Jump to content

Ugolin

Толмач «Милой Франции»
  • Content Count

    3,309
  • Joined

  • Last visited

About Ugolin

  • Rank
    Дама
  • Birthday 08/04/1961

Информация

  • Пол
    Женщина
  • Проживает
    Санкт-Петербург

Recent Profile Visitors

The recent visitors block is disabled and is not being shown to other users.

  1. Париж, опустел (наконец-то) для борьбы с коронавирусом Yannick Vely / Янник Вели 17/03/2020 à 17h39 Похоже, парижане наконец-то осознали риск эпидемии коронавируса и покинули сегодня днем улицы столицы. Фотографии необычные и захватывающие. Париж будто оставлен своими жителями. С полудня вторника новые правила распространяются на всех французов и ограничивают передвижение самым строгим образом, это необходимо, чтобы остановить эпидемию нового коронавируса. Министр внутренних дел Кристоф Кастанер объявил о мобилизации 100 000 полицейских и жандармов для обеспечения стационарных и мобильных контрольно-пропускных пунктов, как на основных, так и на второстепенных дорогах по всей Франции. «Мы узнали об этом одновременно со всеми», ― сообщает источник в полиции. Утром во вторник полиция и префектуры организовали эти проверки, цель которых изначально носит воспитательный характер, пусть даже риск штрафа является реальным. «Наша цель ― не наказывать, но при необходимости мы будем это делать», ― сказал министр. Штраф в размере 38 евро вскоре должен вырасти до 135 евро. «Я верю в гражданский долг и коллективную педагогику», ― уверяет Мишель Лаво, начальник отдела коммуникации Национальной полиции. «Те, кто не соблюдают правила, быстро увидят, что полиция всегда на улице». Столкнувшись с чрезвычайной ситуацией в области здравоохранения, Париж изменил свое лицо. Закрытые магазины, крайне ограниченное движение транспорта, безлюдные тротуары: трудно проехать по основным артериям, обычно переполненным, не вспомнив о почти пустом городе ранним утром, который увековечил Клод Лелуш в короткометражном фильме «Свидание». Paris, ville (enfin) déserte pour lutter contre le coronavirus "Свидание" (1976)
  2. Тихое продвижение исламизма Emilie Blachère / Эмили Бланшер 19/01/2020 à 10h50 16:20, 4 января. Эта пара собирается встретить своего ребенка после занятий в школе Аль-Андалус в Сен-Дени. Во многих городах салафисты постепенно завладевают улицами, торговлей, школами... Под обеспокоенными взглядами многих мусульман. Школа называется Аль-Андалус, по имени, которое было дано Пиренейскому полуострову под властью мусульман. Это же название АКИМ (Аль-Каида в странах исламского Магриба) выбрала для своего интернет-сайта. Частная школа в Сен-Дени, находящаяся под руководством ассоциации «Центр образования будущих поколений» (Centre d’enseignement génération avenir (Cega), управляется Мустафой Халлуми. Салафитский имам, «печально известный» спецслужбам, в 2012 был отстранен от работы в своей мечети мэром города Эпине. Четыре года спустя министерство образования выдало ему лицензию... Сейчас 16:30, ученики выходят. Девушки в хиджабах бегут к своим бородатым отцам. Но больше всего беспокоят не их бороды ― густые, длинные, иногда окрашенные хной, ― ни их камисы, любимые салафистами длинные традиционные рубахи, беспокоит их число: «Когда вы больше не видите матерей, это значит, что существует проблема радикального фундаментализма », ― говорят нам. Именно эта исламизация городских гетто, это «завоевание» ислама исламизмом, осуждается Бернаром Ружье, профессором университетаПариж III Новая Сорбонна и директором Центра арабских и восточных исследований (CEAO), в книге «Территории, завоеванные исламизмом» (изд. Puf). «В некоторых городах больше не курят на улицах», ― рассказывает житель Сен-Дени. ― Женщины больше не разговаривают друг с другом возле дома. Пары больше не держатся за руки. Музыка больше не слышна...» Жители оказываются почти пленниками «уммы», мусульманской общины. В Трапе все мясные лавки ― халяльные. Подобное наблюдается и в квартале Роз-де-Ван, в Ольне-су-Буа. В этот вторник, 31 декабря, рыночный день, морозно, небо ярко-голубое, женщины в хиджабах. Некоторые прячутся под джильбабом, оставляющим открытыми только их лица. В ароматах мяты и цитрусовых вдоль проходов расставлены прилавки с широкой одеждой, исламскими платками и религиозными книгами. Мужчины курят у переполненных баров. Внутри женщин нет. «Доступ им не запрещен, ― говорит житель Ольне-су-Буа, ― но здесь думают, что женщинам в кафе нечего делать!» 16:30, 4 января, на выходе. Отцы перед воротами, а матери сидят на невысокой стене, каждый на своем месте. Ружье объясняет: «В 1980-х и 1990-х годах мусульманский мир пережил тихую революцию с триумфом салафитской версии ислама [...]. Затем она была экспортирована». В частности, во Францию, где нашли убежище многие боевики алжирской Вооруженной исламской группы (Groupe islamique armé (GIA). Сегодня из примерно 4 миллионов французских мусульман около 50 000 присоединились бы к этому движению, которое поддерживает буквальный подход к Корану. Среди них 12 000 ― опасные фундаменталисты: в 2004 году их было лишь 5 000. В конце 1990-х годов салафизм незаметно укоренился, продиктовал свои правила с понятиями чистого и нечистого, допустимого (халяль) и запретного (харам). Бедные кварталы, и без того уязвимые, превратились в воинствующие анклавы, государство дезертировало, прошлая солидарность исчезла. «Салафитские или родственные им круги взяли на себя ответственность за механизмы общественной жизни, давно структурированные Коммунистической партией», ― пишет Ружье. Религиозные лидеры играют роль «старших братьев», советников, банкиров, референтов. И, как и в большой мечети Сарселя, силой изгоняют непокорных, часто пожилых людей. Их добыча: