям» [7. С. 184]. Именно эти черты массы, превращающейся в «толпу», становятся почвой для рецидивов фашистской идеологии и практики. Л. Г. Ионин отмечает, что «фашистская психология произросла на почве массового общества», источник фашистской власти — «страх каждого отдельного индивида. В массе он ищет укрытия от страха. В массе же вместе со стра- хом он утрачивает и ответственность за свои деяния» [10. С. 154, 156]. Е. Донченко и А. Овчаров выделили и специфический механизм фор- мирования агрессивной толпы, готовой к самым радикальным действи- ям против тех, на кого ей укажут как на «врага»: «…на данном этапе мы как социум пребываем в самом низком энергетическом состоянии, в состо- янии, которое можно было бы назвать наиболее примитивным по отно- шению к самим себе, в состоянии “освобожденности” ото всего приобре- тенного культурой, но с сохранением иррациональных чувств. Именно они и препятствуют поступлению чужеродной информации»; это состо- яние авторы называют «закапсулированностью народа» [7. С. 189]. * * * Показательной и научно корректной является книга «Фашизм в Украине: угроза или реальность?», в которой собраны статьи двух известных укра- инских политиков и публицистов Г. Крючкова и Д. Табачника. Как сказа- но в аннотации к ней, авторы «призывают читателя осознать эту угрозу и выступить на борьбу с ней, пока не стало слишком поздно… фашизм не- обходимо остановить в Украине именно сегодня, пока он не набрал силы и не разрушил страну». Авторы пишут о том, что «вся майданная политика — это калька оккупационной не только по содержанию, но и по форме. Толь- ко слабость режима пока не дает поклонникам “Нахтигаля” и этнических чисток вновь во всю силу показать, что “наша власть должна быть страш- ной” (С. Бандера)» [11. С. 270]. Это было написано в 2008 г., а неофашист- ский госпереворот на втором «майдане» произошел в 2014-м, после чего лозунг С. Бандеры вполне воплотился в гражданской войне на Донбассе. Эти же авторы напоминают, что в период Великой Отечественной вой- ны гитлеровцы, «оставившие в глубоком тылу незначительные силы, фак- тически выполняли роль надзирателей, а непосредственными исполните- лями всех злодеяний были националисты, возводимые ныне на пьедестал национальных героев. Из почти миллионного довоенного Киева в живых после освобождения осталось 183 тыс. человек, каждый третий киевлянин во время оккупации был убит… Подавляющее большинство жертв приходится на долю националистических коллаборационистов, не только рьяно выполнявших приказы гитлеровских хозяев, но и проявлявших не- заурядную энергию и инициативу. Это было тогда ясно всем киевлянам, относившимся к коллаборационистам (в подавляющем большинстве сво- ем приехавшим в обозах вермахта из Галиции) с ненавистью и презре- нием. Даже бывший петлюровский министр Иван Огиенко был вынуж- ден констатировать: “Люди злые, враждебно смотрят на нас, как когда-то, очевидно, смотрели киевляне на татар-завоевателей. Никакого уважения к нам. Всех приезжающих украинцев, то есть нас, называют фашистами, сообщниками Гитлера, хотя это, в известной мере, правда... Немцы дейст- вительно поручают нам, честно говоря, самые мерзкие дела”» [11. С. 271]. Это и не удивительно, поскольку, когда в период Великой Отечествен- ной войны украинские нацисты-бандеровцы воевали вместе с гитлеров- цами против СССР, это отнюдь не был лишь «временный союз» — это было именно кровное идеологическое единство двух разновидностей нацизма. В украинском, бандеровском, нацизме есть все те же самые элементы, которые содержатся и в «Майн кампф». Во-первых, это миф о расовом превосходстве одной нации над другими и вывод о необхо- димости господства над ними (в том числе и занятия соответствующего «жизненного пространства»). Миф, который с 1991 г. усиленно пропа- гандируется в СМИ, школах и вузах, состоит в том, что, в отличие от украинцев как европейцев и древнейших из славян, россияне якобы — это азиаты, наделенные «рабской психологией», и не славяне, а «смесь финно-угров и татар». И если в учебниках этот миф обычно выражает- ся в наукообразной форме, то на уровне массового сознания он всег- да приобретает агрессивно-оскорбительный характер, направленный