Перейти к содержанию

Анна Риччи

Пользователи
  • Публикаций

    3 368
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Информация о Анна Риччи

  • Звание
    Дама с браслетом

Информация

  • Пол
    Женщина
  • Проживает
    Novosib-k

Посетители профиля

22 653 просмотра профиля
  1. У Загитовой 237.50, у Медведевой намного меньше--223.80 И у Турсунбаевой --224.76. Алине поставили очень высокую оценку, на мой взгляд справедливо. р. с Соня Самодурова заняла 10 место, но выступила хорошо! В красивом платье, и очень эммоционально Я переживала за нее, и за Алину!!! Почему то верилось, что Загитова сможет золото взять
  2. Всё! Алинка Загитова первое место заняла!!!!!!! Бравооооооо! Какая она молодчинка.
  3. Смотрю фигурное катание! Чемпионат мира проходит в Японии. Сейчас выступают наши девушки. Болею за них. Самодурова Софья выступила. Жду Загитову Алину и Медведеву. Сонечка отлично выступила, и она пока на 4 месте
  4. veseloeradio У меня сестра по образованию гуманитарий-лингвист, я - авиационный инженер. Оба боимся летать на самолете. Сестра потому что не знает, как это все работает, я - потому что знаю.
  5. Неизвестнооо)) Это может быть принцесса из Малибу ... к Вам
  6. Где же котик Ативан со своей хозяйкою?? Ждём мы дружно Ативана, прибегает пусть с дивана. Сразу же в Гостиную
  7. Так номер телефона есть--отвечайте , пишите
  8. На мой обычный телефон (не смартфон ) только что вот такой спам прислали ....Вот же наглость безпредельная. И главное номер телефона есть... +7 958 2381365 "Ты готов грести бабло по простой методике ?! Livi.ru"
  9. veseloeradio‏ Строго сижу на диете: утром йогурт, в обед чай с лимоном, на ужин - лёгкий салат из мяса, колбасы, сметаны, пельменей, курицы, булочек и рыбы..
  10. Ничего смешного абсолютно! И вообще какая необходимость приносить это в Гостиную???? Фильтруйте картинки, которые сюда выкладываете.
  11. Конечно же! Каждому по Оскару и каску впридачу
  12. Модель ноутбука -- Lenovo G50 30 / (1S) 80G0001FRK
  13. Курильский вопрос - политические, исторические, юридические параметры 26 февраля 2019 Оживление российско-японских контактов и экспертных дискуссий по проблеме Курильских островов делает крайне своевременным правовой, исторический и геополитический анализ этой темы. Юридические следствия полной и безоговорочной капитуляции, упразднившей довоенное японское государство, лишают всяких оснований ссылки Токио на прошлый статус островов. Немалый интерес, среди прочего, представляет роль США при подготовке Портсмутского мира, Сан-Францисского договора и Советско-японской декларации 1956 г. Принципиально важно различать понятия «возвращение» и «передача» в отношении оспариваемых островов, а также географическую новацию «Южные Курилы» и ранее общепризнанное классическое обозначение «южные Курилы». Наконец, сравнение международных условий середины 1950-х годов с реалиями XXI в. показывает изменившиеся обстоятельства и неприменимость rebus sic stantibus к документу 1956 г. История последних 20 лет и официальные шаги российской власти в 90-е годы создали такой двусмысленный контекст, что любое сообщение о дипломатических контактах с Японией на уровне лидеров стран по поводу «мирного договора» вызывает особое отношение.В течение советских десятилетий упорство Токио, расширившего свои претензии по сравнению с Декларацией 1956 г. [1], и быстрое изменение ситуации в связи с оформлением военно-стратегического давления США на СССР в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), делали бесперспективными какие бы то ни было переговоры. При этом существовало табу на откровенное изложение новой конфигурации, сложившейся почти сразу после подписания Декларации.Когда М. Горбачев неожиданно заявил о признании «территориальной проблемы», у Токио появились обоснованные надежды и резко возросли политические амбиции. Огромным стимулом для Японии стала Токийская декларация 1993 г., подписанная Б. Ельциным в разгар политического кризиса в России вскоре после расстрела законного парламента. Она фиксировала шокирующий факт, что стороны «провели серьезные переговоры по вопросу о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи» и что «стороны соглашаются в том, что следует продолжать переговоры с целью скорейшего заключения мирного договора путем решения указанного вопроса» [Токийская декларация… с. 67]. Никогда ранее в официальном тексте не появлялось упоминание об островах Итуруп и Кунашир как о проблеме, которую следует обсуждать.В Токийскую декларацию также проник тезис о необходимости «преодоления наследия тоталитаризма», который был в центре идеологического пересмотра всей советской истории и выглядел как концептуальная рама для переоценки советской внешней политики. Именно на фоне такой радикальной смены официального курса было снято табу на обсуждение курильской темы.