молодые бездельники, безработные, не посещающие школу, иногда преступники. Ноам Ануар * ― бывший сотрудник территориальных спецслужб в Сен-Сен-Дени. В течение десяти лет он предупреждал свое руководство о «впечатляющем и неуклонном росте салафизма» в департаменте, уточняя, что «большинство его последователей ― пацифисты. […] Но салафизм не выносит никакого сотрудничества с властями, кроме богословских. Его последователи исключают малейшую форму республиканского самовыражения, от голосования на выборах до обучения детей в государственных школах...» Проповеди, записанные зарубежными шейхами, питают социальные сети. Во Франции существует более ста салафитских мечетей. Некоторые оснащены глушителями, чтобы помешать подслушиванию. В этом году имам Шампиньи поощрял изнасилование в браке, заявляя, что «долг женщины состоит в том, чтобы подчиняться желанию ее мужа» и объясняя, что семейное насилие среди «неверных» вызвано женщинами, которые отказывали своим мужьям, чего не бывает с хорошими мусульманками... Это не вызвало у него беспокойства. В Мант-ла-Жоли, Обервилье, Пантене темы исламофобии, дискриминации воспринимаются агрессивно. Людей призывают не участвовать в выборах и не подчиняться законам, не смешиваться с евреями, христианами, кяфирами (неверными). Еще большее беспокойство, по мнению специалистов, вызывают «религиозные уроки ― дарсы», вбиваемые в головы в небольших группах. Нет ни предварительной рекламы, ни афиш, об их существовании узнают благодаря сарафанному радио. Приезжающие шейхи берутся за запретные темы: могут ли «братья, которые работают водителями такси», перевозить «плохо одетых женщин» или даже «сопровождать их в запрещенные места»? Советуют не брить бороды, не отращивать усы, не одеваться «как они», не отмечать христианские праздники или дни рождения... При этом они французские граждане, а потому не подлежат высылке. Сторонники «Братьев-мусульман» создают списки на муниципальных выборах, создают группы давления для влияния на правосудие, левые ассоциации и т.д. По мнению Ноама Ануара, вербовки в мечетях редки. «Эти места еще нужно поискать! Подпольные школы Корана располагаются в квартирах, холлах жилых домов, подвалах, гаражах, спортивных залах…». Через свои многочисленные объединения исламисты раздают одежду, еду. На футбольных полях они предлагают газированные напитки, распространяют свою сеть в школах, университетах. Но держатся на расстоянии от мэрий... Они оставляют их «Братьям-мусульманам», которые заинтересованы «в завоевании институционального политического пространства», объясняет Бернар Ружье. Сторонники «Братьев-мусульман» создают списки на муниципальных выборах, создают группы давления для влияния на правосудие, левые ассоциации и т.д. Их цель ― защита интересов сообщества с целью преобразования ― когда придет время ― группы давления в партию. Они утверждают, что придерживаются доктрины «золотой середины» между двумя эквивалентными, в их глазах, мерзостями: секуляризмом с одной стороны и джихадизмом с другой. […] И хотят, через предполагаемое гражданское участие, изменить политическую культуру государств Европейского Союза». На рынке Валь-Фурре, в Мант-ла-Жоли, 2 января. В 2006 году Мохамед Луизи, марокканский инженер, бывший президент ассоциации «Мусульманских студентов Франции» (Etudiants musulmans de France), покинул движение, которое завербовало его в возрасте 13 лет. И опубликовал книгу «Призыв к аполитичному исламу» (издательство Michalon). «Братья выбирают вас, а не наоборот, ― рассказывает он нам. ― Очень быстро от вас требуют дать клятву верности идеологии. Ваша родина больше не Франция или Марокко, а умма. Она духовна, управляется высшим руководством, которому мы обязаны подчинятся и повиноваться. Наши поступки совершаются во имя Бога. И Бог наблюдает за нами... Вообразите это подавляющее психологическое давление на подростков. Они забывают думать». Множество субсидий будут распределены между культурными ассоциациями, которые фактически организуют культурные мероприятия Мохамед расшифровывает глобальную стратегию «Братьев-мусульман» в Европе, показывает, как они проникают на стратегические позиции в бизнесе и в муниципальных советах. Списки сообщества множатся, появляются новые имена, в том числе имя Сэми Дебах, профессора истории и географии и основателя Ассоциации против исламофобии во Франции (Collectif contre l’islamophobie en France (CCIF). В Гарж-ле-Гонесс, в департаменте Валь-д'Уаз, эта ассоциация произвела сенсацию, когда во втором туре выборов в законодательные органы получила 13,94% голосов. На муниципальном уровне она надеется добиться большего. Союз французских мусульманских демократов (L’Union des démocrates musulmans français (UDMF), который определяет себя как «несектантское, светское и глубоко республиканское движение», зарится примерно на пятьдесят городов, в том числе Монтеро-Фот-Йон, Мант-ла-Жоли, Ла-Курнёв, Шантелу -ле-Винь, Вильтанёз, Ле Мюро. В 17-м избирательном участке в городе Мобёж, на выборах в Европарламент в 2019 году, они получили 40,94%. Но эти данные следует сравнивать с показателем неучастия в выборах, составившим 77,14%. Пагубная доверчивость? Или электоральный цинизм? Потому что «часть левых сказала исламистам: «Хорошо, мы берем вас в наши списки, мы заключаем с вами необходимые договоренности», - говорит Бернард Ружье. Что подтверждает слова бывшего депутата из Сержи: «Их кандидаты занимают определенные должности, необходимые для покорения города. Ассоциации, финансы, градостроительство или детские сады. Городские советники уступают требованиям в обмен на голоса избирателей». Множество субсидий будут распределены между культурными ассоциациями, которые фактически организуют культурные мероприятия. Арендуются помещения, которые превращаются в места отправления культа, сдаются земли в долгосрочную аренду для строительства мечетей. 31 декабря 2015 года мэр города Ольне-су-Буа предоставил спортзал ассоциации Espérance Moslim de la Jeunesse Français («Мусульманская надежда французской молодежи (EMJF). Ассоциация пригласила трех фундаменталистов, сторонников джихада, проповедовать перед 700 человек... То есть 700 избирателями? За три месяца до муниципальных выборов битва только начинается. * Автор книги «Франция должна знать» (La France doit savoir) (издательство Plon). La marche tranquille de l'islamisme