на дискредитацию и отторжение всего российского. Выводом из этого мифа является тезис о необходимости «украинизации» всего того насе- ления Украины, которое является носителем русского языка и россий- ских культурно-исторических традиций. Это население маркируется со- знательно унизительной кличкой «совок» и de facto рассматривается как неполноценное, подлежащее перевоспитанию. Иногда по отношению к ним и прямо используется классическое нацистское выражение «недо- человеки», в том числе — публичными политиками. Например, это вы- ражение употребил по отношению к противникам «евромайдана» тог- дашний премьер-министр А. Яценюк в своем выступлении в США1 . Оно подразумевает не только тотальное господство украинской идеологии, но и, как показали события 2014 г., физическое уничтожение оппонен- тов. Причем речь идет не только о боевых действиях на Донбассе, но и о «пропаже без вести» тысяч людей, имевших «пророссийские взгляды». Убийство лучшего публициста Украины О. Бузины неонацистами — это лишь «вершина айсберга». После «майдана» 2014 г. на Украине было уби- то или пропало без вести несколько тысяч людей с так называемыми пророссийскими взглядами, и еще большее их число до сих пор находится в тюрьмах. Запрет компартии также относится к классическим признакам фашистской диктатуры. Тем самым сущностный признак не- онацизма — стремление к полному господству одной нации и идеоло- гии над другими, вплоть до физического уничтожения несогласных, — полностью присутствует на современной Украине. Во-вторых, это психология завоевателей и угнетателей. Подобно тому, как А. Гитлер намеревался заселить европейскую часть СССР «пол- ноценными арийцами», так и идейные украинцы мечтают о так называ- емой «украинской Украине» — т. е. о том, чтобы все население без исклю- чения заговорило на официальном, искусственно сконструированном украинском языке и свято уверовало в ту нацистскую идеологию, о ко- торой идет речь. Все остальные изначально официально объявляются «врагами украинского народа» и «пятой колонной Москвы». При этом создается лицемерный миф о якобы «вековом угнетении» со стороны России, но именно для того, чтобы замаскировать собственное стрем- ление к угнетению и насильственной «украинизации». А если учесть, что русскоязычные составляют как минимум половину населения Украины, то ситуация становится совершенно скандальной и абсурдной — ведь «неправильной» и подлежащей «перевоспитанию» оказывается полови- на (!) граждан страны. И эти колонизаторские планы активно воплоща- ются в жизнь начиная уже с 1991 г. — в виде навязывания этой идеоло- гии через систему образования и СМИ, а также абсолютно скандального факта: Украина ныне является единственной страной в мире, где язык половины населения не является государственным или хотя бы офици- альным! Таких стран, кроме Украины, сейчас вообще не существует. Не менее скандальным и крайне безнравственным является и то, что украинская власть всегда принципиально отказывалась даже рассматривать идею федеративного устройства государства, которое было бы более чем естественным для страны со столь разными регионами. А в настоящее время такая идея фактически приравнивается к «сепаратизму» и государственной измене — и за публичную поддержку идеи федерализации можно получить соответствующую уголовную статью. Но принятие федеративной конститу- ции с признанием ЛНР и ДНР частями федеративной Украины предусма- тривается Минскими соглашениями, поскольку именно это является един- ственной возможностью завершения гражданской войны. Однако из-за массовых выступлений и угроз неонацистов Верховная Рада не может при- нять даже самый скромный закон об особом статусе Донбасса, предусмот- ренный этими соглашениями, не говоря уже о пересмотре Конституции. Столь злобное неприятие идеи федеративной Украины свидетельст- вует о том, что «идейное украинство» всегда рассматривало русскоязыч- ные регионы (а это около половины территории страны от Харькова до Одессы) фактически как бесправную колонию «правильной», украино- язычной Украины, и поэтому они лишь подлежали насильственной «украинизации» и не имели никакого права на защиту своих прав в сфере языка и