Jump to content

LesShiy

Пользователи
  • Content Count

    1,900
  • Joined

  • Last visited

About LesShiy

  • Rank
    Титулярный житель усадьбы
  • Birthday 07/08/1977

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Проживает
    Мурманск

Recent Profile Visitors

7,359 profile views
  1. Американский банкир Дэвид Рокфеллер первый раз посетил СССР в 1962 году. Затем он стал руководителем Дармутских встреч американской и советской интеллигенции. Его банк «Чейз» первым открыл свой офис в Москве в 1973-м. На встречах с Рокфеллером премьер Косыгин предложил США вместе осваивать газовые месторождения и строить АЭС.Дэвид Рокфеллер описывает свои встречи с советскими деятелями в 1970-х в книге «Клуб банкиров» (впрочем, СССР отводится в книге немного места – Рокфеллера больше занимает Китай, Ближний Восток, глобализация и филантропия). Мы публикуем часть его воспоминаний, относящихся к поездкам в СССР.«Мои контакты с Советами начались в 1962 году, когда меня пригласили участвовать в конференции представителей американской и советской общественности. Инициированные Норманом Казинсом, издателем «Сатердей ревью», «Дартмутские встречи», как стали называться эти конференции, представляли собой одну из нескольких инициатив периода холодной войны.В 1971 году основную ответственность за финансирование этих конференций принял на себя Фонд Кеттеринга с дополнительной поддержкой Рокфеллеровского фонда и Фонда Лилли. В то время, когда американские и советские дипломаты обсуждали договоры, касающиеся оборонных расходов и систем противоракетной обороны, Дартмутские встречи стали рассматривать в официальных кругах как Москвы, так и Вашингтона в качестве серьёзного форума, который мог внести вклад в более широкий диалог. Из списка американских участников исчезли знаменитости, и они были заменены специалистами по советским делам, такими как Джеймс Биллингтон, Ричард Гарднер и Поль Уорнке; учеными, такими как Поль Доти из Гарварда и Гарольд Агню из Лос-Аламосской лаборатории; и бизнесменами, компании которых имели интересы в Советском Союзе, такими как генерал Джеймс Гэвин из «Артур Д.Литтл», Г.Уильям Миллер из «Тектрона» и Уильям Хьюитт из «Джон Дира». Также принимал участие в конференциях ряд сенаторов США, включая Фрэнка Черча, Марка Хэтфилда, Хью Скотта и Чарльза (Мака) Мэтайаса.Сходные изменения произошли и на советской стороне. Местные российские светила и фигуры литературного мира были заменены членами Верховного Совета, государственными чиновниками высокого уровня, известными учёными, специализировавшимися в области изучения Европы, Северной Америки и Ближнего Востока, и вышедшими в отставку военными. Главную ответственность за состав советской группы в начале 1970-х годов нёс Георгий Арбатов, глава Института США и Канады Академии наук СССР. (Дэвид Рокфеллер встречается с Хрущёвым) Во время Киевской встречи летом 1971 года я попросил Георгия Арбатова прогуляться со мной. предложил, чтобы мы начинали каждую конференцию с короткого заседания, непосредственно за которым происходили встречи в малых группах, где обсуждались бы специфические вопросы, такие, как оборонные расходы и торговля. Арбатов согласился, и мы приняли этот новый формат для всех последующих конференций. Вскоре после этого Фонд Кеттеринга попросил меня принять на себя больший набор обязанностей по организации этих встреч, на что я согласился.Результатом нового формата встреч и участия опытных и знающих лиц из обеих стран были дискуссии по существу, оказавшие прямое влияние на советско-американские торговые переговоры в первой половине 1970-х годов.Дартмутские встречи предоставили мне возможность познакомиться с рядом русских в неформальной обстановке. На меня произвели особое впечатление Евгений Примаков, который позже стал министром иностранных дел России, и Владимир Петровский, ставший заместителем Генерального секретаря ООН.Большой прорыв произошел, когда мы выступили в качестве одного из ведущих американских банков по финансированию миллиардной советской закупки зерна в 1971 году. На следующий год мы начали дискуссии с советскими властями по вопросу об открытии представительства в Москве. В ноябре 1972 года «Чейз» получил разрешение создать представительский офис — он был первым американским банком, получившим лицензию.Местом нахождения офиса был дом №1 по площади Карла Маркса. Официальное открытие бизнеса состоялось в мае 1973 года. Сначала я предложил послу Анатолию Добрынину, чтобы мы назначили Джеймса Биллингтона главой отделения. Джеймс — специалист по России, свободно говорил по-русски и работал в это время в «Чейзе» в качестве советника по вопросам Советского Союза (позже он занял пост главы Библиотеки Конгресса).Гала-прием в гостинице «Метрополь», посвящённый открытию офиса «Чейза», имел огромный успех, в том числе и с точки зрения количества собравшихся. Мы пригласили каждого коммунистического функционера в Москве; они кишели, как саранча, и в течение буквально нескольких минут столы, покрытые деликатесами, импортированными из-за рубежа, буквально были обобраны дочиста, не осталось также ни капли жидкости в бутылках вина и водки. Вскоре после этого Советы дали разрешение открыть представительские офисы в Москве «Сити-бэнк» и нескольким другим американским банкам. Хотя советский рынок никогда не приобрел значения ни для одного из наших банков, однако нельзя отрицать символическое значение того, что «Чейз» — «банк Рокфеллера» — оказался первым финансовым учреждением США в Советском Союзе.(Дартмутские встречи - Юрий Жуков, Збигнив Бжезинский, Генрих Трофименко, Георгий Арбатов,и Лэндрум Боллинг, Москва, 1975)Я приезжал в Москву почти ежегодно на протяжении 70-х годов: на Дартмутские встречи или по делам банка. Главным лицом, через которое осуществлялись мои связи с правительством, в это время был Алексей Косыгин, одна из наиболее значимых политических фигур в СССР. Косыгин принимал участие в перевороте, в результате которого был смещён Никита Хрущев в 1964 году. Высокий худощавый человек с печальным лицом, Косыгин был талантливым менеджером, делавшим чудеса, управляя неподатливой советской экономикой. К моменту нашей встречи он проиграл в борьбе за власть в Кремле руководителю Коммунистической партии Леониду Брежневу и был назначен на подчиненное положение премьера — главного операционного директора советской экономики.В то время как мой разговор с Хрущевым был спором по поводу относительных достоинств наших идеологий и философий, мои беседы с Косыгиным всегда носили прагматический характер и были ориентированы на деловые вопросы. В ретроспективе содержание этих дискуссий было весьма информативным из-за того, что они касались потенциальных экономических взаимоотношений между Соединенными Штатами и СССР.Я впервые встретился с Косыгиным летом 1971 года после Дартмутской встречи в Киеве. Это была моя первая поездка в Москву после памятной встречи с Хрущёвым. Я обнаружил, что советская столица за прошедшие годы значительно изменилась.Акцент, который делал Косыгин на производство товаров для потребительского сектора, привёл к тому, что на улицах стало больше автомобилей, более доступной стала одежда и другие товары. Везде осуществлялись крупные проекты строительства дорог, а в Москве система метро представляла собой чудо — современное, чистое, удобное и дешевое. Сама Москва была относительно чистой и без мусора. Хиппи и люди с длинными волосами в основном отсутствовали.Я был членом Дартмутской делегации и нанёс визит вежливости Косыгину в его кремлевском кабинете. Мы провели основную часть времени, разговаривая о торговле, и Косыгин призвал нашу группу к работе для «снятия барьеров» в Соединенных Штатах, которые препятствовали торговле с СССР.(Дартмутские встречи - Револьд Антонов (от левого, переднего ряда), Джордж Шерри, Дэвид Рокфеллер, и Станислав Борисов; Георгий Арбатов (два справа, задний ряд) Юрий Бобраков, Уильямсбург, Вирджиния, 1979 год)Было ясно, что Советы желают расширения торговых отношений. Наша вторая встреча совпала с открытием офиса «Чейза» в мае 1973 года. Косыгин был обрадован этим событием и проявлял оптимизм в отношении того, что препятствия, мешающие улучшению торговли между США и Советским Союзом, будут теперь сняты. Он сосредоточивал внимание на разведке крупных газовых месторождений в Сибири, в какой-то момент, размахивая указкой, показал стратегические месторождения на висящей на стене карте. «В экономическом отношении, — говорил он, — мы готовы идти дальше, однако мы не знаем, насколько далеко пойдут Соединенные Штаты».