  3. Лестничный ум, остроумие на лестнице(от французского l'esprit d'escalier) — фраза, эквивалентная русской поговорке «задним умом крепок», означающая, что человек находит правильный/хороший ответ, когда время для него уже упущено. В буквальном переводе: «достойный ответ приходит, когда человек уже вышел из помещения на лестницу или лестничную площадку». Википедия
  4. Я эту книжку сейчас читаю, очень забавно. А вот большое интервью Вив Гроскоп "РБК": Автор «Саморазвития по Толстому» — о смешном Гоголе и серьезном Тарковском В издательстве Individuum вышла книга «Саморазвитие по Толстому», которую написала британская журналистка и комик Вив Гроскоп. Мы узнали у нее, почему на Западе Пушкин считается элитарным автором и чем создатель «Анны Карениной» похож на свою героиню. В детстве Вив Гроскоп думала, что она русская: ее фамилия слишком уж отличалась от тех, которые носили ее одноклассники. Это потом она поняла, что Гроскопы не имеют никакого отношения к России, но к тому времени уже успела заразиться любовью к русскому языку и культуре. Сегодня Гроскоп — видная британская журналистка, которая пишет об искусстве, литературе и поп-культуре. Она ездит по стране со стендапами, читает лекции и сочиняет книги. Одна из последних, «Anna Karenina Fix» (или в русском переводе «Саморазвитие по Толстому»), — своего рода «инструкция по выживанию с помощью подсказок, спрятанных в русской классике». Игорь Кириенков обсудил с Гроскоп, как она учила язык, за что не любит Набокова и в чем сила нашей литературы. — Вы учились в Санкт-Петербурге в начале 90-х — время, про которое в России часто говорят штампами: либо «лихие», либо «свободные». Каким вам показался город и его жители? — Когда я впервые приехала в Россию в 1992-м, мне было 19 лет. Я выросла в маленькой деревне в Англии, и Петербург стал для меня первым большим городом в жизни — мне было совершенно неважно, что это постсоветская Россия. Теперь, вернувшись сюда много лет спустя и видя, насколько быстро все изменилось, я понимаю: это была другая планета; страна, которой больше не существует. Сейчас этот период считают диким, а тогда я назвала бы его свободным. Все мои друзья постоянно говорили: «В России все можно». Не было никаких законов, все было свободно — и для русских, и для иностранцев. Да и я была довольно наивная и молодая. Это было странное время еще и потому, что молодежь моего возраста, которая выросла в Советском Союзе, не думала, что когда-нибудь встретит кого-то с Запада. Для многих людей, с которыми я тогда познакомилась, я была первой иностранкой, которую они видели в своей жизни. И когда я стала немножко лучше говорить на русском языке, никто не верил, что я не литовка и не латышка, что я из Англии. — Как вас учили литературе: скорее, объясняли, «что хотел сказать автор», или больше обращали внимание на стиль? — В школе в Англии мы вообще не изучали русских классиков: это не входило в программу, и учителя предполагали, что мы будем читать их в свободное время. Когда мне было 14–15, я стала читать «Анну Каренину», «Войну и мир» и «Преступление и наказание» для себя, потому что хотела заниматься русским языком. В 18 — уже в Кембридже — я начала его учить. Там очень суровая программа: первая неделя — алфавит, вторая — «Медный всадник», третья — «Герой нашего времени». Это было невероятно трудно: когда я занималась французским, немецким и испанским в школе, акцент был на устной речи. А в конце первого года в Кембридже у нас был тест на 50 вопросов, и я смогла правильно ответить только на один: я единственная в классе знала слово «полотенце». Все наши знания были связаны с литературой, а вот как сказать «принимать душ» или что-то такое — нет, этому нас не учили. — А как вы попали в русский Vogue? — Мы познакомились с Аленой Долецкой в 1998 году: появился русский Vogue, и я взяла у нее интервью. Они планировали большой праздник, но из-за кризиса его пришлось отменить. Через два-три года я стала писать для Vogue как внештатный корреспондент в Лондоне. Других заграничных авторов переводили; у меня была амбициозная идея писать сразу по-русски, но от нее пришлось отказаться. Я брала интервью у голливудских знаменитостей вроде Гвинет Пэлтроу, дизайнеров типа Стеллы Маккартни или просто известных русских. — Среди прочих вы общались с вдовой Александра Литвиненко — Мариной, — но это уже явно было не для Vogue? — Да, уже примерно 15 лет я сотрудничаю с The Guardian, The Observer и Financial Times. Для них я в том числе разговариваю с русскими людьми, которые воплощают какой-то феномен, — например, с Людмилой Петрушевской или Сергеем Лукьяненко. — Русская литература гораздо моложе европейских и, по сути, укладывается в два столетия. Насколько эта ее юность ощущается читателем, который вырос в другой — куда более древней — культурной традиции? — При всех наших предубеждениях мы точно не думаем, что Толстой, Достоевский, Чехов, Набоков в сравнении с Шекспиром литературные дети. Напротив, для нас это взрослые в семье. Это связано и с объемом текстов: Шекспир сочинял маленькие