идентичности. А в период гражданской войны такое отношение приобрело уже самые вопиющие и варварские формы: население этих регионов систематически оскорбляется уже на официальном уровне, рассматриваясь в качестве неполноценного. Среди бойцов украинских «добровольческих батальонов», состоящих в основном из убежденныхнеонацистов, очень популярны не только знаки свастики и эсэсовские руны, но и нашивки на рукаве с надписью «Рабовласник», т. е. «Рабовла- делец». Они ярко отражают их отношение к местному населению. Наиболее авторитетный среди современных украинских национали- стов и неонацистов идеолог, создатель «интегрального национализма» Д. Донцов, нисколько не стесняясь, требовал от «идейных украинцев» двух главных качеств: фанатизма и аморальности. Он подчеркивал, что «на- циональная идея должна была быть аморальной», а реализовать ее должен фа- натик, который «считает свою правду единственной, общей, обязательной для других. Отсюда его агрессивность и нетерпимость к иным взглядам»; специфи- чески «украинский» «аморализм предполагает, — по Д. Донцову, — что но- сители национальной идеи должны подняться над мещанской, обыден- ной моралью, к ним нужно подходить с иными моральными мерками. Их мораль предполагает ненависть к врагу, даже если он не сделал им ничего плохого, ненависть к “добрым людям”, которые “добры”, т. к. недостаточ- но сильны, чтобы стать злыми» [5. С. 286]. Поскольку «живут и господству- ют только расы, которые не знают сомнений, которые не задумываются над правом на собственное существование за счет слабых» [5. С. 297]. Об «Ордене лучших людей» Д. Донцов пишет: «…где господствует такая исключительность мысли, где противник называется “апостолом дьявола”, где противопоставляется своя идея чужой, как Бог Люциферу, или как ре- лигия “трудового народа” горстке “эксплуататоров”, там нет разговора о компромиссе, там лишь демонизм, огонь, безумие, неистовство… А ко все- му этому добавляется чувство собственной непогрешимости»; и поэтому лучший способ навязать свою волю по Д. Донцову — это «сеять ненависть к своим. Ширить раскол и взаимное недоверие. В свою хату вносить раз- дор» [6. С. 179]. В статье «Партия или орден» Д. Донцов писал: «Нужны спор и раздор, нужны войны и братоубийства для оздоровления больной души нации», поскольку нужно «молотом вбить… веру и правду во взбаламучен- ные мозги своего общества, без сожаления добивая недоверков» [6. С. 179]. Эта человеконенавистническая идеология имела глубокие исторические корни. Н. И. Ульянов в своем классическом труде «Происхождение украин- ского сепаратизма» приводит цитату из статьи журнала «Украинська Хата» за 1912 г. (он издавался в Галиции и нелегально переправлялся в Россию): «Если у нас идет речь об Украине, то мы должны оперировать одним сло- вом — ненависть к ее врагам… Возрождение Украины — синоним ненави- сти к своей жене московке, к своим детям кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам, к своим отцу и матери кацапам. Любить Украину значит пожертвовать кацапской родней» [18. С. 148]. Такова изначальная суть той особой формы «идейного украинства», которая сейчас на Украине стала го- сударственной идеологией и «единственно правильной точкой зрения». Людей, попавших под влияние этой идеологии, можно понять. Ведь после 1991 г. население Украины живет в состоянии постоянной разру- хи и разочарования. На Украине, в отличие от России, так и не началось возрождение государства и народа, наоборот, разруха все усиливается. И поэтому люди тянутся к идеологии, которая в качестве «компенсации» создает им иллюзию собственного «величия» и, с другой стороны, форми- рует «образ врага», на которого можно свалить все беды. Кроме того, русо- фобская идеология позволяет замаскировать зависть населения Украинык успехам возрождающейся России. Характерный пример: ни один укра- инский ТВ-канал не сообщил о том, что сборная России завоевала больше всех медалей на сочинской Олимпиаде. В украинских СМИ какой-либо позитивной информации о России уже не было даже во времена В. Яну- ковича, не говоря о нынешних. Здесь всегда полностью господствовала русофобия, в настоящее время достигшая самой крайней степени. В 2014 