К 1974 году в круге вопросов, которые занимали Косыгина, произошел явный сдвиг. Это был наш наиболее изобилующий техническими моментами, экономически ориентированный диалог. Он выразил глубокую озабоченность в отношении повышения цен на нефть со стороны ОПЕК и того воздействия, которое это оказывало на американский доллар, а также на европейские и японские платежные балансы. Он внимательно выслушал мой анализ последствий развития этих тенденций. Мы обсудили относительные достоинства альтернативных источников энергии, таких, как уголь и атомная энергия.Косыгин сказал, что он убежден, что западные страны столкнутся с трудностями в плане снижения своего энергопотребления, а нахождение эффективных решений потребует годы. Премьер предположил, что развитие атомной энергетики в конечном счете понизит стоимость нефти. Затем он спросил: пошел бы «Чейз» на помощь в финансировании и строительстве ядерных электростанций в России, которыми бы совместно владели Соединенные Штаты и СССР? Я был поражен этим революционным предложением, поскольку это показывало, насколько важными были для Советов как американские инвестиции, так и технология, и насколько далеко они готовы были пойти, чтобы получить и то, и другое.Косыгин завершил нашу встречу, сказав, что «история покажет неправоту тех, кто пытается препятствовать развитию новых отношений между Соединенными Штатами и СССР», и что «руководство Советского Союза верит в руководство Соединенных Штатов, и они единодушны в своем желании найти новые пути для развития новых отношений между нашими странами».На каждой из первых трёх встреч Косыгин был настроен оптимистично и открыто, предлагая потенциальные области сотрудничества и способы, которыми можно развивать общие проекты. Наша встреча в апреле 1975 года прошла по-иному. После принятия поправки Джексона-Вэника и осуждения Брежневым непредоставления Америкой СССР статуса наибольшего благоприятствования в торговле Косыгин перешёл к конфронтационному стилю общения, который я никогда не чувствовал ранее.Я бросил ему вызов, спросив: «Если Советский Союз действительно собирается стать мировой экономической державой, тогда он должен быть серьёзным фактором в мировой торговле. Как это может быть, если вы не имеете конвертируемой валюты?» Я сказал, что понимаю, что приобретение рублем конвертируемости может создать другие осложнения для СССР, «поскольку ваша идеология требует, чтобы вы резко ограничивали движение людей, товаров и валюты. Каким образом вы можете примирить друг с другом две эти реальности?»Он смотрел на меня в течение секунды в некотором замешательстве, а потом дал путаный и не особенно адекватный ответ. Ясно, что он никогда серьезно не думал о практических последствиях введения конвертируемой валюты.Примерно неделю спустя я обедал в ресторане в Амстердаме, когда Фриц Летвилер, управляющий Швейцарским национальным банком, увидел меня и подошел к моему столику. Летвилер сказал, что только что вернулся из Москвы. Он рассказал, что после моего визита Косыгин узнал, что тот был в Москве и пригласил его к себе. Косыгин был обеспокоен моими словами, и они провели два часа, обсуждая последствия конвертируемости валюты для России.Для Советов не существовало удовлетворительного ответа на заданный мной вопрос. Это четко определяло их дилемму: они не могли стать международной экономической державой без полностью конвертируемой валюты, однако это было невозможно до тех пор, пока они придерживались марксистской догмы и поддерживали репрессивный авторитарный порядок в обществе. Источник - http://ttolk.ru/articles/kak_devid_rokfeller_nachal_sotrudnichestvo_s_sssr ЗЫ Сегодня ночью улетаю на работу. Всем счастливо. Будет всё нормально - месяцев через пять-шесть вернусь.
  2. Я за поРошенко. Так рушить хохланд, как он, никто не сможет.
  3. Возможно стриптизёрша профи. Типа такой -
  4. Центральный полузащитник Дамьян Шиманьски перешел в «Ахмат» – российский клуб, в котором хранят добрую память о поляках, отмечаетиздание «IGol». Клуб, заплативший за хавбека «Вислы» из Плоцка 1,5 миллиона евро, ранее носил название «Терек» и неоднократно привлекал игроков из Польши под свои знамена. Болельщики также могут помнить матчи этой команды против «Леха» в 2004 году, когда ставший обладателем Кубка России «Терек» дважды переиграл поляков с минимальным счетом в рамках одного из отборочных раундов к Кубку УЕФА. Чеченскую Республику не назовешь идеальным местом для жизни или работы. Да что греха таить, не назовешь идеальным местом вообще. Несмотря на это, уже четыре поляка защищали цвета грозненского клуба, проведя в общей сложности 224 матча в составе этой команды. Из наших соотечественников чаще всего в футболке чеченского коллектива выходил Мацей Рыбус, ныне играющий в «Локомотиве». Значительно меньше матчей на счету Марцина Коморовского, карьеру которого сломали постоянные травмы, Мацея Макушевского и Петра Полчака. Хороший ли выбор сделал Шиманьски? Конечно, он перешел в лигу более высокого уровня, где требования значительно выше. Но оценить это решение можно будет только по прошествии определенного времени. Теперь не остается ничего другого, кроме как пожелать Дамьяну удачи. Польские любители футбола также прокомментировали новость о трансфере 23-летнего хавбека в стан «Ахмата». Krzysztof Marciniak ‏– Не знаю, является ли переезд в российский чемпионат тем, о чем мечтал Шиманьски, но убежден, что у него есть все качества для того, чтобы там прогрессировать. Дамьян – один из тех футболистов «Вислы», кто впечатлял своей самоотверженностью и работоспособностью. brzozovsky – Надеюсь, Шиманьски ознакомился с печальной историей жизни Давида Янчика в России. Чтобы заиграть в этом чемпионате, нужно быть ментально сильным, иметь лошадиное здоровье и крепкую задницу. Надеюсь, что период пребывания Шиманьского у наших российских друзей продлится максимум полтора года, после чего он отправится в одну из топовых лиг. BY_football – Если Шиманьски забьет какой-нибудь важный гол, то получит «Mercedes» от террориста Кадырова. Damian Węgrzyn – Шиманьски был одним из лучших полузащитников чемпионата Польши. Удачи ему в дальнейшей карьере, у него есть талант, чтобы достичь в футболе многого. Karol Bochenek – На игру Шиманьского в Грозном главным образом будут смотреть студенты и работники бюджетной сферы, которых сгоняют на стадион для увеличения цифр посещаемости. Как я читал, у студентов есть даже свои идентификационные карточки, с помощью которых после игры можно узнать, кто из них не пришел, чтобы впоследствии наказать. Adam Olszewski – Кажется, только Рыбусу удалось как следует закрепиться в России. Остальные же наши игроки по классической схеме года через два возвращаются назад в Польшу. GrzegorzNiezgo2 – Все равно уровень российского чемпионата определенно выше, чем в Польше. Шиманьскому там будет чему поучиться. sooochyP – Грозный? Тоже мне город мечты. Mariusz Nikiciuk ‏– Если посмотреть по Гугл-картам, в Грозном есть положительные изменения после войны. Łukasz Gołębiowski – Шиманьски – классный мальчишка. У него есть все данные (как игровые, так и ментальные), чтобы в ближайшем будущем заменить в сборной Польши Крыховяка. Источник - https://inoprosport.ru/post/27266-zab-yet-vazhnyy-gol-poluchit-mercedes-ot-terrorista-kadyrova-polyaki-o-perekhode-shiman-skogo-v-akhmat?r=translations