пьесы или сонеты, а «Война и мир», «Анна Каренина», «Доктор Живаго» — громадные, длинные, тяжелые книги. Нет, мы точно не относимся к вам как к подросткам. — Меня очень удивила в вашей книге глава про Пушкина — точнее, то, что для западной аудитории это элитарный писатель, которого побаиваются читать. Неужели во всем виноваты Набоков и критик Эдмунд Уилсон, которые в 60-е так бурно спорили о переводе «Евгения Онегина» на английский? — Да, их дискуссия о том, чей перевод лучше и кто вообще имеет право рассуждать о Пушкине, во многом объясняет, почему люди обходят этого автора стороной: у него репутация писателя для академиков — ну, или для тех, кто знает язык. Я и сама очень поздно пришла к Пушкину, и то только потому, что учила русский. Пушкин очень похож на Шекспира — его невероятно трудно переводить. Особенно когда в стихах. — Русскую классическую литературу часто упрекают в недостатке сюжетности: все слишком медленно и многословно; как правило, это книги, в которых как будто ничего не происходит. Вы согласны с этим наблюдением? — Я обожаю романы, в которых ничего не происходит. Недавно меня выгнали из книжного клуба, потому что я выбирала для обсуждения книги без событий: например, человек живет в Нью-Йорке и каждую неделю ходит к психотерапевту. Для меня это совершенная книга. Я думаю, что роман и существует для того, чтобы проливать свет на психологию человека, и тут не надо, чтобы что-то постоянно происходило. По-моему, в этом и заключается сила русской литературы — показывать наш внутренний мир. — Пару лет назад у вас был проект «100 лет русской сатиры». Вы там про кого рассказывали? Как это вообще было устроено? — Это был цикл радиопередач для BBC, который вышел к столетию революции. Я пыталась выяснить, что такое русский, советский юмор и можем ли мы в Британии его понять и оценить, есть ли у наших шуток общие корни. Я брала интервью у разных людей и просила рассказать анекдот, спрашивала, нужна ли цензура для того, чтобы получалась яркая сатира. Со стендапом выступал современный русский комик Игорь Меерсон. Еще у меня был сборник советских анекдотов на русском языке, которые я читала перед английской публикой. Одни показались людям очень смешными, другие не вызвали никакой реакции. — А русская литература, в целом, смешная? — Для меня комедия — это прежде всего детали. Поэтому я очень люблю Гоголя — он разглядывает мир под микроскопом и подмечает какие-то невероятно смешные подробности: как человек ест, как что-то выходит у него из носа, как неправильно лежат его волосы. В общем, прекрасно изучает своих героев. — Еще одно клише про русскую классику — ее невероятная консервативность. Скажем, считается, что проблемы женской эмансипации интересовали писателей второго ряда (простите, Герцен и Чернышевский!), а главные авторы ее игнорировали — или высмеивали. Вам как кажется, та же «Анна Каренина» — феминистское произведение? — Тут важно отметить, что когда я впервые читала эти книги, таких вопросов ни у меня, ни у моих преподавателей даже не возникало; сейчас это стало очень важно. По-моему, «Каренину» можно рассматривать и с этой — феминистской — точки зрения. Я в книге предлагаю такую теорию: Анна — часть самого Толстого, портрет страдающего человека, который совершил ошибку и старается с ней как-то жить. И здесь не так существенно, что она женщина, главное, что она человек. Мне кажется, это и есть феминизм. Если Анна и правда часть Толстого, это очень сильный шаг, хотя и бессознательный, так что я бы не сказала, что сам Толстой — феминист. После публикации книги он от нее, по сути, отрекся, потому что на каком-то уровне понял, что раскрылся, слишком много о себе рассказал, и это ему совсем не понравилось. — Вы писали рекапы (короткие разборы серий. — «РБК Стиль») на новую «Войну и мир» с Полом Дано. У вас есть любимый фильм или сериал по русскому классическому произведению? — Могу говорить только про английские версии — в остальных плохо разбираюсь. Сериал по «Войне и миру» мне очень понравился, хотя я знаю, что здесь его многие не приняли. Можно было бы, наверное, еще два часа добавить — получилось немножко скомканно. Я обожаю «Анну Каренину» с Кирой Найтли — это очень красивый фильм, в котором операторская работа важнее сценария, — ну и Джуд Лоу в роли Каренина замечательный. Еще я люблю «Доктора Живаго» с Омаром Шарифом, пусть он и старомодный. — Как складывались ваши отношения с переводчиком «Саморазвития по Толстому» Дмитрием Шабельниковым? Это ведь довольно удивительная коллизия: зная язык, сочинить книгу о русской литературе, а потом наблюдать, как ее переводят. — О, Дмитрий — прекрасный человек, просто бог. Без него я бы не стала публиковать эту книгу в России. В хороших переводчиках есть какая-то магия: они должны не просто ловить слова, а переводить тебя — что ты имела в виду и как бы сказала это на русском языке. И да, это такое странное ощущение — читать свои собственные слова на правильном, свободном русском языке. У нас с Дмитрием были очень красивые отношения. Мы немножко ссорились. Попадались непереводимые шутки; встречались места, которые оказались совсем не такими смешными, как я думала. Вообще, перевод — как и начитывание книги для аудиоверсии, например, — жестокое испытание. Ты вдруг думаешь: «Ну что это за ерунда?» Или: «Слишком много повторов». Но все равно это было интересно, и, я думаю, получилось очень хорошо. — В книге разбираются 11 произведений 10 авторов. А кто в книгу не попал? — «Лолита» Набокова, которую я читала только по-английски. Редактор сказала: «Как можно писать книгу про русских классиков, не включая Набокова?» Я ответила, что не хочу; к тому же я не изучала его в университете: 20 лет назад Набоков