Jump to content

Гибель 10-й флотилии эсминцев Германии, 1916 г.

Max94
Sign in to follow this  

ГИБЕЛЬ 10-Й ФЛОТИЛИИ ЭСМИНЦЕВ

 

Завершился 1915 год для немцев так же неудачно, как и начался. 7 ноября в районе острова Борнхольм легкий крейсер «Ундине» был торпедирован британской подвод­ной лодкой Е- 19 капитан-лейтенанта Кроми (Зверски убит чекистами во время захвата британского посольства). Получив попадания 2 торпед, старый крейсер затонул.

В ночь с 15 на 16 декабря русские эсминцы «Новик», «Победитель» и «Забияка» поставили под Виндавой 150 мин. Уже на следующий день на него попала германская эскадра в составе легкого крейсера «Бремен» и эсминцев V-186 и V-191. Первым в 17.45 подорвался и затонул V-191 . Через 19 минут на 2 минах подорвался «Бремен». Оба взры­ва произошли в носовой части корабля. Крейсер быстро затонул, унеся с собой 11 офицеров и 187 матросов. Но и это еще не все! 23 декабря на том же заграждении погиб­ли сторожевик «Фрейя» и эсминец S-177.

Поэтому в следующей кампании обе стороны действо­вали не слишком решительно. В 1916 году на море про­изошло только одно значительное событие, зато какое! На русских минах погибла целая флотилия новейших гер­манских эсминцев. Но это произошло лишь осенью, и до того случилось достаточно много разных мелочей.

В течение 1915 года Балтийский флот значительно уси­лился. Новые линкоры, вошедшие в строй в конце 1915 года, завершили боевую подготовку и теперь могли счи­таться полностью боеспособными. В 1916 году в строй вошли 10 новых эсминцев типа «Новик» и 10 новых под­водных лодок. Была изменена организационная структу­ра Балтийского флота. Однако уже ничто не могло повер­нуть закаменевшие мозги Моргенштаба. Опыт полутора лет войны так и убедил паркетных адмиралов ставки, что немцы совершенно не собираются прорываться в Финский залив. В плане кампании на 1916 год ставка в очередной раз с твердокаменным упрямством потребо­вала «не допускать проникновения противника к востоку от главной морской нарген-порккалауддской позиции в Финском заливе». Действия флота должны были подчи­няться выполнению этой главной задачи, а все осталь­ные считались второстепенными. Против всех ожиданий неприкрытая трусость оказалась полезной.

В марте ставка утвердила план создания передовой минно-артиллерийской позиции. И в конце мая русские заградители поставили первые 993 мины между острова­ми Эре и Даго. Впоследствии, это заграждение разрос­лось, было поставлено в общей сложности 5189 мин. Была подновлена и центральная минно-артиллерийская пози­ция, где были выставлены 2165 мин. Были поставлены крупные заграждения в Ботническом заливе и в районе Аландских островов. Но паника в штабах была так силь­на, что возник план создания еще и тыловой позиции в районе Нарвы.

Именно на передовое заграждение напоролись герман­ские эсминцы. Твердая уверенность немцев в полнейшей пассивности русского флота начала толкать их на безрас­судные поступки. Было решено провести вылазку в за­падную часть Финского залива и обстрелять Балтийский порт.

В набег была отправлена 10-я флотилия эсминцев, со­стоявшая из 11 новейших кораблей постройки 1914-16 годов. Прикрывали ее 3 легких крейсера и более старых эсминцев, державшихся западнее острова Даго.

Наверное, лучше всего о том, что произошло в ночь с 10 на 11 ноября 1916 года, расскажет главный пострадав­ший, командир 10-й флотилии капитан 2 ранга барон фон Витинг (К сожалению, приходится использовать очень старый перевод, сделанный моряком, а не профессиональным литератором. Поэтому текст выглядит довольно топорно).

 

«Это было 27 октября (Старый стиль). Бешеным ходом неслись 11 миноносцев X флотилии под моим командованием внутрь Финского залива навстречу неприятелю.

Что может быть лучше!

В моем распоряжении — храбрые, закаленные войной офицеры и команды. Они слепо доверяют друг другу и в трудные минуты работают рука об руку. Их томит нетерпение столкнуться с врагом, сразиться во имя победы и славы Германии. Моя флотилия состоит из новейших, лучших миноносцев. Нам поставлена цель — уничтожение неприятельских кораблей, цель, которою должен гордиться каждый истый моряк.

Правда, задание очень нелегкое и рискованное. Адмирал, пославший нас, взял на себя тяжелую ответственность. Но это уже не наше и не мое дело. Мы зна­ем, что русские понаставили много мин в своих водах, но счастье сопутствует риску, отчего бы ему не улыб­нуться и нам!