В идейной обстановке 1990-х годов быстро появились неоднозначные исследования, многие из которых спонсировались японскими фондами и, соответственно, пропагандировали прояпонскую точку зрения на курильскую проблему. Общественное мнение было весьма уязвимо, ибо общество не было осведомлено об истинном положении дел на Дальнем Востоке и в АТР, сложившемся вскоре после создания, казалось бы, всеми признаваемой Ялтинско-Потсдамской системы. Табу на обстоятельное освещение в советской учебной и научной литературе закономерно способствовало незнанию как реального геополитического положения в АТР после резкого поворота США к конфронтации, так и перипетий советско-японских переговоров 1956 г. Эйфория огульного ниспровержения всех позиций советской дипломатии охватила и часть профессиональной элиты и даже затронула российский дипломатический корпус «козыревского призыва».Это вдохновило целую группу исследователей, с точки зрения которых территориальная проблема в отношениях с Японией порождена великодержавной политикой сталинизма на международной арене, а также «предательскими» действиями СССР в отношении Японии в годы Второй мировой войны и первые послевоенные годы. Задачей же «новой России» предлагалось сделать, прежде всего, восстановление попранных в сталинское время демократических основ международных отношений, что и явилось бы правильно понимаемыми высшими государственными интересами России. Такая идеология предопределяла принципиальное согласие с требованиями Японии и стремление доказать правомерность самых широких притязаний Токио. Период «ревизии сталинской внешней политики» отмечен активным участием иностранных, прежде всего, японских и американских авторов в издаваемых в России трудах, обосновывавших японские претензии [См., напр.: Аллисон [2]].Так, к визиту Б. Ельцина в Японию в 1992 г. на средства японского фонда был издан сборник статей Б.Н. Славинского, Г.Ф. Кунадзе, A.B. Загорского, К.О. Саркисова и др. В нем А.В. Загорский ставил под сомнение правомерность включения в состав России не только южной части, но и всех Курильских островов и даже южного Сахалина [См.: Загорский]. Один за другим выходили труды с таким изложением истории открытия и освоения Курил, которое вело к выводу, что южные Курилы необходимо передать Японии [Бондаренко]. В некоторых СССР именовался агрессором, а его действия на последнем этапе Второй мировой войны в Азии и на Дальнем Востоке – «оккупацией» [Славинский] [3].Массированная академическая атака на позиции России, наряду с активной прояпонской кампанией в СМИ, породила острую дискуссию в академических кругах [См. Открытое письмо…], митинги и общественные инициативы («Комитет защиты Курил»), сыгравшие немалую роль в предотвращении необратимых юридических актов в отношениях с Японией. Были проведены парламентские слушания (в Сахалинской областной думе в 2001 г. и в ГД РФ в 2002 г.), итоговые документы которых категорически призывали руководство страны не делать никаких уступок Японии.Все это стимулировало исследования совершенно иной группы ученых – историков, экономистов, экспертов в военно-стратегических вопросах, которые на основе неоспоримых фактов и новых документов представили широкую картину истории курильской проблемы и ее современных интерпретаций, обосновав неправомерность японских претензий и обрисовав широкий спектр пагубных последствий неоправданных уступок в этом вопросе для безопасности, судоходства и экономики России [Кистанов; Кошкин Японский фронт… Кошкин Россия и Япония… Кошкин Партитура…Латышев Путин… Латышев Россия… Латышев Япония… Мякотин Прояпонская… Тихвинский; Румянцев; Заланов; Стрельцов и др.]. Но сегодня необходимы новые обобщающие и документированные труды по данной теме, как справедливо отмечается в историографических публикациях [См. Мякотин Отечественная историография…].Такая предыстория объясняет эмоции и противоречивые ожидания, порождаемые соответствующими демаршами и российско-японскими контактами, тем более на высшем уровне. Общество, эксперты и ученые, внесшие немалый и небезуспешный вклад в противодействие пораженческой «козыревской внешней политике» 1990-х годов, а также, что естественно, жители Сахалинской области восприняли информацию об обоюдной готовности желании России и Японии ускорить движение к мирному договору с немалым беспокойством [4].