г. также в полной мере проявился и другой важнейший атри- бутивный признак неонацизма — милитаризация и война за «жизнен- ное пространство на востоке». В ответ на симметричные по отношению к киевскому «евромайдану» действия (захват административных зданий в некоторых городах Донбасса) киевская власть начала боевые действия против населения, которые со временем переросли в настоящую гра- жданскую войну регионального масштаба. Характерно, что требования протестующих на Донбассе были намного более скромными, чем киев- ского «майдана», — вовсе не полная смена власти, а всего лишь феде- рализация страны. Страх перед федерализацией киевских властей, со- вершенно абсурдный с точки зрения мирового опыта, поскольку почти все самые развитые страны мира являются именно федерациями, — об- условлен их националистическим мышлением. Ведь федерализация Ук- раины делает невозможной реализацию проекта радикального нацио- нализма и защищает права русскоязычной половины населения страны. В полной мере на современной Украине проявился, хотя и в завуалиро- ванной форме, еще один атрибутивный признак неонацизма — господ- ство одной-единственной партии. Хотя формально в стране существуют десятки партий, и парламент также многопартийный, в реальности все это — лишь внешняя видимость, поскольку реальной возможности поли- тического выражения альтернативных идеологических позиций не суще- ствует. Все они уже заранее объявлены якобы «антиукраинскими» и «ан- тигосударственными», а их представители подвергаются преследованиям, а иногда и физическому уничтожению. Во время президентских и парла- ментских выборов на Украине 2014 г. все попытки политической деятель- ности «антимайданных» кандидатов в президенты и депутаты парламента полностью блокировались организованными группами неонацистов. Эти кандидаты и их доверенные лица подвергались нападениям и избиениям даже в городах южной и восточной Украины, а в западную и центральную части страны их вообще не пускали местные власти. Поэтому ни о какой «свободе выборов» на Украине в 2014 г. не может быть и речи. В Интернете в период тех выборов постоянно варьировались картин- ки с одним и тем же ироническим названием «Выбери своего фашиста!». По этой причине явка на этих выборах оказалась самой низкой за всю историю Украины — русскоязычная часть страны, не видя никакого ре- ального выбора, массово их игнорировала. А все-таки попавшие в парла- мент немногие оппозиционные депутаты подвергаются там постоянной агрессии и оскорблениям, прямо именуются «внутренними врагами» и «пособниками врага» (имеется в виду, естественно, Россия). Тот факт, что, поскольку эти депутаты выбраны населением, «врагами» придет- ся объявить и большу´ю часть граждан страны, «обвинителям» даже не приходит в голову. Эти факты — яркое выражение тоталитарного нео- нацистского сознания, свойственного остальной части парламента. Поэтому последняя фактически оставляет одну радикально-националисти- ческую «партию власти», а ее разделение на несколько разных «партий» связано лишь с различием источников финансирования. Тип власти, сложившийся на Украине после госпереворота 2014 г., наиболее точно определяется термином «клика». «Чем отличается клика (есть не только французское слово “clique”, но и русское “клык”), про- рвавшаяся к власти путем выборов, от действительно выборной власти? …Отличительная черта клики — отношение к оппозиции. Если оппо- зицию начинают именовать “врагом”, значит, к власти пришла клика. Именно клика возносит себя над людьми и позволяет себе говорить от имени всех… Клика торопится завоевать национальные символы, так как, присвоив их, называет символом нации самое себя. И тогда каждый свой шаг она провозглашает священным, безупречным и требует, чтобы граждане отказались от критического анализа ее действий… Она создает министерство управления информацией, поручая ему обращать инфор- мацию в идеологию» [20. С. 36]. Тоталитарные формы «управления ин- формацией» проявляются, в частности, в полном запрете на территории Украины трансляции любых российских СМИ, преследовании россий- ских журналистов и деятелей культуры. Показательными являлись по- пытка закрыть «Интер» за трансляцию