Итак, вперед! «Курс — Ost, ход — 21 узел, строй — кильватер», — так гласил мой приказ с наступлением темноты.

В бесконечно длинной колонне шли миноносцы за головным S-56. Такой строй был избран, чтобы по воз­можности предохранить себя от мин. Расстояние между каждым из миноносцев — 300 метров. Сзади видны только 3 миноносца; остальные теряются в темноте. Это неудобно, но ничего не поделаешь, недаром вся линия, от го­ловного S-56 до концевого корабля, растянулась более чем на 3000 метров.

Погода благоприятная: луна скрыта облаками, и море спокойно.

В 20.38 передают морзянкой, что задние миноносцы отстали. Пришлось повернуть, чтобы узнать, что случи­лось. Трех задних миноносцев нет: S-57 (доблестный стар­ший лейтенант Притвиц, впоследствии погиб), V-75 (ка­питан-лейтенант Менхе) и G-89 (капитан-лейтенант Заупе) больше не видно. Наконец по линии с заднего ми­ноносца передают, что один из них подорвался на мине.

Это было печальное начало. Но что делать! Долгие поиски в темноте этих миноносцев, которые теперь ос­тались где-то далеко на западе, все равно ни к чему не приведут. Кроме того, ведь при пострадавшем, согласно ранее отданному распоряжению, остались 2 миноносца.

Повернули опять и с остальными идем дальше на во­сток. Только позже удалось узнать подробности того, что случилось. Оказывается, на V-75 под командирским мо­стиком взорвалась мина, и кочегарки быстро наполни­лись водой. На помощь к нему подошел S-57. Вдруг раз­дался новый страшный взрыв, которым V-75 был разор­ван на три части. Этим же взрывом на S57 срывает глав­ный паропровод, а вскоре он сам попадает на мину и гибнет. G-89 спасает с обоих миноносцев их экипажи.

Между тем флотилия продолжает свой путь 21-узловым ходом. В 10 часов мы с большим трудом открыли остров Оденсхольм и определились, чтобы точно знать свое место во время предстоящей операции.

Наконец, от G-89 приходит радио, что V-75 и S-57 погибли.

Я сейчас же хотел приказать, чтобы 3 миноносца пошли ему на помощь, так как он имел на себе 3 ком­плекта команды, но в это время приходит второе ра­дио, что G-89 повернул на запад и имеет ход 30 узлов. Тем лучше.

Значит, я могу спокойно продолжать путь с 8 миноносцами. Пусть успех операции вознаградит нас за поте­рю 2 кораблей.

Но где же неприятель? Или он опять предательски предупрежден о нашем набеге? Ни одного корабля, ни одного дозорного судна, хотя мы уже давно в Финском заливе. Это обидно...

Для того, чтобы сделать хоть что-нибудь, я решаю войти в Рогервик и обстрелять укрепленный Балтийский порт. Возможно, что в его гавани стоят неприятельские  корабли.

5 миноносцев я оставляю перед бухтой, а с G-90 (капитан-лейтенант Херимнг), S-59 (капитан-лейтенант Клейн) и S-56 (бравый и жизнерадостный капитан-лей­тенант Крех, впоследствии тоже погиб) я вхожу в бухту Рогервик. Заграждение, очевидно, поставлено в самой бухте.

Осторожно проходя вплотную к форту с восточной стороны, мы подходим к молу на расстояние 600 метров. Ни одного корабля нет. Как это досадно! Что же, остается обстрелять только военные сооружения.

Бедный Балтийский порт! Напрасно там чувствуют себя так спокойно за минными заграждениями. Какой переполох поднялся, вероятно, в нем, когда в 1.30 ночи 6 прожекторов вдруг неожиданно забегали своими луча­ми взад и вперед и началась ужасная бомбардировка. Но «варвары» обстреливают только сооружения в гавани, склады, сараи и подобные постройки и щадят мирный город... Выпущены 162 разрывные гранаты; результат — солдаты и лошади убиты, а военные сооружения превращены в развалины...

После этого выходим из бухты и, дав 26 узлов, несемся на запад. Там, за минным полем, в условленном месте нас ждут наши легкие крейсера.

Чтобы не попасть на то место, где взорвались S-57 и V-75, я немного меняю курс.

Вдруг за последним миноносцем нашей колонны блеснули вспышки, и послышался грохот орудий! Итак, неприятель все-таки нас открыл и напал на задние ми­ноносцы! Самый полный ход вперед! Скорее на помощь! В этот момент у второго миноносца (капитан-лейтенант Херинг) поднимается огромный столб воды. Кругом больше ничего не слышно. На самом миноносце — об­разцовое спокойствие. Проходя мимо G-90, я узнаю под­робности несчастья. Оказывается, мина взорвалась под турбинами. Это уже третий миноносец.