  5. Блестящий образчик сталинской дипломатии, представленный на примере выяснения отношений с западным эмигрантским правительством Польши, когда только началось Варшавское восстание, которое поляки устроили в расчёте, что наступающая в ходе Белорусской операции Красная армия оттянет на себя немецкие силы, что позволит полякам взять власть в Варшаве, а когда изнуренные боями русские подойдут к столице Польши, заявят им, что поляки освободили себя сами и русским надо убираться.Напомню, что Сталин поломает их планы поставить СССР перед фактом возникновения прозападной и антисоветской Польши за счёт убитых советских солдат, которых в Польше погибло ок 600 тысяч, тем, что отдаст приказ о приостановке наступления, поскольку Советская армия операцию "Багратион" закончила и нуждается в отдыхе и переформировании.Так желавшие поставить перед фактом Сталина поляки сами были поставлены перед фактом, что Советы не будут помогать Варшаве побеждать немцев за свой счёт. Для поляков это был крах. Варшавское восстание было подавлено, а Варшава освобождена лишь в январе 1945-го. Ну, а теперь запись беседы И.В. Сталина с делегацией правительства Польши в эмиграции во главе с премьер-министром С.Миколайчиком в Москве 3 августа 1944 года:Обратите внимание, как предствители польского правительства в Лондоне пытаются соблазнить Сталина купить любовь польского народа передачей Польше Львова и Вильно (иначе они обидятся), как будто передача полякам восточных земель Германии с выселением немецкого населения придало им любви к СССР и России.Присутствовали: с польской стороны - Грабский, Ромер, Мнишек. С советской - тов. В.М.Молотов, переводчик В.Н.Павлов.Миколайчик заявляет, что он рад тому, что он принят Маршалом Сталиным в то время, когда героические советские армии громят гитлеровские войска и освобождают территорию Польши.Тов. Сталин замечает, что международная обстановка сложилась так, что Советское Правительство считает своим долгом помочь освобождению Польши.Миколайчик заявляет, что если бы не Советский Союз, то Польша была бы еще долго под гнетом Германии.Тов. Сталин заявляет, что Красная Армия действительно ускоряет освобождение Польши.Миколайчик говорит, что он пришел почти в годовщину советско-польского договора, который был заключен Сикорским 30 июля 1941 года и который не был расторжен. Он, Миколайчик, хотел бы сказать, что Маршал Сталин, который освобождает сейчас Польшу, мог бы великодушным жестом по отношению к Польше завоевать сердца польского народа. Он, Миколайчик, не будет скрывать от Маршала Сталина, что поляки, всегда доверяя Маршалу Сталину, в то же время испытывают чувство страха перед тем, что должно случиться. Он, Миколайчик, хочет представиться Маршалу Сталину не как дипломат, а как деятель, вышедший из крестьян, который сам достиг того положения, которое он занимает сейчас2. У него, Миколайчика, нет особых амбиций, кроме стремления служить своей родине. В свое время он как Председатель Союза крестьянской молодежи участвовал в славянских съездах, на которых присутствовали поляки, болгары и чехо-словаки и на которых обсуждался вопрос о том, как славянские народы должны оградить себя от немецкой экспансии. Он, Миколайчик, как житель западных областей Польши, хорошо знает немцев, их злые намерения, их стремление уничтожить славянские народы. Он, Миколайчик, приехал сюда, чтобы обсудить с Маршалом Сталиным все вопросы. Он, Миколайчик, хотел бы обсудить вопрос о совместных действиях против немцев теперь и в дальнейшем с тем, чтобы германцы никогда не смогли начать новой войны.Второй вопрос, который он, Миколайчик, хотел бы обсудить с Маршалом Сталиным, не столь актуален, это - вопрос о договоре об администрации в Польше.В-третьих, он, Миколайчик, хотел бы услышать от Маршала Сталина, как он смотрит на дело советско-польской границы. Наконец, он, Миколайчик, хотел бы сообщить Маршалу Сталину, что 1 августа польская подпольная армия начала открытую борьбу против немцев в Варшаве и что он, Миколайчик, хотел бы возможно скорее выехать в Варшаву и создать там правительство, которое опиралось бы на четыре партии, представленные в нынешнем польском правительстве в Лондоне, и на польскую рабочую партию, т.е. на коммунистов. Он, Миколайчик, думает, что после освобождения Польши в стране состоятся выборы на демократической основе, будет принята новая конституция, избран президент республики и будут одобрены новые границы Польши. Вот главные вопросы, которые он, Миколайчик, хотел бы обсудить с Маршалом Сталиным. Что касается текущих дел, то он хотел бы обратиться к маршалу Сталину с просьбой дать указание о том, чтобы советские войска оказывали содействие внутренней польской армии с тем, чтобы она могла продолжать свою борьбу против немцев.Тов. Сталин отвечает, что все поставленные Миколайчиком вопросы имеют большое политическое и практическое значение. Но в своих вопросах Миколайчик обходит факт существования Польского Комитета Национального Освобождения, с которым Советское Правительство заключило договор об администрации. Можно ли закрывать глаза на этот факт?Миколайчик отвечает, что, возможно, имеет место недоразумение. Говоря о втором вопросе, он, Миколайчик, имел в виду договор между польским правительством и Советским Правительством. Но этот вопрос не актуален, так как договор об администрации уже заключен между Польским Комитетом Национального Освобождения и Советским Правительством. Он, Миколайчик, хотел бы в этой связи сказать, что, когда советские войска войдут в Варшаву, к ним явится заместитель премьера польского правительства и комендант подпольной армии, которые занимаются вопросами администрации в Польше. Он, Миколайчик, уверен, что этим лицам советские власти не причинят никакого вреда. Было бы хорошо, если бы четыре польские партии могли бы и теперь иметь влияние и работать в деле восстановления польской администрации.Тов. Сталин заявляет, что во избежание недоразумения он должен заявить, что Советское Правительство не имеет намерения определять, какое количество партий будет участвовать в польском правительстве. Это не дело Советского Правительства. Конечно, Советское Правительство хотело бы, чтобы в польском правительстве были представлены демократические партии. Но этот вопрос должны решить сами поляки. Советское Правительство не будет вмешиваться в это дело. Если интересно знать мнение Советского Правительства, то он, тов. Сталин, может сказать, что оно было бы радо, если бы все демократические партии в Польше образовали блок. Советское Правительство поддержало бы этот блок.Миколайчик говорит, что в польском правительстве представлены четыре партии. Все эти партии демократические. В 1939 году, во время пребывания деятелей этих партий во Франции, сейм был распущен и было решено, что президент республики должен был подписать заявление о том, что он отказывается от своих прав. Он, Миколайчик, хотел бы, чтобы в правительстве, которое будет создано в Варшаве, участвовали эти четыре партии.Тов. Сталин говорит, что нужно уговориться, о чем будет идти речь. Если Миколайчик желает говорить о той силе, которая народилась в Польше в виде Польского Комитета Национального Освобождения, то нужно обсудить вопрос о взаимоотношениях польского правительства в Лондоне и ПКНО.Миколайчик заявляет, что он готов обсудить все вопросы.Тов. Сталин заявляет, что Черчилль писал ему, что Миколайчик хочет приехать в Москву, и спрашивал, согласен ли он, тов. Сталин, принять Миколайчика. При этом Черчилль заявил, что он считает, что главная цель поездки Миколайчика состоит в объединении поляков, и выразил надежду, что он, тов. Сталин, поможет полякам в этом деле. Он, тов. Сталин, согласился это сделать. По его мнению, речь может идти о взаимоотношениях между двумя силами, имеющими отношение к Польше. Этот вопрос трудно обойти.Миколайчик отвечает, что он не хочет обойти этот вопрос. Он хочет быть в Варшаве.Тов. Сталин отвечает, что Варшава у немцев.Миколайчик говорит, что, как он думает, Варшава будет скоро освобождена, и он сможет там создать новое правительство, базирующееся на все силы Польши.Тов. Сталин замечает: «Дай Бог, чтобы это было так» Одновременно Советское Правительство имеет фактические отношения и договор с ПКНО. Нужно считаться с этими фактами.Миколайчик спрашивает, должен ли он понимать это в том смысле, что польскому правительству в Лондоне закрыты все пути в Польшу.