Тем не менее профессионалы с пониманием принимали официальную линию последних лет. Без резкого опровержения обещаний 1990-х годов, четко указывалось на заключение мирного договора как на предварительное условие решения вопроса о Хабомаи и Шикотане, причем из проблематики переговоров исключались Кунашир и Итуруп. Что касается Декларации 1956 г., то особо подчеркивалась необходимость следовать точным ее положениям. В дипломатическом искусстве всегда действует правило не отвергать наотмашь противоположную позицию партнера, но постепенно добиваться ее поэтапного изменения. С этой точки зрения вполне рациональна именно такая дипломатическая тактика, с целью выстраивания баланса между Россией, Китаем и Японией без перекоса в сторону одной державы на Дальнем Востоке.Высказывания президента В.В. Путина и министра иностранных дел С.В. Лаврова в 2017-2018 гг., хотя и активизировали тему «мирного договора» и контакты на высшем уровне с Японией, тем не менее не свидетельствуют о возрождении концепций 1990-х годов, тем более о готовности «отдать» Курилы на японских условиях. Непродуманные рассуждения в канун нового 2019 г. японского премьера С. Або о будущем островов, на которые Япония претендует, сослужили Токио, похоже, плохую службу и дали прекрасный повод уточнить позицию России, высказанную 11 января 2019 г. после реприманда японскому послу. «Ключевым условием для поиска вариантов решения проблемы мирного договора должно стать признание Токио итогов Второй мировой войны в полном объеме, включая суверенитет нашей страны над южными Курильскими островами», – сказано в официальном заявлении Министерства иностранных дел России [Комментарий Департамента…].Декларация 1956 г. предполагала сначала заключение мирного договора и признание поражения во Второй мировой войне – и только потом «передачу» двух островов малой Курильской гряды. Терминология и строгая последовательность шагов имеют огромное юридическое значение, ибо лишь каждый предшествующий шаг создает юридические и политические условия для следующего шага. Как уточнил С.В. Лавров, «мирный договор должен быть заключен прежде, чем начнется какой-либо разговор о чем бы ты ни было. Заключение мирного договора означает ни много ни мало признание итогов Второй мировой войны» [Выступление и ответы…]. Это нельзя иначе интерпретировать как то, что Япония должна однозначно признать поражение в войне и суверенитет России над всеми Курильскими островами, включая малую Курильскую гряду – южные Курилы – Шикотан и Хабомаи. При всей недальновидности Н. Хрущева и иллюзорности его расчетов предотвратить военный союз Японии с США, которые уже тогда фактически оккупировали архипелаг Рюкю и имели все рычаги для управления японской внешней политикой, в Декларации все же использовано понятие «передача», а не «возвращение». Передача – это акт доброй воли, готовность распорядиться собственной территорией, «идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства» [Совместная декларация…с. 315]. Япония же сегодня трактует произвольно саму суть и концепцию Декларации, не только используя термин «возвращение», но и настаивая на том, чтобы «возвращение» предшествовало мирному договору.Необходимо осознавать, что понятие «возвращение» – это указание на незаконность или неправомерность их принадлежности СССР, что представляет собой ревизию как итогов Второй мировой войны, так и принципа их незыблемости. Термин «возвращение» не случайно используется японской стороной, ибо он также косвенно предполагает континуитет японского государства, хотя акт полной и безоговорочной капитуляции прекращает существование капитулировавшего государства. При такой разнице в интерпретациях, четкие разъяснения российского руководства о том, как надо понимать точное следование положениям Декларации 1956 г., вряд ли что-то обещают сегодняшней Японии.Причины, по которым в российском обществе с беспокойством воспринимают активизацию российско-японского диалога, заявления о необходимости вывести их на новый уровень и скорее заключить мирный договор, объясняются не только безосновательным опасением, что речь идет о некоем возврате к концепциям 1990-х годов.Один из ведущих российских японистов Д.В. Стрельцов обобщил новые факторы в современном международно-политическом контексте, способные побуждать и Россию, и Японию (каждую по своим причинам) к улучшению и расширению взаимоотношений, что, по ощущению общества, и может гипотетически толкать к смягчению российской позиции. Естественная потребность обеих стран в нормальных и стабильных отношениях, по мнению эксперта, обрела новые стимулы в условиях сложной политической конъюнктуры 2015-2018 гг. [Стрельцов].