Jump to content

Ursa

«Хозяйка всея Усадьбы»
  • Content Count

    12,178
  • Joined

  • Last visited

4 Followers

About Ursa

  • Rank
    Мама-Медведица

Информация

  • Пол
    Женщина
  • Проживает
    Москва

Recent Profile Visitors

The recent visitors block is disabled and is not being shown to other users.

  1. Вот такая статья. Должна признаться, я её не сама нашла, а увидела заголовок в ЖЖ Шамана Удивилась, нашла саму статейку. Всякие гадости про наших солдат – это не новость. Что при немцах было лучше – ну, и такое случалось читать. Но отмечать день освобождения города, публикуя воспоминания немецкого солдата и явно приглашая читателей этому солдату посочувствовать… да, такого ещё, кажется, не было. Присутствуем при зарождении нового «тренда» в польской истории.
  2. Вот такая статья. Должна признаться, я её не сама нашла, а увидела заголовок в ЖЖ Шамана Удивилась, нашла саму статейку. Всякие гадости про наших солдат – это не новость. Что при немцах было лучше – ну, и такое случалось читать. Но отмечать день освобождения города, публикуя воспоминания немецкого солдата и явно приглашая читателей этому солдату посочувствовать… да, такого ещё, кажется, не было. Присутствуем при зарождении нового «тренда» в польской истории.
  3. 18 января 1945 года. Красная Армия заняла Пшасныш 18 января 1945 года Красная Армия занимает Пшасныш. Закончилась немецкая оккупация, но не кончается время преследований и насилия. Советы грабят, насилуют и убивают. АК-овцов вывозят на восток. Выстрелы раздаются в городе чаще, чем при немцах. То же самое происходит в других частях страны. О событиях тех дней вспоминает солдат немецкой танковой дивизии «Grossdeutschland»: - 13 января дивизия, поднятая по тревоге, покинула местечко Вельбарк, и мы на предельной скорости помчались на юг по направлению к Ружану. Мы прибыли слишком поздно. Под напором мощных сил, которые сосредоточили русские, фронт был прорван, и началось беспорядочное отступление. Затыкать дыры во фронте стало уже невозможно. Превосходство сил врага было слишком большим. В нескольких местах под Пшаснышем мы столкнулись с неприятелем. Перестрелка длилась несколько часов. Русские при поддержке танков наступали волнами. Мы отбили несколько атак, но, когда пришли известия, что Пшасныш пал, осталось лишь отступать на север. Пришёл приказ. Экономить горючее. Экономить, но как? Территория севернее Пшасныша была безлесной. Неподвижный танк становился лёгкой добычей для советских самолётов, которые господствовали в воздухе. Под натиском врага отступление превратилось в хаотическое бегство. Армейские части перемешались между собой. Кому не хватило места на шоссе, шёл или ехал по полю, утопая в снегу. Вельбарк, Вельбарк – твердили все. Там укрепления, там можно будет отдохнуть и оказать сопротивление врагу. Однако враг мчался, как буря, каждую минуту нам грозило окружение. Полтора десятка танков оказались без горючего. Экипаж бросал внутрь гранату, чтобы машина не досталась неприятелю, и присоединялся к ещё едущим машинам. Смертельно измученные, мы добрались до Вельбарка. 18 stycznia 1945r. Armia Czerwona zajęła Przasnysz.
  4. 18 января 1945 года. Красная Армия заняла Пшасныш 18 января 1945 года Красная Армия занимает Пшасныш. Закончилась немецкая оккупация, но не кончается время преследований и насилия. Советы грабят, насилуют и убивают. АК-овцов вывозят на восток. Выстрелы раздаются в городе чаще, чем при немцах. То же самое происходит в других частях страны. О событиях тех дней вспоминает солдат немецкой танковой дивизии «Grossdeutschland»: - 13 января дивизия, поднятая по тревоге, покинула местечко Вельбарк, и мы на предельной скорости помчались на юг по направлению к Ружану. Мы прибыли слишком поздно. Под напором мощных сил, которые сосредоточили русские, фронт был прорван, и началось беспорядочное отступление. Затыкать дыры во фронте стало уже невозможно. Превосходство сил врага было слишком большим. В нескольких местах под Пшаснышем мы столкнулись с неприятелем. Перестрелка длилась несколько часов. Русские при поддержке танков наступали волнами. Мы отбили несколько атак, но, когда пришли известия, что Пшасныш пал, осталось лишь отступать на север. Пришёл приказ. Экономить горючее. Экономить, но как? Территория севернее Пшасныша была безлесной. Неподвижный танк становился лёгкой добычей для советских самолётов, которые господствовали в воздухе. Под натиском врага отступление превратилось в хаотическое бегство. Армейские части перемешались между собой. Кому не хватило места на шоссе, шёл или ехал по полю, утопая в снегу. Вельбарк, Вельбарк – твердили все. Там укрепления, там можно будет отдохнуть и оказать сопротивление врагу. Однако враг мчался, как буря, каждую минуту нам грозило окружение. Полтора десятка танков оказались без горючего. Экипаж бросал внутрь гранату, чтобы машина не досталась неприятелю, и присоединялся к ещё едущим машинам. Смертельно измученные, мы добрались до Вельбарка. 18 stycznia 1945r. Armia Czerwona zajęła Przasnysz.
  5. Умеют, умеют. Но когда речь идёт о России, они шибко волнуются, и потому не всё прочитанное понимают.
  6. Вот это вопрос сложный. Я не раз пыталась на него ответить – в том числе и для себя самой. Моё мнение (моё личное мнение, на котором я отнюдь не настаиваю): в Польше до сих пор существует сословное общество. Паны и быдло. Гм… или элита и «неполитический народ». Вот этого «неполитического народа» - примерно половина населения Польши. Или чуть больше. Мы о них ничего не знаем. И никто не знает. У них нет своей партии, своих СМИ, даже блогов и форумов в сети. Не потому, что им кто-то запрещает высказывать своё мнение. Нет. У них нет языка. Как только такой «неполитический поляк» поднимается на ступеньку выше и становится активным членом социума (например, его выбирают в поселковый совет или он начинает писать на каком-нибудь форуме), ему приходится говорить на языке панов, элиты, потому что другого языка нет. Так уж исторически сложилось. А панский язык относительно России известно что предлагает – Катынь, Катынь, Катынь, часы-велосипеды, генетические рабы и туранская цивилизация. В Польше есть здравомыслящие люди. Их мало. Им трудно приходится. Но они есть. Прекрасный пример – профессор Анна Разьны. Вот тут её статья. Очень мужественная женщина. Из-за своих убеждений потеряла работу и заслужила ненависть всей польской элиты. Прочитайте её статью внимательно. И Вы увидите пределы самостоятельности и критичности польского мышления. Россия признала свою вину. Россия покаялась. Началось сближение и диалог. Но! Признала ли хоть что-то Польша и покаялась ли в чём-нибудь? Или хорошие отношения возможны только на признаниях и покаяниях России? Этот вопрос умнейшей пани профессор даже в голову не приходит. А между тем бОльшего русофила в Польше я представить не могу. Лучше не бывает. И вот… если честно… должна признаться. Я могу поблагодарить пани Анну за её мужество. Могу ей сочувствовать. Могу ею восхищаться. Но вести с ней серьёзный диалог я бы не стала. Она со мной, впрочем, тоже. Вот как-то так.