Тов. Сталин отвечает, что это нужно понимать в том смысле, что раньше, чем вести переговоры с Миколайчиком как главой польского правительства, хорошо было бы покончить с существованием двух правительств - одного в Лондоне, а другого - в Хелме. Он, тов. Сталин, согласен, что хорошо было бы объединить силы и создать временное правительство. Этим должны были бы заняться сами поляки,Миколайчик заявляет, что он не так далек в своей точке зрения от Маршала Сталина, но он вносит предложение о сотрудничестве четырех партий с их друзьями из ПКНО, так как ПКНО представляет только часть польского народа. Маршалу Сталину хорошо известно, что Витое не может представлять польскую крестьянскую партию, так как еще в 1929 году он перестал быть ее членом.Тов. Сталин говорит, что критерий Миколайчика для определения популярности политического деятеля неправилен. Польша находится пять лет под пятой германских оккупантов. За время войны и оккупации в Польше выросли новые люди. Ссылки на старые авторитеты не имеют значения. Польша за четыре года полевела. Нужно считаться с новыми авторитетами. Он, тов. Сталин, мог бы привести в качестве примера Красную Армию, где выросли новые люди, где старые авторитеты отошли на задний план. Если бы до начала советско-германской войны к нам обратился кто-нибудь с заявлением, что через три года в России будут такие генералы, как Рокоссовский, Черняховский, Конев, Еременко, Баграмян, мы бы не поверили и рассмеялись. Старые авторитеты отошли, появились новые. Война и оккупация - это большой двигатель. Нельзя ссылаться на старых авторитетов. Нужно поискать новых людей. К таким новым людям принадлежит Осубка-Моравский.Миколайчик говорит, что он согласен с этим. Но Витое, по его мнению, не представляет «Стронництво Людове».Тов. Сталин замечает, что это формальная, не всегда правильная точка зрения.Миколайчик заявляет, что он мог бы привести тов. Сталину фамилии ряда молодых людей, принимающих деятельное участие в польском правительстве. Он, Миколайчик, недавно встретился в Каире с одним молодым поляком, прибывшим из Польши. В польском правительстве Департаментом просвещения руководит молодой человек. Много женщин руководит работой по обслуживанию польских войск, выпуску литературы и т.д. Эти молодые люди - поляки создали в Польше подпольную армию.Тов. Сталин говорит, что Красная Армия обнаружила, что отряды этой польской подпольной армии очень слабы. Сообщают, что польская подпольная армия не имеет ни артиллерии, ни авиации, ни танков. Борьбы с немцами она не ведет. Отряды этой армии скрываются в лесах. Когда спрашивают представителей этих отрядов, почему они не ведут борьбы против немцев, они отвечают, что это не так легко, так как если они убивают одного немца, то немцы за это убивают десять поляков. Среди руководителей этих отрядов попадается немало неумных людей. На днях в Хольме один из таких начальников объявил о мобилизации в армию польского мужского населения от 16 до 65 лет. Это очень опасная вещь. Население было возмущено объявленной мобилизацией, так как оно считает, что немцев прогнали и что война окончена. Возмущение было тем большим, что объявление о мобилизации последовало в разгаре летних работ по уборке урожая. Пришлось остановить этого начальника и не допустить мобилизации. Есть и такие начальники, которые объявляют польскому населению, что немецкие оккупанты ушли, пришли - русские. Другие распространяют враждебную по отношению к СССР литературу, которую он, тов. Сталин, может представить Миколайчику, если он того пожелает. Что делать советским властям с такими людьми?Миколайчик отвечает, что действительно у Краевой армии нет танков. Краевая армия вела борьбу путем актов саботажа. Недавно по приказу лондонского правительства около Львова было взорвано немало фабрик и организовано несколько железнодорожных крушений. Все отряды польской Краевой армии в районе Вильно, Новогрудка и Волыни все время дрались с немцами, несмотря на разрыв отношений между польским и советским правительствами. Ему, Миколайчику, трудно перечислить все акты саботажа, но все они зарегистрированы в штабе союзников в Лондоне. Эти факты свидетельствуют, что польская народная армия хочет бороться с немцами.Тов. Сталин замечает, что он верит, что польская народная армия хочет сражаться с немцами. Но как она может это сделать, не имея оружия?Миколайчик заявляет, что польская народная армия состоит из отрядов по 20 человек, рассеянных по всей Польше. При приближении фронта эти отряды соединяются для удара по немцам.Тов. Сталин говорит, что наши войска встретили под Ковелем две дивизии этой армии, но, когда наши войска подошли к ним, оказалось, что они не могут драться с немцами, так как у них нет вооружения.Миколайчик говорит, что он согласен, что эти отряды не имеют вооружения для ведения современной войны. Но в Любельске имеется три дивизии. В подполье люди этих дивизий сами делали пулеметы.Тов. Сталин говорит, что отряды польской подпольной армии не дерутся против немцев, ибо их тактика состоит в том, чтобы беречь себя и затем объявиться, когда в Польшу придут англичане или русские.Миколайчик заявляет, что до падения Франции Краевая армия открыто выступала, но после падения Франции Краевая армия стала заниматься диверсионной деятельностью по плану, разработанному штабом союзников в Лондоне. Эти диверсии приносят большой вред немцам. Из слов И.В.Сталина об отсутствии у Краевой армии вооружения он, Миколайчик, может сделать лишь тот вывод, что Краевой армии нужно дать вооружение.Тов. Сталин заявляет, что Советский Союз - страна, воюющая с Германией на территории Польши. Красная Армия заинтересована в существовании спокойного тыла. Если будет существовать два польских правительства и две системы, то это может принести большой вред делу борьбы Красной Армии с немцами. Если польское правительство в Лондоне имеет намерения и считает целесообразным договориться с ПКНО и создать одно польское правительство, то Советское Правительство готово этому помочь. Если польское правительство считает это нежелательным, то Советское Правительство будет вынуждено сотрудничать с ПКНО. Такова позиция Советского Правительства, которую он, тов. Сталин, просит учесть.Миколайчик отвечает, что польское правительство готово пойти на то, чтобы договориться с ПКНО и с теми, кто вел борьбу в Польше в течение пяти лет оккупации.Миколайчик спрашивает, как тов. Сталин представляет себе границы Польши.Тов. Сталин отвечает, что Советское Правительство считает, что восточная граница Польши должна идти по линии Керзона11, западная по реке Одер с оставлением города Штеттин у поляков, а района Кенигсберга с городом Кенигсберг - у русских.Миколайчик говорит, что, следовательно, Львов и Вильно остаются в составе Советского Союза.Тов. Сталин заявляет, что, согласно ленинской идеологии, все народы равноправны. Он, тов. Сталин, не хочет обижать ни литовцев, ни украинцев, ни поляков.Миколайчик заявляет, что потеря Львова и Вильно будет обидой для польского народа. Польский народ этого не поймет, так как он считает, что Польша не должна понести ущерба, хотя бы потому, что в Польше не было ни одного квислинга.Тов. Сталин замечает, что это не будет ущербом для Польши. Если говорить об ущербе, то он сможет сообщить, что большая группа русских националистов обвиняет Советское Правительство в том, что Советское Правительство разорило Россию потому, что в Россию не входит Польша, которая раньше была ее частью. Если слушать всякого рода обвинения, то можно совсем запутаться. Линия Керзона придумана не поляками и не русскими. Она появилась в результате арбитражного решения, вынесенного союзниками в Париже. Русские не участвовали в разработке линии Керзона. Он, тов. Сталин, должен при этом сказать, что мало найдется русских, которые согласятся на то, чтобы Белосток отошел к Польше, как это получается по линии Керзона.Миколайчик заявляет, что он уверен, что если тов. Сталин сделает великодушный жест, то он получит благодарность польского народа и найдет союзника в нем.Тов. Сталин заявляет, что Львов окружен украинскими селами. Советское Правительство не может обидеть украинцев. Нужно учитывать, что в Красной Армии много украинцев и что все они неплохо дерутся с немцами. Украинцы не потерпят того, чтобы Советское Правительство отдало Львов.