Повышение роли Китая, получившего в итоге обострения российско-американских отношений и санкций США новые козыри в торгово-экономических и политических связях с Россией, может побуждать Москву к диверсификации своей политики в мире и в АТР. Мощь Китая вызывает беспокойство Японии, опасающейся превращения Китая в главную военную и экономическую силу в АТР и даже гипотетического силового захвата Китаем островов Сенкаку. Уверенность Токио в том, что Вашингтон ввяжется в войну с Китаем из-за своих обязательств перед Японией, вытекающих из Договора о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией, сильно поколебалась. В этой связи Япония весьма обеспокоена теоретической возможностью образования некоторой оси Москва – Пекин, хотя и понимает, что Россия вряд ли пойдет на прямую поддержку той или иной стороны в случае японо-китайского военного столкновения на почве территориального вопроса.В японских парламентских и политических кругах, где заметно возросли националистические настроения, особенно с приходом С. Або, нарастает недовольство статусом Японии как сателлита США, зависящего от Вашингтона в самых важных вопросах политики. Д. Стрельцов отмечает, что из-за растущей зависимости от американской поддержки Японии приходилось в течение последних лет не раз принимать решения, противоречащие собственным интересам и приоритетам. Это и голосование за крайне непопулярное законодательство, разрешающее японским Силам самообороны участвовать в военных действиях за пределами Японии в рамках ее союзнических обязательств перед Америкой. Это и навязанное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве, причем Токио пришлось воздержаться от участия в инициированном Пекином Азиатском банке инфраструктурных инвестиций (АБИИ).Сужение пространства для самостоятельности в международных делах породило стремление к более независимому курсу в области внешней политики и безопасности, «который необязательно должен во всем ориентироваться на диктуемую из Вашингтона политическую линию». «Укрепляя связи с Москвой, Токио тем самым давал сигнал Америке о своих претензиях на более равноправные отношения…». Одновременно, по мнению Д.В. Стрельцова, «активный российско-японский диалог мог бы в числе прочего стать и своего рода сигналом в адрес Пекина о том, что Москва не кладет все яйца в одну корзину, а это в свою очередь усилило бы переговорные позиции и самой Японии в диалоге с Китаем» [Там же, с. 28]. К тому же в глазах Японии статус и роль России в АТР поднялся в ходе и в итоге эпопеи с корейской ядерной программой.Для России же отношения с Японией важны по иным причинам, хотя и здесь немалую роль играет китайский фактор – прежде всего риски одностороннего крена в сторону Китая в экономике и политике в условиях санкционной и враждебной политики Запада, – тем более, что Китай не поддерживает безоговорочно Россию во всем, например, в украинском кризисе, и не признал Крым российским. Так Д. Стрельцов, рассматривающий изменения равновесия в треугольнике Китай – Россия – Япония, полагает, что Поднебесная империя фактически «стала единственным крупным выгодоприобретателем от нового витка напряженности в отношениях России с Западом, использовав эту напряженность для усиления своих переговорных позиций в диалоге с Москвой» [Там же]. Япония же могла бы заменить Китай как источник технологий и инвестиций для Сибири и Дальнего Востока, в чем, правда, сомневаются большинство японоведов, отмечая чрезвычайную осторожность и рациональность японских инвесторов.Не исчерпывающаяся вышесказанным, но все же ограниченная заинтересованность друг в друге выразилась в очевидном потеплении отношений России и Японии и их лидеров, которые обменялись визитами в небывало дружеской обстановке и афишировали выражения симпатии в обоюдно созданной атмосфере взаимного интереса и уважения культур.Однако именно весь этот внешний антураж, весьма полезный для доверительной атмосферы любых переговоров, питает естественную настороженность части российского экспертного сообщества, наученного горьким опытом 1990-х годов. Тем более что официальные лица России не опровергали подписанную Б. Ельциным Токийскую декларацию о российско-японских отношениях 1993 г., где заявлено о проведении «переговоров о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи» и о стремлении к «скорейшему заключению мирного договора путем решения указанного вопроса» [Токийская декларация…]. Справедливости ради надо отметить, что текст Токийской декларации, хотя и свидетельствует о признании Москвой необходимости обсуждать «принадлежность четырех островов», совершенно ни к чему не обязывает, ибо в ходе этого обсуждения можно вновь полностью отвергнуть претензии другой стороны. Однако, трактуя этот тезис как обещание, японские эксперты напоминают о Токийской декларации и в нынешнем раунде контактов [См., напр.: Хакамада]. Можно только предполагать, делают ли то же официальные лица на переговорах.Обратимся теперь к историческим и юридическим параметрам курильской проблемы, которая сначала была в значительной мере создана давлением США, а в конце ХХ в. отягощена опрометчивыми и губительными подходами первого десятилетия перестройки, последствия которых трудно не ощутить и сегодня.