  7. Напрасно Вы так неуважительно о пане Бартосяке, он нынче в Польше главный геостратег, самый уважаемый и почитаемый. Вот я специально для Вас переведу форум, касающийся как Бартосяка, так и Усадьбы. Недавно я перевела статейку из Салона, в которой Бартосяк упоминался (тогда мне и попалось на глаза сие славное имя). Поляки об этом проведали. Вон даже аватарку мою выложили – причём в таких гигантских размерах, что мне аж нехорошо стало, когда я увидела. Они, правда, не поняли, что я отнюдь не самого Бартосяка переводила, а текст совсем другого автора, ну, да Бог с ними, известно ведь, когда поляки узнают, что в России что-то о них сказали, они так возбуждаются, что на детали уже не обращают внимания. Из их разговора можно сделать вывод, что они уверены – как только нам, бедным и запуганным, разрешат прочитать откровения пана Бартосяка, у нас откроются глаза и уши, на нас снизойдёт Великое Откровение, мы всё поймём, падём на колени, заплачем и покаемся. Поэтому, как только представился случай, я Бартосяка и перевела. Чтобы и этот экземпляр был у нас на полочке в польском чуланчике. Toomoo - Наши товарищи с востока открывают Бартосяка. Perthro - @Toomoo (Чёрт, хотелось бы мне уметь читать). Toomoo - @Perthro Рекомендую начать с основ. Toomoo - @Perthro Если ты пользуешься Хромом, то на сайте кликни правой кнопкой мыши, там есть опция «перевести страницу». Perthro - @Toomoo: Не пользуюсь, у меня бзик на безопасности. Уже забросил в переводчик. Szurszur - @Toomoo А самое забавное – это то, что текст вовсе не Бартосяка, а какого-то анонима из Салона24, который выложил свои размышления после того, как посмотрел интервью с Бартосяком. То-то мне всё это показалось странным, текст какой-то инфантильный, я даже пересмотрел интервью Бартосяка, нет, это не его. @Perthro Вот тебе по-польски, но имей в виду то, что я написал выше. Toomoo - @Szurszur «А самое забавное – это то, что текст вовсе не Бартосяка, а какого-то анонима из Салона24, который выложил свои размышления после того, как посмотрел интервью с Бартосяком. То-то мне всё это показалось странным, текст какой-то инфантильный, я даже пересмотрел интервью Бартосяка, нет, это не его». Ну, как всегда, министерство пропаганды подбрасывает тему, а москали смеются над глупыми Paljakami. Но сам факт появления Бартосяка в их СМИ стоит отметить, я всё ждал, когда же это произойдёт. Bialy 100k - Я должен это внимательно прочитать (москальский у меня слегка заржавел, но при помощи Гугла как-нибудь возобновлю пакет забытых словечек). Вот это меня потрясло – потому что это приводится в таком контексте, как будто это высказывание Бартосяка: «Удовлетворительным был бы один из двух результатов: 1) Крулевецкий округ под польской администрацией. 2) Крулевецкий округ – американская военная база, арендованная у Польши». Он что, в самом деле это когда-то сказал?! Zarowka 12 - @Вialy100k «Он что, в самом деле это когда-то сказал?!». Где написано, что он это сказал? Прочитай предыдущие комментарии. Это не текст Бартосяка. Была также ссылка на польский оригинал. Arct 2 - @Вialy100k Это, похоже, взято как раз из последнего доклада Jamestown Foundation. Хотя оригинальная статья – тоже та ещё фантасмагория. Okcydent - @Toomoo Это только начало. Надо бы им подкинуть кое-что получше из Бартосяка. Когда-то пани Ursa жаловалась, что повсюду в польском интернете исчезают статьи. Платить теперь надо. Toomoo - @Okcydent Сам будешь им посылать? Пусть приложат хоть какие-то усилия. Okcydent - @Toomoo Ну нет, они мне нравятся, но не настолько. Кроме того, я не слишком хорошо знаю русский. Toomoo - @Okcydent Им ведь за это платят, не так ли? Недавно я зарегистрировался на tut.by и хотел писать комментарии, но по-польски, и, увы, эти комментарии уничтожили, а аккаунт я сам удалил, потому что можно писать только по-русски. Так что первый контакт с чуждой цивилизацией оказался неудачным. wykop.pl
  8. Мне самой понравилось. Бартосяк сейчас в Польше считается самым умным и компетентным экспертом по геополитике. Доктор наук и всё такое. И вот он рассуждает о том, как хорошо есть с двух тарелок, иметь папу и маму, и главное – как можно дольше продержаться в такой приятной и выгодной позиции. Ну, что сказать… Замечательная страна – Польша!