московского новогоднего концер- та 2015 г. и нападение толпы неонацистов на редакцию этого телеканала. Стоит отметить, что и в предшествующем составе парламента, где была коалиция, созданная вокруг «Партии регионов», а националисты были еще в меньшинстве, имела место та же ситуация. Это меньшинство именовало правящую коалицию «антиукраинской» и «антигосударственной», игнори- руя факт ее избрания большинством населения страны. Это и не удивитель- но: с точки зрения неонацистской «логики» большая половина населения страны должна считаться «врагами», если она не разделяет их идеологии. При этом националисты себя именовали «демократической оппозицией», откровенно игнорируя самые элементарные понятия демократии. Это явление является частью более общего феномена: люди, исповедую- щие неонацистскую идеологию и имеющие ярко выраженный тоталитар- ный тип сознания с его нетерпимостью и неспособностью к саморефлексии и диалогу с оппонентами, одновременно объявляют себя «приверженцами европейских ценностей» (правда, не умея объяснить, что это такое, и ог- раничиваясь лишь парой стандартных фраз о «правах личности», которые они принципиально игнорируют по отношению к оппонентам). Этот фе- номен «расщепленного» сознания давно исследован в литературе, в частно- сти в концепции «сознания-кентавра» Ж. Т. Тощенко [16. С. 30]. Такая внут- ренняя абсурдность и алогичность массового сознания ярко проявилась и во время так называемого евромайдана, в результате которого неонацисты пришли к власти в 2014 г. Выступая под лозунгами «достоинства», «евро- майдан» игнорировал тот факт, что ассоциация с ЕС полностью лишает са- мостоятельности экономику Украины, окончательно превращая ее в коло- ниальный сырьевой придаток — весьма странное понятие о «достоинстве». Выступая «против олигархов», «евромайдан» напрямую финансировался самими олигархами, а затем привел к власти президента-олигарха — все это уже самые откровенные проявления массового «раздвоения сознания». Каковы же причины таких деформаций массового сознания?Эти причины уже отчасти были объяснены на аналогичном матери- але по Прибалтике. Так, А. Усманова в работе «Негативная память о со- ветском как травма модернизации, или О чем “молчит” литовское кино» отмечает, что «негативное отношение в современной Литве к советско- му прошлому следует рассматривать не столько в контексте доминиру- ющей интерпретативной схемы (советское время / период оккупации), сколько с точки зрения нерационализируемого отторжения советского опыта как опыта модернизации и радикальной смены всего уклада жиз- ни. Оттого ностальгия по золотому веку в истории независимости Лит- вы — это в первую очередь реминисценции по патриархальной аграр- ной культуре и ее ценностям… С другой стороны… именно в советское время сложились условия для вызревания национальной идентичности современной урбанизированной Литвы» [19]. Тем самым рецидивы радикального национализма как в Прибалтике, так и на Украине, — это не что иное как подсознательная тоска по патриархаль- ной культуре и ее «племенным» ценностям. Этим и объясняется возможность логически абсурдного соединения фактического неонацизма с декларатив- ной приверженностью «европейским ценностям»: и то, и другое являются способами отторжения советского и «имперского» прошлого. Это является проявлением того феномена массового сознания, которое Ф. Ницше в свое время описал как феномен ressentiment (фр. «мстительность»). По его опре- делению, чувство ressentiment «с самого начала говорит Нет “внешнему”, “иному”, “несобственному”: это Нет и оказывается ее творческим деянием. Этот поворот… обращение вовне, вместо обращения к самому себе — как раз и принадлежит к ressentiment… всегда нуждается для своего возникнове- ния прежде всего в противостоящем и внешнем мире» [12. С. 424].Парадокс национализма, основанного на комплексе ressentiment, состоит в том, что он как раз свидетельствует о несосто- явшейся нации и комплексе неполноцен- ности, сформировавшемся в массовом сознании по этому поводу.