Международно-правовые и исторические аспектыЭнергичная сбалансированная политика России в Азиатско-Тихоокеанском регионе и ее возвращение к многовекторной стратегии великой евразийской державы в определенной мере ограничены не столько отсутствием мирного договора с Японией (несмотря на отсутствие такого договора, мир прекрасно взаимодействует с Германией), сколько двусмысленностью отношений с Японией, которая к тому же находится под бдительным контролем США.Распад СССР и Югославии, вступление в НАТО восточноевропейских стран и Прибалтики (части исторического государства российского) были драматическими для позиций России. Эти процессы, разумеется, означали эрозию и разрушение Ялтинско-Потсдамской системы, опрокинули Хельсинский акт 1975 г. Однако произошедшие изменения в послевоенном статус-кво не были юридическим пересмотром территориальных результатов Второй мировой войны и, следовательно, не подрывали автоматически легитимность остальных территориальных элементов послевоенного урегулирования. Иные последствия имело бы удовлетворение японских претензий на «возвращение» островов: это открыло бы возможность ставить под сомнение и другие аспекты послевоенного территориального статус-кво в Азии.Каким бы архаичным ни казался такой подход сторонникам постмодернистских подходов к международным отношениям или замены прав народов и национальных интересов на «права человека» и «интересы вселенской демократии», принцип незыблемости итогов Второй мировой войны сохраняет основополагающее значение. Его же подрывает уже одно лишь использование понятия «возвращение» в отношении предмета территориальных претензий послевоенного японского государства. Слово «возвращение» меняет интерпретацию итогов войны в отношении статуса как послевоенной Японии, так и Курильских островов. «Возвращение» означает то, что послевоенная Япония якобы является в юридическом смысле тем же историческим японским государством, которое входило в страны «оси», косвенное признание послевоенной Японии в качестве «продолжателя личности», то есть носителя континуитета, того японского государства, которое развязало и проиграло войну. Понятие «возвращение» предполагает признание незаконности принадлежности Курильских островов Советскому Союзу и его преемнице Российской Федерации вопреки решениям Ялтинской конференции и противоречит Сан-Францисскому договору 1951 г., где Япония в Статье 2 отказалась «от всех прав, правооснований и претензий» на все Курильские острова и часть Сахалина [Мирный договор…].Нелишне повторить анализ статуса послевоенных государств – бывших участников гитлеровской коалиции [См.: Нарочницкая Россия в геополитических…]. Ни ФРГ и ГДР, ни объединенная Германия, ни современная Япония не являлись и не являются в юридическом смысле продолжателями субъектности довоенных государств, не обладают по отношению к ним континуитетом. Они стали новыми субъектами международных отношений и международного права. Их правопреемство по отношению к прежним государствам ограничено решениями держав, обладавших четырехсторонней ответственностью. Это вытекает из юридического толкования принципа полной и безоговорочной капитуляции, заложенного в послевоенное устройство.Полная и безоговорочная капитуляция принципиально отличается от простой капитуляции по юридическим, политическим и историческим следствиям. Простая капитуляция означает признание поражения в военных действиях и не затрагивает международную правосубъектность побежденной державы. Таковое государство, пусть наголову разбитое, сохраняет свой суверенитет и правосубъектность и само в качестве юридической стороны ведет переговоры об условиях мира.Полная и безоговорочная капитуляция означает прекращение существования субъекта международных отношений, демонтаж прежнего государства как политического института, потерю им суверенитета и всех властных полномочий, которые переходят к державам-победительницам, которые сами определяют условия мира, послевоенного устройства и урегулирования. На месте прежнего государства возникает новый субъект международного права, который может обладать правопреемством в том или ином объеме (это решают победители в мирном договоре или иных юридических документах) по отношению к прежнему. Но речь идет именно о новых субъектах международного права. Таковыми стали ФРГ, ГДР и Япония. Именно победители-союзники создали новые государства на своих условиях, в новых границах, с новыми конституциями, новыми органами государственной власти.