  9. Агатон Козиньский Яцек Бартосяк: Либо Польша будет самостоятельной, либо нам грозит повторение разделов - Русские ведут войну нового поколения. Путин, клевеща на тему Второй мировой войны, хочет вернуться к нарративу о Польше - сезонном государстве, - говорит доктор Яцек Бартоск, эксперт по вопросам геополитики, основатель Strategy&Future. Агатон Козиньский: - В состоянии ли Иран реально угрожать Соединённым Штатам? Яцек Бартосяк: - Тегеран уже показал это в среду, когда сумел атаковать ракетами две американские базы в Ираке. Таким образом, он доказал, что эти базы - отнюдь не святая святых, потому что все ракеты не были перехвачены, часть из них причинила вред. Это важное событие, потому что оно бьёт по привычкам США. Агатон Козиньский: - Каким привычкам? Яцек Бартосяк: - Американцы привыкли к тому, что они проводят операции, используя свои базы – в дружественных ли странах или посылая авианосцы в воды поблизости от своих союзников. Оттуда они атаковали избранные ими цели, режимы, противников. В то же время США всегда находились далеко, за океаном. Для ударов они использовали только базы, причём сами они принципиально атакам не подвергались. Агатон Козиньский: - Сейчас по ним ударил Иран – но, атакуя американские базы, он de facto атаковал Ирак. Яцек Бартосяк: - В том-то и состоит перемена. Кроме того, Иран, если бы он действительно хотел нанести урон этим базам, запустил бы гораздо больше ракет. Тогда потерь было бы намного больше, наверняка погибли бы американские солдаты. Но уже сам тот факт, что база была атакована, это для США проблема – потому что подвергает сомнению способность этой страны проецировать свои силы в Евразии. До сих пор эта способность почти ничего не стоила. Агатон Козиньский: - Иран сейчас поднял цену? Яцек Бартосяк: - Это важно, потому что именно сейчас мы входим в новую фазу борьбы за порядок на Ближнем Востоке. Речь идёт также о том, чтобы вытеснить американцев из Евразии. Агатон Козиньский: - С другой стороны, в действиях иранцев нет симметрии. Тегеран утверждает, что убийство генерала Сулеймани было как удар по спинному мозгу. А ответ больше напоминает фейерверки, нежели желание нанести реальный ущерб. Яцек Бартосяк: - Ну, уж с фейерверками-то не стоит сравнивать, я об этом только что говорил. Дело в том, что любая война есть не что иное как восхождение по лестнице эскалации. Лишь после окончания войны оказывается, что она была тотальной. Обычно начинается с того, что кто-то наносит первый – как правило, не слишком опасный – удар по другой стороне. Те отвечают подобным образом. Обе стороны убеждены, что они контролируют этот процесс – но по мере интенсификации действий реакции обостряются, идут вверх по эскалационной лестнице. И часто они даже не осознают, что оказались в состоянии открытой войны, утратив контроль над нею. Агатон Козиньский: - Это сейчас происходит в Иране? Яцек Бартосяк: - Нет, там мы всё время находимся в самом низу эскалационной лестницы, и пока что не видно, чтобы кто-либо хотел подняться на ступеньку выше. Агатон Козиньский: - Значит, американцы не хотят, а иранцы не могут? Яцек Бартосяк: - Нет, я говорил об этом раньше, у Ирана есть полный спектр возможностей ответить – хотя бы через своё влияние на Сирию, северный Ирак или контакты с Турцией и Россией. Иран может создать помехи в транспортных коридорах в Афганистан и на весь Центральный Восток, а также в Ормузском проливе. На самом деле у Тегерана безграничные возможности ассиметричной эскалации по отношению к США, принуждая при этом американцев лишь к ответным реакциям. Но в этой ситуации мы не знаем, что стало началом этого нынешнего обмена. Потому что это вовсе не обязательно была смерть Сулеймани. Не исключено, что что-то происходило раньше, что Иран что-то приготовил. Агатон Козиньский: - Раньше Иран напал на танкеры в Ормузском проливе, обстрелял саудовский нефтезавод, сбил американский беспилотник. Яцек Бартосяк: - Да, эта цепь событий началась в середине прошлого года. Может быть, Сулеймани что-то готовил, и американцы опередили его. Агатон Козиньский: - Госсекретарь США Майк Помпео сказал, что ликвидация Сулеймани была необходима, потому что он готовил атаку на важнейшие американские цели. Яцек Бартосяк: - Как раз к этим словам я относился бы с осторожностью, потому что на любой войне первой жертвой всегда бывает правда. Когда слышны выстрелы, все начинают лгать – такова правда. Потому что война – это игра за превосходство, а не за то, чтобы доказать, что другая сторона лжёт. Поэтому я предпочту сказать, что я не знаю, что именно стало началом нынешнего обмена. Может быть, когда-нибудь узнаю или догадаюсь. Агатон Козиньский: - Теперь Вы намекаете, что аятоллы поставили себе целью ликвидировать Сулеймани? Яцек Бартосяк: - Нет, я никоим образом на это не намекаю. Но интересы государства всегда стоят выше жизни одного человека – а эскалация не в интересах Ирана. Особенно против США, потому что это всё-таки могущественное государство, а Трамп – с точки зрения Тегерана – сумасшедший. Также и поэтому ответ на убийство Сулеймани был так точно рассчитан. Агатон Козиньский: - Давайте перейдём к Польше. Почему Путин столь внезапно затеял эскалацию конфликта с нами – ложью относительно Второй мировой войны? Яцек Бартосяк: - Спокон веку известно, что историческая политика – это инструмент текущей политики, который позволяет получить превосходство над конкурентами - и таким образом получить какие-то политические уступки. Каждое государство создаёт свой исторический нарратив, который впоследствии использует в текущей политике. Сейчас это делает Путин, пытаясь таким образом подогреть антипольские ресентименты. Агатон Козиньский: - Но, играя такого типа картами, не нужно ли хотя бы приблизительно придерживаться основных фактов? Ведь Путин совершенно перевернул всё с ног на голову, жертву назвал палачом? Вдобавок в такой области, в которой правда прекрасно документирована. Яцек Бартосяк: - Видите ли, в политике такого типа ничего не нужно. Тут скорее вопрос, кому такой нарратив на руку. Потому что если вдруг Израиль, Франция или кто-либо другой решат, что то, что сказал Путин, годится им для какой-то сиюминутной комбинации, то они немедленно его в этом поддержат. И совершенно не будет иметь значения, как оно было в действительности. Именно так это выглядит, именно поэтому политики так изворотливы. Русские же ведут гибридную войну, войну нового поколения. Агатон Козиньский: - Фальсифицируя историю? Яцек Бартосяк: - В том числе. Война ведётся на многих полях – исторической политики, а также игры спецслужб, создания энергетической зависимости и т.