Действительно, «идентичность» нации — это феномен модерна, в более ранний, племенной (этнический) период ее не суще- ствует. Не принимая реальной идентичности той нации, которая при- общила этнос к модерну (для западных украинцев — это только СССР и «советский народ», для остальных — частично и Российская империя), они пытаются выстроить псевдоидентичность из обломков родового сознания, с одной стороны, и из поверхностно-эпигонского усвоения элементов европейской культуры, с другой; но и то, и другое совершен- но утопично и национальной идентичности создать не может в принципе, ибо последняя создается только реальным опытом модерна. А этот опыт был у украинцев исключительно общерусским и общесоветским. В результате возникает, с одной стороны, некая симуляция идентич- ности при ее реальном отсутствии, а с другой — отторжение того реаль- ного опыта модерна и той реальной идентичности, которую он создал. И именно в этом — причина агрессивной русофобии и антисоветизма современного «украинства». За ним стоит бессознательное чувство вины за предательство своей реальной, а не выдуманной общности, созданной модерном (в данном случае — общерусской и общесоветской общности). Эта вина переживается хотя и бессознательно, но тем острее, что все ре- альные культурные и исторические достижения самого южнорусского этноса, именуемого ныне украинцами, были именно в общерусском и со- ветском прошлом, а период независимости не принес ничего, кроме то- тальной деградации. Это феномен, часто бывавший в истории. О его сути писал еще Тацит: «Beneficia usque loeta sunt dum videntur exolvi posse; ubi multum antevenere, pro gratia odium redditur [Благодеяния до тех пор при- нимаются с признательностью, пока за них надеются отблагодарить; но становясь слишком большими, вызывают ненависть]» (Tacitus. Ann. IV.18). Об этом же позднее писал мексиканский писатель и философ, Нобелев- ский лауреат 1990 г. О. Пас: «…я не знаю случаев, когда чувство вины пере- растало бы во что-нибудь, кроме мстительности, одинокого отчаяния или слепого идолопоклонства» [13. С. 258]. О. Пас фиксирует закономерность, свойственную человеку и человеческой общности лишь в их «естествен- ном» состоянии, не «обремененном» никакими нравственными усилиями. Именно этот закон массовой психологии зафиксирован в парадок- сальных на первый взгляд, но оказавшихся пророческими, размышлени- ях Достоевского: «…по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому — не будет у России, и никогда еще не было, таких не- навистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит… Начнут они непре- менно с того, что… убедят себя в том, что России они не обязаны ни малей- шею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спа- слись… я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Но люди эти, осо- бенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергать- ся насмешкам, ненависти и даже политическому гонению»; при этом эти народы будут «трубить на весь свет, что они племена образованные, спо- собные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации» [8. С. 373—375]. * * * Реальная идентичность населения Украины de facto является локальным вариантом постсоветской идентичности, почти не отличающейся от куль- турной идентичности россиян. Поэтому сознательная попытка выстроить другую идентичность неизбежно сводится к фанатическим усилиям раз- рушить свою реальную идентичность, вследствие чего ни сил, ни навы- ков для позитивного созидания «другой» уже не остается. Создается некая парадоксальная антиидентичность при отсутствии всякого позитивногонаполнения. Возникает и особый культурно-исторический невроз симуля- тивной идентичности, и именно отсюда — тот эгоцентризм и комплекс неполноценности как доминанты массового сознания, о которых писали киевские социологи. Невротический коллективный нарциссизм как след- ствие травмы модернизации является иллюзорным «компенсатором» коллективного чувства неполноценности, порожденного упадком и мар- гинализацией этнокультурной общности в современном мире. На этой глубинной, экзистенциальной почве и формируется тот психо- логический тип «идейного украинца», для которого неизбежно, по клас- сической характеристике Н. С. Трубецкого, всегда свойственны «печать мелкого провинциального тщеславия, торжествующей посредственно- сти, трафаретности… дух