Вступивший в беседу Грабский заявляет, что он с 1906 года стоял во главе антигерманского и русофильского движения в Польше. За это его часто называли москалем. Он, Грабский, считает, что дружба польского и русского народов - самое важное дело для борьбы славянства с германской экспансией. Польский народ будет очень благодарен Маршалу Сталину за то, что границы Польши передвинутся дальше на запад. Но он, Грабский, просил бы учесть следующее. Ни одно союзное государство не выйдет из этой войны уменьшенным в своей территории. Поляки хорошо понимают, насколько важно, чтобы в Польше не было украинского и белорусского вопросов. С другой стороны, он, Грабский, просил бы считаться с тем, что если польское государство выйдет из войны уменьшенным, то польский народ будет чувствовать себя обиженным. Маршал Сталин говорил о сильной и независимой Польше. Но если бы он добавил к этому заявлению, что Польша не выйдет из этой войны уменьшенной, то русскому народу и Советскому Союзу будет обеспечено сотрудничество польского народа.Тов. Сталин говорит, что если подойти к проблеме славянства с исторической точки зрения, то можно заметить, что в результате первой мировой войны была воскрешена и восстановлена Польша. Он, тов. Сталин, думает, что в результате нынешней войны будут воскрешены особенно украинский и белорусский народы, и было бы несправедливо нанести им обиду.Грабский заявляет, что белорусский и украинский народы не будет обижены, если разделить спорные территории пропорционально населению польской, белорусской и украинской национальностей и если затем произвести переселение.Тов. Сталин заявляет, что поляки получат вместо Львова Бреслау.12 У них будет достаточно руды и угля в Силезии.Грабский говорит, что с потерей Львова в Польше не будет нефти.Тов. Сталин отвечает, что на противоположном склоне Карпат имеется много нефти. Эти месторождения нужно полякам разведать. Кроме того, у поляков будут химические заводы в Силезии для производства синтетического горючего.Грабский заявляет, что со Львовом связано очень много исторических и других традиций.Тов. Сталин спрашивает, а как же быть с украинцами.Грабский отвечает, что у них есть Киев.Тов. Сталин замечает, что у поляков имеются Краков и Варшава.Тов. Сталин заявляет, что первый раз поляки и русские шли вместе при Грюнвалде, когда они разбили немцев. Потом у поляков с русскими были ссоры. В ХVII веке, при царе Алексее Михайловиче, был министр иностранных дел Ордин-Нащекин, который предлагал заключить с поляками союз. За это его прогнали. Теперь нужен поворот. Война многому научила наши народы.Грабский с этим соглашается.Тов. Сталин заявляет, что если у Миколайчика нет вопросов, то беседу будет можно закончить в 12 часов.Миколайчик отвечает, что у него нет больше вопросов. Он хотел бы лишь спросить, как тов. Сталин предполагает окончательно урегулировать вопрос о советско-польской границе.Тов. Сталин отвечает, что он думает, что этот вопрос нужно будет решить, когда будет существовать единое польское правительство. Для этого нужно будет Миколайчику переговорить с представителями Польского Комитета Национального Освобождения.Миколайчик отвечает, что он готов это сделать.Тов. Сталин отвечает, что встречу Миколайчика с представителями Польского Комитета Национального Освобождения организует тов. Молотов. Вероятно, эта встреча может состояться в ближайшие один-два дня в Москве или Киеве, смотря по тому, где будет удобно Миколайчику.Тов. Сталин спрашивает Миколайчика, как обслуживают его и лиц, его сопровождающих.Миколайчик благодарит тов. Сталина за гостеприимство.Беседа продолжалась 2 часа 30 минут. Источник - https://skeptimist.livejournal.com/2932026.html
  6. У нас проебалтских почти не встречал давно уже. В любом случае я их больше десяти лет не покупаю принципиально. И семью приучил. А сейчас по магазинам в основном Калининград, Питер, Крым. И хорошо. Калининградские и беру.
  7. Как по мне - для пиндосов вполне взвешенная статья. Без истерик, по крайней мере.
  8. А внимательней подписи читать не пробовали? Автор написал "сравним с ДРУГОЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ СТОЛИЦЕЙ".
  9. Не-не-не, я зря учил что ли? - Lietuviai, pasipriešinimas yra nenaudingas!
  10. В 1960-70-е глава КГБ Андропов считал Китай главной угрозой СССР (и даже сочинил стих на эту тему). Той же линии придерживались и либеральные диссиденты – это было той «скрепой», что сближало их с чекистами. О китайской угрозе слагал стихи Евтушенко, о ней пели Высоцкий и Окуджава, Амальрик считал, что хунвейбины сломят СССР, и потому нам надо дружить с США.Разрыв отношений с Китаем при Хрущёве поставил СССР в трудные условия – теперь он имел с врагом самую протяжённую границу. В 1960-е советское руководство всерьёз считало, что главный наш потенциальный противник – именно Китай, а вовсе не США и НАТО, с которыми наступило ядерное равновесие. КНР же, как считали в Кремле, не боялся ядерной войны из-за избыточности населения и отсутствия страха перед многочисленными людскими жертвами.Член группы консультантов Отдела ЦК КПСС, Г. Х. Шахназаров вспоминает, что Юрий Андропов в 1964–1966 годы начал поощрять подчиненных критиковать китайскую политику и идеологию и нередко сам писал критические материалы. Но Андропов усматривал в противостоянии с Китаем и некоторые плюсы. «И главным адресатом были при этом отнюдь не китайские, а отечественные догматики. Критика маоистского «мелкобуржуазного революционализма» позволяла подправить нашу теорию в духе новых веяний — и рождавшихся в наших краях, и шедших тогда от Итальянской компартии». Яростная идейная борьба, разгоревшаяся у нас с Китаем с конца 50-х годов, дала редкий шанс для пересмотра наиболее одиозных постулатов марксизма - ленинизма в сталинской интерпретации», - писал Шахназаров.Андропов был доволен, что антикитайская риторика пошла и в народ, и в диссидентские массы. Кремль получил ещё одну возможность сплоить всё советское общество. На это указывают многочисленные свидетельства. Так, Л.П.Делюсин (референт-консультант в Отделе ЦК КПСС по связям с коммунистическими рабочими партиями социалистических стран, возглавляемом Андроповым) вспоминал, что, когда он в феврале 1965 года в составе делегации, возглавляемой председателем Совета Министров СССР А.Н.Косыгиным, возвращался из КНДР, во время встреч на Дальнем Востоке об угрозе китайского нападения говорили советские военные руководители. Один из генералов во Владивостоке даже спрашивал, как реагировать, если массы китайцев цепью перейдут советскую границу (эта возможность всерьёз обсуждалась в то время в обществе).Согласно Делюсину, в 1974 году он встречался с Ю. В.Андроповым, который в то время был уже председателем КГБ. Андропов был очень обеспокоен возможностью нападения со стороны Китая и на возражения Делюсина спросил его, может ли он дать гарантии, что такого нападения не будет.О подобных настроениях Андропова свидетельствует и отрывок из его поэмы «Письмо волжского боцмана Николая Попикова председателю Мао Дзэдуну», отражающий реакцию на заявления Мао Цзэдуна и членов китайской делегации на пограничных переговорах с СССР о том, что Россия отторгла у Китая территорию к востоку от Байкала. Поэт и КГБист Андропов писал в ней: Пожалуй, закругляться вышел срок, Да есть вопрос, где высказаться стоит. Слыхал я, что советский наш Восток Тебя и днем и ночью беспокоит. Все видятся тебе в твоих бредовых снах Хабаровск и Чита, равнины Казахстана, Туда, туда тебя толкает прах Кровавого бродяги - Чингиз-хана. Что тут сказать? Уже не первый вор Из Азии иль разных стран в Европе На наши земли пялит алчный взор И вон летит, схватив пинка по ж.. е. Прости меня за грубые слова, Которых дипломатия не знает. Хоть ты теперь в Китае голова, О заднице подумать не мешает. На сем кончаю. Если что не так - Не обессудь. Подумай на досуге, О чем тебе писал из Рыбинска бурлак. Привет детишкам и твоей супруге. Взгляд на Китай как на военную угрозу СССР, мощный военный кулак, вот-вот готовый обрушиться на слабо заселенный советский Дальний Восток и Сибирь, получил распространение среди советской образованной элиты, далеко не всегда сочувствовавшей кремлевским властям. По словам историка-диссидента Роя Медведева, «опасность тотальной войны с Китаем очень беспокоила в конце 60-х – начале 70-х годов и советских диссидентов, занимая важное место в их размышлениях, письмах и статьях».