п. Её элементом являются также опосредованные действия, такие, как, например, политическая и дипломатическая изоляция. Польша – главный соперник России на балтийско-черноморском пространстве. Поэтому нам следует быть готовыми к тому, что нас станут атаковать самыми разными способами. Это элемент ослабления противника путём разрушения его единства. Агатон Козиньский: - Я так понимаю, что Вы понимаете эти слова как очередную мутацию давних комментариев о Польше как «ублюдке Версальского трактата»? Яцек Бартосяк: - Да, Путин хочет вернуться к нарративу о Польше как о сезонном государстве. Надо помнить об этом, принимать это во внимание, но не следует впадать в истерику от его слов. Агатон Козиньский: - Западные государства согласно запротестовали против слов Путина – но все сделали это на низком уровне, на уровне послов. Яцек Бартосяк: - Потому что каждое государство имеет свои интересы и ведёт свою политику. Помня прежде всего о них. Всегда важны только будущие интересы, с мыслями о них ведётся политика и подбираются соответствующие инструменты. Следует помнить, что Путин всегда считал, что полоса государств между Россией и Центральной Европой никогда не заслуживала независимости. В связи с этим он проводит политику их изоляции от остальных. Это тоже элемент войны нового поколения. Этими методами Путин уже дестабилизировал Грузию, столкнув её с тропы реформ. Точно так же он поступает с Украиной и Белоруссией. В номинации «передвижение государственных границ» Путин – самый эффективный политик со времён Бисмарка. Всегда по одному и тому же плану. Агатон Козиньский: - И как он выглядит? Яцек Бартосяк: - Сначала выбранное место изолируется от окружения. Затем Путин начинает вокруг него мутить воду. Различными методами – политическими, дипломатическими, военными, пропагандистскими. Все устают от этой проблемы, и, в конце концов, признают новое status quo. Так произошло, например, с Крымом, ранее с Абхазией и Приднестровьем. И главный принцип: один кризис в один момент. Видно, как тщательно Кремль избегает аккумуляции событий. Такими методами Россия с московской территории продвинулась за Смоленские Врата и даже была в Варшаве. Каждый раз – политика малых шагов. Точно то же самое мы сейчас видим в Донбассе. Тут нет ничего нового - только появились новые инструменты для наблюдения этого явления: интернет, социальные сети. Это они приводят к тому, что старые методы выглядят как новые явления. Агатон Козиньский: - Начались 20-у годы – и сразу два сильных аккорда, ложь Путина и эскалация в Иране. Стечение обстоятельств или сигнал, что новое десятилетие будет значительно отличаться от довольно-таки стабильных 10-х годов? Яцек Бартосяк: - Мы входим в период междуцарствия и княжеств, воюющих друг с другом за лидерство. Это следствие структурных изменений в мировом порядке. Америка отступает, перестаёт быть предводительницей мира. Агатон Козиньский: - Pax Americana – это уже исторический термин? Яцек Бартосяк: - Да – но мы не знаем, что его заменит. Я вовсе не исключаю, что в период хаоса, в который мы как раз входим, американцы снова обретут своё превосходство. Однако оно будет выглядеть иначе, чем тот порядок, который выкристаллизовался в 90-е годы прошлого века. Это может быть Pax Americana 2.0. Но не исключено, что верх возьмут те зависимости, которые сегодня строит в мире Китай. Агатон Козиньский: - Нынешняя эскалация в Иране – это проверка США, насколько они ослабли? Яцек Бартосяк: - При президенте Трампе было видно, как американцы постепенно уходят с Ближнего Востока. И это хороший шаг, потому что сегодня величайшей угрозой для США является Китай – и американцы проигрывают соперничество с ним за контроль над мировым порядком. Конечно, Соединённые Штаты всё ещё остаются самыми могущественными, у них всё ещё превосходство, но оно уменьшается с каждым годом. Поэтому они должны прежде всего сконцентрироваться на Западном Тихом Океане, а также на Центральной Европе, а не на Ближнем Востоке, от которого они, в сущности, энергетически независимы - ведь до сих пор главным обозом нефть принуждала их присутствовать в этом регионе. Агатон Козиньский: - Как будет развиваться соперничество США с Китаем? Яцек Бартосяк: - Существует большой риск раскола мира на две части. Чем более могуществен Китай, тем больше угроза того, что Ближний Восток окажется в его зоне влияния. И в Азии может возникнуть регион, свободный от американского доллара, с собственным интернетом, собственной экономической системой, собственными технологиями. А мы окажемся на границе двух миров. В 192 километрах от кафе, в котором мы сейчас сидим (мы беседуем на ул. Свентокшижской в Варшаве – прим. автора) пройдёт мощная граница между двумя империями. Одна раскинется от Шанхая через Тегеран до Бреста на Буге, другая от Побережья до Аляски. Агатон Козиньский: - Белоруссия уже совершенно потеряна? Яцек Бартосяк: - Эта страна стала пивотом, поворотным государством между Россией и Китаем. Следует помнить, что на территории Белоруссии находится очень важный транспортный узел между Европой и Азией – Смоленские Врата. Поэтому эта страна так важна, поэтому Москва и Пекин соперничают за влияние на неё. Лукашенко пытается этим воспользоваться. Агатон Козиньский: - Белоруссия должна попытаться найти своё место между Китаем и Россией. Когда Польша встанет перед такой дилеммой, как сейчас Смоленск? Яцек Бартосяк: - Поглощение Россией Белоруссии – не в интересах Китая. Отдельный вопрос – что в Евразии Пекин самый могущественный, а не Москва. По очевидным причинам у него превосходство в этом соперничестве. Агатон Козиньский: - Китаю Белоруссия нужна как самостоятельный субъект? Или контроль над нею – это скорее пешка в игре, которую можно обменять на что-то другое? Яцек Бартосяк: - Нет, для Пекина Белоруссия – это пространство, необходимое для стратегических перевозок в Евразию. Но, чтобы сохранить эти перевозки, Китай не может допустить, чтобы эта страна стала частью России. Так что, если бы в каком-то сценарии Польша оказалась бы в таком же положении, как сейчас Минск, то китайцы будут нас поддерживать подобным образом. Именно это определяет то, что у Польши есть шансы – благодаря своему положению – сыграть важную роль. Также и в поддержке Белоруссии – например, облегчив ей доступ к порту в Гданьске. Вот только до сих пор никто у нас не мыслил в этих категориях, в связи с чем у нас нет необходимых инструментов для ведения правильной политики по отношению к Минску. Агатон Козиньский: - Белоруссию эффективно изолировали от нас – согласно сценарию, который Вы только что описали. Яцек Бартосяк: - Это результат глубокой веры Польши в силу Запада. Мы так глубоко увязли в фукуямовском убеждении о конце истории и могуществе западных стран, которые должны были сами притянуть к себе страны, возникшие после распада СССР, что в качестве именно Польши не делали ничего, чтобы притянуть их к нам. Между тем Запад в этом вопросе не делал почти ничего. Агатон Козиньский: - Была лишь создана программа Восточное Партнёрство. Яцек Бартосяк: - Попытка втянуть в эту политику ЕС вместо самостоятельных действий. Сегодня видно, как сильно не хватило строительства польского государства на востоке от наших границ. Не было рукопожатий с премьерами, стратегических инвестиций, совместного строительства АЭС, военных учений. Не хватило денег, работы дипломатов и спецслужб. К нам спецслужбы других стран внедряются постоянно, а мы не делаем того же самого. Это совершенно никакая не имперская политика. Это азбука заботы о собственной безопасности. Мы должны контролировать то, что происходит в Киеве и Минске – потому что иначе будут контролировать нас. Между тем пока что у нас нет никаких инструментов для ведения внешней политики. Это приводит к тому, что для Запада мы – не субъектная зона. Мы можем лишь полагаться на прочность связей с Западом, потому что они могут оказаться непрочными, могут оборваться. И тогда в результате мы встанем перед такими дилеммами, перед которыми сейчас стоит Белоруссия. Агатон Козиньский: - Если бы оказалось, что наступил наш белорусский момент, и мы тоже принуждены выбирать, то какие у нас