постоянной подозрительности, вечного страха перед конкуренцией» [17. С. 373]. Общаясь с «идейными украинцами», каж- дый раз ужасаешься, в какую «экзистенциальную яму», в какую культурную и психологическую резервацию они сами себя загоняют. Их обычным состоянием является поза вечной обиженности, ощущение постоянной окруженности врагами и предателями, сочетающаяся с особой злобой, надменностью и агрессивностью по отношению к инакомыслящим, кото- рые фактически воспринимаются как недочеловеки («манкурты», «яныча- ры», «бандиты», «пятая колонна» и т. д.). И пребывание в таком состоянии естественно и неизбежно уже приводит к разрушению любых нормаль- ных нравственных понятий — отсюда возникают полная неспособность к диалогу и самокритике, комплекс «я всегда прав». Единственным спосо- бом общения с оппонентами становятся злоба, хамство и истерика. Эта неспособность видеть Другого, замкнутый монологизм сознания — признак архаичности типа сознания, не прошедшего модерн и продол- жающего воспринимать социальную общность по архаической модели «свое» (хорошее) — «чужое» (плохое, враждебное). Поскольку понятие «свое» переносится на все население Украины при полном игнорирова- нии его культурно-мировоззренческой неоднородности, то возникает, по сути, тоталитарная установка — требование унификации взглядов всего населения на происходящие события и навязывания всем своей собст- венной «идентичности». Те, кто не хочет подчиняться этой установке, ав- томатически квалифицируются как «враги Украины». Этот явный рецидив классического тоталитарного сознания несколько уравновешивается на- личием неофициального уровня общения людей, имеющих возможность выражать свои взгляды в кругу единомышленников; но если это выходит на уровень публичности, то сразу же подвергается репрессиям. Публицисту Вяч. Липинскому, искавшему причины неудачи украинского самостийничества в период гражданской войны, принадлежит термин «го- сударство-разрушительный национализм». Он отмечал, что «характерной особенностью украинского этнонационализма является желание прислу- живать внешним силам для получения поддержки в подавлении сопротив- ления внутри страны». Этот, по его выражению, «украинский шовинизм для лавочников» поэтому «всегда будет представленный типами озлобленных и эгоистических типов, которые своей бессильной злобой все творческое, жизнеспособное на Украине от Украины будут отгонять» [цит. по: 11. С. 387]. «Увы, — писали еще в 2008 г. Г. К. Крючков и Д. В. Табачник, — именно подобные типы вновь у руля высшей государственной власти делают все воз- можное для провоцирования гражданского противостояния, разжигания межнациональной и межрелигиозной вражды. Вновь они опираются на зарубежных хозяев, заинтересованных в создании антироссийского плац- дарма» [11. С. 387—388]. С тех пор ситуация лишь усугубилась. Принципиальный вопрос, почему подобные представления продол- жают находить достаточно широкий отклик и становятся фактом массо- вого сознания? Понятно, что это было бы невозможно без применения манипулятивных технологий и простого обмана. Однако важнее увидеть и объективные предпосылки временной популярности радикального украинского национализма. Как показывает опыт, «украинская идея» вы- полняет функцию, пользуясь термином А. И. Солженицына, «отрицатель- ного отбора», втягивая в число своих приверженцев в первую очередь людей эгоистически озлобленных, обремененных комплексом непол- ноценности и поэтому стремящихся к самоутверждению за счет прини- жения инакомыслящих, а также откровенных приспособленцев. Однако важно заметить, что в наше время уже многие адепты радикального укра- инского национализма — это русскоязычные, многие из которых даже не умеют разговаривать на официально принятом украинском языке. Точное объяснение этому факту дает С. Н. Сидоренко: «Для русского и рус- скоязычного населения Украины, составляющего не менее половины всех ее жителей, всегда были характерны духовная незаполненность, пустота. Всю жизнь разговаривая на русском языке, эти люди в массе своей совершенно не подозревали о духовных богатствах тысячелетней культуры, стоящей за этим языком. Когда их стали вынуждать поменять их