Одно из таких произведений — знаменитое эссе историка-диссидента Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», написанное 1969 году, т. е. в период наибольшей напряжённости в советско-китайских отношениях. Основной тезис Амальрика заключался в том, что СССР будет разрушен новым образованным классом, который, не сознавая того, создавало само советское руководство, стремившееся развивать науку и технику для достижения военных целей и укрепления армии. Однако другой важнейшей причиной краха СССР этот автор считал неизбежную войну с Китаем.Амальрик полагал, что «неумолимая логика революции ведёт Китай к войне, которая, как надеются китайские руководители, разрешит тяжелые экономические и социальные проблемы Китая и обеспечит ему ведущее место в современном мире». В такой войне «Китай будет видеть национальный реванш за вековые унижения и зависимость от иностранных держав». Кроме того, китайское руководство стремится решить проблемы перенаселения, голода и сельского хозяйства, «которому необходимо развиваться не вглубь, а вширь и которое нуждается поэтому в новых территориях».По мнению Амальрика, китайские лидеры видят эти территории в СССР: «Там лежат громадные малозаселенные пространства Сибири и Дальнего Востока, некогда уже входившие в сферу влияния Китая. Эти территории принадлежат государству, которое является основным соперником Китая в Азии, и во всех случаях Китай должен как-то покончить с ним или нейтрализовать его, для того чтобы самому играть доминирующую роль в Азии и во всем мире. Притом, в отличие от США, это гораздо более опасный соперник, который как тоталитарное и склонное к экспансии государство сможет в той или иной форме нанести удар первым». Главное препятствие для достижения Китаем своих целей — существование двух сверхдержав, США и СССР.Поскольку ядерный арсенал Китая невелик, он начнёт войну «обычными или даже партизанскими методами, стремясь использовать свое колоссальное численное превосходство и опыт партизанской войны». Китай «постепенно на разных концах семитысячекилометровой границы с СССР будет проводить ограниченные стычки, просачивание небольших отрядов и иного рода локальные столкновения». Советское руководство может ответить ядерным ударом или даже предпочтет нанести превентивный ядерный удар. Однако даже если советское руководство решится на такую отчаянную меру, «это послужит сигналом не к предотвращению войны, а сигналом к её началу.Амальрик был не единственным диссидентом, предсказывавшим будущую советско-китайскую войну. К примеру, Солженицын в «Письме к вождям Советского Союза», написанном в 1973 году, соглашается с анализом Амальрика о возможности и последствиях советско-китайской войны. По мнению Солженицына, советско-китайская война будет во многих отношениях аналогична вьетнамской войне, подобно ей, продлится как минимум 10–15 лет.Солженицын предсказывал, что «война с Китаем никак не обойдется нам дешевле 60 миллионов голов, — и, как всегда в войнах, лучших голов, все лучшие, нравственно высшие обязательно погибают там». В результате «русский народ практически перестанет существовать на планете».Солженицын призывает советских лидеров не обольщаться отсталостью Китая и не «строить расчетов на победоносный блицкриг»: «Против нас - почти миллиардная страна, какая не выступала ни в одной войне мировой истории. Её население, очевидно, еще не успело с 1949 года утерять своего исконного высочайшего трудолюбия — выше нашего сегодняшнего, — своего упорства, покорности и находится в верном захвате тоталитарной системы. На ближайшие полвека у нас единственная истинная военная необходимость - обороняться от Китая, а лучше с ним вовсе не воевать. Больше никто на Земле нам не угрожает, никто на нас не нападёт».Письмо Солженицына вызвало дискуссию среди неофициальных авторов и общественных деятелей, которые в 1974 году составили сборник под названием «Что ждёт Советский Союз?». Китайская угроза была темой большинства статей сборника.К примеру, аргументы сторонника национальной идеи писателя-диссидента Л. Бородина звучат тревожно. Он не согласен, что китайская угроза возникла с появлением марксистской идеологии в Китае. По его мнению, она имеет гораздо более давние, исторические корни, а марксизм только облёк традиционную китайскую стратегию в новую терминологию. В том же сборнике Бородин писал:«Кто в России (разве кроме академика Сахарова) не знает в душе своей тревожного чувства, которое возникает при слове «Китай». Несколько лет назад китайскую опасность открыл (для себя) Амальрик. Он просто не знал о Владимире Соловьёве, о Максимилиане Волошине и о других, кто это чувство тревоги на предмет Китая высказал задолго до утверждения в России «передовой идеологии». Сегодня мы эту опасность знаем на ощупь. Сделать всё возможное, чтобы катастрофа не разразилась, независимо от фатальности этой катастрофы, - долг каждого, кому дорога Россия. Именно в этом смысле реальны предложения Солженицына относительно разумного освоения Сибири.Национальная идея Китая — выход за границы. И выход этот осуществится с такой же неизбежностью, с какою Германия в своё время шла на самоубийственную мировую авантюру».Темы войны с Китаем, описания фанатизма хунвэйбинов и пограничных стычек широко распространились и в советском искусстве. В стихотворении «На красном снегу уссурийском», написанном в связи с событиями на острове Даманский, Е. Евтушенко изображал страшную картину происходящего в России, изнывающей под китайской пятой, которая грезится безжалостным хунвэйбинам: И родина наша им снится, где Пушкин с Шевченко - изъяты, где в поле растет не пшеница, а только цитаты, цитаты, где челюсти зверски хрустят, как морскою капустой, - искусством… где луковки суздалей - в суп осьминожий для вкуса. В стихотворении Евтушенко хунвэйбины-оккупанты доходят до такого зверства, что вырубают всю тайгу на рамы для портретов «отца человечества — Мао», кидают в седого профессора камнями и гнилыми креветками, заставляют балерину М.Плисецкую месить цемент балетными тапочками, жгут на костре гармошку Василия Теркина, рвут струны гитары Окуджавы, заставляют поэта Вознесенского писать поэму «Маоза» вместо «Оза» и даже отправляют певицу Зыкину в лагерь прямо со сцены.Евтушенко, как и Л. Бородин, прямо рассматривает планы китайских «обнаглевших лжекоммунистов» как второе татарское нашествие: Владимир и Киев, вы видите — в сумерках чадных У новых батыев качаются бомбы в колчанах. Но если накатят - ударит набат колоколен, и витязей хватит для новых полей Куликовых! Китайской угрозе посвятил свою поэму поэт-диссидент Коржавин. Она распространялась в рукописном виде. Вот строки из неё: А ведь жизнь теперь — густая. И возможно, в некий час Вдруг недвижного Китая Стены — двинутся на нас, Наплевав на все, что было В нас хорошим и дурным, Всем грозя — славянофилам, И жидам, и остальным. Без привычки, но придется Нам впервые за века Многократность превосходства В людях — встретить у врага. Как мы выстоять сумеем С этой подлостью своей? Лишь разумней и дружнее Став — мы будем их сильней. Теме китайской угрозы отдали дань или упоминали её в своих сочинениях многие авторы, в том числе далекие от официальной идеологии. Среди них такие барды, как В. Высоцкий («Возле города Пекина ходят-бродят хунвэйбины»), Окуджава, А. Городницкий, в «Марше хунвэйбинов» (1969 год) так представлявший их кредо: Перед сотней всегда миллионы правы. Надоела соха — карабины хватай! Если мы не дойдем до далекой Москвы, Значит, мы недостаточно любим Китай. Китайская «перестройка» в конце 1970-х выбила, как табуретку под ногами, тему китайской угрозы как у КГБ, так и у официальной и неофициальной советской интеллигенции. «СССР теперь завалиться сам. И грустно (процесс теперь растянется надолго), и радостно – мы останемся самими собой», - подводил итог философ-диссидент Зиновьев.(Цитаты: А. Лукин, «Медведь наблюдает за драконом. Образ Китая в России в XVII-XXI веках». Восток-Запад: АСТ, 2007 год) Источник - http://ttolk.ru/articles/kak_liberalnyie_dissidentyi_boyalis_kitayskoy_ugrozyi
  11. Там есть ещё пара стареньких статей про взаимоотношения СССР и Китая. Одну сегодня ещё выложу.