был приписан к кафедре американской литературы. В итоге редактор меня заставила, и я очень долго старалась. «Саморазвитие по Толстому» посвящено жизненным урокам, которые можно почерпнуть из классики, но что можно взять из «Лолиты»? Это очень интересный вопрос, но чтобы на него ответить, нужна целая жизнь — или целая книга. Да и сам Набоков для меня очень сложный (хотя и интересный) писатель. Я думаю, не существует другого такого автора, который одинаково успешно писал на русском и английском; а еще перевод «Онегина» этот; ну, просто гений. Но у меня нет к нему теплых чувств, я не могу к нему приблизиться. В итоге глава получилась плохой, и редактор посчитала, что лучше без нее. Еще я хотела написать про книгу Ирины Ратушинской «Серый — цвет надежды», которая тут вышла в очень красивом переводе и которую я очень люблю. Но редактор сказала, что у нас и так есть про ГУЛАГ — «Один день Ивана Денисовича». — В книге вы обнаруживаете знакомство не только с русской литературой, но и с другими сторонами национальной культуры — взять хотя бы похороны. А как вам русское искусство и кино? — Когда я приехала сюда в 1992-м, русские друзья захотели показать мне все прекрасное русское: и Тютчева, и Брюсова, и Айвазовского, которого я тогда вообще не знала. Для меня это было огромное открытие: пойти в Эрмитаж или Третьяковскую галерею и понять, что русское искусство такое богатое — и такое неизвестное. Из художников я очень люблю Врубеля, а что касается кино, то вот Тарковского мне сложно воспринимать — я только сейчас начинаю это делать. В русской советской культуре последних ста лет есть такие герои и произведения — Тарковский, Высоцкий или «Мастер и Маргарита», — значение которых трудно осознать со стороны: нужно погружаться в историю, читать биографии авторов. — При этом в своем инстаграме вы выложили фото Аллы Пугачевой. А про нее вы откуда услышали? — Если человек изучает русский и живет в России, он не может не знать, кто такая Пугачева. Я узнала про нее в 1992 году: мои русские друзья пели песню «Superman» и шутили, что меня надо так же учить русским выражениям — «супер-супер-супермэн, балалайка». Пугачева интересна мне как феномен, связывающий советские времена и современность; ее вечная карьера. Я думаю, в этом смысле она похожа на американскую певицу Долли Партон: легенда, которую невозможно уничтожить. — На русский недавно перевели две книги Элиф Батуман — писательницы, которая тоже изучала русскую литературу и которую вы благодарите в послесловии. Какие у вас с ней отношения? — Мы познакомились с Элиф 10 лет назад, когда я взяла у нее интервью в связи с выходом «Бесов». Она очень сильно повлияла на меня — как и биограф Толстого Павел Басинский. Я одновременно читала «Бесов» и «Бегство из рая» и стала думать, что бы я могла написать на эту тему. Их успех доказал мне, что для книг о чтении есть аудитория. Еще до встречи с Батуман у меня была идея — рассказать о том, что значит быть читателем русской литературы и какую роль писатели играют в нашей жизни: таких личных отношений у нас не бывает ни с кем. Я очень хотела об этом написать, и вот выяснилось, что люди понимают, что это такое. Это дало мне надежду. — Джонатан Франзен часто говорит, как для него важен Толстой; Джулиан Барнс обожает Тургенева. Насколько сильно, по вашим ощущениям, русская литература влияет на современных англоязычных авторов? — Честно говоря, я тоже могу вспомнить только Франзена и Барнса. Но это, в первую очередь, объясняется тем, что люди, в принципе, читают очень мало переводной литературы. А сколько внимания забирают Netflix и другие развлекательные платформы. Но после выхода «Саморазвития по Толстому» в Англии многие авторы подходили ко мне и говорили: «Я обожаю «Войну и мир» и «Преступление и наказание»!» или «Я так люблю Чехова!» В общем, у британцев есть нежные чувства к русским классикам — и свои любимые авторы. — Напоследок — вопрос, который мы часто задаем себе сами. Можно ли назвать чтение и обсуждение классики сейчас, на такой дистанции от самих произведений, своего рода эскапизмом, нежеланием иметь дело с неприглядной реальностью? — Я боюсь отвечать на этот вопрос, потому что не знаю, не вру ли я сама себе. Я чувствую, что классика — это поиск чего-то реального, чего-то настоящего, но кто знает — может, это эскапизм. Одно могу сказать точно — не надо так строго судить себя как читателя. Если это вас привлекает, что-то вам говорит, отвечает на какой-то важный для вас вопрос, воспринимайте это всерьез — без лишнего самоедства. Чему учит книга «Саморазвитие по Толстому» 1. Как найти настоящего себя: «Анна Каренина» Льва Толстого. 2. Как смотреть в лицо невзгодам, с которыми сталкивает тебя жизнь: «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. 3. Как сохранять оптимизм перед лицом отчаяния: «Реквием» Анны Ахматовой. 4. Как пережить неразделенную любовь: «Месяц в деревне» Ивана Тургенева. 5. Как не быть врагом самому себе: «Евгений Онегин» Александра Пушкина. 6. Как преодолеть внутренний конфликт: «Преступление и наказание» Федора Достоевского. 7. Как жить хорошо там, где мы есть: «Три сестры» Антона Чехова. 8. Как не сдаваться, когда все идет не так: «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына. 9. Как относиться к жизни с чувством юмора: «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. 10. Как избегать лицемерия: «Мертвые души» Николая Гоголя. 11. Как понять, что в жизни важно: «Война и мир» Льва Толстого. Ссылка
  5. Михаил, спасибо! Переводить, действительно нечего. Я каждый день просматриваю 10-15 сайтов, и ничего... То, что представляет хоть какой-то интерес, в платном доступе, все остальное - УГ (Навальный) + перепечатки депеш AFP...