S-59 (капитан-лейтенант Клейн), подойдя к борту G-90, принимает его команду, а тот тем временем тонет. Не успело еще остыть впечатление от этой потери, как прожектор заднего миноносца, прорезая своими лу­чами темноту, ночи, начинает сигналить. С отчаянием читаем: «V-72 ММ». Это означает попадание миной. Нет, это не подводные лодки — это мины! Но ведь это ад, куда мы попали! Я подхожу к V-72 (бравый капитан-лейтенант барон  фон Редер позже тоже погиб). У его борта уже стоит V-77 (капитан-лейтенант Стратман), который снимает команду. Довести подорванные миноносцы до порта нечего и думать: они настолько повреждены, что еле держатся на воде.

Итак, S-57 и V-75 погибли на пути вперед, а теперь погибли G-90 и V-72. От гордой флотилии остается всего  6 миноносцев. Что-то еще готовит нам судьба!

Тем временем G-89 благополучно подошел к крейсерам.

Продолжаем путь на запад. Но не успели еще все миноносцы соединиться, как сзади меня снова вспыхивает ужасное «ММ». Это S-58 (капитан-лейтенант Херман, позже погиб).

И этот миноносец так сильно поврежден, что больше не в состоянии держаться на воде. В его отсеки вливается огромное количество воды, и он вдруг опрокидывается. Слава богу еще, что большая часть команды уже на S-59.

Что за страшная ночь! Кругом темнота, погода все портится, а за заграждениями, наверное, нас ждет со своими флотилиями неприятель. Среди же этого чертова котла — только мины, против которых нет защиты.

Вдруг опять зажигается прожектор: «ММ». Значит, опять надо, рискуя собой, снимать людей с подорвавшегося миноносца, а затем, что наиболее обидно, он погибнет со своими торпедами, которые, однако, пото­нут не сразу.

Увы, они должны потонуть, так как мы их не можем взять с собою, и они не должны плавать на поверхнос­ти, чтобы не попасть в руки русских.

Весь этот ужас скрашивается только благодаря муже­ству, проявляемому офицерами и командами.

Но не время для размышлений! Всем довольно рабо­ты: и миноносцам, которые тонут, и тем, которые спа­сают. Мне самому то и дело приходится отдавать прика­зание за приказанием и по возможности вести мино­носцы так, чтобы и остальные не наткнулись на мины. Курс держим на юг, так как мне он кажется самым бе­зопасным. Вероятно, заграждения расположены именно по этому направлению, а следовательно, мы будем идти параллельно ему.

Разумеется, те, которые подходят к борту подорвав­шегося миноносца, сами подвергаются огромной опас­ности, но другого выхода нет. Если бы еще точно было известно расположение заграждения, тогда все минонос­цы остались бы за ним, а спасение велось при помощи шлюпок. Но раз вокруг мины, то для меня как началь­ника может быть только 2 решения: или предоставить подорвавшийся миноносец его собственной участи и с другими стремиться полным ходом выйти с минного поля, или посылать миноносец к борту пострадавшего снять экипаж, находясь поблизости, наготове помочь и второму, если он попадет на мину. Первое решение мне, как германскому офицеру, не могли прийти даже на ум. Таким образом, оставалось только последнее.

Спасение шлюпками тянется слишком долго. Уже более часа S-59 перевозит ими команду S-58. Он не может подойти к самому борту, ибо на поверхности рядом с ним видны мины. Все это время остальные миноносцы держатся тут же, на минном поле.

Наконец S-59 готов и идет за остальными миноносцами. Но не успевает он пройти и тысячи метров, как его постигает та же судьба. Сквозь темноту ночи опять сверкает зловещее «ММ».

Теперь уже я сам иду к борту S-59. Очень неприятное плавание. Вот я вижу 2 большие мины плавающие на поверхности, почти рядом с S-59. Скорее к борту, взять команду, и прочь от тебя, доблестный корабль! Ты слишком тяжело поврежден, чтобы тебя можно было довести домой. S-59 уже имел на себе два лишних состава, а поэто­му, когда S-56 пришлось снять с него всех людей, на нем оказалось три лишних комплекта. Всего на нашем борту находилось теперь почти 400 человек. Но как хоро­шо держат себя люди! Ни страха, ни злобы, ни слова упрека. Даже нет торопливости при пересадке. Все идет как на учении. По временам слышатся возгласы: «Сперва возьмите раненых, а потом перейдем и мы». Да, это были надежные люди.