Особенно наглядно это в случае Германии, которая как государство получила новое официальное название. По настоянию Британии, стремившейся «упразднить государство Пруссию», искоренить исторические названия, напоминавшие не только и даже не столько о Третьем рейхе, но и о не дававшей Лондону покоя целое столетие бисмарковской Германской империи, были изменены названия исторических провинций Германии, ставших «землями» [Протоколы 31-32…Также см. Нарочницкая Россия и русские…]. Ни ФРГ, ни ГДР не обладали полным суверенитетом даже через 40 лет. Их суверенитет с точки зрения международного права имел так называемый «производный характер» – производный от полномочий союзников, сохранявших четырехстороннюю ответственность.США использовали свои полномочия носителя четырехсторонней ответственности в отношении ФРГ, к примеру, во время арабо-израильской войны 1973 г. Министр иностранных дел Западной Германии В. Шеель, которого считают наряду с В. Брандтом отцом «новой восточной политики», официально высказался против отправки американского оружия в Израиль с территории ФРГ и использования западногерманских портов и аэродромов. Бонн, не желавший создавать риски в отношениях с арабскими странами – поставщиками энергоресурсов, посмел заявить, что выбирает позицию нейтралитета. В ответ государственный департамент США в официальной ноте безапелляционно указал на то, что ФРГ не имеет полного суверенитета и что США, исходя из своих особых прав оккупационной державы, вытекающих из принципов послевоенного урегулирования и заключенных в их рамках соглашений, правомочны без уведомления совершать с территории ФРГ любые действия, которые сочтут необходимыми.На самом деле ФРГ так и не освободилась от признаков оккупированной побежденной страны даже после объединения, хотя само юридическое оформление было призвано продемонстрировать переход от неполного суверенитета до объединения к обретению полного суверенитета – после. В Договоре об окончательном урегулировании в отношении Германии четыре державы должны формально сложить с себя полномочия, после чего объединенное германское государство обрело бы полный суверенитет. Тем не менее, на территории ФРГ до сих пор расквартированы оккупационные войска США (база в Рамштайне), которые в юридическом плане находятся в ФРГ не в рамках НАТО, а именно как оккупационные войска согласно соглашениям послевоенного времени. Военные базы США до сих пор есть в Баварии, Гессене и Рейнланд-Пфальце. Американские владения в Германии насчитывают огромное количество объектов, куда сами немцы не имеют доступа.Япония всячески камуфлирует утрату ею суверенитета в результате полной и безоговорочной капитуляции, тем более что в ее случае это не столь наглядно. В стране сохранились непрерывная нумерация сессий парламента с довоенного времени и императорская династия. На этом основании утверждается, что правосубъектность Японии не прерывалась, что сохранение императорской династии свидетельствует о континуитете государства. На самом деле источник сохранения императорской власти иной – решение победителей. Именно потому, что Япония понимала, что утратила суверенитет, 10 августа 1945 г. она запросила согласие союзников на этот счет, и ей был дан положительный ответ. Этот вопрос обсуждался между государственным секретарем США Дж. Бирнсом и наркомом иностранных дел СССР В. Молотовым на I сессии Совета министров иностранных дел (СМИД) 22 сентября 1945 г. [АВПР. Фонд0431 (I). Оп. 1. №18a. П. 4. Л. 64].Не убедительно и иногда высказываемое мнение, что Япония может считать себя не связанной ялтинскими соглашениями, участницей которых она не являлась, и не признавать применение к себе права войны при выработке послевоенного статуса. ФРГ, по определению, не участвовала в Ялтинской конференции антигитлеровской коалиции, но ни до, ни после объединения она не предпринимала попыток подвергнуть ревизии принципы, примененные победителями к выработке послевоенного порядка и статуса побежденных стран. Однако японская позиция все больше исходит именно из явного (у политологов) и косвенного (у официальных лиц) либо игнорирования, либо отрицания статуса Японии как побежденного государства и государства, виновного в войне. Так, профессор С. Хакамада в полемике с Д. Стрельцовым очевидным образом отрицает применение к Японии норм международного права военного времени, хотя Устав ООН (в Главе XVII) косвенно подтверждает такое правоприменение, на что справедливо указал Д. Стрельцов [Хакамада].Если признать право послевоенной Японии оспаривать территориальные решения победителей, не будут ли в определенных исторических обстоятельствах оспорены и границы современной Германии, начертанные державами-победительницами без участия подписавшего полную и безоговорочную капитуляцию рейха фельдмаршала В. Кейтеля? Современная Япония – послевоенное государство, и урегулирование с ней может базироваться исключительно на послевоенном междунаpодно-пpавовом фундаменте, в то время как все довоенные параметры перестали действовать.