были бы варианты? Москва, Пекин, Брюссель, Вашингтон? Или это сложится как-то иначе? Яцек Бартосяк: - Никогда по своей воле мы не выберем Москву. Польский государственный проект никогда не выбирает то направление – разве что его к этому принуждают, как это было во времена ПНР. Иначе этот вариант не существует. По простой причине: русский цивилизационный проект для поляков непривлекателен. Это также следует из нашего имперского прошлого, когда мы соперничали с Россией за влияние в регионе. В XVIII веке мы это соперничество проиграли, и с тех пор начались наши проблемы. Впрочем, русские так же смотрят на нашу общую историю. Агатон Козиньский: - Если не Россия, то какие у нас есть варианты? Яцек Бартосяк: - Для нас очень важно морское могущество США – так же, как европейский проект, хотя бы потому, что мы находимся в симбиозе с экономикой Германии. Агатон Козиньский: - Пока что мы пытаемся есть с обеих тарелок. Яцек Бартосяк: - Так же, как Австралия. Агатон Козиньский: - Нам удастся удержаться в таком положении или всё-таки придётся, в конце концов, выбирать? Яцек Бартосяк: - Мы изловчимся и будем ещё долго так удерживаться – при условии, что связь трансатлантического мира не распадётся. Поэтому она так важна для нас. США и Европа для нас – как папа и мама. Папа обеспечивает безопасность, мама кормит. Сегодня это для нас идеальный расклад. Агатон Козиньский: - Достигнем ли мы, в конце концов, совершеннолетия и станем ли самостоятельными? Яцек Бартосяк: - Не знаю. Я сам бьюсь с этим вопросом. Иногда я считаю, что да, а иногда – что нет. Я вижу путь, по которому мы можем дойти до этой самостоятельности – но это очень трудная, ухабистая дорога. У нас множество упущений, требующих исправления. Но мы также должны помнить одно. Мы находимся в таком месте Европы, что, если мы не в состоянии достичь самостоятельности, то нам постоянно грозит повторение времён разделов или Второй мировой войны. Агатон Козиньский: - А посредине ничего нет? Яцек Бартосяк: - Боюсь, что нет. Остановиться на пути к самостоятельности – означает риск полностью раствориться. С другой стороны, я часто размышляю, в состоянии ли мы достичь соответствующей критической массы, которая позволит нам этой самостоятельности добиться и сохранить её. Агатон Козиньский: - Что может нам дать эту самостоятельность? Яцек Бартосяк: - Мы расположены на главном перекрёстке дорог в Европе. Влодзимеж Вакар, довоенный геостратег, создал концепцию транзитного государства – Польши как страны, через которую идёт большая часть транзита в Евразии. Это очень привлекательный вариант для нас, только мы должны быть в состоянии создать для него соответствующую инфраструктуру. Вопрос – способны ли мы это сделать. Polskatimes Agaton Koziński Jacek Bartosiak: Albo Polska będzie samodzielna, albo grozi nam powtórka z rozbiorów
  10. Агатон Козиньский Яцек Бартосяк: Либо Польша будет самостоятельной, либо нам грозит повторение разделов - Русские ведут войну нового поколения. Путин, клевеща на тему Второй мировой войны, хочет вернуться к нарративу о Польше - сезонном государстве, - говорит доктор Яцек Бартоск, эксперт по вопросам геополитики, основатель Strategy&Future. Агатон Козиньский: - В состоянии ли Иран реально угрожать Соединённым Штатам? Яцек Бартосяк: - Тегеран уже показал это в среду, когда сумел атаковать ракетами две американские базы в Ираке. Таким образом, он доказал, что эти базы - отнюдь не святая святых, потому что все ракеты не были перехвачены, часть из них причинила вред. Это важное событие, потому что оно бьёт по привычкам США. Агатон Козиньский: - Каким привычкам? Яцек Бартосяк: - Американцы привыкли к тому, что они проводят операции, используя свои базы – в дружественных ли странах или посылая авианосцы в воды поблизости от своих союзников. Оттуда они атаковали избранные ими цели, режимы, противников. В то же время США всегда находились далеко, за океаном. Для ударов они использовали только базы, причём сами они принципиально атакам не подвергались. Агатон Козиньский: - Сейчас по ним ударил Иран – но, атакуя американские базы, он de facto атаковал Ирак. Яцек Бартосяк: - В том-то и состоит перемена. Кроме того, Иран, если бы он действительно хотел нанести урон этим базам, запустил бы гораздо больше ракет. Тогда потерь было бы намного больше, наверняка погибли бы американские солдаты. Но уже сам тот факт, что база была атакована, это для США проблема – потому что подвергает сомнению способность этой страны проецировать свои силы в Евразии. До сих пор эта способность почти ничего не стоила. Агатон Козиньский: - Иран сейчас поднял цену? Яцек Бартосяк: - Это важно, потому что именно сейчас мы входим в новую фазу борьбы за порядок на Ближнем Востоке. Речь идёт также о том, чтобы вытеснить американцев из Евразии. Агатон Козиньский: - С другой стороны, в действиях иранцев нет симметрии. Тегеран утверждает, что убийство генерала Сулеймани было как удар по спинному мозгу. А ответ больше напоминает фейерверки, нежели желание нанести реальный ущерб. Яцек Бартосяк: - Ну, уж с фейерверками-то не стоит сравнивать, я об этом только что говорил. Дело в том, что любая война есть не что иное как восхождение по лестнице эскалации. Лишь после окончания войны оказывается, что она была тотальной. Обычно начинается с того, что кто-то наносит первый – как правило, не слишком опасный – удар по другой стороне. Те отвечают подобным образом. Обе стороны убеждены, что они контролируют этот процесс – но по мере интенсификации действий реакции обостряются, идут вверх по эскалационной лестнице. И часто они даже не осознают, что оказались в состоянии открытой войны, утратив контроль над нею. Агатон Козиньский: - Это сейчас происходит в Иране? Яцек Бартосяк: - Нет, там мы всё время находимся в самом низу эскалационной лестницы, и пока что не видно, чтобы кто-либо хотел подняться на ступеньку выше. Агатон Козиньский: - Значит, американцы не хотят, а иранцы не могут? Яцек Бартосяк: - Нет, я говорил об этом раньше, у Ирана есть полный спектр возможностей ответить – хотя бы через своё влияние на Сирию, северный Ирак или контакты с Турцией и Россией. Иран может создать помехи в транспортных коридорах в Афганистан и на весь Центральный Восток, а также в Ормузском проливе. На самом деле у Тегерана безграничные возможности ассиметричной эскалации по отношению к США, принуждая при этом американцев лишь к ответным реакциям. Но в этой ситуации мы не знаем, что стало началом этого нынешнего обмена. Потому что это вовсе не обязательно была смерть Сулеймани. Не исключено, что что-то происходило раньше, что Иран что-то приготовил. Агатон Козиньский: - Раньше Иран напал на танкеры в Ормузском проливе, обстрелял саудовский нефтезавод, сбил американский беспилотник. Яцек Бартосяк: - Да, эта цепь событий началась в середине прошлого года. Может быть, Сулеймани что-то готовил, и американцы опередили его. Агатон Козиньский: - Госсекретарь США Майк Помпео сказал, что ликвидация Сулеймани была необходима, потому что он готовил атаку на важнейшие американские цели. Яцек Бартосяк: - Как раз к этим словам я относился бы с осторожностью, потому что на любой войне первой жертвой всегда бывает правда. Когда слышны выстрелы, все начинают лгать – такова правда. Потому что война – это игра за превосходство, а не за то, чтобы доказать, что другая сторона лжёт. Поэтому я предпочту сказать, что