  12. Албанский социалистический диктатор Энвер Ходжа на протяжении руководства страной вёл дневник. В нём он в том числе размышляет о текущей внешней политике в Европе и о будущем континента. Ходжа прогнозировал, что Франция будет формировать тесный союз с Германий, на основе которого вырастет Объединённая Европа. Задача этой Европы – оторвать Советский Союз от США и Англии (которой чужда Европа). И США, и Европа будут в своих играх против СССР использовать Китай, чтобы убеждать Москву – уберечься от Пекина можно только в союзе с кем-то из них (а Китай действительно ненавидит русских). Как и многие социалистические правители того времени (Пол Пот, Хо Шимин, Дэн Сяопин и др.) Энвер Ходжа культурно был сильно связан с Францией. Официальная биография албанского диктатора кратко освещает «французский период» его жизни:«К 25 годам Энвер (он родился в 1908 году, когда Албания была ещё частью Османской империи), успевший овладеть французским и турецким языками начал знакомиться с трудами Маркса, Энгельса и Ленина – на третьем году пребывания во Франции, куда он прибыл в 1930 году. Во время учёбы во Франции Энвер успел познакомиться с деятелями албанской секции Французской компартии, в которую он позже вступил. Будучи членом Французской компартии, он в 1935-1936 годах жил в Бельгии, где вступил в и Бельгийскую компартию, публиковался в её печатных органах. В 1938 году в парижской больнице умер от чахотки лидер корчинских коммунистов А.Кельменди. Ходжа, поддержанный греческой и французской секциями Коминтерна и лично Г.Димитровым, возглавил эту группу. По настоянию лидеров Французской компартии, в марте 1938 года Ходжа был направлен в СССР, где находился чуть больше года. В апреле 1938 года он впервые встретился со Сталиным».После окончания Второй мировой войны между Ходжей и французским генералом Де Голлем завязалась переписка. Постепенно они стали, как сейчас казали бы, виртуальными друзьями. А когда Де Голль возглавил Францию, эта виртуальная дружба переросла в сотрудничество двух государств. Например, в конце 1961 года, когда Хрущёв, в отместку за «сталинизм» Ходжи, отказался продать Албании 30 тыс. тонн зерна (это ставило страну на грань голода), её выручила Франция. Де Голль распорядился поставить в эту страну 20 тыс. тонн зерна и ещё 15 тысяч тонн других продуктов (сухое молоко, мясо, сахар и т.п.) по низким ценам в обмен на албанские ткани. (Энвер Ходжа вместе с женой) Энвер Ходжа несмотря на свой «сталинизм» и увлечение идеями Мао, в европейской политике ориентировался на Францию и её интересы. В своих дневниках он много писал о том, как надеялся на то, что Франция возглавит объединение Европы. В эту единую Европу должна была войти и Албания. Мы публикуем отрывки из дневников Ходжи («Сверхдержавы 1959-1984. Из политического дневника», Тирана, 1986 год)на эту тему. Записи датированы 1960–1970-ми годами:+++«Франция восстала против США и Англии. Последняя не была принята в Общий рынок де Голлем, который хочет видеть её подчиненной ему и Аденауэру. В то же время это второй удар Франции по США (первым ударом было возражение де Голля против размещения на французской территории американских ракет «Поларис» и создание самостоятельной французской ядерной ударной силы). Это не плохая для нас ситуация. Углубляются раздоры в империалистическом лагере, глава которого наталкивается и будет наталкиваться на препятствия. Наша политика должна использовать межимпериалистические противоречия и углублять их. Однако кто же будет это делать? Хрущёв стоит на пути измены. Он занят американцами и наверняка будет держать их сторону, так как считает их менее опасными, чем де Голль и Аденауэр. Хрущёв мечтает о том, чтобы США объединились с ним против Аденауэра и де Голля. Однако американцы, которые преследуют империалистические цели, навряд ли отпустят Аденауэра.+++Чжоу Эньлай сказал нам, что во время его поездки в Африку может быть выпущено коммюнике о признаний Китайской Народной Республики Французской Республикой. Этот акт есть результат переговоров Эдгара Фора, полуофициального посланника де Голля в Китае, с китайскими руководителями. Установление дипломатических отношений между Китаем и Францией путм принятия Францией условий Китая - разрыв дипломатических отношений с Тайбэем и непризнание американской политики «двух Китаев» - будет иметь большое международное значение и глубокие последствия в мировой политике. Этот акт изолирует авантюристическую и грабительскую политику американских империалистов и является воистину тяжелым ударом, наносимым американской гегемонистской политике. Без сомнения, это событие еще больше углубит серьезную трещину, имеющуюся между Францией и США. +++Политика французского капитала выступает более активно. Де Голль продолжает тревожить американцев, противодействовать им, бить их то ли политически, то ли экономически и в особенности делает усилия оторвать от них Бонн. Но, конечно, здесь он сталкивается с большим сопротивлением, ибо Бонну хочется самому доминировать в Европе и даже во Франции, и он кровно заинтересован в том, чтобы стоять, пусть даже и временно, на стороне США. Де Голль, конечно, как на зеркале старается отражать желания Бонна, оказывая давление на советских с тем, чтобы последние пошли на уступки относительно ГДР, пытается вырвать у них уступки в пользу ФРГ с тем, чтобы легче было оторвать её от США. Де Голль предпринимает многочисленные попытки связаться с ревизионистскими странами Европы и расширить влияние французского капитала (экономически и политически) в них, ставя перед собой многочисленные цели: усилить влияние Франции, ослабить влияние США, ослабить их связи с Советским Союзом, окружить и вынудить ГДР капитулировать в пользу Бонна и французской гегемонии в Европе. Советские ревизионисты обходятся хитростью: стоят и за США, и, пожалуй, в основном за них, и де Голлю улыбаются, и с немцами стараются вступить в переговоры. Помимо шумных политических акций, которые делаются для отвода глаз, советские и все их товарищи и друзья в Европе усиленно развивают с ними торговые и «культурные связи», получают от них кредиты, всё быстрее идя по пути вырождения. Всё идет к установлению тесных многосторонних союзов с мировым капитализмом.+++Де Голль попытался кристаллизовать союз прежде всего с Бонном, рассчитывая сообща с ним нейтрализовать американское влияние в Европе и надеясь в то же время обеспечить доминирование Франции в этом союзе. В этом плане де Голль смотрел на Англию реалистически - как на страну, зависимую от США, поэтому он добивался того, чтобы она либо оставалась в стороне от его многосторонней европейской политики, либо стала «бедным» партнёром в этом союзе.