Сам по себе факт, что часть территории государства принадлежала когда-то другому государству, не создает правооснования для территориальных претензий. По мере складывания географико-политического облика мира немало территорий переходили от одних государств к другим. Так, Галиция – историческая часть Киевской Руси, в середине XIV в. была захвачена Польшей, в 1772 г. отошла к Австро-Венгрии, Версальским договором была передана вновь Польше, затем вошла в СССР и, наконец, оказалась частью независимой Украины. В 1945 г. Калининградская область и Курилы были определены как территория СССР; Эльзас и Лотарингия были закреплены за Францией, хотя до второй половины соответственно XVII и XVIII столетия относились к землям Священной римской империи, а в 1871-1919 гг. входили в состав Германской империи; основная Силезия по настоянию СССР была передана Польше, несмотря на то, что прежде в течение веков была частью Пруссии. Новая граница по Одеру-Нейссе долго, вплоть до «новой восточной политики» В. Брандта, не давала покоя так называемым германским реваншистам (Ф.-Й. Штраус), но никакого юридического пересмотра послевоенных границ Германии никто даже не обсуждал. Додеканезские острова были переданы Греции, хотя по Версальскому договору принадлежали Италии, а до этого – Оттоманской империи; была изменена итало-французская граница в пользу Франции. Все решения Ялты и Потсдама составляют целостный, системно согласованный свод, и ревизия одного элемента подрывает незыблемость остального. Что уже говорить о разрушении СССР, когда историческое государство российское было расчленено по неисторическим границам? Мир вряд ли принял бы претензии России на утраченные территории, а ведь Япония претендует именно на это.В изложениях японской позиции по Курилам и в публицистике постоянно фигурируют ссылки на договоры XIX в. Речь идет о Симодском трактате 1855 г., согласно которому русско-японская граница пролегла между островами Уруп и Итуруп, а Сахалин остался неразграниченным; и о Санкт-Петербургском договоре 1875 г., по которому Курильские острова были переданы Японии в обмен на признание ею российского суверенитета над всем Сахалином. Однако все договоры прошлого, к которым апеллирует Япония, утратили силу, причем даже не в 1945 г., а еще раньше, в 1904 г. – с началом русско-японской войны, ибо международное право гласит: состояние войны между государствами прекращает действие всех и всяческих договоров между ними.Что касается более давнего прошлого, то лишь в ХХ столетии, и особенно после Второй мировой войны в японских научных и официозных изданиях стали приводиться трактовки документов и карты, где Курилы обозначены как владения Японии. Однако крупнейшие японские историки прошлого признавали, что вплоть до середины XIX в. Япония не рассматривала в качестве своих владений ни Сахалин, ни Курильские острова. Территория Японии тогда не включала официально даже остров Хоккайдо, заметное заселение которого именно японцами происходило лишь начиная со второй половины XIX в. В российской литературе на основе и зарубежных источников, и архивных материалов, и данных картографии дан убедительный ответ на позднейшие искажения, особенно в том, что касается первооткрывателей и первых исследователей Курильских островов [Кошкин Россия иЯпония… Зиланов; Файнберг; Черевко Свидетельства… Черевко Иназывают…Тихвинский; История Сахалина… Полевой Первооткрыватели Сахалина, с. 10-13; Полевой Первооткрыватели Курильских…Дополнения… с. 51-61;Степанов с. 417]. В 1960–1970-е годы при запрете на открытое обсуждение курильского вопроса, тем не менее, готовились труды «для служебного пользования», которые были свободны от идеологического доктринерства и тщательно документированы.В 1990-е годы японский МИД получил документ, «любезно» предоставленный Японии из архивов российского внешнеполитического ведомства на волне огульного опровержения всех постулатов советской внешней политики. Речь идет о «Дополнительной инструкции МИД России Е.В. Путятину о переговорах с японцами № 730» от 27 февраля 1853 г. Как японские дипломаты, так и сторонники уступок в России представляли этот документ в качестве «неопровержимого» доказательства «изначальной» принадлежности Японии ряда оспариваемых сегодня ею островов. Он был немедленно опубликован в пропагандистском официальном издании японского посольства в Москве.