я не знаю, что именно стало началом нынешнего обмена. Может быть, когда-нибудь узнаю или догадаюсь. Агатон Козиньский: - Теперь Вы намекаете, что аятоллы поставили себе целью ликвидировать Сулеймани? Яцек Бартосяк: - Нет, я никоим образом на это не намекаю. Но интересы государства всегда стоят выше жизни одного человека – а эскалация не в интересах Ирана. Особенно против США, потому что это всё-таки могущественное государство, а Трамп – с точки зрения Тегерана – сумасшедший. Также и поэтому ответ на убийство Сулеймани был так точно рассчитан. Агатон Козиньский: - Давайте перейдём к Польше. Почему Путин столь внезапно затеял эскалацию конфликта с нами – ложью относительно Второй мировой войны? Яцек Бартосяк: - Спокон веку известно, что историческая политика – это инструмент текущей политики, который позволяет получить превосходство над конкурентами - и таким образом получить какие-то политические уступки. Каждое государство создаёт свой исторический нарратив, который впоследствии использует в текущей политике. Сейчас это делает Путин, пытаясь таким образом подогреть антипольские ресентименты. Агатон Козиньский: - Но, играя такого типа картами, не нужно ли хотя бы приблизительно придерживаться основных фактов? Ведь Путин совершенно перевернул всё с ног на голову, жертву назвал палачом? Вдобавок в такой области, в которой правда прекрасно документирована. Яцек Бартосяк: - Видите ли, в политике такого типа ничего не нужно. Тут скорее вопрос, кому такой нарратив на руку. Потому что если вдруг Израиль, Франция или кто-либо другой решат, что то, что сказал Путин, годится им для какой-то сиюминутной комбинации, то они немедленно его в этом поддержат. И совершенно не будет иметь значения, как оно было в действительности. Именно так это выглядит, именно поэтому политики так изворотливы. Русские же ведут гибридную войну, войну нового поколения. Агатон Козиньский: - Фальсифицируя историю? Яцек Бартосяк: - В том числе. Война ведётся на многих полях – исторической политики, а также игры спецслужб, создания энергетической зависимости и т.п. Её элементом являются также опосредованные действия, такие, как, например, политическая и дипломатическая изоляция. Польша – главный соперник России на балтийско-черноморском пространстве. Поэтому нам следует быть готовыми к тому, что нас станут атаковать самыми разными способами. Это элемент ослабления противника путём разрушения его единства. Агатон Козиньский: - Я так понимаю, что Вы понимаете эти слова как очередную мутацию давних комментариев о Польше как «ублюдке Версальского трактата»? Яцек Бартосяк: - Да, Путин хочет вернуться к нарративу о Польше как о сезонном государстве. Надо помнить об этом, принимать это во внимание, но не следует впадать в истерику от его слов. Агатон Козиньский: - Западные государства согласно запротестовали против слов Путина – но все сделали это на низком уровне, на уровне послов. Яцек Бартосяк: - Потому что каждое государство имеет свои интересы и ведёт свою политику. Помня прежде всего о них. Всегда важны только будущие интересы, с мыслями о них ведётся политика и подбираются соответствующие инструменты. Следует помнить, что Путин всегда считал, что полоса государств между Россией и Центральной Европой никогда не заслуживала независимости. В связи с этим он проводит политику их изоляции от остальных. Это тоже элемент войны нового поколения. Этими методами Путин уже дестабилизировал Грузию, столкнув её с тропы реформ. Точно так же он поступает с Украиной и Белоруссией. В номинации «передвижение государственных границ» Путин – самый эффективный политик со времён Бисмарка. Всегда по одному и тому же плану. Агатон Козиньский: - И как он выглядит? Яцек Бартосяк: - Сначала выбранное место изолируется от окружения. Затем Путин начинает вокруг него мутить воду. Различными методами – политическими, дипломатическими, военными, пропагандистскими. Все устают от этой проблемы, и, в конце концов, признают новое status quo. Так произошло, например, с Крымом, ранее с Абхазией и Приднестровьем. И главный принцип: один кризис в один момент. Видно, как тщательно Кремль избегает аккумуляции событий. Такими методами Россия с московской территории продвинулась за Смоленские Врата и даже была в Варшаве. Каждый раз – политика малых шагов. Точно то же самое мы сейчас видим в Донбассе. Тут нет ничего нового - только появились новые инструменты для наблюдения этого явления: интернет, социальные сети. Это они приводят к тому, что старые методы выглядят как новые явления. Агатон Козиньский: - Начались 20-у годы – и сразу два сильных аккорда, ложь Путина и эскалация в Иране. Стечение обстоятельств или сигнал, что новое десятилетие будет значительно отличаться от довольно-таки стабильных 10-х годов? Яцек Бартосяк: - Мы входим в период междуцарствия и княжеств, воюющих друг с другом за лидерство. Это следствие структурных изменений в мировом порядке. Америка отступает, перестаёт быть предводительницей мира. Агатон Козиньский: - Pax Americana – это уже исторический термин? Яцек Бартосяк: - Да – но мы не знаем, что его заменит. Я вовсе не исключаю, что в период хаоса, в который мы как раз входим, американцы снова обретут своё превосходство. Однако оно будет выглядеть иначе, чем тот порядок, который выкристаллизовался в 90-е годы прошлого века. Это может быть Pax Americana 2.0. Но не исключено, что верх возьмут те зависимости, которые сегодня строит в мире Китай. Агатон Козиньский: - Нынешняя эскалация в Иране – это проверка США, насколько они ослабли? Яцек Бартосяк: - При президенте Трампе было видно, как американцы постепенно уходят с Ближнего Востока. И это хороший шаг, потому что сегодня величайшей угрозой для США является Китай – и американцы проигрывают соперничество с ним за контроль над мировым порядком. Конечно, Соединённые Штаты всё ещё остаются самыми могущественными, у них всё ещё превосходство, но оно уменьшается с каждым годом. Поэтому они должны прежде всего сконцентрироваться на Западном Тихом Океане, а также на Центральной Европе, а не на Ближнем Востоке, от которого они, в сущности, энергетически независимы - ведь до сих пор главным обозом нефть принуждала их присутствовать в этом регионе. Агатон Козиньский: - Как будет развиваться соперничество США с Китаем? Яцек Бартосяк: - Существует большой риск раскола мира на две части. Чем более могуществен Китай, тем больше угроза того, что Ближний Восток окажется в его зоне влияния. И в Азии может возникнуть регион, свободный от американского доллара, с собственным интернетом, собственной экономической системой, собственными технологиями. А мы окажемся на границе двух миров. В 192 километрах от кафе, в котором мы сейчас сидим (мы беседуем на ул. Свентокшижской в Варшаве – прим. автора) пройдёт мощная граница между двумя империями. Одна раскинется от Шанхая через Тегеран до Бреста на Буге, другая от Побережья до Аляски. Агатон Козиньский: - Белоруссия уже совершенно потеряна? Яцек Бартосяк: - Эта страна стала пивотом, поворотным государством между Россией и Китаем. Следует помнить, что на территории Белоруссии находится очень важный транспортный узел между Европой и Азией – Смоленские Врата. Поэтому эта страна так важна, поэтому Москва и Пекин соперничают за влияние на неё. Лукашенко пытается этим воспользоваться. Агатон Козиньский: - Белоруссия должна попытаться найти своё место между Китаем и