+++Но если вникнуть в суть дела, в существо, а не ограничиваться внешностью, то увидим, что противоречия существуют и углубляются. Мы теперь свидетели того, что противоречия эти обостряются в двух направлениях: во-первых, требованиями французской политики, чтобы американский и советский флоты покинули Средиземноморье и, во вторых, непосредственным участием Франции в арабо-израильском конфликте. Это второе направление имеет два аспекта: антиамериканский аспект и антисоветский аспект. Франция проникает с целью утверждения своего влияния в Африку и на Ближний Восток якобы в поддержку арабов, не выступая, однако, открыто против Израиля. Подобная ситуация, конечно, ещё больше обострит противоречия и конфликты между этими тремя группами империалистов, что отвечает интересам революции, ибо ослабляются агрессивные силы империалистов.1970-е+++Сегодня Помпиду отправится с официальным визитом в Советский Союз. В интервью, данном несколько дней назад, он подчеркнул, что в отношении Советского Союза и вообще он будет проводить политику де Голля. Этот его визит многозначителен и совершается именно день спустя после отъезда Никсона из Европы. Во время своей европейской поездки Никсон совсем игнорировал Францию, что говорит о существующих между ней и США противоречиях. Помпиду тут же отвечает Никсону, поезжая в Советский Союз и заявляя, что будет проводить политику де Голля, то есть - сопротивление США, ликвидация их влияния в Европе. Единственным вызовом, который Франция может бросать США, является её «союз» с Советским Союзом. Поэтому Помпиду старается извлекать политические выгоды из существующих и все углубляющихся противоречий между обеими мировыми империалистическими сверхдержавами, Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки. На деле, Англия, США и их сателлиты в Европе со скрытым беспокойством смотрят на лобзание Бонна с Москвой и стали уже подкапываться под первого и под вторую. +++Итак, голлистская Франция не желает терять автобуса в этом курсе, она хочет стать третьим партнёром в этой кристаллизирующейся новой антиамериканской европейской коалиции. Конечно, и Бонн и Москва добиваются того, чтобы Франция была на их стороне, но не равноправным партнёром, а партнёром для того, чтобы можно было использовать его экономические, но особенно политические и стратегические позиции в Европе, Средиземноморье и Африке. Вот почему Москва предает широкой огласке визит Помпиду в Советский Союз.Никсон знает это, поэтому особенно делал упор на 6-м флоте и прибегал к военной угрозе. Он поехал в Англию, пренебрегая Парижем и Бонном, что говорит о возникших противоречиях. Бонн действует втихомолку и без шума. Никсон, будучи не в состоянии сам продолжать переговоры, поручил Тито вести их вместо него и от его имени. Не случайно в тот день, когда Помпиду отправляется в Москву, Тито в порядке вызова отправляется в Бельгию, а затем в Голландию и Люксембург.Итак, югославский лидер Тито, как эмиссар Никсона, едет в эти страны работать и бороться за упрочение их союза США и Англией против Парижа, Бонна и Москвы. Так что положение очень сложное, а осложняющиеся проблемы носят не только европейский, но и всемирный характер.+++Все эти империалистические державы, будь это две сверхдержавы, «Объединённая Европа» или Япония, стремятся к гегемонии. С тех пор, как начались тяжелый кризис доллара и американские военные поражения в Юго-Восточной Азии - во Вьетнаме, Камбодже и т.д., «Объединённая Европа» начала вновь укреплять свои внутренние политические позиции и упорнее стремиться к тому, чтобы, выступая самостоятельным организмом, превратиться в новую капиталистическую и империалистическую сверхдержаву. Итак, вот именно эту «Объединённую Европу» поощряет и поддерживает Китай Мао Цзэдуна. Эту «Объединенную Европу» поощряла и поддерживала Франция Помпиду, а позже Франция д’Эстена, которая не только пытается сохранить и ещё дальше развивать свою ядерную силу, но и более активно начала оживлять старую колониальную политику, облачённую в неоколониалистскую тогу, во франкоговорящих странах, на Среднем Востоке и на Дальнем Востоке. Экономические силы не позволяют Франции конкурировать с другими, но тем не менее, по мере своих возможностей, она конкурирует. Нынешнее отношение Франции к США это уже не отношение времени де Голля и Помпиду. Теперь оно стало более мягким, но, тем не менее, в нём видна её независимость. Англия также продолжает кое-как восстанавливать утраченное экономическое влияние в странах Содружества наций, между тем как Бонн экономически проникает в Центральную Европу, на Балканы (кроме Албании), в Турцию и всюду вокруг, где это ему удается.Все эти их усилия могут увеличить их совместный экономический потенциал, который должен быть одним из факторов становления сверхдержавы. Однако, чтобы стать сверхдержавой, одного только этого фактора недостаточно. У этой «Объединённой Европы» нет термоядерной мощи, которой располагают две сверхдержавы. С другой стороны, между составляющими эту «Объединённую Европу» государствами имеются настолько большие политические и экономические противоречия, что даже через десятки лет ей нельзя будет добиться того экономического и военного потенциала, которым обладают США.«Соединенные Штаты Европы» во многих отношениях не похожи на Соединенные Штаты Америки. Навряд ли эти европейские государства ассимилируются, как ассимилировались те государства американского континента, из которых образовались США. У каждого государства Европы своя исторически веками сформировавшаяся личность как нация. У каждого из них своя история, своё общественное, экономическое и культурное развитие, отличное от других государств. Внутри каждого европейского капиталистического и ревизионистского государства свои острые классовые противоречия, которые затрудняют не только внешнее, но и внутреннее единство.+++Мировой и особенно европейский капитализм пережил ряд мировых войн, которые имели своим источником его жестокую природу. Так что «ОбъединЁнную Европу», Францию Жискар д’Эстена или Западную Германию не легко поймать на удочку политики Чжоу Эньлая и Дэн Сяопина. Они не будут вступать в войну с советскими оттого, что им надувает в уши Дэн Сяопин. Нет, они стараются избежать столкновения с Советским Союзом, поскольку они находят его сильнее себя; они стараются подмыть крепость изнутри, а затем подготовить удар. Все - США, Англия, Франция, Федеративная Республика Германии и другие страны - добиваются ослабления советских, ослабления их союзов с Польшей, Румынией, Чехословакией и т.д.; однако они не поступают так, как это хочется Китаю. Старые волки хорошо владеют приёмами нападения, так что не легко поводить их по тем тропам, по которым тебе больше с руки, ибо к подобным планам они сами прибегали и продолжают прибегать и в отношении Китая. Президент Франции наверняка пропускал мимо ушей басню о «советской угрозе». По всей вероятности, Жискар д’Эстен говорил Дэн Сяопину: мы желаем развивать дружбу с Китаем, но не против Советского Союза, ибо хотим избежать конфликта. Однако, с другой стороны, д’Эстены с компанией косвенно натравливают Дэна на советских, хотят, чтобы он таскал каштаны из огня, а самим сидеть в стороне». Источник - http://ttolk.ru/articles/albanskiy_diktator_hodzha_i_frantsuzskiy_prezident_de_goll_za_edinuyu_evropu
×