  6. «Здесь возможно всё»: история успеха камерунской пары в Москве Во время первого саммита Россия – Африка Вальтер и Синди Чассем, которые заработали состояние на молодежной одежде и фаст-фуде, хотят показать пример. Le Monde совместно с AFP 23/10/2019 Синди и Вальтер Чассем в одной из своих бургерных в Москве, 21 октября 2019. С золотом на запястьях, с головы до пят в брендовой одежде, чета Чассем в окружении телохранителей устремляется в модный московский фаст-фуд. Эта камерунская пара, построившая империю в России, хочет «заставить молодых африканцев мечтать». «Люди не могут понять пройденный нами путь, он уникален, но я всегда говорю им, что если вы верите в себя и усердно работаете, то результат будет», ― говорит 37-летний Вальтер Чассем. «Возможно всё», ― улыбается он, заказывая гамбургеры. Сын камерунских дипломатов, работающих в России, он живет там двадцать пять лет и получил российское гражданство. В 2006 году он вместе со знакомыми со школьной скамьи рэпером Тимати и Павлом Курьяновым основал холдинг Black Star, в котором сегодня заведует финансами. Первоначально музыкальный лейбл, группа Black Star сегодня занимается одеждой (и сотрудничает с российской армией) и фаст-фудом, открыв по франшизе около 100 магазинов и ресторанов в странах бывшего СССР, а также автомойки, ночные клубы, клубы видеоигр и т.д. На сегодняшний день в холдинге насчитывается около 500 сотрудников. «Лучший президент планеты» Предпринимательский успех русскоговорящей семьи Чассем нетипичен для России, которая более известна своими государственными нефтегазовыми гигантами или горнодобывающим сектором. И она стала примером в момент, когда Москва организует свой первый «саммит Россия-Африка», в среду 23 и четверг 24 октября, который проводится одновременно с форумом по возрождению экономических отношений с континентом, оставленным без внимания после распада СССР. Сочинский форум ― это «открытие», утверждает Вальтер Чассем: «В долгосрочной перспективе Африка выиграет, потому что Россия предоставляет много возможностей». «К следующему году мы выйдем на европейский рынок», ― добавляет он, а в октябре был открыт ресторан быстрого питания в Лос-Анджелесе. «Наш бизнес основан на образе жизни, он может войти в любую страну, потому что это не политизированный бизнес», ― говорит Вальтер Чассем. Он, тем не менее, расхваливает достоинства Владимира Путина, «лучшего президента планеты». 32-летняя Синди Чассем занимается пиаром компании. Она поддерживает детский дом в Камеруне, в районе Бонабери города Дуала, и хочет создать благотворительный фонд. В 2012 году после встречи и свадьбы в Париже, Синди, также камерунского происхождения, приехала к Вальтеру в Москву, где они воспитывают своих сыновей 4 и 6 лет. «В России ты можешь начать свой собственный бизнес в 30 лет, есть возможности очень быстро добиться успеха, ты легко можешь стать очень богатым, независимо от твоего возраста», ― утверждает она, сожалея, однако, о культуре «мачизма». Больше 400 000 подписчиков в Instagram В стране, где расистские нападения давно оказались в центре внимания, пара утверждает, что никогда не страдала от расизма. «В нашем холдинге я ― единственный черный, но я никогда этого не чувствовал. Новое российское поколение путешествует, оно многое понимает», ― говорит Вальтер. «Я добился успеха в стране, которая не знает Африки, ― подчеркивает он. ― И я думаю, что путь менее сложен здесь, чем в стране, которая колонизировала Африку». Основателями Black Star являются «африканец, еврей и русский, это учит пониманию!» ― добавляет Синди. Витриной своего успеха пара сделала социальные сети. В Instagram у них более 400 000 подписчиков, они делятся гламурными фотографиями путешествий на яхте и частном самолете, от Французской Ривьеры до Соединенных Штатов, в разноцветных нарядах великих кутюрье. «Мы хотим, чтобы другие молодые африканцы мечтали, ― утверждает Вальтер. ― Некоторые думают, что африканец рожден, чтобы страдать, но это не так, нужно верить в себя и много работать!» Вальтер признает, что мода ― это «мой наркотик, я люблю ее, я не скрываю, что очень много на нее трачу». «Он просто помешан на моде!» ― смеется его жена. «Ici, tout est possible»: à Moscou, la success story d’un couple camerounais
  7. Литва призывает Amazon запретить серп и молот L'Obs совместно с AFP 22 août 2019 à 14h12 Витаутас Ландсбергис, первый литовский президент посткоммунистического периода, 10 марта 2015 года в Вильнюсе Вильнюс (AFP) - Литва в четверг призвала Amazon прекратить онлайн-продажу товаров с советским символом серп и молот, который, по мнению Вильнюса, оскорбляет жертв коммунистического тоталитаризма. Отец литовской независимости 1990 года, Витаутас Ландсбергис опубликовал открытое письмо Джеффу Безосу, основателю гиганта электронной коммерции, в канун 80-летия пакта между нацистской Германией и Советским Союзом, который привел к оккупации стран Балтии. Министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс заявил, что его дипломаты также просили Amazon больше не продавать предметы, о которых упоминает Ландсбергис. «Это оскорбительно, сталинские преступления так и не поняты. Это вопрос исторической справедливости», ― сказал AFP глава литовской дипломатии. «Amazon распространяет некоторые потребительские товары с символикой коммунистической тирании, СССР, пособника гитлеровцев в военных преступлениях и геноциде», ― заявляет в своем открытом письме 86-летний г-н Ландсбергис. Символ появляется на футболках, значках и других предметах, которые можно обнаружить в каталоге Amazon. Графическое изображение серпа и молота, символа советского коммунизма, запрещено в Литве, стране с населением 2,8 миллиона человек, которая вступила в ЕС и НАТО в 2004 году. «День 23 августа, известный как начало кровавой Второй мировой войны из-за преступного пакта (подписанного) между Сталиным и Гитлером 80 лет назад, в 1939, стал бы наиболее подходящим моментом, чтобы положить конец» использованию символа, добавляет Ландсбергис. Советы вторглись в страны Балтии в 1940 году в соответствии с пактом Риббентропа-Молотова. La Lituanie somme Amazon de bannir la faucille et le marteau
  8. Путин сегодня отправляется во Францию на переговоры с Макроном, которые пройдут в летней резиденции фр. президента (форт Брегансон). Сегодняшние заголовки на сайте Figaro: Перед встречей G7 Макрон принимает Путина в Брегансоне Франко-русское пари Эммануэля Макрона Как Владимир Путин играет на слабостях Европы Опрос: «Прав ли Эммануэль Макрон, принимая Владимира Путина в Брегансоне»? 86% Да 14% Нет Редакционная Figaro: «Встреча Макрон - Путин, дипломатия дзюдоиста» Проклятое лето Владимира Путина Ну и вишенка на торте, обложка Figaro Magazine от 16 августа, заголовок: "Добро пожаловать в новую Холодную войну. Возвращение русских шпионов"
  9. С днём рождения!