Россией. Когда Польша встанет перед такой дилеммой, как сейчас Смоленск? Яцек Бартосяк: - Поглощение Россией Белоруссии – не в интересах Китая. Отдельный вопрос – что в Евразии Пекин самый могущественный, а не Москва. По очевидным причинам у него превосходство в этом соперничестве. Агатон Козиньский: - Китаю Белоруссия нужна как самостоятельный субъект? Или контроль над нею – это скорее пешка в игре, которую можно обменять на что-то другое? Яцек Бартосяк: - Нет, для Пекина Белоруссия – это пространство, необходимое для стратегических перевозок в Евразию. Но, чтобы сохранить эти перевозки, Китай не может допустить, чтобы эта страна стала частью России. Так что, если бы в каком-то сценарии Польша оказалась бы в таком же положении, как сейчас Минск, то китайцы будут нас поддерживать подобным образом. Именно это определяет то, что у Польши есть шансы – благодаря своему положению – сыграть важную роль. Также и в поддержке Белоруссии – например, облегчив ей доступ к порту в Гданьске. Вот только до сих пор никто у нас не мыслил в этих категориях, в связи с чем у нас нет необходимых инструментов для ведения правильной политики по отношению к Минску. Агатон Козиньский: - Белоруссию эффективно изолировали от нас – согласно сценарию, который Вы только что описали. Яцек Бартосяк: - Это результат глубокой веры Польши в силу Запада. Мы так глубоко увязли в фукуямовском убеждении о конце истории и могуществе западных стран, которые должны были сами притянуть к себе страны, возникшие после распада СССР, что в качестве именно Польши не делали ничего, чтобы притянуть их к нам. Между тем Запад в этом вопросе не делал почти ничего. Агатон Козиньский: - Была лишь создана программа Восточное Партнёрство. Яцек Бартосяк: - Попытка втянуть в эту политику ЕС вместо самостоятельных действий. Сегодня видно, как сильно не хватило строительства польского государства на востоке от наших границ. Не было рукопожатий с премьерами, стратегических инвестиций, совместного строительства АЭС, военных учений. Не хватило денег, работы дипломатов и спецслужб. К нам спецслужбы других стран внедряются постоянно, а мы не делаем того же самого. Это совершенно никакая не имперская политика. Это азбука заботы о собственной безопасности. Мы должны контролировать то, что происходит в Киеве и Минске – потому что иначе будут контролировать нас. Между тем пока что у нас нет никаких инструментов для ведения внешней политики. Это приводит к тому, что для Запада мы – не субъектная зона. Мы можем лишь полагаться на прочность связей с Западом, потому что они могут оказаться непрочными, могут оборваться. И тогда в результате мы встанем перед такими дилеммами, перед которыми сейчас стоит Белоруссия. Агатон Козиньский: - Если бы оказалось, что наступил наш белорусский момент, и мы тоже принуждены выбирать, то какие у нас были бы варианты? Москва, Пекин, Брюссель, Вашингтон? Или это сложится как-то иначе? Яцек Бартосяк: - Никогда по своей воле мы не выберем Москву. Польский государственный проект никогда не выбирает то направление – разве что его к этому принуждают, как это было во времена ПНР. Иначе этот вариант не существует. По простой причине: русский цивилизационный проект для поляков непривлекателен. Это также следует из нашего имперского прошлого, когда мы соперничали с Россией за влияние в регионе. В XVIII веке мы это соперничество проиграли, и с тех пор начались наши проблемы. Впрочем, русские так же смотрят на нашу общую историю. Агатон Козиньский: - Если не Россия, то какие у нас есть варианты? Яцек Бартосяк: - Для нас очень важно морское могущество США – так же, как европейский проект, хотя бы потому, что мы находимся в симбиозе с экономикой Германии. Агатон Козиньский: - Пока что мы пытаемся есть с обеих тарелок. Яцек Бартосяк: - Так же, как Австралия. Агатон Козиньский: - Нам удастся удержаться в таком положении или всё-таки придётся, в конце концов, выбирать? Яцек Бартосяк: - Мы изловчимся и будем ещё долго так удерживаться – при условии, что связь трансатлантического мира не распадётся. Поэтому она так важна для нас. США и Европа для нас – как папа и мама. Папа обеспечивает безопасность, мама кормит. Сегодня это для нас идеальный расклад. Агатон Козиньский: - Достигнем ли мы, в конце концов, совершеннолетия и станем ли самостоятельными? Яцек Бартосяк: - Не знаю. Я сам бьюсь с этим вопросом. Иногда я считаю, что да, а иногда – что нет. Я вижу путь, по которому мы можем дойти до этой самостоятельности – но это очень трудная, ухабистая дорога. У нас множество упущений, требующих исправления. Но мы также должны помнить одно. Мы находимся в таком месте Европы, что, если мы не в состоянии достичь самостоятельности, то нам постоянно грозит повторение времён разделов или Второй мировой войны. Агатон Козиньский: - А посредине ничего нет? Яцек Бартосяк: - Боюсь, что нет. Остановиться на пути к самостоятельности – означает риск полностью раствориться. С другой стороны, я часто размышляю, в состоянии ли мы достичь соответствующей критической массы, которая позволит нам этой самостоятельности добиться и сохранить её. Агатон Козиньский: - Что может нам дать эту самостоятельность? Яцек Бартосяк: - Мы расположены на главном перекрёстке дорог в Европе. Влодзимеж Вакар, довоенный геостратег, создал концепцию транзитного государства – Польши как страны, через которую идёт большая часть транзита в Евразии. Это очень привлекательный вариант для нас, только мы должны быть в состоянии создать для него соответствующую инфраструктуру. Вопрос – способны ли мы это сделать. Polskatimes Agaton Koziński Jacek Bartosiak: Albo Polska będzie samodzielna, albo grozi nam powtórka z rozbiorów
  11. Вот диаграмма. Вертикальная голубая линия – введение выплат 500+. Как видим, чуда не произошло. Сначала рождаемость пошла вверх – ПиС торжествовал и провозглашал победу. Потом поползла вниз. Трудно сказать, случайное ли это колебание или тенденция. Может быть, рождаемость ещё увеличится. А может, нет. В любом случае, увеличение было невелико и, в сущности, не оправдало затраченных сумм. Теперь ПиС о выходе из демографической пропасти ничего не говорит, а говорит о борьбе с бедностью и о помощи детям. Что, конечно, тоже хорошо и правильно, но цель программы была объявлена изначально не эта. И это при том, что в Польше запрещены аборты, что Польша – страна католическая и поголовно верующая. А вот поди ж ты… И ещё такая деталь. Несмотря на все подачки Евросоюза и, как утверждает наш Адам, наплевательское отношение к громадному государственному долгу – всё равно платить не будем! – бюджет всё-таки не безразмерный. Пришлось урезать в других местах. В частности, сильно сократили (на некоторых факультетах вообще отменили) бесплатное обучение в ВУЗах. В итоге молодёжь, сообразив, что ежели всё равно платить, так лучше платить в Великобритании или в Германии и там же сразу и остаться. Таким образом, тот небольшой прирост рождаемости, который получен при помощи программы 500+, нивелируется массовым выездом выпускников школ на учёбу за границу. Там ещё много было скандалов и всяческих битв. В общем, оказалось, что просто раздачей денег многого не добьёшься. Впрочем, нет – можно выиграть выборы. PS Наша программа не аналогична польской. Наша сложнее и, по-моему, толковее. Хотя тоже не идеальна. Но люди - они такие. С ними вообще ничего идеального не спланируешь и не реализуешь.