Я еще имею 4 миноносца! Неужели еще не конец этой дьявольской ночи? Нет! Мы все пока на минах. Довольно размышлений! Они не помогут. Скорее, как можно скорее прочь из этих злых вод. Дальше, дальше на запад с S-56, V-76, V-77 и V-78 со скоростью 27 узлов! Одно утешение: стало светать. Но бедам еще не пришел конец. Вдруг опять тихий звук взрыва под последним миноносцем, V-76 (капитан-лейтенант Яспер). Высокий столб воды, и «MM». V-77 спасает экипаж, a V-76 тонет.

Осталось только 3 миноносца. Одиноко и грустно мы ищем правильный путь домой и на этот раз находим... Удивительным стечением обстоятельств S-56 избежал всех мин, хотя как флагманский шел в голове кильва­терной колонны. Наконец и с ним произошло несчас­тье, но, правда, без тяжелых последствий. Неожиданно лопнула одна из труб, и из котлов ушла почти вся вода. Миноносец принужден остановиться. Сейчас же к нему на помощь подходят V-77 (капитан-лейтенант Стратман) и V-78 с моим верным начальником полуфлотилии ка­питан-лейтенантом Регенсбургом и храбрым команди­ром корабля капитан-лейтенантом Кранцем. Они отшвар­товываются к бортам и дают воду. Исправление аварии длится почти час. Кругом все еще мины.

Наконец мы на чистой воде, заботы о сохранении миноносцев в целости окончены, и навстречу нам идут другие миноносцы. Они высланы контр-адмиралом Лангемаком, находящимся на «Кольберге». Вскоре и он сам встречает нас приветственным сигналом, трогающим душу и сердце.

Неприятеля мы так и не видели. Как выяснилось поз­же, он даже не выходил в море.

Проклятая, злая ночь была позади нас!

Из 11 миноносцев осталось только 4: S-56, V-77, V-78 и G-89. Я, мои офицеры и команды переживали тяжелые минуты. Но мы сделали все, что могли, и это сознание утешает нас.

Война требует жертв. Правда, мы не потопили ни од­ного неприятельского корабля, но зато все же разруши­ли важные сооружения Балтийского порта и проникли в те воды, где русские чувствовали себя в полной безо­пасности.

Отныне они должны быть всегда готовы к таким же случаям, как этот. Все же наше дело имеет большое зна­чение, так как неприятель как раз подготовлял перевоз­ку войск из Ревеля в Ригу, что для нашей армии тогда было очень невыгодно.

В эти тяжелые часы мы, офицеры и команды X фло­тилии, научились понимать и ценить друг друга. Ни сло­ва, ни действия, ни приказания не омрачают память об этих часах тесного, самоотверженного и светлого единения.

Со скорбью донося о потере стольких миноносцев, с гордостью за личный состав и в надежде, что с такими офицерами и командами мне придется принять участие в других операциях, я закончил рапорт так:

«Краткие промежутки между взрывами, частая гибель миноносцев и ежеминутное сознание возможности по­гибнуть требовали от офицеров и команд огромного са­мообладания, граничившего с подвигом.

С чувством гордости я как начальник флотилии могу донести о выдающемся поведении офицеров и команд. Люди соперничали в выдержке и спасалипрежде всего раненых. Все маневры, спасение людей и подготовки к взрывам производились с величайшим самообладанием и тщательностью.

Только такому примерному, хладнокровному и доб­лестному поведению офицеров и команд можно приписать то, что общие потери были всего 16 убитых».

 

Каким-то образом объяснить или оправдать эту опе­рацию просто невозможно, и совершенно правы были русские офицеры, которые назвали эту вылазку формен­ным безумием. Но, если командование германского фло­та, прекрасно зная о минных заграждениях, послало на верную гибель свои корабли — это их, немцев, пробле­мы. «Все то хорошо, что к победе ведет. Война есть вой­на, остальное не в счет», — сказал Фирдоуси в поэме «Шах-Наме».

Береговые посты сообщили о многочисленных взры­вах, напоминающих артиллерийскую канонаду. Из Рогокюля в море вышел «Новик» вместе с 1-м и 5-м дивизи­онами эсминцев, всего 12 кораблей, однако, разумеет­ся, никого не нашел.

В эту ночь германский флот получил ощутимый удар, но мне не хочется соглашаться с теми историками, ко­торые называют колоссальные потери немцев свидетельством прочности обороны Финского залива. Корабль, попав на минное поле, может взорваться и затонуть. Это аксиома, не требующая подтверждений. И крепость обо­роны проверяется не припадочным идиотом, который бьется лбом в стену, а умным и умелым врагом. Барона фон Витинга ни кумным, ни к умелым отнести нельзя.

Sign in to follow this  
From the album:

ПМВ. Забытая война, забытые герои.

  • 376 images
  • 0 comments
  • 7 image comments

Photo Information for Гибель 10-й флотилии эсминцев Германии, 1916 г.


Recommended Comments

There are no comments to display.

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
×