  10. Владимир Путин, все менее популярный, но по-прежнему непреклонный В общественном мнении имидж президента-дзюдоиста, позирующего с голым торсом на лошади, после 2008 года померк. А социальная база оппозиции лишь расширяется… Katia Swarovskaya à Moscou / Катя Сваровская из Москвы 01/08/2019 à 09:54 Через три дня после демонстраций в Москве, в ходе которых было арестовано около 1400 человек, противостояние между российскими властями и оппозицией разгорается с новой силой. «Анархия, беспорядок и беззаконие лишь усугубляют проблемы и приводят к трагедии. Я могу только поблагодарить полицию, которая была вынуждена применить силу перед лицом тщательно подготовленных беспорядков и призывов штурмовать мэрию», ― расчувствовался мэр города Сергей Собянин. И все же оппозиционеры никогда не упоминали о штурме, ни одно окно не было разбито, ни одна машина не была сожжена. Следственный комитет возбудил дело об «участии в массовых беспорядках». Процедура, которая может привести к тюремному заключению сроком от 8 до 15 лет. Мера запугивания против всех тех, кто решится продолжить участие в демонстрациях в ближайшие дни. Шестьдесят человек, в том числе пять незарегистрированных кандидатов, уже были приговорены к 10-30 дням административного ареста. А представитель Либертарианской партии, который во вторник вечером отправился в мэрию, чтобы обсудить возможное место проведения демонстрации 3 августа, был арестован и заключен в тюрьму на 30 дней. Хотя сценарий нынешнего кризиса политически менее чувствителен для Кремля, он напоминает кризис 2012 года. Тогда 35 участников «Марша миллионов» против Путина получили наказания до 8 лет колонии. Павел Чиков из ассоциации адвокатов «Агора» убежден, что следователи сделают все, чтобы усугубить ситуацию: «Перцовый баллончик станет высокотоксичным газом, брошенная урна [в полицейского] актом насилия, а поврежденный газон ― уничтожением имущества». Власти избегают диалога с оппозицией, как это было в последние годы. И они сделали своим девизом следующую фразу Владимира Путина: «Пятьдесят лет назад ленинградские улицы научили меня одному: если драка неизбежна, надо бить первым». Жаркое лето Глава российского государства считает, что «те, кто выходит на улицы, неспособны создать общество», ― объясняет политолог Алексей Макаркин, и добавляет: «Уступка демонстрантам означала бы политическую слабость. Как бы то ни было, по мнению общественности, имидж президента-дзюдоиста, играющего в хоккей и позирующего с голым торсом на лошади, после 2008 года несколько померк. Согласно последнему опросу, проведенному Левада-Центом, Путин утратил 11% своей популярности по сравнению с 2018 годом ― 38% россиян больше не хотят видеть его президентом в 2024 году. «Авторитет Путина основан на отсутствии альтернативы», ― убежден руководитель Левада-Центра Лев Гудков. ― Нет кандидата, который мог бы заменить его, поэтому популярность Путина довольно стабильна». Но в отличие от 2011 и 2013 годов, когда был отмечен своего рода апогей антипутинизма, социальная база оппозиции значительно расширилась. Логичная эволюция с учетом уровня жизни, который не перестает падать. Согласно последнему отчету Росстата за первый квартал 2019 года, более 20 миллионов человек, или 14,3% населения, живут за чертой бедности. Подобный высокий уровень бедности является «позором для страны с таким уровнем ВВП», заявил в июне бывший министр финансов и нынешний глава Счетной палаты Алексей Кудрин. Даже без учета пожаров, которые продолжают опустошать Сибирь под безразличными взглядами местных губернаторов, август обещает быть жарким. Как и многие другие в недавней истории России, от путча 1991 года до начала двух чеченских войн в 1996 и 1999 годах, финансового кризиса 1998 и гибели «Курска» в 2000 году... Vladimir Poutine, de moins en moins populaire mais toujours inflexible
  11. Гитаристы группы Rammstein поцеловались на сцене в Москве 01/08/2019 à 16h50 A.G. Тилль Линдеманн, Пауль Ландерс и Рихард Круспе из группы Rammstein в 2012 году. Два музыканта немецкой группы обменялись поцелуями во время концерта в Москве в понедельник, бросив вызов гомофобному российскому закону. Пауль Ландерс и Рихард Круспе, гитаристы группы Rammstein, обменялись весьма невинным поцелуем в понедельник вечером в Москве. Специалисты в провокациях, участники индастриал-металл-группы привычны к гораздо более откровенным демонстрациям. Но в России Владимира Путина «пропаганда гомосексуализма» является незаконной, и поступок музыкантов имеет особую тональность через несколько дней после гибели Елены Григорьевой, ЛГБТ-активистки, убитой 19 июля. Принятый в 2013 году, этот закон направлен против «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений» среди несовершеннолетних. Он нарушает Европейскую конвенцию о правах человека, как постановил Европейский суд по правам человека в июне 2017 года. Информационное агентство Deutsche Welle отмечает, что московский поцелуй был не первым в этом туре. Два гитариста уже целовались на сцене во время исполнения песни "Ausländer", одного из хитов последнего альбома Rammstein. На недавнем концерте в Польше члены группы уселись на надувные лодки, размахивая над толпой радужным флагом. И там этот поступок был совершен в сложном контексте: гей-парад, организованный 20 июля в Белостоке на востоке Польши, стал мишенью ультранационалистов. Группа Rammstein была основана в 1994 году в Восточной Германии. Это одна из самых известных немецких групп в мире. Их недавний сингл к альбому «Deutschland», название которого вызвало полемику, поднялся на вершину рейтинга во многих странах, включая Францию. Rammstein особенно известен своими концертами, сопровождаемыми пиротехническими шоу и причудливой сценографией. En Russie, les guitaristes de Rammstein s'embrassent sur scène