  12. Republikaniec Пакт Меркель – Путин? Недавний визит Ангелы Меркель в Москву, а ещё более зазвучавшие после него в немецкой прессе голоса, призывающие перестать клеветать на Владимира Владимировича, а Германии смело опереться на русскую силу, склоняют к глубоким размышлениям*. Ведь мало что в большой политике происходит просто так, ни с того, ни с сего. Немецкие СМИ, комментируя субботнюю встречу, обращают внимание на то, что глава правительства ФРГ сконцентрировалась на общих интересах обеих стран и избегала спорных вопросов. Например, «Bild» замечает, что «Путин услышал одни только похвалы», подчёркивая, что тон высказываний Меркель был значительно холоднее, когда речь заходила о США. Вашингтон был всего лишь «союзником». О трансатлантическом партнёрстве – ни слова. Темы, на которые канцлер и президент говорили в один голос, это, прежде всего, строительство газопровода Nord Stream 2, который русские собираются закончить самостоятельно, несмотря на американские санкции. На наших глазах приближается к своему концу однополярный мировой порядок, возникший после распада СССР, опирающийся на бесспорное доминирование Соединённых Штатов. А вместе с ним – сказочки Фукуямы о конце истории. Рост могущества Китая и относительное ослабление господствовавшего до сих пор гегемона ставит на повестку дня новый передел глобальных зон влияния. Азиатская держава удивительно быстро преодолела технологический разрыв, ещё двадцать лет назад отделявший её от самых передовых стран, а тихая и весьма эффективная колонизация Африки обеспечила её экономике мощную сырьевую базу. В то же самое время Америка, играя роль мирового жандарма, относительно слабела вплоть до ситуации, когда неизбежно встаёт вопрос о реальной возможности её военной интервенции в нескольких отдалённых регионах земного шара одновременно. Отсюда значительное ослабление военного присутствия в спокойной до поры до времени Европе в момент вмешательство на Ближнем Востоке. Только Трамп попытался несколько уменьшить заинтересованность этим регионом. Улучшение экономической ситуации Штатов, в особенности переворот в сфере энергоносителей (давайте не будем забывать о том, что в результате сланцевой революции США из импортёра превратились в экспортёра нефти и газа) побуждает подчёркивать свою позицию, хотя, несомненно, она должна быть заново проанализирована с точки зрения приоритетов. В то же время Россия, государство сильное в военном отношении, но экономический карлик, с экономикой, опирающейся в огромной своей части на добычу и экспорт сырья, оказалась в не слишком комфортной ситуации по отношению к своему восточному соседу. При сохранении существующих тенденций казалось неизбежным, что она окажется в положении младшего партнёра Китая, мало привлекательном для имперских традиций белых и красных царей. Так что всё явственнее рисуется возможная общность интересов и сотрудничество России и Запада Европы. Ибо именно там, среди не угасших антиамериканских ресентиментов, подпитываемых долгим, для немецкой и французской элиты слишком долгим, терпением роли младшего брата, кажется, подготовлена весьма благодатная почва. Так как же выглядит ситуация на пороге 2020 года? Из Евросоюза вышла Великобритания, для которой уменьшение значения евроатлантического союза и нарождение господствующей континентальной державы есть и будет неприемлемо. Господство Германии в Евросоюзе неоспоримо. Геополитические перспективы, открывающиеся перед возможным объединением сил российского военно-сырьевого комплекса с могуществом экономики и технологии Bundesrepublik , - тоже. Такой потенциальный союз мог бы достичь позиции третьего мирового полюса силы, равнозначного США и Китаю. Так о чём же - кроме протокольных тем - могли говорить в Кремле изображающий из себя Петра Великого российский президент и обожающая Екатерину II немецкая канцлер? Преградой для достижения общих целей кажется проблема «наведения порядка» в Центрально-Восточной Европе с её слишком многочисленными – с точки зрения империй - государствами, а также малореальной перспективой безболезненного избавления от американского пригляда в виде НАТО. Не исключено, что именно таково и есть объяснение усиления русского давления на Белоруссию и вербальной атаки Путина на Польшу, а также дурацкой на первый взгляд реплики Макрона насчёт НАТО. Небеспричинно, конечно, продолжаются с Запада и упорные попытки подорвать в Польше авторитет правительства, неподатливого немецкому влиянию и сильно проамериканского. В круг заинтересованных может входить также Израиль, которому важно как можно сильнее сконцентрировать внимание американцев на своём регионе, от которого их отвлекает в данный момент восток Европы. Не мечтается ли немецкой элите Европа от Лиссабона до Владивостока, ограждённая русскими штыками и управляемая консорциумом с её доминирующим влиянием по образцу балтийских немцев в царской империи? * На это обратил внимание в интересном тексте блогер Alpejski. Его статья «Die Welt изощрённо нападает на Польшу» уже пару часов присутствует на главной странице, но доступа к ней нет. Случай аналогичный нынешнему действию салонной системы лайков? Админы, будьте добры, сделайте с этим что-нибудь! Salon24 Republikaniec Pakt Merkel - Putin?
  13. У мужа сегодня концерт. Ну, не у него одного. Концерт преподавателей кафедры. - Много ли, - спрашиваю, - вас там будет? - Много, - говорит. – Двенадцать гавриков и гавриц. Я и задумалась. Отчего это «гаврик» звучит смешно и уничижительно, а «гаврица» - нежно и романтично? Гаврица. Вроде горлицы. О рыцарственности русского словообразования.
×