язык и культуру на не- что другое, они безропотно согласились, оттого что были не затронуты этой культурой — так что, по сути, им и не пришлось ничем жертвовать» [15. С. 247]. Эта ситуация является далеко не новой и вообще «классической». На- блюдавший за событиями 1918—1920 гг. академик Н. К. Гудзий сделал вывод: «Самостийники и количественно и качественно… незначительны и вербовались они или среди галичан, или среди тех, кто на всякой поли- тической идеологии способен был делать себе карьеру… Для кого боль- шая духовная культура России была пустым звуком, о тех можно сказать, что за душой ничего у них не было и, отказываясь от России, им терять было нечего» [4. С. 186]. Совершенно аналогичный процесс наблюдался и в период распада СССР, когда республиканские партноменклатуры «при- ватизировали» свои республики под видом «независимых» государств. Это произошло почти без какого-либо сопротивления русскоязычных гра- ждан, составляющих около половины населения Украины. Как отмечает С. Н. Сидоренко, «количественно ничтожная часть нынешних граждан Ук- раины, — включающая население трех областей Галиции и кучку “наци- онально свидомых” киевских “интеллектуалов”, — которая имела хоть и примитивную, но собственную идеологию, состоящую из самохвальства и завистливой враждебности ко всему русскому, — легко смогла подчинить себе всю эту огромную пустоту, наполнив ее своей идеологией» [15. С. 247]. Заметим, что тем самым внешняя «массовость» принятия идеологии украинского национализма, в том числе и русскоязычным населением, создает эффект «троянского коня». Вся эта внутренняя культурная пустотатеперь входит в саму суть этой идеологии, для принятия которой вовсе не нужно подлинных знаний и убеждений, но нужно лишь бессмысленное повторение нескольких мифов, тешащих самолюбие. В этом отношении современный массовый украинский национализм является преемником советской идеологии и явно опирается на многие ее стереотипы: напри- мер, на культ «светлого будущего», которым теперь является уже не ком- мунизм, а «европейский выбор», — но его утопическая суть одна и та же. * * * Анализ поставленной проблемы позволяет сделать следующие обобща- ющие выводы. Причины массового распространения украинского нацио- нализма состоят в том, что он является 1) мощным психологическим ком- пенсатором реального процесса социокультурной деградации общества; 2) психологическим компенсатором подсознательного чувства историче- ской вины — предательства своей подлинной общерусской и советской иден- тичности, отказа от подлинной исторической памяти и большой культурной традиции ради агрессивного провинциализма; 3) заполнением культурной пустоты массового сознания, создающим образ иллюзорного «величия».
  10. Командующий Военно-морскими силами Украины Игорь Воронченко убеждён, что задержанные украинские суда, которые участвовали в провокации в Азовском море, будут возвращены. Хорошо, что у этого командующего есть хоть какие то убеждения
  11. В 17 лет он был в восторге от своей крутости (а бандитствовал наверняка лет с пятнадцати, когда Басаев вернулся из Абхазии, тогда к нему и примкнул), и ещё до 2000 года грелся в лучах славы и обожания со стороны соплеменников. Однако все проходит в этом мире и с 2001, уже молодым человеком (23-летним) понял, что надо ложиться на дно и не отсвечивать--что и благополучно делал до сегоднешненго дня, но недоконца оценив способности чеченцев здавать своих, если жареный петух в зад клюнул. Наверняка кто-то подставился и в качестве отступного расплатился головой этого субъекта. А из острога он действительно не выйдет--там работают такие умельцы--сиделец умирает от болезней, которых у него даже и быть не может, а вот на те же--умер. Каждому свое
  12. При форсированной скорости происходит разрушение крыльев. Кроме того, они могли работать только в комплексе с системой поиска ПЛ, а самими, фактически были только платформой для пуска противолодочных торпед. Средства обнаружения ПЛ определяли её местонахождение, эти катера на максимальной скорости выдвигались на боевую позицию и производили пуск торпед по внешнему целеуказанию. А самостоятельной боевой ценности КПК как корабли ПЛО не имеют.
×