  12. В России за год число бедных увеличилось на 500 000 По данным Росстата, бедные составляют 14,3% населения. Отражение общего ухудшения экономической ситуации в стране. Benoît Vitkine / Бенуа Виткин 01/08/2019 à 08h51 На московской улице, 27 декабря 2018. Чуть больше года назад, на следующий день после своего избрания на новый президентский срок, Владимир Путин поставил себе цель вдвое сократить бедность в стране. Назначенный срок ― 2024 год ― еще далек, но тенденция кажется плохой. Согласно официальной статистике, опубликованной во вторник 30 июля Росстатом, число бедных определенно выросло. В первом квартале оно составляло 20,9 миллиона человек, или 14,3% населения, против 20,4 млн. (13,9%) за тот же период 2018 года ― то есть 500 000 новых бедных за один год. Эти уровни сопоставимы с показателями, наблюдаемыми в других европейских странах, но подобная резкая деградация отражает общее ухудшение экономической ситуации в стране. По данным Росстата, увеличение связано с небольшим изменением метода расчета: «прожиточный минимум» ― это порог, ниже которого считается, что человек живет в условиях бедности, вырос с 10 038 рублей (142 евро) в месяц до 10 753 рублей (152 евро) без эквивалентного роста инфляции. Однако, по мнению многих экономистов, это изменение не играет особой роли, дело в том, что реальные доходы россиян постоянно уменьшаются. С 2014 года, после международных санкций против Москвы и падения цен на углеводороды, снижение доходов составило порядка 10%, отмечает Наталья Орлова, экономист Альфа-банка, с падением на 1,3% в первом полугодии. Средний класс также страдает В майском исследовании вашингтонский Институт Брукингса высказал мнение, что для снижения бедности вдвое к 2024 году, необходим среднегодовой экономический рост в 4,4%. Однако в 2018 году рост составил 2,3%, после стагнации в предыдущие годы. По словам аналитика Кирилла Тремасова, с 1990-х годов в России не было столь долгого периода обнищания. В первую очередь затронуты наименее обеспеченные слои населения, но страдает и средний класс. За пять лет доля россиян, относящих себя к этой категории, сократилась с 60% до 47%. Эта тенденция сильнее выражена потому, что доля работников государственного сектора, в значительной степени зависящих от бюджета, который поддерживается экспортом сырья, очень высока в России (40% по сравнению с 13% в Германии, к примеру). Согласно опросу, проведенному независимым институтом Левада, две трети российских семей указывают, что у них нет никаких сбережений, а у 44% из них имеются непогашенные долги. Некоторые наблюдатели также считают, что официальная статистика лишь частично отражает реальность. Социологические исследования, а именно исследования Института Фонда «Общественное мнение», показывают, что у 12% граждан нет средств для оплаты достаточного количества пищи, еще 25% тратят все свои доходы на эту статью расходов, не имея возможности себе купить одежду. Даже по данным Росстата, 35% домохозяйств не могут купить каждому члену семьи по паре обуви за сезон, 25% не могут принять гостей и достойно их накормить, а 11% не могут позволить себе жизненно важные лекарства. Политический протест Бедные, в основном, это жители провинциальных городов и деревень (но там самообеспечение компенсирует низкие доходы), а также работники, имеющие семьи. Пенсионеры больше не составляют большинство бедных. По мнению Натальи Орловой, объявленная Владимиром Путиным политика «национальных проектов», которая предусматривает крупные инвестиции в инфраструктуру (дороги, больницы, школы...), пойдет на пользу самым бедным, «предлагая им более доступные услуги, а также новые рабочие места». Однако параллельное повышение НДС с 1 января 2019 года с 18% до 20% отчасти аннулирует этот положительный эффект. Публикация этих цифр, в самом разгаре политических протестов, была замечена и прокомментирована, интернет-пользователи иронизируют над «двадцатью миллионами бедных за двадцать лет правления» Владимира Путина. Председатель Счетной палаты, либерал Алексей Кудрин, публично предупреждает о связанных с бедностью рисках «социального взрыва». «В Москве и Санкт-Петербурге недовольство носит политический характер, ― утверждает аналитик Валерий Соловей. ― В регионах оно социального порядка». La Russie compte 500 000 nouveaux pauvres depuis un an
×