В утвержденной Николаем I инструкции российского МИД к переговорам 1854 г. в Симоде, говорилось о возможности при определенных обстоятельствах пойти навстречу настояниям Японии и признать, что «из островов Курильских южнейший, России принадлежащий, есть остров Уруп, которым мы и могли бы ограничиться, назначив его последним пунктом Российских владений, к югу, – так, чтобы с нашей стороны южная оконечность сего острова была (как и ныне она в сущности есть) (курсив автора. – Н.Н.) границей с Японией» [Дополнительнаяинструкция…].Японцы, а в начале 1990-х годов и некоторые российские дипломаты трактовали эти слова как доказательство того, что спорные острова и до Симодского трактата 1855 г. не принадлежали России и что само русское правительство будто бы не считало Курилы южнее Урупа российской территорией. Однако слова инструкции означают лишь то, что российский МИД исходил из факта общепризнанной принадлежности к России островов к северу от Урупа, и осознавал, что Япония оспаривает принадлежность островов южнее Урупа.Граница между Россией и Японией к этому моменту не была де-юре определена в договорном порядке, что и стремилось сделать русское правительство – обычная стадия на пути территориального размежевания и формирования политической карты мира. При этом подобные договоры в истории всегда отражают скорее реальное соотношение сил на данный момент, нежели некую историческую судьбу территории. Фраза «как и ныне она в сущности есть», само ее построение как раз свидетельствуют о том, что по мнению Петербурга, имелось расхождение между исторически корректной границей в силу принадлежности островов России, и той линией, которую «в сущности», то есть в реальных обстоятельствах вынужденно приходилось соблюдать, чтобы избежать острых столкновений с Японией.Как отмечает академик В.С. Мясников, Россия отступила «от ранее занимаемых рубежей…без войны, лишь в связи с нехваткой сил и средств на поддержание своего суверенитета на дальних окраинах империи». Мясников убедительно показывает, что Россия на том этапе рассматривала Японию скорее как партнера в балансе сил и даже рассчитывала «на убежище в ее портах в случае серьезных замешательств на Крайнем Востоке». А главную угрозу Россия видела в «усилении позиций «третьей державы» (имелась в виду Великобритания) [Мясников, с. 295, 296]. Международное положение накануне и в ходе Крымской войны требовало не усугублять остроту взаимоотношений на Дальнем Востоке, то есть «в сущности» не настаивать на своих исторических правах в данной ситуации.Симодский трактат 1855 г. был подписан в разгар Крымской войны, которую иногда ошибочно сводят к обороне Севастополя и стремлению европейских противников лишить Россию полноценных прав черноморской державы. Однако английские и французские эскадры находились также в Охотском море. Петропавловск-Камчатский был осажден, и, хотя атаку удалось отбить, порт пришлось эвакуировать в Николаевск-на-Амуре. Имелись серьезные опасения, что англичане высадятся на Курильских островах, которые еще не были формально разграничены. Все это привело к заключению, что для России было целесообразнее пойти на такое разграничение, при котором часть этой уязвимой территории отдавалась под юрисдикцию слабой в военно-морском отношении Японии. Это исключало вероятность оккупации части Курильских островов сильнейшей военно-морской державой – Британией.Определенную роль играли и сугубо экономические соображения, связанные с жизнеобеспечением российского Дальнего Востока, ибо в то время из-за неразвитости местного сельского хозяйства и нехватки продовольствия было крайне трудно содержать и практически невозможно расширять существовавшие военные посты на Сахалине и Курилах. Согласию Японии торговать продовольствием с Россией придавалось большое значение, поскольку, следуя своей традиционной политике изоляции, Япония долго категорически отказывалась продавать даже соль и муку.Те же факторы действовали и во время заключения Санкт-Петербургского договора 1875 г. об обмене территориями. Приоритетным для России было закрепить принадлежность всего Сахалина и обезопасить его от военной экспансии Великобритании и Франции, к которым к тому времени добавилась и Германия. Япония, со своей стороны, не соблюдала договоры, нарушая территориальные воды и высаживаясь на российских берегах.Как бы то ни было, ссылки на историческое прошлое и изменения в статусе Курил и Сахалина по Симодскому трактату 1855 г. или по Санкт-Петербургскому договору 1875 г. не создают правооснований для претензий Японии в настоящее время. На эти договоры можно ссылаться только в качестве экскурса в историю. Когда на переговорах в Портсмуте в 1905 г. граф С. Витте попытался сохранить за Россией южный Сахалин, ссылаясь на договор 1875 г., сама Япония указала ему на то, что, в соответствии с международным правом, состояние войны между Японией и Россией прекратило действие всех и всяческих договоров между ними.
×